Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

В ту ночь Уитни дождалась, пока тетя Кейт и отец уйдут спать, достала из сундука одеяло и потихоньку спустилась вниз, чтобы провести ночь на диване. На следующее утро Блэк обнаружил дочь спящей в неудобной позе на узком диване, изгнанной из собственной комнаты. Он взбесился и бросился к лестнице, собираясь вышвырнуть из дома наглого зятя, и Кейт еле удалось его остановить. Их громкие сердитые голоса разбудили Уитни, но когда она спросила, из-за чего они ссорятся, отец с теткой отделались невнятным ворчанием и разошлись: Кейт в кухню, а Блэк в сарай. Провожая их взглядом, Уитни с унынием догадалась, что причиной скандала, наверное, был ее муж, «завладевший» комнатой наверху.
Гарнер Таунсенд пошевелился в кровати и стал медленно приходить в себя после тяжелого сна. Ему казалось, что язык едва помещается во рту, где угнездился отвратительный вкус, а в глаза словно насыпали песку. Желая осмотреться, он поднял голову, но тут в его черепе словно что-то взорвалось. Он рухнул в кровать и, обхватив голову, застонал от невыносимой головной боли. Дождавшись, пока крошечные молоточки перестали барабанить ему по вискам, он осторожно присел и спустил ноги на пол. И тут наконец понял, что находится в кровати Уиски Дэниелс, разутый и раздетый. Состояние его было кошмарным: желудок свело, в горле пересохло, а все тело ныло и болело, как будто его избили дубиной. Он никак не мог вспомнить, как здесь оказался.
Взгляд его упал на таз, стоявший на полу рядом с кроватью, и на стул около него. С края таза свешивалась сложенная тряпка, и у него мелькнуло смутное воспоминание — над ним склоняется Уиски, касаясь его воспаленного лица прохладными руками. От этого видения ему стало еще хуже, и, пораженный стыдом и ужасом, он закрыл глаза. Боже… кажется, он напился до чертиков… его даже рвало… И ведь он… женат!
Наступило время обеда, и Железный майор с посеревшим лицом появился в кухне, чтобы встретиться со своей новобрачной и ее враждебно настроенной семьей, к чему мучительно готовился последние полчаса. Он едва смог убедить себя, что их брак не был всего-навсего ужасным сном, а состоялся на самом деле.
Находившиеся в кухне люди обернулись к нему, но он устремил взгляд воспаленных глаз на Уитни. Она была в скромном домашнем платье, мягко подчеркивавшем ее женственность; рыжеватые, с медным отливом, волосы были заплетены в тяжелую косу, перекинутую через плечо. Зеленые глаза с золотистыми искорками живо сверкали, полные губы поражали своей свежестью, а нежное лицо было розовым и гладким, как спелое яблоко. Она показалась ему до такой степени привлекательной и соблазнительной, что он поспешил оторвать от нее взгляд, опасаясь за реакцию своего организма.
— Наконец-то вы вылезли из постели! — Расправив широкие плечи и стиснув кулаки, Блэк Дэниелс вскочил из-за стола. — Ну и не задерживайтесь, идите себе дальше… — Он указал пальцем на дверь.
— Блэкстон, опомнись! — Кейт поспешно шагнула от очага и схватила его за рукав.
— Подумать только! Этот тип в брачную ночь напился, как последняя свинья, и дошел до такого мерзкого состояния, что выгнал мою дочь из ее же собственной кровати! Но вы находитесь в моем доме! — Блэк ткнул пальцем в свою широкую грудь. — А она моя дочь. И здесь вы никому не нужны!
— Послушайте, старина! — Внутренне Гарнер признавал справедливость обвинений своего тестя, но по налитым кровью глазам можно было подумать, что он пылает яростью. — Не знаю, как я оказался в постели вашей дочери, но зато хорошо представляю, как она оказалась в моей. Интересно, это была ваша идея или ее?
— Вон! — рявкнул Блэкстон. — И больше здесь не показывайтесь! Советую вам держаться подальше от меня и от всего, что мне принадлежит.
— От того, что принадлежит вам? — загремел Гарнер, чувствуя, как у него зашумело в голове от приступа гнева. Он шагнул и остановился около сидящей Уитни. Ему приказали убираться вон? Прочь от женщины, которая только что опозорила его самого, его семью и, возможно, исковеркала все его будущее?!
