Читать онлайн Последний холостяк, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последний холостяк - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последний холостяк - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последний холостяк - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Последний холостяк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Антония почувствовала необычную напряженность в атмосфере своего дома, едва лишь войдя в прихожую. Выражение лица Хоскинса, обычно подчеркнуто почтительное, хотя и не лишенное легкого скептицизма, сегодня было почти враждебным. Взяв у нее перчатки и шляпку, дворецкий кивнул на дверь гостиной и сквозь зубы произнес:
– Впору вывешивать у входа табличку: «Приют для сбежавших от мужей дам». Скоро здесь соберется столько одиноких женщин, что от тесноты они станут вываливаться из окон.
Он пробормотал еще что-то нечленораздельное и ушел, шаркая штиблетами по паркету.
Визгливые женские голоса, доносившиеся из-за дверей гостиной, утвердили хозяйку дома в подозрении, что к ней пожаловала новая беглянка. И действительно, войдя в просторный светлый зал, она увидела там еще одну из своих бывших протеже – Элизабет Одли, вышедшую за лорда Картера Вулворта. Усевшиеся на диване возле окна Поллианна, Элинор, Пруденс, Молли и еще три дамы, нашедшие здесь приют на минувшей неделе, внимательно слушали ее взволнованный рассказ.
– Вы только представьте! – глотая горькие слезы, сетовала Элизабет. – Она даже не позволяла мне высказать свое мнение относительно меню на неделю! Не разрешала менять обои и не допускала меня к прачке, приходившей к нам за грязным бельем. Однажды я застала ее в своей спальне, когда она рылась в моих вещах! Ей ничего не стоило скрыть от меня приглашение на вечеринку или бал, не принять моих друзей, прочитать вслух перед своим сыночком счета, присланные мне портным или закройщиком. Его любимая мамочка превратила мою жизнь в сплошной кошмар! И Картер ни разу не заступился за меня. Когда она начинала рычать, он просто поворачивался и уходил прочь. – Несчастная жертва бессердечной свекрови умолкла, охваченная новым приступом истерики.
Затаившаяся в дверях хозяйка дома была наконец-то замечена Элинор.
– Антония! У нас пополнение! Взгляни, кто к нам пришел!
Антония изобразила натянутую улыбку. Утром к ней нагрянула еще одна ее бывшая подопечная – хрупкая Дафна Элдерстон, супруга лорда Ричарда Серла, вместе со своим багажом. Ничего нового Антония от нее, разумеется, не услышала: все те же обычные жалобы на самодура мужа, устраивающего скандалы по любому поводу и обращающегося с женой как с вещью. Разумеется, обе беглянки были радушно приняты ею и обласканы.
Во время ужина за столом было немного тесновато, непривычно шумно и очень оживленно. Новенькие то истерически хохотали, то рыдали, старожилы приюта пытались их утешить. После ужина пожилые дамы остались в столовой, а те, что помоложе, поднялись в малую гостиную, чтобы обменяться впечатлениями о супружеском опыте, поплакаться друг у друга на груди и обсудить планы на будущее.
Раздумывая о печальном исходе своих благонамеренных начинаний, Антония пришла к выводу, что ни один из устроенных ею тринадцати браков не стал счастливым. Семейная жизнь превратилась для всех ее протеже в сущий ад. Мужья обращались с законными женами как с капризными девчонками либо служанками, не позволяли им и рта раскрыть лишний раз, унижали и всячески оскорбляли их, отказывали им даже в мелочах или вообще не замечали.
Покойный супруг Антонии сэр Джеффри на фоне этих сатрапов и самодуров выглядел сущим ангелом. Он всегда был добр к ней, щедр, благороден и честен. Правда, еще он был и на много лет ее старше. Быть может, именно это горьковатое воспоминание и заставило, Антонию обратить взор на свою постель, где однажды она металась и извивалась в объятиях Ремингтона. Любопытно, подумалось ей, будет ли он столь же пылок и страстен, став ее супругом? Не переменит ли своего отношения к ней уже после первой же брачной ночи? Не превратится ли в бездушного эгоиста и домашнего тирана?
Для подобных опасений у нее пока еще не имелось веских оснований. Со своими близкими друзьями и подчиненными Ремингтон был предупредителен, вежлив и щедр. Однако в большинстве своем близкие ему люди были мужчинами. С женщинами же граф порой был подчеркнуто холоден и надменен, особенно если они слишком многого требовали от него. Как он себя поведет в критической ситуации, от которой никто не гарантирован? Станет ли в трудный момент беспощадным диктатором или же утратит самоконтроль и будет действовать грубо и бесцеремонно? Не придется ли ей терпеть от него такое же хамство, какое он проявил в отношении Хиллари и Карлотты, содержанок отца, привыкших вести паразитирующий образ жизни и не желающих избавляться от дурных привычек? И главное, любит ли он детей? Впрочем, подумалось тотчас же ей, зачем забивать себе этим голову? День выдался трудным, поэтому лучше лечь, успокоиться и уснуть.
Она взяла со столика перчатки, вытряхнула из одной из них пуговицу на ладонь и, сжав пальцы в кулак, мысленно повторила сказанные ей в кебе Ремингтоном слова: «Доверься мне!» Как такое возможно после всего, что между ними произошло? И почему тем не менее ей так остро хочется ему поверить?
