Читать онлайн Райская сделка, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Райская сделка - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Райская сделка - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Райская сделка - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Райская сделка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

— Ну-с, майор. — Полковник Гаспар сидел за столом в таверне, поставив локти на стол и соединив кончики жирных пальцев с ободком грязи под грубо обкусанными ногтями, впившись злым взглядом в сидящего напротив Гарнера Таунсенда. — Должен сказать, я крайне удивлен вашими слабыми успехами. Надежные люди сообщили нам, что эта долина — настоящий центр преступной деятельности, а вы до сих пор арестовали всего одного человека и не обнаружили ни одной винокурни! — Он сурово нахмурил темные глазки, утонувшие в припухших веках.
— А позвольте спросить, где те продукты, которые должны были послать вслед за нами, полковник? — с достоинством парировал Таунсенд. — Они так и не прибыли. Голодные люди скорее будут искать себе средства пропитания, чем преступников.
— Дисциплина в вашем отряде, майор, — это ваше дело, а результаты — мое, — презрительно усмехнулся Гаспар, уколотый уверенным тоном аристократичного бостонца. — А что касается результатов, то могу сообщить вам одну новость, которая поможет вам искупить прискорбные неудачи. Встреча винокуров в Питсбурге прервана два дня назад, эти негодяи разбежались по своим норам. Им недостает твердости для настоящей борьбы. Сразу сложили оружие, когда увидели наши военные силы и поняли, что президент Вашингтон не простит предательства. Но некоторые из них поклялись и дальше выступать против налогов и, возможно, направляются как раз сюда. Будем надеяться, вы сумеете их арестовать, когда они здесь окажутся.
— Я не могу фабриковать улики, полковник, — сказал Таунсенд, весь посерев от сдерживаемой ярости. — Как мне доказать, что они винокуры, если у них нет ни винокурен, ни спиртного?
— Не ваше дело, майор, доказывать это. Я не вернусь к своему начальству с пустыми руками, а они не обратятся к национальному суду без лидеров этого дьявольского заговора против нашего народа. Ваш долг заключается в том, чтобы произвести аресты, майор, а остальным займется суд. — И он поднялся с холодной улыбкой, обнажившей пожелтевшие и испорченные зубы. — Завтра утром я и мои адъютанты уезжаем, майор, а вам советую как следует позаботиться о том, чтобы мы с вами заслужили благодарность. А сегодня нам с адъютантами понадобятся в этом заведении комнаты на ночь.
Ночь опустилась на Рэпчер-Вэлли, словно ледяной черный покров. Бледный свет луны не в силах был разогнать мрак, и даже свет звезд, казалось, не долетал до земли с чернильно-черного неба. После того как тетушка Кейт ушла спать, Уитни со стариками собрались в кухне, чтобы в последний раз уточнить все детали плана. Дядюшка Баллард зевал и кивал головой, а дядюшка Джулиус неохотно соглашался с предложениями Уитни. Наконец они побрели в комнату Блэкстона Дэниелса, где ночевали две последние ночи.
Сидя без света в своей спальне, Уитни дождалась, когда тетушка Кейт окончательно уснула. Тогда она надела штаны и башмаки и потихоньку выскользнула из дома, держась в тени, чтобы не попасться на глаза солдатам, которые теперь день и ночь следили за домом. Она быстро шла вдоль дороги, сердце ее колотилось, засунутые в карманы руки были холодными как лед. «Теперь уже поздно отступать! — убеждала она себя. — И нечего думать о том, что придет в голову майору, когда он обнаружит тебя в своей постели, — ворчала она на себя. — Скажешь ему, что в твоем появлении нет ничего личного».
Бесшумно, как тень, перебегая от хижины к хижине, она перебралась через весь поселок и тихо проникла в таверну через дверь кухни. В темноте Уитни стала подниматься на второй этаж, вздрагивая от еле слышного скрипа ступеней. Когда она приоткрыла дверь комнаты майора, старые петли слабо взвизгнули, и девушка застыла на месте, затаив дыхание. Но прошла секунда, другая, все было по-прежнему тихо, и она осторожно притворила за собой дверь. Уитни постояла у порога, ожидая, пока глаза привыкнут к еще более густой тьме, и наконец из мрака выступили очертания скудной мебели, среди которых темнела высокая кровать. Уитни судорожно перевела дыхание.