— Да, моего. От моего дома и от моей дочери. — Блэк подошел к стулу Уитни с другой стороны и оказался почти лицом к лицу с Железным майором.
— Черт… — Гарнер весь задрожал от водоворота чувств при таком неожиданном повороте ситуации. Теперь, когда они подло воспользовались им, в результате чего рухнула его военная карьера, а имя и честь оказались замаранными, эта семейка решила просто выгнать его, чтобы и дальше как ни в чем не бывало заниматься своим излюбленным делом. Он повернулся к Уитни со сверкающими от ярости глазами. Это все она! Как она смеет с такой небрежностью относиться к тому, что между ними произошло, что отдала свою невинность не кому-нибудь, а самому Гарнеру Таунсенду! А этот дикий и неотесанный деревенщина! Какое право имеет он отмахиваться от столь значительного события в жизни его драгоценной дочери, как брак с Таунсендом!
— Значит, просто уйти и предоставить вам с дочкой по-прежнему заниматься своим драгоценным ремеслом, так? Так вот, вы, барышня, по собственному желанию забрались в мою постель, и, Бог видит, вам в ней и оставаться! Меня принудили принести вам обет верности, и нравится вам это или нет, отныне вы принадлежите мне! И сейчас вы уйдете со мной.
Уитни взлетела со стула, заставив всех удивленно отшатнуться.
— В-вы… вы не можете говорить серьезно…
— Хотя меня и связали узами брака с вашей дочерью, Дэниелс, — Гарнер в бешенстве повернулся к Блэку, — но для вас это ничего не меняет. Вы занимаетесь запрещенным ремеслом, и по долгу службы я все равно должен вас выследить и арестовать. И я это сделаю, помяните мое слово!
Он схватил Уитни за руку и силой вытащил ее во двор, прежде чем она успела что-либо сообразить. Блэк рванулся за ним, но Кейт повисла у него на руке, умоляя не усугублять и без того сложное свое положение.
— Что вы делаете? — возмутилась Уитни, упираясь и бросая через плечо отчаянные взгляды на тетку и отца.
— Повторяю, вы пойдете со мной! — Гарнер дернул ее за руку и развернул лицом к себе. — Разве вы не помните, что стали моей женой?
— Но вы этого не хотите! Так отпустите меня! — Она забилась у него в руках.
— Ошибаетесь, милая. Я очень этого хочу… чтобы вы были у меня на глазах все время, пока мне придется торчать в этой проклятой долине. Только тогда я смогу проследить, что вы еще замышляете!
— Нет, вы не заставите меня идти! — Она была крепко прижата к его груди, и сердце у нее заколотилось при мысли, что он силой забирает ее к себе, чтобы сделать своей пленницей. Призвав на помощь все свои силы, Уитни еще раз попыталась вырваться, и когда ей это не удалось, в отчаянии прибегла к испытанному способу защиты. Подтянув его руку к себе, она яростно вонзила в нее зубы!
— О-о-о! — Невольно выпустив Уитни, Гарнер поднял руку, недоверчиво рассматривая глубокие следы от зубов. — Проклятие!
Уитни отшатнулась, и, подняв голову, он поймал злорадную усмешку и мстительный взгляд Блэка Дэниелса.
— Это я научил дочку такому приему!
С секунду потрясенный Гарнер не находил слов, затем словно взбесился, схватил Уитни и рывком вскинул себе на плечо. Борясь с сопротивлявшейся девушкой, он не видел, как Блэк безуспешно пытался вырваться из цепких рук перепуганной тетки Уитни.
— Я забираю ее, Дэниелс! — торжествующе взревел Гарнер, перекрывая отчаянный визг Уитни и уворачиваясь от ее кулаков. Он покрепче прижал к груди ее ноги, чтобы она не свалилась у него с плеча. — И с этим вы уже ничего не сделаете!
Люди выходили из своих хижин подивиться, как Железный майор входит в Рэпчер-Вэлли, таща на плече свою новобрачную. Лицо его было багровым, он тяжело дышал, от него валил пар, а от искр, которые метали его глаза, казалось, можно было зажечь даже сырые дрова.
