Читать онлайн По высшему классу, автора - Крэнц Джудит, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - По высшему классу - Крэнц Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.49 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

По высшему классу - Крэнц Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
По высшему классу - Крэнц Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэнц Джудит

По высшему классу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Неделю спустя Мэгги Макгрегор и Вито сидели за ленчем в ресторане «Поло-Лаундж» отеля «Беверли-Хиллз». В зале, где столики были отгорожены друг от друга невысокими перегородками, Мэгги заказала свое обычное место слева от двери, своего рода «обзорный пункт», откуда она могла видеть всех входящих и выходящих. Когда же она не хотела отвлекаться на приветствия, то садилась спиной к двери, что означало, что она занята интервью и просит не беспокоить. Пока они с Вито поглощали фирменный салат, запивая его белым вином, в ее голове происходил очень напряженный умственный процесс, причем в двух направлениях сразу. Она внимательно слушала, устремив свои круглые карие глаза на Вито. С одной стороны, благодаря своему положению в журналистике Мэгги имела право первой узнать о предварительных планах съемок его нового фильма «Стопроцентный американец», особенно теперь, после того, как был подписан контракт на покупку авторских прав на книгу и студия Керта Арви выдала чек для немедленной выплаты полумиллиона долларов. С другой стороны, как женщина, да еще такая, которая четыре года не оставляла его в покое после того, как их роман закончился, она сейчас пыталась выяснить истинную причину его сегодняшнего настроения. Слишком уж она была искушенным журналистом, слишком проницательной женщиной, обладающей тонкой интуицией, чтобы до конца поверить в то, будто он хотел поговорить с ней исключительно о своем новом проекте.
Сегодня она почувствовала в нем и нечто другое. И это маленькое нечто, а также несколько преувеличенная, даже напряженная сосредоточенность на теме разговора насторожила Мэгги, и она, как ищейка, взяла след. Физически перед ней был все тот же Вито Орсини, с которым она впервые познакомилась в Риме четыре года назад и который сразил ее непреклонной убежденностью в собственной непобедимости, но по духу он явно изменился. Что-то с ним было не так, как говорится, со сдвигом, и она заподозрила, что к фильму это не имеет никакого отношения. Вито обладал колоссальной энергией, гораздо большей, чем другие мужчины, но сегодня она как-то рассеивалась. В голосе чуточку недоставало привычных рокочущих обертонов, словно с утра он недополучил обычной порции подзарядки. Он по-прежнему излучал уверенность маэстро, виртуоза своего дела, человека, в отношении которого слова «спешите не торопясь» просто-напросто теряют смысл, но была в нем сегодня какая-то… горечь? Горе или мрачность? А может, разочарованность?
Но возможно ли это? — спрашивала себя Мэгги. Он получил безоговорочное признание, а при том, что его новая картина находится на ранней безоблачной стадии развития, ничто пока не может омрачить его славы. Если «Оскар» за лучшую картину года не может создать хорошего настроения хотя бы на неделю, то что же тогда, черт побери, может? А теперь он собирается делать фильм по книге, за которую студия Арви заплатила сумму, побившую все рекорды, — полтора миллиона долларов. Да он должен быть на седьмом небе! Значит, она не самая сильная женщина-репортер, раз не решается задавать неприятные вопросы, подумала Мэгги, и выпалила со свойственным ей тактом:
— Вито, что, черт возьми, с тобой происходит?
— Ничего! Не болтай чушь, Мэгги.
— Послушай, дружок, за время нашего знакомства я когда-нибудь говорила чушь?
— Глупости — да, фантастические глупости. А чушь… ну, знаешь, всегда бывает первый раз.
— Может быть, но пока этого еще не случилось. В чем дело? Что происходит? Я спрашиваю не как корреспондент, а как твой друг.
Сделав глубокий вдох, Вито отложил вилку, и за столом надолго воцарилось молчание. Наконец он заговорил изменившимся голосом, раздраженным и исполненным жалости к самому себе:
— Мэгги, объясни мне, почему в какой-то определенный момент, когда что-то одно наконец идет хорошо, то что-то другое обязательно идет плохо?
— Первое и основное правило жизни. Теория двойного удара. По-моему, мне было лет десять, когда я ее усвоила. Тебе не кажется, что ты несколько староват для подобных открытий?
— Очевидно, нет.
— Итак, это связано с Билли.
— Я этого не говорил!
— А что же тогда еще? У тебя нет времени, чтобы одновременно заниматься и одним, и другим. Его хватает только на одно и на половину другого. Раз это не связано с новым фильмом, значит, связано с семейной жизнью.
— Хочешь знать, в чем ее проблема? — взорвался Вито. — Она до сих пор не поняла, что мужчина не может добиться успеха в своей профессии, не будучи при этом эгоистом, не имея личного интереса, который заставляет его ежеминутно и каждодневно работать, не проявляя жесткости, жестокости и безоглядной решимости отметать все, что ему мешает. Мэгги, ты знаешь этот город, знаешь, что здесь надо быть именно таким, мало того — это лишь минимум, с которого можно начать. Но Билли никогда и ни за что не приходилось бороться. Господи, Мэгги, да она чуть ли не самая богатая женщина в мире! И, естественно, она считает, что заботливость, теплота, чувствительность и тому подобные телячьи нежности для мужчины вполне обычное явление, а если это не так, то, значит, так должно быть. Удивляюсь, как ее первому мужу удавалось поддерживать подобные заблуждения. Конечно, к тому времени, как они встретились, он уже сделал себе состояние, ему было шестьдесят, а ей двадцать один, и у него оставалась одна цель — баловать и ублажать ее. До меня Билли не знала мужчин, которые в жизни добились всего сами и чья карьера только начала идти вверх.
— Она скандалит, потому что ты с головой ушел в новый фильм? Брось, Вито, я же знаю, сколько усилий потребовалось, чтобы добиться успеха с «Зеркалами». И она так ничего и не поняла?
— Думаю, что нет, — неопределенно ответил Вито, пожимая плечами.
— Значит, дело не в невнимательности, — рассудительно изрекла Мэгги. — Секс? Я никогда не исключаю, хотя, зная тебя, думаю, проблема вряд ли в этом. Главное, ищи главное, Вито. Деньги? Едва ли. Послушай-ка, а если отбросить деньги, секс и внимание, то что остается? Ей не нравится твой характер? — Мэгги усмехнулась. По собственному опыту она знала, что жены продюсеров быстро усваивали основной урок: не слишком-то строго судить о характерах своих мужей.
— Она считает меня плохим отцом.
— Ой, Вито, погоди! Я не успеваю за тобой.
— Это серьезно. Я сделал глупейшую ошибку. Я никогда не говорил ей, что у меня есть ребенок от первого брака и…
— Ты и мне не говорил, — удивленно перебила Мэгги. — Ни о браке, ни о ребенке, но я, в конце концов, тебе не жена. Представляю, как Билли разозлилась.
— Черт возьми, Мэг, зачем было ей это знать?! Это ни на что не влияло, а тот брак с самого начала оказался ошибкой, единственная проблема в том, что родился ребенок. Ей сейчас шестнадцать, она хорошая девочка, но, поверь мне, она никогда не входила в мои планы. Джиджи — так ее зовут — появилась здесь совершенно неожиданно, на следующий день после того, как Билли обнаружила, что она беременна. Настолько это все не вовремя, что хуже не придумаешь.
— Ты определенно плохой отец, Вито. — Мэгги с силой тряхнула хорошенькой головкой. — В этом я должна согласиться с Билли.
