Читать онлайн Все в его поцелуе, автора - Куин Джулия, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все в его поцелуе - Куин Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.92 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все в его поцелуе - Куин Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все в его поцелуе - Куин Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куин Джулия

Все в его поцелуе

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

В тот же день позднее, в небольшом кабинетеГарета в его очень маленькой квартирке.
Наш герой пришел к выводу, что необходимо действовать.
Он не подозревает, что Гиацинта намеренаопередить его.
Ему необходимо сделать широкий жест, решил Гарет. Женщины это любят, и хотя Гиацинта была не слишком похожа на других женщин, с которыми он до сих пор имел дело, она все же была женщиной, и широкий жест наверняка произведет на нее впечатление.
Однако широкие жесты – притом самые широкие – имели одну неприятную особенность – они требовали денег, а их у Гарета было недостаточно. А те, что не требовали, сводились к тому, что бедняге приходилось ограничиться, например, декламированием стихов, или пением баллад, или каким-либо глупым заявлением в присутствии восьми сотен зрителей.
Ничего подобного Гарет не сделает.
Но он постоянно замечал, что Гиацинта – необыкновенная женщина, и это подсказывало ему, что необычный жест – он на это надеялся – произведет на нее впечатление.
Он покажет ей, что он ее любит, и она забудет всю эту чепуху о его отце, и все кончится хорошо.
– Мистер Сент-Клер, к вам пришли.
Гарет поднял глаза. Он уже так долго сидел за письменным столом, что удивительно, как он не пустил корни. Его камердинер стоял в дверях кабинета. Поскольку Гарет не мог позволить себе иметь дворецкого – и вообще, нужен ли дворецкий в такой квартирке из четырех комнат? – поэтому Фелпс часто выполнял эту обязанность.
– Проводите его.
– Э... – Фелпс откашлялся.
– В чем проблема, Фелпс?
– Да нет... – У Фелпса был какой-то жалкий вид. Нанимаясь на работу, Фелпс не предполагал, что ему иногда придется выполнять обязанности дворецкого, поэтому он был не обучен сохранять непроницаемое выражение лица.
– Мистер Фелпс? – нетерпеливо напомнил о себе Гарет.
– Он – это она, мистер Сент-Клер.
– Что, это гермафродит, мистер Фелпс? – Бедный камердинер окончательно смутился.
К его чести, однако, следует сказать, что больше Фелпс никак не отреагировал, а лишь сжал челюсти.
– Это мисс Бриджертон.
Гарет вскочил так быстро, что ударился об угол письменного стола.
– Здесь? Фелпс кивнул:
– Она дала мне визитку и была очень вежлива, словно ничего необычного в ее приходе не было.
Мысли Гарета лихорадочно заработали. Что должно было случиться, чтобы Гиацинта так неосмотрительно пришла к нему домой средь бела дня? Не то чтобы было лучше, если бы она пришла ночью, но все же – сколько сплетников могли видеть ее входящей в здание!
– Проводите ее.
Не может же он не принять ее. Обратно домой он, конечно же, отвезет ее сам. Сюда ее наверняка никто не сопровождал. Разве что эта любительница мятных леденцов Френсис, но что это за защита на улицах Лондона!
Он стоял, скрестив на груди руки, и ждал ее. В кабинете, кроме входной, было еще две двери – в гостиную и в спальню. К несчастью, приходящая к нему днем служанка натерла пол в гостиной каким-то особенным воском, который (она поклялась могилой матери) не только сделает пол чистым, но и убережет от болезней. Поэтому стол был сдвинут к двери в кабинет, так что теперь оставался единственный путь – через спальню.
Гарет застонал и покачал головой, представив себе Гиацинту в спальне.
Он надеялся, что она смутится, проходя через спальню, но это ей наказание за то, что пришла одна.
– Гарет, – прямо с порога сказала она.
И все его благие намерения тут же улетучились.
– Что, черт побери, ты здесь делаешь?
– Приятно тебя видеть, – с таким самообладанием ответила она, что он почувствовал себя дураком.
Все же он не успокоился.
– Тебя могло видеть множество людей. Тебе безразлична твоя репутация?