Сняв куртку и башмаки, она аккуратно положила их в сторону и постояла, понимая, что следует избавиться и от штанов. Но, наполовину расстегнув рубашку, замерла, чувствуя внутри неудержимую дрожь. Оставшись в одной рубашке, она забралась под одеяло в кровать майора. Она лежала, застывшая от холода, напряженно вытянувшись, и старалась не думать о неминуемой ярости Таунсенда, сосредоточившись на том, что скоро он будет вынужден уйти из долины.
Уйдет. Ее угнетает эта мысль, поняла она без прежней тревоги. Он соберет свои вещи и уедет, проклиная даже землю, по которой она ходила, и она никогда не увидит его красивое выразительное лицо, никогда не увидит, как движется его сильное ловкое тело, никогда больше не почувствует его горячие губы на своих и его тело рядом со своим. И эти шелковистые волосы, эти губы… Она повернула голову набок, словно отгоняя от себя непрошеные воспоминания, и ощутила запах его тела, который хранили его простыни. Кровь стремительно побежала по ее жилам, Уитни стала согреваться, как будто вместо майора ее согревала в своих объятиях его кровать. Она старалась вдыхать как можно глубже, задерживая в себе этот запах. Ей не хотелось думать о том, как все будет в долине после того, как он уедет. Ей не хотелось думать о том, как много изменилось в ней и вокруг нее за такое короткое время.
— Боже ты мой!
Кейт Моррисон резко села в постели, прижав руки к безумно колотившемуся сердцу. Весь дом содрогался и вибрировал от громоподобного храпа, от которого у нее по спине побежали мурашки. Она взяла себя в руки и глубоко вздохнула. Или на дом напала стая голодных волков, или это опять храпят старики. Как они могут спать при таком чудовищном храпе?
Кейт встала с кровати, сунула ноги в тапочки, набросила теплый халат и зажгла свечу, чтобы светить себе на лестнице. Ей пришлось долго и громко стучать в дверь спальни, прежде чем оглушительный храп стал чуть тише. Вскоре на пороге появился всклокоченный дядюшка Джулиус.
— Вы опять храпите, дядя Джулиус! — Кейт приходилось кричать, чтобы заглушить храп дядюшки Балларда. — Извините, но я ни на минуту не могу заснуть. Вы можете что-нибудь сделать?
Сонно моргая, дядюшка Джулиус нахмурился и поскреб голову. За долгие годы совместной жизни братья привыкли к храпу друг друга. Но сейчас он его услышал. Шаркая тапками, он вернулся к кровати и стал толкать Балларда, чтобы тот перевернулся на бок, но безуспешно. Наконец он залез на кровать и прокричал в самое ухо брата:
— Проснись, старый дурак! Баллард всполошенно вскочил:
— Что? Что? Уже пора?
— Замолчи, Баллард. — Джулиус потащил его за руку из кровати. — Ты опять так страшно храпишь, что разбудил Кейт. Пойдем, я отведу тебя спать в сарай.
Кейт не стала возражать, больше того, она помогла им собрать одеяла и отдала свою свечу, чтобы освещать дорогу. Затем поднялась наверх, снова забралась в свою теплую постель и уютно улеглась, надеясь на этот раз как следует выспаться.
В это самое время в конюшне, закопавшись в стог соломы рядом со стойлом, в котором майор держал свою лошадь, дежурил Робби Дедхем. По плану Уитни ему принадлежала самая ответственная роль, которую ему доверили, полагаясь на его исполнительность и быстроту ног. Ни на минуту не задремав, он неустанно вглядывался в темноту. Миновала полночь, за ней медленно прошли еще три часа. В половине четвертого он встрепенулся и затаился, услышав стук копыт и громкие вздохи кобылы, которую майор завел в конюшню. Мальчик сидел не шевелясь, пока Таунсенд не вышел. Тогда он вылез из соломы и выскочил из конюшни. Перед ним лежала пустынная поляна, и он побежал от дома к дому, как лисица на ночной охоте, держа направление на ферму Дэниел-сов, где должен был дать сигнал старикам.
Но, добравшись до дома Дэниелсов и бесшумно проникнув в незапертую дверь, он не нашел стариков в спальне Блэка Дэниелса. Ни дядюшки Джулиуса, ни дядюшки Балларда. Он крадучись обошел дом, но их нигде не было. «Где же они? — думал растерявшийся мальчуган. — И что я скажу Уит, когда не выполню ее приказание?» Таинственная тишина и непривычные очертания мебели пугали его, и он быстро выбежал из дома, забыв придержать за собой дверь кухни.
