Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Наутро во временном пристанище Таунсендов в результате совещания был организован тройственный союз, объединивший искушенного политика (Байрона), поборника справедливости (Гарнера) и обладателя грубой физической силы (Чарли). Союзники предприняли несколько вылазок в политические круги, устанавливая контакты с влиятельными людьми, в числе которых были и судьи, и сенаторы и даже помощники министров. Гарнер с изумлением наблюдал, как перед уверенным и властным Байроном открываются двери кабинетов, куда сам он так и не смог достучаться.
Обнадеженный поддержкой отца, Гарнер внимательно присматривался к умению Байрона мгновенно найти нужный подход к разным властительным чиновникам. По-видимому, его отец знал или легко догадывался о том, что представляет наибольший интерес для данного человека, и пользовался этим без лишней застенчивости. При этом о деньгах не просто никогда не говорилось, они даже не подразумевались во время заключения таинственных подковерных сделок. Невольно в глаза бросалось невероятное сходство тактики отца и Уитни. Гарнер стал понимать, что в высших эшелонах власти, как и среди обыкновенных людей, все сводится к взаимному обмену услугами, в которых были заинтересованы участники сделки.
Однако бывали случаи, когда никакие предложения, доводы или негодующие протесты не давали нужных результатов, их всего лишь вежливо выслушивали и выпроваживали вон. Когда подобное произошло в первый раз, Чарли со злостью оглянулся на захлопнувшуюся за ними дверь кабинета, решительно одернул сюртук и проворчал:
— Вижу, с этим типом не обойдешься без сделки на пальцах! Байрон внимательно посмотрел на внешне простодушного деревенского парня, проявившего такую проницательность.
— Сделку на пальцах? Кажется, я знаю, что это такое, Данбер. В ответ на настороженный взгляд Чарли он подмигнул и весело расхохотался.
— Что еще за сделка на пальцах? — ничего не понимая, накинулся на них Гарнер.
— Ну, это такая сделка, — пояснил медленно Чарли, — когда вы получаете что вам нужно, а ваш противник радуется, что сохранил себе пальцы.
В недавно основанной столице нации, успевшей превратиться в котел, где в ожесточенной борьбе за власть бурлили политические скандалы и интриги, «действия Таунсендов» казались малозначительными. Но в некоторых кругах быстро заметили их результаты. В обществе стали циркулировать более благоприятные для участников «водочного бунта» мнения и выводы, распространявшиеся как через официальную прессу, так и благодаря менее бросающимся в глаза личным контактам. Никто не мог понять источников этой кампании по формированию общественного мнения, и вскоре под подозрение попали множество важных участников политической жизни, в том числе государственный секретарь Рэндольф, а также представитель законодательного собрания, делегат от пенсильванских производителей виски Альберт Галлатэн. С каждым днем обвинители, назначенные заниматься делом Блэкстона Дэниелса, испытывали на себе все более сильное давление. И поскольку они рассчитывали заработать себе политический капитал на этом процессе, такое очевидное давление пришлось им не по вкусу и только укрепило их в решимости жестоко расправиться с предводителем этого сброда из приграничных областей.
Когда до суда оставалось всего несколько дней, пригласили Гарнера Таунсенда. Он прибыл в сопровождении военных, которые проводили его в кабинет главного обвинителя, министра Эверхарта, где уже находился Оливер Гаспар. Этот выскочка красовался в военном мундире и встретил Гарнера масленой улыбкой, отчего тот сразу насторожился.
— Рад, что мы снова с вами встретились, майор Таунсенд, — заворковал полковник, бросив заговорщицкий взгляд на строгое лицо обвинителя. — Много воды утекло с нашей последней встречи в Питсбурге. Кажется, за ваши выдающиеся заслуги вас удостоили особой благодарности.
— Как и вас, полковник Гаспар. — Прокурор Эверхарт сухо улыбнулся. — Мне выпала большая честь — записать показания двух таких заслуженных людей по этому трудному делу.
— Показания нас обоих? — удивленно переспросил Гарнер.
— Я буду свидетелем обвинения, — пояснил Гаспар. Гарнер еще не знал, что и его заклятый враг удостоен особой благодарности. Видимо, он приписал себе участие в операции по захвату в плен Блэка Дэниелса, чтобы заработать эту награду, о которой мечтал также страстно, как в свое время и сам Гарнер. Ну и подлец! Когда прокурор предложил Гарнеру сесть, он подавил желание немедленно покинуть этот кабинет и, решив воспользоваться случаем, чтобы как можно больше узнать, опустился в кожаное кресло рядом с Гаспаром.
