Читать онлайн Я покорю Манхэттен, автора - Крэнц Джудит, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэнц Джудит

Я покорю Манхэттен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

– Но послушай, Каттер, неужели ты не можешь ехать в эту свою Канаду без меня? – взмолилась Лили. – Мы уже, по крайней мере, трижды обедали с Леонардом и Джерри Уайлдерами с той вашей первой встречи. По-моему, вполне достаточно, чтобы выказать любезность, даже если речь идет о такой крупной сделке, как эта. Зачем еще понадобилось мое присутствие во время нынешней поездки?
– Я думал, Джерри тебе нравится.
– Да, она весьма приятная женщина. Но эта поездка на уик-энд, когда они будут осматривать лесные угодья, также принадлежащие компании «Эмбервилл»… Тебе не кажется, что она навеет на меня грустные воспоминания?
Выражение лица Каттера неуловимо переменилось: под отполированной до блеска поверхностью, излучавшей бесконечное обаяние, началась скрытая работа мысли, свидетельствующая о непреклонности принятого решения.
– Дорогая, ты чересчур носишься с собой. Мы же договорились – и вдруг менять все в последнюю минуту? А то, что Зэкари умер именно в Канаде, вовсе не означает, что ты не можешь туда поехать. К тому же ты там ни разу не была. И потом, ты продолжаешь жить в доме, который делила с ним все эти годы, но это ведь не навевает на тебя особой грусти. Tax что откуда ей вдруг появиться там? Ты знаешь, что поездка задумана несколько недель назад. Джерри рассчитывает на твое общество, пока мы с Леонардом будем заниматься изучением состояния лесного хозяйства.
– О боже, – вздохнула Лили, – какая это скука.
– Пойми, такая совместная вылазка на уик-энд сближает людей куца больше, чем все обеды в Нью-Йорке, вместе взятые, – продолжал убеждать Лили Каттер. – Когда через две недели мы сядем за стол переговоров с «ЮБК», от моих личных взаимоотношений с Леонардом будет зависеть многое. Да, он никогда не признается и даже, может быть, сам до конца не осознает, но я-то знаю, что это так. И тут все зависит от тебя. Ты звезда нашего мини-представления. Ну и главное: ты хозяйка «Эмбервилл пабликейшнс», а я всего-навсего говорю от твоего имени. Будь умницей, дорогая. На этом заключительном этапе игры твоя роль – решающая. Ведь пока бумаги не подписаны, сделку нельзя считать состоявшейся.
Лили вздохнула. Скорей бы уж вся эта тягостная и явно затянувшаяся история осталась позади. Как она устала от того, что ей все время приходится играть эту роль богатой владелицы, следить за каждым собственным шагом, постоянно держа в уме свое поведение и верша над собой самый строгий суд. Ни на минуту не могла она расслабиться и забыть о том положении, в какое ее поставил Каттер, – в центре сцены, где все отныне имели возможность наблюдать за сольной игрой, которую с присущим ей изяществом должна вести хозяйка «Эмбервилл пабликейшнс». Лили отдавала себе отчет, что Джерри Уайлдер, хотя она и старалась не выказывать своих чувств, на самом деле побаивалась ее, как побаиваются примы-балерины танцовщицы кордебалета. Правда, Лили давно привыкла играть, как на сцене, главную роль. Ведь когда-то она желала этого больше всего на свете, и теперь Каттер, очевидно, рассчитывал, что в предстоящий уик-энд она сыграет свою роль с блеском.
– Хорошо, я поеду. Что, захватить с собой шубу или ограничиться теплыми свитерами?
– Бери с собой все, что считаешь нужным. Багаж – не проблема, мы же летим на реактивном самолете «ЮБК».
– Отлично. Это уже кое-что. Пойду скажу горничной, что надо упаковать из вещей.


Внутри реактивного лайнера «ЮБК» все было устроено таким образом, чтобы у пассажиров не создавалось впечатления, будто и в воздухе они находятся как в зале заседаний правления. Интерьер располагал к интимной беседе. Каттер и Леонард сидели, мирно разговаривая, в одном конце салона, в то время как их жены болтали о своих делах – в другом.
– Все эти лесонасаждения, тысячи и тысячи акров, мой брат приобрел совсем незадолго до своей кончины, – пояснил своему собеседнику Каттер. – Идея его состояла в том, что «Эмбервилл» должна стремиться к Мэксимальной независимости от производителей бумаги. Черт возьми, Зэкари купил бы и типографию, и собственную сеть по распространению… Кстати, «ЮБК» это тоже могло бы заинтересовать.
– Не все сразу, – с довольной улыбкой заметил Леонард, который, решившись на покупку «Эмбервилл пабликейшнс», казалось, потерял часть своей обычной бесцеремонности. – Между прочим, если тут уж говорить о нашей заинтересованности, то в последнее время я, например, все больше и больше склоняюсь в пользу «Би-Би». Когда мы с вами впервые встретились, то обсуждали лишь журналы с уже сложившейся репутацией. Лично я был уверен, что «Би-Би» не протянет и месяца. С тех пор этот ваш «бэби», задуманный в виде эксперимента, не перестает вызывать мое восхищение. Сперва я, правда, считал, что он снижает прибыль компании. Но потом я увидел данные по тиражу, и теперь спрашиваю себя, что нам лучше сделать: вложить в него побольше денег или, напротив, взять и закрыть? Что вы по этому поводу предлагаете, Каттер?
– Признаюсь вам, Леонард, что я сам проходил через все эти «или… или» – и не единожды. Именно я занимался «Би-Би», наводил там экономию и могу ручаться, что помог журналу преодолеть трудности роста. Я рассматривал это как вызов, брошенный лично мне. Но окончательный приговор еще не вынесен. Такова моя всегдашняя тактика. Начиная новое дело, я довожу его до определенной черты, но не более того. И люди не знают, как решится их судьба, а потому стараются вовсю, и для компании это выгоднее.
