Читать онлайн Mадам придет сегодня позже, автора - Кубелка Сюзан, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кубелка Сюзан

Mадам придет сегодня позже

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Я бегу в нашу спальню и с треском захлопываю дверь. К черту! Сегодня первая годовщина нашей свадьбы. Он и словом об этом не обмолвился. Для него вопрос исчерпан. А для меня все только начинается. Эти постоянные звонки. Обширная почта, которая теперь приходит заказным только ему лично. И лето я должна провести в Вене. А он, конечно, останется в Париже!
Я в ярости сдергиваю с себя юбку.
До сих пор я избегала устраивать сцены, потому что Фаусто всегда поворачивает все так, что виноватой оказываюсь я. Я не француженка. Я все придумываю. У меня галлюцинации. Я все вижу в неверном свете.
И самое ужасное: я не его тип!
Я нежная блондинка, с огромными глазами. Синими, как васильки! У меня крошечные веснушки и красивые, густые, золотистые волосы, мелкими завитками спадающие мне на плечи. У меня девичьи лицо и тело. Меня сравнивают с Мерил Стрип, и действительно, некоторое сходство есть. Но мои щеки круглее, а самое главное мое достоинство — мои длинные стройные ноги.
Но Фаусто равнодушен к красивым ногам!
Ему подавай большие груди. Крупных женщин! Ему нужна роковая женщина, от которой у всех захватывает дух, когда она входит в ресторан.
Он восхищается любым декольте, любой кокетливой задницей, пересекающей улицу.
Если официантка пухленькая и смазливая, он вздыхает по ней. Виляет продавщица задом — и он тает.
«Пышная и темпераментная» — вот его идеал. Ничего общего со мной. Мне нет места на его Олимпе.
Никогда я не была сладострастной богиней, тропической птицей, обольстительной хищницей, которую он ищет. Нет, я всего лишь кроткая овечка. Ах, полцарства за пышную грудь!
Хотя, подозреваю, что другие груди казались бы ему тогда еще пышнее. Яблоки всегда слаще в соседском саду.
Самое ужасное: жаловаться бесполезно!
— Я Стрелец, — сказал он во время нашей первой ссоры, — Стрельцам нужна свобода. Нами управляет Юпитер, ангел мой. Мы наполовину люди, наполовину звери, но звериное в нас обожествлено. Я полубог, моя маленькая Тиция. А полубога нельзя посадить на цепь!
Зачем же он тогда женился на мне?
Чтобы довести до безумия. Зачем же еще?
Я роюсь в своих платьях. Буду сегодня особенно красивой. Но не для него. Для любого другого, кто встретится на моем пути. Для сторожа в Версальском парке. Для портье!
Ах, как я несчастна!
Фаусто не прикасался ко мне три недели. Целую вечность. У него наверняка есть подружка. Голодный мужчина ест. И если он пренебрегает мною, значит, его кормит другая женщина.
Кто? Где? С каких пор? Может, ее знает уже каждый, кроме меня? Все прекрасное семейство? Все друзья? Жена всегда узнает последней, это ясно!
Вуаля, теперь я порвала чулки. И что я так волнуюсь?
Я хочу знать, на каком я свете?
Хочу ясности! И сегодня же!
А если я чего-то действительно хочу, — в конце концов я выбралась из-под лавины, — я этого добиваюсь!
Итак, идеальная супружеская пара Сент-Аполл, как нас называют бульварные листки, ровно в восемь выходит из дома и едет в Версаль.
Уже почти весна. Воздух прозрачный. На каштанах Трокадеро набухли белые почки. Острие Эйфелевой башни пронзает небо, но я ничего этого не замечаю. Если меня обидел Фаусто, ничто уже не радует меня.
Мы оба, как всегда, элегантны. На мне длинное белое вечернее платье с открытыми плечами из шелкового сатина с широкой красной лентой, завязанной бантом на спине. Фаусто в смокинге, красавец-мужчина. Но рубашка в обтяжку. За последние три недели он прибавил в весе. Во мне просыпается злорадство. Если так пойдет дальше, скоро он уже не будет одним из самых красивых мужчин Парижа.
Мы сидим в нашем новом белом «роллс-ройсе», стоившем не меньше, чем дом в Провансе. Обшивка необычайно мягкая, пахнет деревом и кожей, но мое настроение от этого не улучшается. Мы наверняка опять не найдем места для стоянки. Я не в состоянии это понять. Все машины становятся меньше. Зачем ему приспичило покупать этого дорогого монстра?
Фаусто жмет на газ. Мотор легонько взвывает и быстро успокаивается. Мы мчимся со скоростью двести километров в час и почти не замечаем этого. Мы бесшумно несемся навстречу закату. К моему сожалению, движения почти нет, бульвары пусты, нас не задерживают заторы. Мы пулей пролетаем по туннелю Сент-Клод. Я чуть не умираю от страха. Живот свело судорогой, желудок болит, коленки трясутся! Однако глаза мои открыты. В пепельнице я обнаруживаю окурки. Со следами губной помады.
— Чьи это? — тут же спрашиваю я.
— Что? — Фаусто улыбается мне, не убирая ноги с педали газа.
С отвращением я показываю на них.
— Дамы из агентства.
— Какого агентства?
— Моего посредника в покупке дома. Ее машина сломалась. И я позволил себе захватить ее с собой, моя маленькая Тиция.
— Я не твоя маленькая Тиция!
— Верно! Ты ревнивая фурия! Значит, ты все еще любишь меня. Прекрасный комплимент мне сегодня, в нашу первую годовщину свадьбы. Открой ящичек справа, любовь моя. Там для тебя подарок.
Я автоматически повинуюсь.
Значит, он все-таки не забыл. Может, я была несправедлива к нему? Я робко извлекаю небольшой продолговатый пакет. Он с улицы Сент-Оноре, где расположены лучшие ювелирные магазины. Бог ты мой! Фаусто влез в долги? Именно теперь?
Я в раздражении снимаю оберточную бумагу, открываю коробочку. О-ля-ля! Браслет, красивее которого не могла бы придумать даже я сама.
Четыре ряда круглых сверкающих рубинов, скрепленных застежкой с искрящимися бриллиантами. Старинная антикварная вещь редкой работы. Я надеваю его. К моему платью подходит бесподобно. Но сколько это могло стоить? Целое состояние, не меньше!
— Спасибо, — сухо благодарю я и думаю о нашем общем счете, на котором после покупки машины оставалось всего пять тысяч франков. Это было три недели назад. Как глубоко в минусе мы сейчас?
— Красивый? — невинно спрашивает Фаусто.
— Очень! Я у тебя в долгу!
Это ему нравится. Он жмет на газ. «Ролле» летит вперед, как из пушки, меня сковывает страх, а зубы отстукивают дробь. Я начинаю паниковать. Вдруг осознаю: если мы живыми доедем до Версаля, это будет отвратительный вечер, такой же отвратительный, как все другие вечера на публике, которые я должна терпеливо сносить в качестве мадам Сент-Аполл.
Когда мы добираемся до дворца, уже смеркается. Нам даже зарезервировали стоянку. Без хлопот припарковываемся во дворе, посреди сказочного мира. Все окна ярко освещены, ворота украшены гирляндами цветов. Сотни факелов обрамляют лестницы, тысячи свечей заливают светом большой зеркальный зал. Воздух напоен ароматами духов.
Пятьсот гостей сидят за круглыми столами, настроение у всех веселое и раскованное. Меня поджидает Мари-Луиза, репортерша. Мои эскизы прошли последний тур. Может быть, я получу премию. На нас набрасываются журналисты, фотографы, телевидение тоже тут. И хотя я самая элегантная в своем изысканном белом платье и многие провожают меня взглядами, самое притягательное зрелище — все-таки Фаусто.