Уитни давно уже устала сопротивляться и, когда в поле ее зрения появились башмаки и юбки деревенских жителей, а до слуха донеслись смех и улюлюканье, крепко зажмурилась, от стыда и унижения готовая сию же минуту умереть. Майор вошел в таверну, поднялся по лестнице, ногой распахнул дверь комнаты, которую занимал, и опустил ее на кровать. Уперев руки в пояс, тяжело дыша, он стоял над ней, ожидая, когда она сядет, и в груди его полыхали злость и неожиданная растерянность перед своим поступком. Уволок свою добычу, как настоящий дикарь! Но какую соблазнительную добычу! Боже, да в нем действительно бушуют какие-то первобытные инстинкты!
Тем временем Уитни совершенно пришла в себя и с возмущением осознала, что Гарнер силой захватил ее и притащил к себе, как будто она его пленница… или даже собственность!
— Вы… вы не смеете этого делать! — набросилась она на Гарнера.
— Что именно, милая? — прорычал он, стараясь побороть соблазн, который вызывали у него раскрасневшееся от возмущения лицо Уитни и весь ее встрепанный вид. — Не смею притащить вас куда мне вздумается? Не смею обвинять и презирать вас за то зло, которое вы мне причинили? О нет, милая, у меня есть на это полное право! Потому что теперь вы целиком принадлежите мне.
— П-принадлежу вам? Какая чушь! — Она отчаянно размышляла, пытаясь найти нужные слова, чтобы все ему объяснить. Его озлобленность угнетала ее, принуждая открыть правду. — Послушайте… я и не думала… Я только хотела заставить вас уйти из долины. Я и не думала выходить за вас замуж. Я вообще не хочу выходить замуж!
— Вот как, не хотите? — Гарнер изобразил на лице усмешку, которая болью отозвалась в его сердце.
В полном смятении Уитни встала и шагнула к нему, и он сразу насторожился, чувствуя, что снова загорается от ее близости и не в силах это предотвратить. Несмотря на то что она с ним проделала, что-то в нем все равно стремилось к ней, жаждало ее.
— Ведь когда мы договаривались… я не имела в виду выйти за вас замуж, — пробормотала она, всматриваясь в его лицо, которое он старался сохранять непроницаемым. Она сознавала, что очень рискует, возрождая в памяти интимность, которая связывала их в укромной тишине его комнаты. Внезапно в его глазах проскользнуло выражение боли. Как ему удается выглядеть таким высокомерным и вместе с тем таким ранимым?
В комнате воцарилась звенящая тишина, когда оба вспомнили, как в восторженном пылу они заключили сделку о своем слиянии. Он хотел ее, она хотела его. Больше ничего — чарующе простая сделка, основанная на взаимном и непринужденном влечении друг к другу. Никаких обещаний, никаких условий, никаких юридических тонкостей. Точно такое же влечение сейчас притягивало их друг к другу, даже более сильное, потому что было так быстро и памятно прервано.
Но Гарнер понял, что кажущаяся простота их сделки на самом деле была чистым обманом. Соблазнившись моментом райского наслаждения, он вверг себя в полный хаос: все, чем он жил до этого момента, все, чем он дорожил, чему придавал значение, весь его прежний мир был для него потерян. Он и не надеялся, что когда-либо испытает такое ни с чем не сравнимое и не обремененное какими-либо сложностями счастье, которое в ту ночь нашел в ее объятиях. Но все, начинал он понимать, включая этот рай на земле, имеет свою цену. Возможно, в конце концов обитатели Рэпчер-Вэлли не так уж далеки от истины.
— Следовательно, на этот раз вам досталось больше, чем вы запрашивали, — прибег он к холодному тону, чтобы скрыть обуревающие его чувства.
— Но… брак… это же совершенно другая сделка. — Ей становилось все труднее противиться его обаянию, все труднее рассуждать. — Должен быть какой-то способ… Мы должны как-то расторгнуть его.
— Это невозможно… если только вы сумеете убедить Всемогущего отменить Его решение. Мы с вами связаны Его именем, а меня воспитали в уважении к подобным вещам.