– Я тут слышал, как дочь Лили выступала на обеде в «Ассоциации женщин-издателей», и, черт подери, она меня просто обворожила. Что, если журнал переходит к нам, то и его издатель тоже?
– Да, Мэкси – действительно чудо. Вся в отца. Но вам, Леонард, придется заключить с ней отдельную сделку. Я лично не смог договориться… да и вообще не уверен, что она обязательно останется в журнале на длительное время. Впрочем, кто знает.
– Вы думаете, убытки на старте не отразятся на состоянии общей прибыли?
– Меньше, чем можно было предположить. Я сам держал Мэкси под контролем и уверен: вас приятно удивит положение дел. Лично меня платежный баланс «Эмбервилл» вполне удовлетворяет, и вас, надеюсь, тоже, когда вы с ним ознакомитесь.
– И цифры дадут полную картину, не так ли? – Леонард с удовольствием потянулся. – Ах, до чего же приятно выбраться из Нью-Йорка. И к тому же я вообще не бывал в этих канадских дебрях.
– Ну, не такие уж дебри. У нас даже есть для «Ви-Ай-Пи»
l:href="#note_56" type="note">[56]
туалеты со сливным бачком.
– Неужели? Представьте, я так и предполагал!
– У меня и Леонарда детей никогда не было, – в очередной раз поведала Джерри Уайлдер, беседуя с Лили. – И как я вам завидую! У вас ведь не просто трое, но еще и внучка. Вы должны гордиться собой.
– Я и горжусь… Но недавно я начала понимать и другое. В сущности, если они замечательные, я не могу приписать все заслуги себе, так же не вправе и винить себя, если с ними бывает трудно управиться. Мне понадобились годы и годы, чтобы осознать это. Мне всегда казалось, что им надлежит вырасти идеальными людьми, ибо в противном случае получалось, что не идеальная я сама. Увы, не идеальная ни я, ни они. Все мы люди.
Джерри Уайлдер с трудом скрывала свое удивление. Еще ни разу Лили не была с ней столь откровенна. Она попыталась проникнуть чуть глубже в характер этой женщины, чьи манеры и воспитание всегда заставляли воспринимать ее как пришелицу из другого мира.
– А вы чувствуете большую близость к кому-либо из них?
Лили улыбнулась наивности этого вопроса: только тот, у кого нет своих детей, может думать, что на него можно ответить однозначно (да и можно ли вообще).
– Они все разные, и я близка с каждым из них по-разному, – сказала она самое очевидное из того, что могло бы как-то удовлетворить собеседницу.
– Как, наверно, чудесно иметь дочь! – мечтательно отозвалась Джерри.
– Да, и сейчас я гораздо больше верю в Мэкси, чем раньше, – ответила Лили, сама удивляясь собственным словам.
– «Верите»? – поразилась Джерри.
– О! – улыбнулась Лили этой импульсивности, – У нее было как-никак трое мужей… Согласитесь, матери это трудновато перенести. Но сейчас она вроде перебесилась. И, к счастью, не замужем.
– Понимаю! Я недавно вместе с Леонардом слышала речь Мэкси на обеде. Она потрясающа! И такая деловая. Интеллект и красота – такое сочетание сразило нас буквально наповал. А журнал, который она издает, просто прелесть. Я даже сама хожу его покупать – не могу ждать, пока можно будет прочесть его у моей парикмахерши., Прочитаешь и как-то сразу приятно становится – за самое себя. Она, наверное, каждый месяц показывает его вам до выхода?
– Вообще-то нет. Мэкси предпочитает делать все сама. Так что мне тоже приходится покупать его в киоске.
– Господи ты боже мой! – воскликнула Джерри, охваченная прямо-таки мистическим ужасом перед этим таинственным миром прессы.
Подумать только, ведь Лили Эмбервилл владеет компанией и по идее должна была бы получать каждый номер журнала еще до публикации всего тиража. А выходит, она знает о своем собственном деле не намного больше, чем сама Джерри о предстоящих в новом сезоне телепрограммах. Леонард не брал ее с собой на просмотры, потому что она не могла преодолеть пагубную привычку постоянно сравнивать любую теленовинку с серией «Театр шедевров». Правда, она в отличие от Лили не владела «ЮБК».
Небольшой реактивный самолет вскоре приземлился на посадочлой полосе, прорубленной прямо в лесу. Пассажиры, выйдя из салона, тут же надели привезенные с собой шубы. Несмотря на яркое солнце, в этой части Северного Онтарио было ветрено и очень холодно. Возле нового «джипа», подогнанного прямо к борту самолета, их ожидал высокий и, несмотря на густую рыжую бороду, явно молодой парень. Застенчиво приблизившись, он обратился к обоим мужчинам:
– Кто здесь мистер Эмбервилл?
– Я, – ответил Каттер. – А вы, должно быть, Боб Дэвис? Вылитый отец.
– Совершенно верно, сэр. Рад встрече с вами.
– Это миссис Эмбервилл и наши гости, мистер и миссис Уайлдеры, – продолжал Каттср и, обернувшись к ним, заметил: – Боб только осваивает новую работу. Раньше ею занимался его отец, но в прошлом году он ушел на пенсию и уехал во Флориду. А вы, Боб, только что окончили колледж, кажется? Да, так как поживает отец?
– Превосходно, сэр, благодарю вас. Почему бы вам всем не пройти в «джип», пока я буду заниматься багажом? А то, знаете, ветер и все такое. До гостевого дома езды примерно с полчаса.