Он возвышается над всеми! Его появление завораживает. Смех его наполняет весь зал, подобно тропическому солнцу проникая в самые дальние его уголки, он магнитом притягивает к себе все взгляды.
Особенно взгляды дам.
И вдруг происходит то, что для меня невыносимо. Все эти расфуфыренные дамы разом преображаются. Их глаза начинают сиять. Они распрямляются, поправляют прически, кажется, что они наконец нашли то, что искали годами, а именно героя своих грез!
Я ненавижу этот миг!
Так бывает всегда. Выходить в свет вместе с Фаусто — сплошная мука! Стоит нам оказаться среди людей, я перестаю существовать. Лишь только мы входили в дверь, он перешагивает через меня, как рыцарь в сверкающих доспехах через жабу из болота, устремляясь вверх, к лучшему — новому, неизведанному, еще не завоеванному. Навстречу художницам, актрисам, писательницам, певицам, салонным львицам и змеям (покарай их Господь!), не скрывающим своего обожания.
У нас в Вене все по-другому. Но француженка не знает стыда. Она боготворит, и нешуточно! Если ей нравится мужчина, она готова на все, даже если рядом стоит законная супруга.
Она увлажняет свои губки, как только что Андреа Бле, редакторша из «Садов и парков», смеется без причины, только чтобы все видели ее красивые белые зубы. Мы садимся за круглый стол, расточаем улыбки всем вокруг и погружаемся в море красивых женщин, обнаженных плеч, красных губ. Как хочется умереть!
Тем более что нашими соседями оказываются Биби и Кен! Именно они! Нет, вы только подумайте! И еще делают вид, что не знают нас. Оба старые знакомые. Кен — американец, его профессия — богатство, а Биби, его жена, тратит его деньги. Биби кругленькая и аппетитная. Удачная смесь Марокко и Франции. Она маленькая и наглая, с узкими зелеными глазами и черными блестящими волосами, свободно падающими ей на плечи. На ней зеленое шелковое платье с разрезом до пупка, так мне во всяком случае кажется.
Я придирчиво разглядываю тон ее губной помады. Не оранжевый ли он? Такой, как на окурках в «роллсе»? Нет, вроде темнее. Ее губы почти черные. Конечно, это не значит, что время от времени она не меняет помаду. А когда-то мы дружили. Теперь это все в прошлом.
Фаусто идет в атаку.
— Привет, Биби! — Он целует ее в обе щеки и нагибается к ее обнаженной пышной груди. — Давно не виделись! Где вы пропадаете?
Потом он хлопает по плечу Кена и входит в раж. Подаются закуски, и он пытается расшевелить Биби, говоря именно то, что ей хочется услышать. Уже не смолкают анекдоты и шутки, все наэлектризовано, весь стол слушает, а я сижу рядом, готовая провалиться сквозь землю!
За весь вечер Фаусто не говорит мне ни слова. И когда после горячего Биби, жадно ловя каждое его слово, уже никого не видит, кроме него, он неожиданно переключается на ее визави и начинает ухаживать за темпераментной темнокожей журналисткой по имени Мэнди из Нью-Йорка. Между делом он заглядывает глубоко в декольте блондинке Джой из Лондона, владелице картинной галереи. Она явно очарована.
Фаусто ест и пьет, смеется и поет, заводит всех, развлекает ползала (только не меня!), танцует с Биби, Мэнди и Джой ( только не со мной!), и, если бы знаменитый Томми Кальман украдкой не гладил под столом мою ногу (он патриарх всех художников Парижа!), думаю, я не пережила бы этот вечер.
Наконец все позади: ужин, вручение призов (победал англичанин) и моя первая годовщина свадьбы. Уже час ночи, и мы едем домой. То есть мчимся. Потому что Фаусто превосходит самого себя и ставит новые рекорды.
— Прелестный был вечер, — Он держит одну руку на руле, а другой зажигает сигару. — Биби становится все очаровательней. Умеет вскружить голову мужчине. Потрясающее платье, изысканное декольте. Ты не находишь, Тиция, моя сладкая овечка?
Я ничего не нахожу и продолжаю молчать.
— Ты ревнуешь, крошка?
Я не мигая смотрю в черноту ночи. На мелькающие деревья и молодой месяц.
— Я всего лишь четыре раза танцевал с ней и держал на большом расстоянии от себя!
Он бросает в мою сторону язвительный взгляд, напуская столько дыма, что мне уже почти нечем дышать. Прекрасно зная, что я ненавижу, когда он курит в машине.
— Открой, пожалуйста, окно! — У меня першит в горле.
— С удовольствием! — Стекло с легким шорохом плавно опускается, и мне в лицо хлещет встречный ветер. У меня грохочет в ушах.
— Знаешь, что я подумал? — орет Фаусто что есть мочи. — Биби до смерти наскучил постылый Кен. Как по-твоему, Тиция, любовь моя, она верна ему?
Я закрываю глаза. Его замечание — дерзость. Еще одно слово — и у меня начнется истерика!
Неожиданно мы оказываемся в Париже. Самолету, и тому потребовалось бы больше времени. Фаусто ставит машину у Трокадеро. Именно в том месте, где запрещено. В восемь все машины будут отбуксированы. Он знает это не хуже меня.
— Ты ужасно выглядишь, — объявляет он, когда мы отправляемся домой, — вся всклокоченная! Некрасиво.
— Это от ветра! — Я пытаюсь побороть слезы. Фаусто не реагирует. Мы входим в дом. Как двое незнакомых стоим в лифте. Фаусто молча открывает квартиру и пропускает меня в холл. Это чудесное полукруглое помещение, с двумя комодами в стиле «барокко», китайскими вазами и зеркалом в золотой раме до потолка.
В зеркале я вижу лицо Фаусто. Возможно ли это? Я оборачиваюсь. В самом деле! Его губы кривит самодовольная усмешка. Он напоминает сытую хищную кошку, присматривающую новые жертвы. Это уже слишком!
Не говоря ни слова, я снимаю браслет и швыряю его на ковер.
— Ты не смеешь так со мной обращаться! — громко говорю я. — Ты думаешь, я из дерева? — Мой голос дрожит, но мне уже все равно. Я молчала весь вечер, теперь моя очередь говорить.
— Из дерева? — повторяет Фаусто и удивленно поднимает брови, галантно подхватывает мою руку и целует ее, прежде чем я успеваю опомниться. — Ни в коем случае! Из плоти и крови! Спокойной ночи, моя козочка. Вижу, что я тебе сегодня не по душе. Освобождаю тебя от своего присутствия, буду спать у себя!
Он удаляется пружинящим шагом по коридору, ни разу не обернувшись. Блестящая стратегия. После трех недель пренебрежения теперь еще и это!
Я стою на том же месте, как пораженная молнией. Мы еще никогда не спали отдельно друг от друга. Почему он так обижает меня? Я его чем-то задела? Или была слишком заметна там, в Версале? Фаусто этого не любит. Блистать любит только он. Если я нравлюсь в обществе, я несу наказание!
Но что же мне делать?
Плюнуть на фигуру и начать трескать, как молотилка? Посыпать голову пеплом? Нет! Уж этого я делать не стану!
Я сбрасываю свои белые туфли, вынимаю из волос гребешки с жемчужинами, со вздохом нагибаюсь за браслетом и убираю его в сейф. Потом иду в свою прелестную маленькую зеркальную ванную. Легкий душ, ополаскиваю лицо сначала горячей, потом холодной водой и затем настоем ромашки. Кожа под глазами уже разгладилась. Кремом сегодня мазаться не буду. Иногда нужно дать коже поголодать, иначе поры чрезмерно расширяются.
