Читать онлайн Вслед за луной, автора - Кук Линда, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вслед за луной - Кук Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вслед за луной - Кук Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вслед за луной - Кук Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кук Линда

Вслед за луной

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Они снова выехали к берегу моря и устремили взоры на восток, поверх широкого, затянутого облаками залива. Прямо под ними на каменистом берегу ютился маленький порт, переполненный торговыми судами и рыбацкими лодками. Чуть поодаль, на узкой прибрежной полосе, виднелся корпус недостроенной галеры, подпираемой вкопанными в песок деревянными брусьями.
— Где же они? — спросила Джоанна.
Паэн указал на небольшую, прямоугольной формы крепость, возвышавшуюся над селением и построенную в стороне от моря.
— Вот наше пристанище. Здесь мы можем укрыться от наемных убийц. Только постарайтесь не напугать своим хмурым видом стоящих на страже часовых, — засмеялся он.
* * *
Для женщины, которая до смерти боялась черных рыцарей, Джоанна Мерко проявила поистине поразительную способность найти к ним подход. Она молча ждала, пока Паэн обратился к привратнику с просьбой предоставить им комнату в странноприимном доме, построенном внутри крепостных стен, и ничем не выразила своего недовольства, когда в ответ на расспросы тамплиера Паэн представил ее как свою жену. Вернувшись из конюшни, куда он отвел кобылу, Паэн обнаружил, что Джоанна уже успела найти и выторговать кусок хорошей ткани, чтобы заменить им свой истрепавшийся в пути плащ, и принялась объяснять сержанту, запиравшему дверь кладовой, что с его стороны было глупостью закупать в больших количествах грубую шерсть из Корнуолла, в то время как прекрасное руно. йоркширских овец было почти столь же дешево.
Стоя в тусклом свете бретонского солнца, Паэн мысленно возблагодарил судьбу за то, что они сумели благополучно добраться до единственного места во всем герцогстве, где Джоанна могла передвигаться по своей воле, не опасаясь нападения. Тамплиеры, эти рыцари-монахи, несмотря на свои тщательно скрываемые тайны и плохо скрываемую гордость, обычно держались в стороне от мирских забот и не стали бы помогать ни одному сеньору, даже самому знатному и богатому, в делах, связанных с политическими интригами или личной местью. Они незыблемо хранили верность князьям церкви и тем немногим светским монархам, которые завоевали их уважение своими воинскими подвигами и суровостью правосудия. Все остальные, сколь бы обширными ни были их владения и каким бы влиянием они ни пользовались при дворах христианских королей, опасались обращаться со своими мелочными дрязгами к одетым в черное рыцарям-храмовникам. Вряд ли негодяй, подославший арфиста, чтобы тот подстроил гибель Джоанны Мерко, осмелится приблизиться к их крепости на берегу моря.
Несмотря на то что в крепости не было бойких служанок, чтобы подсунуть ему горячительные напитки и разжечь похоть, Паэн очень скоро убедился, что странноприимный дом с его скудной обстановкой таил в себе еще более опасное искушение: когда на поселок опустится ночь, они с Джоанной останутся вдвоем внутри этих толстых, скрепленных известковым раствором стен.
Паэн швырнул седельную сумку на пол рядом с кроватью и откашлялся.
— Я скоро вернусь.
И, не дожидаясь ответа Джоанны, отправился на поиски своего бывшего наставника, старого Амо Стронбоу.
Узнав юношу, Амо приподнял брови и жестом указал ему на маленькую скамейку, стоящую около стены. Он молча ждал, пока Паэн усаживался, после чего бросил взгляд на узкую амбразуру в стене, за которой можно было рассмотреть караульную будку во дворе крепости.
— Я видел, как ты въезжал в ворота, Паэн из Рошмарена. Ты взял с собой жену?
— Нет, — ответил Паэн. — Эта женщина — беглянка, для защиты которой я вынужден прибегать ко лжи даже здесь. Старик вздохнул.