Когда мальчик пробегал мимо сарая, он вздрогнул, увидев таинственное неземное сияние, проникавшее наружу сквозь приоткрытую дверь, и с сильно бьющимся сердцем и вспотевшими ладонями нерешительно подошел поближе. Из двери доносились раскаты страшного грохота… С каждым его шагом они становились все громче и страшнее. Это рычит горный лев, приготовившийся к прыжку, подумал мальчик, или же это хищный рев самого дьявола, совершающего свои проделки под покровом ночи. Он замер, когда дьявольские звуки, хрип, казалось, затихли. Затем они снова загремели, в два раза громче, от страха мальчик закричал и бросился бежать, как испуганный кролик: он метнулся через двор и, оказавшись на дороге, что есть силы припустился домой. Его преследовал страшный шум, дьявол схватил его и оскалил свои клыки! Робби стал бешено колотить по когтям дьявола и, вырвавшись у него из лап, помчался так, как будто от этого зависела его жизнь. Некоторое время за своей спиной он еще слышал рычание дьявола и его тяжелое дыхание и шаги — клацанье его копыт! Затем чудесным образом, когда он уже молился о спасении, дьявол отказался от погони, и он полетел один через глухую ночь.
— Кто это был, Серж? — Дэн Уоллес, задыхаясь, остановился рядом с сипатым сержантом. — Ты успел его разглядеть?
— По-моему, мальчишка хозяина таверны… небось промышлял здесь мелкой кражей. — Лексоулт тоже едва дышал. Отдышавшись, он приказал: — Возвращайтесь на свое место, Уоллес, и держите ухо востро.
Кейт Моррисон проснулась во второй раз за эту ночь от стука кухонной двери. Не успела она снова заснуть, как услышала приглушенный вскрик и, окончательно проснувшись, опять села в кровати. Она сразу подумала, что в дом проникли солдаты и сейчас крадутся наверх. Подавив испуг, она бросилась через коридор в комнату Уитни и окликнула ее.
Но кровать Уитни была пустой. Кейт зажгла свечу и растерянно уставилась на неразобранную постель. Ужас охватил ее: Уитни даже не ложилась сегодня. Кейт обыскала весь дом. Уитни нигде не было. Надев ботинки и теплый халат, она побежала в сарай. Там по-прежнему оглушительно храпели и фыркали дядюшка Джулиус и дядюшка Баллард; Уитни не было и здесь. Она вернулась в кухню и трясущимися от страха руками кое-как зажгла масляную лампу.
Уитни ушла. Но она не могла быть на винокурне, ведь старики здесь. Куда она могла… Было только одно место, куда она могла тайком пойти холодной безлунной ночью. Кейт без сил опустилась на стул, чувствуя внезапную слабость и беспомощность. Ее маленькая, ее дорогая Уитни наконец уступила своей влюбленности в Железного майора. Она ушла, чтобы быть с ним.
Дверь громко скрипнула, и пригревшаяся в теплой кровати Уитни встрепенулась. Через мгновение глаза у нее широко распахнулись, а сердце подкатило к самому горлу. В дверях напряженно застыл Железный майор, почувствовав в комнате какое-то изменение. Она замерла, следя, как его темная голова повернулась в ее сторону. В темноте его глаза казались серебристыми кружками, которые притягивали ее к себе, выдергивая из летаргии сна. Уитни приподнялась, опершись на локоть, и рубашка соскользнула с ее плеча. От одного вида ее смутно темнеющего тела Таунсенда бросило в жар.
Затаив дыхание, Уитни ждала, когда он заговорит, чтобы определить его реакцию. Его молчание казалось ей невыносимо долгим, и, когда он наконец нарушил тишину, голос его прозвучал глухо и неприветливо.
— Что вы здесь делаете?
От его тона у нее все внутри задрожало и почему-то вдруг затвердели соски, а все тело под теплым одеялом покрылось гусиной кожей. Инстинктивная реакция тела была тревожной. «Но не такой уж неожиданной, — строго напомнила себе Уитни, — ты уже вот так же бесстыдно реагировала на него, и ничего, пережила это. Ты пришла сюда для того, чтобы выполнить свою миссию. Говори… — думала она. — Ты должна заставить его говорить, чтобы выиграть время».
