Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Уитни стояла перед окном в своей комнате, испытывая полную опустошенность, как будто у нее отняли все жизненные силы, оставив только боль. Страшное видение повешенного отца сменялось воспоминанием о гневном лице Гарнера и открытом презрении его семьи к ней и ее происхождению.
Она не слышала, как тихо открылась и затворилась дверь, как вошел и застыл около двери Гарнер. Плечи у нее поникли, и она в отчаянии прижалась лбом к холодному стеклу. Сможет ли она провести в этом доме еще хоть один день?
Он видел ее отчаяние и чувствовал, что злость его испаряется, оставляя в его сердце пустоту и боль за Уитни. Его гордая и отважная маленькая Уитни пила виски как мужчина, бегала как олень, торговалась как багдадский купец и в драке допускала нечестные приемы. И при всем этом оказалась невероятно ранимой и чуткой. Как остро и живо реагирует она на грубые слова… и на поцелуи. Он вдруг с удивлением осознал: она живо реагирует на его поцелуи, на его ласки! В ней просыпалась женщина каждый раз, когда он ее любил, и она горячо и страстно отзывалась на его ласки, дарила ему свою нежность и тепло, согревая его заледеневшее от одиночества сердце.
Гарнер ощутил в себе свойственное мужчине стремление защитить ее, утешить и успокоить. И, поддавшись этому порыву, он полностью забыл о грозящей ему опасности. Он тихо приблизился к ней:
— Уитни…
Она испуганно обернулась, поспешно вытерла слезы и в панике окинула взглядом комнату.
— Я знаю, что не дождалась, когда мне будет позволено уйти… Но больше я не могла… — У нее перехватило горло от подступивших рыданий.
Гарнер молчал, и, видя его искаженное лицо, она испытала настоящий страх и отступила назад, упершись спиной в открытый ставень.
— Я не хотела тебя рассердить. Мне никогда не приходилось сидеть за таким богатым столом, возможно, я где-то и допустила ошибку. Но я ничего не сказала о своем отце… и не скажу. Это я обещаю. — Она крепко стиснула зубы, но сознание своей полной капитуляции перед ним оказалось слишком серьезным испытанием для ее гордого сердца. Она отчаянно пыталась удержать слезы, но это ей не удалось, и она метнулась к выходу.
— Уитни, — мягко проговорил Гарнер, схватив ее за руку. Но она сопротивлялась, а он опасался сделать ей больно. — То, что сказал мой отец…
— Это правда? — выговорила она сквозь слезы, с дрожью наблюдая за гневом, полыхнувшим в его глазах. — Неужели они собираются повесить винокуров? И моего отца действительно убьют?
Страдая от ее ужаса и боли, Гарнер с трудом заставил себя ответить:
— Не бойся, Уитни, их не повесят.
Она чуть расслабилась, и он привлек ее ближе к себе. Когда у нее опять брызнули слезы, он мог думать только о том, чтобы обнять ее, укрыть в своих объятиях и поцелуями унять эти слезы.
— Моя семья… Мои люди в долине… Они вовсе не животные… а очень хорошие и добрые люди. Они готовы отдать человеку последнюю рубашку…
— Или пироги из своей печки, — подсказал Гарнер, обнимая ее.
— И мой отец никакой не предатель. Он участвовал в Войне за независимость и два раза был ранен англичанами. Он сражался с генералом Джорджем в Фордж-Вэлли. А отец Чарли воевал под командованием генерала Грина, а дядюшка Баллард и дядюшка Джулиус на упряжках с волами переправляли через горы пушки Генри Нокса. Они и не думали добиваться разорения страны… Они только хотели…
— Свобод, за которые воевали, — закончил он за нее, обвивая рукой ее талию и привлекая к себе. Он заставил Уитни поднять заплаканное лицо и почувствовал, что она судорожно перевела дыхание, закрыв глаза в робкой надежде, что он может ей поверить.
— И они вовсе не вшивые и не грязные, — снова вырвалось у нее с рыданием.
— Конечно, — кивнул он, положив ее голову себе на грудь и нежно поглаживая ее по спине.