— И, значит, поэтому я полное дерьмо?
— Нет, не полное. Не настолько, чтобы это серьезно обеспокоило меня. Но, возможно, Билли ожидала от тебя большего.
— Она ожидает всего, Мэгги, всего, что только можно себе вообразить, а также, чтобы я был примерным папочкой в прошлом, настоящем и будущем. А «ожидать» для Билли означает «хотеть». Ее желания для нее закон. Допускаю, что мои объяснения выглядят неубедительно, но я же не чудовище! И что происходит? Теперь я чувствую в ней какую-то подозрительность. Она как курица на яйцах: готова броситься на каждого, кто сделает хоть шаг в ее сторону. Жаль, что я не могу не обращать на это внимания, такая ситуация нужна мне меньше всего, но на меня это действует, даже ты заметила!
— А что, Билли такая хорошая, что имеет право ожидать большего? — вкрадчиво спросила Мэгги.
— Прекрати! Я знаю, она тебе не нравится, и я не должен был рассказывать всего этого даже тебе, но кому еще я могу довериться? Конечно, Билли не совершенство, никто не совершенен, видит бог, я тоже не сахар, но она моя жена и должна принимать меня таким, какой я есть.
— Должна или не должна, но факт тот, что не принимает.
— Ты считаешь, я требую слишком многого?
— Откуда мне знать, Вито? Я никогда не была замужем.
— Вот и оставайся такой, в этом положении много плюсов. О, черт возьми, Мэгги, давай прекратим, и не заставляй меня лишний раз чувствовать, что я не прав. Даже если так оно и есть.
— Я обожаю тебя, Вито! Не много найдется мужчин, которые могли бы сказать это. Ты дерьмовый отец, но по крайней мере ты честен. Когда Билли должна родить?
— Месяцев через шесть-семь. Насколько я понял, срок еще очень маленький, но уже столько разговоров, что можно подумать, будто это произойдет сегодня.
— К тому времени у тебя появятся отцовские чувства, поверь мне. Я уже не раз наблюдала такое, даже в этом городе.
И Мэгги решила на досуге переварить информацию, касающуюся лично Вито. Он впервые рассказал о себе так много. Раньше он если и говорил о своей женитьбе, то лишь вскользь и весьма поверхностно. То, что она узнала сейчас, просто клад, настоящая «клубничка» и требует тщательного обдумывания. Но, во всяком случае, не сейчас. И, как опытный корреспондент, она поняла, что пора сменить тему.
— Расскажи мне подробнее о разговоре с Джоном Хьюстоном, — попросила она, плавно переводя разговор в другое русло. — Как получилось, что ты не взял Файфи Хилла режиссером новой картины? Он великолепно поработал над «Зеркалами». В конце концов, он тоже получил «Оскара».
— «Зеркала» обошлись мне в два миллиона долларов, «Стопроцентный американец» будет стоить около двадцати, если повезет. Мне нужен другой режиссер, с более громким именем. У Файфи с десяток хороших предложений, так что ему не на что жаловаться. Но если мне удастся заполучить Хьюстона — вот это будет настоящая удача.
— Зануда. И много хлопот.
— Я с ним справлюсь.
«Еще не факт, — подумала Мэгги, чувствуя, как в ней разгорается жгучее любопытство и предвкушая удовольствие позлорадствовать. — Как бы не так. Ты даже не можешь сладить с Билли Айкхорн, этой избалованной богатой дылдой. И надо же было тебе жениться на ней, когда ты мог бы иметь меня!»
— Я выяснила, как обстоят дела со школами, миссис Орсини, — сказала Джози Спилберг после того, как Билли вернулась с прогулки. Она любила в одиночестве побродить по платановой аллее, восстанавливая таким образом душевное равновесие. — Для Джиджи есть только два варианта. Она может ходить в школу Вестлейк в Бель-Эйр или в университетскую, ближайшую к нам общественную школу. Я бы, конечно, порекомендовала Вестлейк.
— А примут ли ее в середине второго семестра?
— Для вас они сделают исключение, но лишь после того, как побеседуют с Джиджи и она пройдет их обычные тесты. Знаете, эта школа считается лучшей женской частной школой в Лос-Анджелесе. Мне кажется, это то, что надо.
— А как обстоят дела в университетской?
— У них около трех тысяч учеников и очень высокий процент стипендиатов. Ученики в основном местные, по большей части из Брентвуда, но немало и из города, почти всех привозят на автобусе. Школа, конечно, совместного обучения. — При этом Джози многозначительно фыркнула, показывая тем самым неприемлемость такого разгула демократии. Что бы ни решила миссис Орсини — для нее закон и всегда было законом с тех пор, как она впервые поступила к ней на службу в то время, когда Эллис Айкхорн медленно умирал в особняке в Бель-Эйр, но она сохраняла за собой право намекнуть на свое мнение. Открыто она выражала свое мнение лишь тогда, когда ее об этом просили.
— Джиджи будет лучше в университетской, — тут же решила Билли. — В Вестлейке она может чувствовать себя не в своей тарелке. Школа небольшая, с прекрасным кампусом, но там учатся девочки из богатых семей, местная элита. Разве не там учились Ширли Темпл и Кэнди Берген
type="note" l:href="#note_1">[1]
?
— В Вестлейке, как и в любой частной школе, тоже есть девочки, получающие стипендию.
— Нет, Джози, только университетская школа. Где останавливается школьный автобус?
— Он здесь не ходит, миссис Орсини. Когда я позвонила в школьное управление Лос-Анджелеса, оказалось, что они даже не знают о Холби-Хиллз. Никто из этого района не учится в университетской школе, ну просто никто. В управлении наконец согласились взглянуть на карту и сказали, что Джиджи придется ездить на городском автобусе! — Джози буквально кипела от негодования.
— Значит, ее будут отвозить. Подберите надежного человека из персонала и скажите, чтобы он брал для этого какую-нибудь машину из гаража, — сказала Билли, имея в виду один из микроавтобусов, на которых привозили провизию для кухни и все необходимое для сада. — Как только Джиджи научится водить, она сама будет ездить в школу. Я куплю ей маленькую машину.
— Конечно, миссис Орсини.
Интересно, что в ее представлении значит «маленькая», подумала Джози. Обычно местные парни старше шестнадцати ездили на любых, начиная с подержанных «Фольксвагенов» и кончая новыми «БМВ», но девочки? Лично она считала, что глупо иметь такой роскошный особняк и не иметь шофера, но тем не менее жители Лос-Анджелеса, за редким исключением, предпочитали ездить сами. В Гроус-Пойнте, где Джози начинала свою карьеру личного секретаря, шоферы без дела не сидели.
— Джиджи может начать посещать школу с понедельника? — спросила Билли, выходя из комнаты.
— Конечно. Я позабочусь обо всем.