Потом я одна отправляюсь в нашу роскошную спальню, которую я сама спланировала, — в восточном стиле, в небесно-голубых, красных и золотых тонах, ныряю в нашу широкую двуспальную кровать из резного полированного дерева и опускаю голову на подушки. Гашу свет, закрываю глаза и вслушиваюсь в ночь.
Абсолютная тишина.
Тем не менее я чувствую: что-то еще должно произойти. Но что? После целой вечности я слышу шаги. Тихие, крадущиеся. Возле моей двери они затихают. Это Фаусто. Он идет ко мне. Нет! Проходит мимо. В мою ванную! Нет — хлопнула входная дверь. Фаусто уходит из дома! Такого тоже еще никогда не бывало.
Я сажусь на кровати, включаю лампу с абажуром из разноцветных жемчужин и дрожу всем телом. Отвратительный день! Годовщина свадьбы! Никогда не забуду! Но, может, Фаусто всего лишь переставляет машину? Наверное, именно так. Сколько времени? Половина третьего. Я терпеливо жду. Время идет.
Три часа! Половина четвертого! Чтобы отогнать машину, не нужно полночи. Четыре! Половина пятого! Момент, когда миллионы жен хватаются за валиум или снотворное или делают большой глоток виски из бутылки. Но я этого делать не буду!
Я подсовываю подушку под спину и считаю золотые звезды на красных обоях. Четыреста пятьдесят! Так много? Никогда бы не подумала. А теперь блестящие полумесяцы на шторах. Двести три! Что же делать? Скоро уже пять! Когда же, наконец, рассвет? Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я хватаю белую шелковую пижаму Фаусто и в бешенстве швыряю ее на пол. Заплакать? Нет! Слезы портят цвет лица!
Лучше почитаю. И уже знаю что. «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи. Это соответствует моему настроению! Но мне не удается сосредоточиться, и в шесть мои глаза закрываются. Когда я просыпаюсь, уже девять утра! И Фаусто все еще нет!
Я выпрыгиваю из постели. Отдергиваю шторы. Бегу в его комнату. Никаких следов месье Сент-Аполла. Зато обнаруживаю записку в ванной, на полочке с косметикой под зеркалом.
«Дорогая, — читаю я, не веря своим глазам, — мне пришлось уехать в семь часов. Встреча за городом. Дом! Не хотел тебя будить. Целую тебя! Фаусто».
Как-как? Семь часов? Он исчез в полтретьего! К кому? К Биби? К Джой? К черной Мэнди в гостиницу? Меня душит отчаяние. Все-таки выпью рюмочку шнапса.
— Бонжур, мадам, — доносится из коридора звонкий голос, врываясь в мои мрачные мысли. — На улице очень, очень тепло! Настоящая весна. Уже можно ходить без пальто!
Лолло, моя экономка, просовывает голову в дверь, как всегда, страшно довольная, когда светит солнце. Она принесла от пекаря свежий хлеб и душистые рогалики, теплые и хрустящие. Вид ее круглого коричневого лица поднимает мой дух.
— Бонжур, Лолло, — с облегчением откликаюсь я, — месье уже уехал, и я позавтракаю в зимнем саду.
— Хорошо! Как ваше самочувствие?
— Отлично, — лгу я, — а ваше?
— Прекрасно, — она хихикает как ребенок, — у Малыша были колики, и Старик поехал к Марабу купить ему что-нибудь от живота.
— Это серьезно? Ему нужен врач?
— Нет-нет. Справится. Он ведь силен, как слон. Только духи мучают его иногда по ночам. Ах, мадам, сегодня день чудес. Сегодня произойдет чудо.
— Как вы это почувствовали? — развеселившись, спрашиваю я.
— Это в воздухе, — говорит Лолло, разворачивается и шагает на кухню.
Я смотрю ей вслед. Лолло всегда веселит меня. Она оригиналка. Верит в чудеса, колдунов, духов, потому что родом из Африки, а там это в порядке вещей! Она не знает, сколько ей лет. Но она пухлая и очень живая, в самой цветущей поре, и у нее двое мужчин, Старик и Малыш.
Старик — ее муж, а Малыш — его младший брат. Они спят втроем в большой двуспальной кровати, и клянусь, она не остается без дела по три недели! Этой женщине можно позавидовать! Поэтому она всегда в хорошем настроении, довольно хохочет, с аппетитом ест и напевает. Наверху, под крышей, я перестроила для нее две комнаты в симпатичную квартирку с душем и туалетом, там они живут уже целый год, и ни один человек не замечает многомужества. Дело в том, что Старик и Малыш похожи друг на друга, как близнецы. И Лолло всегда выходит из дома только с одним из них. Тем не менее она боится полиции, потому что Малыш живет в стране нелегально.
Я быстро одеваюсь.
Пестрое африканское домашнее платье, в лиловых и желтых тонах, свободного покроя и очень удобное. Материал привезла мне Лолло с рынка в Гут д’Ор, а ее подруга сшила это произведение швейного искусства. Я сую ноги в мягкие красные тапочки из Марокко и надеваю янтарные бусы. Потом до блеска расчесываю волосы. А теперь улыбка, как полагается! Я снова очаровательная мадам Сент-Аполл. У меня нет забот, я купаюсь в счастье.
На кухне уютно. Лолло принесла газету, открыла окно, и все залито солнечным светом. Небо ярко-голубое, из садов вокруг Трокадеро доносится щебетание птиц. Мир прекрасен.
— У месье сейчас много дел? — спрашивает Лолло и ставит чайник. На ней синее клетчатое платье, которого я еще не видела. Она улыбается во весь рот, сверкая белыми зубами.
— Более чем достаточно. К сожалению.
— Мадам расстроена?
— Нет-нет. Мне приснился дурной сон. Это иногда бывает. А вообще-то все чудесно.
Лолло украдкой поглядывает на меня. Что значит этот взгляд? Она знает больше, чем я?
— Платье очень идет вам, Лолло. Симпатичная расцветка.
— Спасибо! Это мне купил Старик. Скажите, мадам, вы были довольны? Вчера, у гадалки? Она предсказала вам хорошее будущее?
Я вздыхаю. Так и знала, что она вспомнит об этом.
— Она угадала ваше прошлое? — не унимается Лолло.
— Она сказала забавные вещи.
— Мадам Адар? — ужасается Лолло. — Знаменитая прорицательница?
— Может, она была не в форме? — предполагаю я, чтобы утешить Лолло.
Она качает головой.
— Странно. Такого я еще никогда не слыхала. Знаете, мадам, — лицо Лолло светлеет, — вот увидите, сегодня произойдет одно чудо. Чудо для вас. Я это точно знаю.
Вода вскипела. Лолло заваривает кофе. Наш фирменный — «Золотой бразильский». Пахнет соблазнительно, такой аромат способен поднять мертвого. Потом она вылавливает из кастрюльки яйцо, наливает в бокал только что выжатый апельсиновый сок, кладет на красную тарелку круассаны и ставит все на серебряный поднос. Теперь еще корзиночку с фруктами, миндаль, масло, мед, перец, соль. Круглая белая ваза с пятью тюльпанами. Свежая камчатная салфетка.
— Спасибо, Лолло.
Я несу поднос в зимний сад. Люблю там завтракать, когда я одна. Зимний сад представляет собой большой застекленный эркер, в который попадаешь из желтого салона. Он весь заставлен южными растениями, источающими экзотические ароматы тропиков. Две колонны увиты диким виноградом, в мощных кадках стоят пальмы, но самое лучшее здесь — это панорама, вид.
Он открывается на юг.
На фонтаны и сады Трокадеро, на Сену с ее изумительными мостами и, наконец, на Эйфелеву башню во всей ее грандиозной стати.