Она чуть пожала плечами и начала стягивать перчатки.
– Я помолвлена и скоро выйду замуж. Ты не можешь отказаться, и я не намерена этого делать, так что я сомневаюсь, что наша репутация пострадает, если кто-нибудь меня видел.
У него отлегло от сердца от ее слов. Он приложил немало усилий, чтобы она не смогла от него отказаться, а она только что подтвердила, что не собирается этого делать, и слышать это было очень приятно.
– Отлично. Так почему тогда ты пришла?
– Я пришла не для того, чтобы обсуждать твоего отца – если тебя это беспокоит.
– Ничуть.
Она подняла одну бровь. Черт, почему он выбрал себе в жены единственную женщину на свете, которая умеет это делать? Она промолчала, но посмотрела на него так, что он понял, что она ему не верит.
– Я пришла, чтобы поговорить о бриллиантах.
– О бриллиантах, – повторил он.
– Да, – все тем же деловым тоном отозвалась она. – Надеюсь, ты о них не забыл?
– Как я мог! – Он понял, что она начала раздражать его. Вернее, не сама она, а ее поведение. Он все еще окончательно не пришел в себя от того, что видит ее у себя, а она сохраняет полное спокойствие.
– Я надеюсь, что ты все еще хочешь их искать. Обидно отказываться после того, как мы так далеко продвинулись.
– И у тебя есть идеи насчет того, что делать? Если мне не изменяет память, мы, кажется, уткнулись в стену.
Она открыла ридикюль и достала последнюю записку Изабеллы, которая была у нее в течение последних трех дней. Она развернула и аккуратно разгладила листок на его письменном столе.
– Я взяла на себя смелость показать ее своему брату Калину. Вообще-то с твоего разрешения, если ты помнишь.
Гарет коротко кивнул.
– Я уже говорила тебе, что он много путешествует по Европе и ему кажется, что записка написана на одном из славянских языков. Сверившись с картой, он понял, что это словенский. На нем говорят в Словении, – добавила она, увидев его недоумевающий взгляд.
– Разве есть такая страна?
– Есть, – наконец-то улыбнулась Гиацинта. – Должна признаться, что я тоже не знала о ее существовании. На самом деле это регион на северо-востоке от Италии.
– Так это часть Австро-Венгрии?
– А до этого она была частью Священной Римской империи. Твоя бабушка родом из Италии?
Гарет вдруг понял, что никогда над этим не задумывался. Бабушка Изабелла любила рассказывать ему истории из своего детства в Италии, но это были рассказы главным образом о еде и о праздниках – о вещах, интересных маленькому мальчику. Если она и упоминала о городе, в котором родилась, он, конечно, не запомнил его названия.
– Не знаю, – ответил он, чувствуя себя немного глупо. – Но, наверное, она родилась в Италии. Волосы у нее не были очень черными, скорее, как у меня.
– Я об этом думала. Ни в тебе, ни в твоем отце нет ничего итальянского.
Гарет не мог говорить за барона, но была довольно веская причина, почему он не похож на итальянца.
– Что ж, если она родилась на севере Италии, отсюда явно следует, что это место было где-то рядом с границей Словении, и потому она была знакома со словенским языком. Во всяком случае, настолько, что могла написать на нем две фразы. Однако я не могу себе представить, что она думала, что в Англии кто-либо сможет их перевести.
– Точно. – Гиацинта энергично кивнула головой. Поскольку Гарет все не понимал, что она пытается ему сказать, она продолжила: – Если бы ты захотел, чтобы твой секрет было трудно раскрыть, ты бы наверняка написал о нем на самом малоизвестном языке, не так ли?
– Как жаль, что я не говорю по-китайски, – пробормотал Гарет.
Она глянула на него – не то с нетерпением, не то с раздражением.
– Я также убеждена, что это последняя, окончательная зацепка. Любому, кто дошел до этой точки, придется приложить максимум энергии, и вполне возможно – денег, чтобы получить перевод. Не могла же она заставить пройти через это испытание дважды.
Гарет смотрел на незнакомые буквы и, казалось, что-то обдумывал.
– Ты не согласен? – настаивала Гиацинта.