Кто же будет отвозить Джиджи в школу? — задумалась Джози. Ехать туда не больше десяти минут, но все равно кто-то должен отвечать за то, чтобы девочка была там вовремя, и потом забирать ее обратно. Каждый день. Взяв со стола список людей из персонала, живущих в доме, она погрузилась в его изучение. Когда после смерти Эллиса Айкхорна Билли переехала в этот дом, всех людей нанимала она, Джози, и теперь сама же и руководила ими…
Уильям, лакей, должен быть в доме, чтобы подать завтрак и чай, стало быть, он отпадает. Жан-Люк, повар, тоже не может отлучаться. Молодой Гэвин, главный садовник, вставал на рассвете и тут же принимался за дела: вместе с бригадой садовников он занимался поливкой сада, которая должна быть закончена прежде, чем солнце начнет палить в полную силу. Помощник Гэвина Диего тоже не мог отойти, так как помогал ему общаться с рабочими, говорящими на своем родном языке — испанском. Из тех, кто занимался садом и оранжереей, в доме жили только Гэвин и Диего, все остальные приезжали, и Джози не хотела нарушать их распорядок дня. Не так-то просто было подыскать знающих добросовестных работников, а хозяйка — далеко не ангел — моментально обратит внимание даже на один-единственный увядший лепесток. Кто-то из трех живущих в доме служанок или женщина — второй повар, или работница, которая занималась стиркой и починкой белья и приходившая на полный рабочий день, — любая из них могла бы отвозить и привозить Джиджи, но раз миссис Орсини имела в виду мужчину, значит, это должен быть мужчина.
Оставался только Берго, выполнявший при доме самую разную работу. Он мыл машины, заливал в них бензин и поддерживал в гараже безукоризненный порядок; почти каждый день он что-то подкрашивал; Берго всегда знал, как устранить неисправность в водопроводной системе или электропроводке, а если это оказывалось выше его разносторонних познаний и возможностей, он знал, кого вызвать. Каким-то образом он ухитрялся тут же доставить в дом вечно перегруженного работой телефонного мастера — исправить неполадку в устаревшей телефонной системе, на модернизацию которой после нового замужества у миссис Орсини никак не находилось времени; он смазывал начинавшие скрипеть двери, менял перегоревшие лампочки и каждую неделю вызывал бригаду рабочих для мытья окон. В доме Берго фактически был самым нужным человеком, а о том, как другие обходились без такого человека, как Берго, дай бог ему здоровья, Джози и подумать боялась. И тем не менее, с тех пор, как она переманила его из особняка «Плейбой», дав весомую прибавку к жалованью, Берго был вполне доволен и отведенной ему комнатой, и едой, и обществом тех, с кем ему приходилось жить и работать. Значит, Берго О'Салливан. В конце концов, для чего тогда существует мастер на все руки?


— Ну скажите, Берго, ведь правда нет ничего хуже, чем идти в новую школу? — Джиджи сидела грустная: ее вдруг охватил приступ тоски по Нью-Йорку.
Берго, веселый, с выцветшими рыжими волосами мужчина средних лет, от которого веяло домашним уютом, ласково улыбнувшись, постарался вернуть девочке уверенность в себе, которой ей сегодня явно не хватало.
— Школа большая, и народу там много, — спокойно произнес он.
— Я знаю, что такое большая школа. Каждый новичок выделяется, будто его освещают прожектором. Так что не надо меня успокаивать.
— Вы выглядите так же, как все, и, наверное, ничуть не отстали.
— Прекрасно. Думаете, мне от этого легче?
— Да нет, но и не труднее. Я знаю, что новая школа — это непросто, но с завтрашнего дня вы больше не новичок, вот так и относитесь к этому. Достаточно подружиться с одним человеком, а потом все пойдет как надо.
— Ах, Берго О'Салливан, вы настоящий ирландец.
— А что вы знаете об ирландцах, позвольте спросить?
— Моя мать была О'Брайен. И она пела ту же песню.
— И разве она была не права?
— Права, как правило. Ну ладно, Берго, добрый вы человек, мне уже лучше. Вы довольны? Просто не дождусь, когда меня начнет разглядывать класс, где все только и мечтают, чтобы подружиться со мной. Была бы я хоть сантиметров на десять повыше, блондинка и такая, как они…
— Ага, но только у маленьких больше ребят, — задумчиво проговорил Берго. — Обычно ребята вашего возраста кажутся девочкам недостаточно высокими, зато вы сможете выбирать.
— Мне мальчики не нравятся, — с досадой ответила Джиджи. — Прыщавые, пахнут пбтом, и с ними не о чем разговаривать.
— Понравятся. Готов поспорить. Ну вот мы и приехали. — И, свернув к тротуару дороги, ведущей к школе, Берго остановил машину. — Вон там стоянка, видите? Буду ждать вас ровно в три тридцать. — Выглянув из окна, он поздоровался с каким-то рабочим, стоящим поблизости.
— А я и не знал, что ты начинаешь так рано, Стэн. Это — Джиджи Орсини, сегодня она идет в новую школу.
— Доброе утро, юная леди! Берго, когда ты успел стать шофером?
— Новая должность. Расту. Как насчет покера сегодня?
— Разве я когда-нибудь пропускал?
— Никогда.
— Покер! — воскликнула Джиджи. — Как я люблю покер! И я хорошо играю! Мне можно прийти?
— Только мужчины, Джиджи, и вам придется немного подрасти, — добродушно усмехнулся Берго. По крайней мере, настроение у нее заметно поднялось. — А теперь — идите. Желаю удачи!
— И вам всего самого доброго, мистер О'Салливан! — Наморщив лоб и подняв брови, Джиджи показала ему нос и изобразила бодрую улыбку. Затем она выпрыгнула из машины, постояла на месте и, несколько раз пожав плечами и сделав глубокий вдох, медленно поплелась к зданию школы.


Спустя неделю рано вечером Билли вернулась домой после визита к своему гинекологу доктору Аарону Вуду. Ее постоянная усталость — абсолютно нормальное явление, успокоил ее он. Первая треть беременности часто бывает самой утомительной, а насколько он мог определить, у нее было не больше трех месяцев. Он также предупредил, что поскольку она не может точно сказать, когда забеременела, то предполагаемая дата родов может колебаться в пределах нескольких недель.
Билли опустилась в шезлонг в своей любимой золотисто-бежевой гостиной в той части дома, где жили они с Вито. Сегодня эту небольшую уютную комнату, стены которой были задрапированы мягкой тканью, наполняло множество только что распустившихся весенних цветов: на столах стояли корзины с бледно-желтыми жонкилиями, нарциссами и благоухающими желтыми и белыми фрезиями, в горшках, по обеим сторонам растопленного перед ее приходом камина, красовались белоснежные азалии. Закрыв глаза и сбросив туфли, Билли постаралась расслабиться, вдыхая теплый ароматный воздух, но, несмотря на усталость, тело отказывалось от предлагаемого отдыха, а мысли неизменно возвращались к одному — к тому, что произошло между ней и Вито.
С того самого утра после приезда Джиджи Билли старательно избегала каких-либо намеков на его прошлое отношение к девочке. Какой толк пускаться в бесполезные разговоры и выяснять, что он мог бы для нее сделать и чего не сделал. Она вынуждена была признаться себе — и частично этим объяснялось ее молчание, — что тогда в «Грезах» ее, мягко говоря, занесло. Ни шампанское, ни даже те вынужденные два дня, в течение которых Билли не могла поделиться с ним своей тайной радостью, не извиняли ее поведения: она должна была сказать Вито о ребенке раньше, чем всем остальным. Но разве это что-нибудь изменило бы? — спрашивала она себя уже в сотый раз. В тот вечер, когда они вернулись домой, он выразил положенную радость по поводу ее беременности, но, увы, для нее это прозвучало всего лишь как пустые слова. Она сама не знала, чего ждала от мужа, с горечью думала Билли. Вито по характеру такой непредсказуемый: он мог бы плясать от радости или заплакать, или… да что угодно, но только не произносить этих формальных слов. И с тех пор он был так занят, что возвращался домой практически только к ужину, когда они с Джиджи садились за стол. Несколько раз он не приходил и к ужину, ссылаясь на неотложные встречи со сценаристами, агентами и другими нужными людьми. Затем он, как правило, садился за телефон в своем кабинете и звонил тем, с кем не успел переговорить в течение дня. Его работа или то, что он называл «быть в процессе», казалось, свелась к бесконечным телефонным разговорам, за одним следовал другой, эти разговоры прерывались лишь встречами, которые, в свою очередь, порождали новую серию телефонных звонков, во время которых он договаривался о следующих встречах. Когда в последний раз они могли спокойно побыть вместе? — пыталась вспомнить Билли как раз в тот момент, когда Вито вошел в комнату.