Обитательницы Пакстон-Хауса уже готовились лечь спать либо читали на сон грядущий, когда раздался громкий стук в парадную дверь. Дворецкий Хоскинс, уже дремавший в своей кровати, замешкался, и стук стал настолько громким, что переполошился весь дом. Перепуганные до смерти дамы в ночных рубахах или халатах сбегались в холл со всех сторон. Антония надела жакет и решительно пошла отпирать дверь.
Из своей каморки выскочил злой как черт Хоскинс и, размахивая канделябром, заковылял в прихожую, кляня незваного гостя. В ожидании леди Антонии он зажег свечи, поставил подсвечник на столик и, плюхнувшись в кресло, вытянул ноги в домашних шлепанцах. Спустившиеся с третьего этажа дамы застыли у лестницы, охваченные тревожными предчувствиями. Дождавшись хозяйки, дворецкий с кряхтеньем встал и наконец отпер входную дверь, сотрясавшуюся под мощными ударами.
В прихожую ввалились трое нетрезвых мужчин. Обескураженные светом свечей и взволнованным гомоном женских голосов, они утратили кураж и замерли в растерянности. Схватив подсвечник, Хоскинс воскликнул:
– Какого дьявола вы вламываетесь сюда ночью! Вот уж я сейчас вам задам, разбойники!
– Угомонитесь, Хоскинс – одернула его Антония, успевшая разглядеть в полумраке лица незваных гостей: это были хорошо ей знакомые господа Альберт Эверстон, Бэзил Трублуд и Бертран Ховард. Все трое едва держались на ногах и распространяли зловонные запахи перегара и несвежего белья.
– Где они? – с трудом ворочая языком, спросил Эверстон. – Где наши жены? Я хочу видеть свою законную супругу.
– Да! Мы знаем наверняка, что они скрываются здесь! – рыгнув, поддержал его Трублуд.
– Камилла, нам необходимо поговорить, покажись! – рявкнул Бертран Ховард, осмелев.
Требования распоясавшихся пьяных господ пробудили в груди хозяйки дома праведный гнев. Кулаки у нее сжались, лицо покраснело, глаза засверкали, как у разъяренного огнедышащего дракона. Она ринулась на бесцеремонных мужланов, готовая сполна отомстить им за все нанесенные ей оскорбления, и вскричала:
– Не смейте так нагло себя вести в этом доме! И не запугивайте моих домочадцев, я вам этого не позволю!
– Но мы только хотим забрать домой своих жен! – испуганно озираясь на приятелей, возразил Эверстон и на всякий случай попятился.
– Они должны жить вместе с мужьями, – промычал Трублуд. – Вы ведь сами их нам сосватали!
– Так верните же их нам немедленно! – взвизгнул Трублуд, отступая к двери.
– Вы утратили на них всякие права! – гневно выкрикнула Антония, вкладывая в каждое произнесенное слово кусочек своей души. – Ваши жены не желают общаться с вами! Не забывайте, что они свободные люди, а не бесправные рабыни. Вы не вправе распоряжаться их жизнями. Отныне лишь они сами станут хозяйками своих судеб. Они по горло сыты вашей жестокостью, спесью и капризностью. Теперь я искренне сожалею о том, что способствовала их браку с вами, джентльмены, и рада, что получила шанс исправить свою ошибку. Ступайте домой, господа, и считайте, что вам повезло. С этого дня вас уже не будут тяготить узы супружества. Хоскинс, выпроводите гостей за дверь!
– Я не потерплю такого обращения со мной! – завопил Бертран Ховард и попытался прошмыгнуть между дворецким и леди Пакстон к лестнице. – Камилла! Выйди ко мне!
Его приятели тоже начали звать своих жен, однако остальные вдовы стеной встали на их защиту. Одетые в белые ночные рубашки, с распущенными волосами, они производили пугающее впечатление. Сплотив ряды, они стали медленно, шаг за шагом оттеснять к выходу мужчин, и те дрогнули и попятились.
– Вам это с рук просто так не сойдет! – пригрозил Антонии Эверстон. – Закон на нашей стороне, жены должны спать с мужьями!
– Но есть высший суд! Бог все видит! Он покарает вас, негодяи. Он уже наказал вас. Вон отсюда! Справедливость восторжествует!
Испуганные джентльмены выбежали на улицу, и Хоскинс поспешил запереть дверь на замок.
Обитатели дома еще долго не могли успокоиться. Обсуждая ночное происшествие с Камиллой Ховард, Элис Трублуд торжествующе прошептала:
– Ну, что я тебе говорила? Они сами пришли умолять нас вернуться к ним!
Камилла самодовольно ухмыльнулась.
ЖЕНЩИНЫ ПРОТЕСТУЮТ ПРОТИВ САМОУПРАВСТВА ГРАФА!
Под таким заголовком на следующее утро в газете «Гафлингерс» был опубликован очередной репортаж журналиста, ставшего свидетелем демонстрации возле конторы Ремингтона. Не обошли вниманием этот инцидент и другие издания. Напечатанные в них статьи имели не менее интригующие шапки: «Граф подвергает прекрасный пол дискриминации», «Суфражистки протестуют против беззакония, чинимого графом», «Женщины требуют положить конец унизительному труду». Были и куда более резкие оценки случившегося скандала.
