Читать онлайн Мистер Кэвендиш, я полагаю.., автора - Куин Джулия, Раздел - Глава восемнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куин Джулия

Мистер Кэвендиш, я полагаю..

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восемнадцатая

Какая ирония, Амелия не раз думала во время поездки в Кловерхилл, что она не так давно восхищалась составлением карт. Потому что только сейчас начала понимать, как тщательно ее жизнь была спланировала другими. Даже с разрушением ее планов, ее новая карта, какими бы не были корни ее жизни, их тянули другие.
Ее отец.
Вдова.
Даже Томас.
Казалось, каждый приложил руку к ее будущему, кроме нее. Но не сегодня ночью.
– Поздно, – тихо сказала она.
Его глаза были расширены, и она могла увидеть его замешательство.
– Но не слишком поздно, – прошептала она. Она посмотрела наверх. Облака исчезли. Она не чувствовала ветра, — она не почувствовала ничего, кроме него, и он даже еще не коснулся ее. Но каким–то образом, небо стало чистым. Появились звезды.
Это было важно. Она не знала почему, но это было важно.
— Томас, — прошептала она, а ее сердце прыгало. Билось.
Разбивалось.
– Том…
– Не надо, – сказал он хриплым голосом. – Не произноси моего имени.
– Почему?
Этот вопрос вертелся на кончике языка, она отчаянно желала задать его, но не делала этого. Каким–то образом она знала, что не стоило этого делать. Каким бы не был ответ, она не хотела его знать. Не сейчас, не тогда, когда он смотрел на нее с такой жаркой, унылой настойчивостью.
– Здесь никого нет, – прошептала она. Это было верно. Все спали. И она не была уверена, почему сказала что–то столь очевидное. Может быть, она просто хотела дать ему понять…не говоря это явно. Если бы он склонился, если бы он поцеловал ее…
Она бы не сопротивлялась.
Он покачал головой.
– Кто–то всегда здесь есть.
Но он был неправ. Стояла середина ночи. Все спали. Они были одни, и она хотела…она хотела…
– Поцелуй меня.
Его глаза зажглись, и на минуту он выглядел так, как будто испытывал боль.
– Амелия, не надо.
– Пожалуйста, – она дерзко улыбнулась, как только смогла. – Ты мне обязан.
– Я… – сначала он выглядел удивленным, потом забавляющимся. – Я обязан тебе?
– За двадцать лет помолвки. Ты обязан меня поцеловать.
Он улыбнулся с неохотой. – За двадцать лет помолвки, я должен поцеловать тебя несколько раз.
Она облизала губы. Они стали сухими от резкого выдоха. – Одного будет вполне достаточно.
– Нет, – он тихо ответил, – этого не будет. Этого никогда не будет достаточно.
Она задержала дыхание. Он собирался это сделать. Он собирался поцеловать ее. Он собирался поцеловать ее, и, ради Бога, она собиралась ответить на поцелуй.
Она подошла.
– Не надо, – попросил он, но в его голосе не было твердости.
Она потянулась к нему, и ее рука была в дюйме от него.
– Амелия, не надо, – резко казал он.
О, нет. Он не станет ее отталкивать. Она ему этого не позволит. Он не скажет, что это ради ее же блага, или, что он лучше знает, или, что все знают, что лучше для нее, но не она сама. Это была ее жизнь и ее ночь, Бог свидетель, он был ее мужчиной.
Она бросилась к нему.
Или, скорее, на него.
– Ам…
Вероятно, он попытался произнести ее имя. Или, возможно, это был возглас изумления. Она не знала, ей было все равно.
Она слишком далеко зашла, чтобы волноваться насчет банальностей. Она взяла его лицо в ладони и поцеловала его. Вероятно, неуклюже, но со всей бешеной энергией, которая бурлила в ней.
Она любила его.
Она, в самом деле, любила его. Возможно, она никогда не говорила ему, и, возможно, никогда не будет иметь возможность сделать это, но она любила его. И прямо сейчас она собиралась поцеловать его.
Потому, что это именно то, что бы сделала влюбленная женщина.
– Томас, – сказала она, потому что собиралась сказать его имя. Если бы он ей позволил, она бы называла его так снова и снова.
– Амелия… – Он положил свои руки ей на плечи, готовясь оттолкнуть ее.
Она не могла ему это позволить. Она обняла его руками, прижавшись всем своим телом к нему. Ее руки скользнули в его волосы, прижимая его к ней, когда ее губы коснулись его губ.
– Томас, – простонала она, это слово скользнуло ему под кожу.
– Томас, пожалуйста…
Но он не пошевелился. Он стоял смирно, не проявляя никакой реакции на ее атаку, и затем…
Что–то смягчилось. Сначала это произошло в его груди, как если бы он, наконец, позволил себе дышать. А потом одна из его рук двинулась…медленно, практически робко…по ее стройной спине.
Она задрожала. Она простонала, прижимаясь к нему. Она позволила своей руке скользнуть по его волосам. А потом он попросила.
– Пожалуйста.
Если он оттолкнет ее теперь… Она думала, что не вынесет этого.
– Ты мне нужен, – прошептала она.
Он застыл. Настолько, что она подумала, что потеряла его. Но затем он взорвался энергией страсти. Его руки обняли ее с удивительной скоростью, а он не просто поцеловал ее в ответ…
Милостивый Бог, казалось, он пожирал ее.
И она желала, чтобы он это делал.