— Я не ожидала тебя раньше восьми, — удивилась она.
— Агенту Редфорда надо было успеть на самолет, — объяснил Вито. — Хочешь выпить? — И он направился в буфетную.
— Нет, спасибо. От алкоголя у меня начинает болеть голова. Да и доктор не советует. Как дела с картиной?
— Пока все в порядке. Радоваться еще рановато, но почти уверен, что заполучил Николсона и Редфорд вот-вот даст согласие. Сейчас как раз обсуждается распределение прибыли, так что фактически это уже вопрос денег, и я готов дать им то, что они заслуживают, просто не хочу сразу соглашаться. И, конечно, обоим не терпится узнать, кто же будет играть главную женскую роль.
— И кто же? — поинтересовалась Билли, хотя знать ей это абсолютно не хотелось. Единственное, чего ей хотелось, — это не чувствовать такой смертельной усталости, избавиться от постоянной тошноты, которую она ощущала теперь не только по утрам, хотелось, чтобы Вито спросил, как она себя чувствует, хотелось, чтобы исчезла меду ними эта неестественная холодная вежливость, хотелось, даже несмотря на усталость, чтобы они собрались и поехали бы в гости — лишь бы не продолжать этот формальный обмен новостями, когда они вдвоем сядут ужинать. Джиджи сегодня ночевала у подруги — самой близкой из ее пяти — а может, пятнадцати? — новых лучших друзей.
— Может быть, Фэй Донауэй или Джейн Фонда, — ответил Вито, — либо Мерил Стрип. Пока не будут подписаны контракты с актерами на главные мужские роли, не хочу даже разговаривать с их агентами, но уверен, что смогу получить, кого захочу. Вопрос в том, кто больше подойдет на роль жены для Редфорда?
— Да, проблема, — согласилась Билли, считая, что на самом деле не подходит никто из названных им актрис. Вито же заботило только, чтобы это была одна из крупнейших звезд кино. Но, с другой стороны, разве это имеет значение? Совершенно очевидно, что в фильме «Какими мы были» Стрейзанд меньше всего подходила на роль жены для Редфорда, а Билли тем не менее после фильма рыдала в три ручья.
— Может быть, Стрейзанд? — предложила она, изображая заинтересованность.
— Стрейзанд! — Вито со стуком поставил стакан. — Боже мой, Билли, ты что, не читала эту проклятую книгу? Редфорд женится на девушке из своего окружения, она должна быть большей американкой, чем он, если такое возможно, конечно. Стрейзанд! Скажешь тоже!
— Я пошутила.
— Черта с два ты пошутила, — обиделся он. — Ты даже не слушаешь.
— Ты прав. Наверное, я думала о чем-то другом, — холодно ответила Билли.
— И что ты хочешь этим сказать? Будто я сам не вижу.
— Не видишь чего, Вито?
— Что ты сидишь здесь и дуешься на меня, — в голосе его вдруг послышалась злость. — С тех пор, как приехала Джиджи, ты раздуваешь в себе обиду, лелеешь ее. Вито Орсини — ужасный отец, Вито безответственный, Вито бессердечный, Вито плохой, надо спасти его бедную, несчастную дочь, и вот, взмахнув волшебной палочкой, ты превращаешь ее в принцессу. Вито такой-сякой, потому что не бросил все на свете, не потерял голову и не распустил слюни, хотя обязан думать только о тебе и о твоей беременности, известие о которой должно потрясти весь мир; Вито наверняка будет ужасным отцом твоему ребенку, таким же ужасным, каким был и для Джиджи…
Так вот, значит, в чем дело, подумала Билли. Могла бы догадаться. Он чувствует свою вину и теперь обращает это против нее. Внезапно ее усталость исчезла, и она выпрямилась.
— Я все поняла, Вито, — сдержанно произнесла Билли. — Можешь больше не продолжать, не стоит тратить энергию. Ты и представить не можешь, как смешно и нелепо то, что ты сказал.
— Это ты не можешь взглянуть на себя со стороны. — Задетый ее словами, он заговорил еще громче. — Ты почему-то воображаешь, что сначала ни свет ни заря можешь визжать на меня, обвинять, а потом две недели относиться ко мне с прохладцей, разговаривать в эдаком спокойно-снисходительном тоне, будто ничего не случилось: все хорошо, жизнь продолжается. Так вот, хочу сказать тебе кое-что. Я этого не потерплю! Я не намерен с этим мириться! Я не хочу больше так жить!
— У нас небольшая истерика? Почему бы тебе не броситься на ковер и не подрыгать ногами? — Встав, Билли окинула его ледяным взглядом. — У меня нет желания разговаривать с тобой в таком тоне.
— Нет, мы поговорим сейчас, так что сядь, черт тебя возьми! — И вне себя от ярости Вито силой заставил ее сесть. — А теперь ты выслушаешь меня. Я не обязан перед тобой извиняться. Я все тот же, каким был, когда мы познакомились, с тех пор ничего не изменилось, и я отказываюсь извиняться за свои прошлые поступки. Существуют объяснения — не извинения, а объяснения, — которые я мог бы тебе дать, чтобы ты наконец поняла, почему я не был Джиджи идеальным отцом, но ты никогда об этом не спрашивала, даже не дала мне возможности объясниться. Зачем? Ты моментально сделала свои суровые выводы и, как пожарник, бросилась спасать ее, заботиться о ней, облизывать ее, превращать в своего ребенка…
— Извини, что перебиваю, но это просто…
— Заткнись, я еще не закончил. Итак, ты беременна. Со мной не посоветовались, не спросили, что я по этому поводу думаю. Ну ладно, прекрасно. Когда ты захотела ребенка, тебе даже в голову не пришло узнать мое мнение, это для тебя нормально. Все, что ты хочешь, ты получаешь, это твой девиз. Я попробую быть хорошим отцом, но и ты по крайней мере постарайся поверить мне. Мне не понравилось, что я узнал об этом после всех. Ладно, черт с ним, что сделано, то сделано. Не перебивай! Но я хочу, чтобы ты поняла, больше того — настаиваю, чтобы ты поняла, что твоя беременность не означает, будто все остальное в моей жизни становится неважным. Вот здесь ты глубоко ошибаешься, Билли.