— А ты пользовался в дороге облачением тамплиера?
— Нет.
— Тогда я спокоен, потому что не хочу, чтобы по округе поползли слухи, будто рыцари нашего ордена привозят своих любовниц или мнимых жен в эти стены. — Он метнул взгляд в сторону Паэна, после чего продолжил свое наблюдение за воротами крепости. — Мои английские собратья передали мне, что еще совсем недавно во время своих путешествий ты носил поверх доспехов плащ тамплиера.
— Это правда, — признался Паэн. — У меня были на то веские причины. Я выполнял задание, которое требовало большой осторожности.
— Надо полагать, ты уже справился с этим заданием? Паэн улыбнулся:
— Я доставил епископа Юбера Ольтера к месту его переговоров в Испанию и обратно в Кентербери. Он должен был встретиться там с посланцем асассинов
type="note" l:href="#note_13">[13]
, которые обещали нам кое-какую помощь весьма деликатного свойства, чтобы помочь королю Ричарду уже этой зимой выйти на свободу.
Старик зашевелился в своем кресле и обратил вспыхнувшие оживлением глаза на Паэна.
— Ты сам знаешь, что для тебя всегда найдется место в наших рядах, как только ты перестанешь скрывать свое имя и происхождение. Твой род весьма знатен и благороден, хотя ты и лишился наследственных земель.
— Я не могу.
— Твое настоящее имя можно сохранить в тайне и заменить на другое, когда ты вступишь в орден.
— Это не мое призвание.
— У тебя есть способности, и ты умеешь обращаться с оружием. Кроме того, судя по слухам, которые до меня дошли, тебя не слишком интересуют плотские удовольствия, и тебе еще не раз представится случай и возможность утолить свое влечение к женщинам, если в этом возникнет нужда.
Паэн вздохнул:
— Из меня выйдет плохой тамплиер. Я не могу обещать вам полную и безраздельную преданность. Старик выпрямился в высоком кресле.
— А! Ты еще не отказался от честолюбивого намерения вернуть назад земли.
— Надеюсь, мой брат вернется со временем в Рошмарен в качестве его законного хозяина.
— Матье уже вернул тебе свой долг? — спросил, помолчав, тамплиер.
— Никакого долга не было в помине, — буркнул Паэн. — Только в его воображении.
— Сарацинские всадники за спиной Матье отнюдь не были игрой воображения. Никто другой не осмелился бы прийти на помощь этому глупцу, кроме тебя.
Паэн нахмурился.
— Почему глупцы должны погибать, в то время как умники преспокойно отсиживаются в тылу, прячась за сундуками с золотом? С тех пор как мы вернулись из Палестины, Матье отплатил мне за все сторицей.
— А эта женщина? Она-то тебе что должна?
Лицо Паэна еще больше помрачнело.
— Она ничего мне не должна, да я и не приму от нее никаких выражений признательности.
— Думаю, ты возьмешь вместо этого саму даму. Я уже заметил, какими глазами ты на нее смотрел. Рано или поздно ты получишь ее признательность вместе с ее золотом. — Амо закашлялся. — Уже почти зима, и мои кости соскучились по солнцу Палестины. Ничего удивительного, что многие люди покидают свои очаги и отправляются в паломничество. Нигде так не греет солнце, как на родине Христа.
Паэн подошел к камину и, поворошив кочергой дрова, подбросил в огонь два больших дубовых полена. Амо вздохнул.
— Благодарю тебя, Паэн. Но сейчас меня донимает не возраст и даже не холод, а шрамы и боль в костях, плохо сросшихся в седле, да еще дизентерия, от которой я так и не избавился после Аскалона. — Он накрыл своей бледной, ссохшейся клешней руку Паэна. — Если ты не собираешься стать членом ордена, тогда постарайся забыть о мече и поищи себе место в этом мире. Не трать остаток своей жизни на сражения, Паэн. Остановись, пока твое здоровье не будет окончательно подорвано из-за скверно залатанных ран и незаживших переломов.