Просмотрев газеты, Антония вынуждена была признать, что не заметила в густой толпе женщин мужчин в клетчатых пиджаках и котелках кофейного цвета. Скрупулезно записав каждое произнесенное на митинге слово, они, однако, не удосужились уточнить, в каком контексте оно употреблялось. В каждом репортаже непременно цитировались такие хлесткие выражения, как «торговля живым товаром», «белые рабыни», «скотское удовлетворение похоти», «звериная жестокость», «насилие» и «принуждение».
Эта галиматья напрочь отбила аппетит у Антонии, и она, оставив недоеденный завтрак, уединилась в малой гостиной, где расхаживала из угла в угол, пока туда не пришли женщины, искавшие тихое местечко для занятия штопкой и шитьем. Извинившись перед ними, Антония отправилась в свой кабинет и принялась нервно обмахивать метелочкой бесценные статуэтки Клео – это занятие всегда ее успокаивало. Спустя некоторое время в комнату вошла сама Клео и, подойдя к Антонии, рассматривающей покрытую толстым слоем пыли танцующую фарфоровую пару, отобрала у нее статуэтку и сказала:
– Это мы с Фоксом танцуем вальс в Вене!
– Да, я знаю, – сказала Антония, наблюдая, как затуманиваются глаза старой леди, погружающейся в мир воспоминаний, навеянных изящной цветной фарфоровой безделицей.
– Он безумно любил танцевать! – промолвила Клео, возвращаясь из своего радужного прошлого в печальное настоящее. – А ты танцуешь вальс, деточка?
– Нет, к сожалению, – с грустью призналась Антония.
– Тебе доводилось встречать рассвет в объятиях мужчины? – поинтересовалась Клео.
– Нет, – покраснев, сказала Антония.
– Ты когда-либо пьянела от любви, не выпив ни капли вина?
Антония покачала головой.
Клео вздохнула и накрыла своими узловатыми пальцами ее руку.
– Тебе надо многое успеть сделать в жизни, деточка! Не тяни с этим, все люди смертны. – Она потрепала Антонию ладошкой по щеке. – Наслаждайся и веселись, пока еще молода.
То же самое постоянно внушала ей и тетушка Гермиона. Однако в устах Клео это пожелание прозвучало как Божий глас.
Антония взглянула на антикварную коллекцию старой актрисы, позолоченную утренним солнцем. Вышла из кабинета, повинуясь зову сердца, и приказала Хоскинсу взять для нее экипаж.
– Он уже четверть часа поджидает вас напротив парадной двери, мадам, – сказал дворецкий, поморщившись, будто проглотил целиком лимон.
Антония бегом бросилась в свои покои, быстренько сменила платье и, схватив шляпку и перчатки, спустилась в прихожую.
Там она распорядилась, чтобы Хоскинс был поприветливее с ее протеже, если кто-то из них объявится здесь, и торопливо направилась к экипажу. Каково же было ее разочарование, когда, сев в него, она обнаружила, что на этот раз поедет одна.
В ожидании приезда Антонии Ремингтон беспокойно расхаживал взад и вперед по кабинету, лелея надежду, что напечатанная в газетах клевета не усугубит ее недоверие к нему и не осложнит их и без того непростые отношения.
Устроенная накануне перед окнами конторы демонстрация стала для него сильным потрясением. Конечно, оппоненты и раньше критиковали его за поддержку идей равенства полов, осуждали и даже клеймили позором. Но все это оставалось за дверями зала заседаний палаты общин, а противостояли ему там главным образом дряхлые старички. До вчерашнего дня он считал суфражисток своими единомышленницами, они же вонзили ему в спину кинжал! Вот и ратуй после этого за эмансипацию женщин!
В отличие от него Антония была склонна винить во всем продажных журналистов, а не феминисток. И теперь граф тоже склонялся к тому, что она права. Он игнорировал коварные происки репортеров, полагая, что ему не следует подливать масла в огонь. Разве мог он предположить, что аппетиту падких на сенсации журналистов только разыграется и что они скоро начнут его травить, словно борзые – лису.
Недооценил он и последствия бурной активности пишущей братии, о чем теперь сожалел. Как показала устроенная женщинами демонстрация, лондонские обыватели слепо верили газетной трескотне. И в итоге уже добрая половина лондонцев считала его заклятым врагом, свирепым тираном и законченным развратником.
Интуиция подсказывала ему, что эта демонстрация не последняя. Сколько же митингов и маршей протеста ему придется пережить, прежде чем Антония сменит гнев на милость и согласится стать его женой? Половина срока, отпущенного ему королевой на урегулирование этой проблемы, уже миновала…
Вспомнив об аудиенции у ее величества, граф похолодел от страха. Ведь Виктория тоже наверняка знакомится с прессой! И не могла остаться хладнокровной после прочтения последних новостей. Ремингтон застонал от боли в сердце. Ему словно наяву представилось искаженное гневом лицо высочайшей особы, сулящей ему мучительную казнь за все его проступки и прегрешения. После публичного обвинения его в нападении на женщин на улице, принуждении их к тяжелому труду и шумных акций протеста со стороны феминисток ее величество, возможно, потребует отрубить ему голову и насадить ее на кол!
Ремингтону стало душно, он вышел в коридор и тупо уставился на лестничную площадку, словно бы ожидая, что Антония вдруг возникнет на ней, соткавшись из воздуха.
