Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

На следующий вечер Гарнер вернулся из конторы домой с дурным предчувствием. Последние полтора дня он ходил в полувозбужденном состоянии и был положительно не способен работать. Казалось, в отсутствие Уитни все вокруг словно нарочно напоминало о ней. Запах пряностей, вырывающийся из булочной, напоминал вкус ее губ. Ореол вокруг горящей свечи заставлял вспомнить, как окружали пышным облаком волосы головку Уитни, взмахи метлы уборщика улицы напоминали покачивание ее бедер, а круглые сдобные булочки за завтраком представлялись ему… Черт побери! Достаточно было единственного намека на Уитни, и в нем начинала бурлить кровь. Что может быть ужаснее, чем оказаться в плену столь мощного соблазна!
Он бросил плащ на услужливо подставленные руки Эджуотера, решительно одернул сюртук и постарался принять как можно более уверенный вид. Перед ужином он зашел в западную гостиную поговорить с Байроном и Эзрой, и вскоре там появилась Маделайн с туманным намеком, что его жены не будет за ужином. Он с облегчением узнал от нее, что Уитни наконец покорилась и всячески помогала выполнить его желание одеть ее как полагается леди, хотя и подумал, не слишком ли уже поздно. Когда в дверях гостиной появилась расстроенная Мерси, Гарнер сразу понял, что предчувствие, которое мучило его весь день, имеет основательную причину. Он наклонился к низенькой горничной, чтобы выслушать ее сообщение, затем резко выпрямился.
— Черт побери! — зарычал он, бросился к лестнице и помчался наверх, перескакивая через две-три ступеньки.
Мерси передала оставшимся сообщение Уитни.
— Миссис Таунсенд… Она говорит, чтобы вы не ждали ее к ужину.
Уитни стояла у горящего камина в отделанном вышивкой зеленом шелковом халате, устремив на дверь взволнованный взгляд. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Гарнер, окинув Уитни возмущенным взглядом. У нее захватило дыхание от его статной решительной фигуры в черном сюртуке, подчеркивавшем ширину его плеч.
— Одевайся, — приказал он подрагивающим от гнева голосом.
— Не буду, — сказала она, упрямо вздернув подбородок и по его глазам читая, что он настроен не поддаваться ей.
— Не знаю, что за игру ты задумала, но я не намерен принимать в ней участие. Оденься как подобает и спускайся к ужину или… — Он замолчал, сообразив, что не может ей предъявить серьезного ультиматума. Что он сможет сделать, если она его не послушается? Снова сам ее оденет? Ему стало жарко. Нет, ни за что, даже если от этого зависела бы его жизнь! — Одевайся, иначе я позову слуг, чтобы они тебя одели, — наконец проворчал он, но она уловила в его враждебном тоне неуверенность, которая о многом ей говорила.
— Что ж, видимо… — Она расстегнула халат и повела плечами, позволив ему сползти с голого тела и сверкающими складками упасть у ее ног. — Придется тебе позвать их.
Уитни понадобилось мобилизовать все силы Далилы и Дэниелс, чтобы предстать перед Гарнером обнаженной и храбро предложить пригласить слуг, чтобы они силой надели на нее платье. Она видела, как он весь напрягся, видела, как пытается отвести от нее глаза… и не может. Есть! Торжествующее чувство в груди подсказало ей, что этот жадный блеск в его глазах был первым шагом, который она заставила его сделать, чтобы их супружеская сделка стала действительной.
Гарнер тяжело сглотнул, чувствуя сильное возбуждение. Глаза его были прикованы к вызывающей позе ее роскошного тела, к соблазнительно полным свежим губам, к стройным и сильным ногам. Как он мог что-то соображать, когда, казалось, вся его кровь прихлынула к паху?
— Но если хочешь, — волнующим голосом произнесла она, — можешь со мной сторговаться.
— Сторговаться?! — возмущенно переспросил Гарнер. — Господи, торговаться с тобой? — Он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и перевел взгляд на лицо Уитни. Ее зеленые глаза светились страстью, которая держала его словно на привязи, не давая ему оторваться от нее. — Ах да, я чуть не забыл. У тебя ведь все имеет свою цену, не правда ли? И что же на этот раз? Чего ты хочешь?
По ее полным губам скользнула озорная улыбка, когда она отметила второй признак его уступки: он уже спрашивает, сколько она возьмет за свое согласие одеться.
— Я хочу твои туфли… и чулки. А я надену свои — если ты снимешь свои.
— Что?! — Гарнер был крайне возмущен. — Что за дурацкие шутки! Если ты думаешь… Почему ты думаешь… — Он отчаянно старался вызвать в себе отвращение к ней. — Какого черта ты думаешь, что сможешь заставить меня раздеться в обмен на то, что сама оденешься?
Но он сразу же представил себе эротические последствия этой игры, и у него дух захватило. Мучительно медленный процесс снимания с себя одежды… медленная пытка, когда она станет одеваться.
