Читать онлайн Я покорю Манхэттен, автора - Крэнц Джудит, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэнц Джудит

Я покорю Манхэттен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Вышагивая взад-вперед по ковру, расстеленному под окном его кабинета, Каттер Эмбервилл, казалось, специально старается не отклоняться от проложенного маршрута, как если бы он двигался по собственным следам на мокром песчаном плаже. Руки его были сцеплены за спиной с такой силой, что кончики пальцев покраснели от прилива крови. Присев на подлокотник кресла. Мэкси молча следила за его передвижениями. Она сама выбрала это кресло вместо низкого стула, который он ей предложил, поставив его специально как можно дальше от рабочего стола Каттера, чтобы ему было не так удобно вести разговор.
Болтая ногами в начищенных до блеска высоких сапожках для верховой езды и коричневых бархатных бриджах со шнуровкой ниже колен, она неторопливо поглаживала оборки кружевной блузки в викторианском стиле, одетой под приталенный коричневый бархатный жакет с шалевым воротником – плод творческой фантазии Шанталь Томасе, заведомо не рассчитанный на то, чтобы в подобном ансамбле даже приближаться к седлу.
– Каттер, – Мэкси первой прервала тягостное молчание, висевшее в кабинете, – мой шофер и так вынужден был припарковаться во втором ряду, и его в любую минуту могут оштрафовать. Может, ты все-таки разродишься и скажешь, чего это я тебе вдруг так срочно понадобилась?
Обернувшись к Мэкси, Каттер наконец прекратил безостановочное хождение и обеими руками оперся о своей необозримых размеров стол.
– Теперь я вижу, что недооценил тебя, Мэкси, – изрек он.
– Что, нельзя было сказать мне то же самое по телефону? Я деловая женщина, и эта поездка в центр нарушила все мои планы на утро. Время – деньги, Каттер, время – деньги!
Прошло уже больше месяца с того дня, как Рокко закончил чудо-макет; десятки людей были зачислены в штат ее журнала с такой высокой зарплатой, какая только возможна; полным ходом шла работа по завершению первого номера и подготовке ближайших – и все это благодаря неуемной энергии самой Мэкси, каждый день работавшей до позднего вечера без выходных.
Дверь в ее офис была не только постоянно открыта, вернее сказать, по ее указанию двери там вообше не существовало, как, кстати, и рабочего стола. Просто в середине офиса стоял большой стол, заваленный ящиками с охлажденными безалкогольными напитками и уставленный термосами с кофе, чаем или «Санкой»
l:href="#note_50" type="note">[50]
. Мэкси наняла специальную буфетчицу, в чьи обязанности входило следить, чтобы термосы всегда были наполнены, а на тарелках никогда не переводились груды печенья и шоколадных конфет, а также делать восхитительные толстенькие сандвичи, запас которых не должен был иссякать. Вокруг этого пиршественного стола призывно разместились несколько высоких круглых столиков и вертящихся табуреток, никогда не пустовавших. При большом стечении народа столы могли легко сдвигаться. Словом, офис Мэкси был Мэксимально приближен к тому типу кофеен восемнадцатого века, в какие любил в свое время захаживать Сэмюэл Джонсон. А именно этого она и добивалась: каждый из ее высокоталантливых и столь же высокооплачиваемых молодых сотрудников, число которых неизменно увеличивалось, заглядывал сюда не реже двух раз на день, зная, что тут ему рады в любое время и к тому же накормят по-королевски. В ее офисе собирались, чтобы поспорить о «Би-Би», сотрудники разных отделов, тем самым лучше узнававшие друг друга. В процессе непрерывного общения самых одаренных в журнальном деле людей, всех этих возбужденных «А почему бы, черт подери, и нет?!» рождался бесконечный поток новых идей, ни одна из которых не пропадала, потому что Мэкси, восседавшая на одной из табуреток, тут же брала их на карандаш. В тех случаях, когда она по той или иной причине отсутствовала или разговаривала по телефону, ее место занимала одна из трех секретарш, работавших посменно. Единственная причина, по которой Мэкси согласилась приехать в офис к Каттеру, заключалась в том, что ей не хотелось, чтобы он приехал и увидел ее офис: его визит сразу все изгадил бы.
– Никогда бы не поверил, что ты на такое способна, – продолжал Катер. – Да и вообще любой другой человек.
– Но ты ведь еще не видел наших макетов! – ответила Мэкси, несколько встревоженная: неужели кто-то из его шпионов тайно привозил ему разрозненные страницы?
– Я не о твоем журнале говорю, Мэкси, какой бы он ни был. – Каттер в упор взглянул на нее, и она смогла убедиться, что ему не до шуток – его лицо горело от плохо сдерживаемой ярости. – Вот погляди! – И он резко подтолкнул к ней лежавшую на столе стопку бумаг. – Я о них говорю. Тут счета на миллионы долларов! Эти идиоты клерки автоматически их оплачивали, потому что на них стояла подпись одного из Эмбервиллов. И даже меня не спрашивали, вообще не смотрели, на что уходят все эти непомерные суммы – на бумагу, аренду помещения, мебель, зарплату, фото, статьи, дорожные расходы…
– Питание, – прервала его Мэкси. – Что ж, начальные вложения всегда оказываются больше расчетных, – заметила она, не теряя самообладания. – Как только «Би-Би» начнет выходить, общие затраты сократятся. Ну а когда мы начем приносить доход, то, естественно, картина станет совершенно иной.
