Читать онлайн Болотный Тигр, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Болотный Тигр - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.31 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Болотный Тигр - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Болотный Тигр - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Болотный Тигр

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА 9

Предчувствие Эндрю сбылось: из намерения Дженнифер на другой день пойти к нему ничего не вышло.
С точки зрения фермера, дождь вечно приходит не тогда, когда нужно. Особенно на болотах, где чрезмерно обильные осадки являют собой немалую угрозу для пахарей.
Дождь лил почти беспрерывно трое суток. Сильно пострадала пойма реки выше Ирита: здесь оказались затопленными многие поля. Река Уз, несущая воды к денверскому шлюзу, не вышла из берегов, зато Литл-Уз – продолжение Брендона – разлился почти втрое против своей обычной ширины. Вода размыла часть насыпи на Олд-Вест-Ривер в районе Дейлз-Инн; пришлось заново запруживать течение. Положение донельзя обострилось, когда в и без того разлившуюся реку хлынули воды из каналов и даек.
Вода в канале поднялась и затопила оба причала и сад. Дизельным машинам по всему болотному краю становилось все труднее откачивать воду. За шлюзами велось постоянное наблюдение. Вчера рабочие говорили: это будет повторение сорок седьмого года. Хорошо хоть, на дворе стояло лето, а не весна, как в тот год потопа и разорения.
И надо же – как раз сегодня Розамунда венчается в церкви!
Она поглядела в окно на мокрые окрестности и вздохнула:
– Сегодня – мой день, а весь мир плачет. Розамунда спустилась в гостиную – в своей будничной одежде. Нарядный костюм ждал ее в Торнби-Хаузе. Отец и Дженнифер как раз кончили завтракать. Генри Морли обратился к дочери со словами:
– Не опасно ли сейчас переправляться на ту сторону?
– Сегодня не хуже, чем вчера.
– Пока доберешься до лодки, вода перельется через голенища.
– Вряд ли.
А хоть бы и так – нынче утром она все равно переправится на тот берег – вплавь, если понадобится.
У двери Розамунда обернулась. Ее подмывало все рассказать отцу с сестрой – пусть пожелают ей счастья. Сегодня она венчается в церкви; в такой день близким положено быть рядом. Розамунду обожгло раскаяние. Совесть взывала: ты поступаешь некрасиво, держа их в неведении. Но что делать? Она обещала Майклу никому ничего не говорить – вплоть до их возвращения. Поэтому она только вымолвила:
– Я еду в город. Вам что-нибудь привезти?
Оба подумали и поочередно заверили ее, что ничего не нужно.
– Что ж, ладно. До свидания.
– Счастливо тебе, Рози.
– Счастливо.
Им самим ничего не пришло в голову, но Розамунда и так знала их нужды. Она привезет папе немного виски и месячный запас табака. Вчера, когда она поведала Майклу о папиной пагубной привычке, он сказал "Вредно бросать сразу. Думаю, постепенное отвыкание будет более эффективно – и не так мучительно".
А что привезти Дженнифер? Сейчас ей не хватает только Эндрю, и, значит, всеми правдами и неправдами, нытьем или катаньем, Розамунда заставит его прошлепать по воде долгий путь вверх по каналу – потому что она не сможет наслаждаться счастьем, пока отец и Дженнифер также не дождутся исполнения своих желаний.
Лодка теперь держалась не на цепи, а на прочном канате. Когда она уткнулась в илистый берег, Розамунда с трудом перешагнула через борт и, отмотав приличный кусок, стала привязывать лодку к столбику. Это нехитрое действие вызвало в ее памяти вчерашний эпизод, когда она, наоборот, отвязала лодку и увидала выходящего из леса Джеральда Гибсона – но не со стороны Торнби, а с другого конца леса, ближе к пруду. Когда он приблизился, Розамунду поразили его неестественная бледность и обычно не свойственная ему суровость. Она спросила:
– Что-нибудь случилось?
Он задумчиво провел рукой по нижней части лица.
– Я только что пережил настоящее потрясение – И вдруг, безо всякого перехода: – Ваша сестра дома?
Розамунда ответила, что не знает, но если принять во внимание наводнение, Дженнифер вряд ли отважилась выйти.
– Вы не могли бы проверить?
Розамунду охватил безотчетный страх, она воздержалась от дальнейших расспросов. Переправившись через реку и найдя Дженнифер благополучно сидящей на кухне, она вышла на крыльцо и знаками оповестила: все в порядке! Сестре она ничего не сказала, но сильно встревожилась, однако потом предвкушение великого события вытеснило это происшествие у нее из головы. И вот теперь воспоминание резко вспыхнуло в ее мозгу.
Розамунда сама не знала, когда начала испытывать неприязнь к Джеральду. Он больше не казался ей приятной компанией. В чем дело? В его критическом отношении к Майклу? Возможно. Розамунде было ясно: поворот к лучшему в судьбе друга не привел Гибсона в восторг. Похоже, он завидует. Но почему он спросил, дома ли Дженнифер?
Тревожные мысли улетучились при виде спешащего навстречу Майкла. Розамунде страстно захотелось броситься ему на шею, но он по-прежнему держался скованно, и она степенно побрела к нему.
– Ты вся промокла.
– Сам хорош, – с улыбкой произнесла Розамунда, отметив заляпанные грязью пальто и брюки. – Работал?
– С пяти часов.
– Где? Что случилось?
– Мне пришла в голову одна мысль. Если расчистить дайку на дальнем поле, берег поднимется, и в то же время часть воды уйдет из Гусиного пруда. Так что я всех привлек к этой работе.
– Даже из дома, маляров?
– Всех. К счастью, они явились в резиновых сапогах. Положение остается критическим. Многие покинули фермы и потянулись в деревню.
Розамунда с минуту изучала его лицо.
– А как же… Это может что-нибудь…
Он со смехом закончил за нее.
– Может ли это изменить наши планы? Тебе этого хочется? Отвечай!
– Нет. Конечно же, нет!
– Прекрасно. Рози, в одиннадцать часов мы будем в церкви, даже если придется проделать весь путь по воде.
Розамунде стало стыдно за свое откровенное желание, но Майкл не подал виду, будто что-то заметил, а лишь улыбнулся своими темными глазами.
– Похоже, так и будет. На машине отправляться в путь рискованно. Дорога-то в неплохом состоянии, но мост внушает мне опасения. Противоположный берег изрядно подмыло; боюсь, он не выдержит такой нагрузки. Рабочие тоже не рискнули – оставили грузовик на той стороне. И правильно сделали. В общем, неважно, каким способом, но к одиннадцати мы будем на месте.
Он вдруг резким движением привлек Розамунду к себе и, глядя сверху вниз, с комичной серьезностью произнес.
– Кому я действительно благодарен, так это священнику. Ему пришлось повозиться, чтобы ускорить наше венчание. На получение специального разрешения требуется определенное время. Епископу не понравилось мое нетерпение. Но я пригрозил, что в таком случае мы вообще можем обойтись гражданским браком. Это решило дело.
Розамунда спрятала лицо у него на груди. Это она настаивала на венчании, и ему стоило немалых трудов это устроить.
– Тебе страшно, Рози? Она вскинула голову.
– Страшно? Нет, с какой стати? – она говорила неправду, но упрямо повторила: – Нет, ни капельки.
Майкл заботливо смахнул с ее лица капли дождя.
– Ты не отступишь? Еще есть время. Ребенок.
– Ах, Майкл, перестань напоминать о ребенке. Я люблю Сюзи. Всем сердцем. Можешь не верить, но это так.
– Верю, Рози. Просто это… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты любишь мою девочку, любишь меня… Все это кажется сном. Но я тебе верю.
Он резко повернулся и схватил ее за руку.
У Майкла была одна характерная особенность: завладев ее рукой, он вцеплялся в нее мертвой хваткой и потом уже не выпускал, словно боялся, что она сбежит. Временами эти пальцы-клещи причиняли Розамунде боль. Заметив это, Майкл испуганно отдергивал руку.
– Вот что, Рози. Я хочу еще раз посмотреть, как дела на дайке, а ты беги, переоденься. Не возражаешь?
Она ободряюще улыбнулась.
– Нет, конечно.
И правда – какое это имеет значение? Главное – они поженятся!
* * *
Розамунда воспринимала все смутно, как в тумане. До нее, словно издалека, донеслись слова священника: "Объявляю вас мужем и женой". Она не осознавала происходящее до тех пор, пока они не очутились в ризнице, где она должна была расписаться в регистрационной книге. Ее вернул к действительности смех: громкий, от души, смех Майкла, стеснительный смешок низенького священника, хихиканье уборщицы, отчетливое «ха-ха-ха» служки. Потешались над какими-то словами священника, но она не уловила смысла шутки:
– До свидания, миссис Брэдшоу, надеюсь, мы скоро увидимся.
– Да, – осипшим голосом ответила Розамунда. – Конечно, я еще приеду. Мы оба приедем.
Майкл энергично встряхнул руку священника.
– А я надеюсь увидеть вас в Торнби-Хаузе. Не забудьте о своем обещании.
– Ни в коем случае.
Они вышли из церкви, и вдруг служка радостно завопил:
– Смотрите, дождь-то кончился! Вот-вот выглянет солнышко! Это ли не доброе предзнаменование?
Розамунда была готова привстать на цыпочки и расцеловать этого долговязого церковного служителя. Она поблагодарила свидетельницу, и по ее теплому обращению поняла, что Майкл не поскупился – и не только по отношению к этой женщине.
Молча, не проронив ни слова, они прошли мимо собора к гостинице, где их ждал обед. И только после того, как они заняли свои места за столиком, Майкл спросил:
– Ну и как оно?
– Чудесно.
– Не рассказывай сказки, ты не чувствуешь разницы.
– А вот и чувствую, – так же шутливо ответила Розамунда: нужно было снять напряжение, заглушить неровное биение сердца. – Сама себе удивляюсь: как это меня угораздило выйти замуж за Болотного Тигра? – она прикусила язычок и поднесла к губам кулак, чтобы не прыснуть.
– Что ты сказала?
– Сам слышал.
– Так по-твоему, я – болотный тигр?
– И не просто, а с большой буквы. Всем тиграм тигр. Майкл завладел ее рукой.
– Много ты знаешь о болотных тиграх!
– Да уж знаю. То один обмолвится, то другой… И книги…
– Значит, ты считаешь меня болотным тигром – даже с большой буквы? Вожаком, что ли? А ты знаешь, что по преданию болотный тигр – не очень-то симпатичная личность? Так как же, Рози? Ты продолжаешь считать меня таким?
Появление официанта помешало ей ответить. Это было тем более досадно, что Розамунде показалось – Майкл обиделся. Но после ухода официанта было неловко возвращаться к этой теме. Какое-то время они оба молчали. Наконец, Розамунда не выдержала:
– Я тебя обидела?
– Нет, нет. Просто… как ни смешно, но мне хочется выглядеть в твоих глазах как можно лучше.
Розамунда положила вилку на тарелку с салатом из омаров.
– Так и есть. Мне все равно, как ты поступал и чем был в прошлом – я знаю тебя сегодняшнего.
– Правда, Рози?
– Да. О да!
– И ты не переменишь своего мнения?
– Никогда.
– Ты – уникум.
Завороженная его любящим взглядом, Розамунда забыла, что они сидят в ресторане гостиницы в Или. Знала лишь, что полчаса назад стала его женой.
Но пройдет всего несколько часов – и безжалостный ход событий подвергнет ее уверенность серьезному испытанию.
* * *
Они вернулись в Торнби около трех. Ярко светило солнце. Кое-где вода спала, обнажив доселе затопленные участки. Рука об руку, Майкл и Розамунда приближались к дому. Майкл ребячился:
– Надо же, какая досада – нам не встретилось ни души, а мне так хотелось похвастаться своей маленькой женой!
