Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

…тебе бы понравилось здесь. Не жара, разумеется, жара не нравится никому. Но все остальное показалось бы тебе очаровательным. Яркие цвета, и пряности, и ароматный воздух - от этого всего голова словно в тумане, таком странном, чувственном, и это тревожит, опьяняет. Больше всего, полагаю, тебе бы понравились сады. Они похожи на наши лондонские парки, только гораздо зеленее и пышнее, и в них полным-полно необыкновенных цветов, каких не увидишь больше нигде. Тебе ведь всегда нравилось быть среди природы: уверен, ты была бы в полном восторге.
Из письма Майкла Стерлинга (нового графа Килмартина) графине Килмартин месяц спустя после его прибытия в Индию.
Франческа хотела ребенка.
Давно уже хотела, но только в последние месяцы она отважилась признаться в этом себе самой и наконец облечь в слова то тоскливое томление, которое преследовало ее повсюду.
Все началось довольно невинно. Что-то вдруг легонько кольнуло ее в сердце, когда она читала письмо от своей невестки Кейт. Послание это было переполнено новостями о крошке Шарлотте, которой скоро должно было исполниться два года и которая была страшной шалуньей.
Но сердце кольнуло сильнее, и его даже пронзило нечто похожее на боль, когда ее сестра Дафна приехала к ней в Шотландию погостить, прихватив с собой всех четверых своих детей. Франческа и представить себе не могла, как сильно четверо ребятишек могут преобразить дом. Дети Гастингсов изменили саму суть Килмартина, вернули в него жизнь и смех, которых, как поняла вдруг Франческа, здесь, увы, так не хватало многие годы.
А потом они уехали, и в доме снова стало тихо, но это была не мирная тишина.
Просто тишина пустоты.
И с этого момента Франческа стала другой. Она видела няньку с коляской, и сердце ее сжимала печаль. На глаза ей попадался кролик, скачущий по полю, и она не могла удержаться от мысли, что хорошо бы сейчас показать зверька какому-то малышу. Она съездила в Кент и провела рождественские праздники в кругу своей семьи, но и там, когда все ее маленькие племянники и племянницы укладывались спать, чувствовала себя уж очень одиноко.
И думать она могла только об одном: что жизнь обходит ее стороной, и если это будет продолжаться дальше, то так она и умрет.
Совсем одинокой.
Не то чтобы она была несчастна - нет. Как ни странно, но она привыкла к своему вдовству, и жизнь ее вошла в удобную и приносящую удовлетворение колею. Она ни за что бы не поверила, что такое возможно, в те ужасные месяцы после смерти Джона, но она действительно методом проб и ошибок нашла свое место в мире. А вместе с тем обрела и некоторый покой.
Ей нравилась ее жизнь в качестве графини Килмартин - Майкл так и не женился, так что она оставила за собой как титул, так и сопряженные с ним обязанности. Она обожала Килмартин и управляла поместьем сама, без всяких вмешательств со стороны Майкла; уезжая из страны четыре года назад, он оставил распоряжения, чтобы она управляла всеми графскими владениями как сочтет нужным, и, после того как прошел первый шок от известия о его внезапном отъезде, она поняла, что это был самый ценный дар из всех, какими только он мог наградить ее.
Этот дар дал ей занятие, дал ей цель.
Дал ей повод перестать смотреть в потолок.
У нее были друзья, у нее были родственники, и со стороны Стерлингов, и со стороны Бриджертонов, она вела полную, интересную жизнь и в Шотландии, и в Лондоне, где проводила несколько месяцев каждый год.
Так что она должна была бы чувствовать себя счастливой. И по большей части так оно и было.
Просто она хотела ребенка.
Прошло некоторое время, прежде чем она призналась в этом самой себе. Это было желание, в котором можно было усмотреть некоторую неверность по отношению к Джону, ведь это будет не его ребенок, а даже теперь, четыре года спустя после смерти мужа, она не могла себе представить, как это у нее может быть ребенок, младенческие черты которого не будут напоминать дорогое лицо.
И самое главное, это означало, что ей придется вновь выйти замуж. Ей придется носить новое имя и дать обет верности другому мужчине, клясться, что она станет считать этого мужчину первым и в сердце своем, и в душе; и хотя при этой мысли боль больше уже не пронзала ее сердце, все же это казалось ей как-то… ну… странно.