– Хватит, Мэкси, нечего кормить меня баснями. Я знаю и ты знаешь то, о чем мы договаривались. Речь шла о журнале «Бижутерия и банты»! Ты о нем просила – и ты его получила. Специальное издание по отделке, обходившееся нам весьма дешево. А этот твой «Би-Би» – или как там его! – не имеет с нашей договоренностью ничего общего.
– Вовсе нет, – холодно заметила Мэкси. – Это в такой же мере «Бижутерия и банты», в какой то издание было ежемесячником «Индустрия одежды». А договоренности, что я не имею права обновлять журнал, у нас с тобой не было, Каттер. Ты ни слова не упоминал о том, что я не могу изменить свое издание и сделать его более конкурентоспособным. Ты дал мне год – и я этот год использую. Между прочим, он только-только начался.
– Я никогда не давал тебе права тратить миллионы! – прорычал Каттер, стукнув по столу кулаками.
– Надеюсь, стол не слишком дорогой, – прокомментировала его выпад Мэкси с ленивым зевком. – Выглядит, правда, старинным, но сейчас так много подделок.
– Миллионы долларов… Я никогда не говорил…
– Да, но ты и не говорил, что я не могу их тратить, вспомни, Каттер? – Улыбнувшись, она лениво поправила оборки на блузке и сдула пылинку с одного из начищенных до блеска сапожек: при этом брови ее, выражая крайнее недоумение, взлетали так высоко, что спрятались под челкой. – Сейчас уже слишком поздно. Я лично продлила рекламную площадь на полгода вперед по весьма выгодным для нас начальным расценкам. Среди моих рекламодателей десятки крупных компаний. Они также все помещают свои объявления в других изданиях «Эмбервилл пабликейшнс», и, естественно, у них имелись веские основания полагать, что когда к ним приходит член семьи Эмбервилл с блестящей концепцией нового журнала и совершенно потрясающим макетом, то их деньги не пропадут. Так что, Каттер, с точки зрения своих рекламных и журнальных интересов «Эмбервилл пабликейшнс» уже не может идти на попятный, совершенно не может. Мы обязаны публиковать рекламу, за которую получили деньги, иначе же нам придется вернуть деньги и выглядеть в глазах этих людей, мягко говоря, несерьезными и неделовыми, особенно учитывая, что ты взял на себя миссию по закрытию трех других изданий. Им известно, что «Би-Би» пользуется твоим расположением. Я постаралась им это внушить. И ты пальцем не сможешь коснуться моего издания, без того чтобы в журнальном мире не подумали, что империя Эмбервиллов идет ко дну.
– Ты хоть представляешь себе, как скажутся потраченные тобой миллионы на нашем балансе? – сурово потребовал он ответа.
– Наверное, они пробьют в нем огромную брешь? – заметила Мэкси, вставая и направляясь к двери. – Кстати, Каттер, я хочу кое-то сказать по поводу этих счетов, потому что мне кажется, что у тебя подскочило давление. Так вот, эти счета на твоем столе – это только начало. На первые полгода я сама загнала себя в дальний-предаль-ний, но такой милый моему сердцу угол: ведь для того, чтобы делать деньги, надо их сперва потратить, а разочарОБывать своих будущих читателей я не могу себе позволить. «Сначала завоюй их, потом удержи» – так говорил мой отец. – Она подошла к двери и, полуобернувшись, увидела, что Каттер, не двигаясь, сидит за столом, буквально парализованный яростью. – Да, еще одна вещь. Я тут поместила рекламу в ведущих газетах и журналах, которые можно найти в «Кто есть кто в масс-медиа». Я хотела, чтоб из нее они узнали о «Би-Би» и наших планах на будущее. В общем, своего рода небольшое предисловие к последнему изданию «Эмбервилл паб-ликейшнс». Так что к тебе очень скоро попадут новые счета. Можешь не провожать меня. Я уйду сама… как и обычно.
Мэкси вышла и прикрыла за собой дверь, но затем, передумав, приоткрыла ее, внимательно поглядела на Кат-тера и сокрушенно покачала головой:
– Боже, Каттер, похоже, ты и вправду чем-то расстроен. – И она тихо закрыла дверь, все же успев напоследок спросить: – Это я что-нибудь не то сказала?
– Лили, любовь моя, садись-ка поближе ко мне. – И Каттер приглашающим жестом похлопал по софе.
Лили послушно встала со стула и села рядом, как он просил, прижавшись к нему всем своим гибким, податливым телом.
