Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 25

Сделка! Это слово эхом отдавалось в мозгу Гарнера. Опять сделка. Господи, милостивый Господи, помоги! Они задумали выторговать у президента Соединенных Штатов помилование осужденного преступника! При этой мысли Гарнер ощутил в желудке холодок. Но они вынуждены были пойти на этот отчаянный шаг — от него зависели и жизнь Блэка, и его будущее с Уитни.
Президент Вашингтон уже покинул канцелярию, объявили им, и они поспешили в его резиденцию, где путь им преградила охрана, затем слуги, а после них секретари президента. Но высокомерный вид Байрона и звучавшие как заклинание имена Таунсенда и других влиятельных персон помогли им преодолеть каждое из этих препятствий. И когда они вошли в кабинет Вашингтона, Байрон пробормотал сыну:
— Ну вот, я тебя привел, теперь дело за тобой.
Гарнер судорожно перевел дух, взглянув на человека, который сидел за столом, заваленным бумагами. Молва не обманывала, президент действительно был очень крупным и полным. Когда он поднял голову, его глаза за очками в тонкой оправе поразили Гарнера своей проницательностью. Гарнер подошел ближе, назвался и представил своего отца. По полному лицу президента пробежала догадка.
— Таунсенд, это имя мне знакомо. Кажется, оно связано с Бостоном и с ополчением. Какие новости вы принесли?
— Очень важные, сэр. — Гарнер приблизился к столу. — Суд над Блэкстоном Дэниелсом только что закончился вердиктом признания его вины. Но это серьезнейшая судебная ошибка, сэр, и мы пришли умолять вас сделать все от вас зависящее, чтобы эта ошибка не усугубилась повешением невинного человека.
— Суд над человеком, который занимается незаконным производством виски? — Вашингтон сощурил глаза, вспоминая. — А какое вы имеете к этому отношение?
Но он все понял, когда Гарнер объяснил свою странную связь со случаем Блэка Дэниелса, после чего с волнением и правдиво поведал, как возникла эта связь. Президент с интересом выслушал, как влечение друг к другу привело Уитни и Гарнера в одну постель, в результате чего он был вынужден жениться на ней и… захватить основного производителя виски в тех местах. Это было волнующее повествование о поразительном стечении обстоятельств, которое увенчалось удачным браком и семейной трагедией.
Гарнер остановился перевести дыхание, осознав, что уже с четверть часа без остановки говорит и говорит. По серьезному лицу Вашингтона он сразу понял, что тот собирается сказать.
— Эта повесть, майор Таунсенд, действительно затрагивает сердце и занимает ум. Но я не могу принять в ней участие. Этого человека судили по всем правилам, и он признан виновным своими же соотечественниками.
— Только благодаря крайне предубежденному и непозволительному поведению федерального судьи, — вмешался Байрон. — Это не справедливость, сэр, а жестокое издевательство над ней!
— Человек осужден по заслугам, — сказал Вашингтон, встал и повернулся лицом к окну. — Вы представляете себе, с каким множеством противников приходится сражаться правительству, чтобы наладить в стране порядок? Этот человек является убежденным противником уплаты налогов…
Гарнер беспомощно стиснул кулаки, чувствуя, что теперь, когда они добрались до высшей инстанции, судьба отворачивается от него. Этот невольный жест напомнил ему о том, что находится у него в кулаке. Он разжал пальцы и в отчаянии посмотрел на алый значок — на это немое свидетельство храбрости и преданности Блэка Дэниелса. С загоревшимся взором он резко протянул руку Вашингтону.
— А также верным патриотом, — хрипло заявил он.
В наступившей затем тишине Вашингтон медленно повернул к ним свое хмурое лицо и сделал шаг навстречу Гарнеру, не отрывая взгляда от пурпурного знака. Затем подошел ближе.
— Откуда это у вас? — Голос его звучал уже мягче.
— От человека, которого вы им наградили… от Блэка Дэниелса. Он сражался с вами в Фордж-Вэлли. А на следующий год дважды был ранен, когда спасал от верной смерти своих товарищей-солдат.
Вашингтон побледнел.
— Если вы говорите правду… Лица людей, которые были со мной в ту горькую зиму, навсегда запечатлелись в моей душе. Кто этот человек… Как он выглядит?
— Он среднего роста, с темными волосами и с яркими карими глазами… Да! У него еще такая примечательная впадинка на носу, на самом кончике. Он прирожденный коммерсант и вожак, и он говорит, как… Про него говорят, что он может выманить собаку из тележки, доверху набитой мясом!