Это был первый настоящий комплимент, и Розамунда лишилась дара речи, тем более что он резко остановился и вперил в нее взгляд. Чтобы скрыть смущение, она сказала:
– Мне не терпится рассказать папе и Дженнифер. Сходим туда сейчас?
– Нет, подождем до вечера. Пригласим их к себе на праздничный ужин.
– Чудесно.
Розамунде не хотелось его огорчать – но вообще-то она предпочла бы как можно скорее открыться близким. Они продолжили свой путь.
– Знаете что, миссис Брэдшоу, – весело молвил Майкл, – пожалуй, я переоденусь и пойду взгляну, что там с дайкой.
– Конечно, мистер Брэдшоу! – до чего это было восхитительно – затеять с ним шутливую пикировку! – Вы, значит, предпочитаете мне дайку?
– Естественно, – он так крепко сжал ее руку, что она ахнула. Майкл остановился – Я сделал тебе больно?
– Самую малость.
– Ох, прости, – он сменил шутливый тон на очень серьезный, даже торжественный: – Надеюсь, я никогда не причиню тебе настоящих страданий, Рози. Клянусь, я приложу все усилия!
На нее вдруг нахлынула глубокая печаль. Они в молчании проделали оставшийся путь до дома. У Розамунды ни с того, ни с сего явилось предчувствие, что он еще причинит ей страдания, даже муки, которых ей ни за что не перенести…
Дома их поздравила Мэгги – благословила, покудахтала, расцеловала Розамунду и заявила со своим ирландским выговором:
– Знаете, мисс Рози, мэм, в мире нет другой женщины, от которой мне так хотелось бы получать указания: "Сделай то", или "Сделай это"…
Когда все отсмеялись, Майкл спросил:
– Где Сюзанна? Мэгги вздохнула.
– Спит. Измучилась, бедняжка. Как только вы ушли, у нее начался припадок. Встала в дверях черного хода – на улицу-то из-за дождя не выйти – и как завопит! Все время показывала пальцем на сараи. Но там ничего не было, только новая машина. Она так выла, словно ей привиделся дьявол. Так плохо еще не было, мастер Майкл, никогда! Я думала, с ума сойду… Ну ладно. Не хотелось вас расстраивать в такой счастливый день, но на вашем месте я бы приняла меры. Говорю вам, такого еще не бывало.
– Конечно, – Майкл кивнул, покосился на Розамунду и сказал: – Завтра же отвезу ее в Кембридж. Мне очень хвалили одного специалиста как раз по таким случаям.
– Будете пить чай или вы оба уже выхлебали море вина?
– Я бы не отказалась от чашечки чаю, – Розамунда тепло улыбнулась ирландке и вдруг почувствовала на себя тяжелый взгляд Майкла. – Что ты?
– Да вот, подумалось: не так ты представляла себе день своей свадьбы!
– Майкл, все прекрасно, – тихо заверила она.
– Ты правда отпускаешь меня на дайку?
– Конечно. Мне приятно, что ты нашел себе дело здесь, на болотах. Я боялась, что ты захочешь уехать в дальние края, теплые страны…
– Полтора месяца назад меня ничто не удержало бы, но теперь я чувствую себя окованным железными обручами… довольно ржавыми, – усмехнулся он, намекая на цвет ее волос.
– Это не цвет ржавчины, а цвет меди.
– Неважно – все равно красиво.
Розамунда, словно сквозь легкую дымку, посмотрела на мужа.
– Тебе здесь хорошо, Рози?
– Да. Я люблю болотную страну. Майкл тихо, очень тихо продекламировал:
Твоя страна – моя страна:И труд, и кровь ее, и пот,И цепь хлопот, и цепь невзгод…Твоя страна – моя страна.Водою залиты луга,Скользит над дайкою нога.Ягненок тонет в бездне вод,Свинья, барахтаясь, плыветТуда, где Кем, туда, где Уз…Но свят и крепок наш союз.Как имя, жизнь у нас одна.Твоя страна – моя страна.
– Это песня невесты болотной страны. Но подходит и жениху, правда?
У Розамунды сжалось горло. Она проводила Майкла взглядом, от волнения задев рукою рот. А когда обернулась, увидела Мэгги с чайником.
Старуха по-птичьи склонила голову набок.
– Как мило с его стороны. Очень, очень трогательно. Да уж, он умеет порадовать женщину, мастер Майкл!
* * *
В половине седьмого, переодевшись в серый костюм из добротной шерсти, Розамунда сидела на вертящейся табуретке за пианино и время от времени рассеянно касалась клавиш. Майкл только что вернулся и, облачившись в городской костюм, вышел попрощаться с рабочими, которых, после трудного дня, отпустил пораньше.
Дверь гостиной оставалась открытой; со своего места Розамунда видела холл и зеленую суконную занавеску на дверях кухни. Вдруг показался Джеральд Гибсон; она перестала бренчать на пианино и поймала себя на том, что нервничает. Зачем он пришел? Обычно он навещал приятеля в выходные. И вот, нарушил заведенный порядок – именно сегодня!
Розамунда нервничала еще и оттого, что визит Джеральда был чреват новой отсрочкой – а ей так хотелось скорее открыться отцу и Дженнифер! Однако она взяла себя в руки и, вглядевшись в Джеральда, спросила:
– Что с вами? Плохо себя чувствуете?
– Я? Превосходно! Где Майк?
– Во дворе, разговаривает с рабочими. Сейчас придет.
Джеральд вел себя как-то странно; вдобавок Розамунде вспомнились его вчерашние расспросы о Дженнифер. – Что-нибудь с моими родными? С сестрой?
– Нет. К вам это не имеет отношения. Это касается Майка.
У Розамунды чуть не вырвалось: "Все, что касается Майка, касается и меня!" – но она прибегла к другой формуле для выражения той же мысли:
– Можете мне рассказать. Какие-нибудь неприятности?
– Н-нет… – Джеральд запнулся и вперил в Розамунду испытующий взгляд. – Вы уж не начинаете ли в него влюбляться?
Прошедшее время было бы уместнее, подумала Розамунда. Вопрос показался ей бестактным, и она не ответила. Джеральд не унимался:
– Я бы на вашем месте поостерегся. Бежал бы отсюда, куда глаза глядят. Не нужно, чтобы вы были в этом замешаны.
– Замешана – в чем? – ледяным тоном спросила Розамунда.
– Нет, нет, – заторопился Джеральд. – Я вас ни в чем не обвиняю. Просто хотел предупредить… Понимаете…
– Не продолжайте. – Розамунда почувствовала: сейчас он скажет нечто такое, отчего им потом обоим будет стыдно. – Пожалуй, вам следует знать. Майкл все равно собирался вам сказать. Сегодня утром мы обвенчались.
– Боже мой! – Гибсон широко открыл рот; брови взлетели до корней волос. Он судорожно глотнул. – Но это невозможно… он не должен был… не имел права… ведь она жива!
Розамунда с ничего не выражающим лицом смотрела на Гибсона, не чувствуя ни страха, ни удивления – только похолодела шея.
– Это двоеженство, – продолжал Гибсон. – Он не имел права вступать в новый брак… сознательно вводить вас в заблуждение.
– Что ты сказал?
Розамунда с Джеральдом обернулись и увидели на пороге Майкла. Тот повторил обманчиво спокойным тоном:
– Что ты сказал?
– Я… хотел предупредить тебя, Майк… сразу пошел к тебе, но она, – он грубо ткнул пальцем в сторону Розамунды. – …она… Я должен сообщить.
– Что ты сказал?
Майкл медленно наступал на Гибсона; в каждом его движении сквозила угроза. Джеральд пятился, пока не наткнулся на пианино.
– Послушай, Майк… Да подожди ты. Я все объясню. Майкл остановился в ярде от него.
– Я жду.
Джеральд облизнул губы.
– Она… Рози сказала, что вы поженились… попытался открыть ей глаза. Ты не имел права…
– Вот как?
– Камилла… не умерла. Не ее труп прибило к берегу… Говорю тебе, она не утонула!
Розамунда вскрикнула. Майкл вцепился Джеральду в глотку. Она бросилась к ним и повисла на Майкле, крича:
– Нет! Не надо! Послушай, Майкл! Прошу тебя! Майкл! Он отшвырнул ее; она отлетела к противоположной стене и не упала только потому, что ухватилась за кресло.
– Грязная свинья!
Майкл изо всех сил двинул Джеральда в челюсть. Розамунда закрыла лицо руками. Раздался ужасный грохот: противники опрокинули стол.
В дверях появилась Мэгги и запричитала:
– Ради Бога, что это на вас нашло?
Затем, с неожиданным проворством для старой женщины, которая вечно жаловалась на ноги, и с поразительной силой она налетела на Майкла и, всей своей тушей навалившись на него, заставила его отпустить Джеральда.
– С ума вы сошли? – отчитывала она хозяина, словно маленького. – Что это вы затеяли? Деретесь, как отпетые хулиганы! – Она повернулась к поверженному гостю и потребовала: – Какие такие новости вы принесли, что он так взбеленился? Я сразу поняла: вы неспроста притащились сюда на ночь глядя!
Гибсон медленно поднялся на ноги. Из разбитых носа и губы сочилась кровь. Он настороженно покосился на Майкла, готовый в любой момент отскочить.
– Я пришел сообщить Майку, что его жена жива, вот зачем я пришел.
– Рехнулись вы? Она утонула! – Мэгги перевела сердитый взгляд на хозяина. – Утонула! Вы сами ее похоронили.
– Да, – низким, глухим голосом ответил Майкл. В нем по-прежнему клокотала ярость.
– Похоронил, да? – Джеральд стер кровь с лица. – Так вот, говорю тебе, я ее только что видел – полчаса назад! Мы разговаривали. Не забывай – я был с нею знаком. Я и вчера ее видел, и три раза на прошлой неделе, только не верил своим глазам. Принял ее за… – он повернулся к Розамунде – Я принял ее за вашу сестру, они похожи.
– Ты лжешь! – взревел Майкл. – Гнусный интриган!
– Я говорю правду, и ты меня не запугаешь! Тебе известно, что она жива! По крайней мере, ты знал, что на берег тогда вынесло труп другой женщины.
– Убирайся, пока цел!
– Да-да, убирайтесь! – поддержала Мэгги. – И ни слова больше, ни единого слова! – она стала угрожающе надвигаться на Джеральда Гибсона.
Тот, не спуская глаз с Майкла, попятился к двери. Розамунда без сил опустилась в кресло. У нее было такое чувство, словно ее вот-вот стошнит. Из-под опущенных век она увидела, что Майкл направился к ней, и съежилась в кресле, спрятала лицо.
– Посмотри мне в глаза, Рози!
Казалось, его голос исходит из недр болот. Но Розамунда не подчинилась приказу, потому что вспомнила, как неделю назад тот же голос умолял: "Не говори пока никому о нашей свадьбе. У меня скверное предчувствие. Всю жизнь у меня отнимали или безнадежно портили все, что мне было дорого!" Он лишь забыл добавить, что на этот раз возжаждал запретного плода, чего-то недоступного, запрещенного законом…
– Рози! – он схватил ее за плечи и встряхнул, словно желая вывести из оцепенения, разорвать оковы страшного сна. – Почему ты веришь ему, а не мне? Моя жена умерла. Неужели ты сомневаешься?
Он немного ослабил хватку – так легко, что Розамунда не заметила и осталась в том же положении. Майкл смотрел на нее сверху вниз, с посеревшим, мучительно жестким лицом.
– Моя жена утонула, я сам ее похоронил. Сам выловил труп из моря.
