Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Уитни прибежала в свою комнату, с размаху уселась на скамью у кровати и мрачно уставилась на голубой ковер. Она столкнулась с двумя спесивыми членами семьи Гарнера, с его надутым от важности дворецким, с его трусливыми и недоверчивыми слугами и так или иначе оскорбила каждого из них… а еще нет и двенадцати часов!
Она раздраженно фыркнула, возмущенная до глубины души тем, что ей не дали возможности честно обменять свой труд на удовлетворение своих потребностей. С одной стороны, ее обвиняют в том, что она охотится за деньгами, а с другой, отказывают в возможности самой себя содержать. Но Дэниелсы — люди практичные, и она обладала достаточно острым коммерческим чутьем, чтобы не понять, где ее ждет проигрыш. Если она будет продолжать торговаться и требовать права самой себя обслуживать, это только вызовет еще большее недоброжелательство и навлечет и на нее, и на Гарнера еще большее презрение. И хотя лично ей совершенно безразлично, что думают о ней его родственники, ее стало волновать их мнение о Гарнере. Ведь от их одобрения зависело, сможет ли он приобрести контрольный пакет акций компании Таунсендов, чего он, кажется, очень хочет.
Ох уж эта его семейка! Отец сказал, что Гарнер должен создать ей семью. Но это же не семья, а настоящее крысиное гнездо! Они холодные и бесчувственные и только и знают, что подмечают друг за другом малейшие промахи, выставляя их напоказ. И слыханное ли дело, чтобы члены одной семьи делили общий дом на территории, пропорциональные количеству акций в процентах! И грызутся из-за них, как бешеные собаки. Куда только деваются их светские манеры! Уитни глубоко задумалась. Нет, они никогда не станут ей семьей! Можно себе представить, что значит расти в такой жуткой обстановке. Как только Гарнер выжил… И вдруг она все поняла. У него выросла железная скорлупа, вот как он выжил… крепкая, надежная, непроницаемая броня. Внезапно перед ней встало лицо Гарнера, каким оно было вчера ночью, с потемневшими глазами и столь редкой для него нежной улыбкой, и у нее на сердце сразу стало теплее. Под этой железной броней скрывался восхитительно нежный и чувствительный человек, мужчина, который успокаивал ее своей любовью, несмотря на явное презрение к ней его семьи и свое собственное недоверие к ее происхождению и поведению. Она думала, что только вообразила себе его нежную любовь, но нет, он ее действительно любит.
Уитни вспомнила пылающее страстью лицо Гарнера, его жаркие губы, нежность, которая проявлялась в каждом его слове, в каждом движении. Озабоченное выражение уступило место счастливой улыбке, удовлетворенной и вкрадчивой, — сильнодействующей смеси Уитни Дэниелс и Далилы.
Гарнер Таунсенд перед ней в долгу, сказал ее отец и был совершенно прав. Но ей не нужны ни его деньги, ни тем более его семейка. Остается третья часть их сделки — его мужское внимание и нежность. Ее бросило в жар, когда она вспомнила о его сильных и ласковых руках.
Если ее специфическое чутье говорит правду, она может получить больше того, что выторговала. По лицу Уитни скользнула озорная улыбка. А может, и гораздо больше!
Вечером Маделайн встретила ее в главном холле с сообщением, что Гарнер не вернется к обеду — у него какие-то дела, так что она взяла на себя смелость приказать Мерси, чтобы та принесла обед в комнату Уитни. Уитни сразу поняла желание надменной девчонки унизить ее и подавила первый импульс смириться с временным изгнанием из семьи. Уитни прошла мимо девушки в обеденный зал и с невозмутимым видом ожидала, когда лакеи поставят еще один прибор — для нее. И под прицелом трех пар придирчивых глаз так уверенно и непринужденно управлялась с приборами и салфетками, что сердце тетушки Кейт растаяло бы от радости. Единственный промах, который она допустила, была ее просьба вместо вина, которое она не пьет, подать ей виски — просьба, которая была немедленно и решительно отклонена.
Следующие три дня не дали Уитни возможности закрепить ее сделку с Гарнером. Он вставал еще до рассвета, сразу же отправлялся в контору компании и возвращался поздно вечером, таким образом предупреждая любые контакты с Уитни. Он ее избегает, с упавшим сердцем поняла она. Как она может извлечь выгоду из их сделки, когда ей не удается даже увидеться с ним?