Его объятия, мягкий голос, странное ласкающее выражение взгляда одновременно пугали и согревали ее. Гарнер так нежно ее обнимал. А может, это ей только кажется, потому что ей так одиноко и страшно.
Уитни робко подняла руки, не решаясь обнять его. Мог ли он так ее обнимать, если ненавидит? Затем его рука поднялась к ее плечу, волосам и щеке. Она отчаянно обвила руками его стан, зарывшись лицом в кружева манишки, обнимая его и все, что он значил для нее… к добру ли, к худу ли.
— Прости, что он так тебя обидел, Уитни, — прошептал Гарнер, уткнувшись лицом в ее волосы и крепко прижимая к себе. — Обещаю тебе, что этого больше не случится.
Она подняла к нему лицо, чувствуя, как он дрожит.
Он смахнул слезы с ее щек, взял ее лицо в свои ладони и с невероятной нежностью заглянул ей в глаза. Затем опустил голову и приник к ее нежным губам, и она крепко прильнула к нему, чувствуя, как его нежность затопляет ее опустошенное сердце, принимая его утешение.
Она открыла ему навстречу губы, как дикая роза, шелковистая и хрупкая, утоляя своим роскошным нектаром его жажду и возрождаясь в его желании.
— Люби меня, Гарнер Таунсенд, — пробормотала она. У нее закружилась голова, когда он стал нежно покусывать ее губы, подбородок и щеки.
— Хорошо, — выдохнул он, взял ее на руки и отнес на кровать. Она вся трепетала от желания, пока он торопливо сбрасывал с себя сюртук и жилет, не отрывая взгляда от ее сияющих, как изумруды, глаз, от пылающей груди, видневшейся в вырезе платья…
Он сбросил ботинки и рубашку, и Уитни села, любуясь его стройным и мощным торсом. Затем стала распускать шнуровку корсажа, но он встал на край кровати коленом и отвел ее руки в сторону.
— Нет, позволь мне…
То и дело он отрывался от этого занятия, чтобы погладить по ее груди, провести рукой по тонкой гибкой талии, ощутить изгиб ее бедер под шерстяной юбкой. Наконец он нетерпеливо выдернул шнурки из дырочек и сдернул корсаж. Ее полуобнаженное, как запретный цветок, тело зажгло в нем нестерпимое желание. Он снова принялся ее раздевать, как вдруг его дрожащие пальцы наткнулись на костяшки корсета.
— Когда, — со стоном вырвалось у него, — ты стала его носить?
— Мне пришлось его надеть… вместе с платьем, — прошептала Уитни, неуверенно всматриваясь в непонятное выражение его прекрасного лица.
Гарнер решительно снял с нее платье, и у Уитни захватило дыхание от незнакомого ей сосредоточенного выражения его глаз. За платьем последовали нижние юбки и чулки. Когда Гарнер остановился, пожирая взглядом ее грудь, она взялась за шнуровку корсета.
— Нет, — сказал он, сдерживая ее руки, — оставь его.
— Но… разве он… не помешает? — прошептала она.
— Нет, моя маленькая, моя пылкая Уиски, он нам не помешает.
Гарнер освободился от бриджей, не сводя взгляда с ее груди, которую она хотела обнажить для него, потом улегся рядом и нагнул голову к близнецам-пленникам.
Он легко высвободил из плена темный затвердевший сосок одной груди. И пока терзал губами этот горячий бутон, вызывая в Уитни сладостную дрожь наслаждения, рука его потянулась к его братцу и извлекла на свободу, нежно лаская и провоцируя его на ответное возбуждение. Жаркие поцелуи Гарнера обжигали нежные груди Уитни, пронзая все тело.
В какое-то мгновение этого напряженного эротического поединка его пальцы проскользнули между ее шелковистыми бедрами и начали поглаживать чувственный бугорок все суживающимися круговыми движениями. С каждым движением она содрогалась, отвечая на его чувственный вызов. И каждый круг становился витком спирали, которая все ширилась, ведя к заключению, которого она так жаждала.
— Прошу тебя… — Она обвела кончиком языка горящие пересохшие губы и втянула воздух через стиснутые зубы тихим, нежным вздохом. — Гарнер, пожалуйста…
— О, Уиски! — простонал он, потершись щекой о ее сосок и найдя ее губы. — Не торопись, дай время.