Леонард Уайлдер залезал в «джип» с явной неохотой: ему так хотелось насладиться видом темно-зеленых, упиравшихся, кажется, своими макушками в самое небо деревьев. Его, горожанина, их близость приводила в ужас, так же как близость моря. Телевидение никогда не давало ему столь волнующего ощущения близости к реальному миру, миру, возникающему прямо у него на глазах. Что касается этого поразившего воображение Леонарда приобретения «Эмбервилл пабликейшнс», то, решил он, лесные угодья станут его личной вотчиной. В следующий раз он прилетит сюда уже не как гость, а как хозяин. Джерри он поручит оформить гостевой дом в ее вкусе. Каков бы ни был декор, все равно пусть займется им, чтобы перестать наконец жаловаться, что он не подпускает ее к своим делам. Глупая, не понимает, что в этом ее счастье.


Субботним вечером, когда Каттер и Лили находились на севере Канады, Инди и Тоби в Нью-Йорке переодевались, готовясь отправиться на бродвейскую премьеру пьесы Сэма Шепарда, снимавшегося вместе с Инди в ее последнем фильме. Они пригласили Мэкси и Анжелику, но Мэкси уже обещала, что проведет этот вечер с Джулией. Та подняла страшный шум из-за своего твердого убеждения: журналу, считавшему, что любая женщина хороша такая, какая она есть, не нужен редактор по отделу моды; его место, считала Джулия; должна была бы по логике вещей занять какая-нибудь из тех жалких оборванных нищенок, которые роются на городских помойках. Таким образом, у Инди и Тоби оказался один лишний билет – и они предложили Анжелике пригласить с собой свою подругу. Единственное условие заключалось в том, чтобы девочка была соответствующим образом одета в честь столь важного театрального события, которое наверняка привлечет толпу любопытных и целый выводок фоторепортеров.
Инди в самую последнюю минуту отвергла выбранный туалет, решив заменить его новым. Каким-то образом она умудрилась попасть в ловушку нынешнего весеннего сезона и накупила цветастых ситцевых платьев: на вешалке они действительно выглядели восхитительно, но в жизни делали женщин похожими на нечто вроде ходячих английских кушеток – из тех, что обычно составляют часть обстановки загородного дома.
– Розы на теле совсем не то, что на подушке! – в сердцах выпалила Инди, обращаясь к самой себе, роясь во встроенных шкафах, в результате чего было извлечено сатиновое желто-зеленое вечернее платье в виде пижамы от «Сен-Лорана», перехваченное в талии бледно-розовым поясом. Частью ансамбля был также ярко-розовый сатиновый плащ, который нельзя было надевать, если существовала даже атдаленная вероятность дождя.
– Подруга Анжелики уже пришла. Я слышал звонок, – заметил Тоби.
– Ты ничего не сказал, как я выгляжу?
– Подойди поближе. О, это как ночное небо между закатом и восходом солнца в Норвегии в середине лета.
– С чего ты взял?
– Мне подсказало это само шуршание ткани и те проблески цвета, которые уловила моя сетчатка. Не говоря уже о запахе, который от тебя исходит, тембре твоего голоса и звуке твоих шагов. Кстати, когда мы спустимся вниз, постарайся сдержать и не брякни первое, что придет тебе на ум, когда ты увидишь подругу Анжелики.
– Тоби, прошу тебя, перестань разводить тут мистику. Ты же просто услышал ее голос – и все.
– И все. Но у летучей мыши, к твоему сведению, сверхчувствительный слух. В общем, не теряй головы. – Он прикоснулся к ее губам. – Помада. Я все равно тебя поцелую, но обещаю ее не размазать. У меня сверхчувствительный, ультразвуковой поцелуй. Точный, как лазерный луч.
– Ничего, можешь размазать, – разрешила Инди. – А то как я буду знать, что ты ко мне прикасался?
– Будешь… ты ведь знаешь, правда? Да, да, знаешь. А теперь пошли, мы уже опаздываем.
Спустившись в гостиную, они застали там Анжелику.
– Боже, какие прекрасные розы, девочка, – непроизвольно вырвалось у Инди.
И это действительно было так: на Анжелике чехол для кушетки смотрелся как расцветающий розарий.
– Спасибо, крестная, – вежливо поблагодарила Анжелика. – А теперь знакомьтесь: это Генри Иглсон, мой школьный друг. А это моя крестная Инди Уэст и дядя Тоби.
– Здравствуйте, – произнес молодой человек.
– Баскетбол, – выпалила ошарашенная Инди. – Вы наверняка в него играете!
– Он у нас самый высокий в восьмом классе, крестная, – поспешила дрожащим от волнения голосом пояснить Анжелика, явно гордившаяся этим знакомством.
– Центровой? – поинтересовался Тоби.
– Да, сэр. Но, если я не буду расти, с баскетболом придется завязать.
– А сколько вам лет? – наконец решилась задать вопрос Инди.
– Четырнадцать, мэм.
– А почему, собственно, в четырнадцать бояться перестать расти? – удивился Тоби.
– Во мне уже шесть футов три дюйма, сэр. И когда-то же мне надо остановиться. По крайней мере, я на это надеюсь.
– Не обязательно, – с жаром подхватила Анжелика эту казавшуюся ей вполне нейтральную тему разговора. – Он же может расти до двадцати одного или двух, правда? А ты как считаешь, дядя Тоби?
– Поживем – увидим, ладно? И давай договоримся: можешь звать нас просто Инди и Тоби. Идет, Генри?
– Здорово! Только и вы тогда зовите меня просто Данк. Чип вам скажет, что все меня так зовут. Правда, сегодня она что-то очень чинная, прямо ужас какой-то. Что с тобой, Чип?
– Ничего, ничего, – поспешно закрыла собою амбразуру Инди. – У нее мать, которая придерживается очень старомодных взглядов. И она воспитала ее в таком духе, Данк. Знаешь, старая школа. Vielle
l:href="#note_57" type="note">[57]
Нью-Йорк.