Одинокая и унылая, она слонялась по дому, рассматривая бесконечные безделушки и пытаясь найти применение своим силам. Но даже Таунсенд-хаус был всего лишь очень большим домом, и через три дня, в течение которых она в одиночестве бродила по верхнему этажу, чтобы не встречаться с членами его семьи, она сдалась и спустилась вниз.
Она отодвинула скользящую дверь одной из комнат и вошла внутрь, не подозревая, что там кто-то есть. Внезапно она оказалась лицом к лицу с Маделайн, которая уютно устроилась на диване перед огнем с очень величественной седовласой дамой. Разговор сразу умолк, когда женщина проследила за настороженным взглядом Маделайн и увидела стоящую у двери Уитни.
— Простите, — неуверенно сказала Уитни. — Я не знала, что…
— Ну раз уж вы здесь… — Маделайн поставила чашку на поднос и повернулась к Уитни со злорадной улыбкой, — можете его унести. — Она повелительно махнула рукой. — Отнесите поднос в кухню.
Уитни замерла на месте, неожиданно для себя задетая пренебрежительным тоном и жестом Маделайн, которые она обычно использовала в общении со слугами. Дерзкая девчонка ясно дала понять, что поскольку Уитни продолжает расхаживать по дому одетая как какая-нибудь служанка, то она готова с радостью так и воспринимать ее. Роскошно одетая леди скользнула по Уитни рассеянным взглядом и вернулась к прерванному разговору. Уитни разозлилась, угадав в поведении Маделайн намерение оскорбить ее.
— Ну а жена Гарнера? — спросила леди. — Когда мы ее увидим, дорогая?
— О, думаю, еще не скоро! — сказала Маделайн. — Видите ли, она выросла на границе и совершенно не привыкла к цивилизованному обществу. Вообразите… она не пьет вина, только виски!
— Ах, Боже мой, бедный Гарнер!
Уитни круто повернулась, с силой откатила дверь в сторону и стремительно направилась в холл, где едва не столкнулась с Эджуотером.
— Ваш плащ, мэм?
— Его нет в моей комнате, и Мерси сказала, что вы знаете, где он. Из серого фетра… — Уитни нетерпеливо провела себе по груди. — С такими полированными костяными пуговицами…
— Я его отлично запомнил, мадам. — Эджуотер презрительно фыркнул, многозначительно глядя на ее платье. — У меня создалось впечатление, что мадам не выйдет из дому, пока не прибудет ее новый гардероб.
— Благодарю вас, но никакого нового гардероба не будет. — Уитни вспыхнула и невольно взглянула на свое домотканое платье. Она одевается хуже горничной, сказала Маделайн. Уитни гордо выпрямилась. — И потрудитесь найти мой плащ.
— Боюсь, это невозможно, мадам. Его… сожгли.
— Сожгли?! — Уитни потеряла дар речи. Они сожгли то малое, что она могла называть своим. Наконец она обрела голос: — Да как вы посмели?!
Вся дрожа от возмущения и оскорбленного самолюбия, она резко повернулась и отправилась в кухню. Ей нужно хоть ненадолго вырваться отсюда, глотнуть свежего воздуха, не отравленного ядом ненависти!
— Мне нужен плащ, любой плащ. — Она встала в центре кухни, уперев руки в талию и вызывающе подняв голову.
— Вот, мэм. — Не обращая внимания на возмущенные восклицания Эджуотера, кудахтанье повара и перешептывания лакеев, вперед протолкался Бенсон, расстегивая свой потрепанный военный плащ. — Я с радостью одолжу его вам, мэм.
У Уитни застрял комок в горле, и она не смогла торговаться с ним, как положено. Она просто взяла его и собралась надеть.
— Нет, нет! — воскликнула Мерси и поспешила к вешалке у двери кухни за своим теплым коричневым плащом. Она принесла его Уитни с торжественным заявлением: — Женский плащ вам больше подойдет!