Она вздохнула с выражением полного удовлетворения – чувства, казавшегося чуть ли не более глубоким, чем сама любовь. Эти часы, проводимые ими вместе, когда он возвращался вечером из своего офиса, эти долгожданные часы душевной близости являлись, убеждала она сама себя, заслуженной наградой за годы ее долготерпения. Наградой, даже большей, чем близость физическая, хотя влечение их тел друг к другу по-прежнему оставалось неутолимым, чем она немало гордилась. Годы разлуки были подобны тлеющим углям – оказалось, что достаточно всего лишь дуновения ветерка, всего лишь одной спички, одного скрученного листка бумаги и немного щепы, чтобы пламя страсти разгорелось с новой силой. Иметь возможность в конце дня посидеть вместе, доверчиво положив голову на его плечо, и спокойно побеседовать – всего этого никогда не было в ее жизни с Зэкари, и оттого радость общения становилась еще более волнующей. Именно в такие моменты, когда, долгожданное счастье их интимной близости соединялось с новым счастьем законной семейной жизни. Лили ощущала: наконец-то она получила то, к чему стремилась, то, чего заслуживает.
– Дорогая, сегодня в офисе случилось нечто такое, что неожиданно заставило меня подумать о тебе, о будущем нашей с тобой совместной жизни, – начал он.
Встревоженная его серьезностью, Лили резко подняла голову.
– Нет, нет, – рассмеялся он, – беспокоиться тебе не о чем. Это скорее из области фантазий, грез, можно сказать. И сам я никогда бы не стал первым поднимать этого вопроса, но вместе с тем, поскольку речь идет о деле, я не могу не поделиться с тобой своими сомнениями.
– Деле? – переспросила Лили. – Не ты ли обещал мне, что дома мы не будем тратить нашего времени на обсуждение дел? Бизнес – не моя сфера, и, когда Зэкари начинал бубнить о своих делах, у меня всегда разбаливалась голова.
– В данном случае это и бизнес, и вместе с тем не совсем бизнес. Во всяком случае, голова от него у тебя болеть не будет. Так что, дорогая, выслушай меня.
– По мне, любой бизнес скучен, – упрямо возразила Лили, – но ты знаешь, что я всегда готова тебе подчиниться.
– Среди моих телефонных звонков сегодня был один не совсем обычный. Звонил человек из «Юнайтед Бродкастинг Компани», совершенно для меня посторонний. Его интересовало, существует ли вероятность того, что ты можешь с ним встретиться, чтобы обсудить… поговорить о возможной продаже «Эмбервилл пабликейшнс».
– Что? Он же сумасшедший! Что он о себе воображает? Какое, однако, хамство! С чего это он взял, что компания вообще продается? Просто представить себе невозможно, что кто-то может набраться наглости и ни с того ни с сего тебе звонить! – возмутилась Лили, как будто речь шла о том, что у нее украли драгоценности, а ей остается только беспомощно разводить руками.
Каттер снисходительно усмехнулся:
– Поверь, дорогая, этот человек из «ЮБК» вовсе не собирается тебя обманывать. Он просто делает свое дело. Никакого покушения на наши права тут нет. Наоборот, это, в общем-то, признание их заинтересованности. Все, что мне надлежит сделать, это позвонить ему завтра и сказать, что тебя их предложение не интересует, что «Эмбервилл пабликейшнс» не продается. И он отстанет. Или нет, это уже его дело. Я же должен предупредить тебя, что подобных звонков будет все больше и больше.
– Из-за того, что умер Зэкари?
– Да нет, даже будь он жив, результат был бы тем же. При нем подобные предложения все равно поступали бы. Такое сейчас время. Масса компаний, особенно крупных, хотят купить как можно больше журналов.
– Как бы там ни было, но меня это не интересует. В чем здесь смысл? Притом я ведь владею только семьюдесятью процентами акций, остальные тридцать – у моих детей.
– Да, но они не имеют права продать их, кроме как тебе, главному держателю акций. А ты вправе делать все, что хочешь. Они тебе не помеха. Когда я объяснял, почему нам следует закрыть журналы, переставшие приносить прибыль, то у меня сложилось впечатление, что ты все прекрасно понимаешь.
– Я и понимала. Ты убедил меня, что это необходимо сделать. Но продавать… О продаже я никогда не думала. Ведь Зэкари всю жизнь потратил на то, чтобы создать эти журналы… ни одного из них он не продал. Не думаю, чтобы он мог сделать это сейчас, каковы бы ни были обстоятельства и какие бы деньги ему ни сулили.
– Бедная Лили! Та остаешься преданной ему до конца. А тебе никогда не приходило в голову, что во многих отношениях тебя приносили в жертву этим журналам? Да, да – тебя! Все эти разговоры о делах, от которых у тебя начинала болеть голова. Все эти деловые поездки, когда ты оставалась одна. Все то время, что тебе приходилось оставаться с детьми и их проблемами один на один, потому что твой Зэкари вечно торчал на работе. Все эти бесконечные уик-энды, которые он проводил у себя в офисе… А все эти вечера, когда от тебя требовалось занимать людей, с которыми он делал дела и до которых тебе не было никакого дела? Да, Лили, эти журналы создавались за счет твоей жизни! Годами, Лили! А ведь это единственная жизнь, какая тебе отпущена. И вот сейчас ты все еще думаешь о том, что сделал бы Зэкари с этими журналами, будь он жив. Но его больше нет. И у тебя нет никого из знающих людей, кроме меня, кому можно доверять. Ты что, доверишь судьбу своих акций Пэвке? Но это же старый человек, пусть и талантливый, но старый. Думаю, он скоро уйдет на покой. А все другие члены правления? Разве ты можешь положиться на них в отношении будущего своих журналов? Это же всего-навсего служащие, да, творческие люди, но не люди, привыкшие принимать решения. Решения всегда принимал только Зэкари, замены же для себя он не подготовил.
