Читать онлайн Любовники, автора - Крэнц Джудит, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовники - Крэнц Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовники - Крэнц Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовники - Крэнц Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэнц Джудит

Любовники

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

— В Нью-Йорке я познакомился с одним человеком по имени Том Юнгер, — внезапно сказал Джош Саше вскоре после обеда, прошедшего в тягостном молчании. Саша безуспешно пыталась убедить себя, что он просто занят трудным юридическим делом. Он резко прервал их обычное паломничество в спальню Нелли и отвел Сашу в библиотеку.
— Ну, слава богу! — с облегчением и гневом воскликнула Саша. — Только и всего? Джош, никогда больше этого не делай! Я думала, что ты нашел у себя смертельную болезнь и не знаешь, как об этом сказать. Если бы вчера по возвращении из Нью-Йорка ты видел себя со стороны… Настоящий ходячий труп! Я извелась от беспокойства… но не решалась спросить, в чем дело, потому что слишком боялась ответа.
— Том… был твоим любовником, — с трудом произнес Джош.
— Ну да, был, — тут же ответила она, теребя длинную черную прядь. — И из-за этого ты так расстроился? Неужели Том рассказал это, когда узнал, что мы с тобой поженились? Как низко он пал! А ты чуть не загнал меня в гроб своей дурацкой ревностью к моему далекому прошлому. Мужчины, называется… Меня от вас тошнит!
Она вскочила с кресла и яростно заметалась по комнате, глядя на Джоша так, словно видела его впервые. Его решительный рот, четкие скулы, благородная голова с ежиком седых волос и доброе, но ироничное лицо внезапно показались ей незнакомыми. Виной тому был его измученный взгляд.
— Хочешь сказать, что ты мечтал жениться на девушке? — наконец выпалила Саша, видя, что он молчит. — Ты думал, что женщина двадцати четырех лет должна была провести всю жизнь в поясе целомудрия и ждать твоего появления?
— Нет. Я знал, что у тебя были такие же романы, как и у меня… интрижки, любовные связи… называй, как хочешь. Я знал это, а потом все выкинул из головы.
— Тогда зачем ты заговорил про этого Тома Юнгера? Я что, должна просить прощения? И что ты сделал, когда он начал вспоминать о делах давно минувших дней? Гордо удалился или дал ему в зубы?
— Он не знал, что мы женаты.
— Что?! Ты хочешь сказать, что Том Юнгер продолжает хвастаться своими старыми победами? Я позвоню этому грязному ублюдку и устрою такое, что он забудет не только мое, но и собственное имя! Подонок! Подумать только, что когда-то он мне нравился!
— Все было совсем не так.
— Тогда скажи, как это было, и не пропускай ни слова. Роман с Томом Юнгером — это не преступление. Даже если он сам стал преступником.
Джош со скрупулезной тщательностью рассказал ей обо всем, что случилось во время его нью-йоркского ленча.
Когда он закончил, Саша сидела неподвижно, упершись взглядом в ковер и теребя пояс халата. Молчание длилось долго. Наконец она подняла голову и бросила на мужа взгляд, полный сострадания.
— Извини, милый. Конечно, ты расстроен. Мне ужасно жаль, что я не рассказала тебе об этом сама. Если бы я знала, что тебе доведется это услышать на людях…
— Выходит, для тебя главное, как я услышал, что у тебя было по три любовника одновременно? Думаешь, что важнее всего способ, с помощью которого меня просветили?
— А разве не так? — Она поднялась и снова стала расхаживать по комнате. — Разве не так? — резко повторила она.
— О господи, конечно, нет!
— Но тогда что же? Что тебе кажется более важным?
— Ты, Саша, ты сама! Ты делала эти… вещи! И даже не пыталась скрывать их. Юнгер сказал, что каждый из них знал про других. Ты считала, что это твое право, и считаешь так до сих пор! — крикнул он, дрожа от боли и гнева.
— Нет, не считаю. — Саша остановилась. Ее лицо с благородным высоким лбом стало очень серьезным. Она сложила руки, а потом раскрыла их, как распускающийся цветок. — Я всегда знала, — негромко сказала она, — с первой ночи, проведенной с мужчиной, знала, что, когда я выйду замуж, эта часть моей жизни закончится. Закончится навсегда. Для секса у меня двойной стандарт. А разве у тебя не так? И у всех остальных людей тоже? Разве большинство людей в глубине души не придерживаются двойного стандарта, когда речь идет о чем-то важном? И не только о сексе. То, что простительно незамужней, совершенно непростительно для семейной женщины. Это разрушит любой счастливый брак.
— Боже, как заставить тебя понять? Трое мужчин… трое любовников, имеющих право… спать с тобой… а ты жонглируешь ими, как тремя гнилыми апельсинами. Один сегодня, другой завтра… О господи… — Он закрыл лицо ладонями.
— Да, Джош, так и было. Я не собираюсь просить за это прощения. Я имела право вести себя так, как мне хотелось. Если ты думаешь, что я стыжусь своего прошлого, то глубоко ошибаешься. — Саша говорила без всякого вызова, просто подтверждала верность своим взглядам.