– Нет-нет, – Розамунда медленно покачала головой, будто прислушиваясь к странным, почти незнакомым звукам собственного голоса. – Я ее видела. Она заглядывала в окно.
Майкл беспомощно оглянулся на Мэгги. Та в ужасе затрясла головой.
– Ради Бога, – вновь заговорила Розамунда, – ответь мне: она похожа на мою сестру?
Майкл наклонил голову и неохотно выговорил:
– Кое-какое сходство есть, но Камилла старше.
– Значит, это ее я видела.
– Не говори так! – он рухнул перед ней на колени и схватил за руки. – Это была не она. Поверь мне, Рози! Поверь мне!
– Почему ты не хотел, чтобы знали о нашей свадьбе?
– Потому что… потому… – Майкл сморщился, как от боли, и оскалил зубы. – У меня было предчувствие… и оно оправдалось. Но ты ошибаешься насчет всего остального.
– Мистер Гибсон был с ней знаком?
– Да. Он хотел отнять ее у меня – так же, как тебя. – Заметив на лице Розамунды отвращение, он добавил: – О, я не питаю иллюзий относительно моего друга, мистера Джеральда Гибсона. Он давно показал свое истинное лицо – как сегодня. Да, он никогда меня не любил и охотно сманил бы Камиллу, если бы она согласилась. Но ей не нужен был обожатель без средств. Уверяю тебя, он все выдумал. Догадался о наших отношениях и лезет из кожи вон, чтобы нам помешать.
– Я этому не верю.
– Потому что не хочешь верить. – Майкл поднялся на ноги.
Розамунда тоже встала и бросила ему в лицо:
– Ты сам знаешь, что это правда.
В разговор вмешалась Мэгги:
– Мастер Майкл, как ваша дочь реагировала на… вашу жену?
– Как реагировала? Почему ты спрашиваешь? Какое это имеет значение?
– Возможно, очень большое. На прошлой неделе бедное дитя несколько раз ни с того, ни с сего ударялось в истерику.
– О Господи!
Розамунде показалось, будто Майкл съежился у нее на глазах – как будто столкнувшись с чем-то непостижимым. Он пытался стряхнуть наваждение. Подошел к французскому окну и устремил взгляд на болота. Мэгги молча глядела на него.
Наконец он повернулся к обеим женщинам и произнес устало:
– Камиллы нет в живых. Я знаю. Я уверен. Но девочка действительно кричала при ее приближении – чувствовала, что ее будут бить. Я долго не знал об этом. Она истязала ребенка в мое отсутствие, когда я уходил с рыбаками в море. Однажды жена рыбака застала ее за этим занятием и рассказала мне.
Майкл немного помолчал, а когда снова открыл рот, то, казалось, обращался к самому себе:
– Я подстроил ей ловушку сделал вид, будто уезжаю, а сам через несколько минут вернулся – и убедился собственными глазами. Я отдубасил ее той же палкой. А на другой день Камилла исчезла. Какое-то время подозревали, что это я ее убил, но через три дня между скалами нашли одежду – в полумиле от деревни. Один молодой парень, Энтони, признался священнику, а тот заставил его рассказать мне, что он частенько подглядывал, как она там купалась голой.
Розамунда не смела поднять глаз – сидела, свесив голову на грудь. Его боль, его многолетние страдания глубоко отзывались во всем ее существе.
Вмешалась Мэгги:
– Когда тело прибило к берегу… как вы ее опознали?
– Мэгги, я же знал ее тело! Мне ли было не знать обольстительное тело Камиллы? Это была она. И если она последовала за мной на болота, то не телом, а душой Ее злой дух принял телесную оболочку. Болота как раз подходящее место для злого духа.
– Пресвятая Троица! Ну-ка, мастер Майкл, кончайте говорить такие вещи! По мне, так уж лучше знать, что она жива, чем воображать, будто за нами гонится привидение!
Розамунда плотно сжала веки. Он знал тело Камиллы… Эти слова – острый нож в сердце!.. Брэдшоу подошел, приподнял за подбородок ее голову и проникновенно произнес:
– Рози, моя жена утонула.
– Майкл, отпусти меня домой.
Он взорвался.
– Нет! Ради Бога! Говорю тебе – это игра воображения! Гибсон увидел твою сестру и был введен в заблуждение сходством. Я и сам в первый раз опешил.
– Но девочка, ее истерики?..
– Ну да, она была напутана, она что-то видела. Зло, отравившее первые годы ее жизни!.. Но моя жена мертва.
– Майкл, – взмолилась Розамунда. – Пожалуйста, сделай для меня одну вещь. Посмотри, что там за катер на канале. И кто там?
Его глаза сузились, но ничего не выразили. Он молчал. Тогда Розамунда продолжила:
– Мистеру Гибсону показалось, будто позавчера он видел на катере Дженнифер. Пожалуйста… проверь, что там такое.
– Да-да, конечно. Сейчас же иду, если тебе от этого будет легче. Только жди меня здесь.
Розамунда не ответила. Майкл прошел мимо Мэгги и, остановившись у двери, сказал тем же тоном, каким разговаривал с ней при первой встрече:
– Надеюсь, ты не уйдешь до моего возвращения. Розамунда из окна наблюдала, как он шел по аллее и по полю в направлении леса. Когда он исчез из виду, она обратилась к Мэгги – та сидела, раскачиваясь, на краешке кресла:
– Мэгги, мне нужно идти домой.
– Нет! Ради всего святого, дождитесь его! Розамунда судорожно вздохнула.
– Мэгги… Я верю: его жена жива. Мне нельзя оставаться. Он меня не отпустит.
– Мисс Рози, мэм! Матерь Пресвятая Богородица! Надо же такому случиться! Ну, за что, за что ему всю жизнь – одни мучения? Если вы оставите его в этот час тяжких испытаний, ему конец. Я знаю, что говорю.
– Мэгги, я понимаю, это ужасно. Вы же видите: я сама хочу остаться – всем сердцем! Но это невозможно. Я убеждена: на том катере в устье канала – его жена. Я это чувствую – вот здесь. – Розамунда приложила руку к груди. – Вы тоже это знаете. Сюзи кричала не из-за привидения. Она чует мать. Пусть у бедняжки больной ум, зато у таких, как она, бывает особое чутье.
Они чуют то, что внушает им страх. Девочка чувствует близость матери. Боже, как это ужасно! – Розамунда заслонила глаза руками и, подобно старухе, стала раскачиваться взад и вперед. – Мэгги, я ухожу домой. Скажите ему… я приду утром.
– Ни за что на свете! Как сказать ему такую вещь? Да когда он увидит, что вас нет, сам дьявол рядом с ним покажется агнцем. Вы не знаете человека, за которого вышли замуж. В его душе уживаются Господь Бог и сатана. Сами узнаете, коли любите. Я-то его люблю, еще с тех пор, как он был мальчонкой в длинной рубашечке. Я его прекрасно изучила – а вам еще предстоит. Так начните прямо сейчас. Дождитесь его!
Розамунда ничего не ответила, а отвернулась, избегая пронзительных голубых глаз старой ирландки, и опрометью выбежала из комнаты Она добралась до разлившейся реки и, так как забыла переобуться в сапоги, пошлепала по воде к лодке. Яростно потянула за канат, а едва лодка коснулась берега, так же стремительно, словно преследуемая врагом рода человеческого, полетела к дому; быстрее ветра взбежала по лестнице…
Там ее настигли голоса Дженнифер и отца. Розамунда остановилась, опершись на балюстраду и не глядя на них.
– Что с тобой, Рози? Что стряслось? – рядом в мгновение ока очутилась Дженнифер – добрая, прежняя Дженнифер.
– Что случилось, родная? – с другой стороны подошел Генри Морли и обнял дочь. – На тебе лица нет. Идем, посидишь с нами.
Она резко мотнула головой, пытаясь от них отделаться, но отец решительно повернул ее к себе лицом и повел в гостиную. Там, стоя возле камина, ждал обеспокоенный Эндрю. Он тоже склонился к ней.
– В чем дело, Рози? Тебя кто-нибудь обидел? Розамунда была не в силах вымолвить ни слова – только трясла головой, стараясь проглотить душивший ее комок в горле.
– Ты промочила ноги! – ахнула Дженнифер. – Только посмотри на себя! Ну-ка, живо снимай туфли. Я принесу тапочки.
Однако Дженнифер не сразу пошла за тапочками. Присев перед Розамундой на корточки, она полным сочувствия голосом спросила:
– Что с тобой, Рози? Скажи мне! – и добавила, словно они были одни в комнате: – Это он, да?
Слово «он» вызвало у отца негодование.
– Если этот тип посмел… Ну, я ему покажу!
Розамунда через силу произнесла:
– Нет-нет, пожалуйста… Потом расскажу… Дайте чего-нибудь выпить… чаю… чего угодно.
– Конечно, дорогая. – Генри Морли поспешил на кухню, а за ним вылетела Дженнифер, пробормотав:
– Сбрось скорее туфли.
Розамунда невидящими глазами уставилась на Эндрю.
– Плохо, Рози?
– Очень плохо, Эндрю.
– Я могу помочь?
– Если бы!
– Ты же знаешь, стоит тебе попросить…
– Да, знаю. И если придется, обращусь к тебе первому.
– Не можешь сказать?
– Нет. Не теперь.
Вернулся отец; вместо чашки он держал в руках телеграмму. Пытаясь скрыть волнение, оповестил:
– Это тебя подбодрит. Эндрю принес. Адресовано тебе, но мы вскрыли по такому случаю. Завтра приезжает Клиффорд.
Отец насильно вложил телеграмму ей в руку. Розамунда бросила мимолетный взгляд. Только этого не хватало! Она отшвырнула бланк.
– Мог не беспокоиться. Надо было раньше… на несколько недель. Как бы то ни было, он меня не застанет.
Мужчины тупо уставились на нее. Но Розамунда и сама спросила себя: куда же она денется? Как глупо…
Дженнифер принесла шлепанцы и с уверенностью, которая немало удивила бы Розамунду, если бы та была в состоянии что-то воспринимать, взяла ситуацию в свои руки.
– Идем на кухню, там теплее. Ты вся продрогла. Переоденешься. Ну-ка, вставай.
Подставив Розамунде плечо, она помогла ей подняться на ноги. На кухне она усадила сестру в кресло и стащила с ног влажные чулки. Слава Богу, подумала Розамунда – кажется, с ней все в порядке.
– Это он тебя расстроил? – не глядя на сестру, спросила Дженнифер и, не дождавшись ответа, продолжила: – Не ходи туда больше. Брось его ко всем чертям. Пусть сам заботится о своей дочери. Он просто дикарь. Я так и сказала Эндрю: стоило ему появиться в этих местах, все пошло кувырком.
Да, это правда: с появлением Майкла Брэдшоу их жизнь изменилась, но ничего уже не поделаешь. Интересно, что бы сказала Дженнифер, если бы Розамунда призналась: "Сегодня утром мы обвенчались в церкви, а час назад я узнала, что его жена не умерла"? Наверное, отпустила бы что-нибудь наподобие "А чего ты ожидала? Это вполне в его духе!"
Да. Именно это она и сказала бы.
* * *
Смеркалось. Они сидели в гостиной. Шел вялый, сбивчивый разговор между отцом и Эндрю; Дженнифер изредка вставляла реплику-другую.
Розамунда не размыкала губ. Ей хотелось остаться одной, но она понимала, что, очутившись в уединении своей спальни, ни за что не уснет, а просидит всю ночь у окна, во власти черных мыслей, вглядываясь в темноту, туда, где за лесом скрывается его дом. Так что она осталась. Все в ней кричало, протестуя против несправедливости судьбы. И когда оглушительно забарабанили в дверь, Розамунда не удивилась, а тотчас оказалась на ногах.
Отец тоже вскочил.
