Читать онлайн Болотный Тигр, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Болотный Тигр - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.31 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Болотный Тигр - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Болотный Тигр - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Болотный Тигр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

С момента получения известия о смерти дяди Розамунде ни разу не удалось избавиться от тягостной близости отца и Дженнифер. Их зависимость от нее была столь велика, что даже за рекой, выхаживая больную девочку, она, вопреки своему желанию, ежеминутно ощущала их незримое присутствие.
С недавних пор они развили бурную деятельность в мастерской и настаивали на том, чтобы она разделила их хлопоты, хотя ее успехи в этой сфере были более чем скромными и они вполне могли обойтись без нее. Розамунда постоянно видела их склоненными над самодельным станком, который папа соорудил по образцу того, на котором работал в фирме, – с двумя отверстиями в форме полукруга и специальными прокладками для сбора золотых и серебряных опилок. В сущности, эти прокладки выполняли чисто декоративную функцию, так как отцу не приходилось иметь дела с настоящим серебром.
Все пространство между рабочими местами его и Дженнифер было завалено проволочками разной толщины и так называемыми камешками – от рубинов до изумрудов. Разумеется, все это были обыкновенные стекляшки. Здесь также расположились ножовка, ножницы – простые и для резки металлических пластинок, кусачки, клещи и плоскогубцы – словом, все необходимые инструменты и металлические пластинки любых конфигураций, изготовленные методом ковки и штамповки. Однако не было ни металлического чана, ни газового паяльника, ни современной электродрели. Для обжига приходилось пользоваться допотопной печкой.
Но даже в этих условиях, не имея современного оборудования, Генри Морли ухитрился бы производить восхитительные вещицы, имей он в своем распоряжении благородные металлы и достаточно времени для изготовления серебряных изделий. По своему характеру он не мог халтурить и торопиться, даже когда трудился над «мусором», как он называл бижутерию. Розамунда знала это и сочувствовала ему.
Ее участие в трудовом процессе сводилось к отбору и закреплению камешков, а также окончательной доводке изделия перед тем, как уложить его на ватную подушечку внутри маленькой позолоченной коробочки.
И теперь, обозревая целый ряд таких коробочек перед собой на столе, она испытывала сильнейшее желание смахнуть их на пол. Сегодня, как и во все предыдущие утра, мысли ее пребывали в расстройстве. Ей предстояло принять решение. Кто-то из них должен устроиться на работу – скорее всего, она. Их настоящее занятие не приносило дохода.
Розамунда защелкнула очередную коробочку. Такие вещи окупаются лишь в условиях серийного производства. Или нужно найти хорошие рынки сбыта, а это им не под силу. Вчера она еле удержалась, чтобы не крикнуть отцу и Дженнифер: "Хватит заниматься ерундой! Это все равно, что погонять дохлую кобылу! На полях требуются рабочие руки!…" В том-то и загвоздка. Фермеры действительно нуждались в сезонных рабочих, но разве Дженнифер, с ее хромотой, сможет целыми днями гнуть спину над грядками свеклы, картошки или сельдерея? А папа, с его сверхчувствительными пальцами художника? Нет, остается только она сама, и работа ждет ее. С этой мыслью Розамунда резко встала со стула – отец и Дженнифер изумленно подняли головы.
Облизнув сухие губы, она сказала:
– С меня довольно. Все без толку. Я устраиваюсь на работу.
– На работу? – отец болезненно скривил рот.
– Да, на работу.
– Но как же ты будешь каждый день топать по три мили до автобуса? – возразила Дженнифер. – Разве что этот… позволит тебе ходить через его владения.
– Мне не нужен никакой автобус. Мистер Брэдшоу ищет няню для своей дочки. Он предлагает три фунта в неделю. Как раз вчера он должен был встретиться с одной женщиной из Хокуолда. Если их переговоры закончились безрезультатно, я приму его предложение.
– Розамунда! За три фунта в неделю?!
– Да. Я сама знаю, что это – почти что ноль, но вы можете предложить что-либо другое? Толку от этого!.. – она-таки осуществила свое желание, отшвырнув коробки в сторону. – В последнее время нам не хватает даже на хлеб с молоком, не говоря уже об остальном. Ты можешь придумать что-либо получше? А ты, папа?
Она обвиняюще посмотрела на отца. Тот понурился, и Розамунда сказала себе: хватит. Пора кончать разговор.
– Чем вам не нравится такая работа? Что в ней зазорного? По крайней мере, принесу пользу. И потом, это неполный рабочий день.
– Ты и так приносишь пользу, – чуть ли не шепотом возразил отец, и у нее защемило сердце.
Отец и Дженнифер снова приступили к работе.
– Вот увидите, все будет хорошо, – с этими словами Розамунда оставила их одних.
Поднявшись к себе, она переоделась, причесалась, слегка подкрасилась и устремила критический взор на свое отражение в зеркале.
– Кошмар. Ты стала внешне такой же старухой, как в душе. Дальше некуда.
Она выдвинула ящик комода, чтобы достать носовой платок, однако, наткнувшись на аккуратную стопку писем, немедленно задвинула. В эти минуты она ненавидела Клиффорда. После того авиаписьма – ни единой весточки. Даже не сообщил, где похоронили дядю Эдварда.