– Ваше сиятельство, – обратился к нему вышедший из конторы Маркем. – Извините за беспокойство, но я должен вам сообщить, что господа из банка, с которыми мы намеревались обсудить сегодня условия займа для покупки акций компании «Саттон-Миллз», не приехали в условленное время.
Ремингтон помрачнел, услышав это: почтенные господа из Лондонского банка никогда не опаздывали, по ним всегда можно было сверять часы, их поразительная пунктуальность была общеизвестна. Что же могло их задержать? Он побледнел, вспомнив, что по утрам все банкиры обязательно просматривают газеты. Очевидно, ознакомившись со скандальной статьей в сегодняшнем номере «Гафлингерс», его кредиторы пришли в ужас и решили повременить с предоставлением графу-самодуру крупной ссуды. Какой кошмар!
В следующую секунду из приемной донеслись хорошо знакомые ему переливы мелодичного голоса Антонии. Ремингтон оживился и пошел ее встречать.
Она была в светло-коричневом шелковом платье с изящным панье и маленьким турнюром, придающими особую грациозность стройным формам. Граф окликнул ее, она обернулась, и он заметил, что на корсаже появился дополнительный ряд пуговиц, обтянутых бежевым шелком. Шляпа того же цвета с перьями и вуалью придавала лицу Антонии некоторую загадочность. Волосы, как ему показалось, несколько посветлели, а бюст увеличился в размере, что делало его еще более притягательным. С трудом оторвав от него взгляд, граф покраснел и, достав из кармана часы, хрипло произнес:
– Сегодня вы опоздали всего на тридцать минут, что говорит о вашем твердом намерении исправиться!
– Равняюсь на лучших, – ответила она, стягивая перчатки. И не успел граф сообразить, кого она имеет в виду, как Антония, сняв шляпку, проплыла мимо него в комнату Коллингвуда, промолвив на ходу: – Я решила воспользоваться представившимся случаем и научиться всему, что может оказаться полезным в будущем.
У Ремингтона екнуло сердце. Пораженный произошедшей с Антонией метаморфозой, он замер и проводил ее изумленным взглядом. Неизвестно, как долго он оставался бы еще в оцепенении, если бы его снова не окликнул Маркем.
– Не прикажете ли послать кого-нибудь в банк и выяснить, в чем причина задержки достопочтенных джентльменов? – спросил он, прокашлявшись.
Граф вздрогнул, поморщился и, подумав, сказал:
– А куда делся мой дядюшка Паддингтон, черт бы его подрал? Пусть в банк поедет он. Они с сэром Невиллом Терстоном старинные приятели, вместе учились в школе.
– Мистер Паддингтон не приезжал сюда вот уже два дня, сэр! – сказал Маркем.
– Тогда пошлите посыльного к нему домой. Нет, лучше съездите туда сами. Объясните ему ситуацию и передайте мою просьбу. Надеюсь, что он мне не откажет.
С этими словами он отправился в комнату, где находилась Антония. Почувствовав спиной его взгляд, она обернулась. Скрестив на груди руки и припав плечом к дверному косяку, граф серьезным и решительным тоном произнес:
– Пора повысить вас в должности. Следуйте за мной! Антония повиновалась, не задавая вопросов.
Они прошли в зал для совещаний, где Ремингтон усадил ее за стол и начал рассказывать о структуре своей обширной финансовой империи, пользуясь для наглядности схемами и таблицами, с которыми она уже частично ознакомилась два дня назад, в свой первый приход сюда.
Ее занимали не столько факты, цифры и планы, сколько его жесты и мимика в процессе повествования. Она любовалась его четко очерченным ртом, сильными руками, уверенными движениями и представляла, как этот мужчина станет танцевать с ней вальс. А взглянув украдкой в его карие глаза, она задалась вопросом, встречал ли он восход солнца в объятиях женщины.
– Как вы убедились, моя предпринимательская деятельность весьма многогранна, – произнёс наконец он, откладывая в сторону последнюю таблицу.
– Да, – низким голосом отозвалась она, – я в этом убедилась. – Сердце Антонии бешено заколотилось.
– Мне приходится участвовать в управлении каждого из многочисленных подразделений моей разветвленной структуры, – продолжал Ремингтон.
– Поразительно, как вы умудряетесь везде успевать. Очевидно, у вас много помощников.
– Главное в бизнесе – правильно организовать работу. Я чрезвычайно занятой человек. Однако же не намерен удовлетворяться достигнутым. Сейчас, например, я подумываю о расширении своего бизнеса. Собираюсь приобрести пакет акций одной крупной компании, точнее, объединиться с ней.
– Любопытно!
– В связи с этим мне потребуется затратить много сил и времени. – Ремингтон присел на край стола и спросил: – Мне продолжать? Вас интересует эта проблема!
Истолковав слова графа как намек на его желание вступить с ней в брак, Антония взволнованно воскликнула:
– Откровенно говоря, ваше сиятельство, такой союз означал бы лично для меня потерю всех моих имущественных и светских прав. Вступив в брак, я утратила бы возможность самостоятельно вести свои дела и была бы вынуждена полагаться во всем на своего супруга. В этом смысле закон приравнивает замужнюю женщину к таким бесправным категориям граждан, как дети, преступники и душевнобольные. Это несправедливо, на мой взгляд. Возможно, что супружеская жизнь и доводит порой женщин до безумия или слабоумия, вынуждает их совершать неразумные поступки, – с улыбкой добавила она. – Однако то же самое может случиться и с мужчинами, не так ли, граф?