Но, думала она, в жизни женщины часто случаются события, через которые приходится пройти. И вот однажды, холодным февральским днем Франческа, сидя у окна в Килмартине и глядя на падающий снег, который тихонько окутывал белым покрывалом ветви деревьев, вдруг поняла, что повторный брак - это просто то, через что надо пройти.
Многого следует бояться в этом мире, но следует ли бояться странного?
И потому она решила упаковать свои вещи и отправиться в Лондон чуть раньше в этом году. Обыкновенно она проводила сезон в городе, нанося визиты родственникам, совершая покупки и посещая концерты в частных салонах, бывая в театре, - одним словом, наслаждаясь всем тем, что было попросту недоступно в шотландской глуши. Но этот сезон будет другим. И прежде всего ей потребуются новые туалеты. Она недавно перестала носить траур, но до сих пор в гардеробе ее преобладали серые и лавандовые тона, так сказать, полутраура, и она совершенно перестала следить за модой, как подобало бы женщине ее положения.
Теперь ей пришла пора носить синий. Яркий, прекрасный синий, как васильки в поле. Много лет назад это был ее любимый цвет, и она охотно носила его, с суетной радостью ожидая, что все будут замечать, как этот цвет подходит к ее глазам.
Она будет покупать себе синее, и ярко-розовое, и желтое тоже, и, может быть, даже - при этой мысли сердце ее задрожало от предвкушения перемен - что-нибудь багряное.
Теперь она явится в свете не как незамужняя мисс. Она вдова и завидная партия, и правила будут другие.
А вот надежды и желания те же самые.
Она собиралась в Лондон, чтобы найти себе мужа.
Слишком долго он пробыл здесь.
Майкл понимал, что затянул с возвращением в Англию, но отъезд домой - это как раз то, что до противного легко откладывать и откладывать. Если верить письмам его матери, которые приходили с изумительной регулярностью, его графские владения процветали под управлением Франчески. У него не было иждивенцев, которые могли бы упрекнуть его в небрежении, и в любом случае те, кого он оставил в Англии, жили себе поживали, и даже много лучше, чем в те времена, когда он радовал их своим присутствием.
Так что незачем ему было так уж винить себя.
Но человек не может убегать от своей судьбы бесконечно. И когда Майкл отметил свой третий год пребывания в тропиках, то не мог не признать, что новизна экзотического образа жизни ему уже приелась и, если быть совсем откровенным, климат стал просто отравлять жизнь. В свое время Индия дала ему цель, место в жизни, нечто помимо тех двух занятий, в которых он проявлял себя до тех пор, - военного дела и увеселений. Он взошел на борт корабля, не имея никаких планов и надежд; единственной зацепкой было имя его армейского приятеля, который перебрался в Мадрас тремя годами ранее. Но не прошло и месяца, как он уже получил место чиновника, и вот он уже принимал решения, которые были немаловажными, и обеспечивал выполнение законов, от которых зависели судьбы реальных людей.
Впервые в жизни Майкл понял, почему Джон так трепетно относился к своей работе в парламенте.
Но Индия не сделала его счастливым. Он обрел здесь в некотором смысле покой, что было даже парадоксально, учитывая, что трижды он едва не распрощался с жизнью, даже четыре раза, если считать и рукопашную схватку с индийской принцессой, весьма ловко владевшей кинжалом (Майкл всегда утверждал, что вполне сумел бы обезоружить эту особу и остаться невредимым, но все же признавал, что выражение лица у нее было довольно кровожадное, и с тех пор он усвоил, что никогда не следует недооценивать женщину, которая полагает себя - пусть и ошибочно - униженной).
Однако если не считать эпизоды, связанные с угрозой для жизни, пребывание в Индии научило его многому. Он наконец-то делал что-то сам, он стал что-то представлять собой.
Но главное, Индия принесла ему душевный покой потому, что он мог жить здесь, не мучаясь постоянным сознанием того, что Франческа находится буквально за углом.
Жизнь не стала лучше оттого, что между ним и Франческой пролегли тысячи миль, но она определенно стала легче.
Однако давно уже было пора посмотреть в лицо суровой правде жизни и привыкать к ее пребыванию поблизости, так что Майкл упаковал свои пожитки, уведомил своего камердинера, который был немало обрадован, что они убывают в Англию, заказал себе роскошную каюту на борту «Принцессы Амелии» и пустился в путь домой.