Подняв толстую руку, Вашингтон приказал Гарнеру замолчать и прикрыл глаза. В его памяти предстали живые образы оборванных, замерзших солдат, какие часто виделись ему в снах. И передним, словно из тумана, всплыло лицо одного солдата… с упрямой усмешкой и со странной впадинкой на кончике носа. И ускользающее впечатление чертовски бравой походки… это по снегу и босиком!
— Я продал бы свою душу за тех, кто вместе со мной перенес столь тяжкие испытания! — Голос Вашингтона был глухим. — Но свою страну продать не могу! Измену нужно душить еще в зародыше.
— Но речь идет вовсе не об измене! — Гарнер застонал от возмущенного разочарования — они ведь были, казалось, так близки к своей цели. — Я арестовал Дэниелса за нарушение закона о налогах, а не за измену! Они силой добились обвинения в измене и тем же угрожали и мне, чтобы я согласился давать показания против него. — Гарнер весь дрожал, отчаянно пытаясь догадаться, что же может желать такой человек, как Вашингтон. Что ему предложить? На эту невысказанную мольбу ответил сам старый генерал.
— Мы не можем допустить, чтобы в анналах истории было записано, что мы сражались за рождение этой страны только для того, чтобы позволить ей умереть в младенчестве. И если моему имени суждено остаться в истории, то только для того, чтобы в ней говорилось о том, как я защищал…
История — место в истории! Президент Вашингтон, человек, имеющий возможность осуществить любое свое желание, мечтает о том, чтобы запомнили его роль в истории, чтобы потомки хранили о нем благодарную память и передавали ее из поколения в поколение. Это была рискованная игра, но если она удастся, то результатом станет райская сделка!
— А как история оценит правительство, настолько суетливое и неуверенное в своей правоте, настолько запуганное собственной тенью, что спешит приговорить и повесить невиновного человека, своего преданного патриота только за то, что он посмел высказать свое мнение о правах, которые даны ему конституцией? Сколько времени продержится на плаву страна, в которой судьи отказывают обвиняемому в предусмотренной законом защите и оказывают давление на присяжных, принуждая их соблюдать сиюминутные политические интересы? Как будут судить последующие поколения о президенте, который допускает, чтобы его представители совершили столь вопиющие судебные ошибки?
Увидев, как потемнели глаза Вашингтона, Гарнер понял, что он балансирует на самом краешке пропасти.
— И как вы будете спать по ночам, когда вашу совесть будет отягощать судьба Блэка Дэниелса? Вы готовы стать первым президентом этой страны, который повесил человека, осужденного в измене, но неповинного в ней, участника вашей военной кампании?
Гарнер обошел вокруг стола и сунул в руку президента драгоценный значок. Они стояли лицом к лицу и пытались прочитать в глазах друг друга свое будущее.
— Вы первый президент этой страны. После вас в этом кабинете будет много других президентов. Но пусть среди них не будет ни одного, более вас преданного принципам справедливости и истины, чем вы. Пусть это будет вашим наследием, и только вашим. Все будут знать и помнить о вашей преданности закону. И об этом узнают уже завтра через газеты, затем об этом станут говорить люди. Доказательство преданности Блэкстона Дэниелса лежит у вас на ладони, генерал. Он заслуживает большего от страны, за существование которой сражался. Он заслуживает справедливости и свободы, за которую он пролил свою кровь… служа вам.
Вашингтон долго смотрел на старый потертый знак. И когда он поднял глаза, в них стояли слезы, а в его сердце было прощение.
Гарнер и Байрон ворвались в дом с сияющими и раскрасневшимися от торжества лицами. Навстречу им из гостиной выбежали Кейт, Маделайн и Чарли и едва не задушили их в объятиях.
— Его помиловали! — в восторге орал Байрон, подхватив Кейт и кружась вместе с ней. — Гарнер выторговал помилование Блэку!
— А где Уитни? — Гарнер возбужденно обнял за плечи Чарли и Маделайн. — Я хочу сам…
— Она ушла, Гарнер. — Маделайн уже достаточно пришла в себя, чтобы удержать его за рукав. — Она выбежала из здания суда… Мы думали, она поехала сюда, но с тех пор ее никто не видел.
Ушла. Он не сразу осознал это. Внезапно он вспомнил ее лицо в момент оглашения приговора и сразу обернулся к оставшейся открытой двери. Она где-то там, неприкаянно бродит по улицам…
Через несколько минут Гарнер уже мчался верхом по улицам Филадельфии. Куда она могла пойти в этом городе, который почти не знает? Он живо представил, как Уитни, опустошенная и беззащитная, бродит по незнакомым улицам, и у него сжалось сердце. Ему нужно было добраться до нее там, в суде, просить ее довериться ему…
Но как она могла ему поверить, когда у нее разбито сердце, когда ее отца ждет страшная унизительная смерть предателя своей страны? Эта мысль угнетала его, пока он скакал по улицам. Куда ехать, где ее искать? Он попытался поставить себя на ее место… В Бостоне ей нравилось бродить среди шумной толпы между прилавками и фургонами, где вокруг все ожесточенно торгуются… Он сразу пришпорил лошадь, держа путь к центральному рынку.
