Читать онлайн Последний холостяк, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последний холостяк - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последний холостяк - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последний холостяк - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Последний холостяк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

В тот вечер в гостиной, где обычно все обитатели дома коротали время, воцарилась напряженная тишина, едва лишь туда вошла Антония. Она взяла корзинку для шитья и тихо села на стул. Спустя короткое время Гермиона прокашлялась и промолвила: – Мы просим тебя простить нас, Антония, за то, что мы подслушивали возле двери твоей спальни… Обычно мы не имеем привычки совать нос в чужие дела, но на сей раз обстоятельства настолько серьезны, что нам важно знать наверняка, предлагал ли граф Карр тебе выйти за него замуж или нет. Не могла бы ты удовлетворить наше любопытство?
Антония окинула взглядом напряженные лица вдов и сказала:
– Нет, он не предлагал мне этого.
– Разве? – с удивлением переспросила Гермиона. Все зашептались, смущенные таким ответом.
– Но нам казалось, что… – робко произнес кто-то.
– Он не предлагал, а требовал, чтобы я стала его женой, – уточнила Антония. – И я ему отказала.
По гостиной прокатился ропот, сопровождаемый вздохами и горестными репликами присутствующих, лица которых стали хмурыми и озабоченными. За всех снова высказалась тетушка Гермиона:
– Но ведь супружество, Антония, всегда являлось основой твоих убеждений. Ты боролась за поддержание традиций крепкой английской семьи, основанной на законном браке. Теперь же, после всех этих ужасных передряг, тебе самой понадобится надежная защита. А ведь ты всегда утверждала, что лучшая защита для англичанки – замужество и крепкая семья, что крепость женщины – ее дом. Разве я не права?
Вцепившись похолодевшими пальцами в сиденье стула, Антония сказала:
– Вы правы, у женщины должен быть муж. Но ко мне это не имеет отношения. Супружество – не для меня, довольно с меня и одного брака. Теперь я вдова, и этот статус меня вполне устраивает.
Произнесенные ею слова повергли в шок не только всех, кто их слышал, но и саму Антонию. Да и как было не поразиться такому заявлению женщины, всегда выступавшей в роли адвоката супружества и убежденной, что только в нем женщина может чувствовать себя обеспеченной и защищенной. Все вдовы, ставшие свидетельницами столь странной метаморфозы, произошедшей с их благодетельницей, придерживались на этот счет иного мнения – они считали, что Антония обязана быть последовательной и выйти за графа Ландона. Общее мнение высказала вновь тетушка Гермиона.
– Право, Антония, тебе надо стать женой его сиятельства, – прочитав поддержку в глазах подруг, промолвила она.
– Тем более после того скандального происшествия, – добавила Пруденс, озабоченно морща лоб.
– Надо позаботиться о своей репутации, – сказала Элинор взволнованным голосом.
– И подумать о своем будущем, – вставила Флоренс.
– И о детках, – вскинув брови, проворковала Поллианна, сложив руки на груди.
– Следовательно, сделать это совершенно необходимо, как ни крути, – подытожила Гертруда.
– Не вижу в этом никакой необходимости, – возразила Антония и встала. – Как вы можете убеждать меня выйти за предателя? Ремингтон Карр – бессердечный, коварный, беспринципный, хитрый, непредсказуемый негодяй. Ему дороги только его приятели-холостяки, он озабочен исключительно законами так называемого мужского братства и кодекса поведения джентльмена. Он ярый, закоренелый, неисправимый холостяк. Я заблуждалась на его счет, допустила роковую ошибку, поехав к нему с поздним визитом в тот жуткий вечер. Но я не позволю втянуть меня в авантюру с замужеством, о которой буду жалеть всю свою жизнь.
– По-моему, брак с сэром Ремингтоном для тебя единственный выход из сложившейся ситуации, – возразила тетушка Гермиона, явно встревоженная упрямством родственницы.
– Вы так считаете? Я придерживаюсь другого мнения на сей счет! Никто не вправе принудить меня к пожизненному самозаточению в золотую клетку, пусть и в расплату за мой промах.
Она умолкла и побледнела, поняв по выражению лиц своих старших подруг, на что обрекла сама себя таким заявлением. Антония повернулась и выбежала из гостиной в холл, откуда, не помня себя, устремилась на улицу. Там уже зажглись фонари, сгустились сумерки, стало меньше прохожих. Прохладный вечерний воздух остудил ее голову, но все-таки навязчивые образы женщин и мужчин, поставленных ею в компрометирующие обстоятельства, продолжали мелькать у нее перед глазами.