– Придира, да? Мою тоже частенько заносит. Вот, например, сегодня вечером, когда я уходил из дома, думал, она на куски развалится, честно. Заставила меня три раза галстук менять и два раза носки. Я ей говорю: «Послушай, ма, если у меня первое свидание, то это не значит, что волноваться надо тебе». Не понимаю я этих родителей. В общем-то вроде и понимаю, но иногда…
– Моя мать тоже так реагировала, когда у меня было первое свидание, – заметила Анжелика. – Правда, крестная? – И она умоляюще посмотрела на Инди.
– Да, совершенно верно, крестница. Казалось, она вот-вот позеленеет. Или посинеет? Я уж забыла, ведь это происходило целую вечность тому назад. Не правда ли, Тоби?
– Несколько лет, это уж точно, – подтвердил Тоби. – Сейчас даже и не вспомнишь, когда именно. Но нам пора. Время не ждет.
На сегодняшний вечер Тоби одолжил у Мэкси ее лимузин, уцелевший, несмотря на основательную «чистку», только потому, что, лишившись его, Мэкси просто лишалась бы возможности передвигаться по Манхэттену. Достать такси во время ленча всегда было проблемой – во всяком случае, в районе, где находился «Би-Би». Между тем ей каждый день приходилось ездить в центр обедать, а затем возвращаться к себе в офис. Голубой «лимо», безусловно, являлся наилучшей визитной карточкой успеха.
Эли, не моргнув глазом, усадил в машину Анжелику и ее знакомого: если судить по торжественному выражению его лица, они вполне могли быть какими-нибудь престарелыми герцогом и герцогиней, отправлявшимися в церковь. Он не мог сказать, что подумает по этому поводу мисс Эмбервилл. Конечно, Эли понимал, что Анжелике когда-то надо начинать гулять с мальчиками, но с таким великаном, как этот? Может, правда, ему меньше лет, чем кажется? И потом все-таки у этой парочки есть сопровождающие, хотя мисс Уэст и мистер Эмбервилл слишком без ума друг от друга, чтобы обращать внимание еще на кого-нибудь, кроме самих себя. Ну и семейка! И Эли с неподдельным наслаждением вздохнул.
Перед театром бурлила огромная толпа.
– Если бы не Сэм, я бы ни за что не поехала, – ужаснулась Инди, добавив: – Надо постараться, чтоб меня здесь не узнали, пока мы не очутимся внутри. Не отпускай мою руку, Тоби. Я буду идти вперед и делать вид, что никто не пялит на меня глаза. О'кэй?
– О'кэй. Чип может за тебя раскланиваться. А вы, Эли, пожалуйста, высадите нас прямо перед входом.
– Хорошо, – ответил Эли, решив, что Тоби, должно быть, не привык к хорошим шоферам: иначе он не стал бы просить о подобной глупости. («Неужели он думает, что я остановлюсь посреди квартала».)
Анжелика и Данк вышли из лимузина первыми – двое высоких молодых людей, великолепных, но никому в этой толпе не известных, так что толпа тут же утратила к ним всякий интерес, как будто их вообще не существовало. Затем появился Тоби и остался у открытой дверцы машины, поджидая, пока выйдет Инди.
Стоило им вдвоем двинуться по узкому проходу, как тут же засверкали блицы и по команде телеоператоров вспыхнули юпитеры, так что Инди была буквально ослеплена. До нее донеслись из толпы чьи-то голоса, но, заранее решив ни на что не реагировать, она притворилась, будто не слышит их.
– Инди! Инди! – надрывался один голос. – У меня что-то для вас есть. Обождите!
Вскоре, однако, его заглушили другие возгласы, нараставшие по мере того, как Инди и Тоби пробирались к входу. Неожиданно Тоби выпустил ее руку из своей и резко устремился в ту сторону, откуда только что Инди так усердно призывали обождать. Он вклинился в самую гущу, как делает как защитник на футбольном поле, и выволок оттуда какого-то человека, повалив его навзничь. С минуту они отчаянно барахтались на мостовой, и, прежде чем люди вокруг закричали, раздался короткий хлопок и мычание. Как в замедленной съемке, Тоби все еще продолжал бороться с лежавшим на мостовой, между тем как вокруг бурлила толпа – истеричная, но беспомощная. Употребив всю свою недюжинную силу, Тоби наконец сумел, прижимая своего противника к асфальту, заставить его разжать судорожно сведенные пальцы – и тут из руки на мостовую выпал пистолет. Только тогда, обернувшись на этот звук, Инди в ужасе вскрикнула. Все произошло так стремительно, что, как бывает в подобных случаях, показалось: инцидент окончился, не успев, в сущности, начаться. Единственной реальностью была яркая кровь, струйкой вытекавшая из руки Тоби. И еще: заряженный пистолет, подобранный Данком и врученный им подоспевшему полисмену.


– Но как ты узнал? Как ты узнал? – сквозь слезы спрашивала Инди, держа раненую руку Тоби в своей все то время, что «скорая» мчалась по улицам Манхэттена.
– Просто вспомнил, чей это голос. Тот идиот, который все время тебе звонил. Я его сразу вычислил. Раз у него что-то есть для тебя, ясно, что ничего хорошего там быть не могло.
Тоби все еще находился в состоянии шока и, казалось, не замечал, как врач «скорой» пытается остановить кровотечение.
– Он хотел убить меня. Я же знала, что он сумасшедший, но никогда не думала, что он пытается меня застрелить.
– Пока я рядом, никто не посмеет сделать тебе ничего плохого.
– Но как ты определил, где он? Тоби, Тоби, скажи!