— Весьма удивлен, полковник, тем, что вы будете выступать свидетелем, точно так же, как и тем, что Блэка Дэниелса обвиняют в измене. Я отлично помню, что арестовал его по обвинению в незаконном производстве виски и в уклонении от уплаты налогов, — спокойно заметил Гарнер, внимательно наблюдая за взглядами, которыми обменялись Гаспар и прокурор.
— В этом деле нас с самого начала преследуют большие трудности, — пояснил Эверхарт. — Прежде всего виски, которое было изъято у преступников в качестве улик, загадочным образом… пропало. Такая же судьба постигла и ваше письменное донесение и остальные документы еще в Питсбурге. Поэтому мы испытали огромное облегчение, когда полковник Гаспар вызвался привести доказательства измены этого человека.
Гарнер лихорадочно размышлял. Пропали улики против Блэка Дэниелса и Чарли Данбера? Так вот почему Чарли выпустили из тюрьмы! И, не имея законных улик, обвинение в отчаянии ухватилось за предложение алчного Гаспара сфабриковать обвинение в измене!
— Вероятно, вы читали в газетах последние статьи, — продолжал Эверхарт. — Мой долг предостеречь вас, что давление на суд оказывается и другими путями. В ход пущены влиятельные силы, которые пытаются помешать проведению суда. Не сомневаюсь, они попытаются отговорить и вас.
Гарнер расправил плечи и прямо посмотрел в глаза прокурора:
— Лично я сомневаюсь, чтобы они стали беспокоиться из-за меня. Мне нечего сказать суду. Я арестовал Блэка Дэниелса за производство и хранение виски, за которое не уплачены налоги, только и всего. Мне неизвестно ни одного факта, который помог бы осудить его как изменника.
Ему доставило некоторое удовольствие видеть, как еще больше вытянулось и посерело лицо прокурора, а жирное лицо Гаспара покраснело, как помидор.
— Пренебрегать законом, открыто выступать против налоговых органов законного правительства, подталкивать людей сопротивляться законным властям и не платить установленные налоги… — Похожий на жабу Гаспар съехал на кончик кресла и яростно размахивал руками. — Он виновен, в этом нет ни малейших сомнений, и ваш долг — помочь обществу избавиться от этой коварной угрозы безопасности нации!
— Мой долг — говорить правду. — Гарнер встретил яростный взгляд Гаспара с холодным спокойствием. — Если я вообще буду говорить.
— Если вы… — Эверхарт вскочил на ноги со смертельно бледным лицом. Он бросил на Гаспара уничтожающий взгляд, и тучный низенький полковник с трудом выкарабкался из кресла. — Но вы будете говорить! Вы вызваны свидетелем, это ваш долг солдата!
— Обвиняемый является моим тестем. — Гарнер с достоинством встал и устремил ледяной взгляд сначала на прокурора, затем на полковника. — Вы не могли об этом не знать, полковник, поскольку присутствовали на моей свадьбе. Блэк Дэниелс — отец моей жены, и я не стану давать против него показания.
Гаспар стал задыхаться от приступа бешенства.
— Черт побери, Таунсенд! Вы будете давать показания! Мы не можем оказаться в дураках. Им нужен вожак повстанцев, и мы нашли им такового! Дэниелс виновен, и мы добьемся того, чтобы его повесили за это…
— Чтобы заработать еще одну благодарность, вы к этому стремитесь, Гаспар? Идите вы к черту!
Гарнер повернулся к двери и столкнулся с Эверхартом, который загородил ему путь.
— О нет, Таунсенд, вы будете давать показания, — прошипел Гаспар, следуя за ним, — потому что в противном случае вы сами окажетесь подсудимым. И по тому же самому обвинению — по обвинению в измене. Да любое жюри согласится, что вы намеренно воздержались от показаний, желая спасти от повешен ни отца своей жены! Вы станете офицером, который предал свой долг и свою страну по личным причинам. — Каждое слово впивалось в мозг Гарнера. — И будете дергаться на веревке рядом со своим предателем-тестем!