— Именно так я и намерен поступить.
— Что ж, тогда попроси свою спутницу найти тебе лучшее применение. Если кто-нибудь и может это сделать, так только она. Ты видел, как она услала молодого Поля с каким-то поручением? Насколько я мог заметить, он даже не попытался ей возразить. Такая женщина, мой друг, не побоится вставить слово, если сочтет это необходимым.
* * *
Джоанна выторговала у молодого монаха отрез великолепной шерстяной ткани, которую могла носить вместо плаща. Она искренне радовалась своей победе и выглядела вполне довольной, когда Паэн пришел ее проведать в их холодной маленькой келье. Если не считать легкой дрожи в ее голосе, Паэн мог бы подумать, что предстоящая ночь не вызывала в ней ни малейшего беспокойства.
Она медленно, аккуратно расправила плащ и с рассеянным видом обратилась к Паэну:
— Вы обещали рассказать мне о своем прошлом.
— Я буду спать внизу, а комнату оставлю вам, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы узнали об этом прежде, чем я начну свой рассказ.
— Поступайте как вам угодно, — отозвалась она. — Все равно между нами ничего не было, кроме объятия, и то не без оговорок. С вашей стороны, — добавила она. — Не с моей.
Несмотря на то что Паэн держал в руках горящую головню, чтобы разжечь дрова, сложенные в небольшом камине, он так и не решился переступить порог кельи.
— Напротив, между нами было все, — ответил он, стоя в дверях. — И есть множество причин, по которым нам никогда больше не следует прикасаться друг к другу.
Задетая его словами, Джоанна уселась на койку — теплый островок чувственности посреди пустой каменной комнаты.
— Вы помните, — начал Паэн, — как дозорные в Рошмарене тут же отступили, едва я выехал на свет костра и принялся бранить их за то, что они на вас напали?
— Я никогда об этом не забуду, — ответила она.
— А вы не задумывались о том, почему они так легко мне подчинились?
Настороженность исчезла из ее глаз. По-видимому, Джоанна полагала, что признание Паэна имело отношение к разбойникам, колдовским чарам и его темному прошлому. Он помолчал немного, наслаждаясь этим мгновением, после которого она уже будет смотреть на него только как на врага.
— Они приняли вас за призрак, — прошептала она, — или за живого человека, пользующегося такой дурной славой, что никто не смеет ему прекословить?
— Они приняли меня за моего отца, — ответил он. — За последнего законного хозяина замка Рошмарен.
С этими словами Паэн прошел мимо нее в келью и поднес головню к сложенным в очаге дровам. Комната быстро наполнилась светом, жаром и треском вспыхнувшего пламени.
Джоанна молча наблюдала за тем, как он швырнул головню в огонь. Когда он снова обернулся к ней, она все еще озадаченно хмурилась.
— Вы приходитесь родней Ольтеру Мальби? — осведомилась она.
— Последний законный владелец замка не был нормандцем, — ответил Паэн. — Его звали Ален из Рошмарена, и я — его сын.
— А Мальби…
— Явились туда, чтобы предъявить свои права на землю, когда взбунтовавшийся народ успокоился, а мои отец и мать лежали мертвыми в аббатстве Святого Мартина. Нормандцы ни за что бы не позволили им покоиться в фамильной часовне.
Джоанна повернула к нему лицо, и ее вопросы были написаны на нем так ясно, как будто она задала их вслух.
— Первым из нормандцев, появившихся в замке Рошмарен после подавления последнего мятежа, был отец вашего мужа. Ольтер Мальби был следующим за ним. Обитатели замка не видели моего лица уже в течение двух десятков лет и знали меня еще ребенком, зато многие из дозорных, собравшихся вокруг сигнального костра, хорошо помнили моего отца, и большинство из них наверняка не забыли те проклятия, которые он выкрикнул на бретонском языке, когда пал под ударами нормандской армии, втрое превосходившей по численности гарнизон Рошмарена. Я унаследовал его внешность, Джоанна, и перенял его ругательства. И то и другое помогло мне нагнать страха на дозорных.