Сердце Уитни дрогнуло при проявлении третьего признака: Гарнер заинтересовался предложенной игрой. Она видела, как его глаза на мгновение приобрели рассеянное выражение, и постаралась сохранять полное спокойствие. Они еще на стадии предложений и контрпредложений, но сделка еще не состоялась. Единственный изъян ее плана состоял в том, что он мог уйти раньше, чем она заставит его раздеться. К счастью, он не подавал ни малейших признаков намерения уйти.
По правде говоря, Гарнеру это и в голову не пришло. С той минуты, как Уитни сбросила с себя халат, он понял, что его в очередной раз заманили в ловушку, и все его тело завибрировало в ответ на ее неотразимый чувственный вызов. Теперь уже эта дрожь кралась по его позвоночнику и застилала мозг. Он не мог здраво рассуждать, не мог понять, чего Уитни от него добивается. Определенно, не денег. И не положения в обществе. Ему уже стоило титанических усилий сдерживать себя. Даже если удастся заключить с ней сделку… что он потеряет в процессе?
— Твои туфли и чулки, Гарнер. В обмен на мои, — подстегнула она его, приподнимая шелковый чулок со скамьи, где лежали остальные предметы дамского туалета. Покачивая бедрами, она обошла скамью и уселась, подняв одно колено и вытянув пальчики ноги, приготовившись натянуть на высокий гладкий подъем шелковый покров.
Глаза у Гарнера загорелись, когда он посмотрел на соблазнительный изгиб ее ноги, эротическую округлость бедра, утонувшего среди кружевного белья. Огонь в паху стремительно разгорался. «Все, что угодно… только надень его, — мысленно умолял он ее. — Тебе нужны мои туфли… всего только туфли…» «Черт побери, — кричало все его существо, — да отдай же ей свои туфли!»
Гарнер ухватился за золоченую пряжку своей туфли и затаил дыхание, когда она сунула ногу в чулок и стала натягивать его. Желание в нем росло вместе с процессом облачения, дюйм за дюймом, отчего у него сжало горло. Уитни остановилась и взглядом указала на его чулки. Он расстегнул пуговицы у колена своих бриджей, сорвал с себя чулки и бросил их к ее ногам. Потом выпрямился, понимая, что снял с себя не просто чулки: он ослабил свою способность противостоять ей… обнажил себя самого. И все равно не мог этому помешать. Второй чулок, магически приковывая его взгляд, пополз вверх по ее ноге и был пристегнут к кружевной подвязке. Гарнер затаил дыхание, когда Уитни взяла бархатные туфли с тонкими каблучками и надела их на ноги. Затем встала, одетая только в блестящие чулки с розовыми подвязками с пышными оборками и туфельки.
— Теперь твой сюртук. Сними его.
— Зачем? — спросил он, весь трепеща, готовый вот-вот взорваться.
— В обмен на мою рубашку. — Уитни взяла рубашку, прижала ее к груди и наблюдала за его часто вздымающейся грудью. Через мгновение Гарнер торопливо стягивал с себя сюртук на шелковой подкладке. Она улыбнулась со скрытым сочувствием и сунула голову в тонкую рубашку, после чего отпустила ее, и та медленно скользнула вниз по ее высоким грудям и по бедрам.
Гарнер облегченно вздохнул, когда она оказалась хотя бы частично скрытой от него, и… замер. Рубашка оставила открытыми ее ноги ниже колен, и ее круглые груди и изгиб талии отлично просматривались под тонкой, облегающей фигуру тканью. Как получилось, что в одежде она выглядела еще более обнаженной? Пульсация в самом низу живота только усилилась.
— Твой жилет и рубашка в обмен на мой корсет, — потребовала Уитни, в свою очередь, чувствуя возбуждение при взгляде на облегающую его сильный торс одежду. У нее ослабли колени. Теперь это было уже больше чем сделка, какой бы она ни была важной. В душе кипели желание и радость, когда трясущимися руками он стал расстегивать пуговицы жилета.
Ее корсет скользнул вверх, приподнимая рубашку и на мгновение показав затемненный рыжеватый треугольник под гладким животом. Уитни застыла в провокационной позе, слегка расставив ноги, поправляя корсет на талии и убирая под него груди. Она затянула шнурки, до которых могла дотянуться, а потом шагнула к нему, чувственно изогнув все тело, отчего у него захватило дыхание, кровь застыла в жилах, а голова окончательно перестала что-либо соображать.
Уитни повернулась к Гарнеру спиной и приподняла душистую массу волос, чтобы он помог зашнуровать корсет. Он автоматически сделал это, стянув корсет на ее узкой талии, которая подчеркивала переход к округлым бедрам… и усиливала его мучения. Корсеты… О, как ему нравились корсеты! И шелковые чулки, и тончайшие прозрачные рубашки — все эти вещи, которые леди носят под одеждой и которые он приучил себя презирать. А на соблазнительном теле Уитни эти изящные вещи обладали двойной притягательной силой.
Она повернулась к нему лицом, стоя рядом с его пылающей обнаженной грудью, и стянула у него с плеч расстегнутую рубашку.
— Бриджи, — прошептала она, подняв к нему лицо. — Мне нужны твои бриджи, Гарнер Таунсенд.