— Ты действительно не понимаешь этого. — Джош впал в отчаяние. — Не хочешь понимать…
— Я понимаю, что была Великой Шлюхой. Я сама себя так называла. И что из этого? Я никому не сделала ничего плохого. И никогда не буду жалеть о том, как пользовалась своей свободой. Я никогда не спала с тем, кто мне не нравился. И не получала от этого ничего, кроме удовольствия. Я никогда не обманывала их. Просто никому не давала предъявлять на себя исключительные права, вот и все. И продолжала бы делать это до сих пор, если бы не встретила и не полюбила тебя.
Саша сделала паузу. Ей хотелось увидеть глаза Джоша, но он продолжал неподвижно сидеть в кресле, закрыв лицо руками.
— Джош, назови хотя бы одну причину, почему я не должна была жить так, как мне хочется, — настойчиво сказала она, решив во что бы то ни стало переубедить его. — Какое это имеет отношение к тебе и к тому, что я люблю тебя? Я — все та же Саша, которую ты полюбил и на которой женился. Великая Шлюха умерла и больше никогда не воскреснет. Осталась только я, твоя Саша. По-твоему, я должна раскаиваться в сделанном всю оставшуюся жизнь?
— Сколько… их было? — Джош говорил с трудом, словно слова тащили из него клещами.
— Не знаю. — В голосе Саши прозвучала злоба. — Не считала. Ты пытаешься унизить меня, но унижаешь только самого себя. Тебе должно быть стыдно за такой вопрос. Это недостойно.
— А твои переходы от одного мужчины к другому достойны? — крикнул Джош.
— Нет, все было не так. Я никогда не лгала себе.
От ее простодушия захватывало дух. Джош потряс головой, пытаясь прочистить мозги и понять, какое будущее их ждет. Но все было тщетно. Казалось, они стоят на разных краях огромной пропасти и пытаются сообщить друг другу что-то очень важное, но ветер подхватывает их слова и уносит в сторону.
— Джош, ради бога, перестань корчить из себя Иова. Убери руки! При чем тут наше с тобой настоящее? Это смешно.
Джош поднял голову, и она увидела его искаженное болью лицо и глаза, избегавшие ее взгляда. У Саши сжалось сердце. В этом не было ничего смешного. Только тут она поняла, что близость двух людей может не выдержать фактов, которые имеют значение только для одного из них.
— Джош! — «Я ни за что не расстанусь с ним», — подумала она, бросилась к мужу, обняла и начала укачивать. Все, что ей нужно, это время. Справедливый человек непременно поймет ее. А Джош был справедливым человеком.


— Дэви, мы победили, мы действительно победили! — Возбужденная Джиджи металась по гостиной своего дома, куда привела Мелвилла, чтобы выпить по рюмочке перед тем, как отправиться обедать. Эйфория от одержанной чистой, безоговорочной, огромной — нет, гигантской победы становилась все сильнее. Она положила на обе лопатки собственные сомнения в пригодности для рекламного бизнеса.
После окончания конкурса они с Дэви решили, что возвращаться в офис было бы глупо. Тем более что их присутствие не пришлось бы по вкусу одному из старших партнеров.
— Ты победила, — улыбнулся Дэвид.
Джиджи не находила себе места. Она то садилась на диван, то вскакивала снова.
— Нет, мы! Не спорь со мной, Дэви Мелвилл, иначе мне придется тебя стукнуть. Выпьем! — Она подняла бокал и чокнулась с ним. — Долой эксплуататоров, держи хвост пистолетом, чин-чин и все остальные тосты на свете! Ты слышал слова Виктории о том, что все детали нужно будет обсудить в понедельник? Тебе не показалось, что она вот-вот задохнется от ярости?
— Нет. Мне показалось, что она упадет в обморок.
Дэви было трудно отвечать Джиджи в тон. Его радость сдерживало другое чувство, намного более сильное. Когда Джиджи сбросила сапоги, сняла жакет, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и с ногами залезла на широкий диван, Дэвид ощутил тревогу. Близость этой девушки волновала его.
Сегодня они с Джиджи впервые остались наедине. Он не ожидал, что у себя дома Джиджи окажется совсем другой. Она была уверенной в себе, непринужденной, свободной и раскованной. Никакое ухищренное кокетство не подействовало бы на Дэвида сильнее, чем эта безыскусная небрежность. Когда Джиджи наклонилась, чтобы наполнить бокалы, Мелвиллу показалось, что ее груди под блузкой подались вперед. Когда она поднесла ему напиток, Дэви был готов поклясться, что слышит, как трутся друг об друга ее прикрытые юбкой ляжки…
Еще немного, и он рехнется…
— Слушай, как тебе достались эти хоромы? — спросил Дэвид. В зимних сумерках комната казалась огромной: Джиджи торопилась и зажгла всего лишь две лампы над диваном.