Ответить ей Ремингтону помешал Хэллоуфорд, вбежавший в конференц-зал.
– Ваше сиятельство! Вы все еще здесь? – задыхаясь, спросил он. – Разве вы не слышали последние новости из Нью-Маркет? Владелец компании «Саттон-Миллз» получил заманчивое деловое предложение от Бриджмана и склонен его принять! Если до конца недели мы не завершим сделку, сэр, все наши планы рухнут.
– Какое коварство! – воскликнул возмущенный Ремингтон. – Мы же обо всем уже договорились! Контрольный пакет акций должен перейти ко мне, после чего я приступлю к реорганизации концерна, закупке оборудования и… – Он осекся и заявил: – По-моему, надо немедленно встретиться с Саттоном и напомнить ему о взятых им на себя обязательствах. Хэллоуфорд, распорядитесь, чтобы мне подали карету! Антония, вы поедете со мной! Не забудьте взять свою шляпку.
Поездка в Нью-Маркет заняла у них около двух часов, в течение которых Ремингтон и его менеджеры, Эванс и Хэллоуфорд, обсуждали стратегию и тактику предстоящих переговоров с владельцем фабрики. Ремингтон уже вложил в этот амбициозный проект немало денег и сил, а потому не мог позволить себе упустить эту сделку. Провал этого мероприятия был чреват не только утратой многих тысяч фунтов, но и потерей авторитета и деловой репутации.
– Дорогой мой друг Саттон! – воскликнул Ремингтон, едва войдя в кабинет фабриканта, и протянул ему руку. – Я слышал, что тебе поступило новое выгодное предложение. Что ж, в этом нет ничего удивительного! Что меня действительно озадачило, так это то, что ты отнесся к нему вполне серьезно!
Фабрикант предложил посетителям сесть и заказал у секретаря кофе. Заметно волнуясь, он наконец ответил:
– Что ж, людям свойственно заботиться о своей максимальной выгоде в подобных ситуациях. – Саттон выпрямил спину и ослабил узел галстука.
– Согласен, – кивнул Ремингтон, холодно улыбнувшись. – Однако нельзя забывать и о взятых на себя обязательствах, иначе можно загубить деловую репутацию. Кто захочет иметь дело с предпринимателем, который не держит данного им слова?
Все дальнейшее напоминало Антонии сложную шахматную партию. Соперники то шли друг другу на уступки, то переходили в контратаку. То угрожали, то приходили к временному перемирию. На лицах обоих попеременно отображались все свойственные человеку эмоции: ярость и гнев, решимость и растерянность, напряженная работа ума, тревожное ожидание, самоуверенность и удовлетворение, сочувствие и антипатия. Победил в этой трудной борьбе Ремингтон.
Когда окончательная цена вопроса была обговорена, а документы подписаны, участники переговоров пожали друг другу руки и распрощались. Расслабившись только в карете, усталый граф тяжело вздохнул и произнес:
– Теперь нам остается только раздобыть где-то за две недели деньги, которые мы должны заплатить мистеру Саттону. А это – небольшое состояние.
– Разве у вас нет нужной суммы? – нахмурившись, удивленно спросила Антония. – Ведь вы состоятельный человек.
– Это так, однако все мои деньги вложены в недвижимость и в производство. Я не храню сотни тысяч фунтов в сундуке.
– В таком случае как же вы решились заключить эту сделку?
Ремингтон грустно улыбнулся:
– Я пошел на риск, поскольку эта сделка сулит мне большую выгоду. В мире бизнеса принято проворачивать свои дела, беря кредит. Теперь я должен убедить банкиров, что это многообещающий и разумный проект. Я вижу по вашему лицу, что вы не в восторге от первого знакомства с механизмом финансовых операций, Антония. Что ж, такова суровая правда ежедневной тяжелой мужской работы.
В этом случае он сильно заблуждался. Смятение, читавшееся на лице Антонии, отображало совсем иные чувства, обуревавшие ее в эту минуту. Она кардинально переменила свое отношение к графу, осознав, как велики ставки в соревновании, в котором он участвует, и насколько тяжело взятое им на себя бремя ответственности. Ему приходилось постоянно думать о последствиях возможного краха своих планов для его деловых партнеров, наемных работников, банкиров и даже в определенной степени общества в целом. Но больше всего Антонию потрясла мысль о том, что все мужчины в разной мере находятся в таком же положении.
Их право командовать подчиненными и контролировать все их действия всегда сопряжено с огромным напряжением, как умственным, так и физическим. И даже у таких могущественных и привилегированных особ, как лорд Карр, есть множество проблем и трудностей. Сегодня она убедилась, что обладание властью и влиятельностью далеко не всегда доставляет удовольствие человеку. Победа тоже не является в этом смысле исключением, она приносит победителю новые проблемы и хлопоты.
Ремингтон задремал, сказывалось колоссальное перенапряжение, и, глядя на него, Антония почувствовала к нему симпатию и нежность. Не лучше выглядели и его измученные помощники. Антонии вдруг подумалось, что, не будь их сейчас в экипаже, ей пришлось бы одной заботиться об утомленном графе и, возможно, прибегнуть для восстановления его сил и морального духа к чисто женским хитростям.