— Я… я замерзла, — пробормотала она полуправду, чувствуя, что голос у нее еще сонный.
Таунсенд на мгновение отвел от нее глаза и обнаружил ее башмаки, стоящие рядом с его открытым ранцем, затем заметил штаны из оленьей кожи, аккуратно перекинутые через спинку стула рядом с ними.
— Если вы замерзли, барышня, — ему пришлось сглотнуть слюну, чтобы закончить свою мысль, — не нужно было снимать с себя одежду.
Железный майор поднимался к себе, чувствуя, как ноет и болит каждая его косточка. Он продрог до мозга костей и никак не мог унять мелкую дрожь, к тому же был крайне расстроен, не добившись во время рейда абсолютно никаких результатов. Но вот он переступил порог комнаты и сразу почувствовал исходящее от своей кровати уютное тепло Уитни, уже через мгновение он перестал дрожать от холода, зато по его телу пробежала дрожь страсти. Он не мог оторвать взгляда от ее светлых глаз, от ее словно светящейся в темноте кожи. Горячая кровь живительной волной прилила к его стянутой холодом коже, заставляя забыть о своей жизни, полной суровых запретов, подчиненной навязанному долгу.
— Вам не понравилось бы, если бы я испачкала вашу постель грязными башмаками, — еле слышно прошептала Уитни, так что Таунсенду пришлось нагнуться, чтобы разобрать ее слова.
Уитни видела, что, как и она, он оказался перед труднейшим выбором. Ледяное презрение или пылкая страсть одержит в нем верх? Предпочтет ли он страдания, позволив победить своим нравственным устоям, или очертя голову кинется в наслаждение, уступив своей страсти?
Он казался ей прекрасным — такой высокий, статный и стройный… И он жаждет ее, бесконечно жаждет! Уитни чувствовала, как он всей душой тянется к ней, но доводы рассудка сдерживают его.
— Я хотела… поговорить с вами.
Она пыталась оставаться спокойной, как будто ее нервов не касались язычки маленьких костров страсти, готовых разрастись во всепоглощающее пламя, как будто она не находилась в его постели полуобнаженной, ожидая, когда он… Уитни поняла, что допустила серьезную тактическую ошибку, повесив штаны рядом с башмаками! Но ей нужно было быть уверенной, что ее появление выглядит убедительным.
— Вы уверены, барышня, что хотите именно этого? — выдохнул Таунсенд, делая еще шаг вперед и чувствуя, что его руки сами собой решительно расстегивают пуговицы кителя. — Именно поговорить?
Уитни кивнула, не отводя взгляда от ловких движений его длинных сильных пальцев, глаза ее становились все огромнее по мере того, как с каждой расстегнутой пуговицей все больше обнажалось его тело. Где же дядюшка Джулиус и дядюшка Баллард? Не так уж долго им добираться сюда!
— Я не хотела, чтобы вы продолжали думать… Не хотела, чтобы вы думали… Я не… хотела… — Она не соображала, что несет, потому что в это время он снял китель и отшвырнул его в сторону. — Я… я никогда не видела вас без кителя. — Эти слова у нее вырвались совершенно непроизвольно, и она отчаянно покраснела, понимая, как это глупо и наивно. Но тут ее растерянный взгляд остановился на его широкой груди, которую облегала только тонкая полотняная рубашка. Уитни не сумела сдержать дрожь. Какой он сильный, какой…
Какая она нежная, думал Таунсенд, угадывая под одеялом округлости ее груди… и чертовски испуганная. Нужно немедленно вышвырнуть ее вон, поднять тревогу, а лучше поскорее сбежать от нее, ибо с каждой минутой ее пребывания возрастала угроза его карьере, репутации, всей его жизни. Она была воплощенным искушением, зеленоглазым орудием пыток. И могла привести его к окончательной утрате чести и к глубочайшему позору! Но он не мог заставить себя двинуться, тем более сбежать. Он ощущал на спине мурашки от дыхания грядущей катастрофы и все равно не в силах был отвести взгляд от ее смутно белеющей кожи, от задорно вздернутого носика.
Когда наконец он обрел способность двигаться, то наклонился и стащил с ног высокие сапоги.