– Ты наверняка согласна.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась она. – Это просто не... – Она запнулась, потому что до нее дошли его слова. – Ладно, положим, я согласна. Но мы оба можем согласиться с тем – в радости и в печали, – что я более изобретательна и хитра, чем любая женщина. А может быть, и мужчина.
Гарет подумал, не следует ли ему занервничать от ее слов «в радости и в печали»?
– Как ты думаешь, может, твоя бабушка была такая же... как я? – спросила Гиацинта, при этом выговорив конец фразы со вздохом, и Гарет понял, что она не такая спокойная, какой хочет казаться.
– Не знаю, – честно признался он. – Она умерла, когда я был еще маленьким семилетним мальчиком.
– Что ж. – Она нервно забарабанила пальцами по письменному столу. – Свои поиски мы начнем с того, что выясним, кто говорит по-словенски. Ведь должен же быть хотя бы один такой человек в Лондоне.
– Наверное, – сказал он лишь для того, чтобы угодить ей. Он не станет этого делать. Он уже поумнел. Но в том, что говорила Гиацинта, было что-то весьма привлекательное.
Как обычно, она его не разочаровала.
– А пока, – она деловым тоном, – нам следует вернуться в Клер-Хаус.
– И обыскать его сверху донизу? – Гарет спросил об этом так вежливо, чтобы ей стало понятно, что он считает ее сумасшедшей.
– Нет, конечно. Но мне кажется, что бриллианты спрятаны в ее спальне.
– И почему же тебе так кажется?
– А куда еще она могла их положить?
– В гардеробной, – предположил он, – в гостиной, на чердаке, в каморке дворецкого, в гостевой комнате, в еще одной гостевой комнате...
– Но где... – оборвала она его, – было бы разумнее спрятать их? До сих пор она намекала на помещения дома, куда редко заглядывал твой дед. Спальня – самое подходящее место.
Он смотрел на нее так долго, что она начала краснеть.
– Мы знаем, что он входил в ее спальню по крайней мере дважды.
– Дважды?
– Когда родились мой отец и его младший брат. Он погиб при Трафальгаре
type="note" l:href="#n_5">[5]
, – пояснил он, хотя она не спрашивала.
– О! Мне очень жаль.
– Это было очень давно, но все равно спасибо. Она кивнула, словно не знала, что еще сказать.
– Ну?
– Ну, – тихо отозвался он.
– О, будь все проклято! Я этого не выдержу. Я не могу сидеть, ничего не делая. – Гарет хотел было что-то возразить, но Гиацинта еще не все сказала. – Я знаю, что должна молчать и что от добра добра не ищут, но я просто не могу. – У нее был такой вид, будто она хочет схватить его за плечи и как следует встряхнуть. – Ты понял?
– Ни единого слова.
– Я должна знать! Я должна знать, почему ты сделал мне предложение.
Говорить на эту тему ему не хотелось.
– Ты же сказала, что пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моего отца.
– Я соврала. А ты на самом деле мне не поверил. Ведь так?
– Думаю, что не поверил.
– Я просто... я не могу... – Она заломила руки. Пряди волос выбились из-под шпилек, на лице выступили красные пятна. Такой ее он еще не видел.
Гарет понял, чем она отличается от всех. Она знала, кто она, и ей это нравилось. Именно этим она его так привлекала.
Она знала свое место в этом мире.
Он хотел того же. Это была странная, почти неописуемая ревность, и она жгла его.
– Если ты испытываешь ко мне какие-то чувства, ты поймешь, как мне трудно, так что, Гарет, ради Бога, скажи хоть что-нибудь.
– Я... – Но слова душили его. Почему он хочет, чтобы она вышла за него замуж? Причин было много. Сотни, тысячи. Он попытался вспомнить, как вообще эта мысль пришла ему в голову. Что внезапно – это он помнит. А вот почему? Просто это казалось единственно верным шагом.
Не потому, что от него этого ожидали, не потому, что это было прилично, а просто потому, что это было правильно. Потому что он любит ее.
Гарет вдруг почувствовал, что падает, и если бы не письменный стол у него за его спиной, он очутился бы на полу. Как, черт возьми, это случилось? Он любит Гиацинту Бриджертон. Наверняка кто-то где-то смеется над ним.