Прибыв наконец в контору, все участники нелегких переговоров были поражены воцарившейся там тишиной. Ожидавший возвращения босса в приемной Маркем с облегчением вздохнул, увидев его, и радостно воскликнул:
– Слава Богу, ваше сиятельство! Наконец-то вы вернулись.
– А что стряслось в мое отсутствие? – с тревогой спросил Ремингтон, пытливо вглядываясь в его лицо. – Вы были с моим дядей в банке?
Маркем покраснел, потер ладони и, запинаясь, виновато произнес:
– Я не застал мистера Паддингтона дома. Его дворецкий сообщил мне поразительное известие: дескать, его хозяин вчера куда-то уехал и будет отсутствовать еще несколько дней.
– Что? – Ремингтон помрачнел как туча. В обычаях его дядюшки прежде не было такого сумасбродства. – И куда же он отправился? Что вам сказал дворецкий?
– Что мистер Паддингтон отбыл в Гретна-Грин.
– Но зачем? Что ему там делать? – спросил Ремингтон.
– Джентльмены его возраста, как правило, не посещают подобных мест, – промолвила задумчиво Антония. – Обычно туда приезжают продавщицы и младшие клерки, решившиеся втайне пожениться…
– А кроме этого, дворецкий вам ничего не говорил? – спросил Ремингтон, теряясь в догадках.
– Еще ваш дядюшка приказал запастись к его возвращению льдом и шампанским. – Маркем побледнел и добавил: – И еще – устрицами…
– Устрицами? – переспросил Ремингтон, заикаясь. – Так-так! Гретна-Грин, шампанское, устрицы… Похоже, что старикан сбежал вместе со своей возлюбленной!
– Не может быть! – вскричала Антония. – Тетушка Гермиона этого не перенесет!
– Не перенесет? – Ремингтон взглянул на нее с неподдельным изумлением. – А с кем, по-твоему, он отправился в это путешествие? Конечно же, с твоей тетушкой!
Теперь побледнела уже Антония.
– Не может быть, – прошептала она. – Нет, я в это не верю! Тетушка не пошла бы на такую авантюру…
И тут ей вспомнилось, что Гермиона уже дважды поступала именно так – сбегала ночью со своими будущими мужьями из дома, чтобы втайне обвенчаться.
– О Боже! – воскликнула она и выбежала из комнаты. Ремингтон догнал ее только на лестнице.
– Куда ты направляешься? – задержав ее, спросил он.
– Я не могу поверить, что тетя решилась на такой безрассудный шаг, не посоветовавшись со мной! Я уверена, что она дома! – выпалила Антония, хотя было ясно, что никакой уверенности в этом у нее нет, коль скоро она собиралась это проверить.
– Я поеду с тобой, – сказал Ремингтон, обеспокоенный ее душевным состоянием и опасаясь, что сложившаяся ситуация пагубно скажется на ее отношении к нему.
Улицы делового центра Лондона в этот час были забиты экипажами, и до Пиккадилли они добирались, как им показалось, целую вечность. Нервы Антонии натянулись до предела, и, как только кеб остановился возле ее дома, она первой выбралась из него и, не дожидаясь графа, побежала к лестнице. Распахнув парадную дверь, она уже с порога стала звать Гермиону, но на ее крики никто не откликнулся. Антония стремительно прошла в гостиную и спросила у сидевших там за рукоделием Поллианны и Пруденс:
– Где моя тетя?
– Не знаю, – смущенно ответила Поллианна. – Я давно ее не видела…
– И я тоже, кажется, со вчерашнего утра! А в чем дело? У вас такой вид, словно вам встретилось привидение! – сказала Пруденс.
– Кажется, она исчезла! – в отчаянии вскричала Антония. – Я должна ее разыскать!
В коридоре она столкнулась с Ремингтоном, вошедшим в дом через распахнутую настежь парадную дверь.
– Она здесь? – спросил он.
Ничего не ответив, Антония побежала по коридору к лестнице. Граф устремился следом вверх по ступенькам, и в коридоре третьего этажа им встретилась Элинор.
– Где тетушка Гермиона? – спросила Антония.
– Рада вас видеть, ваше сиятельство, – промолвила, не сразу ответив, Элинор. – Гермиона мне уже давно не попадалась на глаза…
В спальне тети Антония обнаружила, как ни странно, вовсе не ее, а Дафну Серл и Элизабет Вулворт. Те что-то штопали, усевшись на диванчике.
– Что вы тут делаете? – спросила Антония.
– Тетушка Гермиона велела нам временно пожить здесь, – ответила Элизабет.
– Да, она сказала, что переночует в другом месте, – добавила Дафна.
– И когда же она это вам сказала? – грозно спросила Антония и, подойдя к платяному шкафу, начала рассматривать висевшую там одежду. Затем она изучила содержимое комодов и тяжело вздохнула: сбывались ее худшие предчувствия, многих личных вещей Гермионы не было.
– Вчера утром, – испуганным голосом ответила Дафна. – Она заверила меня, что вы не станете возражать.
Антония молча уставилась на полупустой шкаф, постепенно свыкаясь со снизошедшим на нее откровением.
– Нет, этого не может быть! – простонала она, обнаружив, что в нижнем ящике комода нет ни саквояжа, ни шелкового белья, ни туфель тетушки. Исчезли также украшения, корсеты и духи. Но сильнее всего Антонию потрясло отсутствие на трюмо портретов ее любимых супругов. – Невероятно! – повторила Антония, повернувшись к комоду спиной.