Пробираясь сквозь толпу у прилавков и между повозками торговцев, он искал в этой суете пятно зеленого бархата, такого же, как ее глаза. И наконец увидел Уитни — она бесцельно брела вдоль торговых рядов и фургонов, машинально посматривая на людей, вслушиваясь в утешительный гомон торгующихся вокруг продавцов и покупателей. Гарнер спешился и окликнул ее, но его голос потонул в пронзительных криках торговок рыбой, расхваливавших свой товар и выкликавших цену, бакалейщиков, зазывавших хозяек понюхать заморские специи, и медников, привлекавших покупателей звонким бренчанием своей посуды.
— Уитни!
Она услышала слабо донесшийся до нее голос и, подняв голову, осматривалась вокруг. Он пробирался к ней с разгоряченным и сияющим лицом.
— Уитни!
Она инстинктивно отпрянула, совершенно не ожидая увидеть Гарнера… и призрак, вставший между ними… ее отца, приговоренного к смерти.
— Уитни!
Таунсенд увидел, как она метнулась от него, и поспешил за ней. Он следовал за каждым крутым поворотом, который она делала в толпе, и наконец умудрился поймать ее за рукав.
— Черт побери, Уитни! Остановись, мне нужно с тобой поговорить…
— Нет… — Она упиралась и сопротивлялась, задевая окружающих. Неужели он не понимает, что ей нужно побыть одной? Его вид бередил ей душу.
— Уитни… — Гарнер поймал на себе любопытные взгляды. — Пойдем со мной домой. Мне нужно рассказать тебе…
— Нет… не пойду… Пожалуйста, оставь меня. — Таунсенд еще крепче схватил ее за руку, но она упорно сопротивлялась, не позволяя ему притянуть ее к себе.
— Послушай, Уитни! — Он уже не обращал внимания, что их слышат посторонние. — Блэка помиловали! Ты слышишь? Помиловали!
Уитни замерла, не сводя с него искаженных болью глаз. Суета вокруг них затихла.
— Что… что ты сказал?
— Что его помилуют. Президент обещал пересмотреть дело и помиловать его, полностью оправдать. — Воспользовавшись растерянностью жены, Гарнер взял ее за обе руки, и она пришла в себя.
— Пожалуйста, не говори, что…
— Да нет же, Уитни, это правда! Байрон пробился к Вашингтону, а я выторговал у него прощение для твоего отца… Клянусь, это чистая правда!
Только глядя на ее полное недоверия лицо, он понял, насколько неправдоподобно это прозвучало… Да так оно, в сущности, и было! Аристократ, уроженец Бостона Гарнер Таунсенд торгуется с президентом Соединенных Штатов, чтобы снять обвинение с человека, которого признали вожаком повстанцев и которого Вашингтон поклялся уничтожить!
И в то же время Уитни поняла, что прямой и бескомпромиссный Гарнер Таунсенд никогда бы этого не сказал, если бы это не произошло на самом деле. Какие бы между ними ни возникали проблемы и противоречия, он никогда ей не лгал. Он не стал бы ее обманывать. У нее подогнулись колени.
— Ты?! — В ее голосе прозвучала пробудившаяся надежда. — Но ты же не коммерсант. Ты ничего в этом не понимаешь!
— Ну, видимо, достаточно, чтобы спасти твоего отца от петли. Она смотрела на него во все глаза: он был совершенно серьезен.
— Настоящее прощение… ты уверен?
— Блэка освободят, как только будут подписаны документы, скорее всего завтра. — В ее глазах промелькнули понимание и надежда, и Гарнеру страшно захотелось здесь же, при всех обнять ее.
— Но как это возможно… Генерал Вашингтон… Господи, Гарнер, что ты ему сказал?
— Она все еще мне не верит! — закричал он, обращаясь к небесам и к окружавшей их толпе: старым торговкам рыбой, булочникам в замасленных фартуках, босым морякам, купцам в шелковых, обтягивающих ногу штанах и в высоких воротниках, которые вытягивали шеи, чтобы лучше их видеть. Гарнер провел рукой по темным волосам, его подбородок вызывающе вздернулся. — Пойдем со мной, и я все подробно расскажу тебе… слово в слово. — В его глазах промелькнула озорная улыбка и гордость добившегося своей цели коммерсанта. — Но…
— Ты хочешь услышать, как я выторговал прощение для твоего отца? Тогда тебе придется вернуться со мной, Уитни Дэниелс Таунсенд! — Он подступил к ней, она попятилась, и кольцо людей придвинулось еще ближе. — Тебе придется пойти со мной домой, как и подобает достойной жене, а не разыгрывать спектакль перед людьми.