Балансируя на самом краю взрыва, он позволил себе смотреть ей прямо в глаза, которые обещали блаженство, о котором он даже не мечтал. Он знал только одно: он жаждет ее каждым своим нервом, каждой клеточкой своего тела. И какую бы цену она ни запросила, он готов заплатить. Дрожащими руками он расстегнул бриджи.
— Твои бриджи в обмен на мои нижние юбки, — выдохнула она, — честно — значит, честно. — Она шагнула назад к скамье, нащупала нижние юбки и шагнула в них. И увидела, что он приближается к ней… в спущенных с мускулистых ягодиц и мощных бедер бриджах, которые обнажали его возбужденную мужскую плоть. По ее телу промчалась сладострастная дрожь. Но она нашла в себе силы приступить к последнему раунду. — Кажется, у тебя недостает для обмена еще одного предмета одежды… а у меня остается еще платье.
— Да что тебе от меня нужно? — почти простонал Гарнер, схватив ее за обнаженные руки. — Какова твоя цена, Уитни Дэниелс?
В напряженной тишине их взгляды встретились и сердца замерли. Испепеляющая страсть обрушилась на них всей своей силой. И в этом горниле страсти майор, которого в долине недаром называли Железным, внезапно растаял, нетерпеливо ожидая, чтобы любящие руки придали окончательную форму его судьбе, обрекая его душу для жизни в любви или для жизни, полной горьких сожалений.
— Мне нужна твоя любовь, Гарнер Таунсенд. — Уитни вложила в этот горячий шепот весь пыл и горячность своего существа, все тепло и нежность растущей любви к нему. — Приди ко мне и люби меня. А я буду с радостью носить дамскую одежду.
Гарнер застыл, вздрагивая у дверей самого рая, не смея поверить собственным ушам. Любить ее? Так она этого хочет? Господи… Да… Он будет ее любить… Он уже ее любит… И всегда будет любить ее…
— Да. — Он обнял ее, крепко прижал к себе и нагнулся к ее рту. — О да!
Он жадно впивал пряную сладость ее дыхания, с восторгом ощутив, как, вздрагивая от желания, она приникла к нему и обняла горячими руками, поглаживая по спине, на которой перекатывались тугие мышцы.
Гарнер застонал и, не прерывая поцелуя, попытался развязать ее нижние юбки. Она засмеялась низким гортанным смехом, когда поняла, что он хочет сделать, и помогла ему. На мгновение оторвавшись от его губ, она проговорила:
— Ты не хочешь, чтобы они остались на мне?
— Нижние юбки… — прошептал он, покусывая ее полные губы, — не входят в число моих фаворитов.
Она быстро избавилась от юбок, но когда почувствовала, что он возится со шнуровкой корсета у нее на спине, задержала его руки. Его глаза стали темными и глубокими от снедающего его желания.
— Сегодня мне нужна твоя обнаженная кожа, — выговорил он с напряженной улыбкой. — Хочу любить всю тебя и только тебя. Только Уитни.
В какие-то секунды он снял с нее все белье, кроме чулок, и перенес в кровать. Его сильные и чувственные руки ласкали ее тело, доводя до пика возбуждения. Каждое их движение сопровождалось огненными поцелуями, и ей казалось, что кожа у нее горит… и тает.
Под этими жгучими ласками она выгибалась и стонала, прерывисто дышала и замирала, нетерпеливо стремясь к большему наслаждению и вместе с тем не желая себя лишать ни малейшего восторга. И с каждым движением в ней все ярче разгоралось пламя страсти, заставляя ее жаждать венца наслаждения, который мог подарить ей только он.
— Люби меня, Гарнер, — стонала она, выгибаясь навстречу его рукам, стремясь к нему своим горячим телом, и тянулась к нему всем своим женским сердцем. — Люби меня… всегда.
Пылающий огонь охватил их, когда он скользнул между ее гладкими сильными бедрами. Она обхватила его тело ногами, понуждая его двигаться выше, встречая его мощные толчки, упиваясь гибкой силой его великолепного тела. Бешеный мощный ритм завладел ими, волна за волной желание несло их все ближе к сияющей бескрайней вышине, которую можно достичь только в настоящем соединении.
Все выше, горячее, ближе… пока постепенно ощущение времени не растаяло в торжествующе чистом, невыразимом чувстве свободы и радости. Разрушив невидимые барьеры и освободившись от земного притяжения, душа Уитни птицей взмыла в безграничное пространство, пронизанное сияющим светом и счастьем. И в этом просторе душа Гарнера безошибочно нашла ее душу и слилась с ней, как они только что слились и плотью.
Спустя некоторое время Уитни почувствовала, как он лег рядом, приник к ней и нежно поцеловал в висок, потом привлек к себе ее горячее гибкое тело, и она прильнула к нему и заглянула ему в лицо: Он смотрел на нее с восхищением и глубокой нежностью. Уитни никогда не видела его таким умиротворенным и безмятежным.
У нее сладко сжалось сердце. Она провела пальцем по его квадратному подбородку, а потом по груди, накручивая на палец темные волоски. Гарнер задрожал.