Подчиняясь ему, она отдалась во власть своей бешеной страсти и задохнулась, выгибаясь в его руках, жаждая высвобождения… Наконец она вся задрожала от вихря эмоций, пронизывающих все ее тело и застилающих разум чувственной волной, и без сил распростерлась рядом с ним. Нежными поцелуями в закрытые веки он заставил ее вернуться на землю, к своему горячему и сильному телу. Она открыла глаза, все еще вздрагивая, все еще жаждая его, всматриваясь в него огромными бездонными глазами.
Гарнер лег сверху, обхватил ладонями ее упругие ягодицы, позволил ей обвиться вокруг своего тела сильными длинными ногами, и они слились воедино. Бешеное наслаждение захлестнуло его, пока он мощными ритмичными толчками уносил ее к высотам блаженства. С уст ее срывалось его имя, и они вместе достигли ослепительно яркого взрыва наслаждения.
Потом они словно плыли в темном звездном небе, медленно возвращаясь назад, переплетясь телами и храня между собой горячее тепло.
— Ты был прав, — пробормотала она, откидывая ему со лба спутанные волосы.
— А? — Он открыл затуманенные глаза.
— Про мой корсет. Он совсем не помешал.
— Верно. — Его белые зубы блеснули в озорной улыбке. — Мне действительно нравится, что женщины носят корсеты.
Ее удивил такой откровенный греховный блеск в его глазах. Вероятно, он хотел сказать, что корсет действует на него возбуждающе. Для нее было открытием, что ему нравится смотреть на полуобнаженное женское тело.
— Что ж, это вполне можно понять, — признала Уитни чуть позже, вспомнив, что и в ней в последнее время развился странный интерес к высоким сверкающим сапогам… и к узким бриджам, которые обтягивали упругие мужские бедра… — Тебе еще что-то особенно нравится?
Его улыбка из озорной стала просто опасной.
— Чулки. Обыкновенные шелковые чулки… и… — Он судорожно сглотнул, глядя в ее затененные густыми ресницами глаза.
— И?.. — спросила она, закусив нижнюю губку.
— И… — Он хотел сказать «тесные штаны», но передумал. — Обнаженная кожа. Особенно твоя.
— О, я так надеялась, что ты это скажешь. — Ее улыбка была одновременно проказливой и жаждущей, когда она высвободила руки и, присев перед ним на колени, потянула за шнурки корсажа. Вскоре она освободилась от этого костяного панциря и небрежно отбросила его на пол. — Лично мне больше нравится обнаженная кожа.
Она легонько подтолкнула Гарнера, чтобы он перевернулся на спину, потом улеглась сверху и подперла лицо ладонями. — А ты видел много… корсетов?
Гарнер отлично понимал, что она имеет в виду.
— Не очень.
Такой ответ ее не удовлетворил.
— Ты когда-нибудь любил какой-нибудь конкретный… «корсет»?
— Нет. — Он сказал правду и сам удивился. Он действительно не любил ни одной женщины… до сих пор. Собственно, до сих пор он даже не задумывался, любил ли он тех женщин, что у него были… Это его слегка встревожило. — Меня занимали более важные вещи.
— Какие же? — Обрадованная его признанием, что он не хранит в своем сердце память о другом «корсете», Уитни наслаждалась этим спокойным и доверительным разговором.
— Ну, в частности, дела нашей компании. У нас очень разветвленный бизнес: нашей семье принадлежат винокуренный завод, пароходный концерн, банк и несколько коммерческих предприятий, а кроме того, акции других заводов. Управлять таким бизнесом — достаточно трудная и ответственная работа, к которой я готовился всю свою жизнь. И вскоре мне предстоит стать во главе этого дела… — Гарнер помолчал, понимая, что этому может многое помешать, но не желая сейчас об этом думать. — Согласно нашей традиции, со временем пост главы компании Таунсендов переходит от отца к сыну.
— А твой отец? Что он тогда будет делать? — спросила Уитни, заметив пробежавшую по его лицу тень.
— Скорее всего уйдет в политику, займет какой-нибудь пост, как и Эзра, пока не заболел. Это тоже традиция — в более зрелом возрасте уходить из бизнеса в политику.