— Вито, я думаю…
— Замолчи, я еще не договорил! — заорал он. — Мне предстоит сделать фильм. «Стопроцентный американец» должен стать гвоздем сезона, большой картиной, самой главной из всех, что будут выпущены в этом году. С первых дней, как я начал заниматься этим делом, я боролся за такой шанс. И я вынашиваю этот фильм точно так же, как ты вынашиваешь своего ребенка — двадцать четыре часа в сутки, я так же поглощен им, как ты своей беременностью. Вот и все. Любой в моем положении вел бы себя точно так же, поэтому ты должна смириться с этим и перестать требовать, чтобы к тебе относились как к священному сосуду, черт бы его драл! Из-за своих денег ты не видишь, что происходит в мире. Ты живешь на другой планете и, видимо, не понимаешь или даже не хочешь понять, насколько это важно для меня. Мой фильм для тебя — тьфу, что бы ни случилось, твоя жизнь от этого ничуть не изменится, не так ли? Скажи на милость, уж не думаешь ли ты, что быть продюсером — мое хобби? Вот уже восемнадцать лет это моя жизнь, моя жизнь, понимаешь? Советую тебе сбросить свою роскошную золотую оболочку, в которой ты ничего не видишь и ни о чем не думаешь, кроме себя, и вновь стать живым человеком, иначе у нас будет не жизнь, а черт знает что.
Билли встала и спокойно, не выдав волнения, посмотрела ему прямо в глаза.
— Похоже, именно это уже началось, не так ли? — сказала она негромко и вышла из комнаты, заперев за собой дверь в спальню.


Оказавшись у себя, она прошла в гардеробную и села у окна. Тирада Вито привела ее в состояние шока, она словно окаменела. Прошел час. Наконец она сняла трубку и позвонила Джози домой.
— Джози, совершенно неожиданно оказалось, что мне завтра надо быть в Нью-Йорке по делам «Магазина Грез». Хочу попросить вас об одолжении. Не могли бы вы пожить в одной из комнат для гостей, пока я не вернусь? Мистер Орсини может задерживаться, и мне бы не хотелось, чтобы Джиджи оставалась одна в доме после того, как вы закончите работу.
— Конечно, миссис Орсини. Никаких проблем. О Джиджи не беспокойтесь. Жан-Люк ею просто очарован. Теперь после школы она под его руководством осваивает приготовление французских соусов. И кроме того, она часами разговаривает по телефону со своими друзьями. Ума не приложу, когда она находит время делать уроки, но как-то находит. Я буду вместе с ней ужинать, а потом прослежу, чтобы она вовремя ложилась спать.
— И еще. Свяжитесь, пожалуйста, с моим пилотом. Скажите ему, что я хочу вылететь в девять, и пришлите машину с шофером в восемь. К этому времени я буду готова. И закажите машину для встречи в Нью-Йорке.
— Забронировать ли номер в отеле?
— Не надо. Я, наверное, остановлюсь у миссис Страусе. Меня можно будет найти там.
— Хорошо, миссис Орсини. Приятного полета.
— Спасибо, Джози. Спокойной ночи.
Затем Билли набрала номер Джессики Торп Страусе в Нью-Йорке.
— Джесси, дорогая, извини, что звоню тебе так поздно… Слава богу, а то я боялась, что ты уже спишь. Послушай, мне необходимо повидаться с тобой. Могу я приехать завтра и остановиться у тебя на несколько дней? О, прекрасно! Буду как раз к обеду. Нет, сейчас не могу говорить. До завтра.
Эти простые действия помогли ей немного прийти в себя, и, достав чемодан, она принялась укладывать вещи. Собрав все необходимое, она распахнула дверь. В гостиной никого не было. Налив томатного сока и прихватив немного фруктов и крекеров из буфетной, она вернулась к себе, оставив дверь открытой. Ее не заботило, где будет сегодня ночевать Вито. Уж конечно, не в одном с ней доме после того милого спектакля, который он ей устроил, решила Билли.


… — Да я бы стукнула его по башке чем-нибудь тяжелым, — воскликнула Джессика, — а если бы случайно и убила, то любой суд присяжных оправдал бы меня. Да как ты только смогла выслушать весь этот злобный вздор и остаться спокойной?
— До сих пор не понимаю, — ответила Билли с какой-то неестественной безучастностью. — Чем больше он распалялся, тем спокойнее я становилась. Мне казалось, что каждое его слово действует как анестезия, отключая все чувства, одно за другим, разрывая все, что связывает нас. Я смотрела на него и словно пробуждалась от сна. Все, что было, начало представляться в другом свете, и потом между нами возникла невидимая стеклянная стена… как будто мы находимся в разных комнатах… у меня появилось ощущение, что он стоит на сцене, а я сижу в зрительном зале. Передо мной был Вито, но это был не он. Я не могла поверить, что вышла замуж за этого человека. Я и сейчас не верю. Это так страшно. Даже не представляю, что мне следовало бы чувствовать. Мы никогда так раньше не ссорились. Я и сейчас нахожусь в каком-то столбняке. Единственное, на что я была способна, — это поднять его на смех, у меня не было сил возражать. Я и теперь не чувствую злости, а знаю, что должна бы. Как ты думаешь, может, это из-за ребенка? Чувство самосохранения?
Билли сделала несколько глотков ментолового чая, приготовленного для нее Джессикой в роскошном будуаре, который она называла «кабинетом». В ее большой квартире на Пятой авеню, выходящей окнами на Центральный парк, эта комната была, что называется, под запретом, сюда не разрешалось входить никому, особенно детям Джессики — а их у нее было пятеро, — докучавшим ей своей беготней, да и Дэвиду, ее мужу, тоже. Накануне он отправился в Бостон по делам инвестиций своего банка. Джессика внимательно посмотрела на подругу своими близорукими глазами, растерянность, прозвучавшая в последних словах, насторожила и обеспокоила ее больше, чем все, рассказанное до этого.
— А ты помнишь, — начала Джессика, тщательно подбирая слова, — что, когда я приезжала к тебе летом прошлого года, ты сказала, как тебе противно играть роль идеальной, незаметной, ни во что не вмешивающейся жены продюсера? Вито снимал тогда «Зеркала» на натуре.
— Конечно, помню.
— Я еще спросила, почему ты не разведешься, и ты ответила, что абсолютно без ума от него, а точнее, что «просто не можешь жить без этого паршивца».
— Тогда ты сказала мне, что это депрессия, которая обычно наступает после медового месяца, и что скоро все пройдет. Может быть, мне не всегда следует обращаться за советом именно к тебе?
— Возможно, но тогда к кому?
Билли, вопросительно взглянув на подругу, улыбнулась. Милая, хрупкая Джессика Торп была ее неизменным советчиком уже многие годы. Джессика Торп, происходившая из одной из старейших семей Род-Айленда; женщина с волосами, отливающими медью, как на картинах прерафаэлитов, с глазами цвета лаванды, с умом, отточенным в колледже Вассара, и неотразимой мягкостью в каждой миниатюрной черточке очаровательного личика. Она стала лучшей подругой Билли через пять минут после их знакомства, восполнила недостаток ее знаний по части мужчин и секса и избавила от многих любовных неприятностей в тот период жизни, когда Билли еще не встретила Эллиса Айкхорна.
— Больше не к кому. Только ко мне, — тут же ответила Джессика на свой вопрос. — Тогда скажи мне, если в тебе не было злости, зачем же ты приехала? Мы могли бы поговорить и по телефону.
— Нет. Я должна была увидеть тебя, должна проверить свое чувство реальности. Действительно ли я такая, какой он меня представил? Я знаю: ты единственная, кто честен со мной до конца, ты и, может, еще Спайдер Эллиот, но его я спросить не могу. Конечно, деньги ограждают меня от проблем, с которыми приходится иметь дело всем остальным, но… неужели Вито прав? Неужели я такая самоуверенная и эгоцентричная?
