Читать онлайн Mадам придет сегодня позже, автора - Кубелка Сюзан, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.24 (Голосов: 78)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кубелка Сюзан

Mадам придет сегодня позже

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Ровно в десять вечера я наконец встаю. Я знаю, что сделаю, решение принято. Ложусь спать, потому что завтра предстоит тяжелый день. В понедельник мадам Луазо может смотреть квартиру. В понедельник я готова. Я положу конец проискам Фаусто и его валькирии.
Бог на моей стороне — жара держится!
В понедельник духотища стоит необычайная. Такого пекла не было уже сто лет. Воздух над асфальтом неподвижно завис дрожащим струящимся маревом, весь Париж стонет, потеет и скулит. Только я блаженно сижу на авеню дю Мэн, свежа и благоуханна, как роза, и жду мадам Полину Луазо.
На мне белое хлопчатобумажное платье с красным поясом и красные сандалии. Волосы я подколола повыше, на пальце сверкает обручальное кольцо с тринадцатью бриллиантами, а в ушах покачиваются золотые солнечные диски.
У меня богатый, довольный и расслабленный вид. Пусть думает, что у меня все в порядке и это не вынужденная продажа, а так, маленькое хобби! Я принесла ледяную минеральную воду и поставила бутылку в серебряный бочонок для шампанского. Он величаво стоит на красном кирпичном камине рядом со стеклянной вазой с желтыми тюльпанами.
Цветы повсюду: разноцветные розы в напольных керамических вазах, красные лилии на кухне. На плитках лежат мои красивые старинные коврики ручной работы с улицы Валадон. В салоне стоит огромный цветущий куст, взятый напрокат в цветочном магазине. Два лавровых дерева с шарообразно подстриженной кроной в красивых терракотовых горшках придают столовой южный колорит. Через открытое окно в ванную вливается солнце. Я повесила красные полотенца и положила розовое мыло, благоухающее до самой передней.
В салоне мадам Луазо ожидают два красивых кресла с желтыми подушками, готовые принять ее, изнемогающую от долгой дороги, жары и жажды, чтобы она смогла отдаться очарованию цветов, пестрых ковриков и моему красноречию.
Встреча была назначена на час. В два ее еще нет: Мною потихоньку овладевает беспокойство. Неужели все было напрасно? Лопнула еще одна договоренность?
К этому привыкаешь в Париже. На людей нельзя положиться. Говорят «один», имеют в виду «два» — говорят «да», имеют в виду «нет». Хотя по телефону мне показалось, что дама не такого сорта. Четверть третьего, половина. Настроение падает окончательно.
Наконец, когда я уже собираюсь уходить, слышу шаги на лестнице. Раздается стук в дверь, и долгожданная входит. Ага! Такой я ее себе и представляла. Типичная француженка из хорошей семьи, я это сразу вижу.
Небольшого роста, изящная, общительная, хорошо знает, чего хочет. Одета с иголочки — желтое летнее платье с короткими рукавами и белые элегантные туфли, подчеркивающие красоту ее маленьких ног. Серебристые волосы уложены безукоризненно. Шляпки нет, зато есть чулки! И белые перчатки! Как она это выдерживает в такую жарищу — для меня загадка!
— Бонжур, мадам, — высокомерно здоровается она, — я опоздала, весьма сожалею. Я провожала внука на аэродром, и на обратном пути на шоссе была авария. Мы застряли на час.
— Бонжур, мадам! Это было, наверное, ужасно в такую жару?
— О нет! Нет! — восторженно восклицает она. — Я люблю такую погоду! Для меня чем жарче, тем лучше. Я пятнадцать лет провела в колониях. Со своим мужем. С тех пор, как мы вернулись, я все время мерзну. Можете себе представить, какое пекло было в Африке! Сегодняшняя погода меня как раз устраивает!
О боже! Я готова отступить. Потом беру себя в руки.
— Разрешите предложить вам стакан минеральной воды, — говорю я, пытаясь скрыть свое разочарование.
Короткая пауза.
— Да, пожалуйста, — говорит она, помедлив. — Хорошая идея.
Но садиться она не желает.
— Давайте посмотрим все сразу, — предлагает она, не выпуская стакана из рук, — у меня не так много времени!
Провожу мадам Луазо по квартире. Она молча идет рядом. Лишь в конце становится разговорчивой.
— Здесь очень чисто, — констатирует она. — Но почему вы положили столько плитки?
К этому вопросу я готова.
— Потому что она держится вечно, — быстро говорю я, — и к тому же за ней легко ухаживать. Вы ведь знаете, сколько хлопот доставляет паркет. А здесь махнул тряпкой — и готово. Замечательно!
Мадам Луазо кивает. Ставит стакан на камин и вытаскивает книжечку из своей элегантной белой кожаной сумки.
— Сколько, вы сказали, это стоит? — Я повторяю цену.
Она не спрашивает, не торгуется. Записывает и подчеркивает.
— Это очень красивая квартира, — подаю я голос, когда она закончила, — здесь целый день солнце. Утром — с авеню дю Мэн, после обеда — со двора. Можно принимать солнечные ванны, не выходя из дома!
— Да, света много, — соглашается она.
— И двор большой. У вас практически нет визави! Тут растет кустарник и большой, красивый каштан. Муж консьержки — садовник, он обо всем заботится.
Мадам Луазо кивает, подходит к окну и выглядывает во двор.
— Да, много зелени, — в голосе звучит одобрение, — но там, где я живу, напротив парк! Это еще лучше! Скажите, а здесь есть подвал?
— Конечно!
— А комната для прислуги?
— К сожалению, нет. Все помещения для прислуги проданы и перестроены в маленькие квартиры.
— Гаража тоже нет, полагаю?
— В этих старинных домах их не бывает. Но в ста метрах отсюда есть новый дом, и они иногда сдают в аренду.
— У вас есть телефон?
— Разумеется, мадам.
Она записывает мой номер телефона.
— Хорошо! У меня есть полная информация. Теперь мне пора идти, мадам!