Розамунда написала тете на ее адрес в Букингемском графстве, и отец тоже – но ни ответа, ни привета. Это молчание действовало на нервы. Страхи росли с каждым днем. Тетя наверняка каким-нибудь образом расторгнет соглашение насчет мельницы.
Утро выдалось пасмурное, хотя и теплое. Погода соответствовала настроению. Только Розамунда ступила на паром, как увидела выходящего из леса Майкла Брэдшоу.
– Что случилось? – прокричала она издали. – Что-нибудь с Сюзи?
Он энергично замотал головой.
Розамунда достигла противоположного берега и выпрыгнула из лодки.
– О! – вырвалось у нее.
У Майкла Брэдшоу был совсем другой вид. Розамунда окинула его взглядом и поняла, откуда такое впечатление. Он надел пиджачную пару и белую рубашку с темным галстуком. Это его совершенно преобразило: перед ней стоял элегантный городской щеголь.
– Вы к нам? – спросил Майкл Брэдшоу.
– Да. – Розамунда потупилась. – Хотела вас спросить… насчет работы, – у нее пересохло в горле, но она пересилила себя и вскинула голову. – Вам подошла та женщина?
– Какая женщина? Ах, да, – Брэдшоу покачал головой – Ничего не вышло: она испугалась. То ли меня, то ли ребенка, то ли еще чего-то.
Розамунда собралась с духом.
– Если место еще не занято, могу я на него претендовать? – Ей почудилась насмешка в глазах Брэдшоу, и она запальчиво добавила: – В этом нет ничего смешного!
– Абсолютно.
– Мы в безысходном положении, иначе я не стала бы просить. Мне самой неприятно брать плату за уход за девочкой, но…
– Рози, – мягко, но настойчиво, словно преодолевая невидимую преграду, произнес он. – Рози… Разумеется, работа за вами. Вы меня понимаете?
Это был первый раз, когда он назвал ее по имени. Ею овладело дикое желание убежать, и в то же время… Розамунда устремила на Брэдшоу внимательный взгляд.
Сегодня он какой-то другой. Дело не только в городском костюме, но и во всей его повадке.
– Мне побыть с Сюзи до вашего возвращения?
Брэдшоу кивнул.
– Да. Отчасти я шел за этим, но не только. Рози, у меня кое-какие новости, я хотел вам сказать… Я получил письмо. Боги наконец-то сжалились надо мной.
Он расправил плечи и снова стал походить на себя прежнего.
– Похоже, человек может выиграть только за счет другого. Чьи-то желания исполняются, а кто-то несет потери… И тем не менее… – он едва заметно улыбнулся. – Не хочу кривить душой, Рози. Я его почти не знал… видел только раз в жизни.
Он вдруг спохватился и рассмеялся.
– Не понимаете, в чем дело? Идемте!
Он бесцеремонно схватил ее за руку и потащил за собой.
– Совсем забыл. Я должен за час добраться до Или и сесть на поезд. Успею?
Розамунда на время лишилась дара речи. Поведение Брэдшоу сбило ее с толку.
– В общем, слушайте. Буду краток, если понадобится, Мэгги дообъяснит – еще и прибавит от себя… У моего отца был старший брат, с которым они жили как кошка с собакой, что неудивительно: отец ни с кем не мог ужиться. Иногда мне кажется, что я унаследовал некоторые его черты.
Он вперил взгляд в Розамунду, словно ожидая подтверждения. Она кивнула, в глазах вспыхнули озорные искры. Он понял и рассмеялся. Они быстро шли в сторону Торнби-Хауза; Брэдшоу не выпускал ее руку.
– Я лишь однажды видел дядю и не вызвал в нем особой симпатии. Откровенно говоря, я и сам-то вспоминал о нем крайне редко, даже не знал, что он женился и обзавелся троими ребятишками, в том числе двумя мальчиками. Поэтому понятно, что ему и в голову не пришло включить меня в свое завещание. Кто мог подумать – он в последнюю очередь, – что вся семья погибнет в одночасье?
Розамунда застыла, как вкопанная.
– Их всех убили?
– Не то чтобы убили. Кажется, у него была своя яхта… Я еще не знаю всех подробностей. Вроде бы, жену и старшего сына нашли в спасательной шлюпке совершенно истощенными… вскоре они скончались.
– Боже, какой ужас!
– Да, разумеется, – они снова тронулись в путь. – Подумаешь, так и впрямь – ужас! Наверное, я должен облачиться в траур и посыпать главу пеплом. Но лицемерие – не в моем характере. Мне очень жаль – но и только.
– Когда это произошло?
– Пять-шесть недель тому назад. Все это время велись поиски тетушкиной родни, но таковой не оказалось. Похоже, она была сиротой и дядиной воспитанницей – я не до конца разобрался.
Возле сломанных ворот Брэдшоу остановился.
– Я должен бежать. Идите, поговорите с Мэгги, она лучше меня знает историю семьи. Ах, Рози…
Он сгреб ее могучими ручищами и прошептал:
– Вы прелестнее всех в этом благословенном уголке. Напомните, чтобы я развил эту мысль по возвращении.
Он озорным, даже игривым движением приподнял пальцами ее подбородок – и убежал.
Розамунда долго смотрела вслед – ошеломленная, слыша отдающийся в ушах стук собственного сердца. Повернувшись лицом к дому, она заметила, что прижимает пальцы обеих рук к губам.