Разумеется, ему придется встретиться с ней лицом к лицу. От личной встречи никак нельзя было уклониться. Ему придется посмотреть в эти синие глаза, воспоминание о которых преследовало его непрестанно, и попытаться стать ей другом. Дружба - это было то единственное, чего она ждала от него в те мрачные месяцы, последовавшие за смертью Джона, и как раз это он был не способен ей дать.
Но может быть, теперь, по прошествии благодетельного времени, благодаря разделявшему их целительному пространству он сможет. Он был не так глуп, чтобы надеяться на то, что Франческа переменилась, или что он увидит ее и вдруг поймет, что больше не любит, - этого-то, он был совершенно уверен, никогда не случится. Но Майкл перестал наконец при словах «граф Килмартин» оглядываться в надежде увидеть позади себя своего двоюродного брата. И может быть, теперь, когда горе поутихло, он сможет установить с Франческой дружеские отношения без того, чтобы считать себя вором, замышляющим похитить у покойного брата неизменный предмет своих мечтаний.
Можно было также надеяться, что и она отошла несколько от потрясения и не станет требовать от него, чтобы он взял на себя выполнение всех обязанностей Джона, кроме одной.
И все же он был рад, что будет только март, когда он сойдет на пристань в Лондоне, слишком рано для Франчески, которая прибывала в город в начале сезона.
Он был храбрым человеком и доказывал свою храбрость множество раз - и на полях сражений, и при других обстоятельствах. Но он был и честным человеком, достаточно честным, чтобы признаться, что перспектива оказаться с Франческой лицом к лицу пугала его больше, чем целая французская армия или тигр-людоед.
Может, ему повезет и она вообще решит не ехать в Лондон в этом году.
Это было бы величайшим счастьем.
Было темно, и она никак не могла уснуть, и в доме был собачий холод, и, что хуже всего, все это было по ее собственной вине.
Впрочем, что до темноты, тут она, пожалуй, ни при чем, решила Франческа. Ночь есть ночь, в конце концов, и воображать, что солнце скрылось за горизонт по ее вине, - это уж чересчур. А вот вина за то, что дом не успели должным образом подготовить к ее приезду, лежала целиком и полностью на ней. Она забыла сообщить, что собирается приехать в этом году в Лондон на месяц раньше, и вот результат: из прислуги в Килмартин-Хаусе нет никого, а запасы угля и восковых свечей почти истощены.
Утром все наладится, после того как экономка и дворецкий совершат безумный набег на магазины Бонд-стрит, но сейчас Франческе оставалось только дрожать в своей постели. День выдался на редкость ненастный, и от резкого ветра было гораздо холоднее, чем обычно бывает в это время в марте. Экономка попыталась было пожертвовать всем имеющимся в доме углем для господского камина, но Франческа не разрешила: графиня там не графиня, а не могла она допустить, чтобы из-за нее все остальные в доме спали в нетопленых спальнях. Кроме того, господская спальня была необъятных размеров, и натопить ее было непросто, особенно если остальные помещения в доме тоже не были должным образом натоплены.
Библиотека! Вот решение проблемы! Библиотека была маленькой и уютной комнатой, и если закрыть дверь в коридор, то тепло от камина сохранится до утра. Более того, в библиотеке есть отличная кушетка, на которой вполне можно спать. Кушетка эта, конечно, невелика, но лучше спать на ней, чем погибать тут, в спальне, от холода.
Приняв это решение, Франческа выпрыгнула из постели и, ежась от холода, кинулась к своему халату, висевшему на спинке кресла. Халат этот представлял собой не слишком надежную защиту от холода - Франческа не подумала, что ей может понадобиться в Лондоне халат потеплее, - но это было лучше, чем ничего, к тому же, напомнила себе Франческа, в безвыходной ситуации выбирать не приходится, особенно человеку, у которого ноги совсем заледенели от холода.
Она поспешила вниз, скользя на натертых ступенях, так как на ногах ее были толстые шерстяные носки, и едва не упала, но, к счастью, удержалась на ногах, и сразу же помчалась по ковровой дорожке к библиотеке.