– Не двигайся с места. Я сам посмотрю!
Он не закрыл дверь гостиной, и все трое напряженно уставились туда.
Щелкнула щеколда. Послышался голос Генри Морли:
– Да, мистер Брэдшоу, чем могу служить?
– Я пришел за моей женой.
Он произнес это тихо, но отчетливо, даже с высокомерной интонацией.
Розамунда отвернулась, чтобы не встретиться взглядом с Дженнифер и Эндрю, и, зажав рукой рот, отошла к окну. До нее донесся возмущенный возглас отца:
– Что?! Слушайте, на что это вы намекаете? В чем дело?
– Рози, бедная Рози! – запричитала Дженнифер, как будто сестра совершила преступление. А ведь, в сущности, так оно и было…
В это время вмешался Эндрю:
– Идем, Дженнифер, оставим ее одну. Пошли на кухню.
– Но, Эндрю…
– Говорю тебе, Дженнифер, оставим ее в покое.
– Я вам не верю! – рычал в прихожей Генри Морли. Потом он заглянул в гостиную. – Розамунда, это правда?
Она молча наклонила голову.
После тягостного молчания отец упрекнул:
– Ты не должна была делать это… исподтишка.
– На то была причина, – возразил Майкл. – Это я ее попросил.
– Ну, сэр, скажу я вам… Розамунда не выдержала:
– Папа, прошу тебя, не говори ничего! Потом я тебе все объясню. Оставь меня одну. – Она сказала «меня», но подразумевала «нас». Отец какое-то время переводил удивленный взгляд с одного на другую и обратно. Затем он исчез за дверью.
Розамунда отошла от окна и встала у камина, трепеща и пряча глаза. Но следующий вопрос заставил ее встрепенуться:
– Она здесь?
– Кто? Сюзи?
– Кто же еще?
– Нет. Нет!
Майкл недоверчиво воззрился на нее и вдруг быстро заговорил:
– Я был уверен, что она бросилась за тобой, а ты… в подобной ситуации не решилась вести ее обратно. Так ее здесь нет? Господи! Где же она?
Он приблизился к Розамунде, но слова долетали до нее, словно издалека:
– Рози! Я должен срочно отправиться на поиски, но прошу тебя: идем со мной. Потом все обсудим. Разве ты не видишь, я схожу с ума? Одно за другим… Есть же предел… Умоляю тебя, Рози! – он завладел обеими ее руками и прижал их к груди.
– Что там… на катере?
– Ничего. Кабина оказалась на запоре. Я прождал битый час, никто так и не появился. И потом… Камилла любила комфорт, она ни за что не стала бы жить в таких условиях. Это всего лишь небольшая моторка – на две койки. Чистое безумие!
– Майкл, мне нужно время. И доказательства.
– Доказательства?! Неужели ты думаешь, я бы женился на тебе, если бы у меня была хоть доля сомнения? – Он чуточку отодвинулся. – Ну, хватит. Я тебя уговаривал, умолял вернуться. Остается применить силу. Хочешь ты этого или не хочешь…
– Ты меня не заставишь.
– Нет? Посмотрим. Ну ладно, сделаю последнюю попытку. Рози, ты идешь со мной? Я не могу терять время: нужно найти ребенка. Скоро стемнеет. Так как же?
Розамунда поняла: он способен осуществить свою угрозу и насильно увести ее с собой, а если понадобится, и постоять за свои права перед ее отцом и Эндрю. Хватит сцен. Она тихо произнесла:
– Я пойду с тобой и помогу искать Сюзи. А дальше… ты можешь принудить меня остаться в твоем доме, но знай: я не считаю себя замужней женщиной.
– Не говори так!
– И тем не менее. Мне нужно твердо убедиться в том, что женщина, скрывающаяся на болотах, – не твоя жена. Майкл, там точно скрывается какая-то женщина! Говорю тебе, я видела ее собственными глазами!
Он молча, страдальчески посмотрел на нее Розамунда пробормотала:
– Сейчас, только надену пальто.
В прихожей ждали отец и Эндрю. Розамунда как можно спокойнее объяснила:
– Пропала Сюзи. Он… он решил, что она пошла сюда. Я помогу искать, – и добавила, прямо взглянув на отца: – Позже вернусь.
Майкл слышал, но не стал спорить.
Тут заговорил Эндрю, обращаясь к Майклу:
– Я могу помочь?
Розамунда ждала возмущенной отповеди, но вместо этого с удивлением услышала:
– Буду вам очень благодарен. Скоро стемнеет. Всюду вода…
Они втроем вышли на крыльцо. Розамунда попросила отца:
– Пройдись вдоль берега, ладно?
– Конечно, дочка. Только я не думаю… Ей пришлось бы перебираться через реку.
Розамунда не стала убеждать его: мол, в этом нет ничего невозможного. Сегодня самые невероятные явления казались в порядке вещей. Например – злой дух бродит по болотам, путая маленьких детей…
Ее окликнула Дженнифер:
– Будь осторожна, Рози. Ты вернешься?
Она не ответила. Вскоре они очутились на пароме.
Когда лодка достигла противоположного берега, Розамунда предложила:
– Нет смысла держаться всем вместе. Я пойду… к Гусиному пруду.
Майкл тяжело вздохнул.
– Хорошо. А я двинусь к шоссе. – Он повернулся к Эндрю. – Вы не могли бы пройти берегом канала до Уисси?
– Само собой. Но что мы будем делать, если один из нас найдет девочку? Давайте условимся.
– Пожалуй. Пусть тот, кто первым ее найдет, просто крикнет. Сейчас нет ветра, слышимость отличная.
– Договорились.
Майкл первым двинулся в путь. Розамунда не успела сделать нескольких шагов, как услышала топот: Майкл бросился бегом. Она последовала его примеру. Ей не нужно было спрашивать себя, почему она выбрала это направление. И так ясно. От пруда можно полем пройти до оврага и очутиться прямо перед дамбой – катер где-то там.
При ее приближении привычно загоготали гуси – вытягивая шеи, делая вид, будто готовы погнаться за нею, однако держась на безопасном расстоянии.
Возле дамбы Розамунда не ускорила, а, наоборот, замедлила шаги, прислушиваясь. Но все-таки – кого же она ищет? Девочку или женщину? Ответ явился сам собой: обеих. Узнав об исчезновении ребенка, Розамунда сразу вспомнила о той женщине, ее матери. Потому что, пусть даже веря в искренность Майкла, сама она ни на минуту не усомнилась в том, что Камилла жива. В тот вечер в окно заглядывал не призрак, а живая женщина.
Взобравшись на насыпь, Розамунда не увидела никакого катера. Она повела взглядом левее и заметила его немного ближе к устью канала, причем даже не в воде, а в овраге. Видно, его вынесло туда разливом.
Девушка бросилась вниз, в овраг, и наконец очутилась в нескольких ярдах от небольшого катера, приютившегося среди высоких камышей. Скорее всего, маленькое суденышко не было поставлено на якорь: оно слегка покачивалось в воде. На одном месте его удерживал застрявший в камышах нос. В катере было всего-то двадцать футов длины. Обыкновенное прогулочное судно с одной каютой.
Розамунду охватил страх. В эту минуту ей хотелось только одного: повернуть назад и бежать, бежать как можно дальше от канала.
Однако она заставила себя подкрасться к носовой части катера; там виднелся иллюминатор. Не успела она нагнуться, чтобы заглянуть в окно, как услышала чей-то голос. Розамунду парализовал ужас, она не могла пошевелить ни единым мускулом, даже глаза смотрели в ту же точку, что и прежде.
– Не трудитесь заглядывать в окно, входите в каюту. Я ждала вас.
Розамунде удалось наконец выпрямиться. Она взглянула в ту сторону и увидела женщину. Та улыбнулась и дружелюбно повторила:
– Входите же.
Мелодичный, превосходно поставленный, голос завораживал; только еле заметное проглатывание окончаний выдавало в его обладательнице иностранку. Словно подчиняясь гипнозу, Розамунда перенесла ноги в тяжелых сапогах через борт и очутилась перед незнакомкой. Та была высокого роста, так что Розамунде пришлось смотреть на нее снизу вверх. Она впилась взглядом в лицо женщины – отнюдь не безумное и не злое.
– Идемте в каюту.
Розамунда послушалась. Внутри оказалось довольно темно. Она разглядела две узких койки – днем они служили сиденьями. В изголовье каждой висело по шкафчику. В противоположном конце каюты виднелась дверь – очевидно, в крохотную туалетную комнату. Стандартный прогулочный катер – точно такой же обычно брал напрокат Клиффорд.
Розамунда обернулась, не зная, что сказать. В душе царили гнев и смута. Перед ней стояла жена Майкла, нисколько не похожая на злодейку или сумасшедшую – наоборот, она производила приятное впечатление.
– Садитесь, – предложила женщина, указывая на одну из коек. – Какая вы миниатюрная, не то что сестра. Я видела вашу сестру.
Розамунда безмолвно взирала на хозяйку катера. Теперь ей стало ясно, почему и она, и Гибсон приняли ее за Дженнифер: прежде всего из-за белокурых волос. Правда, темные корни выдавали их первоначальный, золотисто-каштановый цвет. Овал лица – такой же, как у Дженнифер. Однако на этом сходство кончалось Разрез глаз и форма рта у женщины были совсем другими. Розамунда затруднялась определить, в чем именно состояло различие – для этого она была слишком взволнована, задета до глубины души. Майкл изображал свою бывшую жену чуть ли не демоном, а сейчас на Розамунду смотрело нежное, утонченное создание.
Женщина тоже села и тихо спросила:
– Итак, вам известно, что привело меня в эти места?
– Нет. Я знаю лишь, что вас считают утопленницей, – надтреснутым голосом ответила Розамунда. – Зачем вы позволили считать себя мертвой?
– Зачем? – женщина метнула быстрый взгляд в окно и засмеялась – Я вижу, вы совсем не знаете Майкла, иначе не задали бы такой вопрос. Да я бы сошла с ума, если бы не спаслась бегством – несколько оригинальным способом. Видите ли, просто уйти не имело смысла: он все равно разыскал бы меня и заставил вернуться, чтобы присматривать за… – женщина сделала небольшую паузу и продолжила: – Должно быть, вы еще не поняли, что Майкл не совсем нормален – по крайней мере в одном отношении. Он одержим, она стала его манией… Разумеется, я имею в виду Сюзанну.
– Вы ее когда-нибудь… били?
– Я – била свое дитя?! – глаза женщины расширились. – Неужели я похожа на такую мерзавку?
Розамунда заглянула в бездонные карие глаза и решила: нет, не похожа. В голове билась мысль: о, Майкл, Майкл! Оказывается, можно любить и ненавидеть в одно и то же время – с непередаваемой силой! Как все это вынести?
– Почему вы открыто не явились в дом и не сказали все как есть?
– Предстать перед Майклом? – женщина горько, разочарованно усмехнулась – Теперь я вижу: вы и впрямь не знаете моего мужа. Он способен буквально на все. Если Майкл что-нибудь решил, его не остановят никакие преграды. Он все сметает на своем пути, лишь бы добиться своего… в данном случае – вас. Слава Богу, я быстро его раскусила. Это спасло мне жизнь.
В памяти Розамунды всплыли слова Майкла: "Остается применить силу," – и она содрогнулась. Ее жег стыд перед женщиной, за чьего мужа она сегодня утром вышла замуж Розамунда с трудом превозмогла волнение и спросила:
– Зачем же вы вернулись?