Уитни поблагодарила ее кивком, набросила плащ на плечи и вышла из кухни. За ее спиной поднялся возбужденный гул голосов, властный Эджуотер вышел из себя и, треснув кулаком по столу, призвал к порядку и приказал каждому заняться своим делом.
В этот день у Гарнера разболелась голова, и он вернулся домой далеко до наступления вечера, страшась встретиться со своей непредсказуемой женой до того, как окажется в спасительном убежище, в своей комнате. Избегая общения с ней, последние три дня он слишком много работал и очень плохо спал. Он измучился, сопротивляясь своему влечению и борясь с ним. Не заметив выразительно поджатые губы Эджуотера, он бросил ему шляпу и плащ и поспешил к лестнице, но тут его перехватила кузина, затащила в восточную гостиную и стала подробно перечислять жалобы, поступившие на нового члена семьи.
— Считаю своим долгом сообщить тебе, что твоя жена взбудоражила весь дом. Она мешает слугам делать свое дело, врывается в кухню и требует, чтобы ей дали работу, которой занимаются слуги! Это возмутительно! Она торгуется за воду и дрова, как простая торговка на рынке. Господи! Ты только подумай — она требует, чтобы ей дали самой носить воду и рубить дрова для своей комнаты — как будто она живет на своей несчастной границе! Слуги с ней просто замучились!
Гарнер сразу представил себе Уитни в ее вызывающей позе. Торгуется за дрова и воду?! Он вздрогнул.
— И она отказалась идти со мной к портнихе, чтобы обрести более презентабельный вид… наотрез отказалась! — Ресницы Маделайн затрепетали, и нежная ручка взлетела к горлу, как бы сдерживая шок. — Заявила, что ей не нужна новая одежда и что она никуда не пойдет. Не пойдет, и все! А за обедом она потребовала себе виски! Виски… как какой-нибудь дикарь! — Она покачнулась и прижала ко лбу руку. Только тогда Гарнер пришел в себя от столбняка и подвел ее к кушетке у камина.
— Значит, отказалась от одежды? — уточнил он сквозь стиснутые зубы. Пульсирующая боль в голове угрожающе усилилась. Черт побери! Он должен был сообразить, что она сделает что-нибудь в этом роде… нарушит весь его план, просто отказавшись от одежды. А потом поставила весь дом вверх тормашками и потребовала себе виски!
Это он виноват; его гордость была уязвлена. Он предоставил ее самой себе, ожидая, что она как-нибудь поладит с… Нет, строго одернул он себя, он постыдно сбежал от нее. Смятение, которое она внесла в его душу, снова затмило ему разум, и он сбежал. Но от мощной и опустошительной стихии под названием Уитни Дэниелс невозможно убежать. Ему следовало бы это знать. Чего бы это ни стоило, ее нужно все время держать под присмотром.
— … просто потребовала, чтобы кто-нибудь из слуг дал ей свой плащ, и ушла! — тем временем говорила Маделайн, делая вид, что вот-вот разрыдается.
— Ушла? — испуганно переспросил Гарнер и схватил Маделайн за плечи. — Что значит — ушла? Куда?!
— Понятия не имею. Просто у нее начался один из ее приступов, и она ушла, несколько часов назад. Может, даже навсегда.
Гарнер мгновенно вскочил и бросился к лестнице. У него отчаянно колотилось сердце, когда он вбежал в комнату Уитни и стал ее осматривать. Распахнув дверцы гардероба, он с облегчением вздохнул. Ее одежда была на месте. Без нее Уитни не ушла бы из дома. Немного успокоившись, он помчался вниз, на ходу окликая Эджуотера, чтобы тот привел ему лошадь, затем велел Бенсону оседлать ее. Он поедет искать Уитни…
В сгущавшихся сумерках Уитни приближалась к темнеющей громаде Таунсенд-хауса, чувствуя, что ноги словно налились свинцом и не слушаются ее. Она уже жалела, что не осталась на ночь на каком-нибудь пустыре, где, несмотря на холод и ветер, ей было уютнее, чем в холодной роскоши дома Гарнера.