– Да в чем дело? Что произошло? – раздался вопрос Элинор, появившейся на пороге спальни.
– Похоже, тетушка Гермиона сбежала в Гретна-Грин с моим дядюшкой Паддингтоном, – ответил Ремингтон, сдерживая смех.
Элинор ахнула и куда-то побежала, очевидно, сообщать потрясающее известие всем остальным домочадцам. Не находя в произошедшем ничего забавного, Антония с раздражением спросила у графа Карра:
– Как вы можете веселиться в такое время?
– А почему я должен горевать и впадать в уныние? Я нахожу поступок наших старичков прекрасным и достойным подражания! – с улыбкой ответил он и шагнул к Антонии.
Она в ужасе отпрянула, воскликнув при этом:
– А вот я нахожу его омерзительным! Как они могли так поступить в их возрасте… – Не закончив мысль, она выбежала за дверь в коридор. Граф догнал ее и схватил за локоть.
Тем временем вокруг творилось нечто невообразимое. Женщины бегали по всему дому с совершенно ошалелым видом, спрашивая друг у друга: «Это правда?», «А когда это стало известно?», «Неужели они действительно убежали тайно венчаться?»
– Нужно догнать их, вернуть и привести в чувство! – воскликнула Антония, пытаясь высвободить руку. – Это же обычное старческое слабоумие!
– Успокойся, Антония, послушай меня! – продолжая удерживать ее, произнес Ремингтон. – Этого делать нельзя! Они самостоятельные взрослые люди. И уж если они решили пожениться и прожить оставшиеся годы вместе, то дай им Бог счастья и благополучия. Мой дядюшка давно мечтал встретить родную душу и, познакомившись с Гермионой, просто расцвел, вновь ощутил себя молодым.
– Да, он явно впал в детство, – выпалила Антония, – в этом-то и вся беда! Зеленые мальчики нуждаются в опеке, а тетя уже не в силах нянчиться с детьми, она от них устала. Мужья выжали из нее все жизненные соки. После кончины ее последнего супруга она вообще осталась без крова. Так зачем ей, спрашивается, новая обуза?
– Обуза? – раздраженно переспросил Ремингтон. – Вопрос в том, считает ли она так сама! Судя по всему, нет.
– Тогда она просто не ведает, что творит, впав в старческий маразм. У нее сейчас есть и собственность, и личная свобода, пусть и ограниченная, и до последнего времени было достаточно здравого ума. Обременять же себя заботами о новом супруге, оплачивать его счета и отдавать долги ей абсолютно не нужно. У нее есть я и ее подруги, все мы – одна большая семья. Без помощи и заботы она не останется. А вот ненужные хлопоты сведут ее в могилу раньше отмеренного ей Всевышним срока.
Ремингтон отказывался верить тому, что услышал.
– Ты всерьез полагаешь, что, кроме тревог и забот, этот брак ей ничего не принесет? – спросил он. – Так вот, оказывается, что ты думаешь о семейной жизни!
Только теперь до графа дошло, что именно такими и были годы супружества самой Антонии – наполненные тревогой и заботой о мужчине, который был вдвое старше ее.
– Тогда понятно, почему ты шарахаешься от замужества, словно от чумы! Неужели тебе не приходило в голову, Антония, что с моим дядей Гермионе будет веселее жить? В нем она нашла и преданного друга, и приятного собеседника, и заботливого, любящего супруга. К тому же Паддингтон богатый человек и может позволить себе нанять прислугу. Разрази меня гром, но я не могу взять в толк, почему защитница семьи и брака вдруг начала относиться кженитьбе как копасной ловушке! Куда же подевались все твои прежние убеждения? Где твои былые принципы?
– Поговори лучше с моими подругами, сбежавшими ко мне от своих мужей! – воскликнула Антония, махнув рукой в сторону оцепеневших соломенных вдов. – Я выдала всех их за благородных и богатых на первый взгляд мужчин, питавших к ним, как могло показаться, пылкие чувства. И чем же это закончилось? Бедняжки в полной мере ощутили на собственной шкуре и тяготы домашней работы, и горечь одиночества, и отчаяние от осознания своей беспомощности. Нет, я не допущу, чтобы такое случилось и с тетушкой Гермионой. Она заслуживает лучшей доли! Ей будет комфортнее и спокойнее продолжать жить в моем доме, где она окружена любовью и заботой.
– Ага, теперь я, кажется, начинаю кое-что понимать! – воскликнул Ремингтон, прищурившись. – По-твоему, она должна провести здесь остаток своих дней. А может быть, ты просто-напросто удручена потерей близкого тебе человека? Так кто же из вас эгоистка? Ты или она? Помнится, ты и меня постоянно упрекала в этом грехе, Антония. Вот что я хочу тебе в связи с этим сказать: я рад, что познакомил своего дядю с твоей тетей! И счастлив, что они сбежали, словно юные влюбленные!
– Ты специально все это подстроил, жалкий интриган! – округлив от злости глаза, взвизгнула она. – Чтобы насолить мне! Признайся, что ты рассчитывал рано или поздно поженить старичков, чтобы тебе было легче меня охмурить. И ктоже, интересно, станет твоей следующей жертвой? Элинор? Гертруда? Или Мод?