— Ты, конечно, понимаешь, что отныне я все время буду одевать под платье корсет.
— Я… — Он вдруг охрип и покашлял. — Я это подозревал. А с твоей стороны очень грешно напоминать мне об этом. Понимаешь ли ты, бессовестная шалунья, что я не смогу смотреть на тебя, не вспомнив, что там у тебя под платьем! И если ты намерена так поступать со мной… — Он посмотрел на ее ладони, которыми она поглаживала его плоские соски. — Тогда будь готова к последствиям. Я не несу ответственности за свои желания, если ты будешь их вот так провоцировать.
Рука Уитни замерла, а в глазах появились озорные огоньки.
— Ты хочешь сказать, что я могу получить больше, чем то, на чем мы сторговались?
— Именно это я и сказал, моя маленькая, моя пылкая Уитни.
— А чего именно больше — твоей любви, твоих улыбок или твоего времени? — Она провела рукой по его груди, потом ее пальчики запорхали по его губам, и ее лицо засветилось женским лукавством. — Мне нужно все это, Гарнер! Я хочу, чтобы ты каждую ночь был у меня в кровати, вот как сейчас. И заявляю, что хочу, чтобы ты был со мной. Если ты продолжишь меня игнорировать, избегать и сопротивляться желанию уложить меня в постель, тебе предстоит борьба. — Уитни понизила голос до неотразимого шепота. — А как тебе известно, я способна применять в борьбе запрещенные приемы.
И, словно доказывая это, она просияла своей неотразимой улыбкой, от которой его сердце затрепетало. В арсенале железного Таунсенда не было средств, которые могли бы противостоять этому захватывающему душу доводу. Это было все равно что смотреть открытыми глазами на солнце, которое ослепляет и совершенно отнимает способность ориентироваться. Сердце у него дрогнуло от восторга — Уитни слишком его любит, чтобы применять против него грязные приемы.
— Я хочу быть тебе женой, Гарнер Таунсенд. Настоящей женой. — Она оперлась на локоть, и лицо ее стало серьезным и решительным. — Если это означает носить красивые платья с корсетами и пользоваться за столом всеми этими приборами, я буду это делать. Если нужно приучиться пить вино вместо виски, я и это сделаю. И если для этого придется жить здесь вместе с твоей железной семьей…
Глаза ее вдруг испуганно распахнулись. Что она говорит? Она согласна носить корсеты? Отказаться от виски? Но как ни поразила ее собственная решимость, она выполнит свое обещание. Таков был этот сотканный из парадоксов Гарнер Таунсенд, мужчина, которого она жаждала, уламывала торговлей и которого так боялась потерять. Но сейчас он лежал с ней рядом, обнаженный и горячий, глядя на нее с нежным обожанием, которое было больно выносить. И в этот момент она поняла, что, какую бы цену ни запросил Гарнер Таунсенд за свою любовь, она того стоит.
Сердце у него исполнилось радости и восторга, когда он вслушивался в ее решительные слова.
— Ты действительно намерена это делать, моя сладкая Уиски? Действительно будешь носить платья, ладить с моей семьей и научишься как следует тратить деньги?
— Да, если сделка будет честной.
— Хочешь заключить сделку, которая покончит с предыдущими сделками? — Он засмеялся, властно поглаживая ее бедра и груди. Его глаза загадочно потемнели. — Что ты там хотела… мое время, мои улыбки… и ночи, полные любви?
— Не только это, а гораздо больше, — отважно призналась Уитни. — Потому что я твоя, Гарнер Таунсенд. Мое время, мои улыбки, моя любовь — все это принадлежит тебе. — И со вспышкой вдохновения добавила: — Я твоя на все сто процентов, кажется, однажды ты именно так и сказал, да?
Невозможно было более точно попасть ему прямо в сердце. Сто процентов! Уитни полностью принадлежит ему, только ему, одному ему! В нем все всколыхнулось, и он горящими от радости глазами заглянул ей в глаза.
— А знаешь, всю свою жизнь я владел только сорока процентами, — тихо проговорил он, гладя ее по щеке. — Ничего не могу вспомнить, что принадлежало бы мне целиком, я даже сам себе не принадлежал. Сорок процентов компании, этого дома, одежды, даже моего пони, когда я был ребенком. Все принадлежало скорее Таунсендам, чем Гарнеру. До сих пор. Атеперь у меня есть ты. Моя женщина! — Глаза у него потемнели от возрождающегося желания. — Моя жена!
Уитни приоткрыла губы, отдаваясь его поцелую, как отдала ему все свое тело и гордое сердце. И когда их тела вновь слились в пылающем огне, она поняла, что только что скрепила сделку, о какой мечтает каждый, — настоящую райскую сделку.
На следующее утро уютно спавших в кровати Уитни молодых супругов разбудил осторожный стук в дверь. Опершись на локоть, Гарнер привстал и разрешил войти. Это оказался Бенсон с огромной охапкой дров. На его круглом лице застыла рассеянная улыбка. Гарнер убедился, что обнаженные плечи Уитни надежно укрыты, и знаком приказал Бенсону разжечь огонь. Когда ординарец уходил, Гарнер велел подать им в комнату завтрак и горячую воду.