— Случайно. Я сняла этот дом… Слушай, Дэви, правда, синьора Колонна прелесть?
— Правда. Но зачем тебе одной такая махина?
— Я люблю простор. Джорджо… Джанни… Энрико… я их обожаю! Правда, классные ребята или мне это только кажется?
— По высшему разряду. Слушай, Джиджи, ты с кем-нибудь встречаешься? Я вот что имею в виду… Не может сюда кго-нибудь ввалиться и спросить: «Кто этот малый, почему он сидит на моем диване и пьет с моей леди?»
— Я ни с кем «не встречаюсь», как ты выражаешься… — Джиджи зевнула. Нервное возбуждение улеглось, и она вдруг почувствовала усталость. — Я ничья леди. Своя собственная. И заруби на носу, Дэви, малыш, никогда не называй меня «леди». Я это ненавижу. Как угодно, но только не леди.
— Я только представил, что кто-то другой может так называть тебя.
— Пусть бы только попробовал, — ответила Джиджи и только тут поняла, что ее свобода — такая же реальность, как пустой дом, в котором она живет, как пустая постель, в которой она спит, как одинокие обеды, которые она ест. Такая же реальность, как тоска по мужскому прикосновению. Только возбуждение и концентрация на заказе «Индиго Сиз» позволяли ей не думать о Заке, только напряженная работа позволяла отгонять мысль о том, что она больше не ждет его возвращения.
Джиджи закинула руки за голову, взялась левой ладонью за правое запястье и как следует потянулась. Потом сменила руки, потянулась снова, пытаясь снять накопившееся за день напряжение, и слегка застонала от облегчения. «Что мне требуется, так это хороший массаж спины», — лениво подумала она.
— Дэви, иди сюда. Ты слишком далеко сидишь. Вот так… А теперь сними очки.
— Если я сниму очки, то ничего не увижу.
— Неважно. Я хочу видеть твои глаза, — стояла на своем Джиджи. Дело с «Индиго Сиз» закончилось, она успокоилась и могла переключить внимание на Дэвида Мелвилла, который все это время был с ней рядом. В его близости было что-то таинственное и удивительно приятное. Теплое, удобное, уютное…
«Но что именно?» — внезапно с острым любопытством подумала Джиджи. Она считала, что знает его, но сейчас поняла, что это ей только казалось. А такое невежество непростительно для членов одной творческой бригады, правда? «Если бы я знала его получше, то попросила бы растереть мне спину», — сказала она себе.
В комнате было так темно, что ей пришлось склониться к нему.
— Гм-м… у тебя необычные глаза. Волосы темно-русые, цвета шоколада «Годива», без единой более светлой пряди. А кожа легко сошла бы за сливочный крем. Слушай, Дэви, — сказала она, широко раскрыв глаза и глядя на него с легкой насмешкой, — я могла бы сделать из тебя шоколадное суфле!
— А я бы сделал из тебя бифштекс, — Дэви сграбастал ее и прижал к себе, — и съел целиком! От тебя не осталось бы ничего, кроме рыжих волос и ресниц!
— Дэви!
— Ты сама виновата, — простонал он и поцеловал Джиджи со страстью, которую подавлял с первого дня их знакомства.
— Дэви, ты что, с ума сошел? — спросила Джиджи делано удивленным тоном. «Слушай, ты в самом деле думала только о массаже спины? — честно спросила она себя. — Какие у него властные губы… Ничего похожего на суфле…»
— Замолчи и не отвлекайся. — Он продолжал целовать ее, и Джиджи замерла на месте. Дэви был ужасно милый, но откуда ей бьшо знать, что он умеет целоваться? Как он понял, что Джиджи стосковалась по мужским объятиям? Откуда ей бьшо знать, что лежащий рядом с ней — как это случилось? — худощавый Дэви окажется поразительно крепким и надежным, как скала, нагретая солнцем? Откуда ей бьшо знать, что у мужчины, с которым неделями работаешь в одной комнате, такие губы, что невозможно не отвечать ему с той же страстью, с которой он целует тебя? Откуда ей бьшо знать, какое возбуждение охватывает женщину, когда от ее шеи нежно отстраняют волосы и начинают водить по ней губами вверх и вниз?
Подумав об этом, Джиджи почувствовала себя величайшей обманщицей в мире. Но ничуть не удивилась, ничуть, ничуть…»
— Ох, Дэви… — Джиджи заерзала и еще крепче прижалась к нему.
— Джиджи, милая, пожалуйста… Я так люблю тебя, что схожу с ума…
— Prego… — прошептала она.
— Ты хочешь сказать… — Дэви не был уверен, что правильно ее понял, и боялся все испортить. Нет, только не теперь, когда он держал в объятиях свое сокровище и говорил о своей любви!
— Это значит «да»… я согласна… делай все, что хочешь…
— И это тоже? — спросил он, расстегивая ее блузку умелыми пальцами, которые вдруг задрожали и стали неловкими.
