Читать онлайн Вслед за луной, автора - Кук Линда, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вслед за луной - Кук Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вслед за луной - Кук Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вслед за луной - Кук Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кук Линда

Вслед за луной

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Джоанна проснулась от звуков мужских голосов и тихого ржания кобылы. Все следы их лагеря, кроме одеяла, принадлежавшего Паэну, и заново разожженного костра, уже были уничтожены, а вещи сложены в кучу рядом с деревом, возле которого их лошади провели ночь. У ее ног, завернутые в плотное шерстяное одеяло, лежали гладкие, согретые огнем костра камни.
Арсуф, огромный черный жеребец Паэна, яростно противился попыткам Матье подтянуть подпругу на его седле, в то время как Паэн довольно успешно навьючивал коня Матье, перекинув седельные сумки вместе со свернутым в рулон одеялом через деревянную луку седла и закрепляя их веревками. Серая кобыла, которую Паэн приобрел для Джоанны в аббатстве Святого Мартина, уже оседланная и нагруженная единственной сумкой, старалась держаться как можно дальше от суеты, окружавшей ее более крупных собратьев.
— Держись крепче за поводья и не позволяй ему оборачиваться, не то он укусит тебя за ногу, — говорил Паэн, обращаясь к Матье. — После первых нескольких миль он успокоится. Если сможешь, не слезай с него всю дорогу, а своего коня веди под уздцы. Арсуф не любит, когда его ведут, и непременно постарается вырваться на свободу.
— Не беспокойся. Я доставлю его целым и невредимым в лагерь Меркадье и буду ждать тебя там.
— Только не продавай его Меркадье! Я уже ответил ему отказом два месяца назад, хотя он предлагал мне за Арсуфа хорошую цену, и он в мое отсутствие наверняка захочет…
— Клянусь тебе, Паэн, что, когда ты вернешься, твой зверюга будет со мной, такой же злонравный, как и всегда.
— И побереги собственную шкуру, Матье. Не ввязывайся в драку, которую ты не выбирал сам.
Джоанна, услышав их разговор, вскочила со своего ложа и стала натягивать ботинки.
— Не уезжайте! — крикнула она. — Матье…
— Я должен отвести животных, мадам, а Паэн посадит вас на корабль.
— Почему вы уезжаете?
Паэн придерживал голову Арсуфа, пока Матье взбирался в седло.
— Нас могут узнать, — ответил он, — если мы все вместе появимся в следующем порту. Достаточно одного Арсуфа, чтобы привлечь к нам внимание и оживить воспоминания тех, кто уже видел нас на постоялом дворе.
Матье стойко противился попыткам Арсуфа укусить его за ногу.
— Прощайте, мадам! — крикнул он. — Надеюсь, вы найдете себе надежное судно и благополучно вернетесь домой еще до того, как выпадет снег.
— Прощайте, Матье! Я никогда не забуду вас… Издав короткий возглас, Матье схватил за поводья своего коня, одновременно не давая Арсуфу прижать его к единственному на холме дубу с кривыми ветвями. Паэн отвернулся, чтобы не видеть, как расшалившийся Арсуф спускается по склону холма к тропинке, идущей вдоль берега. Он вернулся к костру и принялся свертывать шерстяное одеяло.
— Мне очень жаль, — грустно сказала Джоанна.
— Вы не сделали ничего такого, о чем могли бы сожалеть, — ответил Паэн. — Там, у костра, есть остатки хлеба, которым снабдил нас трактирщик. Нам необходимо как можно скорее тронуться в путь.
— Ради меня вам пришлось расстаться со своим конем.
— Я найду его снова в лагере Меркадье. Матье сумеет привести его туда живым и невредимым.
Джоанна с сомнением посмотрела на свою легко навьюченную кобылу.
— Вы думаете, она выдержит нас двоих?
— Нет, — отозвался Паэн. — Я пойду пешком. Отсюда не так уж далеко до берега.