— Что именно вам не хотелось, чтобы я о вас думал, Уиски Дэниелс? — Он выпрямился, и его возбуждение возрастало с каждым шагом, который он делал по направлению к кровати.
Его чувства настолько обострились, что с расстояния шести футов он ощутил ее характерный слабый пряный запах. Вся его кровь прилила к паху, настолько обескровив мозг, что он был не в состоянии рассуждать, не в состоянии противостоять ее искусительному притяжению.
У Уитни стиснуло горло, когда она смотрела, как он медленно и тихо, словно крадучись, приближается к ней. Он уже освободился и от кителя, и от сапог. Во рту у нее пересохло, а губы стали какими-то неповоротливыми и чувствительными, но она почему-то боялась облизнуть их. Когда он занес ногу, чтобы забраться на кровать, сердце у нее подскочило к самому горлу и отчаянно заколотилось.
— Так что же я не должен думать? — спросил он с придыханием, которое выдавало напряжение каждого нерва в его теле.
— Я… я… Не знаю. — Она смотрела, как Таунсенд возвышается над ней, и ее охватила паника. Вспоминая его объятия, она уже почти таяла. — Нет… Я хочу сказать… Я… не хотела, чтобы вы думали, что я что-то имею против вас. Это… ничего личного, майор.
Глядя в блестящие в темноте, огромные глаза Уитни, Таунсенд вдруг ощутил, что в его голову бросился жар и смел последний бастион его знаменитого самообладания. В Гарнере вспыхнуло желание, свободное, восторженное. Все его тело зажглось страстью.
— Ошибаетесь, барышня, — хрипло прошептал он. — Это очень личное. Настолько, насколько вообще возможно. — На этом его способность мыслить иссякла, а всю власть над его существом взяли чувства. К ужасу Уитни, он опустился на кровать и взял ее лицо в ладони. Уитни задохнулась от восторга. Таунсенд заставил ее забыть… обо всем.
— Я имела в виду… Я знаю, между нами… были разногласия…
— Разногласия… Это отлично все определяет, — пробормотал он, — а станет еще труднее. — Он вытянулся во всю длину своего длинного сильного тела, отчего выразительная выпуклость между его бедер стала очень заметной.
— О, майор… — Уитни находилась уже в состоянии крайней паники.
— Гарнер, — поправил он ее, наклонившись ближе, так что их дыхание смешивалось. — Зовите меня Гарнер. — Это было нежное приглашение, которое проникло в нее с воздухом, которым она дышала.
— Гарнер, — попробовала произнести Уитни, и при последнем «р» Таунсенд быстро коснулся языком ее чувствительных губ. Огонь пронесся по ее щекам и распространился на шею. — Гарнер, — еще раз пробормотала она. И снова была вознаграждена бархатным прикосновением. — Гарнер… — Она беззастенчиво просила его повторить ласку. — Гарнер… Гарнер… — И каждый раз его язык задерживался у нее на губах чуть дольше, проникая чуть глубже. Это была завораживающая интимная игра, которая казалась такой же естественной, как дыхание, и столь же серьезной, сколь сладостной.
Склонив голову и подняв к Таунсенду лицо, Уитни ждала его поцелуя, но он медлил. Тогда она открыла глаза и в темноте вгляделась в него. Веки у него были опущены, и она ощутила у себя на лице его дыхание, когда он заговорил:
— Чем это пахнет… от вашего дыхания?
— Чайной ягодой, — прошептала Уитни, касаясь его губ, чувствуя, как он с наслаждением вдыхает этот запах. Это было так интимно, так восхитительно, что по телу Уитни пробежала дрожь радости.
— Удивительный запах… опьяняющий. Повторите-ка, как она называется.
— Чайная ягода.
Таунсенд глубоко вдыхал ее дыхание, наполняя им голову, легкие и даже свое сердце.
— Он похож на вас, этот запах. Вы тоже опьяняющая, Уиски.
— Уитни, — поправила она его и потерлась о его нос кончиком своего.