— Все, что хочешь… — пробормотала она и закрыла глаза, чтобы лучше почувствовать первое прикосновение его губ к своей груди. Когда это наконец случилось, она дрогнула, как дрожит древесная листва под первыми каплями дождя.
Дэви сполз с дивана, опустился на колени и начал ласкать ее груди чувствительными кончиками пальцев. Лампа освещала нежные розовые соски, набухавшие у него на глазах. Их сочетание с белой кожей редкого оттенка и юным, упругим телом бьшо настоящим чудом. Обещанием, от которого могло разорваться сердце. Он ласкал ее груди в благоговейном молчании, пока Джиджи сама не подалась к нему. Потрясенный, трепещущий, Дэви опустил голову и по очереди обхватил губами нежные набухшие бутоны, сделанные из горячего меда и плотного шелка.
Пьянящий вкус ее тела заставил Дэви затаить дыхание. Неужели его грезы стали явью? Когда изнывавшая от желания Джиджи тяжело задышала и сделала попытку избавиться от одежды, ему пришлось оторваться от своего увлекательного занятия.
Он продолжал стоять на коленях, пока не ощутил, что пальцы Джиджи вплелись в его волосы. Этот жест можно бьшо расценить как приглашение. Дэви начал раздеваться, не отрываясь от ее раскрытых душистых губ и все глубже проникая в них языком. Тем временем руки Джиджи изучали его обнаженную плоть. Вскоре она обнаружила обтянутую нежной кожей впадинку у основания шеи. Там, где встречались ключицы, бился пульс, напоминавший морской прибой. При свете лампы она увидела его плечи, локти и запястья, красотой не уступавшие губам, тонкие волоски на груди и руках, безупречно гладкую кожу и рельефные мышцы. Когда Дэви поднялся, она неожиданно для себя самой сказала:
— Стоп…
— Что?! — не поверил он своим ушам.
— Стоп… Я хочу рассмотреть тебя.
Джиджи испустила низкий смешок и дала волю своим эротическим фантазиям. Ничуть не стесняясь своей наготы, она поднялась, села на корточки и взяла в руки его упругий член. При виде его размеров она перестала улыбаться и затаила дыхание от изумления. Ее жадные пальцы начали сжиматься и разжиматься, сводя Дэви с ума. Не сходя с места, он напряг бедра, подался вперед, сжал кулаки и позволил играть с собой, пока ей не надоест. Эта сладкая пытка несказанно нравилась ему. Дэви понимал, что долго она не продлится.
Джиджи разрывалась между стремлением гурмана продолжить захватывающую игру и растущим желанием, утолить которое можно бьшо только одним способом — ощутив проникновение мужского члена. Во рту пересохло, сердце нетерпеливо колотилось… Наконец, не в силах сдержаться, она сдалась желанию, легла навзничь и отдалась ему с той же жадностью, с которой высохшая земля отдается грозе.
Дэвид сосредоточился так, словно ему предстоял заключительный прыжок с вышки на Олимпийских играх. Терпеливый и опытный любовник, он перемежал медленные, неторопливые, максимально глубокие проникновения быстрыми, резкими толчками, забывая о себе ради ее наслаждения, прислушиваясь к ее дыханию, ощущая ее испарину, пока не сплел окутавшее обоих покрывало страсти, под которым исчезло время. Джиджи перестала яростно стремиться к наслаждению и застыла на краю пропасти, ощущая его объятия, его дыхание, биение сердца и движения его мерно поднимавшегося и опускавшегося тела.
Убедившись в том, что они достаточно изучили друг друга, Дэви потянулся к жаркому вулкану, таившемуся между ее ногами. Вскоре Джиджи часто задышала и испустила несколько бесстыдных, нечленораздельных стонов. Тут Дэвид впервые улыбнулся. Не думая об оценке, прыгун совершил головокружительный пируэт и без брызг вонзился в воду, пережив самый восхитительный миг в своей жизни.


Вскоре после переезда в Калифорнию Виктория Фрост сняла квартиру в одном из домов, недавно построенных на участке, который когда-то принадлежал студии «XX век Фокс». Хорошо охранявшийся комплекс с подземной автостоянкой позволял ей чувствовать себя в безопасности и одновременно пользоваться анонимностью. Она могла подъезжать в машине к самому лифту и незаметно подниматься к себе на последний, четвертый, этаж, где располагались еще три квартиры. Своих пожилых соседей она видела только мельком. Виктория перевезла из Нью-Йорка всю мебель и книги и повторила в просторных комнатах с высокими потолками обстановку своей старой квартиры.
После получения заказа «Индиго Сиз» она вернулась в офис и устроила совещание с несколькими творческими бригадами. Ей не хотелось видеть Арчи и Байрона. Те начали бы смаковать детали и радоваться одержанной победе. Виктория знала, что допустила непростительный тактический просчет, и не хотела, чтобы ей лишний раз напоминали об этом.