Уитни остановилась.
— Не разыгрывать… — Затем она поняла, что он торгуется с ней… вот сейчас… в эту самую минуту. Гарнер Таунсенд с ней торгуется! Он действительно выторговал прощение для ее отца!
В ней взорвалась радость, которая мгновенно поглотила все ее сомнения. Теперь оба ее любимых человека с ней — отец и Гарнер!
Слезы подступили к ее глазам, когда она устремила на Гарнера взгляд, в который вложила всю свою любовь и ликование. И блестящие глаза Гарнера ясно говорили о захлестнувшей его радости и гордости. Этот обмен взглядами рождал в каждом обещание и исполнение любви, возвращающей к жизни.
— Мне действительно нужна достойная жена. — Его голос стал глухим от переживаний. — Но еще больше нужна мне ты сама. Я причинил тебе много страданий, Уитни. Но обещаю с этого самого момента дарить тебе только радость и счастье. Пойдем со мной домой, будь моей женой, моей женщиной. Если тебе так уж хочется, носи мужские штаны, торгуйся с прислугой и работай на винокурне. И если обещаешь не слишком спаивать моего деда, то пей себе виски в свое удовольствие. А если обещаешь не очень лягаться и не прибегать в драке к запрещенным приемам, я заключу с тобой райскую сделку… на всю жизнь.
Толпа затаила дыхание в ожидании ее ответа.
— По рукам!
Уитни бросилась к нему в объятия, смеясь и плача, нежно и пылко его обнимая. Он жадно устремился навстречу ее поцелуям, наслаждаясь предвкушением рая, который только что выторговал.
Уже на следующий день Блэк Дэниелс был помилован и освобожден. По условиям помилования ему было запрещено когда-либо производить виски на территории Соединенных Штатов, что он счел весьма крутой мерой. Он попросил, чтобы ему разрешили поговорить лично с его старым командиром, намереваясь сделать генералу Вашингтону предложение. Возмущенные протесты Гарнера и отчаянные просьбы Чарли наконец убедили Дэниелса, что условия его помилования более чем удовлетворительные, и он милостиво согласился им подчиниться. Он вышел из тюрьмы с гордо поднятой головой и с воинственным блеском в глазах, которого нисколько не замутили тяжелые месяцы, проведенные в заключении.
По пути во временное пристанище Таунсендов он рассказал им о Кейнтаке, о котором узнал от своих товарищей по заключению. Говорили, что это очень подходящее место для винокура — на далеком западе, вдали от длинных рук федералов, отличная почва с чистыми источниками и рядом с рекой, что дает возможность перевозить товар.
В доме Таунсендов его ждала радостная встреча с любимой дочерью, невесткой и своими новыми родственниками. Уитни обняла Блэка, Гарнера и Чарли, но перед застывшим в напряжении Байроном смущенно остановилась. Она неуверенно подняла голову, и глаза ее заблестели.
— Спасибо вам за все, что вы сделали.
Она протянула ему обе руки, и когда он порывисто принял их, вокруг послышались приглушенные всхлипывания и покашливания.
Эджуотер устроил в этот вечер роскошный праздничный ужин, во время которого Блэк встал и предложил тост за Гарнера и Байрона. Следующим тост произнес Гарнер — за щедрую помощь Байрона и за безотказную поддержку Чарли. Обернувшись затем к Уитни, он сообщил, что ей придется еще раз сыграть роль страдающей женщины, выторговать право… еще раз посетить редакции газет, чтобы рассказать о мудрости президента и о его безошибочном чувстве справедливости. Это было неотъемлемой частью сделки, которая позволит всем узнать о величии старого генерала. Она улыбнулась и согласилась.
Когда поднялся Байрон, все умолкли.
— Лучше поздно, чем никогда. Добро пожаловать в нашу семью, дорогая Уитни!
Он высоко поднял бокал. И в этот момент все поняли, что за последние несколько недель именно это и произошло. Они вместе переносили беды, оказывали друг другу поддержку и помощь и стали настоящей семьей. Гарнер посмотрел на Уитни с ее дерзким неукротимым духом и великодушной всепрощающей любовью, которая под ним скрывалась, и подумал, что все это произошло благодаря ей. Она принесла в его семью свою энергию, живость, теплоту своей души и подарила все это ему. И он почувствовал себя самым счастливым человеком на земле.