– Н-ну… – с видимым усилием протянула женщина, опуская глаза и складывая руки на коленях. – Буду откровенна. Да, я не вправе вас обманывать… Майкл получил огромное наследство. Я узнала об этом раньше, чем он: прочитала в газете о гибели всей семьи на яхте и сразу поняла, кто унаследует состояние. У меня нет денег, а я… ненавижу бедность…
Она стыдливо покосилась на Розамунду, и та подумала: по крайней мере, он не лгал хотя бы в этом. Женщина продолжила:
– Муж много рассказывал мне о своем имении, болотах и реках… я умирала от скуки! Однако потом это сослужило мне хорошую службу: явившись сюда, я знала эти места, как свои пять пальцев. Правда, их изолированность оказалась сильно преувеличенной. Я стремилась избежать встреч с кем бы то ни было, однако меня все-таки заметили. – Женщина опустила глаза. – Ну, кто бы мог подумать, что я столкнусь нос к носу с Джеральдом Гибсоном? Вы, конечно, знакомы с Джеральдом?
– Да.
– Я видела, как вы беседовали. Даже подумала, что между вами… – она тряхнула головой и подождала реакции Розамунды, но ее не последовало. – А вообще-то я рада, что Джеральд оказался здесь. Буду предельно откровенна. Я явилась сюда без определенного плана, твердо зная только одно: что никакая сила не заставит меня вернуться к Майклу. Да и он вряд ли этого жаждет. Все, что меня интересовало, это: сколько ему досталось денег и каковы его намерения. Грубо говоря, мне предстояло определить сумму, которую он согласится уплатить, чтобы я продолжала числиться мертвой. Для этого я должна была встретиться с ним и таким образом доказать факт своего пребывания на этом свете… письму он не поверил бы… Но я боялась… вдруг он попытается убить меня? О да, от него всего можно ждать. Сколько раз я слышала от него подобные угрозы! Поэтому, раз уж Джеральд оказался здесь, я решила поделиться с ним своей тайной и просить его присутствовать во время моих встреч с Майклом, в ходе которых мы должны будем прийти к соглашению: каким образом муж обеспечит мне сносное существование за границей – это куда приятнее, нежели числиться покойницей. Вот каков был мой план. Но я не приняла в расчет вас. Вы все значительно усложнили. Нет-нет, я не виню вас: откуда вам было знать, что вы ступаете на… минное поле? Да, Майкл – самая настоящая мина, готовая в любой миг взорваться, потому что детонатором служит… Сюзанна. Наверное, вы осуждаете меня за то, что я… бросила свое дитя? Считаете меня плохой?
– Нет-нет! – вырвалось у Розамунды. Эта женщина не казалась ей плохой – разве что малодушной… тщеславной… корыстной… но не злой. Однако… Сюзанна… В отуманенной голове Розамунды мелькнуло воспоминание.
– Сюзанна исчезла! Наверное, заблудилась. Вы ее не встретили?
– Заблудилась?! – женщина вскочила на ноги. – Исчезла?! Когда это произошло?
– Сегодня вечером. С час назад.
– Ах, час назад, – женщина понимающе улыбнулась – Значит, она вернется. За ней такое водится. Однажды ее не было целый день; Майкл совершенно обезумел. Всю деревню поднял на ноги. И вдруг она как ни в чем не бывало выходит из рыбачьей хижины. Спала там на куче сетей.
На красивое лицо собеседницы Розамунды набежала тень. Она смотрела куда-то вдаль… в прошлое… Розамунда с трудом сдерживала крик: о, Майкл, Майкл, как ты мог?..
Розамунда поднялась на ноги.
– Когда вы думаете с ним встретиться?
– Завтра. Утро вечера мудренее. Думаю, все уладится. Розамунда решительно не представляла себе, как что-то может "уладиться".
– Мне пора. Может, она уже нашлась.
– Наверняка. – Женщина открыла перед Розамундой дверь каюты и подарила ей чуть ли не ласковый взгляд, – Мне очень жаль, что это случилось именно с вами: вы мне симпатичны. Вы хорошая девушка – это не о многих можно сказать после столь краткого знакомства. У Майкла всегда был хороший вкус. – Розамунда отвела глаза в сторону. – А о девочке не волнуйтесь. Она найдется. Она всегда находится… в том или ином месте.
Розамунда спрыгнула в заросли камыша.
– Дойдете? – участливо спросила хозяйка катера.
– Да, конечно, – Розамунде хотелось еще что-то сказать, но у нее не хватило духу.
– До свидания.
– До свидания.
– Смотрите, не провалитесь в яму. Она где-то здесь, поблизости.
"Боже милостивый!" – звучало в голове у Розамунды, когда она неслась обратно сквозь камыши. Что делать? Разыскать Майкла и все ему рассказать? Или подождать до утра, когда эта женщина – Розамунде было невыносимо даже в мыслях называть ее женой Майкла – сама к нему явится?
К тому времени, как Розамунда добралась до Гусиного пруда, у нее созрело решение. Если Сюзанна нашлась, она обо всем расскажет Майклу. В противном случае – предоставит сделать это той женщине. Уж настолько-то она, Розамунда, знает Майкла! Он не станет заявлять о своих правах, даже вряд ли потребует, чтобы она осталась в Торнби-Хаузе, пока не найдена Сюзи…
Когда Розамунда вышла из леса, было уже темно. В Торнби-Хаузе светились огоньки. В спешке она не сообразила прихватить фонарик, так что это было вдвойне кстати. Вдвойне – потому что ей необходимо согреться. И еще. Сегодня, впервые за все годы, Розамунда испытывала страх перед болотами.
Спотыкаясь, она добежала до ворот и помчалась по аллее к дому. Только бы нашлась Сюзи! Правда, тогда ей придется открыть Майклу положение вещей. Зато, если девочку не нашли, это избавит ее от тягостного объяснения.
Она влетела через открытую дверь в холл и едва не сбила с ног Мэгги.
– Вы нашли ее? – встрепенулась старуха.
– Нет. – Розамунда ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. – Они не приходили?
– Приходили – и снова ушли искать. Хозяин и тот молодой фермер.
Розамунда обошла кресло и присела на самый край. Ей было невмоготу смотреть Мэгги в глаза. Та пребывала в страшном волнении.
– Он сам не свой. Столько сразу всего свалилось! Видит Бог, я надеялась, что теперь-то он сможет отдохнуть душой наследство и все такое прочее… Но, видимо, его с рождения отметила чья-то злая воля. Никогда ему не было счастья ни в чем! Что может быть хуже для мужчины – в день свадьбы услышать россказни о том, что жена, которую он похоронил три года назад, жива и находится возле его порога!.. Ну, что – вы видели тот катер?
– Да, – не поднимая головы, откликнулась Розамунда.
– Я так и думала. И, так же, как он, ничего не нашли?
– Мэгги! – Розамунда вскочила и схватила старуху за руку. – Я должна с кем-то поделиться! Иначе я сойду с ума! Идемте на кухню, – скользнув невидящим взором по комнате, Розамунда повела Мэгги за зеленую суконную занавеску. Там она посмотрела на нее в упор и с надрывом заговорила:
– Мэгги, она там! Та самая женщина – его жена!
– Пресвятая Троица! Значит, злой дух существует?
– Мэгги, она не злая… она хорошая… очень красивая.
– Дьявол во плоти!
– Нет, Мэгги, нет!
– Это его слова. Богом клянусь, он мне многое порассказал… страшные вещи! Как она издевалась над ребенком… Он никогда не лжет. В чем-чем, а в этом вы его не упрекнете.
– И все-таки он солгал, – устало выговорила Розамунда. – Его жена объяснила мне, почему ей пришлось инсценировать свою смерть. Она боялась. Если бы она просто бросила его, он приволок бы ее обратно – нянчить Сюзи. Во всем, что касается Сюзи, он настоящий безумец.
– Тогда зачем она явилась? Попробуйте это объяснить!
– Ради денег. Прочла о смерти дяди и всего семейства…
– Этот номер не пройдет! Если это и впрямь его жена, почему же теперь она его не боится?
– Боится – но еще больше боится бедности Мэгги, она честно во всем призналась. Стоило только ее послушать, чтобы убедиться она говорит правду.
Мэгги смерила девушку долгим, испытующим взглядом. Потом воздела руки к потолку.
– Матерь Пресвятая Богородица, ты можешь хоть что-нибудь понять? Просто не укладывается в голове! – А как же дитя, бедное дитя? Она видела нашу крошку?
– Нет. Она почти высмеяла меня, когда я сказала, что девочка пропала лишь час назад. Выразила уверенность, что она сама отыщется.
– Когда кругом вода! Естественно, отыщется… всплывет!..
– Умоляю вас, Мэгги! – Розамунда отвернулась и спрятала лицо в ладонях.
В холле послышались шаги. Розамунда метнулась туда, но старуха успела схватить ее за руку.
– Не обрушивайте на него все сразу!
– Хорошо, Мэгги, – если Сюзи не нашлась. Но если ее обнаружили, придется сказать. Слышите? Кто-то стучится!
В дверях стоял Эндрю. Розамунда открыла рот, но он опередил ее:
– Ничего нового?
– Нет, Эндрю.
– Он… дома?
– Нет. Я думала, вы пошли вместе.
– Дело серьезное, Рози. Если только она не отправилась к шоссе…
Он не закончил фразы. Оба беспомощно взирали друг на друга.
– Что это? Какой-то свет.
К дому подходил Генри Морли. Розамунда и Эндрю метнулись к нему, но он убил их надежду, крикнув издали:
– Ее нашли?
Эндрю тяжело выговорил в темноту:
– Нигде нет… – Он вдруг заметил, что Генри не один. – Дженнифер! Тебе не следовало выходить!
– Я не могла усидеть дома. И… смотрите, что я нашла. – Она протянула грязный башмачок. – Может, это ничего и не значит… он был весь в грязи…
– Дай-ка! – Розамунда выхватила башмачок и поднесла к свету. Пощупала помпон и разглядела под слоем грязи ярко-голубую подметку. – Это один из тех, что были на ней вечером. Новенькие – куплены на прошлой неделе. Где ты его нашла?
– За лесом, чуть поодаль от тропинки к нашему дому.
– У… у воды?
– Нет, довольно далеко от реки, хотя и валялся в луже.
– Выходит, она шла на мельницу… ко мне… – Розамунда горестно поглядела на отца, Эндрю и Дженнифер. – Идемте в дом. Подождем немного.
Эндрю взял у Генри фонарь и посветил всем. В холле он обратился к Розамунде:
– Нужно поставить его в известность. Но если крикнуть, он примет это за условный сигнал.
– Давайте все-таки подождем. Идемте на кухню, там теплее.
Дженнифер застыла в изумлении. Несомненно, ее поразила новая роскошная мебель.
На кухне Розамунда представила Мэгги членов своей семьи – включая Эндрю. При этом ей пришло в голову: насколько же больше она знает о нем, чем о человеке, за которого вышла замуж! Во всяком случае, гораздо больше хорошего.
А что хорошего можно было припомнить о Майкле Брэдшоу? Только слепую, беззаветную любовь к убогой дочери. Но разве в основе этой любви не лежала ненависть к жене, стремление свести с ней счеты? Однако… если правда, что жена всем сердцем любила девочку, для Майкла было бы логичнее ее ненавидеть.
Но это противоречие тотчас изгладилось из памяти, потому что, вернувшись с лампой в гостиную, Розамунда обнаружила там без сил развалившегося в кресле Майкла. Она непроизвольно вскрикнула; он повернул голову.
– Ты… ты меня испугал. Не знала, что ты дома.
– Я только что вошел.
Интонация, с которой он это произнес, заставила Розамунду забыть обо всем на свете. Куда только делось его прежнее высокомерие? То был глухой голос убитого горем человека. Розамунда рванулась к Майклу. Он тем же тоном вымолвил:
– Я услышал на кухне голоса, но не смог заставить себя войти. – Он поднял глаза на Розамунду, стоявшую прямо перед ним с лампой в руке, и заключил: – Никому не пришлось подавать условленный сигнал…
– Моя сестра нашла башмачок Сюзи.