Жестокая правда жгла ей мозг, словно раскаленные уголья, растревоженная совесть упорно не давала покоя. Бегство из дома не помогло ей скрыться от неприятных воспоминаний. Снова и снова воображение ее рождало постыдные сцены, свидетельницей которых она стала. К своему глубочайшему стыду, сейчас она была вынуждена признать, что ей доставляло удовольствие созерцать испуганные физиономии полуголых джентльменов, читать страх и унижение в их глазах, ощущать их отчаяние. Что ж, с тяжелым вздохом подумала Антония, что посеешь, то и пожнешь. Ее бывшие жертвы отомстили ей сторицей за все свои муки.
Теперь ей стало понятно, что ощущает человек, когда к нему без стука врываются в спальню, где он предается любовным утехам. И каково голому чувствовать плотоядные взгляды наглых насмешников и шантажистов, насколько постыдно оказаться в шкуре затравленного зверя. И как нестерпимо больно становится на сердце, когда узнаешь, что тебя предал тот, которому ты доверилась и которого совсем еще недавно страстно желала.
Впервые она поняла, что все «организованные» ею браки походили на ситуацию, в которой она сама в конце концов оказалась. На людях – прогуливаясь по лондонским улицам, сидя за обеденным столом, посещая званые вечера – созданные ею супружеские пары притворялись счастливыми и респектабельными, держались вполне нормально. Но что творилось в их домах, особенно по ночам? Были ли они счастливы в спальне? Верили ли они друг другу, эти супруги поневоле, спутники жизни по принуждению? Теперь Антония в этом усомнилась.
Как и в том, что женщины, которых она, как ей прежде казалось, осчастливила, испытывали к ней чувство признательности. Скорее их сердца точила горечь сожаления и досады, ибо нельзя обрести радость и счастье, выйдя замуж за нелюбимого или путем коварства и обмана. От охватившего ее стыда Антония покачнулась и едва не упала.
Супружество, представлявшееся ей всегда оплотом безопасности и благополучия, предстало сейчас в совершенно ином свете – как ловушка для неосмотрительных мужчин и доверчивых женщин. Она же выступала в этом постыдном фарсе со сватовством в роли коварной интриганки и злой феи.
Занятая этими размышлениями, Антония не заметила, как очутилась на Сент-Джеймс-стрит, в нескольких шагах от гостиницы «Бентик», где частенько разыгрывались подобные спектакли. Она остановилась на тротуаре и, запрокинув голову, долго смотрела на окна номера, в котором морочили голову своим жертвам ее подопечные – Элис Баттерфилд, Элизабет Одли, Камилла Адаме, Дафна Элдерстон, Розамунда Гарви и Маргарет Стивенсон. В день их свадьбы они сияли от счастья, хотя и заметно нервничали. Любопытно, как они выглядят и чувствуют себя теперь? Довольны ли своей жизнью или разочарованы? Это было необходимо выяснить.
Швейцар гостиницы любезно вызвал для нее наемный экипаж. Вернувшись домой, она прошла в свои покои, где села за письменный стол и стала писать. Огонь в ее спальне погас лишь тогда, когда на столике в прихожей образовалась стопка из тринадцати писем, предназначенных к отправке с утренней почтой.
Визит, который нанесла ей на другое утро леди Констанция Эллингсон, стал для Антонии полной неожиданностью. Выйдя по зову Хоскинса в прихожую, она с изумлением увидела там приятельницу, одетую в безупречный наряд для утренних посещений: стильное шелковое платье, белые перчатки и веселенькую шляпку с бахромчатой тульей, украшенную страусовыми перьями. Внезапный приход Констанции отвлек Антонию от неприятных размышлений и поднял ей настроение. Она тепло приветствовала подругу и предложила ей выпить по чашке кофе.
– Благодарю, милочка, но я пришла к тебе не ради приятного времяпрепровождения, – сказала Констанция. – Где мы с тобой можем пошептаться?
– В гостиной, я затворю двери, проходи, – ответила хозяйка дома, обескураженная таким вступлением гостьи. – Так что стряслось? – спросила она, когда двери были закрыты и они удобно уселись на диване. – У тебя неприятности?
– У меня нет, речь пойдет о тебе, моя дорогая, – понизив голос, промолвила Констанция. – Ты заварила крутую кашу. Ко мне целыми днями приезжают знакомые, расспрашивают о том пари, которое вы с графом Ландоном заключили в моем доме, делают какие-то подозрительные намеки. А вчера меня посетил и сам граф Ландон. – Она многозначительно посмотрела на ошарашенную собеседницу.
– Граф? – Антония откинулась на спинку и побледнела.
– Да, представь себе! Бьюсь об заклад, что ты не угадаешь, что ему было от меня нужно!
В ответ Антония лишь тяжело вздохнула и покачала головой, давая понять гостье, что теряется в догадках.