— Твои деньги не лишают тебя ничего человеческого, Билли. Перестань думать так. Деньги лишь избавляют от повседневных материальных забот, от которых не застрахованы другие, деньги дают тебе возможность думать о главном.
— Ах, Джесси…
— Нет. Я говорю это просто для утешения. Я знала тебя, когда ты была бедна, как церковная мышь, и в главном твой характер не изменился, разве что с тех пор ты немного повзрослела. Да, теперь у тебя свой самолет, и сто двадцать пять садовников, и огромный шикарный гардероб, и самый роскошный магазин. Да, ты стала требовательной, стремишься, чтобы все было по высшему классу, ты поглощена идеями, но ты и была такой же, когда мы познакомились, просто тогда ты не имела возможности действовать так, как считала нужным. Ты все та же Билли Уинтроп, щедрая, великодушная, твои желания вполне достойны, и ты никогда не была самоуверенной и самодовольной. Ты была прекрасной женой Эллису и делала все, чтобы быть прекрасной женой и Вито. Конечно, временами ты эгоистична, но в таком случае скажи мне: кто, черт возьми, не считает себя центром мира, по крайней мере своего собственного? Я сама такая и горжусь этим. При наличии пятерых детей мой здоровый эгоизм — это единственное, что не дает мне свихнуться. Неужели ты думаешь, что для всех остальных есть что-то важнее их самих? — И Джессика откинула со лба длинный завиток. — Когда женщина беременеет первый раз в жизни только в тридцать пять, — продолжала она, — вполне естественно, что она только и думает о своих ощущениях. А вот злость Вито — это неестественно. Это-то меня больше всего и беспокоит. Все, что он сказал, продиктовано злостью, и я не понимаю, какое право он имеет на тебя злиться. А может… может, он чего-то боится и прикрывает это злостью?
— Сейчас для него не существует ничего, кроме новой картины… Почему он должен чего-то бояться?
— Восемнадцать лет он снимал фильмы, не требующие больших затрат, правильно? Когда вы с ним познакомились, у него уже были и успехи, и неудачи, ну а по большому счету, никакой стабильности. Помнишь, как ты сказала мне, что чуть ли не в самом начале он весело заявил, что на трех последних фильмах он понес убытки? «Зеркала» неожиданно оказались удачей, эта малобюджетная прелестная картина принесла ему «Оскара». Представляешь, внезапно, буквально за одни сутки, на Вито обрушился ошеломляющий успех. Может быть, дело в этом? Он боится, что все вдруг изменится, боится принять вызов?
— Значит, страх вызвал злость, а она породила низость… по отношению ко мне? Мелочную, подлую низость? Может ли успех быть этому причиной? Разве это логично?
— Не знаю. Я совсем не знаю Вито. У Дэвида наверняка была бы другая реакция, я ведь просто задаю вопросы, пытаюсь рассуждать.
— Нет. — Билли решительно покачала головой. — Вито всегда был бесстрашным. Первое, что я в нем заметила, это бесстрашие. Он человек, который никогда не боялся никаких «если», он всегда действовал. Именно так он работает над «Стопроцентным американцем» — только вперед, без оглядки, он чувствует, что его час наконец настал. Нет, это не страх, жаль, что все не так просто. Тогда я смогла бы понять его.
— Возможно, мы никогда не узнаем, что с ним происходит, человек — не животное, которое общается лишь с ему подобными, — уклончиво ответила Джессика. Она была слишком сердита на Вито и боялась, что если продолжит рассуждения на его счет, то может не удержаться и сказать такое, чего Билли ей никогда не простит. — Расскажи мне подробнее о Джиджи.
— Я вижу, что она очень печалится о матери, хотя старается занять себя разными делами, так что кто-то другой может этого и не заметить, — медленно начала Билли. — Еще очень не скоро она оправится от этой потери… бывает, что это не проходит всю жизнь. Я не помню своей матери, но испытываю огромное уважение к матери Джиджи… Она приучила девочку полагаться только на себя, не рассчитывать на других, воспитала прямой, открытой, научила интересоваться происходящим вокруг, быть самой собой со всеми. С первого же дня Джиджи вписалась в новую школу. Она уже стала всеобщей любимицей, и, слава богу, мальчики пока ее не интересуют. Так что беспокоиться пока рано.
— Только не спрашивай у меня совета относительно подростков, — перебила ее Джессика. — Каждый из моих собственных детей представляет уникальный, неповторимый набор проблем, и это ужасно. Они непременно должны познакомиться с Джиджи, возможно, это приведет их в чувство.
— Постой, Джесси! Ведь Дэвид-младший будет как раз подходящего для Джиджи возраста, нет, не сейчас, а к тому времени, когда она начнет обращать внимание на мальчиков? Они могли бы пожениться, иметь кучу детей, а мы бы стали счастливыми бабушками!
— Если только она согласится избавить меня от Дэвида, считай, что дело решенное, — засмеялась Джессика, радуясь, что Билли хоть ненадолго отвлеклась от своих проблем с Вито. Она встала и пошла приготовить еще чаю, вспоминая, насколько была обеспокоена решением подруги выйти замуж за человека, которого та знала всего неделю. Недаром говорят: знать бы, где соломки подстелить!
Летом прошлого года, во время работы Вито над «Зеркалами», когда Билли, чувствуя себя чужаком на съемочной площадке, была так несчастна, Джессика глубокомысленно внушала ей, что компромиссы в семейной жизни неизбежны, даже приводила цитаты из Эдмунда Берга. Но теперь, в бешенстве думала Джессика, она не станет советовать Билли пойти на компромисс с человеком, который, по словам самой Джиджи, за всю ее недолгую жизнь почти не уделял ей времени. Если ему было наплевать на своего первого ребенка, почему вдруг он станет хорошим отцом ребенку Билли? Да он просто грубый подонок, если оскорбил ее в такой сложный период ее жизни. Почему Билли, в отличие от нее, так спокойна? Или она подсознательно сдерживает гнев, чего не сделала бы в другое время, потому что беременна от этого сукина сына и не хочет признаться, что дела неважные?
Если бы она могла быть откровенна с подругой до конца, подумала Джессика, выключая чайник, то пришлось бы сказать ей, что Вито на поверку оказался дерьмом и повел себя как подонок именно из-за успеха, а не потому, что испугался его. Ей пришлось бы сказать, что он вел себя пристойно, пока был никем, а теперь, возвысившись над другими, почувствовал себя вправе дать волю злости и обиде за то, что Билли так богата. Не много найдется мужчин, если вообще таковые имеются, которые, женившись на женщине намного богаче себя, не говоря уж о такой богатой, как Билли, могут вести себя достойно. Но нет, она не скажет ей этого. Ведь, может быть — а вдруг? — она ошибается и все будет хорошо. Может быть, «Оскар» здесь ни при чем.
— Билли, тебе ментоловый или ромашковый?
— К черту осторожность. Сделай мне эспрессо, дорогая. Но, конечно, без кофеина.


По отношению к Санди Стрингфеллоу, секретарше Вито, Джози Спилберг вела себя весьма осторожно. Санди работала у Вито семь лет — почти столько же, сколько и Джози у Билли, но в общении между собой они соблюдали все тонкости протокола, принятого у послов соседствующих стран, живущих в мире и согласии, однако же зорко следящих друг за другом на случай малейшей группировки сил и каких бы то ни было посягательств на суверенность границ. Обе проявляли полную — даже чрезмерную — лояльность к своим боссам, а потому не возникало и почвы для сплетен, которые обычно делали позиции мафии голливудских секретарш столь сильными. Но тем не менее даже без специальных на то распоряжений они держали друг друга в курсе относительно местонахождения Вито и Билли. Секретари Голливуда должны знать, где при необходимости можно найти нужного человека в любое время суток, и поэтому, переговорив с Билли после ее прибытия в Нью-Йорк, Джози позвонила Санди и сообщила, что ее хозяйка пробудет там еще несколько дней.