— За брак моего сына! — Когда все растроганно прокашлялись и выпили за это, Байрон галантно поклонился Кейт: — И за нашу предстоящую свадьбу!
Все уже поднесли бокалы к губам, когда вдруг поняли, что он сказал. Видя неподдельное изумление близких, Байрон хитро усмехнулся и сообщил:
— Мы с Кейт поженимся, как только вернемся в Бостон.
Гарнер оказался единственным, кто был совершенно ошеломлен: из всей семьи только он ни разу не застал Кейт и Байрона в компрометирующей ситуации. Но и сама Кейт пораженно воззрилась на Байрона. Сильно покраснев, она поднялась, и вдруг ее взгляд принял гневное выражение.
— Как вы смеете делать такие предположения, Байрон Таунсенд?! Вы даже не предлагали мне… выйти за вас замуж… О! — Она быстро выбежала из комнаты.
Байрон растерянно посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на остальных.
— Я вижу, вы не очень-то разбираетесь в женщинах, верно? — Блэк оценивающе взглянул на Байрона, затем задорно засмеялся. — Но вы выбрали себе женщину, которая в два счета вас научит.
Байрон посмотрел на него так, как будто пожалел о том, что помог ему освободиться, и, когда резко отвернулся, увидел перед собой маленькую Маделайн, загородившую ему дорогу со скрещенными на груди руками и метавшую на него возмущенные взгляды.
— Только попробуйте все испортить, дядя Байрон! Я не прощу вам, если вы потеряете тетушку Кейт! — Она решительно посмотрела на него. — А если вы до этого доведете, имейте в виду, мои десять процентов перейдут к кузену Гарнеру!
Таким образом, когда Байрон поднялся к Кейт, на карте стояли его любовь, гордость и его деловая карьера. Вниз донеслись приглушенные звуки их разгоряченного спора, и Блэк с усмешкой поднялся и, потирая грудь, заявил, что после ужина хотел бы погулять — хочет насладиться своей свободой и немного подумать на свежем воздухе, пояснил он.
Зевнув, Гарнер заметил, что сегодня был очень утомительный день, и при этом многозначительно посмотрел на Уитни. И вскоре они поднимались наверх, держась за руки. Шум ссоры из комнаты Кейт уже затих, но снизу из холла до них донесся возмущенный шепот маленькой Маделайн: «Только попробуйте это еще раз, и, клянусь, я стану кусаться!» — и смех Чарли Данбера.
Пятого мая, ровно через месяц после помилования Блэка Дэниелса, в Бостоне поженились Кэтрин Моррисон и
Байрон Таунсенд в присутствии избранных представителей политических и деловых кругов. На вечере, который за этим последовал, Байрон объявил, что передает управление компаниями Таунсендов своему сыну Гарнеру, а сам после продолжительного свадебного путешествия намерен принять участие в избирательной кампании в конгресс. Сидевшая рядом Кейт сияла гордостью и любовью. Его сын и невестка радостно улыбались, а старый Эзра с повлажневшими от слез глазами одобрительно кивал.
Весь праздничный вечер Блэк и Эзра спорили о том, как лучше варить виски, что в последнее время вошло у них в привычку. Маделайн открыто игнорировала Чарли Данбера, который принял это с легкой душой и утешался лицезрением других молодых леди, присутствовавших на торжестве. Ну и отлично, думал Чарли, наблюдая, как Маделайн кокетничаете красивым Картером Мелтоном. Он тоже разобьет ей сердце, когда вскоре с Блэком отправится в Кейнтак.
После окончания торжества, когда гости разъехались и в доме воцарились тишина и покой, Гарнер и Уитни поднимались к себе. Мысль о том, что сегодня Байрону и Кейт предстоит первая брачная ночь, настроила их на чувственный лад. Уитни позволила Гарнеру развязать шнуровку корсета и встала перед незатопленным камином, неторопливо снимая с себя элегантное вечернее платье из струящегося шелка.
У Гарнера перехватило горло, когда над кружевным корсетом появились ее нежные груди с темными сосками. Он поспешно задвинул щеколду на двери и следил, как она томительно медленно освобождается от нижних юбок, позволяя ему ласкать взглядом свое роскошное тело. Его походка напоминала крадущуюся поступь животного, когда он стал медленно приближаться к Уитни.