– Где? – словно подброшенный невидимой пружиной, Майкл взвился из кресла и сгреб Розамунду в охапку – вместе с лампой.
– За лесом… но не у самой реки.
– И все-таки она направлялась к реке… Ты была у Гусиного пруда?
– Да – и побывала на канале…
Розамунда смотрела в сторону. Майкл отпустил ее и отвернулся.
– А ваш друг Эндрю?
– Прошел берегом Уисси до самого дальнего загона для скота… Принести тебе что-нибудь выпить?
Вместо ответа он сказал, уставившись в одну точку на ковре.
– Поиски прекращены до рассвета. Пойду-ка я тоже на пруд. Там густые заросли камыша. Потом срежу угол к дайке, поднимусь на мост, дойду до шоссе… и снова пойду на реку. Попроси Эндрю позвонить в полицию.
– Конечно. Может, ему пойти с тобой?
– Мне не нужны провожатые! – он на мгновение стал собой прежним: надменным и самоуверенным. – Помнишь, я рассказывал о своей судьбе? Стоит к чему-либо прилепиться душой, как у меня это отнимают. Люди скажут: оно и к лучшему… теперь у него развязаны руки… счастливый исход… Да – счастливый исход! Потерять смысл жизни. Единственное существо, которое пробуждало в моей душе все самое светлое…
Розамунда так сильно дрожала, что пришлось обеими руками вцепиться в лампу, чтобы не уронить ее. Наконец она поставила лампу на стол. Майкл прорычал:
– Это что, обычные женские штучки – изображать сострадание – или тебе ее действительно жаль?
– Майкл! – с горечью вскричала Розамунда. – Ты несправедлив!
– А ты справедлива? Лезла вон из кожи, чтобы навязать мне жену, которая давным-давно умерла! Я в этом точно так же уверен, как в том, что мне не хочется жить.
Розамунда зажмурилась и сцепила перед собой руки.
– Посмотри мне в глаза, Рози.
Она посмотрела.
– Ты ходила к тому катеру, да? С этой целью и рванула к Гусиному пруду? Ну, и что ты там нашла?
У Розамунды запершило в горле. Сквозь слезы она смотрела на исстрадавшееся лицо Майкла. В этот миг ей стало ясно; даже стой рядом с ней Сюзи, она и тогда не нашла бы в себе сил сказать ему: "Я видела твою жену. Завтра она придет поговорить с тобой о наследстве".
Он с гневом и презрением смотрел на нее. Внезапно из его горла исторгся нечленораздельный звук. Он схватил фонарик и выбежал наружу. Розамунда не шелохнулась.
Потом она снова взяла лампу и попыталась вспомнить, зачем пришла в гостиную. Мысли упрямо возвращались к Майклу. Этой ночью его нельзя оставлять одного. И она закричала, не в силах сдвинуться с места:
– Эндрю! Эндрю! Эндрю!
* * *
Четыре часа утра. На кухне было душно, даже жарко. Мэгги уснула, скрючившись в кресле. Напротив нее дремала Розамунда, и хотя ей удавалось сохранять вертикальное положение – казалось, она постоянно начеку и прислушивается к каждому звуку, – голова безвольно покоилась на спинке кресла.
В час ушли отец с Дженнифер. Розамунда хотела отправиться с ними, но Мэгги пришла в неописуемый ужас.
– Мисс Рози, мэм, не оставляйте меня одну! У меня такое чувство, словно… кто-то ходит по могиле.
Розамунда успокоила старуху, пообещав остаться до утра.
Около двух заглянул Эндрю, спросил, нет ли в доме виски.
– Ему обязательно нужно подкрепиться, а то нервы натянуты, как струна, – вот-вот лопнут.
Он рассказал Розамунде, что на вызов немедленно явилась полиция, но до рассвета они ничего не смогут предпринять.
– Если бы он дал себе хоть маленькую передышку! Эндрю также сообщил, что им взялся помогать Арнольд Партридж.
Как все странно обернулось, думала Розамунда. Арнольд Партридж был одним из подстрекателей, поставивших своей целью получить ордер на владение землями Майкла. Если бы не это давление со стороны Арнольда Партриджа и мистера Брауна, Майкл и поныне обретался бы в Ирландии. Ах, если бы это было так! Насколько проще было бы жить, если бы на ее пути не встретился Майкл Брздшоу!
Голова Розамунды качнулась в сторону; по телу пробежала судорога. Ей снилось, будто она стоит в зарослях камыша и закрывает спиной носовую часть катера, чтобы никто не подсмотрел; возле ног плещется лысуха. Розамунда обрадовалась вообще-то лысуха – большая редкость в этих местах. Птица казалась такой ручной, почти домашней, что Розамунда наклонилась взять ее на руки, и вдруг сзади из иллюминатора высунулась чья-то рука; она слабо вскрикнула – этот крик отозвался громким, протяжным воплем из недр катера – и провалилась в трясину…
Кричала Мэгги – не во сне, а наяву. Розамунда вскочила на ноги, моргая заспанными глазами, и, схватив старую женщину в охапку, начала трясти.
– Что с тобой, Мэгги? Проснись, пожалуйста, проснись! Мэгги открыла глаза и прижалась к Розамунде.
– Силы небесные! Мисс Рози, вы нашли ее – там, внутри? – Бедняжка начала хватать ртом воздух. – Матерь Божья, так оно и есть! Катер… Я его видела воочию. Могу описать во всех подробностях. Размерами примерно с эту кухню… две койки… а на другом конце дверь… и там, под доской… вроде сиденья… укромное местечко. Мне пришлось согнуться в три погибели… думала, не разогну спины… и там Сюзи – спит. Я только собралась разбудить ее, и вдруг дьявол как вцепится в горло! Я защищала свою жизнь. И кричала, кричала, кричала!.. А дитё так и не шелохнулось – все равно что мертвое.
– Ну-ну, Мэгги, успокойся. Не надо расстраиваться. Садись, я приготовлю чай.
– Не надо мне никакого чаю, – старая ирландка вскочила на ноги и уставилась на зеленую занавеску. Видно, сон и впрямь сильно подействовал, если она отказалась от чая.
– Когда рассветет?
– Наверное, после пяти.
– Ах, мисс Рози, ждать никак нельзя, будет поздно. Это не просто сон – это знамение. Со мной так уже было – дважды. В ночь перед смертью мамы и перед тем, как мой Джеймс утонул. Мне снилось, будто я вместе с ним погружаюсь в морскую пучину, и я закричала. А когда судно вернулось, оказалось – в ту самую минуту его и смыло. Я знаю, твердо знаю, как сам Господь Бог, что ребенок – на том катере, вместе с матерью. Но ему недолго оставаться в живых, ох, недолго!
– Перестань, Мэгги. Я видела этот катер, там негде спрятать ребенка. На носу хватает места только для крохотной уборной.
Взгляд Мэгги пронзал ее насквозь и устремлялся куда-то дальше, словно она и впрямь видела катер. В голосе Мэгги слышалось что-то потустороннее.
– И еще одно знамение – черная птица с белой головкой. Выпорхнула из круглого окошка и унесла с собой душу несчастного ребенка.
Лысуха! Розамунда ахнула, и это вернуло Мэгги к действительности. Она уже нормальным голосом произнесла:
– Нужно спешить туда. Разыщите хозяина… хоть кого-нибудь! Ради Бога, скорее одевайтесь и бегите со всех ног!
Розамунда в мгновение ока влезла в сапоги Лысуха и круглое отверстие в носовой части катера… Она лихорадочно восстанавливала в памяти подробность за подробностью. Странно, что им обеим приснились нос катера, иллюминатор и редкая в этих краях птица. Это могло быть совпадением – но нет: люди, подобно Мэгги, близкие к матери-земле, обладают провидческим даром. Нужно немедленно найти Майкла или кого-нибудь еще – и бежать к катеру!
Напялив пальто, Розамунда спросила:
– Тебе не будет страшно одной?
– Нет, мэм, уже нет. Страх покинул старую Мэгги и этот дом, он переместился туда… не сомневайтесь. Идите скорей – и да поможет вам Бог! Если сможете, будьте с ним рядом при их встрече.
Розамунда уже сломя голову мчалась по аллее.
Было довольно темно и прохладно – можно подумать; на дворе зима, а не конец июля Розамунда помедлила возле сломанных ворот – оглянулась по сторонам. Ни единого огонька. Куда же идти? К мельнице? Скорее всего, они там. И она полетела знакомой тропой к лесу, но, выбежав из него, не заметила ни вспышек фонариков, ни масляных ламп – не видно было, чтобы в той стороне велись поиски. С минуту она пребывала в растерянности.
Куда же все делись? Если пошли на пруд, очень хорошо: оттуда рукой подать до катера. Как ей следует поступить: сначала сказать Майклу о той женщине или о вещем сне Мэгги? Ладно. Решит, когда его увидит. Ясно одно: он не станет смеяться над суеверной старухой. Почему-то он безгранично верил в Мэгги.
Розамунда достигла Гусиного пруда и остановилась. Никого. Куда же они все-таки делись? Как быть? Нельзя же ей одной идти к катеру. А почему, собственно? Она уже побывала там одна… Но сейчас – другое дело. Если ребенка спрятали на катере, это может значить… что? Розамунда вздрогнула и двинулась дальше, к оврагу. Она только глянет с верхней точки – горит ли на катере свет?..
В камышовых зарослях было абсолютно темно. Ни единого промелька, который указывал бы на местоположение катера. И фонарик не возьмет с такого расстояния.
Все в ней кричало, предупреждая об опасности, но Розамунда, тем не менее, скатилась по скользкому склону в полузатопленный овраг и двинулась к реке, светя у себя под ногами. Время от времени нога соскальзывала в какую-нибудь выбоину, и тогда вода едва не переливалась через край сапога. А то вдруг выдавалась почти сухая кочка. Ступив в очередной раз на маленькое возвышение, Розамунда догадалась катер где-то неподалеку. Она повела по камышам фонариком и увидела возвышающийся над ними силуэт небольшого суденышка. От страха у нее волосы на затылке встали дыбом. Она медленно, осторожно перебирала ногами, держа курс на носовую часть катера, где был иллюминатор. Примерно в четырех футах от катера Розамунда поняла: то ли он переместился ближе к реке, то ли прибыла вода, потому что там, где она стояла, боясь увязнуть в иле, вода уже почти переливалась через края сапог. Положение становилось опасным. Она сделала осторожный шаг в сторону, и прямо из-под ног вспорхнула птица. Розамунда вскинула руки, чтобы заслонить лицо и удержать равновесие. При этом фонарик осветил птицу целиком. Лысуха! Им с Мэгги обеим привиделась лысуха! Розамунда зажала рукой рот, чтобы не закричать. Включила фонарик. Прислушалась. Со стороны катера не доносилось ни единого звука, только перепуганная лысуха хлопала крыльями, перелетая на другой берег. Должно быть, проведя несколько суток на катере, его хозяйка успела привыкнуть к ночным звукам, и они не тревожили ее сон.
Розамунда вся дрожала – от холода и страха. Стоя в воде, она изо всех сил вглядывалась в темные очертания катера. Она зашла слишком далеко, чтобы повернуть обратно. Хорошо бы снять сапоги Розамунда выпростала одну ногу, затем другую, и уже собралась двинуться дальше, как вдруг к ней донесся до боли знакомый звук, к которому она привыкла за последние несколько недель. Полустон, полуплач, который Сюзи часто издавала во сне.