Гарнер задрожал от ярости. Они могут это сделать! Обвинят его, чтобы спасти свою карьеру и обеспечить себе пребывание в коридорах власти. И повесят рядом и отца, и мужа Уитни.
Рысьи карие глазки Гаспара впились в лицо ненавистного ему аристократа Гарнера. «Мы поймали его! — мысленно торжествовал Гаспар. — Загнали всемогущего майора Таунсенда в угол!»
— С другой стороны, Таунсенд, если вы станете помогать нам, кто знает, какие награды найдутся для храбрых офицеров, которые привели к суду руководителя «водочного бунта»?
Глаза Гарнера блеснули гневом, но он продолжал хранить молчание.
— Так что вы будете выступать свидетелем, майор, — холодно улыбнулся Гаспар и обратился к Эверхарту: — Майор Таунсенд всегда был законопослушным аристократом. Думаю, мы должны обеспечить ему безопасность. Не предоставить ли ему охрану из числа солдат до окончания суда?
Эверхарт кивнул.
Как только Гарнер появился в дверях гостиной, Уитни сразу поняла, что случилась какая-то неприятность. Но он упорно отказывался рассказывать и удалился в маленькую гостиную на втором этаже, чтобы немного побыть одному. И только когда Уитни с Кейт собрались в тюрьму навестить Блэка, они увидели у дверей дома стоявших на посту солдат и поняли, что произошло нечто ужасное.
Возвратившись домой, они застали солдат на прежнем месте, и Уитни окончательно осознала, что в их жизнь вмешалась новая зловещая сила. Она застала Гарнера расхаживающим по гостиной в мрачном настроении.
— Что случилось, Гарнер? — Она устремила на мужа взволнованный взгляд.
— Сегодня утром меня вызвали в контору к прокурору. Они хотят повесить Блэка.
В его тоне прозвучала такая безнадежность, что у Уитни подогнулись колени.
— Ну что ж, мы ведь этого ожидали, верно? — произнесла она, сопротивляясь охватывающему ее ужасу, но его следующая фраза заставила ее дрогнуть.
— И они думают это сделать с помощью моих показаний.
— Твоих… — Уитни покачнулась, словно от удара. — Но ты сказал, что не будешь давать показания, если сможешь. Ты сказал… — Кровь стала медленно отливать от ее лица, голова закружилась. — Эти солдаты… снаружи… — Она начала все понимать.
— Для моей… защиты. — Гарнер горько усмехнулся, и у нее замерло сердце.
Наконец они столкнулись лицом к лицу с реальностью, которую старались не замечать: Гарнеру придется выступать свидетелем, и на основании его показаний против ее отца может быть вынесен смертный приговор.
— Гарнер! — Уитни схватила его за рукав и пристально всматривалась в его застывшее лицо. Дважды она пыталась заговорить, но только на третий раз из ее губ вырвалась отчаянная мольба: — Гарнер, умоляю… не давай показаний против папы!
— Господи, Уитни… — От ее отчаянного голоса у него защемило сердце. — Неужели ты думаешь, что я стал бы выступать свидетелем, если бы у меня не было иного выхода? Но это мой долг солдата, будь он проклят! Я приносил присягу и обязан давать показания. Но клянусь тебе, у меня нет ничего, что могло бы доказать его измену.
— Тогда зачем они заставляют тебя свидетельствовать? Солдаты… Они тебя принуждают, да?
Гарнер схватил Уитни за плечи трясущимися руками:
— Мне придется выступить в суде, Уитни! И обещаю тебе, что не сделаю ничего, что могло бы навредить Блэку. Прошу тебя, Уитни, верь мне!
В его голосе звучала неподдельная мука, потемневшее от переживаний лицо не вызывало сомнений в искренности его чувств. Уитни дрожала под его руками, стараясь преодолеть душевную боль и растерянность. Что ей сделать, чтобы удержать его от выступления в суде? Что ему хочется настолько, чтобы помешать ему выступить против ее отца?