Но когда между ними оставалось меньше дюйма, Гарнер замер на месте, и его руки стали порхать и парить над обнаженными плечами Уитни так близко, что она чувствовала исходящее от них тепло. Она закрыла глаза, и тепло его ладоней, как солнечный зайчик, заскользило над ее полуобнаженной грудью, затем переместилось на горло и лицо. Сердце у нее бешено колотилось, и она уже не могла сказать, касается ли он ее или она только это воображает… впрочем, это не имело значения. Она встала на цыпочки, приоткрыв губы навстречу его губам.
Открыв глаза, Уитни увидела, что он отступает на шаг, затем еще на один. Ничего не понимая, она судорожно перевела дыхание и проводила Гарнера сердитым взглядом, когда он уселся в кресло и небрежно перекинул ногу через подлокотник.
— Ты знаешь, я тут подумал. — Некоторая хрипловатость выдавала его возбуждение, но по строгому блеску его глаз она
поняла, что он его подавляет. — Мне очень повезло. У меня исключительно красивая жена, которая нежнейшим образом хочет во всем мне угодить… кроме одного. — Он помолчал, наслаждаясь растерянностью Уитни и давая ей время осознать смысл сказанного, затем принял грустное выражение. — Подумать только, моя жена не желает и не умеет пользоваться деньгами. — Во взгляде Уитни проскользнуло удивление, и он состроил еще более несчастную мину. — Этот недостаток сокрушает мою душу восточного магната. Поэтому я решил взять дело в свои руки и начать исправлять это прямо сейчас.
Уитни обернулась к нему, изумленная его заявлением и чувствуя легкое разочарование. Глаза ее удивленно округлились, когда он извлек из кармана кожаный мешочек и позвенел монетами.
— Я намерен научить тебя тратить деньги самым приятным и запоминающимся образом. Если ты намерена сегодня получить удовольствие, тебе придется купить его за деньги.
Уитни в ужасе ахнула и с трудом произнесла:
— Ты ведешь себя просто нелепо!
В улыбке Гарнера появилось заимствованное от Дэниелсов выражение задора.
— Вовсе не нелепо, а только справедливо. Мне пришлось научиться торговаться, так что придется тебе научиться пользоваться деньгами. На самом деле в этом нет ничего сложного: ты говоришь мне, чего желаешь, а я называю цену. Потом ты даешь мне деньги, а я… то, что ты хотела.
Он скинул ногу и поднялся с соблазнительной грацией, наслаждаясь растерянным выражением ее глаз, когда они беспомощно скользнули по явно заметной выпуклости в нижней части его живота.
— Не будь смешным, Гарнер. — Уитни с укоризной взглянула на него и намеренно соблазнительно придвинулась к нему. Но он удержал ее за плечи и решительно отстранил, сунув ей в руки кошелек. Она посмотрела на мешочек, затем на Гарнера. Он сохранял совершенно серьезный вид.
Она швырнула кошелек на стол и отошла в конец комнаты. Вот еще выдумал!
Гарнер снова уселся с решительным видом и следил за тем, как она рассерженно расхаживает у окна, между тем раздумывая, не следовало ли ему чуть больше ее разжечь, прежде чем преподать «урок». Она остановилась и гневно взглянула на него, на что он только пожал плечами:
— Конечно, если ты не можешь…
— В том, чтобы тратить деньги, Гарнер Таунсенд, нет ничего сложного. В Бостоне это делает любой дурак и бедняк, отрезала Уитни, не понимая, что поддерживает его же доводы. Она насторожилась, когда он язвительно усмехнулся. «Да, каждый бедняк и каждый дурак, но… не ты», — ясно говорила его усмешка. На нее усмешка повлияла, как красная рубашка на быка. Она подошла к столу, схватила кошелек и рывком открыла его. В нем блестели золотые монеты различного размера и достоинства. Она тяжело вздохнула, чувствуя, что у нее стиснуло горло, а голову застилает туман.
Она вытащила блестящую монету, подняла ее к лицу Гарнера, на котором играла озорная улыбка, и заявила:
— Мне нужен поцелуй.
Гарнер вскочил на ноги и приблизился к ней.
— Поцелуй за пятьдесят долларов? Может, тебе стоит начать с цены поменьше?
Она сердито фыркнула и, метнув на него мрачный взгляд, нашла в кошельке монету поменьше. На ней была выгравирована цифра двадцать, и она раздраженно спросила:
— Этого хватит? Это ведь двадцать долларов, да?
— Мы поработаем над твоей расточительностью… после того как ты усвоишь основы, — мягко поддразнил ее Гарнер, подходя еще ближе.
— Ну, тогда пусть это будет стоить двадцать долларов. — Ее охватило странное волнение. И когда через мгновение он обнял ее, она поняла, что такое же чувство она испытывала, когда заключала удачную сделку.
Гарнер подарил ей страстный, глубокий поцелуй, от которого у нее закружилась голова.