На какие-то несколько секунд звук смолк – и возник снова. Сюзи здесь, в носовой части катера! Невероятно! Фантасмагория какая-то! Мэгги оказалась права. Но эта женщина… мать… не может быть, чтобы она желала зла своему ребенку! Может, она нашла девочку уже после ухода Розамунды? Но в таком случае почему она не привела ее сразу домой? У Розамунды не было ответа.
– Что вам угодно?
Голос из мрака испугал ее даже больше, чем лысуха и постанывание ребенка. Розамунда чуть не свалилась в воду.
– Это я… Розамунда Морли.
– Я знаю. Что вам угодно?
Произнесенный жестким, бесстрастным тоном, этот вопрос поверг Розамунду в растерянность Она машинально подхватила сапоги и стала пробираться сквозь заросли камыша на голос. Женщина стояла на корме. Розамунда направила туда луч фонарика – не на лицо женщины, а словно обыскивая палубу.
– Я пришла за Сюзи.
С минуту женщина молчала. Потом сказала так же, как вчера:
– Входите.
Розамунда заколебалась. Лучше всего было бы возразить "Нет, я не собираюсь заходить. Давайте сюда ребенка". Но, сама не зная, почему, она повиновалась этому холодному, ровному голосу. И ступила на палубу. На этот раз она направила луч фонарика на лицо женщины – и пришла в ужас. Это было совсем другое лицо. В карих глазах появился мертвенный блеск. Тонкие губы кривились в жестокой усмешке. Щеки ввалились, словно у старухи.
– Уберите свет.
Немного поколебавшись, Розамунда выключила фонарик. Женщина открыла дверь каюты, где горел ночник.
– Не стоите на пороге. Заходите.
Розамунда нерешительно шагнула в каюту. Женщина закрыла за собой дверь и неожиданно ласково проговорила:
– Садитесь, дорогая Рози. Ну и дура же вы, что вернулись!
Что Розамунда могла ответить? После долгой, мучительной паузы женщина продолжила:
– Итак, мне придется иметь дело с вами. Вы все усложнили. Увидев вас впервые, я подумала: с этой безобидной дурочкой не будет проблем – и не стала обращать на вас внимание, хотя это было нелегко: вы постоянно крутились возле Майкла. И все-таки я была уверена: не стоит принимать вас в расчет. Я недооценила вас, бесценная Рози – так, кажется, он вас называет? Милая Рози! Он хочет жениться на вас, не правда ли? Сядьте! Вы никуда не пойдете! – стальная рука пригвоздила Розамунду к скамье. – Мне приходится в считанные секунды принимать решения. Видите ли, я ожидала, что Майкл сам придет за девчонкой. Вся эта болтовня насчет "подождать до завтра" была простым сотрясением воздуха. Я ни минуты не сомневалась, что вы тотчас передадите ему наш разговор, и он примчится сюда. Я заговорила бы ему зубы и предложила выпить… О да, мне было бы легко усыпить его бдительность. Майкл никогда не мог устоять перед женскими мольбами. В такие минуты он кажется себе большим и сильным! Он выпьет, думала я, а дальнейшее будет еще легче. Если же он откажется, у меня наготове был еще один вариант. В любом случае, результат был бы один и тот же: нас троих подбирают на катере пострадавшими от высокой дозы фенобарбитона – только в случае Майкла и Сюзи доза оказалась бы фатальной. Все решат, что он предпочел отравить всех троих, лишь бы не дать мне вернуться в его жизнь. Что такое клеймо плохой жены по сравнению со статусом вдовы богатого человека и свободой от этой… ошибки природы? – она покосилась на дверь, ведущую в носовую часть катера. Затем скользнула взглядом по испуганному лицу Розамунды и добавила: – Разумеется, она все время находилась здесь. Я перехватила ее, когда она топала на мельницу… то есть к вам. Стоило ей увидеть меня так близко, и она так испугалась, что даже не пискнула. Теперь-то она замолчала надолго… на все то время, которое мне понадобится, чтобы провернуть операцию. Я здорово наловчилась затыкать ей рот – еще в те давние времена. Она чрезвычайно облегчает эту задачу вечно ходит, разинув рот…
– Пустите меня!
– Сядьте!
– Не сяду! Уберите руку!
– Ну вот, убрала. Что дальше?
– Дальше я ухожу и забираю с собой девочку. Такие простые – и такие бессмысленные слова! Все равно что заявить лавине "А ну, марш с дороги!" А эта женщина – и есть лавина, настоящее стихийное бедствие Воплощение мирового зла. Поздно Розамунда поняла, что имеет дело не просто с дурной женщиной, а женским вариантом Джекила и Хайда. Этот дьявол в человеческом обличье поставил капкан на Майкла, а угодила в него Розамунда. Страх был тем сильнее, что у Розамунды не было ни малейшего опыта общения с преступниками. Теперь она казалась себе безмерно наивной, глупой и неумелой. Шесть лет она прожила на мельнице – все равно что за монастырскими стенами. Кто она такая, чтобы вступить в сражение с демоном в юбке? И правда, демон – стоило только взглянуть на искаженное злобой лицо! Где Розамунде с ней тягаться? Все, что в ее силах, – это позвать на помощь. Крикнуть во всю мощь своих легких!..
В каюте вместо иллюминаторов были современные раздвигающиеся окошки. Одно из них было приоткрыто. Это давало Розамунде шанс быть услышанной, тем более что Майкл с Эндрю постоянно начеку, чутко прислушиваются к любому необычному звуку. Она открыла рот, но крик не успел сорваться с губ. Противница Розамунды словно только этого и ждала: она бросилась, как тигрица, и нанесла девушке такой сильный удар, что та отлетела в дальний угол и ударилась головой о шкафчик.
Розамунде показалось, что у нее разломилась надвое голова. В глазах потемнело. Минуту-другую она ничего не чувствовала, кроме жесточайшей боли. Когда боль немного отпустила, Розамунда обнаружила, что лежит на койке, а по лицу что-то течет. Она машинально вытерла рукой и увидела рядом с собой ту женщину.
– У вас кровь. Но это скоро пройдет. Не волнуйтесь. Выпейте, – она нагнулась над Розамундой и протянула чашку.
Девушка подтянулась на руках, а приняв сидячее положение, прислонилась к шкафчику. С трудом разлепила губы.
– Что это?
– То, от чего вам станет легче. Пейте, – она ткнула чашку Розамунде в лицо.
Та замедленным движением отвела чашку.
– Не буду.
Женщина поставила питье на полочку, и в следующий момент Розамунда обнаружила себя распростертой на койке; противница надавила ей на ноги коленями; костлявые пальцы вцепились в руки. Розамунду снова заставили сесть. При этом она стукнулась головой о шкафчик и едва не потеряла сознание. Потом Розамунда почувствовала у своих губ ненавистную чашку. Она сделала вдох – и в то же мгновение ей в горло пролилось несколько капель горькой, противной жидкости. Розамунда стала плеваться и откашливаться, но во время кашля ей влили в рот еще немного отравы. Девушка поняла: нельзя кашлять. Когда злодейка в третий раз поднесла чашку к ее губам, она позволила влить себе в рот немного жидкости. Потом крепко сжала губы и постаралась лежать как можно тише.
Женщина ослабила хватку, и Розамунда повалилась на подушку. Повернув голову набок, она украдкой позволила жидкости вытечь из уголка рта, хотя и не полностью. Ее тотчас снова заставили сесть. Она поперхнулась и закашлялась. Женщина залилась демоническим смехом.
– Кашляй, кашляй, так мне легче поить тебя!
Она приблизила лицо и прошипела:
– Скоро ты уснешь. Станешь такой же, как она. Перестанешь соображать, что с тобой творится Правда ведь, тебе уже сейчас лучше, спокойнее? Ну, милочка, разве я плохо с тобой обращаюсь?
Розамунда смежила веки. Что бы ее ни заставили проглотить, это пока не подействовало. Женщина отпустила ее, и Розамунда думала, что снова ударится головой, но, как ни странно, ничего не почувствовала. Ее начало мутить; закружилась голова. По венам струилось тепло. Хотелось встать, выйти на свежий воздух… Но инстинкт самосохранения велел ей оставаться на месте.
Сколько она пробыла в неподвижном состоянии? Неизвестно. В каюте было темно, но Розамунда догадалась женщина стоит на коленях и что-то ищет на полу. Потом она встала и направила на Розамунду фонарик – та успела закрыть глаза, а когда снова открыла их, в каюте, кроме нее, никого не было. Катер качнулся; Розамунда поняла: женщина его покинула.
Она немного подождала и вдруг удивилась: почему ей не страшно? Та женщина не зря обещала, что ей станет легче. Действительно, всем существом Розамунды владел странный покой. Ей хотелось только одного – лежать и ни о чем не беспокоиться. Тело приятно занемело.
"Очнись! Очнись! Очнись!" – услышала она голос Майкла, но самого Майкла рядом не было. "Встань, встань, встань!" Слова пробивались, словно сквозь вату. "Вставай!" Розамунда села на койке; ноги оказались в воде. Катер тонул! Ее кольнула страшная догадка: женщина вынула затычку! Но где же она? Где преступница? Пошла искать Майкла. "Немедленно вставай!"
Розамунда ощупью поискала дверь, ведущую в носовую часть судна, и наконец нащупала ручку. Протиснувшись в крохотную каморку, она зашарила руками, но первыми коснулись Сюзанны ее ноги. Бесчувственное, отяжелевшее тело девочки было уже наполовину в воде. Розамунда схватила ее за шиворот и, протащив через всю каюту, выволокла на палубу. Дверь каюты оказалась не на запоре, но туго открывалась из-за напора прибывающей воды. Злодейка была так уверена в успехе, что даже не потрудилась запереть ее. Вода доставала Розамунде до колен, а девочке – до шеи. Передняя часть катера полностью ушла под воду. Розамунда пыталась взять девочку под мышки, но у нее не было сил. Кружилась голова. Она опять ухватила Сюзи за шиворот и, прислонив ее к борту, стала вглядываться в темноту. Камыши отдалились – теперь до них было несколько ярдов.
Впоследствии, сколько бы Розамунда ни пыталась, она так и не смогла вспомнить, как ей удалось перетащить девочку через борт и, положив на спину, дотащить до берега. Единственным, что она запомнила, было благодарное чувство, когда она – всего после нескольких гребков – достала ногами, а затем и животом, дно. Она поволокла Сюзи через камышовые заросли, но вдруг заметила, что голова девочки находится под водой. Розамунда перевернула ее на живот – так оказалось еще хуже, и пришлось снова переворачивать ее на спину.
В голове стучало. И это странное чувство покоя, полной умиротворенности… Хотелось лечь и забыться сном, но Розамунда продолжала ползти дальше, дальше от воды – и тащить ребенка. В горле Сюзи забулькало – вот-вот захлебнется. Тогда Розамунда снова положила ее на живот – уже на землю. Бедняжка, сейчас ее вырвет.
Розамунда отдыхала, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Ах, как хочется спать! "Очнись! Очнись! Очнись!" – это Майкл зовет ее. "Поднимайся сейчас же, слышишь?" Розамунда подтянула колени и пошарила рядом в поисках Сюзи. Какая вязкая почва… И все-таки это уже земля!
Необходимо предупредить Майкла! Майкл… Майкл… Но она смертельно устала. Розамунда оставила девочку на берегу, а сама стала карабкаться вверх. Она поднималась, шаталась, точно пьяная, скользила и скатывалась обратно. Снова отдыхала, подложив руку под голову. В мозгу стучало: "тук-тук-тук… Вставай! Вставай! Вставай!" Она добралась до пруда, и гуси вновь загоготали, выражая протест, а несколько уток испуганно выглянули из своих гнезд среди камышовых стеблей.