— Проснись, женушка! — прошептал он Уитни на ухо.
Под стеганым шелковым одеялом и в сбитых простынях, с разметавшимися волосами похожая на котенка, она выглядела невероятно желанной. Гарнер скользнул в теплую постель и свернулся около Уитни, подтянув ее ноги на свои бедра. Глядя, как она просыпается, он испытывал невероятное умиротворение, овладевшее им после бурно проведенной ночи. Уже рассвело, и он думал, что к этому времени будет совершенно разбит. Но голова у него была ясной, на душе спокойно. Все было похоже на тот, другой раз… их первую, восхитительную ночь в Таунсенд-хаусе, когда он ее утешал.
Была какая-то ирония в том, что именно Уитни, которая ввергала его в такой хаос чувств, сама же полностью его восстанавливала. Она намеренно возбуждала в нем страсть, чтобы потом удовлетворить ее. И вчера вечером она возбудила в нем бурю эмоций, возмутила в нем гордость, пробудила стремление мужчины к обладанию, а затем их удовлетворила, и в результате его внутренний мир снова омыла волна очищения, он стал спокойным и понятным. Для него такое ясное состояние ума, такое глубокое внутреннее спокойствие были настоящим открытием. И он смог посмотреть новым взглядом на себя, на свою жизнь и на свою семью.
В холодном замкнутом мире Таунсендов, где правили деньги и власть, такая непредсказуемая вещь, как человеческие желания, единодушно признавалась неуместной и была изгнана из их существования на потребу простым смертным. Те, кто уступал соблазнам этих желаний, считались ущербными, уязвимыми. А для железных Таунсендов быть уязвимым в любом отношении означало проклятие. Гарнер криво усмехнулся, вспомнив точное определение, которое нашла для нихУитни. Целых двенадцать лет он пытался доказать своей семье, что он тоже железный Таунсенд. И все это время он безжалостно подавлял в себе мужские инстинкты: влечение к женщине, желание познать опыт интимной жизни, обогащенной эмоциями, собственную потребность к самостоятельности и независимости.
А Уитни Дэниелс, которая соблазняла его и сопротивлялась ему, целовала его и кусала, проникла в самую сокровенную глубину его одинокого и страдающего сердца. Оказавшись же там, заявила о своем твердом намерении остаться и смело потребовала, чтобы он ее любил. И она получила все, чего хотела. Он любил ее мучительно соблазнительное тело, любил ее способность безоглядно и страстно отдаваться ему в постели, но еще больше любил ее гордую и противоречивую натуру. Его восторгала та безрассудная храбрость и непосредственность, с какими она восстала против благоговейно почитаемых в его семье «приличий», на что сам он никогда не отваживался. И он полюбил в ней нежную, ранимую девушку, которая уступила влечению к нему, несмотря на всю свою преданность отцу и большой дружной семье жителей Рэпчер — Вэлли.
Уитни смотрела на него и гадала, о чем он думает, моля Бога, чтобы он не остыл к сделке, которую они заключили бурной прошедшей ночью. Она поцеловала его в щеку, ласково промурлыкала: «Доброе утро» — и вскоре оказалась в его теплых объятиях и опять наслаждалась его любовью, только на этот раз в их страсти присутствовало то, чего не было раньше, — полное доверие и открытость.
Когда наконец молодая чета спустилась вниз, все изумленно глазели на них. Скандал по поводу новых платьев для миссис Таунсенд дал обильную пищу для разговоров и предположений. И все были поражены, увидев Уитни в роскошном платье с высокой талией из бледно-зеленого бархата, отделанном кружевами и атласными лентами. Ее густые волосы были завиты и высоко подняты в сложной прическе, а на плечах лежала ажурная кружевная накидка, скрепленная камеей из слоновой кости. Уитни удивительно грациозно ступала в туфлях на высоких каблуках и, казалось, чувствовала себя совершенно непринужденно в новом одеянии. Никто не смог отрицать, что она была олицетворением жены, достойной Таунсенда.
В тот день за столом сидевшие друг против друга Уитни и Гарнер обменивались сияющими и выразительными взглядами и едва притронулись к еде, лишив аппетита всех остальных. Поразительное превращение Уитни и восхищенное внимание к ней Гарнера вызвали у Байрона раздражение, так что после завтрака он сразу уехал в контору. Маделайн посматривала на них стиснув зубы и, выйдя из-за стола, с величественным видом отбыла в свою комнату. Эзра, который все время пристально наблюдал за ними, укатил в свой кабинет с весьма многозначительной ухмылкой. Уитни и Гарнер остались одни и провели день в запоздалой экскурсии по Таунсенд-хаусу, затем прогулялись по зимнему Бостону. Их взгляды и руки часто встречались, и каждая восхищенная улыбка подчеркивала характер установившихся между ними новых отношений.
Но к вечеру, когда все собрались в гостиной, общее раздражение всех Таунсендов несколько омрачило их радостное настроение. Чувствуя неодобрение близких, Гарнер неохотно заговорил о делах.