Вырвавшиеся у него искренние и убежденные слова окончательно убедили Уитни в том, что он не намерен отпустить ее на свободу, она останется его женой. Только теперь она стала догадываться, что значит быть женой такого человека, как Железный майор. И главное, казалось, он считал, что имеет право руководить ею и всячески ее унижать.
Совсем упав духом, Уитни отступила от него и удалилась в угол комнаты. Переживая свое несчастье, она даже не слышала, как он вышел и задвинул снаружи щеколду. Итак, она получила больше, чем запрашивала. Она хотела выторговать немного женского счастья, а в результате оказалась замужней женщиной. Как только он ее обнял и поцеловал, она сразу забыла о своем отце, о земляках, даже о своей гордости. Что ж, видимо, она получила по заслугам.
Уитни подошла к окну и распахнула ставни. В комнату хлынули лучи яркого солнца и потоки свежего холодного воздуха, стегнувшие ее по лицу. Она увидела хаотично разбросанные по поляне солдатские палатки. В конце лагеря она уловила какое-то движение и, приглядевшись, узнала Чарли, который стоял лицом к ней, пристально глядя в ее сторону, в окно комнаты майора. Издали она не могла различить выражение его лица, но что-то в напряженной позе, в неотрывном взгляде выдавало его злость. Затем у него вдруг поникли плечи, он опустил голову и шаркая скрылся за стволом дерева. В памяти Уитни всплыло простодушное лицо старого товарища ее детства, и она смахнула с глаз навернувшиеся слезы.
Да, она получила куда больше того, что запрашивала!
Спустившись вниз, майор Таунсенд обнаружил, что таверна почти битком забита его людьми. Он никого не видел вокруг, когда тащил к себе жену, а они все время были здесь и пили по кругу за его семейное счастье. При виде майора все замерли и ошеломленно вытаращили на него глаза. Этот человек разительно отличался от изысканного аристократа, который гарцевал во главе колонны и требовал от них безукоризненной дисциплины и порядка. Его красивый мундир был помят, волосы взъерошены, а на лице красовалась трехдневная щетина. Весь его измученный и несчастный вид говорил о тяжелых переживаниях и о том, с каким трудом досталась ему добыча в лице самой красивой девушки долины. Перед ними предстал командир, за которым они готовы были пойти в огонь и в воду.
— С чего это вы сюда набились? — загремел он, оглядывая солдат.
— Мы тут слегка опрокинули, майор, — просипел сержант Лексоулт, в доказательство поднимая свою кружку. — И ждали… приказаний.
Майор пристально посмотрел на оловянные кружки в руках у солдат.
— Чего вы тут опрокинули? — Он повернулся к дядюшке Харви, который стоял за стойкой с притворно невинным видом. — Дедхем, где вы достали это пойло для скота?
— О, майор, я здесь ни при чем. — Дядюшка Харви заулыбался. — Это просто остатки от того бочонка, который вы открыли на свою свадьбу. В нем и осталось-то всего ничего.
— Так я вам и поверил… — Гарнер со злостью ухмыльнулся. Честно говоря, он ничего не мог вспомнить после того, как влил в себя третью кружку этой бурды, но был уверен, что при столь активном праздновании солдатами его свадьбы тот бочонок наверняка опорожнили досуха. Просто этот хитрый дьявол воспользовался ситуацией, чтобы притащить новую бочку… Они оба понимали это, а также то, что такую возможность предоставил ему сам майор своим пьянством.
— Вылейте к черту все эти остатки, Дедхем, или я сам разнесу эту бочку. — Затем он повернулся к своим людям: — Оставьте эту отраву и немедленно возвращайтесь в лагерь. У нас есть работа.
Все с усмешкой переглянулись и поспешили выполнить приказание.
Куда бы в тот день ни пошел Гарнер Таунсенд, его повсюду встречали приглушенные смешки и сдержанные кивки, в которых было нечто заговорщицкое. Проходя мимо, дядюшка Рэднор поздоровался с ним, назвав его «сынком», а тетушка Харриет Делани сообщила, что сегодня пекла пироги, и предложила ему взять один для новобрачной, и если он о чем-то спрашивал людей, те сопровождали свои ответы многозначительным подмигиванием. В деревне внезапно и удивительным образом изменились установившиеся за последние две недели напряженные отношения между ним и жителями: теперь при его приближении люди не спешили скрыться, не обрывали свои разговоры, открыто рассказывали ему о своем ремесле, о том, что пьют и едят. Таверна Дедхема теперь была полна народу, каждый что-то нес сюда для обмена, и целый день в зале велась деловитая и оживленная торговля.