– О, да, – выдохнула она, и прижалась ближе к нему. Это было то, чего она желала. Она хотела его, но больше всего она хотела этого. Эта власть, это знание, что она что–то начала. Она целовала его.
И он хотел этого. Он хотел ее.
Это заставило ее задрожать. Это заставило ее растаять. Это заставило ее желать свалить его на землю и броситься на него, и…
Милосердный Бог, что с ней произошло?
Кем бы она ни была, кем бы она ни была несколько часов назад, — та женщина исчезла, а появилась какая–то распутница, которая двадцать один год обучалась, как стать порядочной леди.
Когда она поцеловала его, — нет, когда она бросилась на него, молясь, чтобы он ее не оттолкнул, — все дело было в ее эмоциях. Она была зла и в отчаянии, в унынии и тоске и она желала, всего однажды, почувствовать, как будто она это контролирует.
Но теперь, — эмоции ушли. Ее тело было охвачено, питалось этой потребностью, которую она только теперь ощутила. Чувствовалось, как будто что–то ее захватило изнутри. Что–то напрягалось, переворачивалось. Это находилось глубоко внутри нее, в тех местах, которые она никогда не обсуждала, никогда даже не знала про их существование.
И он, — Томас, — только ухудшал ситуацию.
И делал ее лучше.
Нет, хуже.
– Пожалуйста, – умоляла она, желая знать, о чем просит. Затем она застонала, потому что он снова сделал лучше то, что происходило. Его губы были у нее на горле, а его руки были везде, — в ее волосах, ласкали ее спину, обнимали ее попку.
Она желала, чтобы он был ближе. Больше всего, она желала большего. Она желала его жар, его силу. Она хотела его кожу, которая бы горела, прижимаясь к ее коже. Она хотела выгнуть спину и раздвинуть ноги.
Она хотела двигаться. Так, как она и не мечтала, что такое возможно.
Изогнувшись в его объятиях, она попыталась снять свое пальто, но то только оказалось у нее на локтях, прежде чем он простонал,
– Ты замерзнешь.
Она силилась освободить свою правую руку из рукава.
– Ты сможешь меня согреть.
Он отстранился, достаточно, чтобы она смогла увидеть его ошеломленное выражение лица. – Амелия…
Она услышала прежнего Томаса в этом голосе. Того, кто всегда поступал правильно. – Не останавливайся, – умоляла она его. – Не сегодня.
Томас взял ее лицо в свои руки, и держал его так, что их носы были на расстоянии нескольких дюймов. Его глаза посмотрели в ее глаза с мучительным и пустым выражением лица. – Я не хочу, – сказал он, резким голосом.
Но я должен.
Они оба знали то, что он не сказал.
– Я…я не могу, – он остановился, рывком вдохнув, когда заставил себя отступить. – Я не могу сделать что–то,…что будет… – Он тщательно выбирал слова. Или так, или он не мог мыслить связно. – Если я сделаю это…Амелия… – Он провел рукой по волосам, царапая ногтями кожу головы. Он желал этой боли. Он в ней нуждался в настоящий момент. В чем–то, все равно в чем, что бы могло удержать его на земле. Что бы удержало его от распада.
От потери последней частицы себя.
– Я не могу сделать того, что решит все твое будущее, – он заставил себя произнести. Он посмотрел вверх, почти надеясь, что она отвернется, но нет, она была здесь, смотрела на него, ее глаза расширились, ее губы раскрылись. Он мог видеть ее дыхание, потому что ночь была влажной, каждой облачко, проплывавшее по воздуху.
Это было пыткой. Его тело жаждало ее. Его разум…
Его сердце.
Нет.
Он не любил ее. Он не мог любить ее. Ни один Бог не мог быть настолько жестоким, чтобы заставить его испытывать это чувство.
Он заставил себя дышать. Это было непросто, особенно тогда, когда его глаза скользнули от ее лица…ниже…по ее шее…
Крошечная завязка на ее ночном одеянии была наполовину развязана.
Он сглотнул. Он видел больше, чем сейчас, много раз. Ее вечерние платья практически всегда были с низким вырезом. И все же он не мог оторвать взгляд от этих крошечных шнурков, от единственной петельки, которая свисала на возвышении ее груди.
И если бы он потянул за нее…
Если бы он потянулся и взял ее пальцами, раскрылось бы ее одеяние? Соскользнула бы материя?
– Зайди в дом, – резко потребовал он. – Пожалуйста.
– Том…
– Я не могу оставить тебя здесь одну, и я не могу…я не могу… — Он глубоко вздохнул. Это не помогло успокоить ее кровь.
Но она не пошевелилась.
– Зайди в дом, Амелия. Если не ради себя, то хотя бы ради меня. –
Он увидел, как ее рот произносит его имя. Она не понимала.
Он попытался вздохнуть; но это было трудно. Ему было больно от желания, – Мне приходится использовать всю свою силу, чтобы не взять тебя тут же.
Ее глаза расширились, в них загорелось тепло. Это было искушение, такое искушение, но…
– Не заставляй меня стать тем негодяем, который погубит тебя, всего на одну ночь раньше… раньше…
Она облизала губы. Это был нервный жест, но его кровь забурлила.
– Амелия, уходи.
И она могла слышать отчаяние в его голосе, потому что она ушла, оставив его одного на лужайке, твердым, как камень и называющим себя глупцом.
Благородным глупцом, вероятно. Честным глупцом. Но это не изменяло действительности, — он оказался глупцом.