Она протягивает мне на прощание руку. Я даю ей свою визитку и остаюсь наедине со своим разочарованием. Любительница Африки! Какая неудача!
Со вздохом плюхаюсь в кресло.
Снова дать объявление? За свой счет? Нет. Валькирия это заметит и будет знать, что я иду по следу. Этого мне не надо!
Допиваю бутылку минеральной. Что будет со мной дальше? Я вдруг чувствую себя страшно одинокой. С тоской смотрю на цветущий куст, на розы и пестрые коврики. Забыть Фаусто и переехать сюда? Нет. Этот кафель сведет меня с ума. К тому же как я буду зарабатывать на жизнь? В качестве мелкой служащей у Глории? Ни за что! Я хочу свое собственное дело. Но для этого нужен стартовый капитал.
Ах, жизнь — это сплошные зигзаги! Только делаешь хорошую партию и считаешь себя обеспеченной на всю жизнь, как оказывается, что у тебя ничего нет. Не успеваешь очутиться перед алтарем, как падает пелена, и за знаменитой фамилией не скрывается ничего, кроме кучи долгов. Или скандалов. Или любовниц с детьми, грозящих поглотить все благосостояние.
Целый год я работала, экономила — и все ради чего? Ради Фаусто и его возлюбленной! Они выпотрошили наш общий счет. Я могу получить четыре тысячи франков, пришло мне письменное уведомление из банка — это курам на смех! Эти двое думают, что я буду сидеть без наличных в Париже. Ошибаются!
До свадьбы я мудро откладывала на черный день. Поэтому сейчас у меня есть симпатичный счетик в английском банке на Вандомской площади, о котором Фаусто даже не подозревает. До Рождества продержусь, и мне не надо будет очертя голову продавать авеню дю Мэн, потому что летом дела идут плохо. Сидит в жару в Париже лишь тот, кому непременно надо сбыть свой товар, все остальные нежатся на пляже. Кто этого не знает! Поэтому летом торгуются до седьмого пота, и покупатель всегда остается в выигрыше.
Здравый смысл говорит: жди! Жди до начала учебного года. И в сентябре бывают жаркие дни. И не всякий, кто ищет квартиру, годами жил в Африке.
Упаковываю свои вещи и еду домой. Цветы забираю с собой, растения оставляю на случай, если мадам Луазо еще раз захочет посмотреть квартиру. Испанка обещала прийти и полить.
В четыре я дома. Наполняю три китайские вазы лилиями и розами и ставлю их в желтый салон. Потом просматриваю дневную почту, которую консьержка подсунула под дверь.
Для меня есть одно письмо. Незнакомый почерк, без обратного адреса. Внутри что-то твердое. Что бы это могло быть?
Иду в комнату Фаусто, там у меня есть еще важные дела, сажусь за его изумительной красоты старинный стол и открываю конверт.
Из него выпадает фотография.
Групповой снимок, цветной. Фаусто с… с двумя детьми на коленях! Симпатичный белокурый мальчик лет трех и маленькая девчушка около годика. Внизу, на белом поле, что-то написано. Мне трудно читать, буквы расплываются перед глазами, но я беру себя в руки. Наконец читаю отчетливые печатные буквы:
ФАУСТО, ГЕРМЕС И АМУР СЕНТ-АПОЛЛ — СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ!
Слово «семья» подчеркнуто. Опускаю фотографию и несколько секунд сижу, не в состоянии пошевелиться. В комнате жуткая тишина. Наконец встаю, подхожу к окну и выглядываю на улицу.
Теперь я знаю, почему Фаусто не хочет детей. Потому что у него уже есть дети!
Я об этом догадывалась! Особенно когда нашла заколки и игрушки в «Еловом доме». Я предполагала одного ребенка, но уж никак не двух.
Иду на кухню и наливаю себе большой бокал минеральной воды. Потом углубленно рассматриваю фотографию.
Если мальчику три года, он родился еще до нашего знакомства. А девочка должна была родиться незадолго до нашей свадьбы. Зачата в тот год, когда мы не были с Фаусто вместе.
Но почему он женился на мне, а не на ней? Почему он осаждал меня так упорно, как турки золотую Вену? Но двое детей! Почему он от нее отказался? Только из-за родителей? Возможно ли такое?!
Сажусь в зеленое кресло, подаренное мною Фаусто на Рождество, которое я специально для него отдала обтянуть его любимым тончайшим шотландским сукном и залпом выпиваю бокал. — Потом закрываю голову двумя руками.
Ах, Париж!
Этот город делает меня такой счастливой — чтобы в следующий момент сразить наповал! В двадцать лет это бы меня доконало, но в сорок два просто все расставляет по своим местам.
Я не могу приспособиться к многоженству, процветающему здесь, на Сене, и не желаю себя больше обманывать. Я не могу принять здешние нравы: одна жена в деревне, другая — в городе. Если такое считается в порядке вещей, то по сравнению с этим «кратко и сладко» — прямо-таки пуританство.
Разглядываю фотографию у себя на коленях. Дети очаровательные. Они ни в чем не виноваты. У Фаусто есть я — и есть Одиль. Одна лишняя! У друзей Фаусто еще круче: одна жена, одна содержанка, одна возлюбленная, одна подружка, и почему это не укладывается в моей голове? В Вене тоже ходят налево. Но там это как-то лучше распределяют, там имеют одну за другой, а в Париже всех одновременно, и чаще всего — на всю жизнь! Нет! Это слишком долго!
Я не желаю иметь полмужа!
Лучше уж ни одного!
Я ненавижу спектакли с женами и любовницами, которые здесь разыгрывает каждый. И тягостные попытки удержать и ту, и другую: богатые подарки, идущие не от сердца (рубиновый браслет в день свадьбы), лживые клятвы, бесстыжий обман, придуманные поездки — и собаки!
Потому что если возлюбленная выходит из себя, ей дарят собаку. Чтобы было кого погладить. Пока мужчина проводит вечер в довольстве, у семейного очага с женой, с детьми, друзьями, гостями.