Неужели он имел в виду… но ведь между ними ничего не было! Разве что он благодарен ей за уход за ребенком.
Не сходи с ума, уговаривала она себя. Ему ударило в голову нежданное богатство. На месте Брэдшоу ты и сама ошалела бы от радости. Не смей придавать этому значения. "Вы прелестнее всех в этом благословенном уголке"… Должно быть, это просто словесная формула, смысл которой сводится к тому, что она часто слышала от окружающих: "Рози, та самая добрая девушка в мире!"; "Рози, ты все понимаешь!"; "Ты очень славная, Рози"… Но разве кто-нибудь хоть раз сказал: "Рози, ты красавица!"; "Я люблю тебя, Рози!"; "Рози, ты станешь моей женой?" Нет – предпочитали сбежать в Америку и оттуда слали жалкие оправдания. Но ведь Майкл Брэдшоу – не Клиффорд Монктон. Он не трус и отвечает за свои слова.
Однако… Столько всяких "однако"!.. Майкл Брэдшоу – тоже человек и не чужд слабостей. Ему вскружило голову неожиданно свалившееся наследство.
Она все медлила войти в дом. Стояла на крыльце, обводя глазами знакомый пейзаж. Справа, на участке примерно в акр, чернела свежевспаханная полоса. Он трудился над ней больше месяца. Внезапно Розамунде захотелось, чтобы ничего не менялось, чтобы он продолжал расчистку земли своими руками, и не нужно манны небесной… На память пришли слова Дженнифер: "Этот здесь не задержится. Его потянет путешествовать – в дальние, дальние края…"
Да. Так и будет. Как только у него окажется много денег, он сразу уедет. Сам сказал, что не может терпеть болота. Сердце Розамунды наполнилось великой скорбью. Никогда, никогда ей не прилепиться душой к другому уголку земли. Здесь ее родные места. Она привязалась к ним с тем же страстным постоянством, с каким бесплодная женщина привязывается к приемышу. Он ненавидит болота, а она не представляет себе жизни без них. Значит, он уедет, а она останется.
* * *
Девочка играла себе спокойно – все время на глазах у Розамунды – до двух часов, а потом уснула. Розамунда решила воспользоваться передышкой, чтобы сбегать домой и предупредить родных, что задержится до возвращения Майкла Брэдшоу из города. Она и словом не обмолвилась о том новом, что он ей сообщил, – из-за Дженнифер. Узнай она, что Болотный Тигр вот-вот станет человеком со средствами, ее неприязнь к нему только усилится, благодаря ощущению, что судьба лишила ее еще одного шанса. Поэтому Розамунда сказала лишь, что он нашел работу. Реакции не последовало.
Вечером, когда Розамунда собралась укладывать Сюзи, та вдруг раскричалась во дворе, где до этого играла. Розамунда выбежала на крыльцо и увидела девочку за воротами – она напряженно вглядывалась в темнеющий невдалеке лесок и не переставала оглашать округу дикими воплями.
– Сюзи! Сюзи! Перестань! Слышишь? Прекрати сейчас же! – Розамунда схватила девочку за плечи и увидела у нее на лбу бисеринки пота. – В чем дело, дорогая?
Розамунда тоже вгляделась в лес и снова перевела взгляд на несчастного ребенка.
– Там никого нет.
Со стороны дома к ним спешила Мэгги.
– Ну, прямо кровь стынет в жилах. Третий раз на этой неделе. В чем дело, маленькая? Что ты такого увидела? Никого же нет! Благодарение Богу, здесь на много миль вокруг – ни одной живой души. Одни деревья.
Обхватив бедра Розамунды, девочка уткнулась головенкой ей в живот.
– Что-то ее испугало, – сказала Розамунда. – Может, скотина отбилась от стада? Как она, боится животных?
– Ни Боже мой! Сколько раз отдыхала в окружении коров. Но, говорю вам, это уже третий раз на неделе. И кричит-то она по-другому, не так, как раньше.
– В прошлый раз она тоже смотрела в сторону леса?
– Да нет. Однажды это случилось на кухне, во время ужина, примерно в это самое время. Такой был рев – я думала, у меня сердце остановится.
– Ну-ну, все прошло. – Розамунда высвободилась из цепких объятий ребенка и повела его домой. На этот раз потребовалось гораздо больше времени, чтобы Сюзи успокоилась и уснула. Со стороны леса доносился крик козодоя; низко над полем с тихим свистом носились ласточки. Розамунда спустилась в полутемный холл и зашла на кухню.
– И достается же вам! – посочувствовала Мэгги. – Хотя вы справляетесь с ней лучше всех – даже лучше мастера Майкла. Что ж он не взял с собой фонарик – когда будет возвращаться, станет совсем темно. Не приведи Господь, еще свалится в какую-нибудь яму – сроду не видала таких страшных, как здесь, а ведь я всю жизнь прожила на болотах. Однажды – я еще была молоденькой – буквально на моих глазах засосало парня.
– Я тоже боюсь даек, Мэгги. Хотя вообще-то мне нравится жить на болотах. Если бы не эти трещины в земле… но без них не было бы и самих болот. Но мне кажется, мистеру Брэдшоу ничего не угрожает.