— У меня еще остался кошелек, который я ношу под платьем. Это половина того золота, которое вы получили в Динане.
Паэн только пожал плечами.
— Мы могли бы купить себе еще одну лошадь, — добавила Джоанна.
— В этом нет необходимости. Нам нельзя показывать, будто мы в состоянии позволить себе еще одну лошадь. Если мы привлечем к себе внимание, нам придется продать и эту кобылу в первой попавшейся деревне и продолжить путь пешком.
— Вы совсем не похожи на бедняка, Паэн. Он вынул плащ из седельной сумки и накинул его на плечи так, чтобы складки прикрывали видавшие виды ножны и простую самодельную рукоятку его меча.
— Никто не обратит внимания на меня, когда мы будем проезжать мимо, — сказал он. — Все будут смотреть только на вас.
Джоанна опустила глаза на свой замызганный плащ и лучшее платье служанки Урсулы, покрытое в некоторых местах крупными пятнами морской соли.
— Вряд ли они примут меня за состоятельную женщину, — грустно промолвила она.
Паэн натянул ей на голову капюшон, чтобы скрыть волосы.
— Они увидят перед собой прекрасную женщину, — ответил он. — Так давайте же по крайней мере сделаем все, чтобы они не могли вспомнить при допросе ни цвета ее волос, ни дивного зеленого оттенка ее глаз.
Они не раз оставались наедине друг с другом и раньше, когда Матье занимал свой пост на некотором расстоянии от лагеря, и были совершенно одни и недосягаемы для посторонних глаз прошлой ночью, в спальне Джоанны на верхнем этаже постоялого двора. Однако они еще никогда не находились в полном одиночестве так далеко от обитаемых мест, когда рядом не было никого, даже Матье. Она могла закричать, и ни одна живая душа не откликнулась бы на ее зов. Ничто не мешало им посидеть подольше возле догоравшего костра, стараясь обрести в обществе друг друга нечто большее, чем просто тепло их тел. Никто не увидит их здесь, и никто никогда не узнает об этом.
Паэн назвал ее красавицей. Он так и сказал: когда она будет проезжать мимо, люди увидят перед собой прекрасную женщину. Джоанне достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что он говорил это от чистого сердца.
— Джоанна… — начал Паэн.
Она опустила взгляд на свои руки, совсем недавно покрывшиеся веснушками. Тогда, на постоялом дворе, сидя в уютном свете камина в новом чистом платье, она не казалась ему красавицей. По-видимому, он надеялся таким способом отвлечь ее от их нынешнего нелегкого положения.
— Почему вы не едите хлеб? Вам придется проехать несколько миль, прежде чем мы доберемся до ближайшей деревни.
Образ комнаты на постоялом дворе и слабого света огня исчез как не бывало.
— Лучше ешьте его сами, — ответила она. — Ведь вы собираетесь идти пешком.
Паэн разбросал угольки потухшего костра и, завернув хлеб в кусок ткани, положил его в седельную сумку.
— Там, в стороне от дороги, есть ручей, — произнес он. Они вместе отвели кобылу на водопой к стремительно бегущему потоку и наполнили водой два меха, которые оставил им Матье.
* * *
Со всех сторон их окружали возделываемые земли, с садами и полями, подступавшими так близко к берегу, как только позволяла им морская соль. Миновав две деревни, они остановились наконец в рыбацком поселке, располагавшемся в небольшой бухточке рядом с широкой полосой белого песка. Джоанна надвинула на голову капюшон и отвела кобылу в буковую рощицу между деревней и морем, в то время как Паэн зашел в одну из грязных хижин на окраине поселка, чтобы купить там хлеб, яблоки и кувшин свежего молока.
— Мы уже проделали большую часть пути, — повернулся он к ней. — Если хорошая погода продержится еще немного и мы будем двигаться быстрее, то, пожалуй, ночь мы проведем в покое и безопасности.
Джоанна вздрогнула.