Она всматривалась в черные зрачки его серо-голубых глаз и прочла в его душе отчаянное желание, чтобы она поверила и доверилась ему. Он хочет ее, хочет, чтобы она его любила, хочет, чтобы она жила с ним в качестве его жены. Но достаточно ли глубоко это желание, чтобы заставить его отвернуться от своего драгоценного чувства долга? Ее пронизывало отчаяние. Он говорил, что однажды уже сделал это. Если ставка будет достаточно высокой или страшной, она может поторговаться…
Но в эти мгновения решимости, когда Уитни погрузилась в глубину его страдающих глаз, она столкнулась с его бесконечной любовью, с непоколебимой верой в нее и нежным человеком, который сохранил ее старую одежду и прокушенную ею пуговицу, потому что не мог заставить себя уничтожить хоть что-то, принадлежавшее ей. От этого осознания у нее замерло сердце, тогда как его любовь пронизывала ее, касаясь самых затаенных струн души, вызывая волнение женщины, которой она стала. Она была Далилой, но у нее всегда был выбор. Она начинала понимать, что некоторые вещи не могут быть предметом сделки. Торговать любовью означало потерять ее, что бы при этом ни достигалось.
— О, Гарнер, что же нам делать?!
Горячие слезы обожгли ей щеки, она обняла мужа и прильнула к его груди.
— Доверься мне. — Глаза Гарнера тоже наполнились слезами, когда он крепко привлек ее к себе, чувствуя, что к нему возвращается жизнь. — Я люблю тебя, моя чудесная, моя милая Уиски. Доверься же мне.
Ночью, когда Уитни наконец заснула, Гарнер встал и пробрался наверх в гостиную, как привидение, не находящее себе покоя. Байрон услышал ритмичное поскрипывание половиц и пошел выяснить, в чем дело. К вечеру он, как и все в доме, уже знал о результатах визита Гарнера к прокурору и видел зловещие фигуры солдат, стороживших парадный вход и заднюю дверь.
— Вам нет нужды беспокоиться, — с горечью сказал Гарнер, почувствовав на своей спине пытливый взгляд отца. — Я выполню свой долг… как и подобает Таунсенду.
Сердце Байрона дрогнуло, когда он понял, что сын по-прежнему ему не доверяет.
— А я — свой, — проговорил подавленный Байрон. — У нас еще есть несколько дней. Я позабочусь о том, что мы затеяли.
Гарнер обернулся. Их взгляды, испытующий и неуверенный, встретились, и в это краткое мгновение зрительного контакта Гарнер почувствовал поддержку отца. Он немного успокоился и молча кивнул в знак благодарности, тяжело ступая, Байрон возвратился к себе.
* * *
Когда в первый день они прибыли в помещение суда, им пришлось пробиваться сквозь шумную возбужденную толпу, заполнявшую вестибюль и коридоры, и только благодаря повелительной настойчивости Байрона и тому, что имя Гарнера значилось в списке свидетелей, им удалось попасть в зал суда. Одетый в новый военный мундир, он проводил на место Уитни, а Байрон сопровождал Кейт и Маделайн. По понятным причинам Чарли предпочел остаться в коридоре у распахнутых настежь дверей зала.
Просторный зал суда с трех сторон был обнесен галереей с лавками на поднимающихся уступами ярусах. На помосте находились длинная скамья для судей и место для свидетелей, а ниже располагались столы, заваленные папками с документами. Сгрудившиеся в кружки юристы в черных мантиях что-то горячо обсуждали, в том числе и прокурор Эверхарт, который заметил Гарнера и кивнул ему. Гарнер отвел взгляд и поискал в толпе адвоката Бартоломью Хейса, друга Хенредона Паркера, которого он нанял защищать Блэка. Хейс издали кивнул ему и ободряюще улыбнулся Уитни.
Но вот ввели Блэка, одетого в опрятную коричневую куртку и брюки, принесенные Гарнером, в поисках Уитни и Кейт он обвел взглядом галерею. По просьбе Кейт Байрон прошептал Гарнеру, что у Кейт есть нечто, что она хотела бы передать Блэку. Под вопросительным взглядом Гарнера Кейт разжала пальцы, и он увидел на ее ладони алый потертый значок в форме сердца, обшитый потрепанной золотой нитью и прикрепленный к выцветшей ленточке. Байрон изумленно уставился на значок.
— Знак Воинской заслуги? — удалось ему выговорить, и он посмотрел сначала на Кейт, а потом на Уитни, которая сурово кивнула. — Бог ты мой!
Гарнер не отводил взгляда от легендарного знака, учрежденного самим генералом Джорджем Вашингтоном, который присваивался военным за исключительную храбрость во время Войны за независимость. Это была единственная награда, учрежденная Соединенными Штатами. И этой чести удостоился Блэк Дэниелс.