Майкл! Майкл! Розамунда несколько раз прошептала это имя и обрадовалась: она снова могла говорить, хотя бы и шепотом. Ах, если бы ей удалось крикнуть! Майкл! Майкл! Господи, она и сама-то еле слышит…
Розамунда обнаружила, что стоит – с высоко поднятой головой и раздувающимися ноздрями. Чем это пахнет? Совсем незнакомый запах… Одновременно исчезло чувство неестественного покоя. К Розамунде вернулся темный, первобытный страх; ей вдруг показалось, что она перестала быть собой. Весь ее прежний мир в одночасье рухнул, разлетелся вдребезги, но осталось что-то главное, глубинное, может быть, даже запретное, уходящее корнями в далекие времена. В какую-то долю секунды Розамунда поняла, почему ребенок бился в истерике. На эту долю секунды она сама стала ребенком и обладала сверхъестественным чутьем, таким острым, что это казалось совершенно невыносимым. Каждой клеткой, каждой порой своего существа она впитывала в себя запахи и звуки – в то время как на самом деле в мире царила полная тишина и рядом никого не было… кроме той женщины – она трясла ее за плечи и тащила в сторону от тропы… куда? И вдруг Розамунда поняла: ее тащат к дайке, к расчищенному от камышей краю – ноги цеплялись за обрезки стеблей. Глубокая трещина в земле затянута топким илом – там будет мягко, она не почувствует боли, просто провалится и уснет. Страха больше не было: Розамунда достигла той грани бытия, за которой кончаются страх и страдание.
В это мгновение женщина с силой толкнула ее, и она стремительно полетела вниз, хватаясь руками за воздух. У нее по-прежнему не было сил кричать. Теперь она отдохнет.
Тихо… Невероятно тихо…
И внутри, и снаружи…
* * *
Тишина… И еще – тошнота. Господи, до чего ж ей худо!
– Выпейте это, дорогая.
Розамунда мотнула головой и крепко сжала губы.
– Ну же, откройте рот!.. Вот и умница.
– Меня тошнит.
– Скоро полегчает. Поспите немножко. Тишина… Розамунда открыла глаза и, увидев ту женщину, вскрикнула.
– Розамунда! Рози! Это я, Дженнифер! Дженнифер… Иной разрез глаз, иная линия рта… натуральная блондинка… ее сестра Дженнифер.
Тишина…
Когда она снова открыла глаза, над ней склонился Генри Морли, а за окном ярко светило солнца Отец ласково отвел прядь волос у нее со лба.
– Бедняжка Рози! Тишина…
– Попробуйте выпить чаю. Теперь откройте глаза. Вот и замечательно.
Розамунда вгляделась в лицо сиделки и задала вопрос:
– Где я?
– В больнице.
– Почему в больнице?
– Не волнуйтесь. Примите лекарство. Ну что, вам легче?
– Да… да… – собственный голос доходил как будто издалека. Розамунда потрогала забинтованную голову.
– Что с моей головой?
– Все будет хорошо. Вы сильно поранились. Пришлось накладывать швы.
Медсестра отставила чашку и поправила подушку.
– Отец… Здесь действительно был мой отец? И Дженнифер?
– Вы помните? Что еще вы помните?
Розамунда попыталась думать, но у нее заныло в затылка. Какой-то глухой стук. И тишина… Внезапно она села на кровати. Резь в глазах.
– Майкл! Где Майкл? Где он?
– Ну, ну, успокойтесь. Лягте.
– Где Майкл?
– Скоро придет. Всю ночь здесь просидел – и большую часть дня. Путался у всех под ногами, – добрая улыбка медсестры смягчила ворчливый тон. – Сейчас он в детской палате.
– Сюзанна! Где… Неужели…
– Не надо задавать столько вопросов. Вам вредно волноваться. Успокойтесь.
– Только скажите – она…
– Вне опасности Я же сказала, он в детской палате.
Розамунда утонула в мягкой постели. Ребенок вне опасности. Майкл – здесь, неподалеку. Майкл здесь! И – тишина…
Когда пришел Майкл, Розамунда крепко спала.
* * *
Прошла неделя, прежде чем Розамунда смогла вернуться на болота – в Торнби-Хауз.
Ласково грело солнце. Вода спала. Майкл затормозил у крыльца.
Их встретили Дженнифер, отец, Эндрю, Сюзанна, Мэгги – все выражали свою радость. На Розамунду обрушилось столько счастья сразу, что она расплакалась. Все виновато стихли. Однако за чаем Мэгги удалось рассмешить их своими прибаутками.
Розамунда была безмерно благодарна ей – не только за это. Если бы не Мэгги и нечто, находящееся за пределами человеческого понимания, они бы не сидели теперь дружной компанией.
И еще огромное спасибо Дженнифер! Она то и дело обращалась к Майклу, и он отвечал ей с таким же дружелюбием. Сегодня в нем не было ничего от болотного тигра, он вел себя, как настоящий джентльмен.
И еще один повод для радости: Майкл подружился с Эндрю.
После чая Розамунду усадили в кресло-качалку напротив открытой двери, и она долго смотрела вслед удаляющимся фигуркам Дженнифер и Эндрю – они шли через поля к Ивовой Пустоши.
А отец взял за ручку Сюзи и повел на мельницу. Кажется, он стал для нее чем-то вроде О'Мура.
Розамунда перевела взгляд на сидевшего рядом Майкла. Ее ладошки утонули в его лапищах.
– Привет, Рози.
– Привет, Майкл.
До сих пор они еще ни разу не оставались одни – только в автомобиле.
– Рада, что вернулась домой?
– Да, Майкл, просто счастлива!
– Больше тебе не страшно?
– Ни капельки.
Он виновато отвел глаза в сторону и понизил голос.
– Прежде чем навсегда закрыть эту тему, Рози, я хочу, чтобы ты верила: я действительно считал ее умершей.
– Я знаю.
Он освободил ее руки и, наклонившись вперед, уперся локтями в колени.
– Не могу взять в толк – как это я дал маху? Тело, которое тогда прибило к берегу, было точь-в-точь как у нее. По лицу же ничего нельзя было определить: оно… А, какой смысл теперь вспоминать? Я ошибся – может быть, потому, что хотел ошибиться. Но кто была та утопленница? Вот вопрос, который будет преследовать меня до конца моих дней.
Розамунда положила ему руку на плечо. Он тотчас накрыл ее своей.
– Не будем ворошить прошлое, Майкл. Оно уже не вернется.
Однако, говоря это, Розамунда знала: пройдет немало времени, прежде чем ей самой удастся вытравить из памяти ту страшную ночь, когда ее тащили к роковой трещине.
Если бы не чудо, не сидеть бы ей сейчас в этом доме, а лежать, захлебнувшись илом, на дне дайки.
Как случилось, что преступница сама туда свалилась, – навсегда останется тайной. Вцепилась ли в нее Розамунда мертвой хваткой в последний отчаянный момент? Или у дайки обвалился край? Как бы там ни было, злодейка упала первой – и это ее жуткий вопль призвал на помощь Майкла с Эндрю – слава Богу, не слишком поздно.
Не кто иной, как Генри Морли, кратко поведал младшей дочери о событиях той роковой ночи.
Когда женщину вытащили, она была уже мертва, а Розамунда наглоталась ила. Но сама она ничего не помнила – с той самой минуты, когда поняла, что катер тонет… Вспоминался еще привкус отравы во рту – и как она дала жидкости стечь изо рта на подушку. Если бы не это, ее, как Сюзи, усыпил бы фенобарбитон, и они затонули бы вместе с катером.
Розамунда легонько потянула мужа за ухо. Нужно отвлечь его от тяжких воспоминаний.
– Посмотри мне в глаза. Признавайся: что ты сказал Клиффорду? Папа говорит, вы с ним виделись.
Лицо Майкла озарила озорная улыбка.
– Да уж, мне было что сказать! Я назвал его ослом. Одним из тех идиотов, у которых трава растет под ногами.
– Не верю. Ты не мог сказать ничего подобного.
– Разве? Во всяком случае, уезжал он не в самом радужном настроении. Глупец!
– Нет, Майкл, он хороший.
– Говорю тебе, он глупец – упустить такую девушку! В общем, мы заключили сделку.
– Сделку с Клиффордом? Какую же?
– Я покупаю мельницу.
– Не может быть! О, Майкл, как ты великодушен!
– Великодушие ни при чем. Я преследую собственную выгоду. Мы возведем здесь первоклассную фабрику. Твой отец согласен с моими планами – в сущности, мы разработали их вместе.
– О, Майкл!
– Что ты заладила: "О, Майкл"? Это обыкновенный бизнес.
– Поцелуй меня.
Майкл наклонился и нежно коснулся ее губ своими.
– Твой отец будет при деле. И по-прежнему рядом с тобой. Ты нужна ему. – Он взял в ладони ее лицо. – Не думай, что для тебя все будет легко и просто. Возможно, это и несправедливо, но… Дело не только в твоем отце – тебе придется повозиться и с ребенком, и… со мной. Вот что будет самым трудным. Я-то уж себя знаю! Ни на минуту не оставлю тебя в покое! Буду постоянно требовать к себе внимания, как больная корова… вернее, бык. И при этом буду грубым, надменным, нетерпеливым. Ты не смотри, что я сейчас притих после шока, это ненадолго. Есть во мне что-то такое… Я бываю желчным… невыносимым…
Розамунда ласково улыбнулась, склонив голову набок, и серьезно произнесла:
– Я знаю и согласна со всем, что ты говоришь. Мэгги добавила бы: и это еще малая часть!
Она накрыла своими ладонями его руки, сжимавшие ее лицо.
– Но ты забыл упомянуть, что Болотный Тигр добр и великодушен. Он умеет сострадать, и хранить верность, и преданно любить. Милый, милый Болотный Тигр!
Майкл не дал ей договорить – прижал ее лицо к своей груди и без конца повторял; "Ах, Рози! Ах, Рози!" Потом он сказал:
– В то утро, выйдя от поверенного богатым человеком, я вдруг понял одну вещь – словно молния сверкнула в голове… Деньги и все, что они олицетворяли: комфорт, уверенность в завтрашнем дне, возможность путешествовать, даже лучший уход за Сюзи… все это имело не больше значения, чем пыль под ногами, – без тебя и твоей любви. На меня напал страх потерять тебя.
– Ты не потерял меня, любимый.
– И ты не разлюбишь меня, правда, Рози? Даже в худшие мои минуты?
– Ни в худшие, ни в лучшие, дорогой.
– Ах, Рози. Не видать тебе безоблачного счастья! Прикрыв глаза, Розамунда увидела перед собой картину их будущей жизни.
Майкл прав: ее ждут трудности. Никакие деньги не спасут их от внутренних противоречий. На нее станут предъявлять права: отец, ребенок… Майкл. Ее Майкл. Все они нуждаются в ее заботе, материнской опеке. Особенно Майкл.
Если бы это зависело от нее – стала бы она пытаться подправить картину? Нет, ни на йоту. Такое уж ее призвание – давать. В этом – ее счастье. Пусть другие обопрутся на нее: своя ноша не тянет.
Впереди – много света, потому что наградой за все труды станет неколебимая, страстная, требовательная любовь этого человека… ее Болотного Тигра.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Болотный Тигр - Куксон Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Болотный Тигр - Куксон Кэтрин



Немного наивно,но вполне приемлемо.
Болотный Тигр - Куксон КэтринИрина
30.08.2011, 22.05





Не знаю, как на счет наивно, но по моему ОЧЕНЬ сильно. И пускай там нет откровенных постельных сцен, интимных ухаживаний и прочего, роман сам по себе хорош.
Болотный Тигр - Куксон КэтринЛена
30.12.2011, 2.14





Вообще никак, на ЛБ не похоже, жаль потраченого времени. Даже не буду оценивать
Болотный Тигр - Куксон КэтринЕ
15.07.2014, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100