Ах, я могла бы тома написать о том, что увидела здесь! И почему, черт побери, я такая ранимая? Почему никак не обрасту толстой кожей?
Ему не удастся отделаться от меня собачкой. Я законная жена. Я ношу фамилию Сент-Аполл. Я живу в роскошной квартире и езжу на «роллс-ройсе». Я выхожу в свет с Фаусто и признана его родителями. Я номер один! Всего этого достаточно, чтобы свести с ума любую возлюбленную!
Большинство знакомых француженок (за исключением Глории) предпочли бы ничего не менять. Они разумно думают о квартире, деньгах и доме, а я хочу любви и чувств!
Я не в силах оторваться от фотографии. Сердце замирает, в висках стучит. Решение принято: я сдаюсь! То, что могут парижанки, не могу я. У меня нет сил, для этих игр нужно тут родиться.
Вскакиваю. Где телефон?
Я дрожу от нетерпения. Хочу знать всю правду, сейчас, немедленно! Позвоню валькирии. Я уже знаю, где ее найду. Письменный стол Фаусто — просто сокровищница. Что я обнаруживаю во втором ящике? Свежеотпечатанные бланки с телефоном и адресом фирмы «Аполл-недвижимость». А где штаб-квартира? Угадай! Три попытки!
В притоне, где Фаусто трескал лягушек!
Я нахожу еще кое-что: вторую купчую. От пятницы, 28 мая. Это был день, когда Глория видела, как он выходил из «Куполя», окруженный толпой вульгарных людей, которые горланили песни и хлопали его по плечу! Весь дом с огромным камином — собственность Фаусто. Он купил его именно в тот день!
Мне вдруг становится страшно. Страшно? Хватаю трубку, стискиваю зубы, набираю номер и жду. Наконец кто-то снимает трубку.
— Алло? — Это голос неухоженного блондина в шляпе.
— Бонжур, месье. Могу я поговорить с Одиль?
— Ее нет.
— А где же она?
— Осматривает квартиры. Нет, вот как раз входит в дверь. Одиль! К телефону!
Слышу шаги.
— Алло? — спрашивает хрипловатый голос
— Это белобрысая змея — говорю я как можно спокойнее. — Когда мы наконец встретимся и поговорим. — Вы ошиблись, — выпаливает моя противница после секундного замешательства и бросает трубку
Вижу, что так я не достигну цели. Подойдем к делу с другой стороны.
Она осматривает квартиры? Прекрасно, там я ее и поймаю. В столе Фаусто, в третьем ящике, лежит еженедельник с надписью «квартиры — осмотреть/купить». Внутри листки, вырванные из «Фигаро» и из «Без посредников».
Просматриваю странички. Что намечено на сегодня, на вторую половину дня?
В июле дела идут не слишком бойко. Вот, пожалуйста. Одна-единственная квартира, чудесно!
Изучаю объявление.
«ДОМ В ОБЛАКАХ».
Роскошные апартаменты в небе Парижа. Семь комнат. Мраморные камины. Лепнина. Четыре ванные. Вокруг — уходящие вверх террасами сады. Девятый этаж. Лучший район. Два гаража. Подвал. Три комнаты для прислуги. Отделка люкс. Готова под ключ. 250 квадратных метров. Оправдана максимальная цена».
Не медлю ни секунды.
Звоню. Трубку снимает мужчина. Голос взволнованный, нервный.
— Бонжур, месье. Я хотела бы осмотреть дом в облаках.
— Бонжур, мадам. В любое время. Когда вам удобно?
Шуршит бумагой. Очевидно, берет в руки список.
— Сейчас, если можно. Опять шуршание.
— Боюсь, уже поздно. На сегодня все расписано.
— Я загляну только на минутку, — выпаливаю я, — у меня мало времени. Меня зовут мадам Сент-Аполл.
— А, мадам Сент-Аполл. Вы уже записаны на пять часов. Я вам повторю адрес: авеню Малакофф, последний дом перед Порт-Мэлло, код АР 108. Третий двор, лестница Д. До скорой встречи, мадам.
Кладу трубку. Я бы никогда не стала осматривать эту квартиру. Больно уж смахивает на надувательство. Ни один человек не будет платить максимальную цену, если ему надо шагать через три двора. Апартаменты-люкс не бывают в задних корпусах. Девятый этаж? Очевидно, меблированный мансардный этаж. А чердаки не престижны в Париже. Там, как правило, располагаются комнаты для прислуги. Перестроенные людские не попадают в категорию «люкс». Все более чем сомнительно. Поэтому они и сидят летом в Париже, наверное, по уши в долгах. Им непременно надо продать. А никто не клюет, потому что слишком дорого.
Бросаю взгляд на часы. Без четверти пять. Пора. С удовольствием приняла бы душ, но некогда. Быстренько припудриваю веснушки, прохожусь по губам розовой помадой и распускаю волосы. Так я чувствую себя уверенней.
Прихватываю чековую книжку из английского банка. Может, куплю себе потом в утешение пару туфель. На машине не поеду. Не исключено, что встреча будет бурной, а со взвинченными нервами я не сажусь за руль.
Вызываю такси. Как всегда летом, приезжает сразу. Садясь в раскаленную машину, осознаю с абсолютной уверенностью: ближайший час изменит всю мою жизнь!
И я готова к этому!
Мои щеки пылают. Мы едем по пустынному, утопающему в зелени 16-му округу. По авеню Клебер, вверх по улице Коперника и снова вниз, к площади Виктора Гюго, с большим фонтаном посередине, а потом налево, по авеню Малакофф, в сторону Нейи.
Как всегда летом, большинство магазинов закрыто, половина всех кафе и ресторанов тоже. Многие окна закрашены белой краской, все стоянки свободны. Париж словно вымер в этот знойный день, и я спрашиваю сама себя: как я переживу его?
У меня влажные ладони, сердце колотится, мне вдруг становится страшно перед валькирией с ее хриплым голосом. Господи, хоть бы все было уже позади!