Затем он выпрямился и отступил, глаза его были блестящими, а черты лица заострились от желания. Руки у него так и тянулись обнять ее, тело горело от ее прикосновений, но он понимал, что результат будет еще более сладким, если знаменитая решительность Таунсендов одержит верх над желанием. И вспыхнувшее в ее глазах бешенство проверяло его решимость.
— Обними меня! — тяжело дыша, потребовала она.
— Это стоит десять долларов, детка. И вероятно, вместе с этим тебе захочется еще один поцелуй, так что плюс еще двадцать. — Он старался говорить как можно более невозмутимо.
— Черт побери, Гарнер Таунсенд! — вспылила она, топнув ножкой.
Внезапно Уитни почувствовала, что в ней проснулась дремлющая Далила. У Гарнера тоже есть желания, как бы он их ни контролировал. Она получит от него то, что ей нужно. Она выудила из кошелька десять долларов и еще двадцать и сунула ему в руку. Опустив их в карман, он крепко обнял ее и снова прильнул к ее губам. В последнюю секунду он невольно прижался к ней всем телом, давая ей почувствовать овладевшее им возбуждение. Он отпрянул, оба часто дышали, чувствуя, как их пронзает желание.
— Если так разбрасываться деньгами, эта ночь будет тебе стоить очень дорого! — Он злорадно усмехнулся.
— А сколько стоит ласка? — Она проигнорировала его возмутительное поддразнивание.
— Смотря какая… — охрипшим голосом выговорил он.
— Интимная… хорошая интимная ласка. — Она говорила резко, при этом стянула корсет и показала на груди. — Вот здесь.
— Двадцать… обеими руками, — едва сумел прошептать он, глядя, как у него на глазах затвердевают темные соски.
Она сунула руку в кошелек и, не глядя, каким-то образом выудила двадцатидолларовую монету. Помахав ею перед глазами Таунсенда, она бросила монету ему в карман. Он накрыл ладонями ее груди и стал энергично ласкать соски. Голова ее запрокинулась, а глаза прикрылись, и она с прерывистым дыханием выгнулась навстречу его рукам.
Когда его руки замерли, она открыла глаза и заглянула ему в глаза, потом взяла его за запястья и провела его ладонями по своим бокам, по ягодицам, прижимаясь к нему.
— Это та же ласка или уже другая?
Ему удалось выпрямиться только благодаря тому, что он не стал думать о соблазнительных полукружиях, которые наполнили его ладони. Что заставляло его идти на такое безумие?
— Другая.
Она вытащила еще одну такую же монету:
— Тогда еще.
И он выполнил ее желание, наслаждаясь ее округлыми ягодицами и горячим теплом ее тела. Ему пришлось собрать все силы, чтобы наконец отстраниться. Он стоял весь дрожа и боясь шелохнуться, когда она подняла вверх мешочек с монетами и бросила его на кровать.
Затем она скользнула на простыни и поманила его.
— Раздевайся… только медленно, — приказала Уитни, подняв монету в пятьдесят долларов.
Он подчинился, проделывая все в приказанном темпе и глядя, как в ней разгорается желание. Она томно откинулась на спину:
— А теперь целуй всю меня.
— У тебя очень дорогостоящие вкусы, девочка, — простонал он, забираясь в кровать и ложась рядом с ней. — Это стоит по меньшей мере пятьдесят долларов.
Она втиснула ему в ладонь монету. Он нагнулся и стал осыпать легкими поцелуями ее губы, виски, ушки и горло. Затем он соскользнул к ее бедрам, нежным и гладким коленям.
Под его горячими поцелуями ее тело вспыхивало и торжествовало от счастья. Это было мучительно-сладостно, волна за волной ее охватывало такое удовольствие, что она не могла его сдерживать. И когда Гарнер запечатлел последний поцелуй на самом чувствительном месте ее тела, из уст Уитни вырвался гортанный стон. Гарнер привстал на колени между ее шелковистыми бедрами:
— Урок закончен.
Он взял кошелек и высыпал на Уитни оставшиеся монеты, которые покатились по ее животу и грудям. Она задохнулась, когда холодные монеты остудили ее кожу, но уже через мгновение горячее тело Гарнера опустилось на нее, прижав к ней твердые золотые монеты. Он неистово целовал ее, порывисто прижимая к себе, когда их тела слились.
Они вновь и вновь возносились на волнах страсти и любви, затем, когда вместе пережили кульминационный момент близости, оба замерли, нежно обнимая друг друга.
Через некоторое время Уитни удовлетворенно промурлыкала, целуя его грудь и упрямый подбородок:
— Ты доволен тем, как я бессовестно транжирила деньги?