– И скорее развести в камине огонь, огонь, огонь, - шептала она на бегу. Вот добежит она до библиотеки и сразу же вызовет звонком прислугу, и очень скоро в камине разгорится веселое пламя. И нос ее отогреется, и пальцы утратят этот кошмарный голубоватый цвет, и…
Она толкнула дверь в библиотеку.
И пронзительный вопль сорвался с ее губ. В камине уже пылал огонь, и возле него спиной к ней стоял мужчина, протянувший к пламени замерзшие руки.
Франческа огляделась, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.
И тут мужчина обернулся.
– Майкл?!



***



Он никак не думал, что она окажется в Лондоне. Ему, черт возьми, и в голову не пришло, что такое возможно! Не то чтобы это что-то изменило, но все же он был бы готов к этой встрече. Он бы потренировался изображать на лице мрачную усмешку или по крайней мере побеспокоился о том, чтобы к решительному моменту одеться безупречно и как следует войти в роль неисправимого повесы.
Так нет же! Вместо того он стоит теперь перед ней разинув рот и старается не обращать внимания на то, что из одежды на ней одна только темно-пунцовая ночная рубашка и пеньюар из такой тонкой и прозрачной ткани, что легко различить очертания…
Он нервно сглотнул. Не смотреть. Ни в коем случае не смотреть.
– Майкл? - снова вырвалось у нее.
– Франческа, - отозвался он, так как надо же было сказать что-нибудь. - Что ты здесь делаешь?
И кажется, тем вывел ее из оцепенения.
– Что я здесь делаю? - переспросила она. - Это ведь не я предположительно должна находиться сейчас в Индии. Что ты здесь делаешь?
Он небрежно передернул плечами:
– Я подумал, что пора мне вернуться домой.
– Написать ты не мог?
– Тебе? - спросил он, приподняв бровь. Ирония, как и задумывалось, достигла цели. Она не написала ему ни единого письма за все время его странствий. Он отправил ей три, но, после того как стало очевидно, что отвечать она не намерена, всю переписку стал вести через свою мать и мать Джона.
– Да хоть кому-нибудь, - ответила она. - Тогда кто-нибудь был бы здесь, чтобы встретить тебя.
– Ты же здесь, - заметил он. Она нахмурилась:
– Если бы мы знали, что ты приедешь, то подготовили бы дом к твоему приезду.
Он снова передернул плечами. Это движение вполне соответствовало образу, который он так отчаянно старался создать.
– Дом вполне готов.
Она зябко обхватила себя руками, тем самым полностью закрыв от его взоров свою грудь, что, он не мог не признать, было только к лучшему.
– Ну все равно, можно было написать. - И голос ее показался резким в ночной тишине. - Этого требует простая вежливость.
– Франческа, - сказал он, вновь поворачиваясь к камину, чтобы продолжить растирать замерзшие руки у пламени, - ты хоть представляешь, сколько идет почта из Индии?
– Пять месяцев, - незамедлительно ответила она. - Четыре, если ветра благоприятствуют.
Черт возьми, так и есть!
– Ну, пусть так, - продолжал он брюзгливо, - все равно, когда я принял решение, уже не было никакого смысла сообщать письмом о моем приезде. Письмо отправилось бы с тем же кораблем, что и я.
– В самом деле? А мне казалось, что пассажирские суда всегда идут медленнее тех, что возят почту.
Он вздохнул и посмотрел на нее через плечо:
– Все суда возят почту. И потом, разве это имеет значение?
Мгновение ему казалось, что она ответит утвердительно, но она сказала спокойно:
– Ну конечно, не имеет. Важно, что ты снова дома. Представляю, как обрадуется твоя мать.
Он отвернулся, чтобы она не увидела его невеселой улыбки.
– Да, - буркнул он, - разумеется.
– И я… - Она замолкла, прочистила горло. - Я тоже очень рада, что ты вернулся.
Прозвучало это так, словно она убеждала саму себя, но Майкл решил раз в жизни разыграть роль безупречного джентльмена и не замечать этого.
– Тебе холодно?
– Не очень, - ответила она.
– Врешь.
– Ну, привираю слегка.
Он сделал шаг в сторону, чтобы освободить для нес место возле горящего камина, и, не услышав за спиной никакого движения, приглашающим жестом указал на свободное место рядом с собой.