Когда он проходил по поселку, добродушные шутки жителей, их понимающие улыбки и отсутствие прежней почтительности вызывали в нем едва сдерживаемое раздражение. К вечеру настроение его окончательно испортилось, и каждое проявление доброжелательности и веселья со стороны жителей и его людей заставляло его еще больше мрачнеть. Лейтенант Брукс с радостью предложил возглавить вместо него ночной рейд, и в сгущающихся сумерках Таунсенд с кислым выражением лица смотрел, как маленькая группа солдат отправилась в сторону леса. Он знал, что они ничего не найдут. Таунсенд повернул в лагерь и пошел через него, желая собраться с силами перед тем, как увидится с Уитни. Чувствуя на себе ненавидящий взгляд Чарли Данбера, он вскоре оказался в дальнем конце лагеря.
Он остановился, в упор разглядывая крепкого мускулистого парня, который хотел сделать Уиски Дэниелс своей женой. Чарли хотел того, что присвоил себе он — ее невинность, законное право обладания ее непредсказуемой натурой. Что-то в беспомощной ярости Чарли отозвалось в нем самом. Как бы он себя чувствовал, если бы Чарли сумел переспать с ней, а потом жениться? Гарнер постоял, ощущая такую тяжесть в груди, что ему трудно было дышать, потом подозвал часового и приказал ему снять кандалы и освободить Чарли.
Как только по лагерю разнеслась весть об освобождении пленника, оставшиеся в лагере солдаты сбежались поглазеть. Пока с Чарли снимали цепь и кандалы, он не отводил от майора угрюмого взгляда. Он расправил широкие плечи и стиснул кулаки, а его карие глаза горели жгучей обидой — он отлично понимал, почему майор освобождает его, так же как и истинную причину, по которой тот две недели продержал его в цепях.
Коротко взглянув ему в лицо, Гарнер кивком указал на дорожку к поляне. Чарли не оглядываясь зашагал домой. Гарнер смотрел ему вслед, пока он не скрылся, затем, не обращая внимания на приглушенные разговоры солдат, направился в таверну.
Но перед самым входом он остановился и устало прислонился к стене, глядя на затихший к вечеру, безмятежный поселок. Он страшился встречи с Уитни, особенно после того как на целый день запер ее в комнате, за что теперь укорял себя. Сейчас она наверняка вся кипит от обиды и злости, а у него не было настроения для ссоры.
Невольно он снова задумался о том, что с ним произошло. С самого начала его непреодолимо влекло к Уиски Дэниеле, он страстно жаждал обладать этими сочными губами, юной и нежной грудью, всем ее сильным и гибким телом. И наконец он их получил. Господи, какое это было блаженство! Никогда прежде не испытывал он такого чувственного наслаждения с женщиной, никогда не доводилось ему засыпать в нежном кольце женских рук.
Он повел плечами, словно стряхивая с себя несвоевременное возбуждение. Его провели, соблазнили, как последнего идиота, а затем великодушно препроводили прямо в рай. Его безжалостно довели до пьянства — после чего нежно за ним ухаживали. Его вынудили жениться на лесной дикарке с мужскими повадками, которая всячески издевалась над ним — и вызывала в нем невероятное возбуждение каждый раз, когда оказывалась рядом. Да, он ее хотел; и вот она стала его женой. Но что же, черт побери, ему делать с ней… всю оставшуюся жизнь?
Кто-то окликнул его, и он очнулся от тоскливых и мрачных размышлений. Подняв голову, он увидел перед собой Робби Дедхема, который смотрел на него с той раздражающей доброжелательной усмешкой, которую он сегодня постоянно видел на лицах местных жителей.
— Куда вам подать сегодня ужин, дядя Таунсенд? Меня послал спросить ваш Бенсон. Наверх в вашу комнату или вы будете ужинать в таверне вместе с нами?
— Дядя Таунсенд? — Майор напрягся, глядя на наивное лицо мальчика. — Дядя Таунсенд?!
— Ну я же не знаю ваше имя. — Мальчика явно озадачило возмущение майора.