– Тренировка. Упражнения по ориентированию на местности. Полезная штука, не один раз меня выручала…
– Будьте добры, леди, помолчите. Вы же видите, я пытаюсь что-то сделать с его рукой, пока мы находимся в пути. Все вопросы вы сможете задать уже в больнице… О боже! Инди Уэст! Простите, можно будет получить ваш автограф? Когда мы приедем? Это для моей жены… иначе я бы не стал вас просто так тревожить в такой момент. Но она ваша поклонница. Понимаете, очень большая ваша поклонница.


Лили предпочла бы провести утренние часы возле домика для гостей, но Джерри очень хотелось осмотреть окрестные леса.
– Тогда отправимся верхом? – предложила Лили.
– О, лошади приводят меня в ужас, – призналась Джерри. – Может, попросим того молодого человека, чтоб он повозил нас по окрестностям в своем «джипе».
– Почему бы и нет. Каттер специально оставил его тут в полном нашем распоряжении.
Вскоре они уже сидели в «джипе». Их водитель, Боб Дэвис, явно сумел преодолеть проявленную при знакомстве с горожанами первую робость, и Лили вскоре убедилась, что неотесанный дровосек не собирается закрывать рта. Заставить его сделать это казалось невозможным: оставалось только грубо оборвать его, на что Лили не решалась и была наказана нескончаемыми историями из жизни поселков, разбросанных в округе, обитатели которых каждую субботу напивались как свиньи, после чего начинались кулачные бои.
– Боже! – воскликнула завороженная Джерри, впервые открывшая для себя неприглядную сторону жизни, с которой ей как хозяйке поместья вскоре придется столкнуться. – И что, вам случалось участвовать в подобных драках, Боб?
– Нет, миссис Уайлдер. Пока я учился в школе, отец строго настрого запретил мне заходить в окрестные бары. Потом я уехал в лесной колледж и только недавно вернулся, чтобы заменить отца на работе. Это когда он неожиданно вышел на пенсию. Тогда как раз скончался какой-то наш дальний родственник, отец его даже толком не знал, оставил ему небольшое наследство, которого хватило, чтобы купить домик во Флориде. Магь всегда мечтала о теплых краях, уж очень ей надоели здешние холода. Они тут же собрались и уехали. У отца там своя лодочная станция, правда, небольшая, но на жизнь хватает. И, знаете, мои старики счастливы, как молодожены. Мистер Эмбервилл тут же принял меня на работу, даже собеседования не стал проводить. Я ему очень признателен, можете мне поверить. Он был первый из семьи Эмбервиллов, кого я имел удовольствие увидеть. Старые-то хозяева все время здесь бывали: то сезон охоты, то рыбная ловля, и всегда с гостями, ездили верхом, устраивали пикники, в общем, веселились на славу. Вы тоже, наверно, будете частенько к нам наведываться, миссис Эмбервилл, после того как повидали наши места?
– Понятия не имею, – ответила Лили рассеянно.
– Ваш рассказ меня вдохновляет, – задумчиво отозвалась миссис Уайлдер.
Да, Джерри явно не терпится поскорей стать владелицей здешних лесов и вместе с Леонардом принимать своих друзей, и это раздражало Лили, как будто тот хозяйский интерес, который проявляет гостья, каким-то образом ущемлял ее собственные права на законную территорию Эмбервиллов. Но, когда сделка с «ЮБК» состоится, здешние леса больше уже не будут принадлежать ее семье. Так почему не признать неизбежного? Да и какое все это имеет значение?
«Джип» между тем медленно двигался по узкой просеке, проложенной среди густого высокого леса. День был солнечный, и яркие лучи пробивались сквозь малейшую щель, которую умудрялись обнаружить в кроне могучих исполинов.
– Лили, посмотрите, какая чудесная поляна там впереди! Может быть, остановимся и немного пройдемся пешком? Такая прекрасная возможность для прогулки, грех не воспользоваться ею! – воскликнула Джерри.
– Боб, вы не остановитесь на минутку? Мы хотим пройтись вон до той опушки, – обратилась к водителю Лили, согласившаяся на предложение гостьи.
– Конечно, миссис Эмбервилл! – Боб плавно нажал на тормоз и, как только машина остановилась, соскочил на землю и открыл боковую дверцу, чтобы помочь дамам выйти. – Разрешите мне сопровождать вас, а то там на краю поляны большой овраг. Опасное место.
– В этом нет необходимости, Боб, – холодно ответила Лили. За сегодняшнее утро она уже вдоволь наслушалась историй из его жизни, и ей хотелось хоть немного от них отдохнуть. Молодой лесник с явным сожалением отпустил дам одних, и те энергично зашагали по просеке, тянувшейся перед ними на сотни ярдов, глубоко вдыхая напоенный сосновым ароматом воздух. Дойдя до поросшей высокой травой поляны, они обнаружили, что здесь, в этой солнечной ловушке, не только не холодно, но почти жарко, так что им пришлось даже сбросить с себя теплые пальто. Несколько минут они сидели прямо на траве, наслаждаясь тишиной и покоем, царившими вокруг.
– Может быть, пойдем поглядим на этот овраг? – предложила Джерри с горящими от возбуждения глазами. Она еще никогда не владела земельной собственностью, где встречались не только леса, но и овраги, и ей хотелось поскорее увидеть, что это такое. Как-никак, а он такая же неотъемлемая часть здешних мест, как верховые лошади или озеро, в котором рыбы, по рассказам, видимо-невидимо. Да что там озеро, сам воздух тоже входит в стоимость той сделки, которую ее мужу предстоит провернуть. И воздух, и трава, и просеки, и домик для гостей. Меньше всего Джерри думала о лесе как об источнике древесины для нового журнального концерна – ее он интересовал лишь как фон для будущих веселых пикников.
– Мне бы не хотелось, если, конечно, вы не возражаете, – ответила Лили: с нее хватит, целое утро в обществе Джерри – это уже чересчур. – Я что-то устала. Но вы можете пойти туда сами, а я подожду здесь.