«Бедный Гарнер», — сказала гостья Маделайн, и весь день эти слова болью отзывались в сердце Уитни. Для нее не было тайной то, что родственники Гарнера смотрят на нее и на его брак как на позор и бесчестье. Но ее удивляло, что такая нескрываемая ярость и презрение к ней, а также к Гарнеру вызваны только ее манерой одеваться и ее выбором напитков. Он не заслуживает такого отношения, убежденно считала она, и в ней вспыхнуло горячее желание защитить мужа.
Уитни тяжело вздохнула и посмотрела на небо. На темнеющем небе сверкала одинокая звездочка, холодный месяц усмехался ей. Как ей не хватает мудрой тетушки Кейт или папы с его заразительной уверенностью в себе. Может быть, сейчас они тоже смотрят на этот месяц и думают о ней. Чувство пустоты и одиночества, с которыми она боролась весь день, стало еще острее.
Оторвавшись от грустных размышлений, она свернула на дорожку для экипажей и быстро поднялась по лестнице, миновав лакея, который держал под уздцы двух лошадей. Не успела Уитни взяться за медную ручку двери, как она стремительно распахнулась, и ее обдало жаром разгоряченного мужского тела. Уитни попятилась, но кто-то схватил ее, не давая упасть, затем подтащил к снопу света, падавшего из открытых дверей, и вдруг обнял.
— Это ты?!
Уитни подняла голову и, увидев сердитое лицо Гарнера, вся сжалась. В этом просторном плаще он выглядел огромным и пугающим. Он что-то взбешенно бурчал, оглядывая ее растрепанные ветром волосы и чужой плащ на ее плечах, но смысл этих слов не доходил до нее. Он втащил Уитни в холл под удивленными взглядами кузины Маделайн, Эджуотера и сбежавшихся слуг и ногой захлопнул за собой дверь. От стука двери Уитни пришла в себя.
— И где же, черт побери, ты была?
— П-просто пошла прогуляться… по городу.
Она старалась держаться независимо, не понимая причины его злости.
— Одна! Погулять в городе, который ты совершенно не знаешь? Это же просто… легкомысленно… — Он поймал на себе любопытные взгляды и осекся. Быстро затащив Уитни в западную гостиную, он на секунду освободил ее, чтобы закрыть дверь.
Уитни настороженно следила за ним, когда он повернулся к ней, весь кипя яростью и стиснув кулаки, с которых забыл снять перчатки. Что такого она сделала, что он так разозлился? Таунсенд стремительно подошел к ней и закричал так, что его было слышно во всем доме:
— Ты ведешь себя несносно, непростительно! Выйти из дома без сопровождения — да на тебя могли напасть, тебя могли похитить! Я этого не потерплю, Уитни Дэниелс! Больше ты не посмеешь одна выйти из дома, слышишь? Никогда! — Он тяжело опустил руки ей на плечи, собираясь как следует ее встряхнуть, но как только ощутил под руками ее тело, испытал отчаянное облегчение. Лицо ее раскраснелось от ходьбы и от холодного воздуха, глаза сияли под длинными пушистыми ресницами; она жива и невредима и уже в безопасности. Но тут же вспомнил о другой проблеме, которую было не так легко устранить.
— За три дня тебе удалось перевернуть вверх тормашками весь дом! И я требую, чтобы этого больше не было, ты слышишь?
— Что? — Ее растерянность уступила место возмущению, и она попыталась вырваться у него из рук. — О чем ты говоришь? Я ничего не сделала ни твоему дому, в котором и дышать-то нечем, ни твоей драгоценной семье!
— Ничего?! А кто вмешивался в работу слуг? Кто торговался и требовал, чтобы самой носить для себя воду и дрова? Кто, наконец, потребовал за столом виски? По-твоему, это ничего, да? Так знай, что ты меня позоришь своим возмутительным поведением!
— Но ведь у меня ничего нет, что бы я могла дать им за услуги! — горячо возразила Уитни.
— Им и так платят за исполнение их обязанностей.
— Но не я! — Уитни вспыхнула.
— Да, это я им плачу жалованье! — Гарнер ткнул себя пальцем в грудь. — Я плачу им деньгами. Пойми, так принято у нас, в Бостоне… мы приобретаем вещи и услуги за деньги, а не путем товарообмена. И советую тебе к этому поскорее привыкнуть. Если ты хочешь что-то приобрести в Бостоне, ты должна заплатить за это долларами, которые выпускает федерация!