— Я так замерзла! Лучше уж спать на постоялом дворе, полном грабителей, чем провести еще одну ночь возле большой дороги.
— То место, куда я собираюсь вас отвезти, надежнее любого постоялого двора. У тамплиеров есть своя резиденция рядом с портом, а также странноприимный дом, где разрешается жить корабельщикам и купцам, прибывшим сюда по своим делам. Джоанна покачала головой.
— Меня они не пустят. Когда я впервые прибыла в Бретань, моему кораблю из-за сильных ветров пришлось пристать к берегу довольно далеко от Динана. Несмотря на то что у тамплиеров имелся в ближайшей гавани странноприимный дом, они наотрез отказались предоставить мне ночлег.
Паэн улыбнулся:
— Черные рыцари делают вид — по крайней мере при посторонних, — что они чураются женщин и весьма умеренны за столом. Однако тем, кого они хорошо знают, они нередко оказывают вполне достойный прием за счет богатств, которые им удалось утаить от короля.
Джоанна нахмурилась.
— Я не хочу обращаться за помощью к тамплиерам. Они жестокосердны и внушают страх всем, кто имеет с ними дело.
— Да, они умеют отпугнуть посторонних, — ответил Паэн, — когда это им выгодно. Они терпят меня лишь потому, что прибегают к моей помощи всякий раз, когда им нужен лишний меч. Если я привезу вас с собой, они не причинят вам вреда, Джоанна.
Она опустила глаза на его руку, лежавшую на ее седле.
— Сколько вам было лет, Паэн, когда вы начали учиться воинскому искусству у тамплиеров?
— Двенадцать, — ответил он. — Намного старше того возраста, когда мальчиков принято отдавать на воспитание.
Только знатные семейства могли позволить себе отдавать своих отпрысков на воспитание людям, которые обучали их как мирской премудрости, так и обращению с оружием. Такая фраза из уст простого наемника звучала по меньшей мере странно.
Паэн поднял на нее глаза.
— Они хорошо ко мне относились, — добавил он. — Если бы не они, я бы мог умереть с голоду.
По-видимому, он был крестьянином по рождению — незаконным сыном какой-нибудь простолюдинки, разделившей ложе с рыцарем и давшей затем жизнь воину…
— А сколько лет было вашему брату, когда он погиб в Рошмарене?
Джоанна была настолько погружена в размышления, что не сразу расслышала его вопрос. Когда же он повторил его, она побледнела и отвернулась от его пристального взгляда.
— Ему было всего четырнадцать, но по росту он не уступал зрелому мужчине, — неохотно ответила она. — Его никто не отдавал на воспитание и не обучал воинскому ремеслу.
— Почему? Он был болезненным от природы? Усилием воли Джоанне удалось сохранить прежний спокойный тон.
— Нет, Гаральд был очень здоров, к тому же крепок и силен, как молодой бычок.
— Почему же тогда его не учили обращаться с оружием?
— Гаральд обучался ремеслу моего дяди в его конторе и помогал ему вести счета, — сказала она. — Но он всегда мечтал стать рыцарем, могучим и непобедимым воином. Он постоянно донимал нас своими просьбами, пока я наконец…
— Пока вы не вышли замуж за человека, который мог исполнить его желание?
Джоанна пошатнулась в седле и прикусила губу, чтобы унять дрожь. Ей уже не раз говорили те же слова… Однако когда она услышала их от Паэна, ей показалось, будто кто-то вонзил ей кинжал прямо в сердце. Ей нужно было любой ценой заставить его замолчать.
— Мой дядя — человек богатый, — высокомерно заявила она. — У него есть свои торговые интересы в разных странах за пределами королевства, и у него были свои причины выдать меня замуж за Мальби — причины слишком непростые, чтобы вы могли их понять. Мои собственные желания и честолюбивые устремления Гаральда занимали среди них далеко не первое место. Подобные решения принимаются не так просто, как вы, должно быть, думаете.