– Он хотел поговорить со мной относительно вечера, который я даю в субботу. Если ты помнишь, на нем вы намеревались объявить результат вашего спора. Ремингтон высказал сомнение в разумности появления вас обоих на публике после недавнего конфуза. В этом я с ним согласна. Затем он попросил меня стать его посредником.
– Посредником? В чем? – вскинув брови, спросила Антония.
– В переговорах относительно второго этапа вашего спора, – с загадочной улыбкой ответила Констанция.
– Как это понимать? – Антония изумленно захлопала глазами.
– Граф настаивает на том, чтобы ты выполнила свою часть обязательств, то есть две недели делала бы мужскую работу в его доме. Ведь он так и не поменял своих взглядов на женский труд!
– Коварный негодяй! – прошептала Антония. – Редкий прохвост и обманщик! Он сам заверил меня в том, что я заставила его пересмотреть свои взгляды на женщин и выполняемую ими работу. Он признал себя проигравшим этот дурацкий спор. А теперь идет на попятную!
– Ты не шутишь? – Констанция явно была озадачена таким поворотом. – А при каких обстоятельствах он сделал это заявление? Ведь было договорено, что результаты пари вы объявите в моем доме на следующем вечере.
– Он сказал это здесь, у меня, три дня назад. Мы с ним разговаривали в моих покоях! – с негодованием воскликнула Антония.
– Кто-нибудь еще присутствовал при этом?
– Нет. Я не думала, что в дальнейшем потребуются свидетели. Ведь он граф и должен дорожить своей честью. Впрочем, я ошиблась уже не в первый раз. – Антония раздраженно передернула плечами. – Все это похоже на банальный шантаж. Не представляю, что у него на уме, но принудить меня к чему-либо не удастся. Можешь ему так и передать!
Констанция поджала губы и покачала головой:
– Должна тебе сказать, что Ремингтон предусмотрел подобный ответ на свои требования. И поручил мне сообщить тебе, что в этом случае он встретится с репортерами и предаст огласке всю вашу историю.
– Какую такую историю? – выдохнула Антония, испытывая легкое головокружение.
Неужели он раскроет ее тайну? Дерзнет описать в деталях все, что происходило в ту роковую ночь в его спальне? Или, того хуже, поведает общественности о ее отказе выйти за него замуж и тем самым спасти репутацию? Какое подлое коварство! Могла ли она предвидеть, что он способен на такую жестокость!
– Итак, этот хищник показал-таки наконец свои когти! – с дрожью в голосе промолвила она, закрыв глаза. – Нет, я не пойду у него на поводу! Будь что будет.
– Дорогая Антония! – вкрадчиво сказала Констанция, кладя ладонь ей на колено. – По-моему, у тебя нет выбора. Представь, какой кошмарный резонанс получит его статья! Ты ведь едва оправилась после публикаций в «Гафлингерс газетт». Новый скандал окончательно разрушит твою репутацию. Будь же благоразумна!
– Презренный лгун! – прошипела Антония сквозь зубы. – Нет, я не поддамся на его шантаж. Кстати, где доказательства того, что публикации в этой газетенке – не выдумка репортера?
– Умоляю тебя, Антония! – с тревогой воскликнула Констанция, не ожидавшая от подруги такого упрямства. – Возможно, что репортер этот и законченный врун и негодяй, но его статейки прочли тысячи людей. Как их переубедить? Если же Ремингтон Карр даст интервью, то к нему валом повалят репортеры других лондонских изданий. Ты ведь знаешь не хуже меня, какую шумиху они подняли вокруг вашего пари. Еще бы! Граф согласился выполнять обыкновенную женскую домашнюю работу! Ручаюсь, что редакторы других изданий позеленели от зависти, когда газета «Гафлингерс» начала публиковать о пари серию репортажей. А последний фельетон вообще свел их с ума. Уж на этот раз они не упустят шанса порадовать своих читателей сенсационной публикацией о новых поворотах вашего спора. От тебя отвернутся все влиятельные люди, с тобой перестанут здороваться все твои знакомые. Мой тебе совет, милочка: реши спорные вопросы с графом любой ценой и как можно быстрее! Я говорю тебе это как твоя подруга, от чистого сердца. Пойди ему на уступки, не упрямься. Вот адрес его конторы, нанеси ему визит. – Констанция протянула Антонии карточку, которую дал ей Ремингтон.
Антония почувствовала тошноту. Уладить проблему любой ценой? Похоже было, что ничего другого в этих обстоятельствах ей не остается. Дрожащей рукой она взяла карточку и тяжело вздохнула. Что ж, она навестит Ремингтона и устроит в его конторе такое, после чего он поймет, что действительно связался с огнедышащем драконом.