— Но у меня нет денег! — Горло Уитни сжалось от унижения.
— Зато они есть у меня… много денег… Хватит на все, что тебе может понадобиться.
— Мне не нужны твои деньги. — Она попятилась назад. — Я не люблю их. Деньги — это корень зла, так говорится в первой книге от Матфея. Я не хочу твоих денег, ничего от тебя не хочу. — Уитни вдруг замолчала, сообразив, что солгала первый раз в жизни. Кое-что она от него хотела, хотела всем сердцем.
Он видел, что она борется со своими эмоциями точно так же, как он со своими. И это его едва не погубило. Злость — вот единственное средство, которое могло удержать его от уступки своей страсти.
— Ты моя жена, — против воли у него дрогнул голос, — и как моя жена должна жить в определенном комфорте и роскоши, нравится это тебе или нет. Так… положено, этого требуют приличия. Ты моя жена, а это значит, что тебе придется жить в этом доме, где якобы нечем дышать, предоставить слугам заниматься их обязанностями и обслуживать тебя и вести себя и одеваться как подобает леди! — Гарнер замер, как будто его пронзил укол боли. — Да, и еще! Ты не выполнила мой приказ: отказалась ехать к портнихе, когда я ясно дал тебе понять, что ты должна заказать себе новые платья.
— Я не желаю заводить никаких новых платьев, мне они не нужны. — Уитни терзалась унижением. — И я их не приму. Я не приму ничего, чего не заработаю себе честным трудом или честной сделкой.
— Не говори глупостей. Тебе ничего не нужно зарабатывать, ты моя жена.
Уитни с трудом проглотила комок в горле и тихо проговорила:
— Но я тебе не жена. Ты не разговариваешь со мной, даже не смотришь на меня. Ты не спишь со мной. Я тебе не жена, а просто девушка, с которой ты связался по ошибке.
Гарнер вздрогнул, как от удара. Каждое ее слово жестоко и точно указывало на их странные отношения, и тем не менее все было не совсем так. Потому что ничего не было сказано ни о его нестерпимом влечении к ней, которое доводило его чуть ли не до безумия, ни о душевном волнении, которое он испытывал каждый раз, когда смотрел в эти огромные теплые глаза и думал, как легко было бы ее полюбить.
Внезапно сердце в нем сжалось, так что трудно стало дышать. Вот оно что, с ужасом понял он. Он же любит ее, уже полюбил!
Эта мысль молнией пробежала по его обнаженным нервам, пробудив в нем желание обнять ее, произнести те нежные слова, которые рвались у него из груди… Но в следующее же мгновение его охватила настоящая паника. Даже самая счастливая любовь приносит человеку душевные переживания и неуверенность. Но любовь к Уитни Дэниелс обречена на глубочайшие страдания, отмечена клеймом трагедии. С такой женщиной невозможны полумеры: любить ее — значит рисковать всем, к чему он стремился, потерять самого себя. А она уже дважды предала его.
По смятенному лицу Гарнера Уитни понимала, что творится в его душе, догадывалась, что против своего желания он хочет ее, стремится к ней, но не доверяет, хотя все равно признает ее своей женой и предъявляет соответствующие требования.
— Боже! — С безумным огнем в глазах Гарнер схватил ее за плечи и привлек к себе, но в это мгновение от камина раздалось приглушенное покашливание, и он испуганно вскинул голову.
Уитни вздрогнула, повернула на звук голову и увидела усмехающееся лицо старого Эзры Таунсенда. Старик смотрел на них, изогнувшись в кресле, которое было повернуто к камину. Он все время был здесь, все видел и слышал.
Гарнер вспыхнул, что-то со злостью пробормотал деду и потянул покрасневшую Уитни в коридор. Под любопытными взглядами стоявших там родственников он повел ее наверх.
— Ты дала обет, — заявил он, грозно нависая над ней и вместе с тем стараясь ее не касаться, как только они оказались в ее комнате. — Ты поклялась быть мне женой, достойной женой. Завтра с самого утра я пошлю за портнихой. И нравится тебе или нет, но ты закажешь себе новые платья!