– Я раньше как-то не думала…
– Знаю, знаю, дорогая. Я старался вести дела таким образом, чтобы у тебя не было поводов для беспокойства. Я ушел из своей прежней фирмы «Букер, Смити энд Джеймстон» и открыл собственный офис, чтобы поддерживать твои дела в полном порядке. Но в глубине души, признаюсь тебе, я отнюдь не уверен, что журнальное дело – это и есть дело твоей жизни.
– Скажи, что-то происходит? Что-то, о чем я не знаю? Что, существуют какие-то веские причины, почему мне надо продать акции? – Лили теперь сидела выпрямившись, почувствовав подобие угрозы в самом тоне Каттера.
– Лили, журналы приносят нам деньги… пока… но реальности 1985 года и состояние экономики, особенно издательских дел, крайне неблагоприятны. Тут и рост цены на бумагу, и возросшие затраты на распространение… Пусть это не означает, что уже в следующем году мы начнем терять прибыль по сравнению с нынешним годом, но получать эту прибыль нам будет чертовски трудно. Сейчас соотношение наших доходов и расходов, то есть наш баланс, все еще в хорошем состоянии. Я даже не могу точно представить, сколько денег тебе дадут завтра за «Эмбервилл пабликейшнс». Знаю лишь, что это будет огромная сумма. Однако через много лет… всякое может случиться. У меня нет магического кристалла, чтобы увидеть, как пойдут дела дальше. Но мне бы чертовски не хотелось увидеть тебя связанной по рукам делом, к которому у тебя не лежит душа, даже если Мэкси им и очарована до такой степени, что…
– Мэкси? – переспросила Лили. – Что там у нее за новое увлечение?
– Тебе пока не о чем беспокоиться. Ее обычная восторженность. Я беру Мэкси на себя, дорогая, чтобы она не обожгла себе крыльев. Конечно, если ты решишь продавать, то каждый из детей сможет реализовать свою долю.
– А ты, Каттер? Ты что, выходит, сам не заинтересован в том, чтобы заниматься журнальным бизнесом? И хочешь сказать, что зря ушел от «Букера»?
– Если это та роль, в которой ты меня видишь, любовь моя, то я готов оставаться на сцене столько, сколько надо. Ты ведь знаешь, что я никогда не рвался к Зэкари, хотя он десятки раз предлагал мне перейти к нему. Но я всякий раз отказывался. Когда раздался сегодняшний телефонный звонок из «ЮБК», он был для меня как гром среди ясного неба. И я спросил себя: «А не является ли это своего рода знаком, своего рода… поворотным пунктом… словом, чем-то, на что всем нам следует обратить внимание?»
– Знаком? Знаком чего?
– Новой жизни. Жизни для нас с тобой. Без того, чтобы вечно тревожиться насчет удорожания бумаги, увеличения отчислений в пенсионный фонд для наших сотрудников и миллиона других проблем, связанных с деятельностью компании «Эмбервилл пабликейшнс». Ты могла бы продать ее, если бы захотела. И тогда оба мы стали бы свободными. И ты могла бы делать все, что твоей душе угодно. Например, у тебя могла бы быть собственная балетная труппа… нет? Или, скажем, мы могли бы самые лучшие месяцы проводить в Англии, купить роскошный дом на юге Франции, серьезно заняться коллекционированием всего, что тебе нравится. О, Лили, жизнь ведь не состоит только из моего отделения в нью-йоркской конторе, чтобы иметь возможность быть с тобой лишь после окончания трудового дня. Но это не мои акции, не моя компания, так что тебе решать, интересует тебя сама возможность продажи или нет. Вот почему я и решился рассказать об этом звонке. Пусть это дела «скучные», если хочешь, но не такие, которые я мог бы держать от тебя в тайне.
– Да, да, ты прав, – медленно произнесла Лили.
– Подумай обо всем этом на досуге, дорогая. Если хочешь. Или забудь. Все зависит лишь от тебя. Ты отдала «Эмбервилл пабликейшнс» столько крови, вложила в нее столько сердца, что большего не сделал бы никто. Может быть, тебе надо продолжать и дальше. Не знаю. Я просто хочу видеть тебя счастливой.
– Обещаю тебе подумать. Это же не такой вопрос, который я могу решить сразу же, правда? Конечно, нет.
– Да, тут важно не спешить, Лили. Дело слишком серьезное, – поддержал ее Каттер, поднимаясь, чтобы налить себе новую порцию джина с тоником.
Ничего, думал он, скоро «Эмбервилл пабликейшнс», империя, основанная ненавистным ему братом, превратится всего лишь в статью на балансе какого-нибудь гигантского конгломерата, потеряв свое лицо и растеряв своих ведущих сотрудников. Ее недвижимость будет распродана и, самое главное, будет забыт и сам Зэкари Эмбервилл, как только исчезнет его имя. Пройдет несколько лет – и на него откликнется кивком головы разве что горстка людей, обладающих хорошей памятью. Слава богу, он, Каттер, еще достаточно молод и силен, чтобы стереть империю «Эмбервилл пабликейшнс» с лица земли, развеять ее прах по ветру, избавив себя от ее пут и тем самым освободившись наконец от своего брата, уничтожив то, что после него оставалось. Что касается «ЮБК», то надо будет завтра же позвонить президенту компании и договориться о совместном ленче, чтобы выяснить, насколько серьезны их планы. На рынке сейчас не одна дюжина потенциальных покупателей, это ему точно известно.