Гарнер тупо уставился на него, не в силах придумать, что ответить.
— А что, «дядя Таунсенд» — это неправильно? — Насторожившись, мальчик отступил назад. — Потому что «дядя майор» как-то странно звучит.
— Черт побери! — с трудом выговорил Гарнер. Теперь он стал одним из этих дядюшек, во всяком случае, для юного Дедхема и остальных местных ребят. Они приняли его, приняли в свое общество… как будто он породнился со всей их проклятой семьей!
Боже милостивый! Так вот чем объясняется их странное поведение по отношению к нему, которое ставило его в тупик весь день! Они уже не принимали всерьез его присутствие и с чувством облегчения вернулись к своей прежней беззаботной жизни, потому что приняли его полноправным членом в свое странное семейное сообщество. Многозначительные усмешки, подмигивания, угощение пирогом и разговорчики — все это было признаком того, что отныне они считают его своим, а не чужаком!
* * *
— В… в мою комнату, спасибо, — выдавил он. Только через минуту после ухода Робби он смог оторваться от стены таверны. Голова у него кружилась, когда он вошел, но не настолько, чтобы не заметить ребят Делбертонов за их обычным столиком, дядюшку Рэднора и дядюшку Феррела у камина, и все с довольным видом попивали виски. Он обратился к дядюшке Харви, возмущенно указывая на кружки: — Кажется, я велел вам избавиться от этой бурды.
— Ну, я… — Дядюшка Харви добродушно улыбнулся. — Сразу, как только они его допьют. А вместе с вашими ребятами они прикончат его уже к утру, сынок.
Гарнер в отчаянии закрыл глаза и весь передернулся. «Сынок»! Даже собственный отец так его не называл. Он повернулся и стал с трудом подниматься по лестнице, чувствуя, что его ноги словно тяжестью налились. Что с ним происходит, черт побери?!
Помедлив в темном коридоре, он собрался с силами и наконец протянул руку к щеколде… и замер. Дверь была открыта! Он вздрогнул и влетел в комнату, уже понимая, что она ушла.
Уитни подскочила на стуле, когда майор ворвался в комнату. Он остановился, широко расставив ноги и тяжело дыша. На его лице отразилось удивление, затем он сделал вид, что одергивает китель. Уши у него покраснели, он поднял лицо, придав ему холодное выражение, и обвел взглядом комнату, а потом и Уитни.
«Наверное я ужасно выгляжу!» — подумала она. Глаза покраснели, нос распух. Весь этот день она только и могла, что беспомощно плакать. Дважды ее прерывали, сначала солдат, который представился ей адъютантом майора, а затем Робби Дедхем — он принес новую свечу и еще одно одеяло. Щеколда была задвинута, пояснил Бенсон, почесывая голову и недоумевая, как это могло случиться. Затем, всего минуту назад, появились Бенсон и Робби. Они принесли поднос с ужином, кофейник и новость о том, что майор только что освободил Чарли Данбера. Все старания Уитни овладеть собой были сведены на нет. Она закрыла лицо руками и снова расплакалась.
И вот он явился и оглядывает ее, как кобылу в стойле. Уитни стояла, словно окаменев. Гарнер закрыл дверь и шагнул к ней. Она насторожилась и не решилась даже пригладить волосы.
— Вы отпустили Чарли, — тихо сказала она, избегая смотреть ему в глаза.
— Откуда вы узнали?
— Мне сказал Робби и тот парень, Бенсон.
Это объясняло загадку отпертой двери, хотя не объясняло, почему Уитни не ушла. Гарнер кивнул и пригласил ее сесть на стул у подноса, который Робби поставил на кровать, асам сел с другой стороны.
— Н-нет, благодарю вас. Я не голодна.
— Но вы не обедали, — возразил он, испытывая странное желание заботиться о ней и одновременно недовольство собой. — Я не хочу нести ответственность за ваше здоровье, милая. Садитесь. — Она не послушалась, и он сказал более сурово: — Вы должны есть, барышня.
— Уитни, — прошептала она, чувствуя себя странно опустошенной. — Меня зовут Уитни.