– Ничего, если я вас оставлю?
– Да, конечно, что вы.
– Джерри ушла, и Лили тут же забыла о ней и думать. Солнце приятно пригревало, и она почти задремала, пока ее не пробудил чей-то крик.
– О Господи!
Лили открыла глаза и увидела в дальнем конце поляны Джерри, которая в ужасе быстро пятилась от края оврага.
– Там такая крутизна, Лили, такая… Даже трудно себе представить. Овраг называется! Да то же ворота в ад… какие-то острые валуны… настоящая пропасть. И главное, ничего не видно, пока ты не стоишь уже на самом краю. Да в таких местах надо ставить опознавательные знаки! Огораживать их перилами!
– Ну что ж, ты так и поступишь, не правда ли? – едва слышно пробормотала про себя Лили и, уже громче, позвала: – Возвращайтесь, Джерри. Пора ехать обратно. Скоро обед…
– Боб, – обратилась к леснику Джерри, как только их «джип», развернувшись, тронулся в сторону маленькой гостиницы, – мне кажется, что оставлять этот овраг безо всяких опознавательных знаков просто опасно. Почему там нет никакого ограждения?
– Да их тут знаете сколько, этих оврагов, миссис Уайлдер. Наверняка в этих местах когда-то произошло землетрясение. Таких, как этот, чуть не целая дюжина. Просто он ближе всех других к гостинице. Все, кто живет и работает тут поблизости, о нем знают. Конечно, гости пугаются, ясное дело. Поэтому я вас и предупреждал. Рассказывают одну историю… впрочем, леди, вряд ли я должен вам ее пересказывать. Дело произошло как раз тогда, когда прежние хозяева решились продать свои владения. О нем говорил мне отец… правда, по секрету.
– Ну, Боб, ну, пожалуйста, – умоляюще начала Джерри, которой хотелось узнать как можно больше о своей новой «игрушке»: если с ней связана, как выясняется, какая-то таинственная история, тем лучше.
– Прямо не знаю… – неуверенно ответил водитель, явно горевший желанием попотчевать дам очередной байкой.
– Расскажите, Боб! Секрет, не секрет – какая разница! – продолжала настаивать Джерри.
– У моего отца был старенький одномоторный самолет, примерно как новый, на котором полетел ваш муж. Так вот, летит он на нем по срочному вызову: с одним лесорубом на делянке случилась беда и его необходимо было доставить в больницу. Летит и видит внизу двух пришлых. Они из города приехали, как вот вы, леди. Кто они – он мне так и не сказал. А сказал только, что они верхом ехали. Потом спешились на той поляне, где мы с вами были, и что-то у них там произошло, спор вроде завязался. Совсем как у ребят в поселке субботним вечером, потому что они скоро на кулаки перешли. Один из них, наверное, здорово другого приложил, потому что тот слетел в овраг и остался лежать на самом дне.
– А что же ваш отец? – с замиранием сердца спросила Джерри.
– Ну, сесть там он все равно не мог – места мало. И потом он здорово беспокоился насчет того дровосека, я уже вам про него говорил. К тому же он знал, что драка произошла совсем близко от гостиницы, и думал: тот, кто остался наверху, быстро добежит до жилья и позовет людей на подмогу. Но когда он вернулся на следующий день, то бедолагу еще не нашли. Его, правда, искали почему-то в нескольких местах, переполох был страшный, но толку никакого. Никто как следует не руководил поисками и не мог сказать, что надо делать. Отец так разозлился, просто ужас. Тут же собрал людей и привел туда, где лежал тот человек из города. Но оказалось уже… слишком поздно. Он был мертв. Никто так и не узнает почему. То ли разбился при падении, то ли просто окоченел от холода. Ведь он там всю ночь пролежал. А температура как-никак минусовая. В общем…
– Остановите машину! – завопила Джерри, увидев, что у Лили обморок и она вот-вот выпадет из «джипа» на просеку: гостье стоило больших усилий удержать обмякшее тело хозяйки.
Лили сидела в полутьме спальни домика для гостей. Она сама попросила Джерри задернуть шторы и настояла – тоном, не допускавшим возражений, – чтобы ее оставили одну. Она даже не попыталась объяснить приключившийся с ней в дороге обморок.
– Дайте мне отдохнуть. Обедать я не буду. И не поднимайтесь, пожалуйста, сюда, чтобы меня проведать, – заявила она Джерри Уайлдер тем же властным тоном, исключавшим всякие вопросы.
Все дневные часы Лили недвижно просидела у окна на стуле с жесткой прямой спинкой. Ее память и воображение сосредоточились на одном объекте – самой себе. Всего несколько часов! Но спина Лили успела согнуться, а сама она превратиться в старуху. От ее гордой осанки и красоты не осталось и следа. Ее отчаянно бил озноб, как будто кровь в ее жилах, остановившись, перестала согревать тело, но встать и надеть еще один теплый свитер у нее просто не было сил. Время от времени она бормотала какие-то слова, затем умолкала и сидела не шевелясь. Иногда она сгибалась почти до пола, прикладывала руки ко рту, чтобы не дать вырваться мучительным спазмам отчаяния, душившим ее в перемежку с приступами дикой ярости. Вся ее энергия уходила на то, чтобы успокоить свои руки, не дать им разодрать свой рот, свою плоть, выдрать волосы, навсегда изувечить.
Наконец, когда время обеда подошло к концу, ей удалось кое-как справиться со своими чувствами и сосредоточить все свое внимание на двери в спальню. Вскоре, она знала, что это должно произойти, Каттер тихо открыл дверь, ожидая, вероятно, что найдет ее спящей на одной из двух стоящих в спальне узких кроватей. Лили не издала ни единого звука.