Она даже не поморщилась, разговаривая подобным тоном с Паэном, человеком низкого происхождения, который наверняка гнул бы всю жизнь спину на полях и в садах Бретани, если бы не тамплиеры, которые приняли его к себе и научили сражаться. Она старательно подбирала слова в надежде, что Паэн прекратит свои расспросы, однако ее выпад, нацеленный на то, чтобы сильнее уязвить собеседника, не достиг цели. В действительности воображение Паэна было не настолько ограниченным, чтобы его можно было обвинить в недостатке утонченности.
Паэн в ответ на ее пылкую речь лишь коротко вздохнул.
— Я очень признательна вам за помощь, — продолжала Джоанна тем же тоном, — и позабочусь о том, чтобы вы получили за те дни, что проведи рядом со мной, больше золота, чем могли бы добыть в военных кампаниях.
Паэн скривил губы в улыбке.
— Не беспокойтесь из-за того, что ваши слова задели меня, Джоанна. Мы с вами слишком разные люди, поэтому размолвки между нами неизбежны. Вы родились в богатой семье, а я явился к тамплиерам сиротой без средств к существованию. Мы оба сами прокладывали себе путь в жизни, но во всем остальном нам трудно понять друг друга.
Должно быть, у нее вырвался вздох разочарования, потому что он поднял голову и улыбнулся:
— Тем не менее мы вполне можем поладить друг с другом. Мы вместе пережили несколько тревожных дней и, как видите, уцелели.
Джоанна наклонилась вперед и накрыла его руку своей.
— Вы правы, Паэн. Мы уцелели только благодаря вам. — От ее высокомерия не осталось и следа.
Он извлек руку из-под ее пальцев и накрыл их своей ладонью.
— Вы не доставили мне особых хлопот. Я знавал времена и похуже, — пробурчал он.
— Женщины? — вырвалось у Джоанны прежде, чем она успела себя сдержать.
— Женщины, — улыбнулся он. — И еще пара-другая толстых торговцев. Многие из них причиняли мне куда больше неудобств, чем вы, Джоанна. Вы никогда не жаловались и держали свои страхи при себе.
Она смущенно потупилась:
— Вряд ли я могла чего-нибудь опасаться, когда вы с Матье находились рядом. Он пожал плечами.
— Согласитесь, были такие мгновения, когда вы больше боялись союзника, которого знали, чем врага, о котором вам ничего не было известно.
— Вы были моим… — Джоанна заколебалась. — Я вас нисколько не боялась. Паэн рассмеялся:
— Я все же думаю, что в ту ночь, когда я проник в вашу спальню, вы с трудом сдерживались, чтобы не пырнуть меня кинжалом. В подобной ситуации только женщина, потерявшая рассудок, не испытала бы страха, увидев рядом с собой незнакомого мужчину.
— Насколько я помню, вы покинули мою спальню еще до того, как я успела окончательно проснуться. Когда вы ушли, мне все еще казалось, что я вижу сон.
— Когда я появился в вашей комнате, вы спали сном младенца. — Он слегка приподнял бровь. — Не знаю, слышали ли вы, как я неоднократно звал вас по имени? Я был совсем близко, готовый заглушить ваши крики и объяснить вам все прежде, чем вы позовете на помощь. Уж не приняли ли вы на ночь сок из маковых зерен, чтобы избавиться от бессонницы?
— Нет.
— Я ни разу не замечал, чтобы вы спали так крепко с тех пор, как покинули Рошмарен. По-видимому, наше путешествие приучило вас даже во сне держать ухо востро ради собственной безопасности. Прошлой ночью вы постоянно ворочались и просыпались несколько раз.
— Просто я не привыкла делить постель с другим мужчиной.
Он поднял на нее удивленный взгляд.
— Я совсем забыла… — покраснев, пробормотала Джоанна, смутившись оттого, что ее брак оставил у нее так мало воспоминаний.
Паэн долго молчал, о чем-то задумавшись.
— Когда состоялась ваша свадьба? — вдруг спросил он.
