Читать онлайн Весенняя коллекция, автора - Крэнц Джудит, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Весенняя коллекция - Крэнц Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Весенняя коллекция - Крэнц Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Весенняя коллекция - Крэнц Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэнц Джудит

Весенняя коллекция

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

Жак Некер и Джордан Дансер прогуливались по садам у малого Трианона, откуда Версальский дворец не был виден. Зимнее солнце высоко стояло в безоблачном бледном небе, и было так тепло, что Джордан даже откинула капюшон своего длинного красного пальто.
— Это мое самое любимое место, — сказал Некер. — Здесь нет никакой пышности. Вон в том маленьком павильоне, в бельведере, сидела Мария-Антуанетта, когда к ней прибежал паж и сказал, что парижане идут на дворец. Это был последний счастливый день в ее жизни. Этих садов она больше никогда не увидела. Сегодня даже не верится, что все это случилось больше двухсот лет назад.
Джордан остановилась и прислушалась к пению птиц, сидевших на голых ветках. Где-то вдалеке работали садовники, готовя сады к весенним посадкам.
— Как тихо, — сказала она. — Даже не верится, после шумного Парижа… Мне кажется, что я сейчас в мире Марии-Антуанетты, и вся дрожу — ведь всем известно, как все это закончилось. Но скажите, — спросила она удивленно, — почему мы не пошли в сам дворец? Когда вы позвонили сегодня утром, я решила, что мы направляемся именно туда.
Задавая этот вопрос, Джордан думала о том, что удивлена она не только этим. Но она не стала бы рассказывать этому всемогущему человеку, что, приняв его приглашение, она еще целый час раздумывала, правильно ли она поступила. Да, она с самого начала старалась произвести впечатление на Жака Некера, но цель у нее была одна — выиграть конкурс. Он человек безусловно интересный, но меньше всего она хотела бы завязывать с ним какие-либо отношения. Вести себя надо по-деловому. Если, боже упаси, он пригласил ее, намереваясь за ней поухаживать, они оба окажутся в неловком положении. Но разве можно было от такого приглашения отказаться?
— Для меня эти сады — сердце Версаля, — ответил Некер. — Сам дворец пышен и пуст. В нем есть величие, но нет жизни. После революции мебель конфисковали и растащили, гобелены и картины оказались в музеях, а все, что осталось, сейчас пытаются отреставрировать. Если привидения существуют, а я в это верю, то они здесь, в садах, а не среди пустых стен.
— Мы что, ищем встречи с привидениями, — спросила Джордан, — или вы в душе роялист? Вы бы хотели реставрации монархии? Может, вы из тех, кто поддерживает претендента на французский трон, и ждете, что он займет его и дети его будут счастливы в своих браках, — это же так умилительно?
— Откуда у вас эти секретные сведения? — улыбнулся Некер, с восторгом глядя на Джордан. Ее короткие курчавые волосы развевались на легком ветерке, а бледно-голубое небо словно оттеняло ее лицо. На фоне голых деревьев Джордан была как факел, от которого может вспыхнуть все вокруг.
— Главным образом из «Хелло!», — ответила она. — Это английский журнал, в котором очень серьезно освещаются все подробности жизни королевских фамилий Европы. Я люблю рассматривать фотографии и думать о том, что английской королеве следует расстрелять своего парикмахера, а бельгийской — сжечь весь свой гардероб. Но я не только критикую, у меня есть и любимчики — например, леди Сара Армстронг-Джонс, дочь принцессы Маргарет, которая на бракосочетание принца надела широкие штаны и всех сразила наповал. Ах, это жизнь из сказки.
— Вам нравятся сказки? — спросил Некер, думая о том, что прогулка эта приносит ему почти столько же боли, сколько удовольствия. Он пошел бы сюда с Джастин, смотрел бы, как она гуляет по его любимым местам, задавал бы ей те же самые вопросы, узнавал бы ближе свою дочь, а не это прелестное создание, про которое он знает так же мало, как и она про него. Но лучше уж пусть кто-то сейчас заменит ему его дочь, а она единственная из девушек, кто проявил хоть какой-то интерес к французской истории.
— В девяти случаях из десяти они интереснее реальности.
— Давайте присядем на минутку, — предложил Некер. — Вы не замерзнете?