Он повернулся и вышел, заперев за собой дверь ее комнаты. В коридоре он остановился, увидев, что один из их самых сильных лакеев несет на руках вверх по лестнице Эзру, а другой тащит следом его кресло. Когда наверху Эзру снова усадили в кресло, он отпустил слуг и с понимающей усмешкой посмотрел на Гарнера. Гарнер с невозмутимым лицом снял перчатки и сбросил плащ, направляясь к лестнице. Голос Эзры его остановил.
— Каким иногда глупым ты бываешь, парень. Гарнер с досадой повернулся к деду.
— У тебя есть то, о чем другие мужчины только мечтают. — Видя недоумение внука, Эзра насмешливо произнес: — Маленькая пылкая женушка… которая совершенно не умеет тратить деньги!
Половину ночи Уитни в волнении расхаживала по комнате, предаваясь то упрямым надеждам, то полному отчаянию. В этот вечер между ними произошло нечто важное, она это почувствовала, но никак не могла понять, хорошее или плохое. Она поклялась быть ему женой, напомнил он. Означает ли это, что он действительно намерен соблюдать условия их брачной сделки? Или просто его гордость требует, чтобы жена Таунсенда соответствовала его положению и амбициям?
Ее отец утверждал, что все имеет свою цену и свою выгоду. И ей было до боли ясно, что, взяв ее в жены, Гарнер потерял шанс вступить в «достойный» брак, получить одобрение своей семьи, а теперь еще под угрозой и его репутация в обществе. «Бедный Гарнер!» Ей все время слышались эти слова, болью отдаваясь в сердце. Может, ей действительно следует стать ему достойной женой, которой он мог бы не стыдиться; женой, которая носит дамскую одежду и пьет вино.
Уитни вздохнула. Одно она знала наверняка: она хочет от Гарнера Таунсенда гораздо большего, чем просто плотские радости. Она хочет его всего: и его тело, и его душу. И если это вожделение и алчность, значит, так оно и есть. В конце концов, она — Далила и имеет право на какие-то желания, потребности, свойственные Далиле. И вполне вероятно, вдруг осенило ее, что именно здесь и лежит основное различие между женщинами: у Далилы есть эти желания, а у приличных женщин их нет. И Далила не просто чего-то хочет, а добивается осуществления своих желаний, например… сама является в кровать к Железному майору. Или привлекает к себе своего железного мужа.
Ее юное прекрасное лицо осветилось опасной улыбкой, в которой слились характер Далилы и Дэниелс. Если она действительно хочет заполучить его, то, как это издревле делают все Далилы, ей следует использовать против него его же желания. А чего же конкретно хочет ее железный муж? Хитрая улыбка и блеск в глазах Уитни стали острее, когда она вспомнила о недавней ссоре. Ее. Он явно все еще хочет ее — одетую, как подобает леди.
Поздним утром в верхнем коридоре Таунсенд-хауса царила растерянность. Посыльный с первыми лучами рассвета разбудил одну из самых модных портних Бостона, и та поспешила прибыть в дом, соблазненная обещанием большого гонорара. Однако теперь достойной женщине пришлось торчать в коридоре перед комнатой Уитни в обществе двух шокированных швей и горничной Мерси, которая, перешептываясь с ними, нетерпеливо посматривала в сторону лестницы. Им не пришлось долго ждать.
На лестнице показался Гарнер с пылающими глазами, а вслед за ним спешила разъяренная Маделайн. Он подошел прямо к двери, растолкал женщин и ворвался в комнату Уитни. Когда дверь за ним захлопнулась, оставшиеся в коридоре стали шумно выражать свое возмущение. Маленькая Маделайн в упор посмотрела на портниху:
— Если вы хоть словом обмолвитесь о том, что здесь происходит, можете считать, что ваша карьера в Бостоне окончена!
Гарнер бросился к Уитни, которая не случайно встала спиной к камину в одной тонкой сорочке, просвечивающей на фоне яркого пламени. В глазах у него вспыхнули огоньки, когда он увидел под прозрачной тканью ее тело.
— В чем дело, черт побери?! — Он остановился на безопасном расстоянии, расставив ноги и уперев кулаки в пояс. — Я же тебе сказал — у тебя будут новые платья независимо от того, хочешь ты этого или нет. — Он замолчал, глядя на ее раскрасневшееся лицо, не решаясь проникнуть на запретную территорию и все равно ощущая растущее возбуждение. С Уитни Дэниелс не бывает безопасных территорий.