Финансовый центр Лондона Сити на следующее утро, как всегда, гудел словно пчелиный улей. Его узкие улочки были заполнены пешеходами и повозками. Толпы служащих, биржевых брокеров и клерков торопились в свои банки и конторы, расположенные в кирпичных и гранитных зданиях с массивными каменными колоннами. Домохозяйки, служанки и посыльные спешили в магазины, на рынки и в жилые кварталы. Продавцы громко расхваливали свой товар, с ними соперничали звонкоголосые подростки, то и дело выкрикивавшие на углу биржи курсы акций, им вторили скрип рессор наемных экипажей и цоканье копыт лошадей по мостовой. Воздух пропах торгашеским духом, но это никого не смущало: иной атмосферы от деловой части Лондона никто из горожан и не ожидал.
Созерцая эту картину из окна кеба, Антония испытывала как изумление, так и необъяснимый восторг. Она впервые очутилась в этом районе, обычно ее брокер, банкир и поверенный в делах сами приезжали к ней домой, когда в этом возникала необходимость. Теперь же, по воле случая очутившись в Сити, она с любопытством разглядывала спешащих по своим делам людей. Ее поразило количество котелков и темных костюмов одинакового покроя. Это был чисто мужской, суровый и единообразный мир, лишенный живости ярких красок и модных фасонов женской одежды. И эта нарочитая чопорность мужчин с непроницаемыми лицами, в одинаковых костюмах еще сильнее взвинтила ей нервы. Она почувствовала себя так, словно бы ей предстояло войти в логово льва, и не преминула поделиться своей озабоченностью с тетушкой Гермионой.
– Успокойся, милочка, – промолвила та, – все будет хорошо.
– Я докажу ему, что со мной лучше не шутить! – раздраженно сказала Антония. – Я отобью у него охоту шантажировать меня.
– Абсолютно правильное намерение, – кивнула тетя.
– А ты, пожалуйста, будь рядом, не оставляй меня наедине с этим людоедом, – попросила Антония с жалобным вздохом.
– Разумеется, дорогая! – кивнула Гермиона, решившая не перечить ей, чтобы не передумала.
Антония не могла уснуть в эту ночь, раздумывая о предстоящем разговоре с Ремингтоном и стараясь не вспоминать о том, что произошло между ними. Для пущей уверенности в благополучном исходе встречи она решила взять с собой тетушку Гермиону. Контору лорда Карра они нашли без труда, она располагалась на третьем этаже конторского здания, адрес которого значился на карточке. В приемной стояли несколько стульев, большой стол из красного дерева и бюро для документов. Собственно рабочие помещения располагались за тремя дверями вдоль длинного коридора. Из распахнутых дверей доносились гул голосов и какое-то механическое позвякивание. Не успели посетительницы перевести дух и освоиться в непривычной обстановке, как вышедший к ним пожилой клерк произнес:
– Мы вас ожидали! Прошу следовать за мной.
Он провел дам по коридору в кабинет владельца конторы и удалился. Сидевший за письменным столом Ремингтон встал и с.радушной улыбкой промолвил:
– Добро пожаловать, леди Антония и миссис Филдинг! Надеюсь, что поездка в Сити вас не слишком утомила.
Поборов желание убежать еще до начала разговора, Антония сухо сказала:
– Не притворяйтесь, что вас беспокоит наше самочувствие, граф! Избавьте нас от своего лицемерия и ханжества. Если бы вас действительно заботило мое благополучие, мне бы не пришлось приезжать сюда.
– Вы не правы, Антония, – мягко возразил ей Ремингтон. – Меня чрезвычайно беспокоит ваше благополучие, потому-то я и готов стерпеть и ваш гнев, и…
– Выходит, вы угрожаете мне бог знает какими разоблачениями исключительно ради моего же блага? – насмешливо спросила она, не дав ему закончить фразу. – И долго вы еще намерены пить мою кровь?
– Не преувеличивайте, Антония! Я вовсе не кровожадный вампир, и вам это известно. Если считаете, что я продолжаю вам мстить, то вы заблуждаетесь. – Граф вышел из-за стола, и Антония, попятившись, споткнулась, запнувшись об угол ворсистого персидского ковра, и чуть было не сбила с ног Гермиону, стоявшую у нее за спиной.
– Пожалуй, я здесь лишняя, – пробормотала старушка и проворно выскочила за дверь.
– Если вы не мстите мне, значит, тешите свое проклятое мужское самолюбие, – выпалила Антония, продолжая отступать к выходу. – Ведь я выиграла пари, и вы признали свое поражение не далее как три дня назад. Но очевидно, вам трудно с этим смириться. Как это типично для мужчин! Когда вы понимаете, что женщина выигрывает, вы тотчас же пытаетесь изменить либо условия игры, либо игровую площадку. Прибегаете к любым ухищрениям, чтобы избежать позорного проигрыша и обеспечить себе победу. Но со мной такой номер не пройдет! Прощайте, граф!