— Уитни, — послушно повторил Таунсенд, передавая ей руководство игрой и, в свою очередь, упиваясь щедрым вознаграждением. От прикосновений ее шелковистого язычка его пронизывали волны дрожи, и он нежно сжал ее лицо в ладонях. — Уитни, — повторил он, требуя награды за свое послушание. И снова и снова: — Уитни… Уитни…
Игра кончилась тем, чем и должна была закончиться: их губы слились в страстном поцелуе, а языки нежно касались друг друга. Уитни пронизывала дрожь восторга. Она не наслаждалась бы так пылко, если бы у нее в голове не маячило сознание чего-то необходимого. Но она никак не могла вспомнить, что это такое. Его нежные поцелуи смели всю ее осторожность, все благоразумие, всю ее легендарную хитрость. И когда он застонал и со всей силой прижал ее к себе, она совсем перестала рассуждать. Руки ее скользнули по его спине и погладили выступающие мускулы на спине майора.
Жар его поцелуев пронзал Уитни, сметая сопротивление, все другие ощущения. Когда она снова пришла в себя, она оказалась прижатой к его горячей груди и была настолько слаба, что не смогла поднять голову и так и лежала, уронив ее ему на плечо. Он гладил руками ее длинные буйно вьющиеся волосы, развивая и расправляя кудри. Затем распустил их по плечам и поднял одну прядь к лицу, вдыхая ее запах. Затем взял Уитни за плечи и слегка приподнял.
— Я хочу тебя, Уитни Дэниелс, — пробормотал он, откидывая с нее одеяло и решительно принимаясь расстегивать несколько оставшихся застегнутыми пуговиц на ее рубашке.
Прохладный воздух и опаляющие движения его пальцев соединились, вызывая томление в ее убаюканных любовью чувствах. Он хочет взять ее, как мужчина берет женщину, поняла Уитни. Эта мысль смутила ее, и, когда сдалась последняя пуговица и полы рубашки распахнулись, открывая ее груди, она сдержала его, схватив за кисти рук. Они были горячими и сильными и при этом дрожали, он весь дрожал. И тут она осознала, что тоже вся дрожит.
— Ты тоже хочешь меня, — прошептал Таунсенд, преодолевая спазм в горле. Он поймал ее взгляд, и Уитни увидела, что в его глазах горит страсть, которую она зажгла в нем с момента их первой встречи. Его желание обдало ее прохладную кожу, как опаляющий ветер, который нес в себе запах рая.
— Ты хочешь меня, — она облизнула кончиком языка пересохшие губы, — и я тебя хочу.
— Самая честная и справедливая сделка, о какой я когда-либо слышал, — тихо проговорил Таунсенд, настроившись на ее волну и ее реакцию настолько, что почти чувствовал, как она оценивает эту сделку. И по какой-то непостижимой причине ему было очень важно заключить с ней честную сделку о любви. — Честная сделка. — Каждый нерв в ней отзывался на его слова. — Вот для чего ты пришла.
Что-то в ней пыталось это отрицать; было что-то еще помимо этого… Но пламя в его глазах смыло ее рассуждения раньше, чем она вспомнила. Наверное, он прав, она действительно пришла искать его любви. Его властные прикосновения, нежные повеления его поцелуев были так совершенны, что она откинула неуверенность и приняла сделку, которую он предложил.
Она ослабила пальцы, которые сжимали его запястья, и теперь они просто лежали на них. В полумраке блеснули в довольной улыбке его белые ровные зубы. Он потянулся к ее грудям, и ее пальцы скользнули по его рукам вниз и стали их поглаживать, тогда как он ласкал ее груди. Задыхаясь, Уитни выгнула спину навстречу этому божественному наслаждению и услышала в ответ нетерпеливый гортанный стон.
Гарнер поспешно освободился от рубашки и стянул с себя бриджи, лишь наполовину их расстегнув. Затем снова лег рядом с Уитни, привлек ее к себе горячими руками и стал ласкать напряженные соски.
— У тебя такая прелестная грудь… — сказал он, прижимаясь к ее губам, затем скользнул языком во влажное тепло ее рта. Он прижал ее своим телом к соломенному матрацу, наслаждаясь прохладной атласной кожей и изгибами ее тела, которым так часто владел в своих мечтах.
Медленно разматывающаяся спираль наслаждения поднималась из глубины ее тела, вращаясь внутри ее бесконечными кольцами, похожими друг на друга, но все более широкими в окружности. Его руки заставляли гореть ее тело в том месте, где они его касались, и вскоре ей стало восхитительно тепло, даже жарко, и она лишь вздрагивала от этих волшебных прикосновений. Потом он стал целовать ее уши, шею и по знакомой уже дорожке спустился ниже. Но на этот раз не остановился и достиг затвердевшего бутона соска. Уитни затаила дыхание. Гарнер слегка втянул в себя этот бутон, отчего всю ее пронзила острая дрожь наслаждения, замершая в одной горящей и пульсирующей точке желания.