Наша квартира на седьмом этаже. Я сижу в застекленной лоджии, а передо мной — красивейший город мира. Море серебристых крыш, куполов, мансард, террас, балконов, залитое золотыми лучами солнца, сияющего здесь ярче, чем где бы то ни было.
Краски в Париже ярче. Здесь закаляется дух! Здесь быстрее бьется сердце. Тут паришь над материальным миром. Чувствуешь себя красивым, неповторимым и свободным от будничной рутины. Волшебный город распрямляет меня, здесь я не могу, не буду и не хочу грустить.
К тому же сейчас, при дневном свете, все кажется не таким мрачным. Я заставлю себя успокоиться. Только без истерики! Итак, я живу в Париже. Здесь играют по другим правилам. У Фаусто есть подружка? Подружки долго не удерживаются. «Кратко и сладко» — вот девиз Сент-Аполлов, когда речь идет о любовной интрижке. Неверность не является трагедией, как у нас в Вене, это не причина убивать друг друга, наоборот, похождения оживляют брак!
Фаусто мне это точно объяснил на примере своего брата Гелиоса и его жены Флоры.
Если Флора слишком долго ведет себя добропорядочно, Гелиосу становится скучно. Стоит ей найти себе дружка — чаще всего это случается весной, — он сразу же преображается в очень милого человека. Пусть его мучает ревность, пусть он сыплет проклятиями и хлопает дверьми, летает на своем вертолете в Англию в бордель, но как только соперник исчезает, наступает самое нежное примирение, какое можно себе представить, и оба целыми днями не вылезают из постели.
Осенью все происходит наоборот. Флора охладевает, предпочитает спать одна, и тогда на охоту отправляется Гелиос. Стоит ему один раз не прийти домой ночевать, она опять в его распоряжении — ни на день раньше. Так повторялось из года в год, и лишь пару лет назад они, как ни странно, успокоились. Французы не хранят верности! Да что я жалуюсь! Моя подруга Глория предупреждала меня об этом. И Фаусто соглашается с ней.
— Французы — темпераментные люди, — с гордостью заявляет он. — У нас не существует дружбы между мужчиной и женщиной. Рано или поздно все заканчивается постелью. И это еще никому не вредило! Что сказать на это? Мне это не по душе. Я не люблю лгать. И если я с кем-нибудь сплю, то, пожалуйста, ночью! В Париже любовь расцветает во второй половине дня. Хочешь в обеденный перерыв, хочешь после конца работы — выбирай. А в семь они уже чинно дома, переоделись, приняли душ и с улыбкой готовят ужин детям.
У всех моих знакомых — любовные интрижки. Здесь это в порядке вещей! Почему же именно мой муж должен жить как монах? Повсюду царит беспорядок — от правительства до нашей консьержки, которая после обеда, когда ее муж-таксист уезжает на работу, задергивает кружевные занавески, и ее ни в коем случав нельзя беспокоить.
У всех есть причины для драм, для ненависти, но никто, похоже, не страдает. По всему миру люди мучаются от любовной тоски. Одна измена — и человек кидается в пучину депрессии, словно прыгун с десятиметровой вышки. Но только не представитель «великой нации»!
«Не бывает совершенного счастья, — считается здесь, — а плоть слаба. И тем не менее жизнь прекрасна, и надо наслаждаться ею, пока позволяют силы!»
Ну, на это и я способна. Готова держать пари!
Я делаю первый горячий глоток. Кофе бодрит! Как красиво смотрится он в стеклянном прозрачном кофейнике. Чашка тоже стеклянная. Сервиз из магазина Глории. Я его спроектировала, а она изготовила в Италии. Его берут нарасхват. Кресло, в котором я сижу, тоже мой дизайн. Темная ткань, светлые подушки. Кресла делают на острове Бали. Пока их поступило чуть больше пятидесяти, и все они уже проданы.
Я оглядываюсь удовлетворенно. Все здесь дышит благородством. Ничто не раздражает мой глаз художника. Каждый предмет выбран, сконструирован или оплачен мною. Я сижу в маленьком раю, созданном моими руками, и от сознания этого становится приятно на душе.
Чищу банан и вонзаюсь в него зубами. Неожиданно мне вспоминается первая ночь в этой квартире, и аппетит улетучивается.
Это было ровно одиннадцать месяцев тому назад. Мы вернулись из свадебного путешествия смертельно усталые после долгого перелета. Приехали прямо из тропиков, с острова Мустик, с тяжелым багажом, головной болью и солнечными ожогами и сразу свалились в постель. Вдруг меня разбудил телефон.
— Алло, мадам, — произнес хрипловатый женский голос, — я говорю с прелестной Тицией, красавицей-венкой, новой женой прекрасного Фаусто? Я просто хотела сказать, что я тут внизу, перед вашим домом, мадам. Сижу в маленькой красной «ланции-купе», которую ваш муж недавно подарил мне на день рождения. Вы не могли бы на минутку спуститься? Нам есть о чем поговорить.
— Кто вы? — спросила я в замешательстве, не успев больше сказать ни слова.
— Кто это? — воскликнул Фаусто и сел на кровати. Я повторила всю тираду. Фаусто вырвал трубку из моих рук.
— Это против правил игры! — заорал он. — Я этого не позволю. — Короткая пауза. — Нет! Этого я не сделаю! Не вмешивайтесь! Я все улажу по-своему! Это вас не касается! Адью! — Он швырнул трубку.
— Что против правил игры? — ошарашенно спросила я.
Фаусто вытаращил на меня глаза.
— Правил игры? Я сказал «правил игры»?
— И что ты уладишь по-своему?
— Понятия не имею! Не понимаю, о чем ты.
— Ты сказал…
— У тебя галлюцинации! Что вполне логично. Попадаем из самого страшного пекла прямо в Париж, потом нас неожиданно будят, тут многое почудится, чего никто не говорил!
— Ноя… я…
Фаусто положил руку мне на грудь и поцеловал в шею.
— Забудь об этом, прелестное дитя. Это была какая-то сумасшедшая. Она больше никогда не позвонит! И ни слова об этом больше. Обещаешь?
Он задвинул свое колено между моих ног.
Я пообещала. И сдержала свое слово. В ту ночь Фаусто сделал еще одно открытие. Я «не так хороша» в постели.
Это для меня было новостью.
И хотя я понимала, что это не может быть правдой, потому что в сорок два знаешь себе цену, это меня глубоко задело!
Впервые мужчина сознательно обидел меня, и если по-честному, я до сих пор не могу забыть этой фразы.
Поэтому я не борюсь? Поэтому все терплю? Поэтому повторяю классическую ошибку всех жен и прячу голову в песок — в надежде, что наваждение рассеется?
Но теперь все.
Я отставляю в сторону тарелку. Босиком подбегаю по мягкому белому ковру к зеркальной двери. Изменилась ли я за последний год? Внимательно оглядываю себя. Ничего не видно, несмотря на бессонную ночь. Я в хорошей форме! Кожа гладкая, потому что свои кремы я делаю сама и ем только здоровую пищу. Никакой рыбы, никакого мяса, много овощей, орехов, фруктов. Это оплачивается сторицей!
Я выгляжу моложе, чем все мои невестки, включая Флору, а ей всего тридцать один. Фаусто столько же лет, сколько мне, но я выгляжу, как его младшая сестренка. Я слежу за своим весом, я нежна и свежа и собираюсь такой оставаться, пока смерть не отправит меня на тот свет.
Я не хороша в постели?
Что-то я раньше такого не замечала. До моего замужества я была окружена поклонниками. Очевидно, потому и вышла замуж так поздно, что такая возможность представлялась мне слишком часто! Раньше у меня дела шли отлично! Мужчин было не меньше, чем пальцев на руках, и ни один не выгонял меня из постели! Наоборот! Я была королевой! Еще год назад мне казалось, что я самая желанная женщина в Париже.