— Отнеси ему, — сказала Кейт, вытирая заблестевшие от слез глаза и передавая знак Уитни.
Гарнер помог Уитни спуститься по проходу к перилам, которые отделяли галереи от зала. И когда она обняла Блэка, Кейт судорожно стиснула руку Байрона. Уитни приколола знак отцу на грудь, и тот невольно подтянулся и выпрямился. Сквозь слезы Кейт едва видела, как они вернулись на свои места.
Суд начал рассмотрение дела Блэка, и в качестве первого свидетеля обвинения был вызван некто Гораций Невин, сборщик таможенных налогов из западного Мэриленда. Отвечая на искусно поставленные вопросы, он принялся описывать ужасы, обрушившиеся на него самого и его семью со стороны банд буйных головорезов — фермеров, которые занимались незаконным производством виски, — они вымазали его в дегте и вываляли в перьях, сожгли его сарай, ворвались к нему в дом среди ночи, вытоптали лошадьми созревшую рожь на его поле. Когда Хейс возразил, что эти жалобы не имеют отношения к выдвинутому против Блэка Дэниелса обвинению, судья Петерсон отверг его возражение. Очевидно, правосудие считало, что такой малозначительный факт, как расстояние в двести миль, отделявшее дом этого свидетеля от известного местопребывания Блэка, в данном случае не имеет значения.
Налоговый служащий Невин был лишь первым свидетелем из нескольких, которые поведали подобные истории о преступном оскорблении самогонщиками законных представителей правительства. Адвокат Хейс вынужден был несколько раз делать замечания, что суд занимается рассмотрением истории самого «водочного бунта», а не конкретного обвинения против Блэка Дэниелса. Но судью Петерсона явно устраивал такой ход дела, так как он постоянно прерывал выступления Хейса ударом своего председательского молотка, а один раз даже пригрозил удалить его из зала, если он продолжит возмутительное нарушение юридического процесса.
Утром на третий день заседания суда был вызван свидетель майор Гарнер Таунсенд из девятого Мэрилендского полка. Он встал и спустился по тесному проходу вперед, чтобы принести клятву свидетеля. Когда он положил руку на Библию и поклялся говорить правду и только правду, глаза Уитни наполнились слезами.
Эверхарт сразу перешел к делу и спросил, от кого майор узнал о незаконном производстве виски Блэком Дэниелсом и как ему удалось схватить этого «противника порядка». Очередное возражение Хейса против формулировки было отвергнуто, и жюри проглотило это с округлившимися от удивления глазами.
— Что касается того, как я узнал, что он варит виски, за которое не платит налоги, то я просто сложил вместе те отрывочные сведения, что получил от местных жителей. И после обысков близлежащих ферм организовал рейды по прочесыванию окрестностей в поисках тайного склада спиртного. В один из рейдов мы его и обнаружили.
— Попрошу говорить всю правду, майор, — подтолкнул его Эверхарт. — Кто сообщил вам, что Блэк Дэниелс был предводителем местных самогонщиков? Кто конкретно из «местных жителей»?
Гарнер нашел взглядом глаза Уитни, которая ободряюще кивнула ему.
— Я узнал об этом от Уитни Дэниелс… от его дочери.
— Следовательно, дочь Блэка Дэниелса сообщила вам о преступной деятельности своего отца, — с торжеством сделал вывод Эверхарт. — Вас можно поздравить, майор, с вашим даром убеждения. Насколько я понимаю, вскоре после этого вы женились на этой самой мисс Дэниелс. — Эверхарт указал на Уитни. — Это так?
В зале послышались удивленные восклицания и шепот, люди вытягивали шеи и даже вставали, чтобы увидеть ее.
Гарнер потемнел от возмущения, но держал себя в руках. Он понимал, что его отношения с Уитни наверняка будут использоваться в интересах суда, и решил в этом вопросе придерживаться фактов. Но выразительное покашливание прокурора и язвительная усмешка Гаспара, сидевшего на галерее, едва не выбили его из колеи.
— Да, это правда, я на ней женился.
— Итак, она стыдилась преступной деятельности своего отца и решила примкнуть к стороннику порядка. Она пришла к вам и предъявила улики его преступной деятельности! — Тут же сделав произвольный вывод из сказанного, Эверхарт обрушил его на ошеломленное жюри.