— Если бы и замерзла, все равно бы присела, — ответила Джордан, радуясь тому, что можно передохнуть. Некер даже не замечал, что шел слишком быстро. — Готова поспорить, что придворные дамы отлично разминались, просто прогуливаясь здесь… Интересно, как у них хватало сил переодеваться по пять раз на дню, не говоря уж о том, что они успевали еще танцевать, флиртовать, играть в карты и интриговать?
— Может, вечная борьба за первенство не позволяла им замедлить темп.
— Немного похоже на мою работу, — рассмеялась Джордан. — Кроме, пожалуй, флирта, игры в карты и интриг.
— Расскажите мне что-нибудь о Джастин Лоринг, — вдруг попросил Некер. — С ней легко работать?
— Я думаю, она лучше всех, — ответила Джордан. — Ужасно жалко, что она заболела и не смогла прилететь. Уверена, она бы вам понравилась. Но с Фрэнки мы тоже можем быть спокойны.
— А почему вы сказали, что она лучше всех? — настаивал он.
— Я ей полностью доверяю, она никогда не злится, клиенты не могут ее запугать, и у нее нет любимчиков. Она всегда встает на защиту своих девушек.
— Как вы думаете, Джордан, она счастливый человек? Она реализовала себя или ей чего-то не хватает? Я имею в виду, как личности?
— Наверное, я не могу ответить на этот вопрос, — ответила Джордан, про себя удивившись. — Джастин не показывает своих чувств, мсье Некер, она очень сдержанная женщина. Она заботится обо всех нас и никогда не дает поводов для сплетен.
— А почему вы сказали, что доверяете ей? — спросил он. — Что такого она сделала?
— Доверие — странная вещь, некоторые люди его внушают, некоторые — нет. Я не считаю себя тонким психологом. У Джастин безукоризненная репутация в деловом мире, и, пожалуй, это единственное, что я знаю наверняка. Фрэнки — ее лучшая подруга, поэтому, если вы интересуетесь личной жизнью Джастин, вам лучше спросить у нее.
— Я предпочитаю знать как можно больше о людях, с которыми веду дела, — сказал Некер, отвечая на вопрос, который Джордан не задала вслух. — Это часто оказывается полезно.
— Есть одна вещь, которая очень много для меня значит, — Джастин предлагает меня клиентам, даже если они не просили подыскать «цветную девушку», как сейчас обычно выражаются. В большинстве агентств делают так, только когда клиент настаивает именно на этом, а Джастин старается устроить меня всюду, где это возможно.
— «Цветная девушка»? Этого выражения я не слышал и думал, что официально говорят «афроамериканцы».
— Готова поспорить, что к единому мнению по этому вопросу не придут никогда. Люди будут всегда спорить о том, как это называть, не оскорбляя ничьих чувств.
— Извините меня, — поспешно сказал Некер, — я не хотел показаться бестактным. У нас, швейцарцев, то же самое, то есть есть итальянские, немецкие, французские швейцарцы, но…
— Но вы все белые. Повезло Швейцарии.
— Прошу меня простить, я, должно быть, вас обидел.
— Никоим образом! — улыбнулась Джордан. — На эту тему мне есть что сказать, но мне редко удается встретить белого человека, который может говорить со мной об этом без смущения.
— Я не смущаюсь, и мне интересно.
Джордан внимательно посмотрела на Некера и увидела в его глазах неприкрытое любопытство, которое люди, желающие быть вежливыми, предпочитают скрывать. Она вдруг почувствовала, что ей с ним удивительно спокойно. Ничто не указывало на то, что он питает к ней сексуальный интерес. Ее не смущал ни его уверенный вид, ни его привычка задавать вопросы, на которые он всегда ждал ответов. Она проникалась уважением к этому человеку и вдруг поняла, что доверяет ему и может говорить с ним открыто.
— Возьмем, к примеру, слово «черные», которое иногда даже пишут с большой буквы, — сказала Джордан. — Многие люди, и я в том числе, продолжают настаивать, что они — черные американцы, а не афро-американцы, потому что они уже так далеки от Африки в культурном смысле, их предки поселились в Америке намного раньше, чем многие американцы, и не чувствуют связи с Африкой. С другой стороны, многие черные американцы считают меня недостаточно черной.
— Я совсем запутался.