Она повернулась к нему спиной, чтобы уйти, но Ремингтон подбежал к ней и схватил за руку, в которой она сжимала зонт. Побледнев, Антония обернулась и обожгла его ненавидящим взглядом.
– Видит Бог, вы злитесь не только на меня, Антония! – сказал Ремингтон. – Вас беспокоят вообще все мужчины. Иначе бы вы не стали заманивать в капкан тех любвеобильных простаков, которых женили на своих знакомых вдовах. Так в чем же причина вашей неприязни ко всему мужскому полу?
– Я не стану обсуждать этот вопрос, Ремингтон Карр, – заявила Антония, пытаясь высвободиться. Но граф держал ее крепко. – Я приехала, чтобы сказать вам, что не хочу иметь с вами ничего общего, равно как и продолжать этот идиотский спор, который я выиграла. Если же вас подмывает оклеветать меня в газетах – скатертью дорожка. Но только не забывайте, сэр, что я тоже не стану молчать!
– Кто внушил вам такую ненависть к мужскому полу? Ваш муж? Что же он вытворял с вами, если вас до сих пор коробит при встрече с мужчинами? – не унимался Ремингтон, решив докопаться до сути проблемы во что бы то ни стало.
– Вы так до сих пор ничего и не поняли? – вскричала она.
– Но ведь должно быть какое-то объяснение вашей неприязни!
– Причина моего теперешнего гнева – вы сами, Ремингтон Карр! – воскликнула Антония и, воспользовавшись его замешательством, высвободила руку. – Вы и подобные вам надменные, невыносимые снобы. Я ненавижу вас, мужчин, за то, что вы причиняете боль нам, женщинам! Вы смотрите на нас свысока, унижаете и оскорбляете нас без всяких на то оснований. Вы командуете нами, следите за каждым нашим шагом и ограничиваете нашу свободу. Вы ведете себя с нами так, словно мы недоразвитые, неуравновешенные дети, лишенные понятия о правилах приличия и ответственности. Наши пылкие искренние чувства вы расцениваете как неразумное поведение, терпение трактуете как проявление малодушия, милосердие принимаете за слабохарактерность.
Наморщив лоб, Ремингтон стал с угрожающим видом надвигаться на нее, все больше мрачнея с каждым ее словом.
Она невольно попятилась, стараясь не смотреть ему в глаза, но не замолчала, хотя голос ее и задрожал:
– Мы, женщины, для вас всего лишь товар, средство для удовлетворения ваших потребностей. Вы считаете, что имеете право избавиться от нас, когда мы становимся вам больше не нужны. Либо не замечаете нас, как надоевшую вещь, убранную в чулан. У вас хватает наглости повесить на женщин, которые кажутся вам бесполезными, обидный ярлык «лишних людей» или «избыточных особей противоположного пола». И после этого вы еще спрашиваете, почему мужчины порой вызывают у нас, женщин, отвращение и ненависть? Вам непонятно, отчего я презираю лично вас?
Ремингтон замер в шаге от нее, до глубины души уязвленный брошенным ему в лицо обвинением. Антония цитировала его слова, сказанные им во время парламентских дебатов. Она, как выяснилось, испытывала острую неприязнь лично к нему, графу Ландону, а не вообще ко всему мужскому полу. Впервые ему пришло в голову, что не следовало публично называть вдов «лишними женщинами», «обузой для общества» и «ярмом для холостяков».
– Да, я и мои подруги, нашедшие в моем доме приют, оказались «лишними» для нынешнего британского общества, – продолжала Антония, переведя дух. – Если следовать вашей извращенной логике, сэр, то к «лишним» людям надо отнести также и всех женщин, у которых не было отцов или мужей. Значит, я всегда была одной из них, «лишней».
Ремингтон был явно смущен и обеспокоен таким заявлением, что не укрылось от наблюдательной Антонии. Она почувствовала странное, противоречивое желание насыпать ему соли на рану, а потом утешить его и успокоить. И это ее чрезвычайно встревожило.
Понизив голос до пронизанного болью шепота, она подытожила:
– Но хуже всего то, что в своих жестоких играх вы самоутверждаетесь, унижая нас, слабый пол. Вы упиваетесь своим коварством и двуличием, умением увлечь, обласкать и соблазнить доверчивую женщину! А потом, добившись своего, перекладываете вину за грехопадение на нее самое, объявляете ее развратницей. Даже в тех редких случаях, когда вам вздумается спасти такую заблудшую, вы делаете это не столько ради нее, сколько ради себя, желая удовлетворить собственные низменные потребности.