Джоанна наконец заговорила:
— Значит, вы — его наследник? Если бы не явились нормандцы, земля стала бы вашей? Он покачал головой.
— Будь я наследником, выход для нас обоих оказался бы совсем простым. Вы — вдова Ольтера Мальби, который умер, не оставив потомства, а так как со дня его гибели прошло слишком мало времени, никто не может утверждать с уверенностью, что вы не носите под сердцем его дитя. Выйдя за меня замуж, вы можете дать жизнь ребенку от нашего брака раньше срока, и если это будет мальчик и он родится в самом скором времени, Рошмарен перейдет к нему. Если он появится на свет в Йоркшире, ни один бретонец не сможет указать в точности дату его рождения. А если никто не в состоянии будет определить, мой ли это сын или Ольтера Мальби, все равно земли по праву достанутся ему — во-первых, потому, что я его отец, и во-вторых, потому, что вы были последней новобрачной из рода Мальби в Рошмарене.
— Значит, я нужна вам ради этого ребенка?
— Нет. Судьба никогда не дает нам в руки такое простое решение, как то, которое я только что описал. Я не являюсь законным наследником, Джоанна. Если моя семья когда-нибудь вернет себе родовые владения, то Рошмарен должен перейти не ко мне, а к моему старшему брату — если только он будет в состоянии вступить во владение замком.
— Если он… — Она вдруг заколебалась. — Ваш брат все еще в монастыре? В аббатстве Святого Мартина?
— Да. Его зовут Ален, как и моего отца. Земли по праву должны принадлежать ему.
— Но ведь он монах и у него не может быть детей. К тому же он…
— ..вполне способен, как я думаю, произвести на свет собственных наследников, несмотря на ранения, которые сделали его калекой после падения Рошмарена. Он не монах, а только послушник и останется им до тех пор, пока не умрет или не оставит обитель, чтобы вступить во владение замком. Если земли снова станут нашими, он будет волен вступить в брак.
— И вы действительно верите, что после стольких лет вашей родне удастся вернуть себе Рошмарен? Ольтер Мальби получил их от молодого герцога, внука короля Генриха Плантагенета. Все знатные вельможи Бретани в этом поколении либо нормандцы, либо бретонцы, которые связаны с правителями из династии Плантагенетов вассальной присягой. Сестра Ольтера скоро выйдет замуж за Адама Молеона, и земли перейдут к их детям.
— Значит, вы хотите, чтобы сестра Мальби стала наследницей? Вам приятно будет видеть, как Адам Молеон присоединит Рошмарен к своим владениям?
— Все равно это лучше, чем носить под сердцем вашего ребенка, зная, что я была нужна вам лишь как один из способов вернуть вашу кровь в Рошмарен, если у Алена не будет детей.
Тогда он закрыл глаза и повторил те самые слова, которыми совсем недавно, по дороге к морю, унял вспыхнувшую между ними страсть:
— Вы этого не хотите! Теперь вы знаете почти всю правду обо мне. Вам был нужен Паэн, простой наемник, которому не суждено получить ничего, кроме плотского удовольствия, если переспит с вами. Паэн, изгнанный отпрыск законных владельцев Рошмарена, — совсем не тот человек, к которому вам следует прикасаться.
— А чего хотите вы?
— Мои желания не должны вас беспокоить.
— Чего хотите вы? — настойчиво повторила она. Он снова прикрыл глаза.
— Я хочу взять вас этой ночью в свою постель и держать "при себе в качестве подруги или возлюбленной до тех пор, пока эта так некстати вспыхнувшая между нами страсть не угаснет. Я хочу вас не ради ребенка, вернее, не только ради него одного. В противном случае я бы не стал препятствовать вам отдаться мне сегодня утром возле дороги, когда кровь в ваших жилах бурлила так, что помутила ваш рассудок.