— Все это выглядит таким… предрешенным, — заметила она, не решившись сказать «скучным».
— Да нет, не так уж все просто. Каждый из Таунсендов должен проголосовать за нового руководителя принадлежащими ему акциями компании. Следовательно, будущему главе компании необходимо заслужить доверие семьи… он должен досконально знать все производство и связанные с бизнесом проблемы, иметь какие-либо награды за военные заслуги и безупречную репутацию, доказать, что он серьезный деловой человек, и жениться… — Он осекся и отчаянно смутился.
— На женщине своего круга, — закончила за него Уитни, начиная понимать, как серьезно может отразиться на его перспективах их брак. В данный момент его семья наверняка считает, что он не заслуживает доверия, главным образом из-за его «постыдной» женитьбы. Она встревожилась. — А ты действительно хочешь руководить компанией Таунсендов?
— Хочу и, честно говоря, всю жизнь к этому готовился. — Гарнера тоже беспокоило отношение родственников к Уитни, но сейчас он предпочитал не думать о таких серьезных вещах.
Желая отвлечься, он шаловливо провел пальцем по ее носу к полным губам. Ее взгляд потеплел, и она нежно потерлась подбородком о его грудь, отчего его пронзила щекотливая дрожь. Он так крепко прижал Уитни к себе, что она задохнулась. Он перевернул ее на спину.
— У меня сорок процентов компании Таунсендов, а чтобы контролировать ее деятельность, мне нужно шестьдесят. Но в данный момент, — с шутливой угрозой прорычал он, — мне нужны все сто процентов… Уиски Дэниелс!
Ближе к утру Гарнер, поеживаясь от холода, собрал в темноте свою одежду, надел рубашку и тихо прошел через коридор в свою комнату. Здесь было теплее, чем он ожидал, и он понял, что в камине жгли огонь, хотя всем было ясно, где он проводит эту ночь. Это, конечно, Бенсон, вздохнул он. Только Бенсон мог быть таким рассеянным. Он подтянул к камину тяжелое кресло и опустился в него, протянув босые ноги к еще теплым решеткам и внутренне подготавливая себя к катастрофе, которая всегда обрушивалась на него после ночи с Уитни Дэниелс.
Но в доме царила полная тишина. Душа и тело Гарнера были охвачены покоем, в первый раз за всю жизнь он испытывал глубокое удовлетворение от близости с женщиной. В эту ночь он снова и снова любил Уитни, слишком жаждая ее, слишком ею опьяненный, чтобы остановиться. Но в противовес тяжелым последствиям опьянения от виски после бурной ночи с Уитни он чувствовал себя освеженным и обновленным, способным ясно и четко рассуждать.
Теперь он смог спокойно оценить тот переворот, который она произвела в нем с первой же их встречи. С того самого утра он находился в состоянии постоянного полувозбуждения, и стоило ему оказаться с ней рядом, где бы это ни произошло — перед его солдатами или перед всей деревней, в холодном лесу или в укромном уголке у сарая, — его тело, над которым он практически утерял контроль, мгновенно узнавало ее… и салютовало.
Гарнер застонал от досады. Подумать только, это произошло с ним и вчера вечером, на глазах у всей его семьи! Господи, дальше уже некуда! Он возбудился, как какой-нибудь молокосос, от одного вида ее маленьких твердых сосков, обрисовавшихся под рубашкой, и плотно обтянутой штанами ее круглой попки. И все это время он пытался объяснить и истолковать свои беды, когда и так ясно, что они происходили от его необузданного и непреодолимого влечения к этой девушке!
Он отлично сознавал за собой эту несчастную способность легко возбуждаться, полностью теряя голову, вследствие чего оказывался для женщин легкой добычей. И после первого случая в возрасте шестнадцати лет, когда ему пришлось спасаться паническим бегством от Хлои — он содрогнулся от ужасных воспоминаний, — он потратил не один год на то, чтобы обезопасить себя от женщин своего класса непроницаемым защитным панцирем. Он приучился смотреть на них с насмешливой иронией, подмечать все их нелепые ужимки и кокетство, угадывать под ними холодный расчет и железную хватку. Он строго отслеживал реакцию своего чувственного тела на шелест и взмахи их платьев, на их искусное владение веером, которым они умеют скрыть свой хищный оскал, оставляя открытыми соблазнительно и загадочно мерцающие глаза, и упорно и безжалостно культивировал в себе иммунитет против их оружия.