Все из перечисленных Антонией грехов – совращение, лицемерие, себялюбие и предательство – с полным основанием могли быть поставлены ему в вину. И совершил он их в отношении Антонии Пакстон. Совесть жгла его душу словно каленым железом. Введя ее в искушение, он утвердил эту многострадальную женщину во мнении, что все мужчины – ее коварные и высокомерные противники, а потому лучше вообще не иметь с ними дела, И пока такое представление о противоположном поле не изменится в ее голове кардинальным образом, ему не стоит надеяться на благосклонное отношение к себе. И уж тем более на то, что она согласится стать его женой.
Между ними разверзлась пропасть, и никакими ласками нельзя изменить эту ситуацию. Требовалось построить мост, а на всякое строительство, как известно, уходит немало времени. Следовательно, рассудил Ремингтон, надо устроить так, чтобы строптивица находилась постоянно поблизости. Тогда у него появится шанс заставить ее изменить к нему свое отношение.
– Вспомни, Антония, – дружелюбно промолвил он, – каким я был, когда пришел в твой дом: злым, подозрительным, агрессивно настроенным ко всем женщинам. Сейчас и ты настроена точно так же по отношению к мужчинам. Это подтверждает правильность моего плана дальнейших действий.
Антония горделиво выпрямилась и вздернула подбородок. Он понял, что ему нужно быть поосторожнее в выборе выражений, и попытался ее умаслить:
– Несомненно, ты победила на первом этапе нашего соревнования. И я признаю это. Однако же ты должна быть до конца последовательной и выполнить все свои обязательства. Разве это не справедливо? – Он обаятельно улыбнулся и обласкал ее взглядом.
– Какие еще обязательства? – спросила она, заподозрив подвох.
– Я сделал то, что обещал, и в результате изменил свои прежние взгляды на женщин. Я даже готов отправить меморандум в парламент и в партию либералов с выражением своей поддержки законопроекта о правах вдов и незамужних женщин. Поэтому я полагаю логичным ожидать от тебя встречного дружеского шага, а именно – согласия выполнять в течение двух недель мужскую работу.
– Что за бред! – вскричала Антония, отчаявшись понять подоплеку странного требования графа. – Подразумевалось совершенно другое – что я стану делать такую работу в случае, если не сумею заставить тебя пересмотреть свое отношение к женщинам и их роли в британском обществе.
– Ты замечательно выполнила свою работу, – сказал Ремингтон. – Доказала мне, что женщинам присущи не только такие свойства натуры, как склонность к иждивенчеству, излишняя эмоциональность и суетность. Это подтверждает справедливость моего предложения. В конце концов что дурного в том, что я попытаюсь убедить тебя пересмотреть свое отношение к мужчинам и доказать, что не следует рассматривать нас всех как бессердечных, эгоистичных мужланов?
– Право же, это смешно! – запинаясь, ответила Антония, в голове которой просто не укладывалось, как это она станет в течение полумесяца послушно исполнять все его требования, находиться в полной от него зависимости и вообще видеться с ним ежедневно, а по ночам думать обо всем, что произошло днем.
– Это вовсе не смешно, Антония, а вполне разумно и обоснованно! И коль скоро ты так упорно и долго убеждала меня в порядочности, честности и добродетельности женщин, то прояви сама эти качества. Согласись исполнять мужскую работу в течение двух недель. Это пойдет тебе на пользу! Ты лучше узнаешь мир мужчин, вырвешься из ограниченного круга женщин, в котором теперь пребываешь, и расширишь свой кругозор.
– У меня, по-твоему, узкий кругозор? – с обидой переспросила Антония. – Ты считаешь, что я заточила себя в круге себе подобных? Ты либо заблуждаешься, либо сознательно переворачиваешь все с ног на голову, передергиваешь карты, как опытный шулер!
– Неужели? – Граф озадаченно хмыкнул. – В таком случае, может, просветишь меня, что нужно предпринять для успеха крупной финансовой операции? Под какое обеспечение можно взять кредит в Лондонском банке? И что испытывает человек, осознающий, что от его решения зависит благосостояние сотен семей его служащих и акционеров? Если ты намерена заняться бизнесом, тебе надо все это знать. Равно как и то, как банк использует доверенные ему тобой деньги, как ввозятся в Англию товары, что новенького произошло в последнее время в ткацкой отрасли. Я вижу, что эти проблемы пока оставались за рамками твоих интересов. Что ж, тогда ты наверняка способна продемонстрировать мне свое умение печатать на пишущей машинке или составлять бухгалтерский отчет.
– Представь, что я могу составить бухгалтерский отчет! – воскликнула Антония с жаром.
– Что ж, чудесно! Остается лишь в этом убедиться, – с улыбкой промолвил Ремингтон, очень довольный тем, что он вывел наконец-то ее из равновесия.