– Я ухожу, – сказала она надтреснутым голосом, но он очнулся, только когда она была уже у двери.
– Нет! – крикнул он. – Подожди! – И добавил: – Пожалуйста.
Она остановилась, закрыла дверь и обернулась.
Он понял, что должен ей все рассказать. Не то, что он ее любит – к этому он еще не был готов. Он должен рассказать ей правду о своем происхождении. Он ничего не должен утаивать от нее.
– Гиацинта, я...
Слова застряли у него в горле. Он еще никому об этом не рассказывал, даже бабушке. Никто не знал правды, кроме него и барона.
Гарет держал эту тайну в себе в течение десяти лет, пока она не разрослась и не заполнила его целиком.
– Я должен тебе кое-что рассказать. – Он то и дело запинался, и Гиацинта почувствовала, что это что-то из ряда вон выходящее, и замерла.
– Я... Мой отец...
Как странно! Он не хотел этого говорить, никогда не репетировал слова и не знал, как составить из них фразу, с которой можно было бы начать рассказывать.
– Он не мой отец. Гиацинта моргнула.
– Я не знаю, кто мой настоящий отец. Она все еще молчала.
– И наверное, никогда не узнаю.
Он наблюдал за ней, ожидая бурной реакции. Но ее лицо оставалось безучастным, лишенным всякого выражения, что было так на нее не похоже. И вдруг, когда он решил, что окончательно потерял ее, она сказала:
– У меня камень с души упал, вот что я должна сказать.
– Я не понял, что ты сказала?
– Мне страшно не нравилось, что в моих детях будет течь кровь лорда Сент-Клера. – Она пожала плечами и подняла бровь в присущей ей одной манере. – Я рада, что у них будет его титул – это им в жизни всегда пригодится, – но его кровь – это совсем другое дело. У него отвратительный характер, ты заметил?
– Да, заметил.
– Полагаю, нам надо держать это в секрете. – Она сказала это так, будто речь шла о самой заурядной сплетне. – А кто еще знает?
Он все еще не совсем оправился от ее делового подхода к проблеме.
– Насколько мне известно, только барон и я.
– И твой настоящий отец.
– Будем надеяться, что он не знает, – ответил Гарет и неожиданно понял, что он в первый раз позволил себе об этом сказать – и даже подумать.
– Он мог и не знать, – предположила Гиацинта, – а может быть, думал, что с Сент-Клерами ты будешь лучше обеспечен, как ребенок аристократа.
– Я все это знаю, но мне почему-то от этого не легче.
– Твоя бабушка, возможно, знает больше. Он бросил на нее недоуменный взгляд.
– Я имею в виду Изабеллу и ее дневник.
– Она в общем-то не была моей бабушкой.
– Она и вела себя не как твоя бабушка, разве нет? Будто ты не был ее внуком?
– Нет, она меня любила. Не знаю почему, но любила.
– Возможно, потому что тебя можно любить.
– Значит, ты не хочешь расторгать помолвку? – осторожно спросил он.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– А ты?
Он покачал головой.
– Тогда почему ты считаешь, что я могла бы?
– Твоя семья может быть против.
– Мы не так высокородны, как ты думаешь. Жена моего брата – незаконнорожденная дочь герцога Пенвуда и актрисы из бог весть какого захолустья, но все мы готовы положить за нее жизнь. Но ты же не незаконнорожденный.
– Мой отец бесконечно этим огорчен.
– Но тогда я не вижу проблемы. Мой брат и Софи ведут тихую жизнь в деревне, частично из-за ее прошлого, но нас никто не заставит делать то же самое, если мы этого не захотим.
– Барон может поднять страшный скандал, – предупредил Гарет.
– Ты пытаешься отговорить меня от свадьбы?
– Я просто хочу, чтобы ты поняла...
– Надеюсь, что ты уже понял, что это занятие не из легких – отговорить меня оттого, что я вбила себе в голову.
Гарет лишь улыбнулся:
– Твой отец и слова не скажет. Зачем ему волноваться? Ты родился в браке, так что он не может отнять у тебя титул, а если он объявит тебя бастардом, это будет означать, что сам он рогоносец. Ни один мужчина ни за что в этом не признается!