Несколько часов спустя, Томас все еще бродил по залам Кловерхилла. Он ждал почти час, после того, как Амелия ушла, прежде чем зашел внутрь. Он говорил себе, что ему нравится холодный ночной воздух; это было хорошо для легких, пощипывало кожу. Он говорил себе, что он не против, что его ноги замерзли, становясь красными в мокрой траве.
Все это было чепухой , конечно. Он знал, что если он не даст Амелии достаточно времени (а затем еще немного), чтобы она добралась до своей комнаты, — в которой, слава Богу, она была с Грейс, — он пойдет за ней. И если бы он коснулся ее снова, если бы он почувствовал само ее присутствие до утра, он не смог бы на сей раз остановиться.
У мужчины есть предел его сил.
Он поднялся в свою комнату, где он согрел свои замерзшие ноги у огня, и затем, слишком обеспокоенный, чтобы оставаться на одном месте, он надел свои туфли, и тихо спустился вниз, в поисках чего–то, — чего–нибудь, — что могло его отвлечь до утра.
Конечно, дом был спокоен. Не звука от слуг, которые выполняли свою утреннюю работу. Но затем, он подумал, что что–то услышал. Мягкий стук или, возможно царапанье стула по полу. А когда он посмотрел пристальней вниз в холл, он увидел лучик света, который исходил из полуоткрытой двери.
Почувствовав любопытство, он спустился в холл, и посмотрел в комнату. Джек сидел один, его лицо было напряжено и изнурено. Томас подумал, что так же чувствует себя он сам, как выглядит Джек.
– Не могли заснуть? – спросил Томас.
Джек посмотрел вверх. Его лицо было странно лишенным выражения.
– Да.
– Я тоже, – ответил Томас, заходя.
Джек поднял бутылку бренди. Она была полна на три четверти, и указывала на потребность в утешении, а не в забвении. – Хорошо, я полагаю, что мой дядя сохранил ее, — сказал он. Посмотрел на бутылку и моргнул. – Но не для этого, я так полагаю.
Возле окна было несколько бокалов, так что Томас подошел туда и взял один. Как–то совсем не было странно то, что он был тут сейчас, выпивая бренди с человеком, который скоро украдет у него все, кроме души.
Он сел напротив Джека и поставил бокал на маленький низкий столик, который стоял между двумя креслами с широкими спинками. Джек наклонился вперед и налил ему щедрую порцию.
Томас принял ее и выпил. Бренди было отличное. Теплое и сладкое, то, что надо было ему, к чему стремилась его душа. Он сделал еще глоток и наклонился вперед, положив руки на бедра, и посмотрел в окно, которое, он воздал благодарную молитву, не выходило на лужайку, где он целовал Амелию. – Скоро рассвет, заметил он.
Джек повернулся туда же, и посмотрел в окно. – Кто–то еще проснулся? – спросил он.
– Я никого не слышал.
Они посидели в молчании несколько мгновений. Томас медленно покачивал свой бокал бренди. Он пил слишком много в последнее время. Ему казалось, что его повод так же хорош, как и у других – даже лучше, на самом деле, Но ему не нравилось то, кем он стал. Грейс… Он бы никогда не поцеловал ее, если бы не был пьян.
Он уже терял свое имя, свой титул, все свое состояние. Ему не требовалось рушить свое достоинство и здравый смысл.
Он сел обратно, довольный тишиной, и наблюдал за Джеком. Он начал понимать, что его новообретенный кузен был более мужественным, чем он полагал сначала. Джек принял бы всерьез свои обязанности. Он станет делать ошибки, но он и сам их делал. Вероятно, герцогство не будет процветать и расти под управлением Джека, но оно также не разрушиться до основания.
Этого будет достаточно. Этого должно быть достаточно.
Томас смотрел, как Джек взял бутылку бренди и стал наливать себе еще. Но когда первые капли полились, он остановился, внезапно подняв бутылку. Он посмотрел на Томаса, встретился с ним взглядом, который был невероятно ясным. – Вы когда–нибудь ощущали себя на виду у всех?
Томас захотел рассмеяться. Но он не пошевелил ни одним мускулом. – Все время.
– Как Вы это выдерживаете?
Он минутку подумал. – Я другого не знал.
Джек закрыл глаза и почесал лоб. Томас подумал, что, похоже, он старается уничтожить воспоминание.
– День обещает быть мерзким, – сказал Джек.
Томас медленно кивнул. Это было подходящее описание.
– Это будет проклятый цирк.
– Верно.
Они сидели здесь, ничего не делали, и потом они оба подняли взгляды одновременно. Их глаза встретились, а потом Томас посмотрел в сторону окна.
Наружу.
– Давайте? – спросил Джек.
– Прежде чем кто–либо…
– Прямо сейчас.
Томас поставил свой наполовину полный бокал бренди и встал. Он посмотрел на Джека и впервые ощутил их родство.
– Показывайте дорогу.
И это было странно, но когда они сели на лошадей и ускакали, Томас, наконец, ощутил легкость в груди.
Это была свобода.
Он не хотел отдавать Уиндхэм. Это было…
Он. Уиндхэм. Это был он. Это было то, кем он являлся.
Но это было прекрасным. Ускользнуть, ехать сквозь восход, пока он поднимался над дорогой…
Он обнаружил, что, возможно, для него это было больше в нем, чем просто имя. И, возможно, когда все будет сказано и сделано, он все еще будет целым.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулия



что-то как-то не очень. особой любви я тут не увидела (вообще не увидела, если честно). вялотекущее повествование (намного скучнее, чем в первой части), невзрачные занудные персонажи, надуманные проблемы, осточертевшая бабка - всё оставляет неприятное впечатление. юмор джулии куинн, ради которого стоит её читать, тут совсем не прослеживается.
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулияаня
17.05.2012, 0.37





полностью пересказ "Красавица и герцог..." только от лица других главных героев, участвовавших в действии в вышеназванном романе. Впринципе можно прочитать только последнюю главу. Все остальное повторяеться слово-в-слово
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин ДжулияКлер
27.07.2012, 21.03





Явно халтурное произведение. Толстой бы не додумался написать Анну Каренину сначала от лица Анны, а потом тоже действие от лица ее мужа Каренина. Тоже почитала только заключительные главы и только из-за спортивного интереса.
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин ДжулияВ.З.,65л.
10.04.2013, 13.09





И всё таки не так уж плохо.трогательно...
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулияjasm
17.01.2014, 5.41





нда..еле еле дочитала до конца, просто домучила. Действительно пол романа переписано с первой частью, это что, для тех у кого склероз. Скучнейшая вещь, весь сюжет известен заранее, никакой интриги, вообще не понятно зачем было писать целую книгу.
Мистер Кэвендиш, я полагаю.. - Куин Джулияпервая ласточка
20.06.2015, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100