– Я пойду к себе, - сказала она.
– О Господи, Франческа! Если тебе холодно, подойди к огню. Я не кусаюсь.
Она скрипнула зубами и, сделав шаг вперед, встала рядом с ним возле жаркого пламени. Но она встала чуть в стороне от него, так, чтобы их разделяло некоторое расстояние.
– Ты хорошо выглядишь, - сказала она.
– Ты тоже.
– Много времени прошло.
– Да. Четыре года, по-моему.
Франческа нервно сглотнула, недоумевая, отчего так трудно складывается разговор. Это же Майкл, не кто-нибудь! Не должно ей быть с ним трудно. Да, они расстались нехорошо, но ведь это было в те мрачные месяцы после смерти Джона. Они все тогда страдали и, как раненые животные, кидались на всякого, кто попадался им на пути. Но сейчас другое время. Бог свидетель, она часто думала об этой встрече. Ведь не мог же Майкл отсутствовать вечно. Все это понимали. А она, после того как ее первоначальный гнев прошел, стала питать надежду, что, когда он возвратится, они смогут предать забвению все то неприятное, что произошло между ними.
И снова будут друзьями. Ей так нужен был друг!
– Есть какие-нибудь планы? - спросила она больше потому, что молчание становилось тягостным.
– В данный момент единственное, о чем я могу думать, - это о том, чтобы согреться, - буркнул он.
Она не удержалась от улыбки:
– Действительно, на редкость холодный выдался день.
– Я и забыл, какие здесь бывают дьявольские холода, - пожаловался он, зябко потирая руки.
– А я-то думала, что воспоминания о шотландских зимах никогда не изгладятся из твоей памяти, - негромко заметила Франческа.
Он повернулся к ней, и губы его изогнулись в кривоватой улыбке. Он изменился, вдруг поняла она. О, были, разумеется, и очевидные перемены, которые заметил бы всякий. Загар, и загар совершенно невообразимый, и серебряные пряди, появившиеся в некогда черных как смоль волосах.
Но он изменился и в другом. Складка губ - губы его были теперь сжаты плотнее, если это только возможно. И исчезла свойственная ему грация движений. Он всегда держался с такой непосредственностью, с такой легкостью, что ясно было, как хорошо он чувствует себя в своем теле. А теперь он был… как натянутая струна.
На пределе сил.
– В общем, да, - сказал он, и она в недоумении подняла на него глаза, так как совершенно забыла, о чем был разговор, и не могла сообразить, что к чему, пока он не добавил: - Я вернулся домой, потому как не в силах был далее выносить жару, и вот пожалуйста, сейчас просто умираю от холода!
– Скоро наступит настоящая весна, - сказала она.
– Ах да, весна. Когда ветер всего-навсего холодный, а не ледяной, как зимой.
Она засмеялась. Глупо, но ей было ужасно приятно смеяться в его присутствии.
– Завтра в доме уже будет лучше, - сказала она. - Я ведь приехала только сегодня вечером и, как и ты, не удосужилась уведомить о своем прибытии. Миссис Парриш уверяет, что быстро пополнит все запасы.
Он кивнул, затем повернулся и стал греть спину.
– Что ты здесь делаешь? -Я?
Он обвел взглядом пустую комнату, словно поясняя свой вопрос.
– Я живу здесь, - сказала она.
– Обычно ты не приезжаешь раньше апреля.
– Тебе известны такие вещи?
На мгновение на лице его появилось едва ли не смущенное выражение.
– Письма моей матери всегда изобилуют подробностями, - сказал он.
Она пожала плечами, затем придвинулась чуть ближе к огню. Не следовало бы ей становиться так близко к нему, но, черт возьми, ей все еще было холодно, а тоненький пеньюар грел плохо.
– Это ответ? - насмешливо протянул он.
– Мне просто так захотелось, - высокомерно ответила она. - Разве это не прерогатива дамы?
Он снова повернулся, надо полагать, для того, чтобы теперь греть бок, и оказался лицом к лицу с ней.
И кажется, ужасно близко от нее.
Она потихонечку отодвинулась, всего на дюйм или около того - ей не хотелось, чтобы он догадался, что ее смущает такая близость.
Да и самой себе признаваться в этом ей не слишком-то было приятно.
– А я думал, что прерогатива дамы - передумать, - заметил он.