— В прошлом году, перед самыми святками. Мой муж покинул меня, отправившись в Нант, вскоре после начала второй жатвы, а спустя десять дней погиб. Его тело привезли в замок на телеге… — Джоанна, вздохнув, попыталась выбросить тот злосчастный день из головы. Она стала такой же болтливой, как старухи из Гандейла во время стрижки овец.
— Вторая жатва закончилась не так давно. Вы ждете ребенка?
Рыцарь, будь то норманн или бретонец, задал бы тот же вопрос куда более деликатно. Торговец шерстью, даже самого низкого происхождения, непременно предварил бы его извинениями, если женщина, к которой он обращался, не принадлежала к числу его домочадцев. Джоанна ждала, что Паэн попросит у нее прощения, но вместо этого он обернулся к ней, ожидая ее ответа. Судя по всему, он не считал свои слова дерзостью или неуважением по отношению к ней. Джоанна вздохнула. В конце концов, этот человек пересек все герцогство, чтобы спасти жизнь женщине, которую даже не знал, и потому она вряд ли могла винить его за грубость.
— Если бы я и в самом деле ждала ребенка, — ответила она, — то к этому времени я бы его уже потеряла.
Он отшатнулся от нее так резко, словно она замахнулась на него мечом.
— Неужели я причинил вам вред? Вчера, на пляже… Она покачала головой:
— Нет. Со мной ничего не случилось, и я вовсе не в тягости.
— Вы еще так молоды, Джоанна. Вы можете снова выйти замуж, и у вас будут дети. — Не дождавшись ответа, он слегка коснулся ее руки. — Вы выберете себе в мужья какого-нибудь порядочного торговца из Уитби и будете спокойно жить у себя дома. Никто больше не вытащит на ваших глазах меч, а наше путешествие с годами станет лишь далеким воспоминанием.
— А вы? Вы способны забыть все убийства.., все то, через что вам пришлось пройти? Паэн покачал головой.
— Нельзя изгладить из памяти собственные деяния, все равно, добрые или злые, милосердные или кровавые. Они остаются с тобой навсегда и возвращаются к тебе в твоих снах. — Он вздохнул и перевел взгляд на береговую линию, видневшуюся вдали. — Выходите замуж за купца, Джоанна, если хотите спокойно спать по ночам.
Слова Паэна отозвались болью в ее душе. Если она станет женой этого человека, ей почти не придется спать долгими зимними ночами, и ни одно из множества видений, которые ждут ее впереди, нельзя будет назвать сном. Слишком поздно Джоанна вспомнила о том, что Паэн иногда умел читать ее мысли. Она прикрыла лицо капюшоном и, опустив глаза на чепрак под седлом лошади, принялась пересчитывать нити в его бахроме. У нее не хватило решимости взглянуть на его руку, такую сильную и загорелую, покоившуюся на загривке ее кобылы.
* * *
Они покинули главную дорогу неподалеку от крепости тамплиеров, поскольку Паэн зарыл здесь часть золота. Похоже, этот человек рассеял свое богатство по всему герцогству, так как за время их путешествия, которое он не обдумывал заранее, они уже успели миновать два таких секретных склада. Насколько могла судить Джоанна, он нашел свой второй тайник с той же легкостью, с какой голодный хищник находит зимой пищу, запасенную им еще минувшим летом.
Джоанна ждала, сидя верхом на своей кобыле, пока Паэн обходил по окружности место давно потухшего сигнального костра, и видела, как он нашел ту примету, которую искал, — почерневший, неровный круг, выжженный на поверхности камня. От этого плоского куска гранита Паэн отсчитал по прямой линии несколько шагов до другого, меньшего по размерам булыжника и достал из промерзшей земли мешочек с деньгами, зарытый внутри каменного круга, устроенного древними жителями этих мест. Джоанна огляделась по сторонам и вдруг обнаружила, что в расположении этих покосившихся, покрытых инеем камней, лежавших рядом с местом сигнального костра, присутствовал определенный порядок. Паэн показал ей облепленный сырой глиной мешочек, до отказа набитый монетами.