– Конечно, конечно. Однако же он припозднился! Может, решил завернуть к мистеру Джеральду, похвастаться? Вам нравится мистер Джеральд? – она скосила на Розамунду глаза.
– Он очень приятный молодой человек.
– Так вот – уж не знаю, это для вас новость или нет, но он думает о вас то же самое, а может, и не только – судя по разговору… Вы купались вместе?
Розамунда резко повернулась к старухе.
– Нет. Просто я плавала, а он проходил мимо. Я вышла на берег, и мы немного поболтали.
– А… значит, я неправильно поняла. Он несколько раз ходил в ту сторону; я думала – может, к вам?
– Нет, Мэгги, не ко мне.
За несколько недель Розамунда неоднократно встречалась с Джеральдом Гибсоном, и они весело болтали о разных пустяках, но по какой-то неясной причине она старалась ходить купаться, когда была точно уверена, что его не окажется поблизости. После второй встречи у нее создалось впечатление, что мистер Джеральд, как его именовала старая ирландка, не прочь пофлиртовать на досуге. Так что она по-прежнему симпатизировала ему – и, только.
Мэгги зажгла лампу. Розамунда сказала:
– Наверное, теперь мистер Брэдшоу уже скоро придет. Сюзи, вроде бы, крепко спит – пойду домой.
– Подождите маленько – он вас проводит. Я бы в жизни не стала в такую темень разгуливать по болотам.
– Ну, какая же темень? Еще довольно светло.
– Сходите-ка на крыльцо, гляньте – может, он уже идет? А то я не успокоюсь до самого его возвращения.
– Хорошо.
Розамунда задернула за собой зеленую суконную занавеску и вдруг обеими руками схватилась за горло, сдерживая крик. В тусклом свете сумерек она разглядела за большим незанавешенным окном холла женскую фигуру. Она моргнула – фигура исчезла.
Продолжая одной рукой держаться за горло, а другой подобрав подол платья, Розамунда двинулась к входной двери. Страх сменился в ее душе праведным гневом. Почему Дженнифер не позвонила у двери, а стала подглядывать в окно? Розамунда распахнула дверь и ступила на крыльцо. Никого.
– Дженнифер! – позвала она.
Никто не откликнулся.
Она обошла особняк и остановилась у двери черного хода. Мэгги крикнула из кухни:
– Это вы, мисс Рози?
– Я, Мэгги. Захотелось размяться…
– Его не видать?
– Нет, посмотрю еще разок.
Розамунда обежала ряды сараев и несколько раз негромко позвала: "Дженнифер!" Никто не ответил.
Поднявшись на крыльцо, она еще раз обернулась и увидела смутные очертания женской фигуры, быстро направлявшейся к лесу.
– Что она здесь вынюхивает? – пробормотала Розамунда себе под нос. Ее бесило поведение сестры.
И вдруг она вспомнила: Дженнифер отчаянно боится темноты! Сроду не выходила на болота в такую пору.
Но Розамунда видела ее собственными глазами! Лицо, прильнувшее к оконному стеклу, явно принадлежало Дженнифер – уж Розамунда-то ее знала! Выходит, разговоры о страхе темноты были сплошным притворством? Ну, дайте только до нее добраться!
Девушка вернулась на кухню и, сняв с крючка пальто, заявила:
– Все, Мэгги, мне пора. Завтра увидимся.
– Остались бы до прихода мистера Майкла – узнать новости.
– Я узнаю их завтра утром.
– Конечно, конечно. Вы очень добры, что согласились присматривать за бедняжкой.
– Спасибо, Мэгги. Спокойной ночи.
– Доброй ночи, дорогая. Да хранит вас Господь, когда пойдете через болота.
* * *
– Ты просто спятила! Говорю тебе, я и не думала шляться возле его дома!
– Не лги, Дженнифер. Посмотри на свои туфли: они все в грязи. Значит, ты ходила на реку.
– Ну, так и что? Прогулялась, посмотрела на воду. Розамунда зло прищурилась.
– Лодка должна была находиться на другой стороне – я сама ее там оставила. А когда я возвращалась, она оказалась на этой. Пришлось подтягивать ее к тому берегу.
– Ладно. Я действительно переправлялась через реку, если тебе так хочется знать. Но я не подходила к Торнби-Хаузу. Просто… – Дженнифер отвернулась, – пошла кратчайшим путем к Эндрю.
– Ты его видела?
– Нет. Я не решилась. Дошла до пруда и повернула обратно.
– И подкралась к дому мистера Брэдшоу, чтобы подсмотреть, что там творится?
– Нет! Я не подкрадывалась! Говорю тебе, меня там не было!
– Не верю. Я видела, как ты пялилась в окно.
– Ты просто ненормальная! Что я там забыла?
– Вот это-то мне и хотелось бы знать. Впрочем, и так ясно. В последнее время я ничего не рассказывала о мистере Брэдшоу, и тебя заело любопытство. Не так ли?
В это время в гостиную заглянул отец.
– Ну, что еще случилось?
– Папа, Розамунда спятила. Обвиняет меня в том, что я шпионю за ней… и мистером Брэдшоу.
– Я видела, как она заглянула в окно.
– Ты не могла этого видеть. Я не подходила к дому.
– Но ты была за рекой, Дженнифер? – спросил Генри. Девушка опустила голову.
– Да, да, да! Я ей только что все объяснила. Дошла до пруда и вернулась. Я хотела навестить Эндрю… но передумала.