Граф схватил Антонию за руку и увлек ее в коридор. Спустя минуту она уже очутилась за конторкой в просторном помещении, вдоль стен которого тянулись стеллажи и бюро.
– Позволь представить тебе моего старшего клерка Алдуса Бексли, – сказал Ремингтон, подозвав невысокого жилистого мужчину в очках. Он слегка сутулился и нервно потирал ладони с длинными пальцами. – Бексли, леди Антония изъявила желание убедить меня в том, что она знает толк в бухгалтерии. Пожалуйста, предоставь ей возможность продемонстрировать нам свои познания в этой области.
И не успела Антония придумать, как лучше ей выпутаться из этой ситуации, как уже вынуждена была разбираться в головоломных колонках цифр, кипах квитанций и сводных ведомостях.
Воспользовавшись замешательством Антонии, граф медленно отступил к двери и стал наблюдать за ее отчаянными потугами составить сводный баланс на основе предоставленных ей документов. Сейчас она находилась на его территории, в его владениях, и он собирался обставить дело так, чтобы она в них задержалась. Напряженные плечи и упрямо сжатые губы Антонии свидетельствовали о том, что она не сдастся без боя.
Ему явственно вспомнились брошенные ею обвинения в адрес мужчин: «Даже если вам вздумается прийти к нам, женщинам, на помощь, вы сделаете это лишь ради удовлетворения своих низменных потребностей, а не из человеколюбия». Несомненно, она всегда чувствовала себя лишней в этом жестоком мире, и этим подспудным ощущением и объяснялись ее экстравагантные поступки.
Возвратившись в свой кабинет, Ремингтон обнаружил там сидящую на стуле тетушку Гермиону. Она встала и с подозрением спросила:
– А где же Антония?
– Знакомится с мужской работой, – разведя руками, ответил граф. Вопреки его ожиданиям Гермиона понимающе улыбнулась, и он, обрадованный таким проявлением дружелюбия, предложил ей выпить с ним кофе.
Удобно устроившись на диване, они какое-то время наслаждались ароматным горячим напитком и милой светской беседой. Решив, что старушка несколько смягчилась, Ремингтон без обиняков спросил:
– Скажите, дорогая миссис Филдинг, как случилось, что Антония вышла за сэра Джеффри?
Первые же произнесенные тетушкой Гермионой слова повергли его в изумление.
– Что ж, это не секрет, – подумав, сказала она. – Джеффри ее спас.
– Спас? – переспросил граф и, поставив чашку на стол, полез в карман за носовым платком, чтобы промокнуть облитые кофе брюки. – Как это понимать?
– Ее родители скончались, когда Антония была еще совсем юной. И она стала жить в доме своего дяди Уэнтуорта, которому было не до нее. – Старушка пожевала губами, решая, стоит ли раскрывать графу все семейные тайны, и продолжала: – В отличие от ее родного дяди его приятели проявляли к ней живой интерес. Надеюсь, вы понимаете, что я под этим подразумеваю… Герцог Уэнтуорт же делал вид, что он всего этого не замечает. – Гермиона нахмурилась и замолчала.
Услышанное заставило Ремингтона внутренне напрячься. Он хорошо знал, что случается с юными красотками, в силу обстоятельств вынужденными оказывать особые знаки внимания своим богатым покровителям. Завсегдатаи мужского клуба частенько хвастались, как славно они резвятся со своими пассиями.
– Сэр Джеффри был деловым партнером отца Антонии, – вздохнув, продолжала свой печальный рассказ Гермиона. – Когда до него дошли слухи о том, что с ней происходит, он предложил ей выйти за него замуж и поселиться в его доме.
– И таким образом спас ее от участи падшей женщины и содержанки, – подытожил Ремингтон, досадуя на самого себя за то, что раньше не догадался. Ведь ни для кого не секрет, что молодые девушки вступают в неравный брак либо по расчету, либо по крайней нужде. Антония же не была жадной по своей натуре.
– Сэр Джеффри был славным и великодушным джентльменом, – с улыбкой промолвила Гермиона. – Временами, случалось, он ворчал и чудил, как все пожилые люди. Но Антонию он обожал и ни в чем ей не отказывал. Ведь она стала его лебединой песней, чудесным подарком судьбы! Он и не мечтал о такой светлой душе, как Антония. Да и вообще давно распрощался с мыслью о женитьбе.
Графу вспомнились явственные злые нотки в голосе Антонии, когда она высказывалась относительно эгоизма мужчин, пекущихся только о своих потребностях, даже когда они делают вид, что спасают женщин. Имела ли она в виду своего покойного мужа? Не решившись спросить об этом у Гермионы прямо, граф замаскировал свой вопрос.
– А был ли их брак полноценным? – вкрадчиво поинтересовался он.