– Прерогатива дамы - делать все, что ей вздумается, - живо парировала Франческа.
– Не в бровь, а в глаз, - пробормотал Майкл. Он снова посмотрел на нее, на сей раз попристальнее. - А ты не изменилась.
Губы ее приоткрылись.
– Почему ты так решил?
Потому что ты выглядишь точно так, как прежде. - И тут же, с дьявольской усмешкой кивнув на ее прозрачный пеньюар, добавил: - Если не считать твоего наряда, разумеется.
Она ахнула и отступила на шаг, еще крепче обхватив себя руками.
«Гадко с моей стороны, конечно, но вообще-то я ловко сумел обидеть ее», - подумал он не без самодовольства. Ему необходимо было как-то заставить ее сделать шаг назад и оказаться вне его досягаемости. Теперь она будет устанавливать границы.
Потому что он не был уверен, что ему эта работа окажется по плечу.
Он солгал, когда сказал, что она вовсе не изменилась. Что-то в ней появилось новое, совершенно неожиданное.
Что- то, что потрясло его до глубины души.
Это было чувство, возникавшее в ее присутствии, то есть проблема была в нем самом, что не делало ее менее разрушительной. Чувство, что она теперь доступна, чудовищное, мучительное сознание того, что Джона больше нет, действительно нет, и единственное, что останавливало Майкла от того, чтобы протянуть руку и коснуться ее, была его собственная совесть.
Это было почти забавно.
Почти.
А она была рядом, и все так же ни о чем не подозревала, и не имела ни малейшего понятия о том, что мужчина, стоявший рядом с ней, ни о чем так не мечтает, как о том, чтобы сорвать все шелка, облекающие ее тело, и уложить ее на пол возле огня, и раздвинуть ее бедра, и погрузиться в ее плоть, и…
Он разразился мрачным смехом. Да, похоже, четыре года нисколько не пригасили его столь неуместный пыл.
– Майкл?
Он оглянулся на нее.
– Что тебя рассмешило? Ну и вопрос!
– Ты не поймешь.
– А вдруг пойму!
– Нет, вряд ли.
– Ну Майкл! - продолжала настаивать она.
Он повернулся к ней и проговорил с подчеркнутой холодностью:
– Франческа, есть вещи, которые ты никогда не сможешь понять.
Губы ее приоткрылись, и вид у нее стал такой, будто ее ударили.
И он почувствовал себя просто кошмарно - как будто действительно ударил ее.
– Как ты можешь поступать так ужасно?! - прошептала она.
Он пожал плечами.
– Ты переменился, - сказала она.
Самое печальное заключалось как раз в том, что он не переменился. По крайней мере в важном, в том, что делало его жизнь трудновыносимой. Он вздохнул. Он ненавидел себя за то, что не в силах был вынести ее присутствие.
– Прости меня. - Он провел рукой по голове, взъерошив волосы. - Я устал, я замерз, и я настоящий осел.
Она усмехнулась на это, и на мгновение они словно перенеслись в прошлое.
– Да ничего, бывает, - сказала она ласково, коснувшись его рукава. - После такого длинного путешествия.
Он с шумом втянул в себя воздух. Она и раньше так делала - дружески касалась его рукава. Никогда на людях, разумеется, и очень редко, когда они оставались с ней наедине. При этом обыкновенно был где-то поблизости Джон; Джон всегда был где-то поблизости. И это прикосновение каждый раз - каждый раз - оказывалось для Майкла потрясением.
Но никогда таким сильным, как сейчас.
– Мне необходимо поскорее лечь спать, - промямлил он.
Вообще- то он прекрасно владел искусством скрывать, что ему неловко, но он не подготовился к встрече с ней в этот вечер, а кроме того, он действительно чертовски устал.
Она отпустила его рукав.
– Для тебя не приготовлено комнаты. Ложись в моей. А я посплю здесь.
– Нет, - ответил он, вложив в отказ больше чувства, чем намеревался. - Я лягу спать здесь или… черт! - буркнул он себе под нос, прошел в другой конец комнаты и дернул шнурок звонка. Ну какой, действительно, смысл быть графом Килмартином, если нельзя приказать приготовить себе спальню в любой час дня или ночи?
К тому же на звонок через несколько минут явится прислуга, и ему уже не придется оставаться наедине с Франческой.