Но Уитни Дэниелс была полной противоположностью молодым леди, уже не представлявшим для него опасности. Прямая и безыскусная, она, по-видимому, совершенно не сознавала своей женской красоты и исходящей от нее сексуальной силы, проявляла присущие мужчинам дерзость и отвагу наряду со странной привязанностью к мужской одежде и… столь же странное безразличие к его общественному положению и богатству. То есть не имела ничего общего с женщинами его класса… пожалуй, за исключением склонности предавать его с целью достижения своих целей, склонности весьма прискорбной и опасной!
День ото дня, час от часу его влечение к ней становилось все сильнее, и было уже не просто вожделением. Он вспомнил, как горячо защищал Уитни перед своей семьей и с какой нежностью потом ее успокаивал. Она казалась ему такой нежной и беззащитной, так незаслуженно оскорбленной и так глубоко страдающей… Короче, она вызывала в нем такие чувства, что сказать, что она ему «нравится», значило бы ничего не сказать. Но если это не просто увлечение, то… Нет! Он и думать не хотел, что его ожидает, если он испытывает к ней чувство, которое даже назвать боится.
Да, нужно смело признать, что он не в силах ей сопротивляться, поэтому следует как-то отдалиться от нее, пока она не погубила и его самого, и его шансы стать главой компании Таунсендов. Лучше всего держать ее от себя подальше, а в тех случаях, когда их встреча неизбежна, построже контролировать свою реакцию на нее. Но как это сделать? И сможет ли он… Где он может от нее скрываться? Думай, думай, приказывал себе Гарнер. Кстати, наверняка за время его отсутствия в конторе накопилось множество дел. Может, ему оставаться ночевать…
Стоп! Его вдруг осенило. Если именно отличие Уитни от светских дам делает его таким уязвимым и податливым, значит, еще есть кое-какая надежда… Ну конечно! Нужно сделать так, чтобы она хотя бы внешне стала походить на них, и ему будет гораздо легче противостоять своему влечению к ней… во всяком случае, оно может снизиться до… скажем, до терпимого уровня. И кажется, одним выстрелом он сможет убить сразу двух зайцев! Наверняка тогда его семья найдет Уитни более приемлемой для своего общества! Да, верно, именно так ему и следует поступить. Он заведет для нее новый гардероб… Платья, одно другого лучше… Множество нарядов.
На следующее утро Уитни проснулась, повернулась на бок, какое-то время еще полежала, наслаждаясь теплом, и наконец спустилась на пол. Надев рубашку, она раздула угли в камине и отдернула шторы, чтобы впустить утренний свет. Солнце стояло уже высоко. Уитни обвела взглядом пол в поисках одежды Гарнера и ничего не обнаружила. Значит, он встал гораздо раньше, с легкой улыбкой подумала она.
Собирая с полу свою одежду и одеваясь, она вспоминала вчерашний обед с семьей Гарнера и то, чем неожиданно закончился для нее этот вечер. Когда она с вызовом покинула обеденный зал, Гарнер пришел к ней, но вместо ожидаемой суровой нотации выслушал ее и нежно обнял. Она чувствовала себя такой опустошенной и одинокой, а он словно забыл о своей разъяренной семье, забыл о собственной злости И предубеждении против нее и утешил ее своим пылким желанием. Следы его «утешения» все еще были живы в ее теле… и в сердце. Может, все-таки есть надежда, что ее сделка увенчается успехом,
Появилась Мерси, принесла поднос с завтраком и горячую воду для умывания и неодобрительно посмотрела на горевший в камине огонь и на раздернутые шторы. Она ловко оправила постель, застелила покрывалом и сменила полотенце, висевшее около умывальника. Уитни было неприятно, что ее личных вещей касается посторонний человек. А когда в ее памяти всплыли и другие события и разговоры во время вчерашнего обеда, у нее совсем испортилось настроение. Семья Гарнера уверена, что она хитростью вынудила его жениться на себе из-за его денег и возможности жить в этой роскоши.