Есть, правда, еще одна причина, почему три недели я молчу, почему хочу, чтобы этот брак не погиб. Причину зовут Люциус Хейес. Никто не любит признаваться в своих промахах. А когда я оставила Люциуса, чтобы уехать в Париж, он пророчил мне все несчастья этого мира.
Люциус был моим другом в Лондоне. Он директор большой фирмы, неплохой архитектор, а я для него меблировала номера — люкс в отелях, ремонтировала квартиры и загородные дома, ублажала его самых трудных клиентов и решала любую проблему. Я была надежна, прилежна, много зарабатывала и экономила каждый пенс, потому что знала с самого начала: остаться с ним я не смогу.
Люциус был самым сложным мужчиной, встретившимся на моем пути. Каждое утро он был в плохом настроении. «На что бы мне разозлиться сегодня?» — с этой фразой он просыпался каждое утро!
И охотнее всего он злился на меня.
Я вегетарианка. И хотя ему нравилось, что я оставалась молодой и здоровой, сохраняла фигуру и у меня не было морщин, все же это было поводом для бесконечных ссор. В дорогих ресторанах он орал на меня, если у меня на тарелке оставалось мясо. В мой день рождения он ушел из ресторана, потому что за столом я пила слишком мало воды. Я была обязана есть как он, пить как он, курить как он, думать как он, но это было невозможно. Шесть лет я продержалась. Но потом сказала — с меня довольно.
— Почему бы нам не пожениться? — спросил он в последний день, когда я упаковывала чемоданы. — Я тебя не понимаю. Лучшего, чем я, тебе никогда не найти! Думаешь, французы так и ждут тебя? В Париже ты никому не известная иностранка. Ты подохнешь под мостом!
«Под мостом подыхают другие, — подумала я, — а у меня талант, который прокормит меня». Люциус не знал одного: я уезжала в обжитое место. Глория, моя давняя приятельница, открыла бюро по благоустройству квартир в центре Пасси. У нее было свое дело. Одного телефонного звонка достаточно, и у меня есть работа. С легким сердцем я полетела на свободу, и начались прекрасные времена.
Я работала до полусмерти. И тем не менее выходила каждый вечер в свет: опера, балет, концерты, театры, кафе. Бывала на выставках в Гран-Пале, на вернисажах и в кабаре. От поклонников не было отбоя. Блондинки в Париже — лакомый кусочек. Я ходила в рестораны, на танцы, позволяла баловать себя, словом, наслаждалась жизнью, как никогда.
И самое главное: на свои сбережения я купила себе квартиру. Трехкомнатный апартамент, мое первое собственное имущество… В фешенебельном седьмом районе. Где же еще? Неподалеку от Марсова поля и Эйфелевой башни.
Я заплатила наличными! Вот так-то! И у меня еще осталось на перестройку и отделку. Два года спустя я стала мадам Сент-Аполл. Неплохо для никому не известной иностранки.
Но Люциус не сдается. Пишет письма моему отцу в Вену. Ездит его навещать. Глорию он тоже разыскал.
Хочет знать, как у меня идут дела. Она должна мне передать, что он ждет меня. Мой провал был бы его высочайшим триумфом. Но этой радости я ему не доставлю.
— Пардон, мадам, — звонкий голос Лолло возвращает меня в реальный мир, — я только хотела спросить, будете ли вы обедать дома?
— Нет, — отвечаю я со вздохом, — мы обедаем на острове Сен-Луи. Достаточно, если вы приготовите что-нибудь на вечер. Что там у нас по плану?
— Суп из сельдерея, фаршированные цукини для мадам, антрекот для месье. Салат сыр, клубничный, крем.
— У нас достаточно клубники? Если нет, я прихвачу.
— Все есть, мадам. Да, чуть не забыла. Пришла Лиля, спрашивает, что ей сегодня мыть.
— Скажите ей — окна. В библиотеке и в дальних: комнатах. И еще стеклянные двери, если останется время.
Лолло бросает взгляд на поднос.
— Вы закончили, мадам?
— Да, спасибо. Все было чудесно.
— Не много-то вы съели. Ни одного круассана, — замечает она с укором. — Как маленькая птичка едите. Знаете, что я вам скажу? Если есть слишком мало, тоже можно заболеть.
Она права!
Но в горле у меня все пересохло, и я не в состоянии проглотить ни кусочка. Бросаю взгляд на часы. Пора идти? Нет, у меня еще час времени. Прекрасно. Кладу повыше ноги, натягиваю на них свое лиловое платье, складываю руки на коленях и размышляю дальше.
Когда над моей жизнью подобно солнцу взошел Фаусто, я потеряла рассудок. Да, это было именно так. Иначе я никогда бы в жизни не приняла это чувство за большую любовь. Весь Париж хотел его. А он хотел меня. Какая женщина не растает от этого? Правда, больше от гордости, чем от любви. Или от того и другого вместе? Что сломалось потом? После такого короткого промежутка времени? Фаусто испытывал страх перед нашим первым днем свадьбы. Это он обронил как-то в разговоре со мной. Почему, не объяснил.
Я вообще больше ничего не понимаю.
Что-то не клеится. Что-то идет шиворот-навыворот. Что-то черное таится по углам, ускользающее от меня. Мой брак — одна сплошная загадка.
Но это отдельная глава.
Познакомилась я с Фаусто вскоре после своего дня рождения, и тот вечер, когда я его впервые увидела, навсегда останется в моей памяти.
В Париже лежал снег. Это был самый холодный январь за последние сто лет, поезда метро сходили с рельсов, автобусы скользили по бульварам, как по катку, повсюду виднелись красные носы и разбитые машины, но я только что приехала из Лондона и мне все казалось потрясающим! У меня еще не прошла эйфория от того, что после столь долгого отсутствия я снова оказалась в Париже, и не в гостях, а приехала сюда навсегда! И любая погода была мне по душе. Новый ледниковый период осчастливил бы меня, а ураган привел бы в восторг! —
Я сидела с Глорией в уютном ресторанчике в Пасси. Красная бархатная ниша была целиком в нашем распоряжении, и жизнь казалась восхитительной! Мы ели грибы в коньяке, суфле с трюфелями, пили мое любимое шампанское «Тэтинжер». И во всей истории была только одна загвоздка: Глория непременно хотела меня свести с одним клиентом. По имени Марк. Он рассказывал глупые анекдоты и действовал на меня как бром!
Марк категорически мне не нравился!
У него был громкий голос и круглая голова с короткими черными волосами. Он считался гением: конструировал боевые самолеты для Дассо. И поскольку мой интерес к технике и войне еще предстояло разбудить, меня начало жутко клонить в сон. Скоро в моей голове сидела только одна мысль: когда мы, наконец, пойдем домой?
Тут открылась дверь, и в тот же миг все во мне всколыхнулось: вошел Фаусто. В сопровождении жгучей брюнетки, явно насквозь промерзшей и имевшей несчастный вид.
Сразу стало тихо.
Все взгляды устремились на него. Этот рост! Эти плечи! Этот благородный профиль, который можно увидеть разве что на золотых монетах! Эта солнечная улыбка! Светлые непокорные волосы с поблескивающими в них снежинками. Я была сражена.
«Почему я никогда не знакомлюсь с такими мужчинами?» — пронеслось у меня в голове, и я проследила взглядом, как он спрашивал у метрдотеля, нет ли свободного столика. Ни единого шанса. Ресторан был забит.
Тут мерзкий Марк испустил вопль.
— Фаусто, старик! — Он вскочил и замахал руками, как безумный. Чудо произошло. Прекрасный незнакомец махнул в ответ.
— Можно пригласить его к нам? — спросил Марк. — Я его знаю по армии, мы вместе были в летной школе.