Она не пошевелилась и ничем не выказала своего согласия с ним.
— Тогда зачем же вы меня остановили? Или ваша кровь оказалась холоднее моей? Только ли мое желание заставило нас зайти так далеко?
— Вы и так уже познали на этой земле достаточно горя, чтобы в довершение ко всему обнаружить перед самым отплытием, что попали в западню, сотканную из плотского влечения и призраков прошлого. Вам не нужен Рошмарен, но вам поневоле придется туда вернуться, если вы родите мне ребенка, а у моего брата детей не будет.
Джоанна поднялась с места и смерила его взглядом, более холодным, чем волны зимнего моря.
— Если я рожу вам ребенка, — промолвила она сухо, — я не допущу, чтобы он нес бремя старой вражды и мести в Рошмарене. Я буду воспитывать его в Гандейле, где воспитывалась я сама, и научу его самостоятельно пролагать свой путь в жизни, не прибегая при этом к кровопролитию — ни ради Рошмарена, ни ради мелочных интересов других людей. Вы не заберете у меня моего сына, чтобы везти его туда, куда я ехать не хочу, и приучать его к образу жизни, уже ставшему причиной гибели моего брата, который сам был почти ребенком. В этом мире есть множество других — более безопасных — способов выжить.
Паэну вдруг захотелось расхохотаться, и он с трудом сдерживал себя. Джоанна стояла перед ним посреди холодного серого полумрака их комнаты в странноприимном доме тамплиеров с пылающим гневом лицом над ярко-розовой тканью платья и стиснутыми в кулачки пальцами поверх пышных юбок и отказывала ему еще до того, как он успел прикоснуться к ее нежной юной плоти, в праве на ребенка, который, возможно, уже в середине будущего лета будет сосать ее грудь. Она была в ярости — и у нее были на то основания!
Он прислонился к дверному косяку и наконец разразился хохотом. Джоанна, вздрогнув, отшатнулась, словно услышала от него бранное слово.
— Неужели вы не можете понять, что Рошмарен отнюдь не является началом и концом тех надежд, которые я связываю со своим ребенком? Или вы хотите вовлечь вашего сына в такую же затею с кровной местью, которая двигала вами после гибели родителей? Неужели вы не можете поверить в то, что я не разделяю вашей любви к этой проклятой Богом земле?
Теперь лицо ее стало пунцовым, а волосы поднялись на голове, как перед надвигающейся грозой. Паэн рухнул на скамью, пытаясь подавить смех, однако не мог остановиться. Уже очень давно он так не веселился и не мог вспомнить, когда смеялся в последний раз.
Джоанна направилась к двери, но Паэн схватил ее за руку, умоляя остаться, и снова зашелся неудержимым хохотом. Она отступила назад в комнату и захлопнула дверь с такой силой, что у него дрожь пробежала по спине.
— С какой стати я должна оставаться тут и видеть, как вы смеетесь надо мной? — выпалила она.
— Дело не в вас, — еле выговорил он, содрогаясь от смеха. — Мы оба…
— Что — мы оба?
Ему стоило огромных усилий подавить свой смех, чтобы объяснить ей:
— Мы оба ссоримся из-за ребенка, которого еще только предстоит зачать, а для этого нужно нечто большее, чем один случайный поцелуй. Такая.., дальновидность, мадам, далеко превосходит все, что я мог себе вообразить, опасаясь того часа, когда мне придется беседовать с вами на эту тему.
— Такая дальновидность присуща мне не с сегодняшнего дня и даже не со вчерашнего, — парировала она. — Ведь я и впрямь думала, Паэн, что у нас с вами могут быть общие дети. И я уже давно решила, что ни один мой ребенок не унаследует ваш образ жизни, чтобы погибнуть ни за что в сражении или вернуться со шрамами и дизентерией из очередного похода короля Ричарда в Святую землю.