— В будущем, мэм, я сама буду разжигать огонь и раздвигать шторы. — Мерси наконец подняла голову и настороженно уставилась на Уитни. — Это входит в мои обязанности. Я бы сделала это раньше, но заглянула и увидела, что вы спите. И молодой хозяин тоже сказал, чтобы вас не будили.
— А что же вы возьмете за свои услуги, Мерси? — Уитни встала и приготовилась торговаться.
— К-как это? Н-ничего, мэм. — Мерси озадаченно посмотрела на Уитни, и ее карие глаза еще больше потемнели. — Это мой долг, мэм, моя работа.
— Нет, что касается меня, то мне вы ничего не должны, — заявила ей Уитни. — Так вот, я хочу помогать вам каждый день за воду и за дрова, которыми буду пользоваться по вечерам.
— Мэм! — Глаза Мерси округлились, когда она осознала, что Уитни всерьез делает такое поразительное предложение. — Я не позволю себе ничего подобного. Это просто немыслимо!
Уитни расценила реакцию Мерси как оскорбление оттого, что она слишком мало предложила. Она покраснела при мысли, что в этом богатом доме она была нищей, не имея ничего, что можно было бы предложить для обмена. Но это никогда не останавливало Дэниелсов.
— Что ж… тогда вы можете зажигать огонь и раздвигать портьеры, а я буду сама носить себе воду и дрова. Если вы покажете мне, где у вас хранятся дрова, то с топором я и сама справлюсь.
— О, мэм! — Мерси всплеснула загрубевшими от работы руками и попятилась. — Нет, мэм, только не я. — И она выбежала, взмахнув серыми юбками.
Уитни стояла, охваченная стыдом за свою неудавшуюся сделку, и еще больше укрепилась в своем намерении ничего не принимать в этом доме, кроме того, что заработает в результате честной сделки. Больше никто не посмеет назвать ее алчной и коварной охотницей за богатством. Кроме того, чем Гарнер обязан был ее обеспечить, то есть пищи и крыши над головой, она не примет ровным счетом ничего! А одежды у нее и так достаточно, чтобы иметь приличный вид и не мерзнуть.
Она умылась, немного перекусила и взяла поднос, чтобы отнести его на кухню. На верхней ступеньке лестницы, которая вела в центральный холл, Уитни остановилась, сообразив, что не знает, где находится кухня. Сзади раздались чьи-то шаги, она вздрогнула и обернулась. К ней спешил Бенсон. В руках он нес щетки для чистки камина и совок, а его поношенная одежда и красное лицо были испачканы копотью и сажей. Лицо его прояснилось, когда она неуверенно улыбнулась ему, и он остановился в нескольких шагах от нее.
— Мэм! — Он радостно улыбался, глядя на ее гладкие щеки и сияющие глаза. — У вас все хорошо?
— Вполне, Бенсон. А у вас? Как вам нравится прислуживать джентльмену?
— О… — Он покраснел и потупился. — Понимаете, майор… Оказывается, у него уже есть человек для таких услуг, поэтому он поручил мне следить за камином. Все было бы хорошо, если бы рядом все время не торчал старый Эджуотер. — Уитни кивнула, полностью ему сочувствуя. — О! — Он поспешно положил на пол свою ношу и хотел взять у нее поднос. — Я отнесу его для вас, мэм.
— Нет, — сказала она и потянула поднос к себе. — Я сама его верну, Бенсон. Только покажите, как пройти в кухню.
— Но, мэм… — Бенсон дергал поднос к себе, а она тянула его назад.
— Бога ради, что здесь происходит? — раздался раздраженный голос Маделайн, а за ним появилась и она сама. Уитни повернулась к ней, и улыбка слетела с ее лица: у Маделайн была прическа с этими самыми «висячими ушами».
— Что это вы делаете? — обратилась Маделайн к Бенсону, как только ступила на верхнюю площадку.
— Я… я просто предложил отнести поднос…
— Я и сама могу отлично это сделать… — начала Уитни.