Ее мускулы инстинктивно напряглись вокруг этого центра наслаждения, которое создавало еще одну всезахватывающую волну острого чувственного восторга. Что он с ней делает… что происходит с ее телом? Его руки следовали по дорожке этих невероятных всплесков радости к завиткам внизу ее гладкого живота, и пальцы коснулись шелковистой влажности в развилке ее нежных бедер. Она задохнулась и вся напряглась, и ее руки неуверенно взлетели над ним. Но медленное знающее вращение его пальцев вокруг этого места, горящего желанием, успокоило тревогу и разбудило в ней ожидание. Когда он убрал руку, Уитни вслед за ней приподняла бедра.
И снова начались поцелуи, он вовлекал ее все глубже в вихрь пьянящего наслаждения. Она стала гладить его, изучая его тело. Все в нем казалось парадоксальным: мягкость твердых губ; мощная утонченность спины и предплечий, нежная сила длинного стройного тела. Уитни прижалась к нему, упиваясь ощущением его силы.
Она знала, что за всем этим последует, слышала, как об этом болтали парни. Но не понимала, чего на самом деле это требует от женщины, никогда не представляла, каково почувствовать себя открытой мужчине, принять часть его тела внутрь своего. Она чувствовала, что его копье стало твердым, когда он лег на нее сверху, и чувствовала дрожь неопределенного желания в глубине своего тела. Ей вспомнилось мучительное трение его затвердевшего копья о ее одежду в то утро в лесу. Насколько это будет лучше, когда оба раздеты?
Уитни страстно изогнулась навстречу ему, он почувствовал этот призыв, поднял голову, его зубы блеснули в благодарной улыбке, и он снова начал осыпать поцелуями ее губы, нос, веки, подбородок. Этот призыв был известен мужчинам с древнейших времен, и Таунсенд собирался ответить на него самым горячим образом. Он принудил ее слегка раздвинуть ноги и почувствовал, что она перестала дышать, оказавшись в этом непривычном положении. Его разгоряченный мозг наконец сообразил, что под ее желанием скрываются скованность и неуверенность. Она впервые… с ней этого еще не происходило. Эта мысль проникла в его рассудок через барьер страсти. Больше он ничего не хотел знать. Он будет ее первым мужчиной. От этого сознания в нем закипела кровь, вызывая к жизни примитивные представления о мужской власти и силе обладания.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, моя маленькая горячая Уитни. — Он начал молебен страсти, шепча ей на ухо между поцелуями, которыми он касался ее шеи и ниже, вдоль чудесной ложбинки между ее грудями. — Я постараюсь сделать все как можно легче. Ты должна сказать мне, что чувствуешь… и если тебе будет больно… — Он устроился у входа в ее влажное лоно и двинул копьем вперед и назад, коснувшись крошечного перла, который содержал в себе ключ к таинству ее ощущений. Он чувствовал, что дыхание к ней вернулось, слышал биение ее сердца у себя на груди. Ноги ее подрагивали, когда она поднималась под ним.
Он осторожно продолжал толчки, ощущая, как страсть Уитни возрастает, движения становятся смелее: вот она уже неистово обхватила его спину. Никогда в жизни ему не приходилось так сдерживать себя, и он даже не догадывался, какое это дает наслаждение. Когда ее ноги поднялись и обвились вокруг его бедер, притягивая их ближе к себе, он понял, что момент настал. Он слегка приподнялся, подсунул под нее руки и стал продвигать свое копье в шелковистую теснину.
Медленно нажав, он подождал, позволяя Уитни принять его, поцелуями снимая ее напряжение. Она вытянулась, ощущая, как он возбуждается в ней, наполняя ее дрожащее тело захватывающим дыхание пульсированием. На мгновение она ощутила дискомфорт, отчего закусила губы, но боль не возвратилась: она отдала ему свою девственность без страданий. И вскоре теснота внутри немного подалась и уступила место ощущению заполненности, отчего у нее вырвался слабый судорожный стон.
— Скажи что-нибудь, — мягко потребовал Гарнер, поглаживая ее по разгоряченному лицу.