Все присутствующие пришли в крайнее волнение и разом заговорили. Мнения спорящих разделились, кто-то поддерживал Ремингтона, другие взяли сторону Антонии. Этот гвалт и взрыв женских эмоций переполнили чашу терпения графа. Он сжал кулаки и закричал:
– Ничего я не подстраивал, Антония! Все произошло спонтанно. Люди во все времена встречались, знакомились и влюблялись без каких-либо особых умыслов, корыстных побуждений либо иных скрытых мотивов. Но тебе, как мне кажется, это невдомек.
Они с ненавистью уставились друг на друга, отказываясь уступить. Граф резко повернулся и, сбежав по ступенькам мимо остолбеневших дам, покинул этот дом, лишь эхо звука захлопнувшейся за ним двери еще с минуту напоминало всем о разразившемся здесь грандиозном скандале. Но как только оно стихло, вновь началась всеобщая суматоха.
Поднимавшаяся по лестнице Клео не выдержала нервного перенапряжения, споткнулась, пошатнулась и рухнула на площадку.
При виде этого Антония оцепенела. Крик ужаса, рвавшийся из ее груди, застрял в горле, а ноги вросли в пол. Наконец шок прошел, она сорвалась с места и бросилась к распластавшейся на лестнице старушке, восклицая:
– Очнись, Клео! Сейчас я пошлю за доктором!
Но бедняжка не подавала признаков жизни. Антония велела Хоскинсу съездить за врачом и с помощью других дам перенесла Клео на кровать в ее спальне. Хаос и всеобщее смятение сменились покоем и тишиной. Несколько женщин остались возле кровати больной, остальные разбрелись по комнатам. Все с нетерпением ожидали прибытия доктора.
Когда он пришел, Антония сопроводила его в комнату Клео и рассказала, как все произошло. Врач осмотрел больную и с сожалением сказал, что помочь ей не представляется возможным, теперь все будет зависеть лишь от Божьей воли. Отдав Антонии указания относительно ухода за впавшей в глубокий обморок старушкой, он ушел.
И потянулись часы томительного ожидания.
Из головы Антонии не выходили произнесенные мудрой Клео этим утром слова: «Никто из нас не вечен!» От постели больной она не отходила ни на шаг, пыталась разговаривать с ней, умоляла ее выздороветь, обещала исполнить любое ее желание. Но Клео продолжала лежать неподвижно, едва дыша, и, глядя на нее, такую хрупкую и беззащитную, Антония и себя почувствовала ранимой и уязвимой.
Как же ей не хватало в этот момент поддержки тетушки Гермионы! Она относилась к тому типу людей, одно лишь присутствие которых улучшает всем настроение, делает вино слаще, свет – ярче, день – яснее, еду – вкуснее. Не будь ее рядом, Антонии труднее было бы преодолевать жизненные невзгоды. Теперь же сердце Антонии сжималось от мучительной боли, а досада на сбежавшую тетушку стремительно нарастала.
Антония еще раз взглянула на Клео, напоминавшую крохотного воробушка, и поняла, что потеряла Гермиону навсегда, как потеряла хрупкую веру в Ремингтона, а сейчас вдобавок теряет и горячо любимую старую актрису.
Никогда в жизни ей не было еще так одиноко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последний холостяк - Крэн Бетина



10 баллов
Последний холостяк - Крэн БетинаЕлена
21.02.2012, 12.59





отличный роман. советую прочитать.
Последний холостяк - Крэн Бетинакарина
9.06.2012, 5.27





Забавно ! Интересно ! Но мне показалось некоторые моменты затянуты .
Последний холостяк - Крэн БетинаМари
29.06.2012, 16.35





Очень весело, смеялась так еще в романе этого же автора "Идеальная любовница". Мне очень понравилось!
Последний холостяк - Крэн БетинаЮлия
10.09.2012, 10.23





Замечательная книга. Очень смешная
Последний холостяк - Крэн Бетиналиля
11.09.2012, 22.51





Замечательная книга. Очень смешная
Последний холостяк - Крэн Бетиналиля
11.09.2012, 22.51





Забавно, весело, но некоторые разделы читала через страницу - очень затянуто, к тому же предсказуемо. А в целом даже романтично!
Последний холостяк - Крэн Бетинаitis
28.09.2013, 14.24





Klasss +10
Последний холостяк - Крэн БетинаAnoş
6.10.2015, 22.50





а я протестую!ну что это такое,когда во время кульминации ГГ-ня теряет сознание.мне кажется это только у кроликов так бывает!простите, если не права, наверное всякое бывает... а вообще, чтиво ничего, несколько раз хохотала.
Последний холостяк - Крэн Бетинал.а.
9.10.2015, 0.33





хорошая книга. Читала с удовольствием, смеялась от души.класс 10 балов.
Последний холостяк - Крэн Бетинатату
9.10.2015, 14.14





На протяжении всего романа хотелось огреть героиню по голове, эгоистичное, не далёкое создание подгоняющее всё и всех под свой шаблон. Начала читать роман потому что прочитала первые отзывы, в итоге пропускала по несколько страниц,последнюю главу и эпилог даже не читала.
Последний холостяк - Крэн БетинаНаталья
21.11.2015, 9.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100