Облачившись в стеганый шелковый халат фиолетового цвета и сделав себе коктейль, Виктория начала обдумывать события сегодняшнего дня. Следовало смотреть правде в глаза: позиция, которую она заняла во время обсуждения проекта Джиджи и Дэвида, оказалась принципиально неверной. Раньше за ней такого не водилось.
Бен Уинтроп и его заказ обретали реальность, хотя Джиджи предупредила, что следующие несколько недель Бен проведет в Нью-Йорке. «Сомневаться не приходится, эта кампания окажется такой же успешной, как и „Индиго Сиз“, — подумала Виктория, сжав губы и прищурившись, отчего ее лицо приобрело мрачное и суровое выражение. — За время работы в агентстве эта ловкая маленькая сучка не допустила ни одной ошибки. Придраться не к чему».
Чем вызвана ее инстинктивная ненависть к Джиджи? Эта рыжая потаскушка оказалась для агентства настоящим кладом, но каждая победа Джиджи оборачивалась для Виктории поражением. Узнав о Джиджи, Ангус сказал, что эта девушка очень напоминает ему Миллисент Фрост в начале карьеры: такая же живая маленькая чаровница, золотая девочка, полная идей и энергии. Но это полная чушь. Этого не может быть. Что общего у неопытной двадцатитрехлетней пигалицы, которой один раз повезло, с почти шестидесятилетней женщиной, разбирающейся в рекламном бизнесе лучше всех на свете? «Нет, этого не может быть, — твердо сказала себе Виктория. — Ангус ошибся. И я сама тоже ошиблась. Меня подвело первое впечатление. Воспоминание о матери, когда та была молодой».
Виктория встала, зажгла свет и хмуро спросила себя, в чем еще ошибся Ангус. С тех пор как он убедил ее уйти из «Колдуэлл и Колдуэлл», прошел почти год, а чего она добилась? Стала одним из трех партнеров маленького агентства. Неплохо для начинающего, но по меркам Медисон-авеню — ноль без палочки. Против своей воли отправилась в ссылку из города, в котором родилась, и рассталась со всеми поклонниками, которые увивались за ней в Нью-Йорке. А обещание Ангуса жениться на ней так и осталось обещанием. Она не видела и признака перемен. Правда, Ангус не перестает доказывать, что она находится слишком далеко и не может об этом судить, что он продолжает закладывать фундамент их будущего и что нетерпение может погубить все.
Слова Ангуса были стальным крючком, вонзавшимся в ее кожу, рассекавшим нервы, связки и кровеносные сосуды; от каждого телефонного звонка ей хотелось выть. Нужно было заставить Ангуса сделать то, что ей хотелось, но он был таким убедительным и рассудительным, что Виктории приходилось соглашаться с ним и заглушать свой страх.
За последний год они были вместе в общей сложности четырнадцать раз. Во время визитов Виктории в Нью-Йорк Ангус девять раз выкраивал для нее несколько часов в конце дня. Он приходил к ней в гостиницу, а потом торопился домой. Еще пять раз они встречались в Лос-Анджелесе, в ее квартире, во время его кратких посещений Западного побережья.
Долгие совместные уик-энды, которые Ангус сулил ей до переезда, поездки на север до Вентаны и на юг до Лагуны, посещения пустыни — все это оказалось обманом, потому что у Ангуса никогда не было для этого времени. Он не мог вырваться из офиса; без деловых встреч пребывание в Калифорнии теряло для него смысл. А на уик-энд Ангус остаться не мог, потому что в Нью-Йорке его ждала жена.
Его секретарша и секретарша Миллисент с давних пор работали рука об руку и всегда знали, где его найти. Разве эти ведьмы позволили бы ему ускользнуть из сети больше чем на несколько часов, в которых он мог оправдаться? «С таким же успехом он мог оказаться в хорошо охраняемой тюрьме!» — злобно думала Виктория.
Их разговоры по телефону продолжались всего несколько минут; организовать более долгие звонки было трудно. Виктория не могла звонить ему ни в офис, ни домой. Разница во времени между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом составляла три часа; это значило, что когда Ангус приходил на работу (где секретарша неукоснительно регистрировала все звонки), в Лос-Анджелесе было половина седьмого утра и звонить было бесполезно. В пять тридцать, когда он освобождался от надзора секретарши, в Калифорнии был разгар дня, время после ленча, самое напряженное для Виктории. А когда ее рабочий день заканчивался, Ангус был уже дома или где-нибудь на приеме.
Неужели Ангус всерьез думает, что телефонный разговор в три часа дня, когда аппарат раскаляется добела, может заменить его поцелуи? Неужели несколько звонков из собственного кабинета, сделанных до прихода секретарши и разбудивших Викторию, способны доставить ей удовлетворение? Нет уж, большое спасибо, она как-нибудь сама позаботится о себе. «Причем достаточно успешно, — думала Виктория, пристроившись в своем любимом углу и глядя в растопленный камин. — Весьма успешно».