Он улыбнулся и ощутил, как внутри его что-то освобождается.
– И ты, конечно, можешь говорить за всех мужчин, – пробормотал он, медленно придвигаясь к ней поближе.
– Тебе бы понравилось, если бы тебя считали рогоносцем?
– Нет, но мне не надо об этом беспокоиться.
Она явно стала немного нервничать и возбуждаться – от того, что расстояние между ними стало сокращаться.
– Только если ты сделаешь меня счастливой.
– Так, мисс Бриджертон, это что – угроза?
– Возможно, – игриво заявила она. Он был уже в одном шаге от нее.
– Вижу, что моя задача будет не из легких.
– Со мной вообще нелегко.
Он поднял ее руку и поднес к губам.
– Мне нравится преодолевать трудности.
– Тогда хорошо, что ты... – Он сунул один ее палец себе в рот, и она вздрогнула, – ...на мне женишься, – удалось ей закончить.
– М-м.
– Я... Ах... Я...
– Как же ты любишь разговаривать, – он.
– Что ты... О!..
Он улыбнулся про себя и переместился на внутреннюю сторону ее запястья.
– ...хочешь этим сказать?
Но она уже обмякла у стены, а он чувствовал себя королем.
– Ничего особенного. – Он притянул ее к себе и провел губами по ее шее. – Я уже предвкушаю нашу с тобой женитьбу, и тогда ты можешь кричать и шуметь, сколько твоей душеньке будет угодно.
Он не видел ее лица, так как был слишком занят вырезом ее платья, который было необходимо опустить как можно ниже, но он знал, что она зарделась. Он чувствовал, какой от нее исходит жар.
– Гарет, – слабо запротестовала она, – нам надо остановиться.
– Разве ты этого хочешь? – Когда он понял, что корсаж не поддается, он сунул руку под подол ее платья.
– Нет.
– Вот и хорошо.
Она тихо застонала, когда его пальцы заскользили по бедру, и, хватаясь за последние остатки здравого смысла, она пролепетала:
– Но мы не можем... о!
– Не можем, – согласился он. Письменный стол не очень удобен, на полу было мало места, и одному Богу известно, закрыл ли Фелпс внешнюю дверь спальни. – Но мы можем заняться кое-чем другим.
– Чем? – спросила она с явным подозрением.
Он схватил обе ее руки и поднял их у нее над головой.
– Ты мне доверяешь?
– Нет, но мне все равно.
Не отпуская ее рук, он прислонил ее к двери и поцеловал. От нее пахло чаем и...
Ею.
Он мог бы пересчитать по пальцам все случаи, когда он целовал ей руку, но он понимал, что в этом ее сущность. Она была уникальна, и другой у него никогда не будет.
Опустив одну ее руку, он стал гладить ее вверх по руке... к плечу... к шее... подбородку. Потом его другая рука отпустила ее и снова пробралась под подол ее платья.
Она начала стонать и извиваться, чувствуя его руку у себя на бедре.
– Расслабься, – прошептал он ей на ухо.
– Не могу.
– Можешь.
– Нет. – Она схватила его за лицо, чтобы заставить его смотреть на нее. – Не могу.
Очарованный ее приказным тоном, он громко рассмеялся.
– Хорошо, не расслабляйся. – И прежде чем она успела ответить, он сунул руку под ее нижнее белье и прикоснулся к ней.
– Теперь не расслабляйся.
– Гарет!
– О, Гарет, нет, или, Гарет, еще? – пробормотал он.
– Еще, – стонала она, – еще. Пожалуйста.
– Мне нравятся женщины, которые знают, когда надо умолять, – сказал он, удваивая свои усилия.
– Ты за это заплатишь.
– Неужели?
– Не сейчас.
– Справедливо.
Он тихо ее поглаживал, чтобы привести в нужное ему состояние. Гиацинта уже дышала неровно, ее губы разомкнулись, глаза затуманились. Он любил это лицо, каждый его изгиб, любил порозовевшие от страсти скулы, упрямый подбородок. Но было что-то еще в том, как она отдавалась своей страсти, отчего у него перехватывало дыхание. Она была прекрасна.