— Просто я не желаю надевать корсет, вот и все.
— Не будь глупой, все леди их носят. Даже ты однажды его надела. — Он отметил, что она воинственно подняла голову, и встревожился.
— Ну а сейчас я без корсета. Я всегда их терпеть не могла и решительно отказываюсь носить. — Уитни сложила на груди руки, и под тонкой тканью выступили выпуклые соски, притягивая его взгляд. Она видела, как вместе с краской, которая стала заливать ему лицо и уши, в нем разгорается жар страсти.
— Как бы не так! — зарычал Гарнер, шагнув вперед, и вдруг остановился. Речь идет о корсете! Он почувствовал призыв в ее зеленых глазах и мгновенно понял, в чем дело. Однажды он признался ей в своей симпатии к корсетам, и эта маленькая бестия явно решила использовать это против него. Далила! Она сама назвала себя Далилой, которая всегда будет использовать против него его же желания.
Он метнулся в одну сторону, затем в другую, повсюду натыкаясь на рулоны ткани, деревянные коробки с принадлежностями для шитья и наспех сметанные платья. Вот они где! На скамейке рядом с камином, касаясь гладких колен Уитни, лежали три корсета, отделанные кружевами и оборками.
Времени для паники нет, с отчаянием сказал себе Гарнер. Это испытание его воли, мужского характера, авторитета мужа. Он не поддастся своему желанию!
Он сурово сдвинул брови, шагнул к корсетам, поднял один из них и протянул Уитни.
— Надень его, Уитни, — внушительно и грозно произнес он. — Клянусь, что ты не выйдешь из комнаты, пока его не наденешь.
Она еще более вызывающе подняла голову, и глаза ее потемнели.
— Если хочешь, чтобы я его надела, придется тебе самому потрудиться!
Вот он, ее ультиматум, дерзкий вызов! Но Таунсенды никогда не отступали перед вызовом.
— Не думай, что я не смогу этого сделать, — предостерег он ее. Уитни ответила мимолетной вызывающей улыбкой, которая его подстегнула. Он разозлился и бросился на нее, сбил с ног и с силой усадил на скамью, прямо на другой корсет. Затем ловко обхватил одной рукой ее щиколотки, впихнул их в корсет и стал поднимать его выше, к бедрам.
И вдруг сообразил, что Уитни и не думает сопротивляться. Он настороженно оглянулся на нее и с ужасом уставился на ее позу и лицо. Она полулежала на скамье, опершись на локоть, с глазами, сияющими, как изумруды, с полуоткрытыми губами, а ее тело с прижатыми к его боку бедрами освещали языки яркого пламени. Он весь затрепетал.
Преодолев себя, Гарнер снова занялся корсетом и потянул его на бедра, понимая, что вместе с ним тащит вверх и ее рубашку. Он застонал от досады, резко встал и поставил Уитни на ноги.
Сейчас она станет вырываться, лягаться или стаскивать ненавистный корсет… Но она покорно опустила руки, позволяя ему подтянуть корсет на бедра и на круто изогнутые ягодицы. Он выдернул из-под него рубашку и опустил ее, стараясь не обращать внимания, как корсет сжимает ее нежные гладкие ягодицы, скользя по ним вверх. Но тепло и нежный запах розы, исходившие от ее тела, очаровывали и вызывали в нем смятение.