Она прибыла в Лос-Анджелес с рекомендательными письмами, адресованными дамам, которые были столпами местного общества. Разговаривая с этими могущественными филантропками, Виктория вела себя как богатый клиент, с которым можно заключить договор миллионов на пятьдесят. Несмотря на молодость, она освоила правила этой игры как никто другой. На каждой встрече она намекала, что хотела бы быть полезной новым приятельницам, и вскоре ее пригласили присоединиться к сложной сети оказания взаимных услуг, на которые эти женщины тратили большую часть своего времени. Она быстро проникла в те круги, куда десятилетиями мечтали попасть многие уроженки Лос-Анджелеса.
Ее личность вызывала немалый интерес — богатая наследница, удачливая деловая женщина, одинокая, привлекательная молодая особа. Виктория доверительно сообщала о серьезном романе с неким англичанином — богатым, титулованным, но несчастливым в браке человеком. Вскоре весь город знал, чем объясняются чистота, достоинство и легкая грусть, столь редкие в незамужней молодой женщине, принадлежащей к высшему обществу. Именно поэтому очаровательная Виктория Фрост не встречается с неженатыми мужчинами своего возраста и не флиртует с мужьями своих подруг, а также их женатыми сыновьями и пасынками. Естественно, что после распространения этого слуха Виктория стала желанной гостьей на любом светском приеме.
«Они и не догадываются, что я веду себя как ковбой, который верхом въезжает в стадо, накидывает аркан на молодого бычка и ставит на нем свое клеймо», — подумала Виктория, глядя в огонь. Они не подозревали, что во время теннисных матчей в «Кантри-клубе», на балу динозавров в Музее естественной истории и даже во время редких посещений церкви Всех Святых в Пасадене Виктория не упускала своего. Мужчина, которого она выбирала, всегда был молод и женат на девушке из хорошей семьи. Такому человеку было что терять; следовательно, ему не поздоровилось бы, вздумай он не то что похвастаться своей победой, но просто назвать кому-нибудь имя своей любовницы. Когда Виктория находила такого мужчину, она убеждалась в его физической привлекательности, проницательно оценивала степень его доступности, а потом ждала первой большой вечеринки и говорила избраннику на ухо несколько тихих слов.
— Вы были бы сильно шокированы, если бы я призналась, что умираю от желания трахнуть вас? — И все. Ничего другого не требовалось.
Мужчинам приходится труднее, думала она. Если бы такое сказал мужчина, это прозвучало бы грубо и пошло. Но когда такое говорит женщина, мужчина теряет способность к сопротивлению. О боже, какие самодовольные, жадные дураки! Как просто подцепить их!
Если эти мужчины оказывались Виктории по вкусу, она заставляла их признаваться в самых тайных сексуальных фантазиях, даже если эти фантазии были столь постыдными, что ими нельзя было поделиться с женой. Достаточно было облечь свои желания в опасные слова и шепнуть их лежавшей рядом и внимательно слушавшей Виктории (у которой слегка раскрывались губы, а рука сама собой начинала поглаживать сладострастное тело, едва прикрытое прозрачной тканью), чтобы их охватило животное вожделение. Виктория позволяла им играть с ней в эти запретные игры, а потом учила их таким вещам, которых их жены наверняка не позволили бы. Она стала настоящим мастером по части эротики. Она позволяла мужчинам все, кроме одного — причинять ей боль, физическую или эмоциональную. Виктория развращала мужчин до такой степени, чтобы они теряли способность получать удовлетворение с другой женщиной, а потом прогоняла. Мысль об их будущих мучениях доставляла ей еще большее наслаждение, чем их тела и доверчивое обожание.
Виктория требовала, чтобы мужчины удовлетворяли ее до того, как удовлетворят себя, и молчали во время ее приближения к оргазму. Она крепко закрывала глаза и представляла, что на их месте находится Ангус. Ее аппетит возбуждали незнакомые мужчины; охота за новичком и процесс обольщения были Виктории дороже повторения пройденного. Особенно безудержной она становилась после встреч с Ангусом, когда возвращалась в Калифорнию неудовлетворенная. Гнев и бессилие делали ее нетерпеливой и жадной.
Каждому мужчине, с которым Виктория переспала дважды или провела несколько недель, она при расставании говорила те же слова. Эти дружеские слова должны были обеспечить его молчание на всю жизнь. «Если бы не моя симпатия к твоей чудесной жене, я бы ни за что не рассталась с тобой. Но я ужасно боюсь, что она все узнает. Ты ведь знаешь, что она немедленно разведется с тобой, правда? Мы не имеем права причинить ей боль и разрушить твой брак… Но я никогда не забуду тебя, милый. Ты был просто восхитителен… О да, лучше всех, кого я знала».
За год, прошедший после отъезда из Нью-Йорка, Виктория Фрост стала самой хищной одинокой женщиной Лос-Анджелеса.


Через неделю после получения заказа «Индиго Сиз» Саша и Джиджи встретились за ленчем. После ухода Джиджи из «Нового магазина грез» они часто говорили по телефону, но выкроить время для свидания не удавалось: обе женщины работали, а уик-энды у Саши были постоянно заняты. Они выбрали ресторан, расположенный на полпути между их офисами, — «Сады» в Беверли-Хиллз.