Он усадил Джоанну к себе на колени, затем, взяв в ладони ее лицо и неотрывно глядя в прекрасные зеленые глаза, спросил:
— Вы хотите сказать, что, если я разделю с вами ложе и у нас будет ребенок, вы не ждете от меня, что я останусь с ним, чтобы заняться его воспитанием?
— Я и не предполагала ничего подобного. Ваша жизнь…
— Моя жизнь, как вы сами уже заметили, достаточно сурова. Но неужели вы всерьез думали о том, что, родив от меня ребенка, вы будете растить его в Йоркшире? Вы правда этого хотите?
Теперь уже во взглядах обоих не было ни малейшей искорки смеха.
— Да, я хочу ребенка. Если это случится сейчас, до моего возвращения в Йоркшир, все решат, что это ребенок моего покойного мужа, и тогда мне не придется снова вступать в брак.
Паэн отвел руки от ее лица.
— Разве вы не собираетесь снова выйти замуж?
— Я не желаю, чтобы моя жизнь или жизнь моего ребенка зависела от глупых прихотей. Если я и выйду замуж, то лишь за человека, который не станет подвергать опасности моих родных. Я намерена жить в Гандейле или в Уитби, и никто никогда не заставит меня вновь покинуть свой дом.
— Как видно, ваш покойный муж не смог исцелить вас от тоски по дому. Неужели он не служил для вас утешением? — участливо спросил Паэн.
Джоанна вскочила.
— Я не намерена обсуждать с вами моего покойного супруга!
Паэн схватил ее за руку и опять усадил к себе на колени.
— Нет, мы будем сидеть здесь и спорить из-за ребенка, который нам обоим вовсе ни к чему, — ребенка, которого мы не сможем зачать, так как слишком сердиты друг на друга.
И смех, и ярость разом исчезли, не оставив в прохладном воздухе кельи ничего, кроме этих последних слов. Эта непостижимая смесь из желания и недомолвок стала для них своего рода поворотной вехой, за которой начиналось безрассудство страсти.
Отвага и неукротимый дух Джоанны, которые еще совсем недавно, при ясном свете дня, так пленили Паэна, вдруг покинули ее, и по ее напряженной, неподвижной спине и побледневшим щекам Паэн понял, что миг, когда выбор был еще возможен, навсегда остался позади. Он отнял руки от ее талии, усилием воли умерив отчаянное биение сердца.
Она подошла к камину, долго смотрела на огонь, затем, повернувшись к нему, задала вопрос:
— Как вы собираетесь поступить после того, как мы с вами расстанемся в Англии? Если Адам Молеон женится на Агнес, станете ли вы требовать у него назад свои земли?
Он вздохнул.
— Пусть оставит их себе. Если Молеон сумеет их удержать, я навсегда забуду о Рошмарене.
— А ваш брат?..
— Говорит, что вполне доволен жизнью в аббатстве. Как вы уже заметили, это не самая тяжелая участь.
— Значит, вы готовы отказаться от наследства? — удивленно спросила Джоанна.
Паэн не хотел лгать Джоанне Мерко, и у него не хватило духу признаться ей, что в тот самый миг, когда он увидел мертвое тело Ольтера Мальби на полу нантского притона, ему пришло в голову, что он, возможно, навсегда лишился Рошмарена. Паэн подошел к ней и положил руки ей на плечи.
— Земля и так уже для нас потеряна, — промолвил он. — Скорее всего мои родные больше никогда туда не вернутся. — Он сжал ее плечи. — Все, что у нас есть, Джоанна, — эта комната и эта ночь. От силы еще несколько ночей, но не так много. В Англии мы должны будем расстаться.
— А ребенок?
— Если у нас появится ребенок, вы оставите его себе и будете воспитывать так, как вам угодно. Я пришлю для него золото, но он никогда не станет частью моей жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вслед за луной - Кук Линда



роман хороший. прочитала с удовольствием. 10 балов.
Вслед за луной - Кук Линдатату
18.11.2015, 16.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100