Как он мечтал об этом дне, когда можно будет наконец прикрыть все не приносившие прибыль журналы. Все, кроме, увы, одного…


– Знаешь, Джастин, совсем нелегко быть редактором по отделу моды в журнале, который существует только для того, чтобы сказать женщине: ты прекрасна такая, как ты есть. А мода – это нечто невиданное прежде. Мода в журнале должна заставлять читателя бежать в магазин и покупать.
Джулия говорила с вызовом, но голос ее звучал, как слегка подзаряженная электричеством любовная песня. Ее очарованность Джастином достигла такого накала, что она могла бы перечислить по отдельности все его туалеты, практически неразличимые; более того, она могла определить каждый из трех его «Никонов», похожих друг на друга как две капли воды. Она точно знала, когда он стриг ногти. Словом, из поля ее зрения не выпадала ни единая мелочь, касавшаяся Джастина: хотя и постоянное, наблюдение это велось незаметно, а отсутствие взаимности лишь обостряло зрение Джулии. Прояви ее избранник живой интерес, их отношения неизбежно вступили бы в следующую фазу, которая бы сделала ее или более несчастной, или, наоборот, более счастливой. Но неделя совместной работы шла за неделей, а Джастин по-прежнему относился к ней с тем же приятным, но выводившим ее из себя дружеским расположением, смешанным с обычной товарищеской помощью одного коллеги другому, какое он выказывал с самого начала. Джулия Джейкоб-сон из Шейкер Хайти, чуть ли не с первого класса привыкшая к тому, что ей всегда без труда доставался ее избранник, на сей раз засомневалась в своих способностях. С болью в душе она, смирившись, ждала проявления хоть бы малейшего признака, свидетельствовавшего, что в их отношениях с Джастином может быть будущее.
– Ты предпочла бы работать в обычном журнале? – рассеянно спросил Джастин. – Жалеешь, что не пошла тогда в «Редбук»?
– Нет. Но сама мысль о том… Представь себе статью о модах, где читательнице растолковывают, почему она ни коим образом не должна выбрасывать своей любимый старый купальник. Как, спрашивается, объясню я это «Коулу», или «Готтексу», или «О.М.О. Камали», или всем другим, кто производит купальники и намерен рекламировать их в нашем журнале?
– А ты объясни им теорию Мэкси, что когда женщина, прочитав очередной комер «Би-Би», ощутит радость бытия, то не сможет не откликнуться на их рекламу, хотя редакционные материалы и не настраивают читательниц на то, что им следует немедленно бежать в магазин и делать покупки, иначе, мол, им не пережить ближайший уик-энд.
– А ты правда веришь этому? Или это только слова Мэкси?
– Вообще-то верю и сам. Сама природа человеческая, страсть к приобретательству помогут сохранению инстинкта, толкающего человека на все новые и новые покупки. Что касается «Би-Би», то он обеспечит женщинам соответствующее настроение, чтобы внимательно относиться к рекламе.
Тщательно скрывая свое оцепенение (ведь до сих пор он всегда снимал только на натуре!), Джастин осматривал первую в своей жизни студию. Он привык путешествовать по миру налегке, с парой вещевых мешков и фотоаппаратов, но теперь, чтобы справиться с заданиями, которые определила ему Мэкси, пришлось снять специальную студию со всем необходимым для студийных съемок оборудованием и персоналом, в чьи обязанности входило отвечать на телефонные звонки, проявлять пленку в темной комнате и помогать ему с освещением и реквизитом. Конечно, все расходы несла редакция «Би-Би», но все же впервые, как ему казалось, он привязан к определенному месту работы. Это было так непривычно, что Джастин явно нервничал. Трудность заключалась в том, что, будучи одним из акционеров «Эмбервилл пабликейшнс», непосредственно заинтересованным в успехе «Би-Би», он не мог позволить себе просто взять и исчезнуть, как раньше, дождавшись, пока Мэкси сумеет поставить свой журнал на ноги и обеспечить его нормальный выпуск. Или пока затея с новым изданием провалится. И то и другое, по его мнению, представлялось весьма вероятным. Джастин давно привык к различным начинаниям Мэкси, сумасшедшему ритму ее жизни, бесконечным поискам все новых радостей, затмевавших прежние, – словом, он совсем не был уверен, что у нее хватит выдержки на большее, чем просто затеять новое дело, к которому, вполне вероятно, она может охладеть уже через каких-нибудь полгода.
Никто не понимал ее лучше, чем он, убеждал себя Джастин, ибо сам был таким же, как она. Подобно ей, он тоже не мог найти того, что заставило бы его утихомириться и, перебесившись, прекратить свои поиски. Как и у Мэкси, у него было мало прочных привязанностей. Он преданно любил своего отца, и его смерть явилась для Джастина подлинной трагедией. Ему всегда будет теперь недоставать Зэкари Эмбервилла, хотя при жизни отца они не так уж часто разговаривали по душам. Их избегал сам Джастин, а Зэкари, понимая чувства сына, не настаивал. Между ними существовало молчаливое соглашение: отец не вмешивается в личную жизнь Джастина.