Джиджи сразу почувствовала в подруге какие-то перемены. Хотя Саша всегда выглядела роскошно, сегодня в ней было что-то странное. Она казалась свежей и оживленной; черные волосы реяли над ее лбом, а губная помада была яркой, как боевой штандарт.
Джиджи пристально вгляделась в нее. Саша выглядела великолепно, но взгляд выдавал ее. Что-то было не так.
— Нелли здорова? — тревожно спросила Джиджи.
— Конечно. Если бы она заболела, я бы не пришла.
— Тогда в чем дело?
— Ты не поверишь, — ответила Саша. В ее глазах мелькнуло отчаяние. — Джош узнал о моей блестящей карьере Великой Шлюхи.
— Хреново.
— Помнишь Тома Юнгера? Джош летал в Нью-Йорк, познакомился с ним, и этот мешок с дерьмом умудрился рассказать ему все. В компании людей, которые понятия не имели, что мы с Джошем женаты.
— Мать-перемать! Не верю! — Джиджи впервые в жизни почувствовала ограниченность английского языка. Ситуация требовала выражения позабористее. — И что сказал Джош?
— Конечно, поверил.
— Но, в конце концов, это… не знаю, как выразиться… правда.
— У него был выбор.
— А что, существовали две Саши Невски?
— Он мог бы более спокойно воспринять это, — мрачно сказала Саша. — Он не должен был врываться в дом с обвинениями, как будто настал конец света.
— Послушай, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось, но это нереально. По-моему, ты требуешь слишком многого.
— Мне так не кажется. Я ломаю себе голову уже целую неделю. Слушай, Джиджи, если бы мне сообщили, что за время, прошедшее с развода Джоша до его встречи со мной, он перетрахал всех женщин в городе, я бы ему и слова не сказала. Никогда. Решила бы, что он имел на это полное право. Я следила бы за ним как ястреб, чтобы он не взялся за старое, но что было, то прошло. Кануло в Лету.
— Но…
— Что «но»?
— Саша, он мужчина.
— О господи, Джиджи, и ты туда же! Ты сама понимаешь, что говоришь? Ему простительно, потому что он мужчина, а мне непростительно, потому что я женщина? Ты ведь это имела в виду?
— Да, — ответила пристыженная Джиджи. — Мне самой не верится, но именно это я и имела в виду.
— Значит, ты придерживаешься двойного стандарта. Мужчинам можно, а женщинам нельзя?
— Не… не уверена…
— Но так оно и есть, — неумолимо заявила Саша. — Ты просто никогда не осознавала этого. Выходит, все наши прежние разговоры были ни к чему. Ты прекрасно знала, что я делаю, но не верила, что я сплю с тремя разными мужчинами по очереди, верно? Считала, что я просто вру, да?
— Да, — медленно ответила Джиджи. — Наверно… Я никогда их не видела. У нас с тобой было что-то вроде взаимного соглашения. Это было… — она с трудом подыскивала слова, — не вранье, нет… Фантазия. Я прекрасно знала, что ты делаешь, но не верила этому. Не до конца. Не полностью. Что-то знать… еще не значит верить. Но если даже я не смогла поверить в правду, то как в нее поверил Джош?
— О, тут все по-другому. Он не только поверил, но и не может выкинуть это из головы. Думает об этом днем и ночью. Достаточно увидеть его лицо. Он ничего не говорит, но я знаю, что это убивает его… Он в одном шаге от убийства или самоубийства. Мы пытаемся говорить о малышке, пытаемся как можно чаще быть на людях, лишь бы не оставаться наедине.
— Неужели ты не можешь заставить его поговорить об этом? Обсудить вопрос и забыть о нем? — воскликнула Джиджи.
— Он считает, что так будет еще хуже. Отказывается говорить на эту тему. Когда я пытаюсь завести разговор, он просто уходит.
— Саша, это ужасно! Почему ты не позвонила мне раньше?
— Я надеялась, что он передумает, — убитым голосом сказала Саша. — Надеялась, что, если дать ему время, он сумеет понять… хотя бы разумом… что я имела полное право жить так, как считаю нужным. Но теперь я знаю, что разум не имеет к этому никакого отношения. Джош на двадцать пять лет старше меня. На двадцать пять световых лет. Но дело не только в возрасте. Дело в половой принадлежности. Может быть, Зак воспринял бы это по-другому?
— Мы никогда не говорили об этом. Он ничего о тебе не знал… Но я не думаю, что он был бы согласен дать женщине такую свободу, — неохотно призналась Джиджи.
— А ты, Джиджи? Теперь ты знаешь, что это была не фантазия, а реальность. Ты считаешь, что все правильно? Если сомневаешься, то не говори «да», лишь бы угодить мне. Потому что я прекрасно знаю, когда ты лжешь.
— Я пытаюсь представить это, — серьезно ответила Джиджи. — Пытаюсь представить себя на твоем месте.