— Покупает одежду на период беременности? — поинтересовалась Санди.
— Полагаю, миссис Орсини закажет ее в «Магазине Грез», — невозмутимо ответила Джози.
— Действительно, почему бы и нет? — съехидничала Санди.
— Если бы я уже не вышла из этого возраста, то в случае беременности непременно сделала бы то же самое.
— Жду не дождусь, когда можно будет не думать об этом, как тебе, Джози. До смерти надоело всякий раз беспокоиться, как бы не залететь, даже с таблетками.
— Не вешай нос, уже недолго осталось волноваться. Год-два, ну максимум три, верно?
— Я тебе это припомню. Пока, Джози, не пропадай.


Через три дня Джози вновь позвонила Санди и сообщила, что Билли приезжает вечером.
— Миссис Орсини планирует вылететь где-то после ужина, так что, даже учитывая разницу в три часа, она будет поздно. Она просила меня остаться на ночь с Джиджи. Думаю, она не хочет, чтобы мистеру Орсини пришлось ее дожидаться. Во всяком случае, она ничего не сказала.
— Его все равно не будет. Он ужинает с Мэгги Макгрегор.
— Хорошо. Пока, Санди.
Джози положила трубку, отметив, что небезынтересно было узнать — для разнообразия, — где на этот раз ужинает мистер Орсини. С тех пор, как Билли уехала в Нью-Йорк, он еще ни разу не ужинал дома, хотя не предупреждал об этом Жан-Люка, и тот каждый день готовил и на него. Во время отсутствия Билли каждое утро, спускаясь к завтраку, Джози обнаруживала, что Вито уже уехал в офис. Один раз он зашел, чтобы сказать два слова Джиджи, но в остальные вечера она не видела, когда он возвращался домой, по крайней мере до того, как устраивалась смотреть телевизор, пока Джиджи готовила уроки в своей комнате. Служанка, убирающая наверху, сообщила ей, что мистер Орсини перебрался из супружеской спальни в одну из комнат для гостей, а их в доме слишком много, так что Джози с ним не сталкивалась.
Хотя миссис Орсини никогда не говорила об этом, но, должно быть, она плохо спит, подумала Джози. Родители Джози всегда спали в разных комнатах, за исключением разве что медового месяца: отец слишком громко храпел. Насколько она себе представляла, спальни королевы Англии и принца Филиппа располагались вообще на разных этажах Букингемского дворца. Даже для королевских особ такое положение выглядело несколько странным, но раздельные спальни, по ее мнению, — это была роскошь, которую она понимала и одобряла, неважно, крепкий ли у человека сон или нет. И Джози пришла к выводу, что ничто так не сохраняет романтический элемент в браке, как раздельные спальни, и еще, пожалуй, раздельные ванные. Если бы она была замужем, то обязательно настояла бы на раздельных ванных, ради этого можно пожертвовать и гардеробной.


Как только Вито узнал, что Билли улетела в Нью-Йорк, он тут же позвонил Мэгги и пригласил ее поужинать. Он не собирался вечером садиться за стол с Джиджи и Джози и разыгрывать из себя папочку, не испытывал желания есть в одиночку, у него на этот вечер не было запланировано никаких других встреч, и он всегда мог рассчитывать, что Мэгги угадает его настроение и не станет задавать вопросов, на которые он не хочет отвечать.
Они отправились к Доминику, в темный, прокуренный, тесный, неудобный, ничем не примечательный ресторан-гриль, даже без вывески над дверью, который был одним из самых засекреченных злачных мест в Голливуде. Меню у Доминика разнообразием не отличалось: подавали несколько видов бифштексов и рубленого мяса, хотя изредка любимый завсегдатай мог получить и жареного цыпленка. Все знали, что мятые скатерти на столах когда-то были в красно-белую клетку, что здесь платили либо наличными, либо имели персональный счет, и если ты не постоянный клиент, заранее заказов на столик не принимали; после посещения этого заведения волосы пропитывались запахом пищи, а в голове возникал вопрос, почему ты пошел именно сюда, но тем не менее каждый вечер у Доминика собирались завсегдатаи, среди которых встречались и известные в Голливуде лица, а вот посторонних здесь никогда не было. Подобно «Поло-Лаундж», это было некое место, где о твоем приходе наверняка становилось известно, и, когда Вито и Мэгги появились здесь три дня подряд, никому, даже Доминику, или, как его называли, Дому, это не показалось странным. Здесь нельзя было заниматься тем, чем тебе не положено, потому что это место являлось частью деловой и профессиональной индустрии города, и по этой причине предполагалось, что встречи Вито с Мэгги Макгрегор могут объясняться только прагматичными соображениями…
Так, по крайней мере, по мнению Вито, рассуждали люди. В первый же вечер после совместного посещения Дома, Вито зашел к ней выпить, и тогда же они возобновили отношения, из-за которых осенью 1974 года она задержалась в Риме на две недели, объяснив это записью интервью для журнала «Космополитэн». Уже во время ужина они оба знали, что это произойдет, и свободная откровенная атмосфера, всегда царившая у Дома, лишь усиливала их уверенность. Вопросов и ответов им не требовалось.
Еще с того раза, когда Мэгги впервые разделась перед ним, Вито запомнил ее бьющую через край эротичность. За прошедшие четыре года, с тех пор, как он последний раз видел ее обнаженной, она научилась одеваться, но любвеобилие ее от этого не уменьшилось. Груди ее остались такими же полными и тяжелыми, округлая, аппетитная попка — мягкой и гладкой. Мэгги удивительно быстро достигала оргазма и затем настойчиво требовала, чтобы он взял ее быстро и грубо, без слов поощряя откровенными движениями, отдавая без остатка свое жаждущее, готовое принять его тело. Для Вито заниматься любовью с Мэгги было все равно что находиться в постели с первоклассной проституткой, с ней он испытывал оргазм чаще, чем с Билли, именно потому, что мог удовлетворить ее быстро, уделяя минимум внимания, не расходуя себя на предварительные ласки. В перерывах между любовью они могли сплетничать, бездумно смеяться и вести себя по-товарищески бесцеремонно, и ему это нравилось, так как придавало особую остроту сексу. Они обходились без нежностей, которые неизменно присутствуют, если люди влюблены. Но главное, основное чувство, которое никогда не покидало Вито, — безграничная уверенность в том, что, если он захочет и когда он захочет, мягкие губы Мэгги всегда окажутся там, где надо, стоит ему лишь положить ей руку на шею и потянуть вниз. И ей нравилось, что он поступает именно так, она любила это делать и тогда, когда он был готов войти в нее, и когда его возбуждение было недостаточно, и она с радостью доводила его до нужного состояния. Воспоминание о ее постоянном желании и готовности доставить ему удовольствие приводило его в возбуждение в течение дня, порой в самое неподходящее время, и тогда желание становилось острым и настоятельным, причиняло неудобства. Такого с ним не случалось уже давно, со времени окончания школы. Одним словом, лечь в постель с Мэгги Макгрегор не представляло никаких проблем, и именно это, как считал Вито, делало весь процесс столь невыносимо притягательным.