— Что еще за нелепость! — Маделайн повернулась к Уитни с недовольным лицом. — Не хватало еще, чтобы вы разгуливали по дому и делали за слуг их работу! — Она сама взяла поднос и с явной брезгливостью сунула его в руки Бенсону. — Отнесите его в кухню, а потом возвращайтесь к своим каминам. Отныне вашей заботой остаются только решетки камина и зола.
Когда сконфуженный Бенсон удалился, Маделайн обратилась к Уитни с холодным снисходительным видом, который очень ее старил:
— Кузен Гарнер оставил указание, чтобы сегодня я отвезла вас к портнихе. — Она с нескрываемым отвращением взглянула на рубашку Уитни и на ее домотканую коричневую юбку. — Для того, чтобы сделать вас более презентабельной. Будьте любезны приготовиться к этой поездке в середине дня.
Уитни поняла, что сейчас самое время доказать свое полное отсутствие заинтересованности в богатстве Таунсендов.
— Я не поеду, — спокойно заявила она. — У меня уже есть вся одежда, которая мне нужна.
Отказ явно поразил Маделайн, и она подозрительно вглядывалась в лицо Уитни, пытаясь разгадать его тайную причину, но ничего не поняла.
— Что ж, как хотите.
Уитни испытала удовлетворение, когда маленькая Маделайн капризно надула губки, приподняла пальчиками юбку и поплыла по коридору к своей комнате. Затем Уитни живо сбежала по лестнице, вспомнив, в какую сторону направился Бенсон, и решив найти кухню без чьей-либо помощи.
Наверху Маделайн остановилась перед своей комнатой и кинула назад презрительный взгляд.
— Что ж, кузен Гарнер, вы не сможете сказать, что я не пыталась. Уитни нашла кухню в задней части огромного дома, и, когда она вошла туда, слуги застыли каждый за своим делом и изумленно уставились на нее. Она вежливо спросила, где найти ручей или колодец и дрова. После неуверенных возражений со стороны старшего лакея ей показали внушительную кладку дров в конце двора с хозяйственными постройками. Уитни взяла первое полено, но тут подскочил разъяренный старший лакей, и они стали молча вырывать друг у друга это несчастное полено. Она попыталась с ним сторговаться и предложила натаскать дров и в другие комнаты наверху, если он позволит ей обеспечивать себя дровами.
Но вскоре Уитни пришлось вернуться в кухню с пустыми руками. Она была возмущена — этот тип вел себя так, как будто вся эта поленница принадлежит только ему! Сдерживая раздражение, она попросила дать ей кувшин и указать дорогу к колодцу. Ей было решительно отказано и в том, и в другом. Она уже теряла терпение, как вдруг увидела на столе котелок с поднимающимся тестом и решила попытаться обменять на дрова и воду свое поварское искусство. Перепачканный в муке повар только с ужасом на нее посмотрел, и тут же поднялся растерянный и возмущенный гул голосов горничных, посудомойщиков и лакеев, которые набились в кухню, как только стало известно о вторжении жены молодого хозяина.
Кипя от возмущения, низенький тучный повар загородил телом свой стол, не давая Уитни приблизиться. Но это нисколько не обескуражило Уитни: она отлично понимала, что все повара с крайней ревностью относятся к своему делу. Тетушка Сара даже поддерживать огонь в плите никому не позволяла, когда пекла свои знаменитые пироги.
— Ну тогда скажите, — глаза ее лукаво блеснули, — вы когда-нибудь слышали о фруктовой косе?
Повар дрогнул, и она поняла, что еще один рассказ тетушки Кейт о жизни богатых может принести плод… точнее, фруктовую косу. Повар растерянно заморгал, попавшись на испытанную уловку — неотразимую улыбку Уитни Дэниелс. И вскоре она была уже по локоть в муке и вдохновенно возилась с тестом, очищенными яблоками и консервированной вишней.
Расхаживая по дому и не найдя слуг за обычной работой, Эджуотер заметил столпившихся в дверях кухни людей и, властно растолкав их, вторгся внутрь. Один вид Уитни, согнувшейся над рабочим столом с засученными рукавами и с испачканным в муке подбородком, привел его в неподдельный ужас.