— Я тоже. Недавно я читала один английский журнал, посвященный черным женщинам, и там говорилось, что существует тридцать три оттенка черной кожи — от цвета слоновой кости до иссиня-черной. С ума сойти! Кто и как считал оттенки кожи? В том же самом журнале рассказывается про Рошумбу, черную топ-модель, которую называют Верной Сестрой, потому что она носит короткую стрижку — афро и крайне отрицательно отзывается о тех черных топ-моделях, которые сказали ей, что согласны были бы выпрямить волосы или изменить форму носа ради того, чтобы попасть на обложку «Вога». Да на это согласилась бы любая белая манекенщица, и при этом она бы не считала, что предает свои шотландские или итальянские корни. Наверное, сама того не подозревая, Рошумба, а имя ее в переводе с суахили значит «красавица», взяла на себя обязанности верховного судьи и решает, кто достоин называться «черным». Ей самой не надо идти на компромиссы, она великолепна, и три номера «Спортс Иллюстрейтид», в которых она сфотографирована в купальниках, — тому подтверждение. Так что мне остается довольствоваться тем, что я не Верная Сестра и не истинно черная.
— А не можете вы быть цвета кленового сиропа, или яблочного сидра, или капучино, или чая с молоком, или…
— Это что, швейцарский юмор, мсье Некер? Хорошо, что вы не упомянули молочный шоколад. — Джордан покачала головой и озорно на него взглянула. — Я могу продолжить. Например, шотландское ячменное виски со сливками — очень подходит, правда? Хотя настоящий ценитель ячменного виски не добавляет в него даже льда.
— Я хотел задать именно этот вопрос, — настаивал Некер. — Так что не уходите от ответа.
— А ответ такой — незачем тратить время попусту, пытаясь определить свой оттенок кожи, все равно его не изменишь. Но тем не менее хоть я и стараюсь не беспокоиться об этом, я всегда об этом помню. Вы можете подумать, что быть черным — значит просто быть черным, но оттенок кожи на самом деле имеет огромное значение. — Джордан старалась говорить откровенно, как говорила бы с собственным отцом, потому что чувствовала, что Некера не устроит меньшее.
— А почему? Чем светлее — тем лучше?
— Все не так просто, — продолжала Джордан, тщательно подбирая слова, — хотя, конечно, светлый оттенок предпочтительнее, особенно для женщины. Но, мсье Некер, дело не в реакции белых, гораздо важнее то, как к этому относятся другие черные. Черные так же, как и белые, замечают все отличия. Мне отлично известно, что, когда на меня смотрит черная женщина, она думает о том, с кем спали мои бабки и прабабки. То есть то, как я выгляжу, указывает на то, сколько во мне крови белых. Так всегда бывает, когда дело касается расы, мсье Некер. Когда меня разглядывает другой черный человек, я понимаю, что он осуждает всех моих предков. Но и я сама задаю себе те же вопросы. Кто были эти белые предки? Любили ли они моих черных предков или просто пользовались ими? Наверное, мое семейное древо было очень ветвистым, но я никогда об этом не узнаю… Это печально, горько и обидно.
— Я даже не задумывался…
— Большинство людей не задумываются, — ответила Джордан. — Я совсем не собиралась выступать с такой речью.
— А теперь расскажите мне о своих родителях, — попросил Некер. — Расскажите, как вы росли.
— Мой отец — кадровый военный, полковник Генри Дансер. Он с блеском закончил Академию Вест-Пойнт и понял, что армия станет ему родным домом, если он не будет нарушать правила. Он человек жесткий, авторитарный и помешанный на карьере. Он настоял на том, чтобы я закончила колледж, и только после этого разрешил мне работать, но перед тем, как я подписала контракт, он разузнал все про агентство «Лоринг», а потом добрых два часа расспрашивал саму Джастин. Ему не нравится, что я манекенщица. Из меня хотели сделать воспитанную и образованную девушку, настоящую гордость семьи. Моя мать целиком посвятила себя отцу — она видит в нем будущего генерала, и, возможно, она права. Сегодня она полковничья жена, а в один прекрасный день станет генеральской, и она мечтает о том, что я тоже стану женой военного, а меня тошнит только при мысли об этом.
— А что в этом такого ужасного?
— Ох уж эти швейцарцы! Мне нужны возможности, а не страховой полис. Я жила в девяти военных городках, я знаю, что такое дисциплина, знаю, как понравиться жене начальника, и не хочу иметь с этим дела.
— Вам это кажется унизительным?