Когда Санди сообщила ему, что Билли возвращается в Калифорнию поздно вечером, он уже знал, что будет у Мэгги. Поскольку однообразная кухня Доминика уже порядком надоела, они сегодня решили поужинать у нее дома. Сидя за столом, он размышлял, как ему потом поступить: уйти потихоньку, пока Мэгги спит, как он делал перед этим, и вернуться домой в комнату для гостей на Черинг-Кросс-роуд, где он по-прежнему ночевал, одевался и завтракал, поздно или же прийти домой в разумное время. В Голливуде любой, кто ужинал не дома, под «разумным» временем понимал одиннадцать, самое позднее одиннадцать тридцать. Люди здесь не засиживались в ресторанах, как в больших городах всего цивилизованного мира. Ужинали обычно не позднее половины восьмого, а приемы и вечеринки заканчивались вскоре после одиннадцати; даже с больших приемов, устраивавшихся в уик-энды, где веселились от души, гости, как правило, расходились не позже полуночи.
Вито не знал, как поступить. Если он вернется домой к половине двенадцатого, то, вероятно, столкнется с Билли, если это произойдет, то придется разговаривать, а если они начнут разговаривать, то неизвестно, чем это закончится. Если же он вернется в три утра, то объяснения не потребуется, оно будет очевидным. Может, за день и случится нечто такое, что заставит его принять решение, подумал он, а пока лучше оставить все, как говорится, на волю богов, если они существуют. И, успокоившись на этом, Вито снял трубку телефона, по которому его терпеливо вызывала Санди.


Когда Билли наконец вошла в спальню, часы уже показывали девять. Вито дома не было, да она и не имела желания узнавать, где он. Полет прошел хорошо, она просто сидела и читала, но, приехав домой, почувствовала себя настолько усталой и опустошенной, что не могла даже зайти к Джиджи. Она была слишком измотана, и у нее хватило сил лишь на то, чтобы раздеться, натянуть ночную рубашку и забраться в постель. В Нью-Йорке уже полночь, подумала Билли, но ее организм жил по своим особым часам, и для него наступило такое время, когда силы были на исходе. Неужели такой пустяк, как трехчасовая разница, может вызвать подобную реакцию? — удивилась она и погрузилась в сон.
Через несколько часов — было еще темно — она вдруг проснулась, проснулась внезапно, как от дурного сна, с убежденностью, что с ней что-то не так. Сердце бешено колотилось. Сев на постели, она секунду настороженно прислушивалась: может, в доме пожар? Просидев так еще несколько минут, она с ужасом почувствовала, как в животе нарастает глухая, словно скручивающая боль. Крепко обхватив себя руками и согнувшись, Билли сжалась. Боль постепенно утихла. Теперь Билли знала, что заставило ее проснуться, и волна страха заставила ее вскочить с постели и зажечь свет. На простыне она увидела пятна крови, и в животе опять нарастал приступ боли. Глухо застонав, она закрыла глаза и опустила голову, подождала, пока боль пройдет и она снова сможет двигаться. Надо срочно в больницу. Вито! Но она не знает, где он. Сделав несколько шагов, она по интеркому набрала номер Джиджи.
— Алло… алло, кто это? — послышался в трубке сонный голос.
— Джиджи, это я, Билли. Я вернулась, но у меня беда. Разбуди по интеркому того, кто отвозит тебя в школу, и скажи, чтобы немедленно подогнал машину. Мне надо в университетскую больницу, ты поняла? Скажи, что поедем в больницу при университете, она ближайшая.
— Я сейчас приду, Билли!
— Нет, Джиджи, не надо. Я не хочу!
— Билли, наденьте тапочки и теплый халат. — И взволнованная Джиджи положила трубку.
Через минуту, когда Билли была в ванной и одевалась, она услышала, как Джиджи вошла в спальню.
— Вам нужна моя помощь?
— Нет, я сейчас.
Выйдя из ванной, она увидела, что Джиджи стоит уже одетая, в джинсах и свитере.
— Обопритесь на меня. Берго уже ждет внизу. Думаю, ему незачем подниматься сюда.
— О, Джиджи, Джиджи, у меня, наверное, выкидыш.
— Еще рано говорить. Пойдемте осторожно, нам надо спуститься вниз и добраться до врача.
— Господи, ну почему это случилось?
— Пойдемте, Билли. Вот так, потихоньку. Опирайтесь на меня, я сильная.
— Постой… постой… Я не могу идти. Так… сейчас лучше. Давай скорее, пока не начался новый приступ.
Вместе они довольно быстро спустились по лестнице и прошли через дом, остановившись всего раз, чтобы переждать еще один приступ боли. Как только они вышли, сразу же подбежал Берго и помог Билли сесть в машину. Джиджи устроилась рядом, обняв ее за плечи. Через несколько минут они были уже в отделении неотложной помощи университетской клиники. Но хотя они не потеряли времени и приняли необходимые меры, чтобы предотвратить выкидыш, через час все было кончено. Прибывший вскоре доктор Вуд, личный врач Билли, уже не смог ничего сделать, ему оставалось лишь констатировать факт.
— Но почему, почему? — снова и снова спрашивала Билли сквозь слезы.
— В этом нет ничего необычного, миссис Ор-сини. Срок был небольшой, всего три месяца, может, неделей больше. Если происходит выкидыш, то чаще всего это случается в первые три месяца. Что совсем не говорит о вашей неспособности иметь детей в будущем. Значит, была какая-то причина, чтобы эта беременность прервалась. Доктора считают, что таким образом природа исправляет ошибку.
— О господи, — только и могла вымолвить Билли. Зачем только она задавала этот вопрос?
— Если у вас есть силы, то я посоветовал бы вам сесть в «Скорую помощь» и вернуться домой. Больница подействует на вас угнетающе. Я пришлю сиделку. Полежите несколько дней, и все будет в порядке.
— Не стоит просить «Скорую помощь». Со мной Джиджи, и Берго ждет. Они привезли меня сюда, отвезут и обратно.
Доктор пристально взглянул на девочку. Она по-прежнему крепко держала руку Билли в своей, и никто не смог уговорить ее оставить Билли.
— Прекрасно, миссис Орсини, но пробудьте здесь по меньшей мере еще час. Я подожду на улице, и мы вместе поедем к вам домой. Кто эта юная леди, позвольте спросить?
— Моя дочь, — без колебаний ответила Билли.
— Слава богу, у вас уже есть дочь и наверняка еще будут дети. Вам только тридцать пять.
— Да, — согласилась Билли, — дочь у меня есть…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - По высшему классу - Крэнц Джудит

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману По высшему классу - Крэнц Джудит



Я в шоке! Чуть с ума не сошла пока дочитала.Мало того, что все так запутано, что мозги склеились.Куча народа.Кто ГГи непонятно.Короче галопом и вперемешку описана масса людей. И тут бац - и 10 глава просто обрывается! Называтся, догадайтесь сами.....Я в полном ауте!Тут без бутылки не разберешся! У меня вобще от этой книги глубокий стрес.Надо выпить.А то не засну.
По высшему классу - Крэнц ДжудитДана
4.03.2012, 0.02





Читайте продолжение - "Любовники" и все станет понятно и закончено.
По высшему классу - Крэнц ДжудитЕлена
22.03.2015, 20.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100