— Я забрал оттуда все золото, — объяснил он. — И я твердо намерен доставить вас домой целой и невредимой. Если мне для этого придется купить целый корабль, я так и сделаю.
Похоже, этому человеку так не терпелось поскорее от нее избавиться, что он готов был истратить целое состояние, лишь бы она наконец покинула берега Бретани.
— Разве вы не довольны? Женщина должна улыбаться при мысли о том, что у нее хватит денег, чтобы купить себе безопасность.
Джоанна отвернулась, устремив взор на самый дальний из камней.
— Вы не боитесь использовать эти круги в качестве тайника для своих сокровищ? — спросила она. — Бретонцы из Рошмарена старались обходить такие места стороной.
Он приблизился к ней и открыл сумку, притороченную к седлу под самым коленом Джоанны.
— Разве вы не знали, что они наведываются к этим камням каждый раз в середине лета, а также во время сева и после сбора урожая?
— Я никогда не замечала там скопления людей…
— Только потому, что они тщательно скрывали свои визиты от вас, как, впрочем, и от всех остальных. У вас в Англии тоже есть такие каменные круги, устроенные древними, и ваш народ их не забывает.
Она покачала головой.
— Каждое утро в мае туда кладут цветы, а в середине лета на камни возливают молоко. И ничего больше. Он рассмеялся.
— В таком случае не понятно, как вашим родственникам удалось разбогатеть. Если вы будете пренебрежительно относиться к своим божествам, те откажут вам в помощи, и тогда никакие пожертвования в монастыри и прочие богоугодные заведения не вернут вам удачи.
Джоанна истово перекрестилась.
— Человеку, который живет так, как вы, нельзя богохульствовать, иначе вы можете умереть без покаяния. Он пожал плечами:
— Женщине, путешествующей в обществе грубого солдата, не стоит слишком придираться к его речам, если она не хочет остаться одна.
— Я.., я уже сказала вам, что в состоянии продолжать путь самостоятельно…
— И кроме того, такая женщина должна понимать, когда этому сквернослову, которого судьба дала ей в спутники, просто хочется пошутить. — Паэн поднял голову и вздохнул. — Я не покину вас, Джоанна, до тех пор, пока вы снова не окажетесь в Йоркшире, пренебрегая древними божествами и оскорбляя их чувства пустяковыми дарами из увядших цветов и прокисшего молока.
— А что приносите им вы? Разумеется, не золото, поскольку вы только что забрали его… — И тут до нее дошел смысл слов Паэна. — Вы собираетесь подняться вместе со мной на корабль?
Он положил руку на седельную сумку.
— Здесь хватит золота и для меня тоже.
— Но вы не можете… Это уж слишком.
— Я буду торговаться до последнего с капитаном корабля. У нас еще останется достаточно золота.
— Я имею в виду не золото. Вы не можете.., у вас есть долг перед… Меркадье…
— Я отыщу его армию, как только вернусь назад. Меркадье знает, куда послать мне весточку — в то место, где я всегда могу узнать от него новости.
В сознании Джоанны тут же всплыл образ Паэна, стоящего рядом со скрюченным монахом в аббатстве Святого Мартина. Она готова была поставить на пари половину состояния Мерко, что стены обители дали приют родственнику Паэна и что это было единственное место на всем Божьем свете, где можно было связаться с Паэном в случае нужды — через его брата-монаха.
Паэн поднял глаза на облака.
— Западный ветер усиливается. Я успею побывать в Англии и вернуться обратно, прежде чем Меркадье ввяжется в какую-нибудь очередную войну.
Похоже, Паэн не шутил. Он и впрямь собирался проделать вместе с ней весь путь до берегов Англии. В горле Джоанны встал болезненный комок, и она не могла выговорить ни слова. Она будет не одна во время плавания. Она будет не одна…
— Вам нет нужды меня сопровождать.