Уитни почувствовала, что он удаляется в недоступную ей сферу, и сердце у нее упало. Она добивалась осуществления третьего условия их брачной сделки, полагая, что больше ей ничего не нужно. Но вот всего один день назад Таунсенд признал в ней желанную жену, а она, как настоящая Далила, уже хочет большего. Ей вдруг пришло в голову, что когда отец говорил о «средствах к жизни», он имел в виду не только обеспечение крыши над головой, еду и одежду; вероятно, он имел в виду общую жизнь, участие одного из супругов в жизни другого, совместное переживание всех ее перипетий. Уитни поймала скрытую улыбку и выразительный намек в глазах Гарнера и успокоилась, поняв, что вскоре он придет к ней на ночь. Но в ней возникло ощущение какой-то странной пустоты, и она задумалась, смогут ли они когда-либо делить нечто большее, чем только постель.
На следующее утро Гарнер отправился в контору, предоставив Уитни провести этот день по своему усмотрению. Она бродила по дому, стараясь не смущать слуг своим услужливым или, напротив, слишком независимым видом, и, в общем, ей это удалось. Но днем, сама того не желая, глубоко задела Маделайн, спросив, чем она занимается весь день, каждый день. Вместо ответа та лишь смерила ее злым взглядом, собрала свое шитье и в бешенстве ретировалась.
Через минуту Уитни уже стояла перед кабинетом Эзры, придумывая, под каким бы предлогом зайти. Ничего не надумав, она хотела уйти, но, повернувшись, столкнулась лицом к лицу с самим Эзрой, который подкатил в своем кресле. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы не наехать на нее, остановился и с необычным для него волнением стал разворачиваться.
Но деревянные колеса зацепились за ковровую дорожку, и старик никак не мог их освободить. С покрытых пледом колен что-то упало на пол и покатилось к ногам Уитни. Бутылка… бутылка коричневого стекла с узким горлышком, а в ней какая-то жидкость. Уитни подняла ее, посмотрела на Эзру, который весь ощетинился, покраснел и испуганно втянул голову.
— Уйдите с дороги, женщина! — проворчал он, решив придерживаться тактики нападения и пытаясь развернуть кресло в прежнее положение.
— Вы уронили вот это.
Но он раздраженно нахмурил кустистые брови, оттолкнул ее руку с зажатой в ней бутылкой и покатил к своей двери. Когда Эзра проехал мимо, Уитни услышала отчетливый звон еще нескольких стеклянных бутылок, спрятанных у него под пледом. Перед самой дверью на пол упала еще одна бутылка и покатилась к порогу.
Желтоватое лицо Эзры густо покраснело, но он решительно двинулся вперед, предоставив Уитни подобрать вторую бутылку и идти за ним. Она догнала его уже в кабинете и встала перед ним, когда он упрямо катил к письменному столу, заваленному бумагами. Поддавшись импульсу, Уитни схватила свисающий конец пледа и потянула его.
— Что?! — возмущенно закричал он и отчаянно вцепился в плед, но не удержал. Под ним прятались еще четыре бутылки. Эзра съежился, метнув на Уитни из-под насупленных бровей яростный взгляд.
Она невольно отметила его нелепый вид, затем посмотрела на две бутылки, которые держала в руках. Смесь гордости и обиды на его морщинистом лице странным образом тронула ее, напомнив дядюшку Джулиуса и дядюшку Балларда с их детским упрямством. Уитни откупорила одну из бутылок и понюхала содержимое. Крепкий аромат наполнил голову и проник в кровь. Ром! Она прикрыла глаза, впитывая и исследуя запах. Затем перевела испытующий взгляд на деда Гарнера, пойманного за воровством спиртного. Он угрюмо и настороженно смотрел на нее, словно ожидая, что она скажет. Уитни молчала, и старик еще больше насупился.
— Вы им расскажете? — мрачно спросил он.
Она выпрямилась и задумчиво посмотрела на него, сообразив, кого он имеет в виду.
— Мне кажется, человек имеет право в собственном доме пропустить рюмочку-другую.
— Здесь моих только десять процентов. — Эзра искоса посматривал на нее. — Они не оставляют мне ничего. С тех самых пор, как меня разбило параличом, мне дают только стакан вина за ужином. — Он смешно дернул острым носом. — Да и то наполовину разбавленного водой. Просто кислятина и ничего больше.
Их изучающие и оценивающие взгляды встретились. Старик сложил руки на тощей груди и упрямо выпятил губы. Уитни повторила его жест, прижав к груди две бутылки и задумчиво глядя на него.
— Мне тоже не разрешают пить виски, — вслух заметила она. — Считается, что я должна приучиться пить вино. — Она передернула плечами с недовольной гримаской, и у Эзры дрогнули уголки рта.
Они снова уставились друг на друга. Уитни сосредоточенно сощурилась, вокруг его маленьких глаз собрались морщины. Она закусила нижнюю губу, старик еще больше выпятил губы. Природная мрачность Таунсендов заставила его еще больше напрячься, тогда как ее лицо осветилось улыбкой Дэниелсов. Пристально всматриваясь друг в друга, они начинали понимать, о чем думает каждый из них. А что, если…
— Принесите стаканы…
— Правильно!