Не смея делать замечания Уитни, Эджуотер обрушил свой гнев на повара и других слуг, которые наблюдали за работой молодой хозяйки. Уитни решила избавить их от незаслуженного наказания: она вытерла руки, смахнула с платья муку и молча удалилась в ту часть дома, которую Эджуотер назвал «семейной».
Оказавшись не у дел, Уитни с мрачным видом бродила по этажу, на всякий случай заложив руки за спину, чтобы не задеть какую-нибудь хрупкую вещицу. В огромном холле друг против друга располагались две просторные гостиные, обставленные обтянутой шелком мебелью и увешанные большими, потемневшими от времени портретами стариков с угрюмыми и кислыми лицами. Вероятно, это все предки Таунсендов, заключила Уитни, иначе зачем им держать здесь эти портреты, наводящие тоску. Она рассматривала их лица и удрученно покачивала головой: ни с одним из позировавших она не вступила бы в торг за лошадь — у всех были жесткие алчные глаза, гордо задранные носы и неумолимые подбородки. За Гарнером Таунсендом тянется длинная цепочка его железных предков. Интересно, как же ему удалось сохранить в себе признаки человечности?
Она быстро покинула это мрачное сборище и направилась по боковому коридору, заглядывая в комнаты и гадая, где может быть Гарнер. Заметив приоткрытую дверь, она подошла ближе и заглянула в пропахшую пылью комнату с закрытыми ставнями, вдоль стен которой тянулись полки с книгами и бумагами. Контраст с остальными тщательно убранными и красивыми комнатами поразил ее, и она вошла внутрь. Поморщившись от ударившего в нос застоявшегося запаха табака, она направилась к окну и распахнула ставни. Вдруг со стороны камина до нее донесся вздох и испуганное ворчание, и она быстро обернулась.
— А-а, это вы! — раздался скрипучий сонный голос.
Уитни растерянно уставилась на старого Эзру Таунсенда, сидевшего у камина в своем кресле-каталке, который заслонял рукой от хлынувших в комнату лучей солнца свои сердито поблескивающие глазки.
— Какого черта вы здесь делаете? — раздраженно закричал он.
— Я не думала… что в комнате кто-то есть. — Уитни ощетинилась, памятуя о нескольких неудачных утренних встречах. — Просто увидела книги и…
— Ф-фу, — выдохнул он, окидывая оценивающим взглядом ее фигуру и заметив всплеск гордости в ее поразительно красивых глазах. — А что делать с книгами такой безграмотной особе, как вы? Скорее всего воровать. Этому щенку стоило бы держать вас на коротком поводке.
— Ошибаетесь, я грамотная. — Уитни гордо сложила руки на груди. — И еще имейте в виду: Дэниелсы никогда не воруют. Мы берем только то, что заработали в открытой и честной сделке.
— Это еще нужно посмотреть. — Эзра подкатил кресло ближе, оглядывая Уитни бесцеремонным взглядом. Чертовски хороша, решил он, по крайней мере внешне. — И как же вы это сделали? — требовательно спросил он. Она непонимающе наклонила голову, и он пояснил: — Как вам удалось его заманить и заставить жениться? Правда, иногда он бывает довольно глупым, но не полный же он дурак!
Уитни вспыхнула под властным взглядом старика.
— Да, он далеко не дурак. И не высокомерный и грубый тиран… и не ядовитый на язык… и не засохший от старости чернослив! — Она с радостью увидела появившийся на желтоватом лице старика густой румянец. — Иногда он бывает жестким, но он вовсе не такой, как все остальные железные Таунсенды. И благодарите за это Бога! — Она гордо расправила плечи и пошла прочь, не дожидаясь, пока Эзра придет в себя.
— Больше чтоб я вас здесь не видел! — очнувшись, крикнул Эзра ей вслед, когда она уже была в коридоре.
Злобно ворча, он подъехал к окну и раздраженно захлопнул ставень, который ударился о раму и тут же отскочил назад, больно ударив его по руке. Старик еще раз с силой толкнул ставень, и тот снова распахнулся. Он с проклятием развернул кресло и уставился на открытую дверь. И пока он сидел там, согреваемый теплыми лучами солнца, его злоба уступила место глубокой задумчивости.
— Значит, эта вспыльчивая девчонка защищает нашего юнца?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100