Ее красота принадлежала ему. Ему одному.
И от этого он чувствовал какое-то непонятное смирение.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Поцеловать с любовью, которая вдруг проснулась в нем. Он хотел почувствовать ее дыхание и ее стон своим ртом, хотел уловить момент, когда она достигнет высшей точки. Его пальцы щекотали и дразнили, а она, прижатая к стене, напряглась.
– Гарет. – Она оторвалась от поцелуя, только чтобы произнести его имя.
– Скоро, – пообещал он. – Может, уже сейчас.
И, снова накрыв ее губы своими, он просунул один палец глубоко внутрь, пока другим продолжал ласкать. Ему казалось, что ее тело практически оторвалось от пола силой ее страсти. Только тогда Гарет ощутил, как сильно его собственное желание. Его плоть была твердой и горячей, но он был так сосредоточен на ней, что до сих пор не замечал этого.
Он посмотрел на нее. Она обмякла, тяжело дышала и была почти без чувств. Такой он ее еще не видел. Все в порядке, не слишком уверенно убеждал он себя. У них впереди вся жизнь.
– Счастлива? – спросил он.
Гиацинта расслабленно кивнула.
Он поцеловал ее в нос, потом вспомнил о бумагах у него на столе. Время показать их ей.
– У меня для тебя подарок, – сказал он.
– Вот как?
– Главное, помни, что я об этом подумал.
Она подошла к письменному столу и села напротив него. Отодвинув в сторону какие-то книги, он осторожно поднял листок бумаги.
– Это еще не закончено.
– Мне все равно.
Но он все еще не показывал ей листок.
– Я полагаю, что это очевидно: мы не найдем бриллианты.
– Но мы не можем...
– Погоди, дай мне закончить.
Это было невыносимо, но ей удалось закрыть рот.
– Я не располагаю большим состоянием.
– Это не имеет значения.
– Я рад, что тебя это не смущает, потому что мы не будем нуждаться, но жить так, как твои братья и сестры, мы не сможем.
– Мне вообще ничего не надо.
Ей был нужен только он, и это она понимала всем своим существом.
Гарет выглядел смущенным.
– А когда я унаследую титул, дела будут еще хуже. Я думаю, что барон постарается так все оформить, что сможет разорить меня даже из могилы.
– Ты опять пытаешься отговорить меня выходить за тебя замуж?
– Нет. Мы с тобой теперь крепко связаны. Но я хочу, чтобы ты знала, что если бы я мог, я подарил бы тебе весь мир. Начиная с этого. – И он протянул ей листок.
Это был рисунок, он нарисовал ее портрет.
– Это ты нарисовал?
– Я не очень долго учился, но я могу...
– Очень хороший рисунок. – Он, конечно, не попадет в историю как знаменитый художник, но он схватил сходство, особенно что-то во взгляде, чего она никогда не видела в портретах, которые заказывала ее семья.
– Я думал об Изабелле и вспомнил историю, которую она мне рассказала, когда я еще был маленьким. Жила-была принцесса, и был злой принц, и был браслет с бриллиантами.
Гиацинта посмотрела на рисунок, на ее руке был браслет.
– Я уверен, что он не похож на тот, который она на самом деле спрятала, но выглядит он так, как она мне его описывала, и если бы я только мог, я бы подарил его тебе.
– Гарет, я... – Она почувствовала, что слезы подступили к ее глазам. – Это самый драгоценный подарок, который я когда-либо получала.
– Тебе не обязательно это говорить...
– Но это правда.
Он взял со стола еще один лист.
– Здесь я его нарисовал отдельно и крупнее, чтобы ты могла его лучше рассмотреть.
– Он очень красив. – Она потрогала браслет на рисунке.
– Он должен существовать.
Гиацинта кивнула и стала рассматривать браслет. Браслет состоял из звеньев в форме листьев. Он был изящен и изыскан. Ей страшно захотелось надеть его себе на запястье.
Она улыбнулась и хотела сказать Гарету, что любит его, но промолчала. Почему, она не знала. Может быть, боялась признаться первой. Она, которая ничего на свете не боялась, не могла, даже собрав все свое мужество, произнести эти три слова.