Она очнулась, быстро поставила бутылки на стол и, повинуясь указанию Эзры, направилась к пыльному шкафчику в углу кабинета. Вернувшись с двумя толстыми стаканами, Уитни по приказу Эзры поставила их на стол и подкатила одно из кожаных кресел на колесиках. Вскоре они сидели за столом перед рядом коричневых бутылок.
Эзра налил рома, заметил, что в стаканах неодинаковое количество напитка, и довел его до равной порции каждому. Они подняли стаканы с видом заговорщиков и выпили ром.
— Ах! — Эзра откинулся назад, наслаждаясь чистым вкусом пряной жидкости и глядя, как Уитни прикрыла глаза, оценивая вкус рома. У нее стало легче и спокойнее на душе, и она с удовольствием сделала еще один глоток.
— Добрый напиток. — Уитни кивнула и снова понюхала ром. — Конечно, не такой, как виски Дэниелса, но все равно отличный, крепкий напиток. — И она вытянула руку, чтобы еще раз стукнуться с дедом Гарнера стаканами.
Эзра налил им еще по порции и подался вперед с горящими справедливым негодованием глазами.
— Мне не дают выпить собственного рома! Не дают ничего, чего я хочу. Все время говорят: «Подумай о своем здоровье!» или «Веди себя разумно, Эзра!» Мой отец заставил меня оставить занятие винокурением, когда мне стукнуло пятьдесят, чтобы я освободил место для Байрона. Заставил меня заняться политикой… — Старик сморщился, и Уитни подавила невольную улыбку — его лицо приобрело то же кислое выражение, которым отличались портреты железных Таунсендов. — А я ненавижу эту проклятую политику. Всегда терпеть ее не мог. Целыми днями среди людей, делай то, голосуй за это, и нужно еще делать вид, что ты страшно интересуешься каждой идиотской идеей, которая пришла им в голову. Все или тратят деньги без разбору, или лезут тебе в карман. Байрон — настоящий политикан… — Эзра остановился, сообразив, что Уитни его слушает, и подозрительно посмотрел на нее. С ним давно уже никто не разговаривал. — А я хотел только одного — делать ром. Только это. У меня это здорово получалось, мой ром был самым хорошим в Бостоне.
— Правда? — Лицо Уитни расцвело улыбкой. — Я тоже скучаю по этому делу. Оценивать зерно, пробовать воду, пенящийся кисло-сладкий запах браги до того, как она будет готова, слышать потрескивание и ощущать дымок костра, который дядюшка Баллард разводит под баком холодным осенним вечером… — Выражение ее лица стало мечтательным.
— Вы действительно сами варите виски?
— Конечно. — Она вернулась к настоящему. — Мы с папой варим лучшее виски во всей западной Пенсильвании. Папа говорит, что это у человека должно быть в крови. У меня есть к этому дар, это точно.
На ее ясном лице появилась ослепительная улыбка, пробуждая в Эзре забытые чувства и подчиняя его своему очарованию. Он не сразу оторвал от нее глаза и обрел дар речи.
— Так вот как вы это сделали, да? — Он сделал еще глоток, пристально рассматривая девушку. Мало сказать, что странная жена его внука красивая, живая и чувственная женщина, она еще умеет ловко торговаться, ненавидит деньги из-за их могущества и коварства, а вдобавок ко всему, оказывается, умеет делать виски и понимает толк в роме.
— Что сделала? — Уитни заразительно засмеялась.
— Я имею в виду этот ваш вид… то есть как вы подцепили моего внука. Должно быть, в вас есть что-то особенное. Он не приближался к женщинам после той маленькой горячей англичанки, а прошло уже несколько лет.
— Англичанки? — Несмотря на легкое возбуждение от рома, Уитни мгновенно насторожилась, сразу вспомнив о некоторых вещах, о которых упоминали Гарнер и его семья. То, как Байрон встретил новость об их браке: он говорил что-то насчет других идиотских поступков и позора и о том, что она была не первой, кто охотился за состоянием Гарнера. Для такого красивого и мужественного человека, как Гарнер…
— У него уже были проблемы из-за женщин?
— Женщины! Их было по меньшей мере две. У него поразительный дар коллекционировать женщин с проблемами. Первый раз, когда ему было шестнадцать… его застали в конюшне с девушкой, которая старалась подстроить все так, чтобы стать миссис Таунсенд. Байрон пошел показать друзьям своего нового жеребца — и среди них был отец этой девушки, — и они натолкнулись на парня, который был возбужден до крайности и сам играл роль жеребца. — Эзра нехорошо улыбнулся, и его поблекшие глаза оживились. — Поднялся скандал, потому что она была старше его и к тому же оказалась развязной девицей… чертовски развязной, если вы понимаете, что я имею в виду. Ну, и его с позором выгнали в Англию. Нашли ему отличное место для учебы — в Королевском военном колледже. Он его закончил и должен был уже возвращаться домой, как тут вдруг к нему воспылала страстью невеста его лучшего друга и залезла прямо к нему в постель! Конечно, состоялась дуэль, и он ранил парня. Вернулся домой с поджатым хвостом и с тех пор ни разу не выпил и не взглянул на девушку.