– Ты где? – негромко спросил Каттер, не видя жены в быстро сгущавшихся сумерках. Он сделал несколько неуверенных шагов по комнате и щелкнул выключателем торшера. – Где ты? – повторил он и тут увидел ее. – Лили! Что с тобой? Что ты здесь делаешь?
Подойдя ближе, он замер на месте: перед ним сидела на стуле безобразная женщина, чье лицо перекосило гримасой непонятной боли; старуха – в одеждах Лили; старуха – с волосами Лили; старуха, сверлившая его свирепым беспощадным взглядом.
– Боже, Лили! Что случилось? – в ужасе воскликнул он. – Джерри сказала мне насчет оврага. Зачем, черт возьми, тебе вздумалось туда тащиться, скажи на милость? Кто бы мог подумать, что ты способна на такую глупость, Лили! Посмотри, что ты с собой сделала! Ты только посмотри на се…
– Нет. – Прервавший его голос прозвучал сухо и надрывно, в нем не осталось и следа выплаканных ею слез, он был хриплым и древним. – Не надо на меня смотреть. Неважно, как я выгляжу. Посмотри в зеркало. Посмотри на самого себя.
– Что это еще за шарады ты мне тут предлагаешь разгадывать? – с отвращением и одновременно с угрозой в голосе спросил Каттер. – Черт меня угораздил привозить тебя в Канаду! Да если бы я знал, что ты такая мнительная, то…
– Да, тебе не следовало этого делать. Ты действительно не сумел предусмотреть всего, что может произойти. Впервые в своей жизни. Ты не знал, что я раскрою твою тайну. – Лили говорила теперь почти шепотом.
– Тайну? Никаких тайн здесь у меня нет. О чем ты говоришь?
– Как… как умер Зэкари? – просипела она.
– Лили, – начал Каттер, пытаясь увещевать жену, – тебе прекрасно известно, как он умер. Об этом, дорогая, известно всем. У тебя просто нервный шок, вот и все. Из-за того, что ты оказалась поблизости от того места, где это произошло. Позволь мне помочь тебе встать. Ты примешь горячую ванну, это тебя успокоит. Иначе ты доведешь себя до такого болезненного состояния, что…
– Убийца! – взвизгнула она.
– Лили! Сейчас же замолчи! У тебя нервный срыв! – Подскочив к стулу, он резким движением сгреб жену одной рукой, заломив за спину ее беспомощно молотившие воздух руки.
– Убийца!
– Молчать! За стеной Уайлдеры. Они могут услышать.
– У-Б-И-Й-Ц-А!
Свободной рукой Каттер зажал рот жены. Лили не раздумывая впилась зубами в мякость большого пальца. В ответ он грубо оттолкнул ее от себя, и она полетела на стоявшую рядом кровать.
– Хватит! С меня хватит твоего бреда! Ты спятила, понимаешь, Лили спятила! Заколдованное место, это оно во всем виновато.
Лили протестующе замотала головой и, поднявшись с кровати, в упор взглянула на мужа.
– Ты был там, у оврага. Да, да, был. Это твоих рук дело! Ты сбросил его и оставил умирать!
Лили смотрела на Каттера со странной смесью удивления и горечи, в то время как слова звучали обвинительным приговором. Приговором, вынесенным ею в те долгие часы, пока она сидела одна в спальне. Приговором, основанным на одних лишь фактах.
– Это… это самая бредовая мысль, какую я от тебя когда-нибудь слышал. Чистейшей воды бред! Ты сошла с ума, понимаешь?! Можешь орать сколько угодно. Мне все равно.
Лили неотрывно смотрела на него, точно пытаясь соединить разрозненные части мозаики в одно целое – то, чем был этот стоящий перед ней человек. В ее взгляде читалась крайняя растерянность, как будто она никак не может заставить себя поверить, что человек этот и есть Каттер Эмбервилл, которого она когда-то любила. Но каково бы ни было ее разочарование, говорить она продолжала твердо, без запинки, и ее голос звучал так, словно шел откуда-то издалека, из какой-нибудь сказочной мертвой головы, – гулкий и безжизненный.
– Боб Дэвис рассказал нам. Сам он не знал, о ком говорит. Теперь мне ясно, почему его отец вдруг вышел на пенсию в сорок семь. Ясно, и кто дал ему денег, чтобы уехать во Флориду. То, что произошло, видел только один человек, но он, увы, был таким же болтливым, как его сын. И Джерри, и я, мы обе это слышали. Двое мужчин на поляне. Вот они спешиваются, вот между ними вспыхивает драка. Один из них ранен – и падает в овраг. Или, может, его туда столкнули? Другой возвращается и не посылает людей, чтобы вытащить из пропасти своего брата. И тот остается лежать там на морозе. Ближайший от гостиницы овраг! Наверняка ты пришел в ужас, когда на следующий день Дэвис вернулся и рассказал о том, что он видел. Но ты не смог отделаться от него достаточно быстро. Он рассказал о случившемся и своему сыну. И расскажет любому суду то же самое! Об этом уж я позабочусь.
– Лили, ты не должна верить его россказням! Этот дурачок начинен всякими вздорными историями. И все это ложь…
– Хочешь, я позвоню его отцу во Флориду? Особого труда это не составит. Будь спокоен, он признается во всем, как только я скажу ему, что он соучастник преступления. – И Лили потянулась к телефону. – У меня есть флоридский номер. Я выяснила у Боба, когда Джерри не слышала. Сказала, что хочу поздравить его с чудесным сыном, который так нам помог.
– Обожди. Положи трубку. Я сам могу объяснить..
– Нет, не думаю, что ты можешь. – Голос Лили заставил Каттера похолодеть от страха.
Однако Лили все-таки положила трубку, и он с облегчением вздохнул.