Без нескольких минут пять я у нужного дома. Выхожу и осматриваюсь. Не так уж плохо. Дворы, однако, не столь красивы — серые, голые, почти без зелени. Приходится идти мимо мусорных баков.
Нахожу лестницу Д. Посредственно. Ковров нет.
Лифт, тоже второсортный, с грохотом поднимает меня наверх. Высший свет сюда не заманишь. Неужели Одиль этого не понимает? Если она купит квартиру, это будет плохой бизнес.
Лифт останавливается.
Я звоню.
Дверь открывает высокая сухопарая дама с холодными голубыми глазами, волосы цвета воронова крыла завязаны узлом на затылке. Она бросает на меня мимолетный взгляд.
— Слушаю вас.
— Мадам Сент-Аполл, — представляюсь я.
— Вы хотите к мадам Сент-Аполл? Она уже пришла. Идите прямо по коридору в салон и оттуда вверх по лестнице. Мой муж как раз показывает ей верхние комнаты.
— Большое спасибо, — говорю я и иду по указанному маршруту.
Квартира недурна. Она занимает два этажа, салон просторный и светлый. Но я его вижу только издалека, потому что резко торможу. На полированной дубовой лестнице, слева у стены, стоит она, обладательница хриплого голоса! Она внимает низкорослому мускулистому мужчине, расписывающему ей достоинства квартиры. Впервые я вижу ее воочию.
Я в шоке!
Ростом она почти с Фаусто и так же широка в плечах. Бирюзовое льняное платье с узким пояском не делает ее стройнее. Наоборот, она напоминает зашнурованную колбасу. Кряжистые руки и ноги, упругий зад! Дама ядреная. Я против нее — тонкая тростинка. Ее огромные ноги обуты в белые дорогие лодочки. Больше я ничего не успеваю увидеть, потому что она поворачивается ко мне спиной.
Однако — волосы! Волосы красивые. Густые, блестящие, сколотые пышным узлом. Великолепная, чистейшая медь, сразу бросающаяся в глаза.
— Что вы скажете о высоте потолков? — расхваливает низкорослый мужчина. — Шесть метров двадцать! Мы устранили междуэтажные перекрытия, чтобы получился настоящий дворец! Вы только оцените эти великолепные пропорции! Вы можете пригласить сюда английскую королеву. Слева встроена столовая. Мы убрали стенку, чтобы это смотрелось внушительней. Сюда войдет стол на сорок персон. Ведь у вас бывает много гостей, мадам Сент-Аполл? Кому как не вам давать большие приемы! Валькирия кивает.
— Спальни слишком маленькие, — подает она свой омерзительный голос, — и в первой ванной нет окна. Цена, которую вы просите, безумна. Это никто не воспримет всерьез.
— И коридор слишком узкий, — добавляю я.
— Минутку, — поворачивается в замешательстве хозяин, — я сейчас займусь вами. Мадам Сент-Аполл пришла раньше, у нее мало времени!
Валькирия смотрит на меня, багровеет и остается стоять с разинутым ртом. Я впервые вижу ее лицо. В жизни она не симпатичнее, чем на той фотографии в журнале. Пухлые щеки, узкие карие глаза, рыжие брови, обильно накрашенные оранжевой помадой губы. Зубы у нее действительно лошадиные. Во всем облике проступает что-то пугающее.
— Дворы тоже не слишком хороши, — продолжаю я, — я бы поостереглась приглашать сюда английскую королеву.
— Кто вы? — возмущенно хорохорится маленький господин. — Вы вообще записаны на сегодня? Разве вы не видите, что я занимаюсь мадам Сент-Аполл? Будьте добры не мешать нам.
— Я мадам Сент-Аполл, — невозмутимо говорю я.
— Ах так? — приходит он в полную растерянность. — Дамы родственницы?
— Думаю, вряд ли.
В этот момент к валькирии возвращается жизнь. Она отталкивает в сторону мужчину и с грохотом спускается по лестнице.
— Вот как? — грозно спрашивает она. — Вы жена Фаусто Сент-Аполла? Ошибаетесь, дражайшая. Я его жена! Я мать его детей! Только это имеет значение и больше ничего! Отчаливайте!
Я смотрю ей прямо в глаза.
— Прежде мы должны кое-что выяснить, — мягко говорю я.
— Что вы собираетесь выяснять? — набрасывается она на меня. — Что вы себе позволяете? Кто вас сюда послал? — Она замахивается своей лапищей, будто собирается меня ударить. Я не двигаюсь с места. Мускулистый господин стремительно ретируется в коридор и закрывает за собой дверь.
Теперь мы одни.
Валькирия набирает в легкие воздуха.
— Вам нечего делать в Париже, — орет она. — Фаусто принадлежит мне! Меня он любит! Меня! Не вас! А меня!
— Почему же он не женился на вас? — холодно спрашиваю я. Произнеся эти слова, я тут же раскаиваюсь.
К валькирии сразу возвращается спокойствие. Ее губы расплываются в блаженной улыбке. Она этого вопроса явно ждала.
— Чтобы получить наследство, — говорит она с наслаждением. — Что, не знали? Старик ненавидел меня. Я его, впрочем, тоже. Эта вечная болтовня про художников, про вазы. Все время трепотня языком, а по ночам шахматы. Он был ненормальный, этот тип. С приветом! Ради Фаусто я разыгрывала спектакли. Обучилась шахматам и игре на пианино. Но их светлости все было мало. Крепкий был орешек. Если Фаусто не прекратит со мной общаться, сказал он, пусть пеняет на себя. Если в скором времени не приведет другую, «нашего круга», его деньги получит Гелиос!
Она трясет головой и злобно смотрит на меня.