— Как, несчастный него… — накинулся было Гарнер на Эверхарта, и только громкое и взволнованное замечание Хейса спасло его от изгнания с места свидетеля. Благодаря очередной стычке прокурора с адвокатом Гарнеру удалось овладеть собой до того, как Эверхарт снова к нему обратился.
— Блэк Дэниелс действительно является вашим тестем. Это подтвержденный и неоспоримый факт. Вы арестовали его до или после свадьбы? — Стоя лицом к жюри, Эверхарт выпустил свой очередной залп. — Пожалуйста, отвечайте.
У Гарнера дернулся мускул на щеке.
— После.
— Итак, вы арестовали Блэка Дэниелса после того, как женились на его дочери. Замечательно, майор! — Он повернулся к жюри со злорадной улыбкой. — Кто из нас не хотел бы так ловко избавиться от своих проблематичных родственников по браку? — Риторический вопрос вызвал приглушенные восклики изумления в зале суда. Затем он повернулся к Гарнеру и нанес ему последний удар. — Почему же вы продолжали преследовать Блэка Дэниелса и даже арестовали его после того, как женились на его дочери?
Вот он, вопрос, которого Гарнер страшился все эти дни. Он взглянул на Уитни, на Блэка, на своего отца, затем перевел взгляд на не скрывавшего свое торжество Эверхарта. И дал единственно честный ответ:
— Это был мой воинский долг… защищать и утверждать закон.
Эверхарт расслабился, и на его ястребином лице расползлась удовлетворенная улыбка.
— Вы застали его с участниками своей банды за перевозом бочек с контрабандным виски, верно? И арестовали, потому что убедились, что он виновен?
— В производстве виски и неуплате… — попытался уточнить Гарнер, но его возражение потонуло в громовом голосе Эверхарта, который обратился к жюри:
— Он арестовал Блэка Дэниелса, потому что знал, что он виновен! Он знал Блэка Дэниелса как подлого предателя и анархиста! И несмотря на шокирующую семейную связь с этим человеком, Таунсенд выполнил свой долг, обеспечив уничтожение угрозы порядку и достоинству в наших приграничных районах. А теперь и вам предстоит исполнить свой долг добропорядочных и законопослушных граждан! — призвал он членов жюри. — Тоже объявить Блэка Дэниелса виновным и проследить, чтобы он понес соответствующее наказание! — Эверхарт круто повернулся к своему столу и объявил: — У обвинения больше вопросов нет!
Адвокату Хейсу было разрешено провести допрос Гарнера, но его неоднократно прерывали замечаниями и возражениями, которые неизменно поддерживались председательствующим судьей. Показания Гарнера были прекращены объявлением перерыва на обед как раз до того, как они достигли эмоционального пика воздействия на публику и на жюри.
Вернувшись после перерыва, члены жюри, отяжелевшие после вина и обильной пищи, не были настроены на серьезное слушание дела. На мгновение встрепенувшись во время описания Гарнером схватки, в результате которой был захвачен Блэк Дэниелс, они потом снова благодушно задремали. Горячее утверждение Гарнера, что он арестовал Блэка Дэниелса не за измену, а только за его участие в незаконном производстве виски, было встречено жюри с настораживающим безразличием. Затем его отпустили.
Место Таунсенда на свидетельском помосте занял полковник Оливер Гаспар, который описал свое путешествие в Рэпчер-Вэлли и присутствие на свадебной церемонии майора Таунсенда и дочери Блэка Дэниелса. Члены жюри при этом слегка оживились, и он стал обращаться непосредственно к ним, подробно описывая свою гордость успехами майора и свои собственные встречи с предателем Блэком Дэниелсом. Он рассказал об инцидентах, произошедших в то время, когда Блэка Дэниелса содержали в Питсбурге. Это были искусно составленные и преподнесенные с артистическим негодованием истории о том, как Блэк возмутительно нагло высказывался против правительства и пытался объединить своих сторонников среди заключенных, чтобы поднять восстание против солдат. И к концу дня, когда было объявлено об окончании рассмотрения дела, в ушах членов жюри звучало знаменитое высказывание Блэка Дэниелса, донесенное до них подрагивающим от праведного возмущения голосом Гаспара: «Поставим этот продавшийся федеральный Вавилон на колени!»