– А! – с облегчением выдохнул Генри. Он сразу поверил Дженнифер и теперь бросил испытующий взгляд на младшую дочь. – Ты обозналась. Наверное, это была старуха.
– Ладно, – решительно произнесла Розамунда. – Не имеет значения.
Но она была слишком возбуждена, чтобы лечь спать. Какой уж тут сон? Только будешь метаться по подушке. Лучше посидеть у окна, успокоиться…
Напряжение немного отпустило, когда она услышала, как папа с Дженнифер расходятся по своим комнатам.
Часы на лестнице пробили одиннадцать. Розамунда поежилась и, сдернув с кровати служивший покрывалом плед, укутала плечи.
Из-за облака выплыла луна, осветив противоположный берег реки и стоявшего там мужчину.
Розамунда вскочила и замерла. Дом находился в тени; он не мог ее заметить. Что же он предпримет? Переберется на этот берег, постучится в дверь и всех перебудит? На мгновение девушке страстно захотелось, чтобы он так и поступил. Но минуты шли, а человек не шевелился.
Розамунда оглянулась на дверь. Если ступать на цыпочках, они наверняка услышат. Зато, если спуститься как ни в чем не бывало, никто не обратит внимания. Может, ей захотелось пить.
Не снимая пледа, Розамунда обычным шагом спустилась вниз, вошла в кухню и, отперев дверь черного хода, выскользнула на улицу. Прошла садом. Спустилась к переправе.
Брэдшоу махнул ей рукой. Розамунда не ответила, а ступила в лодку и, медленно перебирая руками, так что цепь ни разу даже не звякнула, переплыла реку.
Он протянул к ней обе руки и, когда паром ударился о дощатый настил причала, помог выбраться из лодки. Она вся дрожала – даже не смогла пролепетать положенное приветствие.
– Я молил Бога, чтобы вы вышли.
– Только на минуточку. Хотелось узнать, как ваши дела.
– Ничего подобного. Мы идем ко мне. Я должен столько рассказать вам! Но главное – я накупил еды, много-много вкусных вещей: цыплят, ветчины, вина… думал, вы меня дождетесь. Так спешил!
– Но ведь уже очень поздно.
– Разве это поздно? Несколько минут двенадцатого. Да и какое это имеет значение?
Действительно!.. Так же, как утром, Брэдшоу взял Розамунду за руку и повел с собой – чуть ли не понес на руках. Ей передалось его возбуждение.
– Хорошие новости?
– Ах, Рози! Хорошие, даже очень! Я еще не оправился от потрясения, но, должно быть, скоро привыкну. Я – фабрикант, Рози, как вам это нравится? И не какой-нибудь… мне принадлежат кожевенный завод, фабрика по производству сумок, обувная фабрика, доля в химическом производстве и Бог знает что еще. В настоящее время на моем счету в Кембриджском банке двадцать тысяч фунтов. Только подумайте, Рози, – двадцать тысяч!
Он резко остановился. Они только что вошли в лес, и Розамунда не видела выражения его лица, но интонации его голоса заставили ее сердце учащенно биться. Брэдшоу наклонился к ней и спросил:
– Кого, вы думаете, мне не хватало в Лондоне? Она не ответила.
– Когда я вышел от юриста и, точно вкопанный, застыл на тротуаре, моей первой мыслью было: наконец-то я смогу уехать! Найму управляющего, чтобы проследил за ремонтом дома и полевыми работами, а сам буду прожигать жизнь за границей. Мне всегда хотелось иметь достаточно денег, чтобы разъезжать по всему свету, – во всяком случае, хотелось до того, как я вновь поселился в этом гиблом, леденящем душу, сосущем кровь, окаянном краю… И вдруг у меня мелькнуло в голове: жалко, что рядом нет Рози!.. Не пугайтесь!
– Я… вовсе не напугана.
– Тогда не отворачивайтесь.
– Я…
– Идемте, отметим это событие. Давайте руку!
И они снова, как на крыльях, понеслись над залитыми лунным светом полями, мимо сломанных ворот и по аллее, ведущей к его дому. Розамунду начал разбирать смех; она еще никогда в жизни не была так счастлива, просто задыхалась от избытка не испытанных прежде чувств. Однако она покривила душой, сказав Майклу, будто ничего не боится. Она, конечно же, боялась этого человека! Его несокрушимой мощи, его напора, его уверенности. Смеясь и трепеща, она позволила ему втащить себя в открытую настежь дверь, через освещенный лунным светом холл увлечь на кухню. Там горела лампа. Стол был накрыт. Майкл оглянулся по сторонам.
– Должно быть, Мэгги уже легла. Совсем умаялась. Но все-таки приготовила нам ужин. – Он торжественно обвел рукой тарелки с жареным цыпленком и ветчиной. Потом силой усадил Розамунду в кресло и стащил с нее плед.
– Сначала поедим, а уж потом потолкуем.
Он прошел к раковине, чтобы вымыть руки. Нарезал ветчину. Разделал цыпленка. Взял со стола одну из двух бутылок вина и полюбовался на свет.