Словно чья-то могучая рука сдавила ему горло, не давая произнести ни слова. Гарнер кивнул и снова указал на кровать по другую сторону от подноса, и, чуть помедлив, Уитни уселась. Оба растерянно молчали, не зная, как себя вести.
— Вы заботились обо мне, когда я был… болен, — сказал он, стараясь не смотреть на ее грустное лицо с заплаканными глазами.
— Я же сказала: «В болезни и в здравии». — Она тоже не могла на него смотреть. — А Дэниелсы не изменяют своему слову.
У Гарнера стеснило грудь, и лицо его помрачнело. В жизни он не чувствовал меньшего желания есть и более сильного голода.
Это была мрачная трапеза, и, несмотря на улучшившуюся, словно по волшебству, кухню Дедхема, все казалось совершенно безвкусным. После ужина Уитни хотела отнести поднос вниз, но Гарнер остановил ее, заявив, что это дело Бенсона. Затем удивил ее, спросив, не хочет ли она погреться в таверне. Она кивнула, он взял ее за руку и вывел из двери. В темном коридоре она подняла свою руку, глядя на его длинные пальцы, так властно державшие ее запястье.
— Я не сбегу от вас, майор. Дэниелсы не убегают. — Она вопрошающе взглянула ему в лицо.
Гарнер кивнул и отпустил ее, чувствуя странную опустошенность.
В таверне Уитни заставила себя ответить на приветствия Делбертонов и уселась у камина рядом со стариками. Она видела, как из кучи голов, склонившихся над картами, поднялась голова Майка Делбертона, который окликнул майора.
— Как насчет того, чтобы сыграть с нами партию-другую, майор? — пригласил он.
Уитни заметила смущенный вид Гарнера. Он не мог подыскать слов, покраснел, затем, задохнувшись, отказался:
— Как-нибудь в другой раз.
Майк добродушно улыбнулся, опустился на стул, и все стали довольно громко перешептываться, что, мол, парень женат только первую неделю, на что у него уходит много сил. И обернулись посмотреть на Уитни, лицо которой раскраснелось, как угли в камине.
Она выждала время, чтобы они не связали ее уход со своими замечаниями, затем направилась к лестнице. Сердце у нее забилось, когда Гарнер встал и пошел ее провожать, и к тому моменту, когда они поднялись в коридор, Уитни уже вся трепетала от волнения.
В комнате Гарнер снова зажег свечу и неловко остановился, оценивая хрупкое перемирие между ними.
— Мне следовало послать за вашими вещами. — Он подошел к своему кожаному ранцу, вытащил оттуда чистую рубашку и сунул ей в руки. — Может, она вам подойдет. Спокойной ночи… Уитни. — Он ушел, чувствуя на себе ее взгляд.
Через минуту в дверь постучался и вошел Бенсон, и Уитни застыла на месте, прижимая к груди рубашку из тонкого полотна. Этот доброжелательный и немного неуклюжий парень принес оловянную грелку с горящими углями, кувшин со свежей водой и настоял, что сам согреет постель, так как это входит в его обязанности. Пробормотав что-то об услужении джентльмену, он неловко поклонился Уитни, отчего та вконец растерялась, и ретировался.
Придя в себя, она быстро переоделась и задула свечу. В рубашке Таунсенда она улеглась в согретую постель и стала размышлять о сдержанной вежливости майора после ужина, о его «слуге», каковым и был, в сущности, Бенсон, и о том, что Гарнер не позволил ей отнести поднос в кухню. Тогда она подумала, что он просто не доверяет ей, но теперь предположила, что для этого могла быть иная причина, имеющая какое-то отношение к его благородному происхождению.
Впервые она задумалась о том, какую жизнь он вел там, в Бостоне. Конечно, он богат. Об этом говорят пуговицы из настоящего золота и все такое. Вероятно, у него есть слуги. А семья? Есть ли у него семья? Она уже многое о нем знала: о его чистоплотности, о вкусах в еде, о его непреклонной преданности долгу, о его гордости. Но самое главное — его амбиции, страхи, желания, его прошлое — оставалось для нее загадкой. Затем у нее в голове всплыли еще более важные вопросы. Что означает ее брак для будущего жителей Рэпчер-Вэлли? И что намерен делать с такой женой, как она, этот джентльмен из Бостона?