— Разве вы не рады? Разве вы не… — Паэн вдруг замолчал и изумленно посмотрел на нее:
— Вы плачете? — спросил он. — Полно, мадам. Я не возьму с вас ничего, кроме тех денег, которые нужны, чтобы оплатить мое место на корабле. Вам не придется жертвовать золотом Мерко, чтобы вернуть мне свой долг.
— Да пропади оно пропадом, это золото!
— Клянусь мизинцем святого Петра, мадам, неужто я слышу такие слова от дочери купца? — Он накрыл ее похолодевшие, сжатые в кулачок пальцы теплой ладонью. — Успокойтесь. Эта дорога ведет в порт Сен-Мишель. Если патруль тамплиеров обнаружит нас здесь, они подумают, что я вас похитил или, того хуже, изнасиловал. Не могли бы вы сделать мне одолжение и перестать плакать?
— Я вовсе не плачу.
— Тогда утрите слезы с вашего лица. Со стороны может показаться, что вы плачете.
— Неужели вы не можете хоть немного помолчать?! — вскричала она. — Мне соринка попала в глаз.
— В таком случае мне жаль соринки, потому что в таком потоке она непременно утонет.
Джоанна рассмеялась, и слезы хлынули из ее глаз с новой силой, сменившись новым приступом смеха. Кобыла под ней попятилась в сторону и остановилась.
В тот миг ей показалось вполне уместным и ничего не значащим жестом положить руку ему на плечо, затем снять колено с луки седла и посмотреть прямо в его обращенное к ней лицо. Джоанна не помнила, как соскользнула вниз, очутившись в его объятиях, и не знала, кто из них первым решился коснуться губами сначала ладони другого, а затем зажмуренных в порыве страстной тоски век.
Его ладонь обхватила ее подбородок, притягивая к себе нежные губы. Морской ветер овевал густой румянец, вспыхнувший на бледных щеках, и не мог изгладить жар любви с ее лица. Она была подобна сухому листу, вспыхивающему от малейшей искры, лишенная возможности выбирать или раздумывать, и лишь его прикосновение и слова, которые он прошептал ей на ухо, помогли ей снова прийти в себя, не давая этому огню спалить ее дотла.
Паэн оторвался от ее губ и притянул Джоанну к себе, не выпуская из объятий и все время повторяя одни и те же слова, которые она не могла разобрать — так сильно у нее стучало в висках. Слова эти повторялись в такт стремительно нараставшему желанию, становясь все настойчивее, неразличимые из-за отчаянного биения сердца, жара в крови и неистовой страсти. Лишь когда Джоанна притянула его лицо к себе, она поняла, что он был охвачен тем же безумием и прибегнул к словам, чтобы не потерять голову в ее объятиях. Он повторял их снова и снова, и тогда ее ум вернулся из тех сфер, где слова уже не имели никакого значения.
— Вы этого не хотите, — шептал Паэн, и Джоанна догадалась, что именно эти слова он твердил все вновь и вновь, прижимая ее к себе. — Вы этого не хотите, — повторил он вот уже в который раз и по ее лицу увидел, что она наконец-то его поняла.
Паэн закрыл глаза и положил ее голову себе на плечо, прижав к подбородку, уже покрывшемуся жесткой щетиной. Позади нее теплый круп серой кобылы заслонял их от ветра. Ей казалось достаточным стоять рядом с ним так, как сейчас, в кольце его объятий, и чувствовать быстрое биение его сердца под своей щекой.
— Вы этого не хотите, — повторил он снова и вдруг умолк. В этом хриплом, приглушенном шепоте слышалась покорность судьбе, и когда он провел пальцами вдоль тонкой жилки на ее шее, Джоанне вдруг стало ясно, как будто он сам сказал ей об этом, что это прикосновение должно было стать для него последним. Что он хотел навсегда запомнить этот миг, потому что подобных ему уже не будет. Никогда…
Джоанна перехватила его руку и прижала к лицу.