– Ей-Богу, Рози, достоинства шампанского сильно преувеличивают. Что может быть лучше доброго, выдержанного вина? – Брэдшоу чуточку иронично улыбнулся и перевел взгляд на полку с фаянсовой посудой. – Пить вино из чашек… Я-то воображал, будто позаботился обо всем на свете – в смысле еды! – он разлил вино. – Понимаете, Рози, я мог купить все, что угодно: детскую одежду, экипировку для Мэгги, настоящий мех™ – он не без лукавства бросил на нее взгляд, – бриллианты… и о чем же я подумал в первую очередь? О еде. Вкусной и питательной. Я так давно не едал от души! Зато теперь мы сможем лопать цыплят и бифштексы, пока нас не станет тошнить от одного их вида!
Он подвинул ей одну чашку и торжественно провозгласил:
– Ужин на столе… Позвольте, мадам…
С Розамундой творилось что-то необыкновенное. То клокотавший внутри смех грозил вырваться наружу, то с трудом удавалось сдержать рыдания. К горлу подступил комок; казалось, она вот-вот захлебнется. Из глаз брызнули слезы. Она низко наклонилась, пряча лицо.
– Рози! Рози! Да не ревите вы! Что я такого сделал или сказал? Рози! – он подошел и опустился перед ней на колени. – Ну, что случилось! Посмотрите мне в глаза. Расскажите…
Он бережно взял в ладони ее лицо; сквозь пелену слез она смутно различала его черты. Как же ей объяснить причину своих слез, если она сама не знает? Возможно, на нее подействовало то, с каким пафосом он говорил о еде – с непосредственностью первобытного человека отдавая приоритет насущнейшей из потребностей? Или его неожиданное мальчишество? Непривычная нежность? Ирония, которая пронизывала все, что он говорил? Много было причин трепетать и плакать…
– Рози! – он отер ее слезы и понизил голос. – Посмотрите мне в глаза!
Розамунда выполнила его просьбу.
– Вы согласны стать моей женой?
Майкл Брэдшоу не отрывал от нее темных, бездонных глаз. От них не спрячешься. Розамунду так и тянуло погрузиться в их глубину, но она по-прежнему не находила слов.
– Я не прошу вас любить меня. Не будем говорить о любви – оставим мечты о ней юным, а воспоминания – пожилым. Мы с вами где-то посередке. В моей жизни уже была романтическая страсть… Но я теперь богат и могу позволить себе содержать жену – ведь жену нужно содержать, не правда ли? – в его словах ей вновь почудилась насмешка. Розамунда открыла рот, но он не дал ей возразить. – Я знаю, деньги для вас не на первом месте, но это относительная компенсация… Больное дитя…
– Н-не… – Розамунда начала заикаться. – Не говорите так. Я бы заботилась о Сюзанне, даже будь вы нищим.
– Да-да, я знаю, – на этот раз без тени издевки ответил он. – Я понял это сразу же, с первого взгляда: у вас на лице написано сострадание. Я сказал себе: вот, наконец-то, женщина с сердцем. С тех пор я не знал ни минуты покоя. Меня неудержимо влекло к вам – прямо как Сюзи. Хотелось, чтобы вы и меня взяли за руку и повели. Может, я почувствовал в вас что-то материнское…
– Майкл, не надо, – но он все-таки обнял ее, так что Розамунда уткнулась лицом в углубление между его плечом и шеей. – Майкл, Майкл, – ей хотелось бесконечно повторять это имя.
– Ты выйдешь за меня?
– О да. Да!
– Без любви?
– О нет! Я люблю тебя!
И это была чистая правда! Теперь Розамунде стало ясно, что ею и впрямь владела любовь к этому человеку. Гнездившиеся в ее душе глубокая боль, тоска, томление – все это имело источником любовь! Вот чего она ждала много дней и недель. Даже когда не было другой перспективы, как только прозябать в пустом, неуютном доме, она подспудно знала, что легко смирилась бы с чем угодно – лишь бы он был рядом.
А Клиффорд? Розамунда едва не рассмеялась, вспомнив о своих чувствах к кузену. Как ни стыдно признаваться, но в основе этих чувств лежала потребность надежно обезопасить свое будущее. Всякий, от кого зависело владение мельницей, показался бы ей единственной звездой на горизонте. То-то ей столько лет подряд снился один и тот же сон! Но это… волнующее, пьянящее чувство!..
Майкл по-прежнему держал в ладонях ее лицо. Затем приблизил свое и нежно коснулся ее губ трепетным поцелуем. Розамунда что было сил обняла его за шею.
Когда он ее отпустил, Розамундой овладела внезапная застенчивость. Она хотела отвернуться, но он вынудил ее смотреть на него.
– Не будем тянуть со свадьбой. Попытаюсь достать специальное разрешение.
Она была не в силах вымолвить ни слова.
– На это уйдет самое большее неделя.
– Неделя?! – от удивления у Розамунды приподнялись брови. – Но как же… папа и Дженнифер? Им необходимо свыкнуться с этой мыслью. Я вообще не уверена, что это придется им по душе. Привыкли, что я всю жизнь о них забочусь.
– Рози… – Майкл снова усадил ее в кресло, а сам присел на корточки и, завладев ее рукой, настойчиво попросил: – Не говори им, пока не поженимся. Обвенчаемся тайно!
– Но… что они подумают?
– Так ли важно, кто что подумает? Рози… – он погладил ее по щеке. – Сделай это ради меня! Понимаешь… у меня предчувствие… Возможно, я боюсь химеры, но все-таки… Всю жизнь у меня отнимали или обесценивали, безнадежно портили все, что мне было дорого.