— Нет, скорее скучным. Там все завязано на подчинении и умении нравиться тем, у кого в руках власть. Если бы я вышла замуж за подающего надежды черного офицера, которого бы одобрили мои родители, моими подругами были бы жены офицеров того же звания. И мы всю жизнь вместе поднимались бы по служебной лестнице, приглашали бы друг друга в гости, обменивались бы кулинарными рецептами, если, конечно, один из мужей не пошел бы резко на повышение или, наоборот, задержался бы в каком-нибудь звании, тогда жене пришлось бы обзаводиться новыми друзьями. Только представьте себе такое!
— Чересчур регламентированная жизнь, даже для швейцарца, — рассмеялся Некер.
— А жизнь черных вообще очень регламентирована. В колледже моей соседкой была потрясающая девушка по имени Шарон Коэн. Мы часами разговаривали о том, каково быть еврейкой и каково быть черной. Она как-то сказала, что хотела бы однажды представиться Джордан Дансер, чтобы никто не понял, услышав ее имя, что она еврейка. А я сказала Шарон, что хотела бы пожить неделю в ее обличье и узнать, как ты себя чувствуешь, когда тебя не относят к определенной категории в ту самую минуту, когда ты входишь в комнату, то есть еще до того, как ты назвала себя. И здесь Шарон было нечего мне возразить.
— А с кем вы общаетесь? — осторожно спросил Некер.
— В колледже я встречалась только с черными парнями, честно говоря, так мне было проще. Мне не надо было быть постоянно настороже — ведь в кампусе все всем известно. Теперь я хожу на свидания с кем мне захочется. Проблема не в этом. Вопрос в том, что я буду делать, когда стану старше, когда моя карьера манекенщицы закончится. Мне надо позаботиться об этом уже сейчас, — сказала Джордан, — а не лет через шесть-семь.
— Но те же проблемы стоят перед всеми манекенщицами, вне зависимости от того, белые они или черные.
— Это так, но большинство из них надеется на то, что подвернется что-нибудь подходящее. Белые девушки могут тешить себя надеждой, они к этому привыкли. А я просто не смею на это полагаться. В нашем бизнесе мне, чтобы пробиться, надо быть намного лучше белых девушек, потому что у них будет много шансов, а у меня — лишь несколько. Я должна быть совершенно особенной, иначе мне ничего не добиться, и еще — я должна с этим смириться, потому что кому нужна закомплексованная черная манекенщица? Я должна делать вид, что не замечаю того, что я черная, чтобы люди могли чувствовать себя со мной комфортно.
— Все это кажется таким сложным.
— Это так и есть, — убежденно ответила Джордан. — Можете мне поверить.
— А вы строите планы на будущее?
— Должна, но я еще не думала об этом серьезно. Может, мне надо будет попытаться открыть собственное дело? Возьмем, к примеру, Иман. Она работала двадцать лет, а теперь открывает косметическую фирму. Она — живая легенда, она жена Дэвида Боуи, ей уже тридцать девять, но она получает сорок тысяч долларов за один показ, а когда Иман на подиуме, других девушек просто не замечаешь. Да, у этой черной женщины есть все, но она уникальна, единственная из миллиарда, богиня из Найроби. Имею ли я право надеяться на собственное дело или лучше выбрать более легкий путь и искать мужа? Может, я поступлю как идиотка и выйду замуж за рок-звезду, или за актера, или за чемпиона мира по боксу, а потом мой брак распадется, потому что такие браки недолговечны. Или мне выйти замуж за черного миллионера, выйду из-за денег и из-за положения в черном высшем обществе…
— А вы думали о том, что можете встретить просто хорошего парня, не знаменитость и не миллионера, станете его женой и будете жить обычной жизнью? — спросил Некер, внутренне улыбаясь тому, как серьезно обсуждает Джордан свои матримониальные планы.
— Конечно, и такое может случиться, — согласилась Джордан, — но не думаю, что я могла бы долго довольствоваться этим. Вы просто не понимаете, как мне невероятно повезло, у меня столько преимуществ — семья, образование, внешность, — которых нет у большинства черных девушек. Меня благословило небо, да, признаю, это меня испортило, дало новые возможности. Все, кого я знаю, считают, что я достигну чего-то в жизни, а не стану просто женой и матерью. Я сама на это надеюсь. Неужели вы думаете, что я буду плыть по течению и подцеплю первого более-менее подходящего парня или, хуже того, влюблюсь в какого-нибудь белого и испорчу жизнь себе и ему?
— А почему вы в этом так уверены?