С другой стороны, мрачно уверял он себя, мать всегда, с первого дня его жизни, не давала ему покоя постоянной опекой.
– Джастин, иди сюда, давай поговорим. – Каждый день, вернувшись домой из школы, он слышал ее неотразимо волшебный голос, взывавший к нему из гостиной с тревогой и горечью. Естественно, что ему не оставалось ничего другого, как идти к ней, целовать в щечку, чего она от него ждала, позволять приглаживать ему волосы и пытаться, не юля, давать удовлетворительные ответы на все интересовавшие ее вопросы: «Как контрольная по математике, Джастин?», «Тебе не было холодно в том свитере?», «Почему ты не надел пальто?», «Кто у тебя числится в друзьях в новом году?», «А самый лучший?», «Что там у тебя с этим мальчиком, который переехал к нам из Чикаго? Он тебе нравится?», «Когда тебе надо сдавать самостоятельную работу по английскому? Если тебе требуется помощь, ты всегда можешь показать ее мне, это ведь само собой разумеется, правда?» Ее постоянно вопрошавший, нежный, мелодичный и преданный голос требовал от него отчета обо всем, что он делал и думал.
Он, однако, никогда не признавался ей, что никакого лучшего или просто друга, который был бы ему дорог, у него нет, потому что это повлекло бы за собой очередные расспросы, вызвало бы новый приступ озабоченности, новые попытки что-то срочно предпринять, в то время как ему хотелось одного: чтобы его оставили в покое и он сам мог бороться со своими страхами, связанными со взрослением, учиться жить самостоятельно. Но Джастин тем не менее никогда не отказывался от этих бесед с матерью, у него просто не хватало решимости оттолкнуть ее. Он остро чувствовал, что она нуждается в его любви, что, в сущности, она очень одинока, как если бы была молодой вдовой, одинока, несмотря на всю свою красоту, драгоценности и непреходящий успех в обществе. В своей преданности Лили как бы безмолвно молила его о заботе, которой была сама обделена. И он изо всех сил старался не обмануть ее ожиданий.
Лишь после того как Джастин начал брать уроки по военно-прикладным видам спорта, ему наконец-то стало удаваться избегать ежедневного бремени материнской опеки, которая почему-то не распространялась на его сестру. Материнское чувство к нему окрашивалось, скорее, даже было отравлено другой страстью: он не мог точно определить ее, но научился ненавидеть, несмотря на всю свою любовь к матери. В известном смысле с ее стороны это было почти… поклонением. Скорей всего, решил он, все дело в том, что он в семье младший. Мэкси постоянно попадала в разные неприятные истории и ссорилась с матерью; Тоби держался слишком независимо и, несмотря на постепенно прогрессировавшую слепоту, требовавшую заботы о его здоровье, был слишком отстранен от Лили, поэтому, наверное, и выходило, что вся материнская страсть сосредотачивалась только на нем. Ему, Джастину, приходилось тем самым нести на себе особое бремя – любимчика…
Решено, как только определится, ждет ли «Би-Би» поражение или успех, он тут же снова уедет куда-нибудь, куца еще ни разу не забирался, чтобы играть ту единственную роль, в которой он мог чувствовать себя спокойно. Роль незаметного наблюдателя жизни, остававшегося всегда за кадром, аутсайдером, который тем не менее со своим фотоаппаратом чувствовал себя как дома везде. И нигде.
– Джастин! – воскликнула Джулия, держа в вытянутых руках бикини с цветочками явно образца поздних пятидесятых. – Неужели ты поверишь, что в них купались? Да их никогда не надевали!
– Может, с любимыми купальниками так в основном и поступают? – пожал он плечами.
– Как раз б этому Мэкси и говорит. «Если женщина увидит купальник, который скрывает дефекты ее фигуры и, наоборот, оттеняет в ней то, что она хочет продемонстрировать, ничто не заставит ее войти в нем в воду даже под дулом пистолета, а если она растолстеет и уже не сможет его носить, то все равно припрячет его в надежде, что со временем, похудев, наденет снова», – процитировала Джулия, добавив: – По-моему, она просто выдает желаемое за действительное.
– Что бы ты ни думала на сей счет, милая, нам надо сфотографировать дюжину этих старых купальников. Сколько моделей ты заказала для съемки?
– Трех девушек и две дюжины парией.
– Ты с ума сошла! Зачем так много?
– Это идея Мэкси. На каждой из девушек в бикини должны виснуть как можно больше молодых людей, у которых от восхищения будут гореть глаза, – едко заметила Джулия, которая уже целую неделю не могла позволить себе заняться покупкой собственных туалетов – так много времени ей приходилось убивать на поиски купальников, когда-то бывших последним писком моды.
– А во что ты думаешь одевать своих юношей?