– Майкл, но я никуда не денусь. Я тебя не подведу!
– Знаю, Рози, – он ласково, как ребенка, потрепал ее по щеке. – Я тебе верю, но своей судьбе – нет. Этот страх преследует меня с детства, прошедшего в этом самом доме. – Он поднял глаза к потолку. – Навсегда запечатлелось в памяти… Сначала – лодка. Я всегда мечтал иметь моторку. У отца хватило бы денег на десять таких лодок, но он не хотел и слышать. Тогда я с маминой помощью скопил денег и купил ее сам. Всего на один день – вернее, на одну ночь – оставил в бухте, а когда пришел утром, от нее остался один обгоревший остов. И так всегда. Я мечтал стать врачом, и не каким-нибудь, а хирургом, но отец признавал только один род деятельности – земледелие, причем в самой дешевой и, стало быть, самой примитивной форме Меня призвали в армию – я захватил самый конец войны. После демобилизации вернулся домой и понял: долго не выдержу. Тут как раз умерла мама и оставила мне небольшой капитал – его хватило на то, чтобы поступить в Лондонский медицинский колледж. На втором курсе я познакомился с будущей матерью Сюзи, – он отвел взгляд в сторону, голос стал глуше. – Оглядываясь на прошлое, я недоуменно спрашиваю себя как я мог попасться на удочку? Почему не распознал за красивой оболочкой мелкую душонку? И тем не менее, я поддался на обман – и рухнул, как подкошенный. – Он вновь обратил взор на Розамунду. – Мне нет оправдания. Я просто обезумел, забыл обо всем на свете. У моей жены были кое-какие средства, вместе с моими этого казалось достаточно, чтобы на время отправиться за границу. Деньги скоро кончились, и примерно в это же время я прозрел. Все-таки до рождения Сюзи жизнь казалась вполне терпимой. Но… Мать возненавидела Сюзи с момента ее появления на свет. Эта ненависть приняла угрожающие формы. У жены помутился разум. А потом она утонула.
Он остановился, чтобы перевести дыхание. Пауза показалась Розамунде бесконечной. Что крылось за его молчанием, какие мысли? Наконец он продолжил:
– Чем яростнее Камилла ненавидела дочь, тем сильнее я любил ее – девочку, а не ее мать. Как ни странно, меня всегда тянуло к детям, и, даже раскусив Камиллу, я думал, что смогу терпеть ее, если она подарит мне ребенка, создаст семью. Особенно если родится дочь… – он грустно усмехнулся. – Я всегда мечтал иметь дочерей – возможно, потому, что любил мать и ненавидел отца. И вот у меня родилась дочь. Рози! Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, говоря о своей несчастливой судьбе? Я к чему-то страстно стремлюсь – и получаю это, но в виде жалкой пародии, – он схватил ее за руки. – Это не должно повториться! Ни за что на свете! Твой отец выдвинет тысячу и один довод против нашего брака. Упомянет о Сюзи…
– Нет-нет, он все понимает!
Но Майкл только яростно мотнул головой.
– Не он, так твоя сестра, она меня терпеть не может. Я грубо обошелся с ней в первую встречу. Теперь она будет ставить палки в колеса.
Наступила очередь Розамунды энергично покачать головой.
– Послушай, Майкл. Никто не помешает мне сделать так, как я хочу. А мне больше всего на свете хочется стать твоей женой. Но… Нет-нет, успокойся! – вырвалось у нее под его отчаянным взглядом. Теперь уже она погладила его по щеке – Будет так, как ты хочешь. Я никому не скажу.
Майкл поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь. И вдруг оживился.
– Идем, выпьем за нас.
Но когда они чокнулись чашками, он с большой нежностью произнес:
– Нет, не за нас, а за Рози… За миссис Майкл Брэдшоу!
* * *
Дома, в своей спальне, она раздевалась, словно в каком-то тумане – как будто все еще длился волшебный, двухчасовой сон…
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Дженнифер со свечой, с напряженным и злым лицом. Розамунда молча смотрела на сестру и выжидала. Наконец изо рта Дженнифер вылетели слова – точно брызги едкой кислоты:
– Неудивительно, что у тебя мания преследования: в тебе говорит нечистая совесть!
Розамунда вздернула голову и выпятила подбородок.
– Что ж, хорошо. Ты знаешь, где я была. Что дальше?
– Убегаешь ночью из дома, стараешься бесшумно переправиться на ту сторону, к нему! Только попробуй отрицать!
– А кто отрицает?
– Ты сошла с ума! Ему даже не на что обставить дом, не говоря уже о том, чтобы кого-то нанять. Три фунта в неделю! Ха! Интересно, каких услуг он потребует за эти три фунта?
И вдруг Розамунда тоже закричала, да так, что Дженнифер испуганно смолкла и отвернулась. Обида была так велика и незаслуженна, что Розамунда потеряла контроль над собой.
– Ага! Боишься, что я брошу тебя одну присматривать за отцом, да? Так ты дождешься!
Она не заметила выросшей в дверях фигуры Генри Морли.
– Что это? Что с вами такое, черт побери?
Розамунда опомнилась.