Конечно, он оставался с ней наедине прежде, но все же никогда ночью, и никогда она при этом не была одета в ночную рубашку, и…
Он дернул шнур звонка снова.
– Майкл, - заметила Франческа почти весело, - все наверняка услышали твой звонок в первый раз.
– Ах, нуда, да. День выдался нелегкий, - сказал он. - В море штормило, и вообще.
– Ты должен как можно скорее рассказать мне все о твоих странствиях, - мягко сказала она.
Он оглянулся на нее. Поднял бровь:
– Ты могла бы узнать о них из моих писем.
Она поджала губы. Ему доводилось видеть это выражение на ее лице бессчетное количество раз. Она выбирала слова и решала, стоит ли пронзить его стрелой своего прославленного остроумия, или не стоит. И по-видимому, решила, что не стоит, так как сказала просто:
– Я довольно сильно сердилась на тебя за твой отъезд. Он только вздохнул. Вот в этом вся Франческа - взяла и предпочла неприкрашенную правду хлесткой насмешке.
– Извини, - сказал он, и сказал искренне, хотя, будь у него возможность вернуться назад, он не переменил бы ни один из своих поступков. Ему нужно было тогда уехать. Абсолютно необходимо. Возможно, это означало, что он вообще трус; возможно, ему просто недоставало мужества. Но он не был готов стать графом. Он был не Джон и никогда не мог стать Джоном. А именно этого, судя по всему, от него ждали.
Даже Франческа в свойственной ей нерешительной манере.
Он посмотрел на нее. Он был совершенно уверен, что она до сих пор не понимает, почему он тогда уехал. Может, сама-то она думала, что понимает, но как она могла понять это? Ведь она не знала, что он любит ее, и потому вообразить не могла, насколько сильно угнетает его чувство вины из-за того, что ему приходится вступать в права Джона.
Но во всем этом не было ее вины. И, глядя на то, как она, такая хрупкая и гордая, стоит возле огня, он сказал снова:
– Извини.
Она чуть кивнула в знак того, что принимает его извинения.
– Я должна была бы написать тебе. - Она повернулась к нему, и в глазах ее была печаль, а также, возможно, намек на извинение с ее стороны. - Но истина заключается в том, что у меня сердце к этому не лежало. Всякий раз, когда я думала о тебе, я думала и о Джоне, а в то время мне, видимо, необходимо было поменьше думать о нем.
Майкл не стал притворяться, что понимает, но все равно кивнул.
Она печально улыбнулась:
– Мы так весело проводили время втроем, помнишь? Он снова кивнул.
– Мне очень его не хватает, - сказал он немного погодя и сам удивился, как ему стало хорошо оттого, что он облек это в слова.
– Я всегда думала: как же мы будем замечательно жить, когда ты наконец женишься! - добавила Франческа. - Ты бы, разумеется, выбрал себе какую-нибудь блистательную и веселую особу. И как бы мы веселились все вчетвером!
Майкл кашлянул. Это казалось наилучшей линией поведения.
Отвлекшись от своих мечтаний, она подняла на него глаза:
– Ты простудился?
– Возможно. И уверен, буду на пороге смерти к субботе. Она подняла бровь.
– Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду ходить за тобой как нянька?
Прекрасная возможность перевести разговор в удобное для него русло взаимных подшучиваний!
– Никакой необходимости, - сказал он с небрежным взмахом руки. - Через три дня целое стадо распущенных женщин соберется возле меня, дабы потворствовать всем моим капризам.
Она чуть поджала губы, но видно было, что ответ ее позабавил.
– Ты все тот же.
Он криво усмехнулся:
– На самом деле люди не меняются, Франческа.
Кивком она указала на прихожую, где послышались чьи-то торопливые шаги. Появился ливрейный лакей, и Франческа занялась хлопотами сама, дав Майклу возможность просто стоять у камина, греться и с величественным видом кивать в знак согласия.
– Спокойной ночи, Майкл, - сказала она, когда лакей удалился выполнять ее распоряжения.
– Спокойной ночи, Франческа, - ответил он негромко.
– Рада была увидеть тебя снова, - сказала она. А затем, как будто было необходимо убедить в этом одного из них, он даже не понял, кого именно, добавила: - Правда, правда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100