— Мы оба свободны — вы и я. На несколько дней, пока я снова не стану Джоанной Мерко, дочерью торговца шерстью, мы с вами совершенно свободны. Неужели мы не можем…
— Нет. Вы этого не хотите.
— Я не настолько глупа, чтобы мне нужно было объяснять, чего я хочу, а чего нет, — возразила она.
— Вы далеко не глупы, — вздохнул Паэн, — но вы не знаете о многих вещах, которые могут оттолкнуть вас от меня.
— Я уже была замужем, — напомнила ему Джоанна. — Я не девственница, и мне не нужны ни страж, чтобы оберегать мою добродетель, ни наставник, чтобы думать за меня. Я знаю вас, Паэн, как никогда не знала своего мужа. Только не говорите мне, что я несведуща в подобных вещах. — Она перевела дух. — Лучше объясните мне, почему вы отталкиваете меня.
Он хотел было что-то возразить, но вместо этого пробормотал какие-то слова на незнакомом Джоанне языке, после чего устремил взор мимо нее на дорогу.
— Наше путешествие может окончиться очень скверно, — заметил он, — если мы будем стоять здесь и говорить о страсти, когда наши враги наверняка уже разыскивают нас.
Страсти… Никогда за все время короткого замужества Джоанны Ольтер Мальби не считал ее способной на настоящую страсть.
— А эта ночь? — спросила она. — Уж не собираетесь ли вы провести всю ночь за разговорами о моем невежестве, пытаясь убедить меня в том, что вам лучше известно, чего я хочу?
— Эта ночь, — нахмурился он, — станет для меня настоящим адом.
Паэн просунул руки под плащ Джоанны, провел ими по ее телу, и на какой-то блаженный миг ей показалось, что она ощутила в этом прикосновении восторг влюбленного. Однако он обхватил ее за талию и снова усадил в седло. Она едва удержалась от того, чтобы не дотронуться до него.
— Вы полагаете, — заявила она, — что один-единственный поцелуй способен привести нас обоих в ад? И что мы будем прокляты навеки, если станем ближе друг другу?
— Да.
— Тогда объясните мне почему. Он посмотрел на нее, и по его взгляду Джоанна поняла, что его желание было так же велико, как и ее собственное.
— Я скажу вам все, когда мы окажемся под защитой тамплиеров и найдем корабль, отправляющийся в Англию. Но не раньше.
— Вы должны сделать это еще до того, как оплатите свое место на корабле. — Джоанна встретилась с ним взглядом, пытаясь увидеть в глубине его глаз те тайны, которые он упорно от нее скрывал. — Вы так и не ответили мне, зачем вам понадобилось пересечь все герцогство, чтобы спасти мне жизнь. За этим стоит нечто большее, чем страх перед тем, что вас могут обвинить в моей гибели. Уже одно то, что вы привезли меня сюда, является актом милосердия, который, без сомнения, избавит вашу душу от адского пламени в Судный день. Но если вы отправитесь со мной в Англию, это будет больше чем просто христианским милосердием, и я не настолько глупа, чтобы согласиться на ваше присутствие, ничего не зная о ваших намерениях. Паэн пожал плечами.
— В таком случае мы с вами поговорим, когда доберемся до крепости тамплиеров. — Хмурая складка на его лбу разгладилась, а уголки губ скривились в улыбке. — Вы на редкость упрямы, Джоанна Мерко, и не склонны к чрезмерным выражениям признательности.
— Когда придет пора, моя признательность принесет вам достаточно денег, чтобы отплатить вам сторицей за ваши усилия.
— Тогда добавьте к ним еще пару-другую золотых монет за мои сапоги. К тому времени, когда мы достигнем побережья, мне наверняка понадобятся новые.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вслед за луной - Кук Линда



роман хороший. прочитала с удовольствием. 10 балов.
Вслед за луной - Кук Линдатату
18.11.2015, 16.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100