– Ничего, папа. Я выходила поужинать с мистером Брэдшоу. Дженнифер видела, как я уходила и когда вернулась.
– Да, я видела! Целуетесь на берегу – а сами знакомы без году неделя! Говорила, терпеть его не можешь!
– Никогда я этого не говорила – ни разу! И… да, мы целовались – что в этом дурного? – Розамунда смотрела на отца, словно требуя ответа.
Возможно, Генри Морли и не находил это дурным, но во всяком случае странным.
– Ты – с ним?.. Брэдшоу? Ох, Рози! И этот ребенок!
– Знаю, что ребенок! Постоянно об этом помню!
– Ну, ладно, ладно, не кричи на меня. Я ничего не имею против девочки, мне ее жалко. Но он… этот Брэдшоу… А как же Клиффорд?
– Да, папа, как же Клиффорд? Сейчас я только одно могу сказать: должно быть, я подсознательно надеялась, что благодаря Клиффорду мы сохраним этот дом. С Майклом все по-другому – с самого начала! Я знала, что он беден и не может защитить нас от превратностей судьбы. Самой-то мне ничего не нужно, но я беспокоилась за вас. А вы… сами-то вы только о себе и думаете, постоянно жалеете себя. Вечно я должна решать за троих. Меня состарила ответственность! Я была посредником между вами и дядей Эдвардом. Он мог помогать нам, потому что был богат. Я любила дядю Эдварда самого по себе, мне было тошно зависеть от него, – она удержалась и не добавила: "Сама-то я запросто заработала бы себе на кусок хлеба!"
– Твои прошлые проблемы – сущие пустяки по сравнению с будущими! – выпалила Дженнифер и собралась уходить, но ее остановила язвительная реплика Розамунды:
– Вот тут ты ошибаешься. Знаешь, зачем он хотел меня видеть сегодня вечером? Почему ждал на берегу? Спешил сообщить мне результаты своей поездки в Лондон.
Майкл Брэдшоу больше не нищий – у него уйма денег! Ясно? Он стал очень богатым человеком и может позволить себе все, что угодно – например, путешествовать. – Розамунда выпалила эти жестокие слова и тотчас раскаялась.
Дженнифер вся сжалась и хотела выстрелить в ответ, но отец опередил ее:
– Рози, у тебя с ним что-нибудь серьезное?
Ах, как ей хотелось бросить им в лицо: "Да, очень! Мы собираемся пожениться!" Но она вспомнила данное Майклу обещание и сказала лишь:
– Он предложил мне хорошо оплачиваемую работу.
– Ха! – вырвалось у Дженнифер.
Она и отец уже стояли на лестничной площадке. Это "ха!" так оскорбило Розамунду, что она не сдержалась:
– Завтра утром вы встанете – а меня уже не будет!
– Как это?!
Оба резко, с тревожными лицами, повернулись к ней. Розамунде безумно хотелось успокоить их: "Слушайте, слушайте, какая у меня замечательная новость! Теперь у нас все будет очень хорошо!" Однако время не пришло, и, поникнув головой, она пробормотала:
– Завтра я еду с ним в Кембридж, помогу выбрать мебель.
Отец и Дженнифер хранили упорное молчание, и она с горечью добавила:
– Не волнуйтесь, приличия будут соблюдены: мы берем с собой ребенка.
Она смотрела, как в мерцающем свете свечи они расходятся по своим комнатам. Затем вернулась к себе, закрыла дверь и без сил прислонилась к ней, сцепив руки.
– Ну почему, – горько шептала она, – почему все получается не так, как надо? Они отравили мою радость.
Майкл оказался прав. Знай ее близкие о предстоящей свадьбе, каких только препятствий они не нагромоздили бы у нее на пути. Или их удержало бы то, что он теперь богат? Господи, за что ей эта мука – задавать себе такие вопросы?
Она быстро разделась, юркнула под одеяло и вскоре перестала думать о своих родных. Мысли сами перенеслись через болота, в особняк с голыми стенами.
Он сказал "Я молил Бога, чтобы вы вышли". И потом: "Вы согласны стать моей женой?" Именно так, а не: "Я люблю вас, Рози!" Не стал кривить душой, честно признался: "В моей жизни уже была романтическая страсть". И все-таки он полюбит, она заставит его себя полюбить! Должно быть, он и сейчас к ней неравнодушен, просто не в его характере – признаваться в таких вещах. Как еще он мог просить ее руки?
Она снова услышала голос Майкла: "Может, я почувствовал в вас нечто материнское…"
Да. Он женится, потому что видит в ней будущую мать для Сюзанны – а также для маленького мальчика, живущего в нем самом. Капризного, эгоистичного, требовательного ребенка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Болотный Тигр - Куксон Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Болотный Тигр - Куксон Кэтрин



Немного наивно,но вполне приемлемо.
Болотный Тигр - Куксон КэтринИрина
30.08.2011, 22.05





Не знаю, как на счет наивно, но по моему ОЧЕНЬ сильно. И пускай там нет откровенных постельных сцен, интимных ухаживаний и прочего, роман сам по себе хорош.
Болотный Тигр - Куксон КэтринЛена
30.12.2011, 2.14





Вообще никак, на ЛБ не похоже, жаль потраченого времени. Даже не буду оценивать
Болотный Тигр - Куксон КэтринЕ
15.07.2014, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100