– У меня четыре дюжины одинаковых купальных мужских туалетов от «Ральф Лорен Бодиуэр» самых экзотических расцветок. Одинаковых, но не таких уж старомодных. Я даже не знаю толком, что это: купальники или просто нижнее белье. Но материала они там зря не расходуют, ты не находишь? – И она продемонстрировала Джастину мужские плавки, узкой полоски которых должно было едва хватить, чтобы прикрыть наготу и вместе с тем дать возможность хоть как-то просунуть в них ноги. – Тоже мне «Город Голых Пупков»! Позор! Мы в журнале призываем женщин не покупать себе новых купальников, а тут мужчины разгуливают почти безо всего…
– И где мы всю эту банду разместим?
– Девушек – в гардеробной. С гримерами и парикмахерами им как раз хватит. А ребятам придется отдать твой офис – в студии им будем тесновато.
– Ты что, часто заказываешь сразу двадцать семь моделей? – спросил он, удивляясь с полным на то основанием.
– Нет, – призналась она. – Это в первый раз. Но мне все же кажется, что тебе лучше было бы снять студию с двумя гардеробными.
– Может, я так и сделаю, – ответил Джастин, прекрасно зная, что не станет этого делать. Он остановился на этой студии как раз потому, что ее теснота позволяла разыграться его творческой фантазии, в то время как дополнительное пространство, специально оставленное для для рабочих надобностей, заставляло его нервничать. Его принцип был: чем меньше, тем лучше. Ведь тогда это не выглядело бы как обещание, что он собирается осесть на этом месте на длительный срок. Нынешняя его студия арендовалась им помесячно, хотя Мэкси дала ему полную свободу действий. Что касается его офиса, то в помещении стояли только стол, стул, телефон и кушетка, где можно было расслабиться после окончания съемок.
Манекенщицы прибыли все вместе, и Джастин сразу же отметил, что Джулия явно выбирала этих в общем-то красивых девушек по принципу безликости. Ни в одной из них не было и намека на индивидуальность. Прически были выдержаны в новом стиле – никаких тебе длинных развевающихся, грив а-ля Фарра Фосетт, но стрижка все же не настолько короткая, чтобы это могло вызвать тревогу. Двум гримерам велели не предпринимать особых усилий, с тем чтобы преобразить лица девушек.
– Никаких розовых век или синей губной помады, – предупредила Джулия. – В нашу задачу не входит реклама всех этих ужасных косметических новинок. Мы рассчитываем на средних американок и хотим показать им, как пользоваться обычным макияжем.
После того как работа с тремя девушками пошла полным ходом, Джастин одобрил ее первые результаты. Тем временем стали прибывать и молодые люди, столь же безлико красивые, как и манекенщицы, и он сразу занялся своей аппаратурой. Как многие фотографы, он до начала съемок не разрешал помощнику дотрагиваться до своих камер – единственное, что ему позволялось, так это производить перезарядку во время самих съемок. Первая из девушек между тем вышла из гримерной, и в течение примерно получаса Джастин, Джулия и модели работали вместе, не достигнув, однако, того внутреннего ритма, который бы позволил девушкам, окруженным полуголыми молодыми людьми, чувствовать себя в своей тарелке.
– Знаешь, Джулия, попробуй полить их водой, – предложил Джастин.
– Зачем?
– Они все еще слишком скованны. Их смущает то, что в своих купальниках в закрытом помещении они явно позируют. Там в темной комнате есть несколько ведер. Ну-ка, мальчики, налейте в них воды, и посмотрим, как пойдут дела.
– Что, нас хотят облить? – недоверчиво спросила одна из девушек. – Нам в агентстве, когда направляли сюда, насчет воды ничего не говорили. Я сейчас пойду и позвоню своему агенту.
– Расслабься, – бросил Джастин, – поливать я собираюсь только мужчин.
Боже, как ему хотелось быть сейчас где-нибудь на незнакомой улице в каком-нибудь незнакомом городе, когда от него одного зависит, делать ли ему снимок или нет, вместо того чтобы торчать здесь, где в одном месте собраны двадцать семь чуть ли не самых высокооплачивыемых тел в Соединенных Штатах, которые тем не менее отказываются выглядеть естественными, как делали бы на их месте обычные люди в обычной обстановке. На Ганге – вот где бы он их всех снял. С каким удовольствием он сам столкнул бы их в реку и немного подержал под водой. Но приходилось работать там, где они сейчас находились.
Вода сыграла свою роль, придав всем им ту естественность, которую не могли бы вызвать никакие уговоры, и на какое-то время снова превратив в детей, забавлявшихся тем, что могут наперегонки обливать друг друга из ведер: им, вероятно, казалось, что они в бассейне или на пляже, а этого ощущения не в состоянии был бы создать никакой реквизит.
Джон, молодой человек с копной медно-рыжих волос, выделявшийся среди остальных своей плотоядной ухмылкой, как-то незаметно выделился и как заводила. Именно он, кстати, вылил первое ведерко воды на одну из манекенщиц.