– Лили, – начал он, – в тот день кое-что на самом деле произошло. Я, правда, надеялся, что тебе никогда не придется об этом узнать. Я действительно был вдвоем с Зэкари, когда он свалился в тот страшный овраг. У нас действительно была ссора, Лили, но все остальное – это лишь несчастный случай!
– Но почему тогда ты не послал людей, чтобы его спасли? – безжалостно, в упор спросила Лили.
– Сам до сих пор не могу этого понять. Я был в состоянии полного шока, Лили. Я не помню, что происходило со мной впоследствии в течение многих часов. Моя скорбь, казалось, не имела предела. Я заглянул в пропасть и по тому, как Зэкари лежал, понял, что он мертв. Так что даже если бы его оттуда извлекли сразу же, никакрго значения это бы все равно не имело. Кое-как добрел я до гостиницы и – вырубился. И ничего не мог с собой поделать. Брат, мой родной брат мертв… Я был не в силах в это поверить. Поэтому-то я должен был избавиться от Дэвиса – конечно, я дал ему взятку. Я был уверен: никто не поверит тому, что в действительности произошло. Но ты, Лили, ты должна мне поверить! Ты знаешь, сам я никогда не причинил бы Зэкари вреда. Да и зачем бы я стал это делать? Зачем? Ведь это полная бессмыслица. Ну признай, что я прав! С моей стороны это было бы чистейшим безумием. – Каттер наконец остановился, умоляюще глядя на жену.
– Из-за чего вспыхнула ссора? – спросила Лили.
– Из-за тебя. Не знаю, что на него нашло, но он вдруг начал разговор на эту тему. Он подозревал нас с тобой, Лили. Чем дальше, тем агрессивнее он становился. Прямо затмение какое-то. Он обвинял меня в том, что я был твоим любовником в молодости. Говорил, что склонен теперь думать, будто Джастин – не его сын, а мой. Не понимаю, почему ему потребовалось столько лет, чтобы выведать наши секреты. Ну, что мне оставалось делать? Не мог же я, признавшись, поставить на карту все? И я выбрал единственный возможный путь: отреагировать так, словно прежде всего он оскорбил тебя. Свой первый удар я нанес, чтобы отомстить за тебя, Лили! Этим необычным способом, который никак не вязался с моим характером, я хотел дать Зэкари понять, как глубоко он заблуждается. Я поступил так ради тебя. Мой шаг, дорогая, был сделан для твоей пользы. Не сделай я его, бог знает, что могло бы произойти. Ведь он мог выместить все на тебе и Джастине! Да, я ударил его, признаюсь, но лишь ради тебя, ради одной тебя, Лили!
– Ты уже не можешь не лгать? – спросила она устало, ничему не удивляясь, а испытывая только бесконечное презрение.
– «Лгать»? Лили, подумай, что еще могло заставить меня драться с собственным братом?
– Я рассказала ему про нас тринадцать лет назад. И все эти годы он знал все и про тебя, и про меня, и про Джастина. Мы договорились с Зэкари об условиях нашей дальнейшей жизни. Но перед этим я хотела полной ясности, чтобы или начать все заново, или разорвать наши отношения. Поэтому-то я все ему рассказала. Все! Он полностью меня простил. Что касается Джастина, то Зэкари всегда любил его как своего сына. И продолжал любить вплоть до того самого дня, когда ты убил его. Да, мое признание его задело. Но он и сам был далеко не святой. Словом, мы пришли к соглашению и делали все, что могли, чтобы продолжать жить вместе наилучшим образом. И уж кому-кому, а не тебе стал бы он признаваться, что ему все известно. – Хотя Лили по-прежнему говорила гулким потусторонним голосом, он звучал убежденно и твердо, потому что на ее стороне была правда. Каттер повернулся к жене спиной.
– Какова бы ни была причина, заставившая тебя убить Зэкари, она не имеет значения. В основе все равно лежали зависть и ненависть. Ради этого ты и заставил меня влюбиться в тебя, Чтобы хоть что-то у него украсть. А я, я была почти так же виновата, как и ты. Но я не убийца. И не лгунья. С этим покончено.
– Лили…
– Ни слова больше. Ни сейчас, ни потом. Каждое твое слово – ложь. Я улетаю обратно в Нью-Йорк сию же минуту. Уайлдерам можешь наврать все что угодно. Как только самолет приземлится, я сразу отошлю его за ними. Зэкари Эмбервилл был убит своим братом. Правда теперь мне известна. Мне, но не другим. Наказывать тебя я не собираюсь. Это было бы бесполезно. Слишком много чести для тебя. Но если…
– «Если»? – спросил Каттер, все еще отказываясь верить, что приговор, вынесенный Лили, окончателен.
– Если ты когда-нибудь снова попытаешься вступить в контакт с кем-либо из членов семьи Эмбервиллов, я отдам тебя под суд. Клянусь всем, что мне дорого на этом свете.
– Погоди! Остановись… – закричал он, но Лили уже и след простыл.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит



Потрясающий роман!!!читала давным-давно,но до сих пор часто вспоминаю.Героиня-отпад!уверена в себе,спонтанна в поведении,еще и красива как богиня.поднимает сначала журнал,а потом спасает издательство своего отца.её братья:один-талантливый фотограф,голубой;другой-слепой,но с потрясающими кулинарными способностями.Мать-бывшая балерина,которая без ума от брата своего мужа.Столько поворотов-скучать не придется!характеры героев и сюжет всей книги-незабываемы!!!Читать обязательно!
Я покорю Манхэттен - Крэнц ДжудитМари-и-я
2.11.2010, 20.13





Я в восторге!!! Смотрела фильм по роману Джудит Кренц. А теперь прочитала роман.
Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудитирина
19.11.2010, 9.24





Супер, супер, супер, не знаю почему я этот роман раньше не нашла!!!
Я покорю Манхэттен - Крэнц ДжудитЛика
18.06.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100