— Ох уж этот дядюшка, ох уж эта зануда! Я мечтала о его смерти. Ни одна не была ему достаточно хороша. Кого Фаусто только не притаскивал в дом! Каждую, с кем знакомился. Ни одна не была изысканной. То слишком глупа, то необразованна, то слишком вульгарна. Эта нам неровня, у той чересчур пронзительный голос. И все недостаточно зрелые: «Ни одной дамы, с кем можно побеседовать!» Мы с Фаусто были в отчаянии. Но потом, — она бросает на меня торжествующий взгляд, — потом на нас с неба упали вы, мадам. Я сказала Фаусто: «Чего еще ждать? Дядя влюблен в нее. Женись фиктивно. Получишь денежки и разведешься». Вот мы и приехали!
Меня как обухом по голове ударили. Все силы куда-то ушли. Еще немного, и я упаду в обморок. Но один взгляд в насмешливые глаза противницы совершает чудо. Она только того и ждет, чтобы я рухнула. Этой радости я ей не доставлю.
Поднимаю голову. Я знаю чем ее задеть. Наверняка Фаусто говорил, что мы живем как брат с сестрой. Иначе она не была бы такой самоуверенной. Ничто не способно так уязвить любовницу, как цветущие пышным цветом любовные отношения между мужем и женой.
— О фиктивном браке не может быть и речи, — сухо роняю я. — Я не встречала более страстного мужчины, чем Фаусто Сент-Аполл. Он тянул меня в постель при любой возможности. Мы занимались любовью каждую ночь, да еще по нескольку раз.
Удар попал в цель!
Валькирия таращится на меня широко раскрытыми глазами. Рот ее медленно открывается, обнажая ставшие вдруг похожими на клыки большие зубы.
— Вы лжете, — выдавливает она своим хрипловатым голосом, — это неправда!
— Я не лгу!
— Фаусто никогда не спал с вами.
— Четыре долгих, один короткий. Вам это ничего не говорит?
Она бледнеет.
— Мне очень жаль. Мне неприятно говорить на такие интимные темы. А тем более с вами. У нас совершенно нормальный брак. О разводе не было и речи.
Несколько мгновений она молчит. Потом багровеет. Вытягивает вперед правую руку, сжимает ее в кулак, сует туда левый указательный палец и делает непристойный жест перед моим лицом.
— Думаете, это играет роль? — ревет она. — Туда-сюда-обратно? Думаете, это важно? Ошибаетесь, дорогуша? Есть кое-что поважнее между мужчиной и женщиной, а именно вот что, — она потирает средним пальцем о большой и с вызовом смотрит на меня, — вот что играет роль! Поняли? Деньги! Все дело в них! Если мужчина вкладывает в женщину деньги, значит, он ее любит. А в меня он вкладывает. Ясно?
— В этом я не сомневаюсь ни секунды, — холодно бросаю я.
— «Роллс»! Он для меня его купил! А не для вас! — Она вызывающе смотрит на меня. — Он его купил, чтобы мы могли иметь достойный выезд. Я и мои дети. И квартира на Авеню дю президент Вильсон, она будет продана осенью. А деньги пойдут мне! У меня дела идут отлично, я тоже архитектор по интерьеру, как и вы! И у меня будет собственная фирма. Собственно, она у меня уже есть. Мы с Фаусто покупаем сейчас весь Париж, — она хохочет, — все самое хорошее и красивое. Если захочу, куплю себе этот барак. У меня достаточно денег. Фаусто предоставляет мне полную свободу.
— Как идут дела? — спрашиваю я мимоходом.
— Это вас не касается, — рявкает она, — вы ведь видите, Фаусто вам больше ничего не рассказывает. Он по горло сыт вами. Вы нам надоели! Понятно? Вы медленно соображаете, мадам. Вам десять раз надо повторять. Последний раз говорю: разводитесь и проваливайте!
И глазом не моргнув, даю ей выговориться.
— Как давно вы знаете Фаусто Сент-Аполла? — спрашиваю я немного погодя.
Она недоуменно таращится на меня.
— Со школы, — отрезает валькирия.
— Вы учились в одном классе?
— С Мелиной, — уточняет она, — но я всегда любила Фаусто. Я ему еще в детстве сказала: «Если я когда-нибудь выйду замуж, то только за тебя». Мы были неразлучны. Пока эта проклятая скотина Кронос все не испортил! Он меня ославил перед родителями. Сказал им, что для меня главное — деньги. Допрашивал меня, как преступницу. Ненавижу всю эту свору в «Каскаде»! Они миллионы мне должны!!! Я одна родила сына, которого они ждут годами. И что происходит? Они его не признают! А я получила коленом под зад! Это я — мать наследника фирмы «Кофе Аполло»! — Она клокочет от ярости.
— Разве вы не получили компенсацию? — перебиваю я.
Это сразу приводит ее в чувство.
— А вы откуда знаете? — недоверчиво спрашивает она. — Кто это вам нашептал? Ведь это держится в тайне!
— Я знаю больше, чем вы думаете.
— Вижу-вижу. Что же вам еще известно?
— Вы истеричка, у вас неправильная тактика. Неужели вы действительно думаете, что мой свекор примет вас, если вы будете атаковать его письмами и звонками? Вы недооцениваете Сент-Аполлов. Они не позволят себя шантажировать!
— Кто это вам сказал? — яростно кричит она. — Ничего не понимаю. Вы же не можете…
В этот момент раздаются шаги. Быстрые, твердые, уверенные шаги, которые я узнаю даже во сне.
— Вот идет мой Фаусто, — торжествующе говорит валькирия, — сейчас вы получите! Сейчас он пошлет тебя к черту, спесивая сволочь!
Шаги стихают. Дверь открывается.
Быстро входит Фаусто и тут же останавливается как вкопанный. На нем светлые брюки и белая вязаная рубашка с расстегнутым воротом. Шея, а потом и лицо заливаются краской. Он широко раскрывает глаза. Увидеть откровенно беседующими жену и любовницу он никак не ожидал.
Приветственная улыбка сходит с его лица, грудь вздымается и опускается, он хочет что-то сказать, но не успевает.
— Ах ты, свинья! — Валькирия набрасывается на него. — Ты спал с этой подстилкой! Обманщик! Предатель! А я тебе верила! Ну я тебе отплачу!