Так случилось, что я оказалась рядом с Фаусто, потрясенная неожиданностью происшедшего, не в состоянии больше проглотить ни кусочка. «От такого красавца можно сразу забеременеть», — мелькнуло у меня в голове. Но потом я испугалась до такой степени, что за весь вечер не произнесла больше ни слова. Однако ничего не помогло. Прежде чем попросить счет, Фаусто обратился ко мне:
— Я слышал, вы приехали из Вены?
Я молча кивнула и не мигая уставилась на него.
— Я на Пасху, быть может, поеду кататься на лыжах. Вы знаете хороший отель в Альберге?
— Разумеется, — ответила я как загипнотизированная, — но не на память. Моя записная книжка дома. Позвоните мне. — Я уже писала ему свой номер телефона. Фаусто поблагодарил, расплатился и исчез вместе со своей жгучей брюнеткой в зимней ночи.
— Кто это был? — спросила я оглушенно.
— Фаусто Сент-Аполл, — с ухмылкой ответил Марк.
— «Кофе-Аполло»?
— Фирма принадлежит его отцу.
— Красивый и сказочно богатый, — добавила стушевавшаяся Глория. — Редкое сочетание.
— Сказочно богатым будет его старший брат, — злорадно заметил Марк. — Фаусто, к сожалению, только второй сын. Сент-Аполлы — как князья. Старший наследует все, а остальные остаются с носом.
— Не надо его жалеть, — сухо обронила Глория, — с голода он не умрет. Я знаю этих людей. Наверняка у него есть старенький дедушка, который оставит ему в наследство кучу денег.
— Он не работает? — полюбопытствовала я.
— Вряд ли. Некоторое время он работал в одной частной авиакомпании. Но для него это было слишком обременительно. Ему приходилось вести размеренный образ жизни, по ночам спать, не пить, рано вставать, все это ему не по нутру. Сейчас он продает квартиры.
— Квартиры? — воскликнула Глория. — Жаль, что мы не разговорились. Может, ему нужен дизайнер?
— Как воздух, — ответил Марк. — У него чудовищная дизайнерша. Огромная бабища, ее словесный поток невозможно остановить, настоящая валькирия. Прежде чем обратиться к вам, я посмотрел на ее работу. В такой квартире жить нельзя. Там становишься агрессивным.
— Обои в цветочек? — профессионально спросила я. — Слишком много узоров, убивающих друг друга?
— Нет, слишком стерильно. Лепнину сбить, мраморные камины убрать, повсюду каменная плитка, серое на сером, а посреди всего этого валькирия с лошадиной челюстью, истерично вопящая и нахваливающая саму себя, пока вам не становится дурно. Надеюсь, он ее вышвырнет, иначе скоро обанкротится.
— Если он с ней расстанется, вспомни о нас, — попросила Глория.
— Пожалуйста, сделайте это, — поддержала я Глорию. — Все, к чему мы прикасаемся, превращается в золото. Ваш друг женат?
— Фаусто? Этот еще долго не женится.
— Он был с невестой?
— Это была подруга номер 13-а, — с наслаждением произнес Марк, — я еще ни разу не видел его дважды с одной и той же женщиной. — И он затянул долгую историю про амурные похождения Фаусто в армии.
Что сказать на это?
Не слишком многообещающе. Но искра пробежала, я думала о нем полночи, а через три дня он позвонил. Это была суббота, одиннадцать часов утра.
— Алло-о-о, — прозвучал заспанный голос, — это Фаусто Сент-Аполл. Поужинаем вечером? — Ни слова о лыжах или снеге.
— Где? — радостно спросила я.
— Сюрприз. Лучше всего, если вы зайдете за мной. Кстати, как вас, собственно, зовут?
— Тиция.
— В честь знаменитого художника?
— Точно.
— У нас почти всех называют в честь олимпийских богов, — поведал Фаусто, — кроме меня, разумеется!
Я помедлила секунду.
— У нас дают имена в зависимости от места зарождения, — скороговоркой произнесла я, — мой отец зачат в кровати с балдахином небесного цвета, его назвали Целестин
l:href="#note_1" type="note">[1]
.
На другом конце провода молчали.
— Ах, вот как? — донеслось потом из трубки. — Такого я еще никогда не слышал. Хорошо, это вы мне объясните в деталях потом. И вот еще что: сделайте мне любезность и наденьте платье. Никаких юбок, никаких костюмов. И главное, никаких брюк! Симпатичное платье, лучше классического покроя. Не слишком короткое, ниже колен. У вас есть что-нибудь в таком роде?
У меня было такое!
Меня, правда, удивили строгие предписания — никогда бы не сочла Фаусто таким консерватором, но в платьях недостатка у меня не было. Часть своего гардероба я всегда покупала в Вене. А французы без ума от «австрийского стиля». Они обожают национальный костюм.
У меня их предостаточно.
Я выбрала свое любимое зимнее платье в национальном стиле, сшитое на заказ из замши небесно-голубого цвета с зеленой опушкой на рукавах и у горловины и пуговицами из оленьих рогов от груди до колен. Красный пояс, зеленые туфли, бусы из топазов.
Сюда бы хорошо подошли серьги. Порой я выгляжу слишком уж строго, аскетично, и блеск в ушах придаст мне больше уверенности. Но из всех серег мне подходят только большие кольца, притом только определенного размера. По-настоящему безукоризненных я пока еще не встречала, но рано или поздно, я в этом уверена, они мне попадутся. А пока я лучше не буду носить никаких. Только волосы, расчесанные щеткой до блеска. И два гребешка, чтобы обуздать копну. Капелька духов. Я была готова!
Никогда не забуду наше первое свидание. Когда я мысленно оглядываюсь назад, оно мне кажется еще более странным, чем тогда.
Инструкциями по выбору платья дело не ограничилось. Фаусто потребовал еще и суперпунктуальности. Я должна была явиться ровно в девять, и он настаивал на том, чтобы ни на минуту раньше или — боже упаси! — позже. И поскольку я ничего не хотела испортить в первый же раз, я уже в восемь вышла из дома. Опять шел сильный снег. А когда в Париже выпадает снег, всюду начинается хаос.
Заказать такси было невозможно. «Перегружено», — объявили мне по телефону.
Все же мне повезло. Я вышла на улицу, и красная «хонда» подхватила меня прямо на углу улицы Гренель.
В машине было слишком жарко, водитель нервничал, мы с трудом продирались через вечерний поток машин и густую пелену белых хлопьев на авеню Боске и через Сену, и, хотя путь был недолог, я едва не опоздала. Лишь без пяти девять я стояла на авеню дю Президент Вильсон.
Но что это была за дверь! И какой шикарный дом! Огромный, словно замок. Мозаика на полу, колонны, мрамор, повсюду зеркала. Лестницы устланы зелеными коврами, лифт из латуни, дерева и стекла. Это был самый фешенебельный дом, в который я когда-либо была приглашена в гости, и я радовалась, как ребенок. Французы редко приглашают к себе домой. Чаще всего они встречаются в ресторанах. И хотя, благодаря своей профессии, я бывала во многих роскошных квартирах, приглашение в такой дом — большая редкость.
Ровно в девять я нажала кнопку звонка. Дверь тут же отворилась. Дворецкий в темной ливрее впустил меня внутрь.
— Добрый вечер, мадемуазель. — Он взял у меня пальто. — Вы пришли вовремя. Прошу. Вас ожидают.