— Потому что в глубине души каждый из нас немного расист, — ответила она спокойно.
— Джордан, вы действительно верите в то, что только что сказали?
— Да, черт побери! Я сама расистка! Я ненавижу пуэрториканцев, и черных бандитов ненавижу, и белых, которые беснуются на стадионах, тоже ненавижу, так что можете себе представить, что будет, если я выйду замуж, войду в белую семью и стану вечным кошмаром для своей свекрови?
— А вы не преувеличиваете? Может, люди, узнав вас поближе, будут смотреть вам в душу, а не на вашу кожу?
— Узнав поближе… — да, возможно. Мне хочется так думать — я знаю, как ко мне относилась Шарон, и многие другие мои соученицы, и девушки из нашего агентства, но мы не выходим замуж за братьев друг друга.
— А ваша внешность, Джордан, может, она поможет вам перешагнуть расовый барьер?
— Вы шутите? Такого вопроса я не ожидала даже от швейцарца. Внешность здесь никакого значения не имеет. Вы представить себе не можете, как все сложно и без смешанных браков. В Нью-Йорке на улицах можно увидеть множество красивых черных девушек. Меня еще не узнают повсюду — я не Наоми Кэмпбелл, не Тайра Бэнкс и не Вероника Уэбб, ладно, оставим только Наоми — она единственная черная модель, которую знают почти все, так что мне надо быть очень осторожной в таких вещах, о которых вы даже не задумываетесь. Терпеть не могу сюрпризов.
— Что вы имеете в виду? — озадаченно спросил Некер.
— Ну, например, в колледже я не стала вступать в студенческую общину… Я не хотела быть одной из немногих черных в общине белых и не хотела вступать в общину черных, поэтому занималась только тем, что могла делать, не вступая ни в одну из них.
— А может, вы просто чересчур чувствительная?
— Возможно, — пожала плечами Джордан, — но это упрощает жизнь. Например, в Нью-Йорке я хожу только туда, где меня знают, или туда, где меня представят должным образом. Я никогда не пойду в незнакомую парикмахерскую без человека, который знает владельца или парикмахеров. В хорошие магазины я хожу только с белыми подружками. Если меня приглашает в ресторан белый приятель, я туда иду, а с черным я пойду, если он знает метрдотеля или часто там бывает. Вы удивлены, мсье Некер?
— Да.
— Это не ваши проблемы. Но мне нужно поговорить о них, особенно если меня слушают с таким вниманием. Сегодня я ответила на столько вопросов и рассказала вам о том, что и не думала с вами обсуждать, но, кажется, вам это было интересно. Я только не могу понять почему. Почему вы меня расспрашивали? Неужели потому, что я одна из трех манекенщиц, с которыми ваша компания подписала контракт? Мне все-таки так не кажется…
— Нет, не поэтому.
— Тогда в чем же причина?
— Я просто подумал… если бы у меня была дочь… если бы я ничего не знал о ее жизни… я бы хотел расспросить ее обо всем — о ее проблемах, о ее надеждах, о ее мыслях… Это не праздное любопытство.
— Но у вас ведь нет дочери?
— У нас с женой не было детей…
— Мне очень жаль, — сказала Джордан.
— Мне тоже. Очень. Я не похож на вашего отца, которому ближе мальчики. Если бы я мог иметь одного-единственного ребенка, я бы хотел, чтобы это была дочь, дочь, о которой я мог бы заботиться…
— Если бы она у вас была, она бы сказала вам, что проголодалась, — рассмеялась вдруг Джордан, заметившая, как он погрустнел.
— И я тоже, — сказал он и поднялся. — Давайте вернемся к машине. Неподалеку от дворца есть отличный ресторанчик. И я знаком с хозяином.
— Во Франции я чувствую себя как дома. Может, в меня вселилась душа Жозефин Бейкер?
— Сомневаюсь. Для этого вы недостаточно черная, — усмехнулся Некер.
— Это детали.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Весенняя коллекция - Крэнц Джудит

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728

Ваши комментарии
к роману Весенняя коллекция - Крэнц Джудит



мне очяень понравился, советую всем почитать)))теперь думаю,чтоб ещё взять)
Весенняя коллекция - Крэнц ДжудитСветлана
6.09.2010, 18.25





Интересный роман. Советую читать все книги этого автора, не пожалеете.
Весенняя коллекция - Крэнц ДжудитРузалия
15.11.2013, 16.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100