Она обрушивает свой кулак на его лицо, все происходит молниеносно! Фаусто хватает ртом воздух, из его носа уже течет кровь. Он вытаскивает платок и подносит его к лицу. Валькирия наносит удар за ударом, и каждый попадает в цель. Как я уже говорила, она почти такая же высокая и наверняка такая же тяжелая. Теперь она отбрасывает свою красную сумочку из крокодиловой кожи, чтобы ей ничего не мешало.
— Одиль, прошу тебя, — слабым голосом говорит Фаусто. Но она его не слушает.
— Я тебя отделаю, — шипит она своим хриплым голосом, — я тебя изуродую! Я тебе всегда верила, но теперь — баста! Я пойду к твоему отцу и все расскажу ему. Вот уж он подивится, какой ты лгун! Старик обрадуется, что у тебя уже двое детей. Он тебя выкинет из семьи, паршивого пса!
Она попадает кулаком ему в левый глаз. Это выглядит ужасно!
— Прекратите! — кричу я и хватаю ее за руку. — Мы же не дикари! Успокойтесь!
Но она не желает успокаиваться! Зато я схлопотала звонкую пощечину. Я отлетаю в угол, щека горит. Боже, во сне весь этот кошмар или наяву?
— Я подозревала, что тут что-то не так, — хрипит разбушевавшаяся фурия и пытается расцарапать Фаусто лицо. — Я чуяла, что дело нечисто! Ты ей ничего не сказал, трусливая скотина. Предупреждаю тебя: если эта кукла родит ребенка, я убью тебя!
Я ей верю на слово.
Фаусто, очевидно, тоже. Потому что он неожиданно поворачивается и убегает. Я ничего не могу понять. Мой герой спасается бегством? Мой огромный красавец удирает как маленький ребенок? Валькирия хватает свою сумку и мчится за ним. Ее белые лодочки грохочут по коридору, и потом все стихает. Воцаряется жуткая тишина.
Я, обливаясь потом, стою у стены и дрожу всем телом. У меня такое ощущение, будто по мне пронеслась дикая охота. Меня словно колесовали. Все болит!
Робко ощупываю лицо. Щека не вздулась, сережка тоже на месте. Выпрямляюсь и смотрюсь в зеркало над камином. Щека двухцветная. Пальцы моей противницы четко отпечатались на коже, как будто кто-то вдавил в мое лицо вымазанную чем-то красным пятерню.
Я вообще больше ничего не понимаю.
Почему Фаусто не защищался? Почему он просто стоял и позволял себя избивать? Неужели у него нет гордости? Его поведение для меня загадка.
Я вздрагиваю от тактичного покашливания.
Боже, маленький хозяин квартиры! Я совсем о нем забыла. Где он был все это время? Стоял за дверью? И все слышал?
— Извините, мадам, — говорит он с французской вежливостью, будто ничего не произошло, — не желала бы мадам Сент-Аполл посмотреть теперь верхние комнаты?
Я беру себя в руки и поворачиваюсь к нему здоровой щекой.
— Нет, спасибо, месье, — вздыхаю я, — не имеет смысла. Квартира для меня слишком шумная!
Я покидаю дом, пересекаю три двора и потерянно стою на Авеню Малакофф. Жара, духотища, не видно ни души. Фаусто с его любовницей и след простыл.
Мне надо срочно подкрепиться. Я целый день ничего не ела. Ноги дрожат, я с трудом удерживаю сумку. Куда пойти? Сначала на Авеню Виктор Гюго, там есть филиал ресторана «Ле Нотр», если он, конечно, открыт летом.
Не помню уж, как я до него добираюсь. Знаю только, что это длится вечно. Ноги налиты свинцом, каждый шаг причиняет боль. От жары я едва дышу. Наконец, я у цели, кафе открыто. Покачиваясь, вхожу в дверь.
Я единственный посетитель. Здесь царит приятная прохлада, а в меню — изобилие вкусноты.
Как в трансе выбираю: помидоры с грибами. Майонез с шампиньонами. Пюре из сельдерея. Салат из брюссельской капусты. Ко всему этому теплые душистые булочки.
Большой бокал ледяного апельсинового сока. Пью маленькими глотками и оживаю.
Я всегда говорила: мужчины достаются сильным, Не молодым, не красивым или нежным — нет! Их заграбастывают решительные, эгоистичные валькирии, все подминающие под себя, как танки! Они могут быть страшнее ночи, горбатые и одноногие: их самоуверенность все сглаживает. А мы, скроенные иначе, остаемся ни с чем.
Теперь я понимаю, как это происходит. Одиль принуждает Фаусто к счастью. Он остается с ней из страха. Ей достаточно взглянуть на него — и он подчиняется, а если не подчиняется, в ход идут кулаки. Он обманул ее так же, как и меня. Вот откуда это заглядывание в мой календарь, панический страх перед опасными днями. Если бы я забеременела — как бы он ей это преподнес? С риском для жизни. Теперь я это знаю. Но у нее есть дети, явно незапланированные. Как ей это удалось? Наверное, она его изнасиловала!
Пробую грибы, съедаю две вилки салата. Ставлю себя на ее место. Несколько секунд мне ее жаль. С такой внешностью ничто не приходит само. Все нужно добывать с боем, вырывать когтями и зубами, и прежде всего любовь. Не будешь бороться, мужчины убегут к другой, которая посимпатичней. Тяжелая жизнь. Но мне от этого не легче.
Откладываю вилку.
Не могу больше проглотить ни кусочка. В мой апельсиновый сок капают слезы. Я самое несчастное существо на свете. Неужели Фаусто женился на мне только, чтобы получить наследство? Только из-за денег? Вспоминаю нашу первую ночь, свадебное путешествие, прекрасное время на Авеню дю президент Вильсон, когда еще был жив дядя Кронос. Я была тогда безгранично счастлива. И казалось, Фаусто тоже. Неужели все было только притворством? Один расчет и ни капли чувства? Тогда он прекрасный актер! Нет! Я не верю в это.