Вскоре корсет встал на место, подчеркнув ее тонкую талию, и подпер и без того высокие груди, отчего твердые соски дразняще выставились вперед. Гарнер поспешно убрал руки, но потом решил закончить дело и спрятать эти соблазнительные бутоны. Тяжело вздохнув, он взялся за корсет и подтянул его еще выше, коснувшись гладкой нежной кожи, отчего по его телу пробежала сильная дрожь. Он напрягся, приказал себе не обращать внимания на свое состояние и с силой повернул ее к себе спиной, чтобы затянуть сзади шнурки. Уитни по-прежнему не сопротивлялась. У Гарнера так сильно тряслись руки, так оглушительно стучала в висках кровь, что он едва соображал, куда просовывать шнурки. Невольно его взгляд отрывался от шнуровки и с жадным восхищением устремлялся на изгиб ее стройной шеи, на ее обнаженные плечи, на затянутую корсетом талию и восхитительные округлости полных соблазнительных бедер. Его охватило непреодолимое желание прижать эти ягодицы к своему телу… обвить руками эту узкую талию… освободить эти пышные груди…
Он замер, внезапно осознав, что в этой борьбе Уитни предоставила сражаться вместо себя его импульсам. Без единой ласки и поцелуя она довела его до крайнего возбуждения. Она угадала его слабое место, его непреодолимое влечение к ней и воспользовалась им против него же. Ей ничего не стоило лишить его самообладания, все равно как развязать плохо завязанный узел. А что же дальше? Она окончательно подчинит его себе, лишит остатков воли и самоуважения?
Уитни почувствовала, как Гарнер весь напрягся, и медленно обернулась к нему, пытаясь угадать по его лицу, ждет ли он, чтобы она его обняла.
Но он неуверенно шагнул назад… еще один шаг… и еще. С каждым шагом смятение, отражавшееся на его лице, усиливалось. Он остановился только у самой двери.
— Атеперь, — с трудом выговорил он, — пусть они оденут тебя, как это подобает леди, черт побери!
Когда дверь за ним со стуком захлопнулась, Уитни охватил стыд и полная растерянность. Господи, как же заставить его снова ее обнять? Но вскоре она упрямо подняла голову, а в ее глазах зажегся решительный огонь. Очевидно, одной Далилы недостаточно. Здесь нужна еще и Дэниелс.
И вот портниха принялась бесконечно то одевать, то раздевать ее, заставляя поворачиваться так и сяк. Но после первоначального сопротивления и вмешательства Гарнера Уитни оказалась вполне послушной моделью. Маделайн согласилась помочь выбрать подходящие ткани только потому, что Гарнер отвел ее в сторону и пригрозил, что представит Уитни ее обществу голой, если она откажется помогать. Уитни покорно стояла, позировала, поворачивалась и примеривала наметанные платья. И когда перед ней разворачивали рулоны роскошной ткани, кружева и ленты, к ее удивлению, ей хотелось погладить и поднести их к свету, чтобы как следует рассмотреть.
Оказалось, что с тех пор как тетя Кейт уехала жить к ним на границу, в моде произошли значительные изменения. Корсеты были более короткими и не так стягивали тело, в моду вошли платья с приподнятой талией, а нижние юбки теперь крахмалили меньше и не делали их слишком пышными, так что они уже не слишком сковывали движения. Стали модными более мягкие ткани, которые ложились изящными красивыми складками. Чулки были шелковыми и прозрачными, и Уитни помедлила, прикрепляя подвязку, припомнив слабость Гарнера и к подвязкам. Тогда ей показалось странным, что его возбуждает такая обыкновенная вещь, как чулки. Но ведь она не видела таких тонких и гладких чулок!
В процессе обсуждения каждого предмета одежды, фасона и цвета каждого платья у Уитни постепенно проявлялся интерес к дамским нарядам. И поскольку при этом о деньгах речь не заходила, она успокоилась и с удовольствием выбирала фасоны платьев, удивляясь тому, как много их требуется для того, чтобы одеваться как настоящая леди: для верховой езды, для дома, для визитов и даже отдельные утренние, дневные и вечерние. И хотя Маделайн уверяла, что о бальных платьях можно не думать, маленькая портниха отвергла ее советы, заявив, что мистер Таунсенд особо оговорил их… «он сказал что-то насчет бала у Хэнкоков». Вырвавшийся у Маделайн стон досады можно было услышать на границе Уэстерморлендского графства.
Наконец поздно вечером портниха удалилась, оставив Уитни с тремя готовыми платьями и обещанием сшить еще двадцать. У нее болела голова, а глаза пощипывало от сильного запаха краски, который исходил от новых тканей. Предусмотрительная
Мерси принесла ей поднос с ужином, и Уитни немного поела и, усталая, но довольная, забралась в теплую мягкую постель. Сегодня она должна как следует выспаться. Эта ночь будет последней, которую она проведет без Гарнера… если она хоть что-то в нем понимает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100