Она кивнула, и ее глаза распахнулись, сверкая удивлением.
— Это… ты такой… ты меня наполнил, и он такой горячий и возбуждающий… И я хочу… — Она прикусила губу и отчаянно покраснела.
— Чего ты хочешь, малышка? — Гарнер губами почувствовал, как загорелась ее щека. — Чего? — Он поймал ее подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза.
— Еще…
В нем взорвалась страсть, он бешено прижал ее к себе и одним движением полностью вошел в нее.
— О-о! Уитни…
Услышав ее стон, он воспарил от бесконечного соблазна, который нес этот горловой звук. Он начал ритмично двигаться, расслабил свое сильное тело, лелея ее, поднимая ее к ярким парящим облакам ощущений, которые кружились над ними, объединяя опыт каждого. С каждым толчком она возносилась все выше, быстрее вместе с невиданным наслаждением вдоль вектора, который расширялся чудесным образом, в то время как время замедлило свой ход и реальность осталась где-то позади. И по мере того как он вращал копьем в ее нежной плоти, она стала постанывать, из ее горла вырывались короткие рыдания, казалось, все ее тело растворялось в неистовом бушующем пламени. И в этом взрыве наслаждения она почувствовала, что их существа сливаются воедино, когда он зарылся лицом в ее волосы и излил свою страсть в ее нежное отзывчивое тело.
Одновременно испытав сладостное освобождение, они долго плыли в небесах, вздрагивая от наслаждения. Когда он хотел лечь рядом, она остановила его, сильно прижав к себе, и это движение тронуло его до глубины души. В этот прекрасный торжествующий момент вся его вселенная была замкнута кольцом ее рук в жарком и дивном раю, который они вместе создали.
Наконец он улегся рядом и притянул к себе ее горячее гибкое тело, так что их тела соприкасались. Она тихо лежала в его объятиях, а он более спокойно исследовал ее восхитительно нежное тело. Когда его пальцы достигли пульсирующего места, она напряглась и чуть отстранилась. Он восторженно заурчал и перенес руки в другие места, что заставило ее издать судорожный стон. Он поцеловал ее спутанные волосы и почувствовал, как она расслабилась под ним.
— Я и не знала, каково это, — прошептала Уитни, губами касаясь его груди, отчего ему стало щекотно.
— И я очень рад, что ты этого не знала. — Он не хотел объяснять смысл этого замечания даже самому себе и был очень доволен, что она только погладила его по груди, как сонный котенок, и погрузилась глубже в объятия дремоты.
— Чарли говорил, что мне понравится…
— А тебе понравилось? — Сердце у него на мгновение замерло и снова забилось, когда она ответила:
— Да… м-м-м… да.
Под нежным давлением ее щеки, казалось, его тело таяло, вгибалось внутрь, обнаружив странной формы пустоту, о которой он не подозревал, пока не оказался в Рэпчер-Вэлли. До этого самого момента Гарнер Таунсенд не знал, как называется ощущение пустоты, которое давало себя знать в темноте недавних ночей в ямке его желудка. Каждый вечер он поднимался к себе в комнату, страшась уединения, пустоты своей кровати, не понимая, что его охватывает чувство одиночества.
Но сегодня здесь, в его темной и тихой комнате, в его кровати была Уитни Дэниелс. Она наполнила собой его руки, заполнила его эгоистическое и одинокое существо своим теплом, соблазнительными изгибами тела, своим отзывчивым ртом и восхитительной страстью. И он понял, что именно об этом он так страстно мечтал с момента их первой встречи.
Погружаясь в мир грез, она почувствовала, как он натянул на них одеяло, как его нога властно легла поверх ее бедра. Почему-то это властное движение Гарнера доставило ей удовольствие, и на ее припухших от поцелуев губах появилась сонная довольная улыбка. Эта прежде ей несвойственная улыбка, опьяняющая смесь женственности и дерзости, стала личным вкладом Уитни в репертуар средств Дэниелсов для выражения восторга.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Райская сделка - Крэн Бетина



Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Отличный роман, жаль, что нет комментариев. Читайте и комментите! ;)
Райская сделка - Крэн БетинаАнна.
19.09.2016, 20.21





Очень интересный роман 😊
Райская сделка - Крэн БетинаКамила
20.09.2016, 20.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100