По закону требовались показания всего двоих свидетелей, которые подтверждали бы обвинение в измене. Обвинение добилось своего. Ударом молотка судья Петерсон призвал зал к тишине и спросил адвоката Хейса, есть ли у него вопросы, которые он хотел бы задать до того, как жюри удалится на совещание. Хейс был потрясен; он может представить самые веские доказательства невиновности своего подзащитного, сбивчиво заявил он. Судья возразил, что это было бы лишь пустой тратой времени, поскольку представленные показания уже исчерпывающе доказали полную вину Блэка Дэниелса.
Битком набитый зал взорвался криками, газетчики сорвались с мест и устроили пробку в дверях, с галереи неслись вопли протеста. Хейс спорил до хрипоты и в конце концов сошелся нос к носу с Эверхартом. Взрыв ярости публики убедил Петерсона изменить свое решение, и когда порядок был восстановлен, он неохотно предоставил Хейсу возможность допросить двоих свидетелей… не больше.
По залу пробежали призывы к тишине, когда обретший самообладание Хейс в качестве отчаянной меры вызвал миссис Гарнер Таунсенд. Гарнер вздрогнул и пристально посмотрел на Уитни. Затем, видя боль в ее глазах, встал и посторонился, позволяя ей пройти. Мгновенно в зале воцарилась такая тишина, что слышно было, как шелестят юбки Уитни. Она принесла присягу говорить только правду, и ей помогли подняться на место свидетеля.
Установив ее личность жены Гарнера и дочери Блэка Дэниелса, Хейс сразу перешел к сути дела:
— Здесь говорилось о том, что именно вы сообщили майору Таунсенду о незаконном производстве виски вашим отцом. Это правда?
— Да.
Громкий шепот поднялся в зале, и Петерсон стукнул молотком, призвав всех к тишине, чтобы можно было продолжить допрос.
— А почему вы рассказали ему о незаконной деятельности вашего отца?
Уитни посмотрела на Гарнера и прикусила дрожащую губу.
— Я сказала ему, потому что… Я начинала его любить… и я подумала, что он должен об этом знать.
Ее красота и искренний ответ вызвали в зале очередной живой обмен мнениями.
— Вы сказали ему, потому что стыдились так называемых вероломных действий своего отца?
— Нет! — Она схватилась за перила помоста, и в глазах у нее сверкнули слезы. — Я никогда не стыдилась своего отца и того, чем он занимался. Он действительно не платил налоги, потому что считал их несправедливо высокими. Но так считает множество людей, а вы ведь не обвиняете их в измене. Мой отец верил в свободы, за которые он воевал во время Войны за независимость. Он боролся за то, чтобы избавить всех нас от несправедливых английских налогов, и за то, чтобы обеспечить наши данные Богом права и свободы. В этой войне он сражался на стороне Джорджа Вашингтона и получил Знак заслуг. Он любит нашу страну и наш народ. — Голос ее дрогнул, и она умолкла, а по ее лицу текли слезы. Это была самая важная сделка за всю ее жизнь, и она плакала искренне. — Блэкстон Дэниелс никогда не предал бы страну, защищая которую он пролил собственную кровь!
Хейс помог ей спуститься с помоста, и она подошла к отцу, который обнял ее под сочувствующими взглядами публики. Пока они стояли обнявшись, в зале царила тишина, наконец Блэк мягко отстранил дочь и велел ей вернуться к Гарнеру, который ждал ее около ограждения. И весь зал смотрел, как тот обнял дрожащую жену и крепко прижал к себе, забыв обо всем, кроме того, что необходимо ее утешить и поддержать. Представшая взорам публики личная трагедия никого в зале не оставила равнодушным.
Слезы Уитни принесли свои плоды, в первый раз члены жюри посмотрели на Блэка с легким сочувствием. И когда он по своему желанию занял свидетельское место, взгляды всех были прикованы к его смелому, обветренному лицу, на котором горели глаза… так похожие на глаза его дочери. Отвечая на вопросы Хейса, он воспользовался каждым случаем заявить о своей преданности молодым Соединенным Штатам Америки. И когда ему был задан вопрос о награде, он рассказал о том, как спас однополчан во время сражения, о двух ранениях, которые едва не стоили ему жизни. Каждый ветеран понимал, что значит приколотый на его куртке маленький алый значок. Говоря о налогах, он рассказал о трудной и зачастую опасной жизни на границе, о том, как неоправданно высокие акцизы лишают жителей последних средств к существованию. Его рассказ убедительно объяснял причины «водочного бунта», вскользь признавая сопротивление уплате налогов. И жюри серьезно задумалось, когда рассмотрение дела было отложено на вечер.