— Не забудь, что Зака в твоей жизни еще нет. Ты никогда не встречала его, не влюблена в него… Сумеешь?
— Проще простого! — фыркнула Джиджи.
— И есть трое мужчин, которые обожают тебя, трое привлекательных холостых мужчин, каждый из которых сходит по тебе с ума. А ты не любишь никого из них, но все они тебе очень нравятся. Они знают про двух других и уважают твою свободу. Ты не желаешь выбирать одного из троих, ты хочешь их всех и позволяешь себе заниматься любовью со всеми троими. Это ты в состоянии себе представить?
Джиджи сосредоточенно уставилась в пространство.
— Мне нужно представить себе конкретных мужчин, — сказала она. — Только для примера. Допустим, Арчи… и Байрон… и… ну… Бен Уинтроп. Это значило бы, что Арчи в понедельник, Байрон во вторник, Бен в среду, Арчи в четверг, Байрон в пятницу, Бен в субботу. В воскресенье никого. Воскресенья мы бы проводили с тобой, как и было на самом деле.
Джиджи сделала паузу и закрыла глаза, представив себе эту картину. Наконец она посмотрела на Сашу и кивнула.
— Кажется, понимаю. Честно говоря… честно говоря, я думаю, что это могло бы доставить мне удовольствие. Да, пожалуй… А что, классно! Конечно, это было бы утомительно, но почему бы и нет?
— Джиджи, ты поняла! — Саша схватила ее руку и сильно стиснула.
— Насколько я себе представляю… — начала Джиджи, изумляясь самой себе. С Дэви их было бы четверо. Нет, это не для нее. Но представить себе можно…
— Ты не понимаешь, как много это для меня значит… Но Джиджи, только не вздумай делать это! Ради бога, пообещай, что не будешь! Ты испортишь себе жизнь!
— Конечно, обещаю. Но как ты выйдешь из положения с Джошем?
— Буду ждать, что мне еще остается. Джош не подходит ко мне, не притрагивается, даже не целует в губы с тех пор, как узнал это… И если он будет продолжать вести себя так и дальше, но будет терпеть неизвестно ради чего… ради ребенка, ради того, что несправедливо наказывать меня задним числом, или ради еще какой-нибудь чуши… я сама уйду от него. А что мне останется? Я не смогу так жить.
— Нет, Саша, не говори так.
— Ты можешь предложить другой выход?
— Если он не сумеет стать прежним Джошем… Даже не знаю… Саша, мне нечего тебе посоветовать, это не мой случай, — осторожно сказала Джиджи. — Делай как знаешь. Я всегда буду на твоей стороне.
— Ладно, хватит обо мне… Ты-то как? — поинтересовалась Саша, меняя тему разговора.
— Я? — Джиджи даже не знала, что ответить. По сравнению с трудностями Саши ее проблемы казались мелочью. — А что я?
— Почему ты не включила в список своего Дэви? Что случилось? Ты прожужжала мне все уши, какой он милый, а третьим в твоем списке ни с того ни с сего оказался Бен Уинтроп.
— О боже, какая разница? Мы говорили чисто гипо… гипо… гипотетически.
— Так ли это? — лукаво посмотрела на нее Саша.
— Конечно!
— Тогда почему ты краснеешь? Неужели ты действительно думала, что можешь от меня что-то утаить? Ты и Дэви. Ну-ну… Очень интересно, — протянула Саша, снова становясь прежней. — Выходит, ты не так неопытна, как я думала. И когда же это случилось?
— Только после того, как я выгнала из дома твоего братца, этого самонадеянного, эгоистичного типа! Настоящая женщина ему не нужна, ему подавай безмозглую рабыню, которую доставляют по его желанию, стоит ему позвонить в отдел заказов. Я собиралась сказать тебе…
— Я всегда удивлялась, как ты с ним ладишь, — прервала ее тираду Саша. — Я его сестра, но это не значит, что я не вижу его недостатков. Особенно когда его нет рядом.
— Ты говоришь, как персонаж из анекдота: «В этом ресторане отвратительно кормят. Но хуже всего то, что у них очень маленькие порции».
— Кстати, а мы будем что-нибудь заказывать? Я умираю от голода. Официант! Официант! Да где же он, черт побери? Джиджи, ты посмотри, в зале почти никого не осталось… Эй, кто-нибудь, примите заказ, пока мы не упали в голодный обморок!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовники - Крэнц Джудит

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Любовники - Крэнц Джудит



Неужели роман такая гадость, что никто отзывов не оставил?
Любовники - Крэнц Джудит*восьмое чудо света*
27.10.2012, 4.35





Роман изумительный. Читайте и еще раз читайте.
Любовники - Крэнц ДжудитРузалия
12.12.2013, 17.25





Это заключительная часть трилогии Школа обольщения, По высшему классу. Замечательный хэппи энд!
Любовники - Крэнц ДжудитЕлена
22.03.2015, 20.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100