Она решила переменить тему.
– Но я все еще хочу найти бриллианты.
– Почему ты не хочешь оставить все, как есть? – простонал он.
– Потому что... Потому что не могу. Я совершенно определенно не хочу, чтобы они достались твоему отцу. Особенно теперь. Я должна называть его отцом?
– Я все еще его так называю. Сила привычки. Она немного помолчала, но потом сказала:
– Мне все равно, была Изабелла твоей бабушкой или нет. Ты заслужил этот браслет.
– Это почему же?
– Заслуживаешь, и все тут. Кому-то же он должен достаться, и я не хочу, чтобы он достался ему. Потому что... – Она опять глянула на рисунок. – Потому что он великолепен.
– А нельзя подождать, пока мы не найдем переводчика со словенского?
– А что, если это не словенский?
– Я думал, ты сказала, что это именно этот язык, – в отчаянии сказал Гарет.
– Мой брат думает, что это словенский. Ты знаешь, сколько языков в Центральной Европе?
Гарет тихо ругнулся.
– Вот именно.
– Я не потому ругнулся.
– А почему?
– Потому что ты сведешь меня в могилу. Гиацинта улыбнулась. Ткнув его указательным пальцем в грудь, она сказала:
– Теперь ты знаешь, почему моя семья мечтает сбыть меня с рук.
– Знаю, да поможет мне Бог.
– Мы можем пойти завтра?
– Нет.
– Послезавтра? – Нет!
– Ну пожалуйста.
Он схватил ее за плечи и повернул так, что она оказалась лицом к двери.
– Я отвезу тебя домой.
Она попыталась говорить через плечо.
– Пож...
– Нет!
Гиацинта, шаркая, направилась к двери, позволив ему подталкивать себя. Уже взявшись за ручку двери, она обернулась в последний раз и открыла рот…
– Нет!
– Я не…
– Хорошо. – Он поднял вверх руки. – Ты победила. Сдаюсь.
– О, спа...
– Но ты со мной не пойдешь.
Гиацинта так и осталась стоять с открытым ртом.
– Я пойду один, без тебя, – решительно заявил он.– Она пристально смотрела на него, но это не произвело на Гарета никакого впечатления. Он выдержал ее взгляд и твердо сказал: – Нет.
Больше она не стала предпринимать попыток уговорить его. Вздохнув, Гиацинта заявила:
– Полагаю, что, если бы я могла с легкостью победить тебя, я бы решила, что ты не стоишь того, чтобы я вышла за тебя замуж.
Он только весело рассмеялся.
– Ты будешь замечательно женой, Гиацинта Бриджертон, – сказал он, выпроваживая ее из комнаты.
– Хм.
– Если только ты, не дай Бог, не превратишься в мою бабушку.
– А я об этом только мечтаю.
– Жаль, – пробормотал он, остановив ее за руку, прежде чем они дошли до гостиной.
Она обернулась, в ее глазах он прочел вопрос.
– С бабушкой я не смогу заниматься этим, – с невинным видом пояснил он.
– О! – Как это его рука оказалась здесь.
– Или этим.
– Гарет!
– Гарет, да, или, Гарет, нет? Она не смогла сдержать улыбки.
– Гарет, еще.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все в его поцелуе - Куин Джулия



vpolne!!! ponravilsia +9
Все в его поцелуе - Куин Джулияsvitlana
21.06.2012, 12.29





Роман хороший, но конец,почему дочь, не показала колье и браслет маме.
Все в его поцелуе - Куин ДжулияКтрин
9.08.2012, 20.54





Мило, но не захватывает.Да и кузенов-вредителей нет. Колье и браслет самой доченьке пригодится.
Все в его поцелуе - Куин ДжулияВ.З.,64г.
20.12.2012, 13.26





История с бриллиантами не понравилась. А герои неплохие.
Все в его поцелуе - Куин ДжулияКэт
27.08.2013, 16.13





Ожидала много большего
Все в его поцелуе - Куин ДжулияЛюдмила
28.01.2016, 21.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100