Я сказал Байрону: «Оставь парня в покое — ему просто нужно осмотреться и приспособиться к самому себе». Но Байрон, он в точности такой, какой была его мать, — у него нет совсем никаких желаний. Ничего в этом не понимает. Парень же не виноват, что такой красивый и богатый… и такой… возбудимый. — Эзра засмеялся, глядя, как покраснела Уитни. Он не понимал, что только что приоткрыл тайну Гарнера Таунсенда и его отчаянного противостояния ей.
Ясно, что она была не первой Далилой, с которой он встретился. Уже дважды он опозорился в глазах своей властной семьи из-за влечения к женщинам. Его даже отослали в Англию, чтобы избежать огласки, а он только еще больше скомпрометировал себя, ранив своего лучшего друга из-за другой Далилы.
А теперь сама она стала причиной его несчастья, но более рокового, потому что он связал с ней свою жизнь. Она поступила с ним точно так же, как и те девушки: использовала его желания, чтобы удовлетворить свои. И с этой целью раз за разом ставила Гарнера в тяжелое положение, всячески издевалась над ним, выставляла в смешном виде перед его же солдатами, вынуждала поступиться понятиями чести и долга, подвергла унижению со стороны его командира, заставила переживать презрение семьи. Просто чудо, что он еще мог смотреть на нее, тем более так тепло улыбаться, так нежно ласкать и любить…
Любить… ее? Уитни замерла, зажав стакан в руке. Что таится в глубинах его сердца? Неужели любовь? Неужели любовь возбуждала в нем такую страсть к ней, побуждала его защищать и утешать ее, так настойчиво требовать, чтобы она отказалась от усвоенных с детства привычек, которые мешают ей стать равноправным членом общества, которому он принадлежит? Он заявил, что она должна быть ему женой… затем утешал, заботился о ней, купил для нее все эти роскошные платья… как будто она была избранницей его сердца. Уитни захлестнула огромная радость.
Гарнер совершенно прав, она должна стать ему женой, которой он мог бы гордиться. Любящей и преданной женой. И она его любит… всем своим существом. И он тоже когда-нибудь полюбит ее… обязательно полюбит!
— Я спрашиваю, — говорил Эзра, подавшись вперед и подняв над своим стаканом наполовину осушенную бутылку, — выпьем еще по одной?
Уитни пришла в себя.
— О… Ну… — Она с сожалением облизнулась, затем накрыла свой стакан ладонью. — Нет, лучше не стоит. Понимаете, мне нужно научиться пить вино… то есть я сама хочу привыкнуть к нему и постараюсь побыстрее.
Эзра сморщился, проницательно глядя на решительное выражение ее лица.
— Отказываетесь ради него, верно?
Уитни покраснела, но его утверждение заставило ее улыбнуться. Это был не совсем «отказ», а скорее мена: отказаться от крепких напитков, чтобы завоевать частичку сердца Гарнера.
— Проклятие! — проворчал Эзра, ставя бутылку на стол. — Только я нашел себе компаньона для выпивки… — Он скрестил на груди худые руки, откинулся на спинку кресла и мрачно поглядел на нее. Но когда она задумчиво ему улыбнулась, он вдруг ожил. — Что ж, тогда я сам научу вас пить вино. Я отлично разбираюсь в винах.
И, не дожидаясь ее ответа, он стал резко разворачивать кресло к выходу.
— Не сидите просто так, женщина, подтолкните меня!
Уитни вскочила на ноги, и когда они добрались до двери, старик стал звать Эджуотера. Дворецкий поспешно примчался на вызов. Эзра выпрямился в кресле и напустил на себя повелительный вид.
— Подайте вина… в обеденный зал. Принесите мне бутылку шабли, которое подавали к ужину два дня назад, бутылку нашего лучшего кларета… и мягкого хереса… еще самой лучшей мадеры, хорошего крепкого мозельского и крепкого бургундского…
— Но, право, сэр… — Эджуотер перевел взгляд с Эзры на Уитни и презрительно фыркнул, затем снова втянул в себя воздух. Почувствовав исходивший от них запах рома, он сурово произнес: — Полагаю, вы уже приняли свою норму.
— И еще хлеба, черт побери, и побольше бокалов! — Возмущенный возражениями дворецкого, Эзра помрачнел. — Пока еще этот дом на десять процентов принадлежит мне, а значит, и десять процентов погреба. И если вы немедленно не принесете то, что я требую, вас вышвырнут из дома, даю вам сто процентов!
Уитни с трудом сдержала смех, глядя, как Эджуотер побледнел и отдернул руки. Он со всех ног кинулся исполнять приказание старого Таунсенда, так что фалды его черного фрака хлопали, как крылья испуганной вороны. Эзра удовлетворенно вздохнул и жестом приказал Уитни ехать вперед.
— В обеденный зал, женщина.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100