— Кажется, у тебя к этому настоящий талант. — Он приподнял голову и нежно посмотрел на нее.
— К трате твоих денег или твоей страсти? — шелковым голоском спросила она.
И он засмеялся и снова улегся рядом.
Какое у него замечательное лицо, думала она, с любовью глядя на его прямой нос, высокие скулы и выразительно очерченный рот. Нет, он просто потрясающе красивый мужчина… должно быть, и дети его будут красивыми…
— Гарнер…
— М-м? — Он уже засыпал.
— Сколько ты возьмешь за… за то, чтобы сделать ребенка? Он вздрогнул и затрясся рядом с ней в приступе безудержного хохота. Приподнявшись на локте, он заставил ее повернуться к нему лицом.
— За детей я денег не беру, — сказал он, и в его глазах промелькнул озорной огонек. — Он снова засмеялся и крепко притянул ее к себе. — Понимаешь, на самом деле… Милосердный Бог позволил нам иметь детей в кредит… и затем мы должны будем платить за них всю свою жизнь.
От автора
Надеюсь, вам понравились Уитни и Гарнер. Историческая подоплека этой книги основана на подлинных фактах, которые иной раз оказываются куда более необыкновенными, чем самый изощренный вымысел. «Водочный бунт» был на редкость бескровным мятежом, в котором по большей части участвовали бедные, преданные своей стране жители пограничных территорий. Осаждаемые внешними врагами и внутренними раздорами, Вашингтон и его кабинет полагали, что «чрезмерные» меры полезнее «недостаточных» и, основываясь на данных «разведки», которые зачастую не имели ничего общего с действительностью, решили продемонстрировать военную силу.
Наспех собранная так называемая «арбузная армия», куда по большей части записывались безземельные бедняки с востока страны, снабжалась крайне плохо. Разнузданное и наглое поведение солдат часто возмущало их начальников офицеров, людей из привилегированных классов общества; сам Джордж Вашингтон пришел в ярость, когда узнал, что мирное население подвергалось настолько оголтелому и бесстыдному грабежу его солдатами, что порой после них не оставалось «ни тарелки, ни ложки, ни стаканов, ни ножей». Как показывает Гарнер Таунсенд, само слово «ополчение» стало презрительным. Однажды во время марша на запад солдаты нескольких полков проявили открытое неповиновение, отказавшись сниматься с лагеря на дневной переход. Растерявшиеся офицеры были вынуждены выдать им по дополнительной порции виски и предоставить день отдыха, чтобы они пришли в себя после безудержного пьянства.
Некоторые богатые молодые люди соглашались пойти в ополчение, но только в составе привилегированных соединений, в частности таких, как конные драгуны, при этом предъявляя бесконечные претензии к фасону и цвету мундиров, а также к снаряжению своих лошадей. «В тех случаях, когда эстетические вкусы этих избалованных молодых людей оставались неудовлетворенными, — писал в своей книге „Повстанцы виски“ Томас П. Слаутер, — они просто отказывались служить или, если подлежали обязательному призыву, откупались деньгами, нанимая человека, который шел в армию вместо них. Как те, кто посчитал себя оскорбленным плохой экипировкой и остался дома, так и большая часть блестящих драгун, отправлявшихся в западные области страны, руководствовались отнюдь не патриотизмом, а желанием сделать карьеру и добиться военных почестей».
Из всех повстанцев, которые были арестованы и переправлены маршем в Филадельфию, только двоим был вынесен приговор как изменникам, но, как отмечали обозреватели, это удалось сделать только благодаря вопиющим фактам судебного предубеждения и тенденциозному ведению заседания суда; оба приговоренных были помилованы Джорджем Вашингтоном по просьбе состоятельных людей. Вообще обвинители на судебных процессах выглядели крайне жалко, ибо из-за недостатка улик и свидетелей им пришлось выпустить на свободу почти всех обвиняемых.
Таким образом, история Гарнера и Уитни, какой бы невероятной она ни казалась, вполне могла произойти в действительности. Девушка, выросшая на окраине страны, в обществе, не знающем денежных отношений, и офицер благородного происхождения, в мундире со сверкающими золотыми пуговицами и горящий амбициозными устремлениями… Прошлое моей собственной семьи и знакомство с современными «самогонщиками» подсказали мне некоторые колоритные подробности для описания занятия Блэка Дэниелса по производству контрабандного виски… да и «старых дядюшек». А что касается убежденности некоторых моих героев в том, что все должно иметь свою цену… но при этом существуют некоторые вещи, которые невозможно ни купить, ни продать, ни выторговать — то я и сама отчасти придерживаюсь такого же мнения.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100