Я проследовала за ним по длинному коридору в библиотеку. Настоящую, да будет замечено, а не какой-нибудь стилизованный салон с обоями под книжные корешки, двумя томиками Флобера и одним словарем в качестве культурного эрзаца. Нет! Здесь действительно читали. Это было видно сразу. Четыре стены до самого потолка были заставлены резными полированными полками с изумительными томами. По углам стояли уютные кресла, мягкие диваны, маленькие столики с зелеными настольными лампами, в камине пылал огонь. Эта комната как бы притягивала вас. Даже я не смогла бы спроектировать лучше. Но она была пуста.
Нет, не совсем!
Старый господин сидел в высоком кресле у камина, склонив голову над шахматной доской. Он был изящен, почти хрупок, с густой седой шевелюрой. На вид ему было лет восемьдесят. И хотя я видела его впервые, да еще при тусклом свете, я сразу поняла: вот истинный хозяин дома.
— Добрый вечер, Тиция! — Голос Фаусто испугал меня. Я оглянулась. В дверях стоял он. В брюках из сизого сукна и белом пуловере, спортивно-элегантный. Еще выше ростом, чем мне запомнилось. Еще красивее. Я почувствовала в нем внутреннее напряжение и даже нервозность.
— Как поживаете? — Он быстро поцеловал меня в обе щеки.
— Спасибо, хорошо. А вы?
— Отлично. Пойдемте, моя дорогая, я представлю вас своему двоюродному дедушке.
Двоюродный дедушка? Такого в моей жизни еще не было.
Первое свидание, и двоюродный дедушка в придачу? Я всего ожидала — от небольшого ужина с друзьями до тет-а-тет, но никак не двоюродного дедушку в красном шелковом халате, долго разглядывавшего меня темными умными глазами и приветливо кивнувшего, приняв меня к сведению.
— Надеюсь, я не помешаю, — сказала я, пожав ухоженную, на удивление маленькую руку, — пожалуйста, продолжайте игру.
— Только доиграю партию, — заверил старый господин, которого звали Кронос. — Кажется, я как раз выигрываю. Вы что-нибудь понимаете в шахматах, мадемуазель?
— Я люблю смотреть, как играют, — ответила я, и именно этим мне пришлось заниматься весь остаток вечера. До двух ночи.
Трудно поверить, но мы не пошли ни на танцы, ни куда-нибудь поесть. Дворецкий сервировал чай, подал шампанское, булочки, вино, сыр, пирожные, минеральную воду, ликер. Да, это было самое оригинальное свидание в моей жизни.
Однако я себя чувствовала на редкость непринужденно. Покоем и защищенностью веяло от благородной обстановки, от множества книг, изящного старого господина и пышущего здоровьем молодого. Мне казалось, что я знаю их вечность.
К тому же я сама неплохо играю в шахматы, и рискованные атаки дяди Кроноса буквально увлекли меня. Он был блестящим стратегом. Я многому научилась в ту ночь. И когда он ровно в два ночи поднялся, все еще на удивление свежий, мне было даже жалко. Я бы с удовольствием просидела так до самого завтрака.
— Вы приятная гостья, мадемуазель, — изрек он и опять внимательно оглядел меня. — Вы принесли мне счастье. Я выиграл. Кстати, хотел вам сказать: у вас красивое платье. Очень элегантное. Я человек старой закалки, знаете ли, и считаю, что женщины не должны носить брюк. Платья смотрятся на них гораздо милее. Вы так не считаете?
— Безусловно, месье. Вы абсолютно правы.
— Не сочтите это бестактностью, мадемуазель: вы обручены? Замужем? Или разведены?
— Ни то, ни другое, ни третье, месье.
— У вас есть дети?
— Тоже нет, месье.
— Вы очень хорошо говорите по-французски. Откуда это?
— Я изучала языки. А также графику и историю искусств.
— Вы очень молодо выглядите, мадемуазель. Вы уже закончили учебу?
— Да, — сказала я, развеселившись, — я защитилась и работаю архитектором по интерьеру.
Он обрадованно улыбнулся.
— Весьма любопытно. Ежели так, дорогая мадемуазель, я подвергну вас небольшому экзамену. Полагаю, вы отличаете красивые вещи, когда видите их?
— Всегда. Даже во сне!
— Фаусто говорит, вы венка? Погодите, я вам кое-что покажу!
Он подвел меня к застекленной витрине в коридоре, которая мне уже бросилась в глаза, когда я проходила мимо. Там были собраны истинные сокровища. Ценные чашки и вазы, античные позолоченные подсвечники, веера со всех концов света — резные, с вышивкой и росписью. Шкаф был полон. Тем не менее я сразу догадалась, какую вещь он хотел мне показать, восхитительную музыкальную шкатулку. Филигранной работы, из позолоченного серебра, с накладками из эмали самых великолепных цветов. Сверху на крышке сидела синяя птичка-колибри почти в натуральную величину, искусно выполненная и изящная.
Кронос показал на шкатулку.
— Вы знаете эту вещь, мадемуазель?
Мой взгляд случайно упал на Фаусто, подошедшего вслед за нами. Его лицо было сковано страшным напряжением. Нет, больше! Он выглядел так, будто от моего ответа зависела вся его дальнейшая судьба.
— Конечно, я узнаю ее даже с закрытыми глазами. Австро-Венгрия. Музыкальная шкатулка XVIII века. Если вы ее заведете, птичка запоет и будет вращаться. Очень красивая, уникальная работа. Раритет!
Кронос расплылся в счастливой улыбке и закивал.
— Да, да, да! У вас хороший глаз. Позвольте узнать, мадемуазель, чем занимается ваш отец?
— Он художник.
— Пользующийся успехом?
— Его картины кормят его.
— Очень рад. А ваша мать? Она дома?
— Я потеряла ее. Три года назад, в автокатастрофе.
— О, пардон! Как жаль. Простите мой вопрос, мадемуазель. Я не хотел причинить вам боли. — Он вытащил золотые карманные часы на цепочке и взглянул на них. — Уже поздно. Фаусто отвезет вас домой. Вы далеко живете?
— Нет! Рядом, через мост. В седьмом районе. На улице Валадон.
— А, Сюзан Валадон. Может, вы знаете, кем она была?
— Разумеется, месье. Великой художницей. И матерью Утрилло.
— Да, да, да! Прекрасный адрес для дочери художника.
Он поцеловал мне руку на прощанье.
— Был очень рад познакомиться. Приходите в любое время. С удовольствием встречусь с вами вновь, мадемуазель. Я говорю это совершенно серьезно.
Никогда не забуду того чувства, которое я испытала, когда наконец вышла из дома на улицу. Ясная, белая зимняя ночь. Абсолютная тишина. Снег на парижских статуях. Снег на деревьях, мостовой, тротуаре. Я по щиколотку утонула в нем. Мои бедные туфли! Но это меня не волновало. Я чувствовала себя фантастически прекрасно. Словно только что получила подарок. Я была готова кричать от счастья.
Фаусто отвез меня назад. В его сером спортивном «лотусе» мы заскользили по снегу к Сене. Проехали зигзагом по мосту Альма и каким-то чудом добрались без происшествий до улицы Валадон. Перед моим домом он остановился.
— Вы приглашаете меня к себе? На чашку кофе? — спросил Фаусто.
— Не сегодня. В другой раз. Квартира еще не готова.
— Для меня это неважно.
— Зато важно для меня. Профессия обязывает. Моя квартира — это моя визитная карточка.
Фаусто помолчал. Смерил меня долгим взглядом, будто только сейчас осознал мое присутствие. Потом произнес медленно, каким-то странным голосом, с ударением на каждом слове:
— Вы — понравились — дяде — Кроносу. — Это прозвучало примерно так: «Вы превратили книги в библиотеке в золотые слитки».
— Это такая редкость? — ошеломленно спросила я. Фаусто кивнул.
— Он невероятно разборчив.
— Я принесла ему удачу. Он выиграл.
— Он выигрывает всегда. Он отличный игрок.