– Не смей! – заверещала девица, в ответ на что ей на голову было выплеснуто и второе ведерко. После этого началась куча мала, вода лилась рекой, все позабыли, что их снимают, а стоявшие поодаль парикмахеры только качали головами, но не особенно огорчались: ведь им все равно должны были заплатить положенные семьсот пятьдесят долларов в час. По кивку Джастина Джулия уводила насквозь промокшую манекенщицу в примерочную, где та должна была переодеться в новый купальник для продолжения съемки, – задача не из легких, учитывая, что надевать его приходилось на мокрое тело. Надо было ей заказать дюжину этих девиц или, по крайней мере, запастись настоящими полотенцами, но кто же знал, спрашивала она себя, что дело дойдет до водяной феерии?
Наконец съемочная процедура закончилась, все мокрые купальники собрали, манекенщиц кое-как промокнули бумажными полотенцами и высушили с помощью фенов, и всех, включая ассистентов, разослали по домам. Джулия устало оглядела залитое водой помещение студии: что ж, поработали они не даром, и фото наверняка должны были получиться фантастическими.
– Не волнуйся, завтра тут все уберут. Иди домой, – ласково произнес Джастин.
– Мне бы надо остаться и помочь, но…
– Не глупи. Ты и так еле на ногах стоишь. Домой, домой, милая…
Оставшись наконец один, Джастин сгреб в кучу листы мокрой и грязной бумаги и тщательно упаковал аппаратуру. Отперев дверь своего офиса, он заглянул внутрь, чтобы посмотреть, что натворили в нем «купальщики».
– Ну, Джастин, ты не торопишься. Я уж думал, ты совсем потерялся!
За его рабочим столом восседал Джон, потряхивая все еще влажноватой медно-рыжей гривой. При виде Джастина на его губах заиграла все та же ехидная ухмылка, и выражение лица у него был такое, словно находился он не в чужом, а в собственном офисе.
– Ты что, не смог отыскать свою одежду? – спросил Джастин, стараясь сохранять полное спокойствие.
– Нет, почему. Она там же, где я ее оставил, когда пришел.
– Значит, тебе просто нравится сидеть в мокрых плавках? – резко бросил Джастин.
– Вовсе нет. Я их снял. – И Джон, снова ухмыльнувшись, лениво потянулся, как большой сильный кот.
– Тебе, должно быть, не слишком удобно, – заметил Джастин, внутренне напрягаясь. – И между прочим, это мой стул.
– Да, я знаю. На кушетке мне было бы куда удобнее, – ответил Джон, не вставая, однако, с места.
– Безусловно так, – медленно проговорил Джастин, словно пытаясь расшифровать тайный смысл этого заявления. – Но почему ты думаешь, что я хочу тебя там видеть?
– Джастин, – с полуупреком передразнил Джон его серьезный тон, – неужели ты считаешь, что мне неизвестно, чего именно ты хочешь? Неужели ты думаешь, что я не знаю, как сильно, ты хочешь меня? На кушетке, на полу, на чем угодно – лишь бы я достался тебе? Думаешь, я не знаю, о чем ты мечтаешь, глядя сейчас на меня и прикидывая, что можно со мной сделать? Или что я могу и хочу сделать с тобой? Я что, по-твоему, глупый?
– Но откуда ты все это взял? – спросил Джастин, всем своим видом выражая еще большую угрозу, чем та, которая обычно от него исходила, хотя при этом он оставался неподвижным.
– Да ниоткуда. Во всяком случае, не из того, что ты сказал, не из того, как выглядишь, ходишь или говоришь… Знаю – и все. У меня на это нюх.
– Да ну? Так ты, значит, уверен? Или, может, это просто пробный шар? То, что ты проделываешь на съемке с каждым фотографом на всякий случай – вдруг повезет, и ты получишь свое?
– Поверь, Джастин, кроме того, чего жаждет твоя душа, мне ни капельки не надо. Я это люблю, но в отличие от тебя не боюсь спрашивать. Да я как зашел сюда, так мне сразу до боли захотелось… в таких плавках нелегко было сделать так, чтобы другие этого не заметили. Сейчас у меня стоит, Джастин. Стоит так, как никогда еще не бывало раньше, и у тебя тоже. Отсюда мне прекрасно видно, как сильно ты меня хочешь. Ну иди сюда, хватит играть в игрушки. Приди ко мне, Джастин. Так, как тебе будет приятно. Делай со мной все, что хочешь. Я приму от тебя все.
Джастин шагнул к Джону без единого слова, но ведомый единым с ним желанием.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудит



Потрясающий роман!!!читала давным-давно,но до сих пор часто вспоминаю.Героиня-отпад!уверена в себе,спонтанна в поведении,еще и красива как богиня.поднимает сначала журнал,а потом спасает издательство своего отца.её братья:один-талантливый фотограф,голубой;другой-слепой,но с потрясающими кулинарными способностями.Мать-бывшая балерина,которая без ума от брата своего мужа.Столько поворотов-скучать не придется!характеры героев и сюжет всей книги-незабываемы!!!Читать обязательно!
Я покорю Манхэттен - Крэнц ДжудитМари-и-я
2.11.2010, 20.13





Я в восторге!!! Смотрела фильм по роману Джудит Кренц. А теперь прочитала роман.
Я покорю Манхэттен - Крэнц Джудитирина
19.11.2010, 9.24





Супер, супер, супер, не знаю почему я этот роман раньше не нашла!!!
Я покорю Манхэттен - Крэнц ДжудитЛика
18.06.2014, 14.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100