Что сказал мой свекор? В «Каскаде», у фонтана? В тот день, когда Люциус Хейес опять вошел в мою жизнь? «Ты знаешь, чем обязан Тиции!» Да, так он и сказал. Значит, так оно и есть!
Слезы бегут по моим щекам и капают в бокал. Я всхлипываю и подпираю голову руками.
Неожиданно кто-то кладет руку мне на плечо. Неужели это Фаусто вернулся за мной? Нет, это официантка. Симпатичная, изящная, черноволосая особа. Участливо смотрит на меня. От нее хорошо пахнет духами.
— Я могу помочь вам, мадам? — Взгляд ее понимающих глаз устремлен на мою правую щеку. Она, конечно, думает, что меня ударил мужчина.
— Нет, спасибо, — выдавливаю я. Больше я уже не могу сдерживаться. Опускаю голову на стол и сотрясаюсь в рыданиях. Вся дрожу, слезы льются ручьем, из носа течет. Тщетно ищу носовой платок.
— Вот, мадам, возьмите! — Официантка протягивает мне бумажную салфетку. Промокнув глаза, безудержно рыдаю дальше. Ничего не могу с собой поделать.
Меня охватывает паника! Неужели я так и проплачу всю оставшуюся жизнь?
— Подождите, мадам. Я вам принесу кое-что успокоительное. — Мой добрый ангел возвращается с полным бокалом. Решив, что это вода, я залпом выпиваю его. Но это сливовая водка.
От шока я чуть не подскакиваю на месте. Во рту все горит! Огненный след пролег от неба до желудка. Жутко кашляю, хватаю ртом воздух, зато истеричный плач приостановлен.
— Еле продышалась, — выдавливаю я, когда ко мне возвращается дар речи. — Спасибо, мадам. Теперь я опять все вижу в ясном свете.
— Любовь? — спрашивает она. — Или проблемы со здоровьем?
— Любовь, — уныло говорю я. На это слово у меня все еще аллергия.
— Ну, если это только любовь, то все образуется. Это можно пережить. Проблемы со здоровьем серьезнее.
— Не знаю. — Я встаю. — Извините, я хотела бы помыть руки.
Спотыкаясь, бреду в туалет. Я в каком-то странном состоянии. С одной стороны — абсолютно пьяная, с другой — трезва, как стеклышко. Я могу ходить, говорить, но вижу себя словно бы со стороны. Ополаскиваю лицо прохладной водой. Взгляд случайно падает вниз и тут события разворачиваются с молниеносной быстротой.
В корзине для мусора торчит газета «Фигаро», вышедшая четыре дня назад. Автоматически вытаскиваю ее и начинаю пролистывать. Вот и квартирные объявления.
«Париж, 16-й округ. Трехкомнатная квартира в красном старом доме. Без домов напротив. Сдается. лифт, солнце, подвал. Цена умеренная». Звучит заманчиво. Как сомнамбула иду к телефону. Бросаю три франка и набираю номер. Трубку сразу же снимают. Женский приятный голос. Частное лицо, не агентство.
— Бонжур, мадам, — здороваюсь я и опять наблюдаю за собой откуда-то издалека. — Вы давали объявление. Квартира еще свободна?
— Да, еще не сдана. Вы хотели бы ее посмотреть?
— С удовольствием. Скажите, пожалуйста, адрес.
— Улица Коперника, 32.
Улица Коперника? Я ведь там уже сегодня была. Это в двух минутах ходьбы отсюда, за углом.
— Могла бы я сейчас зайти? Я случайно тут поблизости.
— Приходите, мадам. До скорого, я вас жду. Складываю газету и сую ее обратно в корзину. Взгляд в зеркало. Макияж не имеет сейчас смысла, на улице слишком жарко. Слегка крашу губы розовой помадой, расчесываю кое-как свои пропотевшие волосы. Слава богу, белое платье не запачкано. Если бы не красные глаза, вид вполне благопристойный.
Плачу, даю щедрые чаевые и отправляюсь в путь. Улица Коперника идет вверх от площади Виктора Гюго с большим фонтаном к улице Лористон, а потом вниз, под гору, к Авеню Клебер. Это довольно оживленная улица, не слишком широкая, с красивыми, элегантными домами и, что меня успокаивает, — без единой новостройки. Не люблю новые дома, не желаю жить в бетоне. Хочу старого парижского шарма.
Нахожу нужный мне номер. Элегантное здание, суживающееся кверху. Последний этаж обрамлен террасами. Построено, по моей оценке, где-то в тридцатых годах. Дом имеет свое лицо.
Вхожу в дверь из кованого железа и стекла. В вестибюле мраморный пол, стены тоже облицованы светлым мрамором. С обеих сторон большие зеркала самого высокого качества. Три ступеньки ведут к лифту из дерева и стекла. Лестницы покрыты красными коврами. Все добротно и ухожено, настраивает на приятный лад.
На седьмом этаже две широкие, элегантные двери из светлого дерева. Правая приоткрыта. Звоню и жду. Слышатся легкие шаги. Из двери высовывается высокая, худощавая седая дама.
— Это вы только что звонили? — удостоверивается она.
— Да, это была я.
— Пожалуйста, входите, мадам.
Она проводит меня по трем светлым, залитым солнцем комнатам. Салон огромный, с маленьким балконом, выходящим на улицу. И первое, что я вижу — Эйфелева башня! Хотя и не так близко, как с Авеню дю президент Вильсон, но все же вполне. Одна комната выходит на запад, другая назад, но не во двор, а на знаменитые водоемы Пасси.
Вот это сюрприз! Я почти окончательно трезвею. Подо мной лежат три маленькие озерца в обрамлении розовых кустов, цветочных клумб, цветущего кустарника, с зеленой травой между ними.
Я вздыхаю всей грудью. Великолепный свежий воздух. Неужели такое возможно в центре города? Чувствую себя как на природе, у реки. Вид просто сказочный. Такой квартиры я еще не встречала в Париже, я уже влюблена в нее. Здесь ты просто обязан быть счастливым.