— Сколько лет вашему дяде? — спросила я через какое-то время.
— Девяносто три.
— Сколько? Я бы дала ему гораздо меньше. Браво! Замечательно!
Фаусто рассмеялся.
— Он хорошо сохранился. Видели бы вы его десять лет назад. Тогда он еще был молодым человеком. Кстати, что вы делаете в следующую субботу, мадемуазель?
— Ничего. — По субботам парижская благородная публика садит дома. Фаусто знал это не хуже меня.
— Позвольте вас снова пригласить к нам.
С того дня мы виделись регулярно. Каждый уик-энд. Часто уже в пятницу я приходила на авеню дю Президент Вильсон — на чай с тортом, шампанским и шахматы. Правда, шахматные партии становились все короче, а беседы с дядей Кроносом все длиннее. Могу даже сказать, что я чуть было не влюбилась в дядюшку. Он блистал отточенным умом, знал на память всю историю искусств, и его рассказы были занимательней любой книги. Вечера пролетали, как одно мгновение. Обычно я оставалась до двух часов ночи, а потом у своего дома спроваживала Фаусто.
С ним нужно было обращаться именно так.
Знаю я этих сердцеедов. Мужчин, которые действуют на женщин, как вода на высохшие иерихонские розы. Тот, кто ползает перед ними на коленях, наверняка получит пинок. Того, кто исходит от любви, обливают презрением.
Но я не из таких!
Я оставалась холодна! Я не позволяла ни целовать, ни трогать себя и никогда не встречала Фаусто одна. Я всегда выходила в сопровождении других мужчин, а от поклонников и приглашений у меня не было отбоя. Каждый вечер я порхала по Парижу, городу огней, и гнала его образ из своей головы.
Честно говоря, это было нелегко. Фаусто мне очень нравился. Когда я его видела, у меня перехватывало дыхание. Но я не желала идти в его гарем. Я хотела быть чем-то большим, чем подружкой № 94-6! Всю неделю я натыкалась на его белокурую гриву в светской хронике иллюстрированных журналов, где он регулярно мелькал.
С мадам А. на балу. С мадемуазель Б. на приеме. С прекрасной незнакомкой на гала-представлении в опере. А однажды, но это, очевидно, была промашка фотографа, с рыжеволосой великаншей на конно-спортивном празднике в Берси. Женщина явно была не из его окружения.
На Пасху моя квартира была готова.
Фаусто я ее не показала.
Я становилась с каждым разом холоднее и холоднее, все время кормя его обещаниями и поражаясь самой себе. Откуда я находила силы, чтобы не броситься в беспамятстве в его объятия, когда он отвозил меня домой? Он посылал мне цветы. Уже не раз. Написал письмо с очень красивым любовным стихотворением. Но я не реагировала. «Ждать!» — приказывал мой инстинкт. И я держалась!
Наконец, его терпение лопнуло. Это была последняя суббота апреля, дул холодный сильный ветер, и мы сидели в его неудобном «лотусе» перед моим домом после долгой ночи, проведенной с дядюшкой Кроносом. Дождь барабанил по крыше машины. Мы молча сидели рядом и слушали концерт для флейты с оркестром. Фаусто купил его специально для меня. Божественно! Но мой настрой оставался неизменным.
Неожиданно он взял меня за подбородок и повернул к себе,
— Сегодня вечером, — напористо проговорил он и пристально посмотрел мне в глаза, — вы пригласите меня на ужин. И никаких отговорок! Мой интерес чисто профессиональный. Вы слышите, мадемуазель? Я хочу убедиться в ваших хваленых талантах архитектора по интерьеру. Я хочу наконец увидеть вашу квартиру. И точка!
Мое сердце заколотилось как бешеное.
Его взгляд, его близость, прикосновение его руки — я почти обмякла. Но сняла его пальцы, отвернулась и вздохнула.
— На ужин — с удовольствием. Больше ничего не обещаю.
— Разумеется, нет, вы, ледяной цветок! Меня интересуют ваши обои. А вы решили, что я мечтаю поцеловать ваш сладкий ротик?
Я молчала. Концерт закончился, и лишь капли дождя прилежно продолжали стучать по крыше.
— Вы можете связать мне руки и ноги, — стоял на своем Фаусто. — Идет, мадемуазель?
— Идет! Но должна вас предупредить: я не готовлю мяса.
— И рыбы тоже?
— И рыбы тоже.
— Даже для меня?
— Даже для вас.
— Ни мяса, ни рыбы. Что же тогда остается?
— Ничего! Предлагаю сходить в ресторан, там вы сможете себе заказать все что душе угодно.
— Ни в коем случае! Моей душе угодны кусок сыра и глоток вина в вашем очаровательном обществе. Значит, договорились! Сегодня вечером в восемь. Здесь, у вас, мадемуазель. Я буду очень, очень пунктуален!
Никогда день не пролетал для меня так быстро. Я провела его в безумной суете, готовила, драила, покупала, принимала ванну, мыла волосы, покрывала розовым лаком ногти на ногах, и, несмотря на данное обещание, Фаусто не был пунктуален!
Он пришел на полчаса раньше! Я еще стояла у плиты и протирала через сито овощи для супа. Абсолютно не накрашенная, густые завитки волос беспорядочно лезли мне в лицо, полуголая, потому что предпочитаю готовить в черной юбке на лямках, ничего под нее не надевая.
Когда позвонили в дверь, я подсунула кухонное полотенце под лямки, чтобы прикрыть обнаженную грудь, и, ничего не подозревая, открыла дверь. Гости во Франции всегда опаздывают. Консьержка, соседка — кто это еще мог быть?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан



Очень красивый роман, с тонкими изящными описаниями того, что чувствует настоящая Женщина.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанlapka
2.08.2010, 11.49





читать очень легко, интересно но яхочу прочитать рецепт крема который описывается в этой книге. а прочитала о нём на сайте "клуб мастериц" своими руками 892011г. вКПРУ куда больше я не могу попасть т.е. найти. ещё хочу знать почему подчеркнуто красным моё пиное?
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанздорова алла
25.10.2011, 17.51





Никогда не думала, что поведусь на "женский роман". Просто, как и Алла, в Инете наткнулась на рецепт крема из романа и заинтересовалась первоисточником. Удивительный роман, читается на одном дыхании, без соплей, с юмором и знанием жизни. Сюзан - истинная женщина, умеющая на только чувствовать, но и очень четко описывать то, что чувствует. Читала запоем, пошла искать следующий ее роман.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанИрина
7.09.2012, 20.07





Ну,не знаю,это не моё.Сначала было очень интересно,потом уже читала "бегом".Слишком много мужчин,как-то неприятно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанИрина
14.09.2012, 1.08





Прочитала два романа подряд -автор начинает повторяться. Увы.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЮлия
1.01.2014, 11.28





Нравится роман, он такой жизнеутверждающий. Да, полон пикантных подробностей, но все в меру, без пошлости, даже несколько элегантно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанazuW
19.01.2014, 20.04





читала на одном дыхании
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЛюбовь Владимировна
28.02.2014, 21.04





Неоднозначный роман. Я еще понимаю, что будучи 20 летней эммигранткой можно терпеть явное издевательство мужа над собой, но будучи 40 летней и якобы самодостаточной женщиной,- уму непостижимо!
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЛюбовь, декоратор и мама
25.09.2015, 11.59





Интересный, с юмором! Очень понравился, хотелось быстрее узнать на чём же всё успокоится.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанНинель!
17.12.2015, 9.32





Понравилось!Не 10,но 9 точно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанларик
18.12.2015, 14.05





Интересный роман.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЕлена
18.12.2015, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100