* * *
На половину своих вопросов Уитни получила ответ на следующее утро, когда узнала, что Гарнер провел в лесу очередной рейд. Вернувшись, он кивнул ей, немного перекусил и сразу улегся спать. Уитни снова увиделась с ним только пополудни. Долгое утро она провела в таверне Дедхема, где ее буквально осаждали женщины. Каждая принесла с собой какой-нибудь подарок для обустройства домашнего хозяйства, сопровождая его советами из опыта собственной супружеской жизни. И то и другое изрядно пугало Уитни. Неужели у нее будет свой дом?
Наконец в таверне появилась взволнованная тетя Кейт с небольшим кожаным мешком, в котором были вещи Уитни. Они обнялись, тетушка Кейт заплакала, а Уитни как могла ее утешала. Когда она спросила об отце, Кейт промолчала, что само по себе было выразительно, и рассказала о том, что к Блэку приходил Чарли Данбер, и они отпраздновали его освобождение, выпив полкувшина лучшего виски Блэка. Под давлением Уитни Кейт призналась, что опасается за Блэка из-за его клятвы продолжать изготовлять виски: «Пусть хоть сам черт придет сюда!»
Уитни пожелала сразу же отправиться к отцу и уговорить его вести себя тихо до ухода солдат, но Кейт не пустила ее, убедив, что своим появлением она только разбередит его ярость. Уитни смотрела вслед уходящей тетке со страшной тоской и тревогой.
Днем она поднялась наверх, чтобы подумать в тишине, но застала там полуодетого, без сапог и рубашки, Гарнера, который брился. При звуке открывшейся двери он круто обернулся и весь спружинился, но, увидев Уитни, успокоился и выпрямился. Какую-то секунду она видела перед собой только черные завитки волос на его широкой груди. Оба крайне смутились, покраснели и отвернулись друг от друга.
Позднее он заметил, что она несет из ручья кувшин с водой для Луизы Дедхем, и порекомендовал ей предоставить эту работу Бенсону или Дедхемам. Он попытался забрать у нее кувшин, но она упрямо потянула его к себе, и они оказались вплотную друг к другу. Гарнер коснулся пальцами ее руки, и между ними словно искра пробежала. Она безвольно выпустила кувшин из рук, но он не двигался и стоял, глядя сверху вниз на ее соблазнительные губы. И только внезапное появление Луизы Дедхем заставило их разойтись.
Когда вечером он провожал Уитни наверх, она уже с трудом подавляла в себе желание прильнуть к чему, оказаться в его сильных жарких объятиях. Гарнер чувствовал себя не лучше. Весь вечер он исподволь посматривал на ее юбки, тоскуя по наслаждению, которое они скрывали. Все его существо сконцентрировалось на одной мысли: Уитни принадлежит ему, она его женщина, его жена. Они связаны законными узами, имеют право принадлежать друг другу.
— Сегодня днем тетя Кейт принесла мне кое-какие вещи. — Уитни повернулась к нему и увидела, как в его глазах отражается золотистое пламя свечи. Все ее тело напряглось, и она без слов протянула ему рубашку, которую он одолжил ей накануне. Таунсенд не сделал попытки взять ее, и Уитни опустила рубашку. — Конечно, сначала мне следовало бы ее выстирать.
Он с запозданием взял рубашку, но теперь уже она не выпускала ее. Когда он решительно дернул рубашку к себе, рука Уитни потянулась за ней, а вместе с ней… и вся она. Ближе… ближе…
— У меня еще есть рубашки… Уитни. Много. — Когда она оказалась достаточно близко, он положил руки ей на талию и стал снимать с нее напряжение мягкими, ласкающими движениями.
— Я знаю. Че-четыре… — Рубашка выпала у нее из рук. — У вас четыре рубашки.
— Нет. — Гарнер покачал головой, продолжая сокращать расстояние между ними. — Сорок. По меньшей мере сорок.
— Сорок рубашек?! — Уитни едва слышала свой голос, так колотилось у нее сердце. — Но человек не может носить одновременно больше одной рубашки!
— Верно. — Он крепко привлек к себе ее нежное тело, и по нему пробежала дрожь. — Наверное, мне понадобится помощь… чтобы носить их. — Он нагнул голову, глядя на ее полуоткрытые губы. — Помоги же мне, Уитни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100