Спальня с четырьмя большими окнами — сама прелесть. Рабочий кабинет расположен полукругом. На кухне сохранился красивый красный изразец. Ванная — в черно-белых тонах, времен постройки дома. Светлые мраморные камины тридцатых годов тоже в целости и сохранности, равно как и лепнина, и дивные двустворчатые стеклянные двери. Это не квартира, а жемчужина.
Одного не могу понять. Объявление дано четыре дня тому назад. Цена на удивление низкая. Знаю по собственному опыту, что такие квартиры уходят в первые четверть часа. Почему же эта еще свободна?
— Вам нравится? — спрашивает хозяйка с надеждой.
— Очень! Но почему квартира до сих пор не сдана?
— Потому что я очень разборчива в своих жильцах. Здесь побывало не меньше сотни людей. Но мне пока ни один не приглянулся.
— Значит, у меня тоже нет шансов, я полагаю?
— Посмотрим. Кто вы по профессии, мадам?
— Архитектор по интерьеру.
— О, как интересно!
— Это действительно интересно. Думаю, вы знаете, что владеете исключительно красивой квартирой?
Она кивает.
— Это была квартира моей матери. Здесь, в этой полукруглой комнате, она всегда играла в бридж.
— Я бы чертила здесь свои эскизы. Свет великолепный.
— Вы ни от кого не зависите, мадам?
— Ни от кого.
— Можно узнать вашу фамилию? Я называю.
— Вы дочь владельца «Аполло-кофе»? — заинтересованно спрашивает она.
— Нет, я замужем за одним из сыновей. Мы живем неподалеку, возле Трокадеро. Но мне нужно что-то свое. Дома невозможно работать.
— То есть вы бы были здесь одна?
— Да, одна!
— У вас есть дети?
— Нет, мадам.
— Я требую трехмесячный залог. И деньги вперед за три месяца. Выпишите мне чек, и тогда я вам выдам контракт на три года. Вас это устроит, мадам?
— Очень, спасибо!
Она вытаскивает бело-коричневый бланк и начинает его заполнять.
— С какого числа составлять контракт?
— С завтрашнего, если можно. Хозяйка улыбается.
— Почему бы и нет, мадам? Никаких проблем. Как в трансе достаю свою серебряную ручку. Какое счастье, что я прихватила чековую книжку английского банка. Этот договор съедает почти все, что у меня есть. Зато если Фаусто продаст нашу квартиру, я не окажусь на улице. А там, глядишь, осенью поступят деньги, если я получу заказ отца Поля!
Надеюсь, что я в состоянии писать. У меня все еще слишком много алкоголя в крови. Ручка дрожит, я медленно вписываю сумму.
Расписываюсь.
Прощай, Фаусто! — мысленно говорю я, выводя свою фамилию. — Я сдаюсь! Прощай, мое сокровище, мое блаженство, с тобой было прекрасно и гадко. Прощай, мой белокурый исполин, твоя власть надо мной закончилась. Будь счастлив со своей Одиль, с детьми, я ни у кого не стою на пути. Адье, мон амур!
К горлу опять подступает комок.
Теперь это действительно свершилось. Сколько раз я клялась себе уйти! В последний раз это было на башне собора в Бурже. А теперь вдруг все происходит само собой
Промокаю глаза. Только без ненужной сентиментальности! Я достаточно наревелась.
Проверяю чек. Вырываю его из книжки и вписываю сумму в купон.
Прощай, Фаусто Сент-Аполл! Это была последняя пролитая из-за тебя слезинка.
У меня есть талант, который меня прокормит. Мне не надо унижаться. Я сама заработаю себе на жизнь.
Я снова встаю на собственные ноги!
Отныне полагаюсь только на себя!
И начинаю новую жизнь!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзан



Очень красивый роман, с тонкими изящными описаниями того, что чувствует настоящая Женщина.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанlapka
2.08.2010, 11.49





читать очень легко, интересно но яхочу прочитать рецепт крема который описывается в этой книге. а прочитала о нём на сайте "клуб мастериц" своими руками 892011г. вКПРУ куда больше я не могу попасть т.е. найти. ещё хочу знать почему подчеркнуто красным моё пиное?
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанздорова алла
25.10.2011, 17.51





Никогда не думала, что поведусь на "женский роман". Просто, как и Алла, в Инете наткнулась на рецепт крема из романа и заинтересовалась первоисточником. Удивительный роман, читается на одном дыхании, без соплей, с юмором и знанием жизни. Сюзан - истинная женщина, умеющая на только чувствовать, но и очень четко описывать то, что чувствует. Читала запоем, пошла искать следующий ее роман.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанИрина
7.09.2012, 20.07





Ну,не знаю,это не моё.Сначала было очень интересно,потом уже читала "бегом".Слишком много мужчин,как-то неприятно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанИрина
14.09.2012, 1.08





Прочитала два романа подряд -автор начинает повторяться. Увы.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЮлия
1.01.2014, 11.28





Нравится роман, он такой жизнеутверждающий. Да, полон пикантных подробностей, но все в меру, без пошлости, даже несколько элегантно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанazuW
19.01.2014, 20.04





читала на одном дыхании
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЛюбовь Владимировна
28.02.2014, 21.04





Неоднозначный роман. Я еще понимаю, что будучи 20 летней эммигранткой можно терпеть явное издевательство мужа над собой, но будучи 40 летней и якобы самодостаточной женщиной,- уму непостижимо!
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЛюбовь, декоратор и мама
25.09.2015, 11.59





Интересный, с юмором! Очень понравился, хотелось быстрее узнать на чём же всё успокоится.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанНинель!
17.12.2015, 9.32





Понравилось!Не 10,но 9 точно.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка Сюзанларик
18.12.2015, 14.05





Интересный роман.
Mадам придет сегодня позже - Кубелка СюзанЕлена
18.12.2015, 23.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100