Подведение итогов слушания дела происходило на следующее утро, на четвертый день суда. И снова судья Петерсон поразил Хейса и большинство присутствующих в зале, скопом отвергнув все аргументы защиты. Он коротко изложил суть дела, придав ему извращенное толкование, и призвал членов жюри заострить внимание на единственно возможном вердикте перед лицом столь неопровержимых доказательств вины. Жюри удалилось, и наступило томительное ожидание.
Медленно тянулись час за часом, но никто не уходил из этого театра, где вот-вот должна была разыграться кульминационная сцена волнующей трагедии. Гарнер и Байрон нервно расхаживали по проходу, время от времени останавливаясь, чтобы переговорить с Блэком или с Хейсом. Ближе к полудню они вышли из душного зала, чтобы принести что-нибудь попить, и во время их отсутствия в зал стали возвращаться члены жюри с вердиктом.
Уитни пронизывал ужас. Она встала и холодеющими руками ухватилась за спинку стоящего перед ней стула. Маделайн протискивалась сквозь заполнившую проход толпу к Гарнеру и Байрону. Все происходило словно в замедленном темпе: возвращение судьи и стук его молотка, призывавшего к тишине, вопрос, обращенный к жюри, и приказ обвиняемому встать лицом к судьям. Затем прозвучал приговор.
Виновен.
Уитни покачнулась, словно раненная в самое сердце.
Разразилась буря, люди рвались вперед, к ограждениям. Раздавались вопли и крики протеста, в нескольких местах возникли схватки с защитниками безличной федеральной машины, которая вынесла столь жестокий и несправедливый приговор. Спускаясь по проходу, Гарнер и Байрон с силой проталкивались, желая поскорее добраться до Блэка, которого затрясла дрожь, когда ему объявили, что он приговорен к смерти через повешение.
Прорываясь сквозь бурлящую толпу, Гарнер заметил пепельно-серое лицо Уитни. Виновен! Она впилась в него глазами, потемневшими от боли. Ее любимого отца повесят, и это по его вине! Она оторвала от него взгляд, повернулась и почти сразу же исчезла в толпе. Растолкав людей, Гарнер стал пробираться вверх по проходу, чтобы найти ее.
Все это видел Байрон: опустошенное лицо Уитни, боль в глазах Гарнера. И всем своим существом он вдруг ощутил нанесенный каждому из них удар судьбы и силу их любви друг к другу, которая подверглась такому жестокому испытанию. Они страдают… они не смогут перенести это… если только… Он мгновенно ожил и бросился перехватить Гарнера.
— Я должен ее найти… — застонал Гарнер, пытаясь оттолкнуть отца.
Но Байрон крепко держал его за рукав.
— Нет! Послушай меня, Гарнер… у нас очень мало времени! Нужно немедленно что-нибудь сделать!
— Я ей нужен…
— Нет, черт побери, сейчас ты нужен Блэку! — Байрон сильно тряхнул Гарнера. — Уитни ты найдешь потом. Подумай о Блэке — мы должны найти способ спасти его. Скорей, идем со мной!
Что-то в голосе Байрона заставило Гарнера прислушаться к словам отца, и он перестал вырываться.
— Куда?
— К президенту — на него последняя надежда!
Гарнер был ошеломлен. К самому президенту! Вашингтон мог помиловать Блэка!
— Стойте!
Он стал бешено прорываться назад, туда, где в окружении бейлифов стоял Блэк. Бейлифы попытались помешать Гарнеру, но он успел сорвать с груди Блэка алый знак, и тут им удалось вытолкать его за ограждение.
Оказавшись в сравнительной тишине коридора, Байрон велел Чарли проводить женщин домой и вместе с Гарнером бросился к выходу.
Плечом к плечу они почти бежали по тротуарам, и их столь похожие разгоряченные лица выражали одно и то же страстное желание.
— Что вы собираетесь сделать? — спросил Гарнер, задыхаясь от быстрой ходьбы.
— Будь я проклят, если знаю, — тяжело пыхтя, пробурчал Байрон. — Может, удастся склонить его к какой-нибудь сделке…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100