Она поставила чашечку на стол, смерила его пытливым взглядом, решая, стоит ли быть с ним откровенной, и наконец ответила:
– Да! Хотя поначалу сэру Джеффри было непросто определить оптимальные рамки их супружеских отношений. Его пугала значительная разница в их возрасте. Мне кажется, что старый шалун был в плену своих прежних представлений о правилах приличия. Потому-то он и настоял на том, чтобы супруга ложилась спать в ночной сорочке. Сам он тоже всегда надевал на ночь рубаху.
– Я вас понимаю, – сказал Ремингтон, сдержав ухмылку.
– Но Тони никогда не роптала. Да она и сама все вам расскажет, когда наступит время…
При этих ее словах у графа перехватило дух. Оптимизм Гермионы стал для него еще одним сюрпризом. Внезапно за полуоткрытой дверью раздался голос Паддингтона Карра: – Ремингтон, где ты? Нам срочно надо поговорить! Бексли сошел с ума! Надел дамское платье и капор… – Дядюшка влетел в кабинет и в растерянности замер, увидев тетушку Гермиону. Похлопав глазами, он выдвинул еще одну, более правдоподобную гипотезу: – Либо на его месте сидит какая-то дама.
Совершенно стушевавшись, он почесал в затылке: очевидно, обе догадки представлялись ему в равной степени тревожными. Вскочив со стула, Ремингтон поспешил его успокоить:
– Это женщина, дядюшка, все в порядке, я хорошо ее знаю.
– Если так, тогда действительно нет повода для волнений, – сказал Паддингтон с облегченным вздохом.
– Миссис Филдинг, – натянуто улыбаясь, продолжал граф Ландон, – позвольте мне представить вам своего дядю Паддингтона Карра. Дядюшка, это миссис Гермиона Филдинг, тетя той леди, которая временно сидит на месте Бексли.
– Как поживаете, сэр? – Тетушка Гермиона чуть заметно покраснела и протянула Паддингтону руку, одновременно осматривая его с головы до ног. Он был одет в элегантный темно-коричневый костюм, искусно расшитый жилет и щегольские штиблеты. Его мощная выпяченная грудь и густые серебристые волосы свидетельствовали, что в свои семьдесят лет он сохранил прекрасную физическую форму. Гермиона пригладила ладонью свою лучшую синюю шелковую блузу и пальцем поправила кружевной воротничок. Паддингтон приосанился и, подойдя к ней, наклонился и поцеловал ее протянутую руку, после чего промолвил:
– Очень рад знакомству с вами, мадам!
Руку ее он, однако, не отпускал, а продолжал с умилением всматриваться в ее лицо, словно бы что-то припоминая.
Тетушка Гермиона все еще не растеряла былой красоты, хотя волосы и подернулись серебром. Большие голубые глаза задорно блестели, а на щечках пылал здоровый румянец.
– Не желаете ли выпить кофе? – спросила она, чтобы вывести его из оторопи.
– Пардон, мадам, тысячу извинений, – пробормотал Паддингтон, спохватившись, и наконец-то разжал пальцы. – Разумеется, я с удовольствием выпью е вами чашечку-другую. Обожаю кофе! Пью его каждое утро. И даже, случается, днем, после обеда. Естественно, с сигарой. Их я тоже очень люблю, знаете ли… А еще – чернослив.
Ремингтон наблюдал эту сцену с нарастающим изумлением. Дядюшка вел себя, словно смущенный подросток. Но еще больше удивило графа то, что во взгляде Гермионы читался неподдельный женский интерес к этому старому чудаку. Протянув ему наполненную кофе чашку, она промолвила:
– Как приятно познакомиться с элегантным и симпатичным джентльменом, понимающим толк в черносливе!
Гермиона звонко рассмеялась и покраснела. Паддингтон сообразил, что ляпнул глупость, и смутился. Чувствуя, что собеседница всего лишь добродушно подтрунивает над ним, он кашлянул и сказал:
– Простите, миссис Филдинг, я сам не знаю, что это на меня вдруг нашло…
– Зовите меня просто Гермиона, – поправляя шляпку, сказала она и обворожительно улыбнулась.
– Видите ли, миссис Филдинг, то есть Гермиона, – поколебавшись, произнес Паддингтон, – вы мне кого-то напоминаете… Вот только я никак не могу вспомнить, кого именно.
– Вероятно, вашу жену, – сказала она не совсем уверенно.
– О нет, мадам! Я не женат. И никогда не приближался к алтарю с замирающим от восторга сердцем. Не был ли я знаком с вашим супругом?
– Возможно. Однако в настоящее время я вдова, – потупившись, ответила Гермиона и метнула в него выразительный взгляд из-под опущенных ресниц.
– Простите, я не знал… Примите мои соболезнования, – пробормотал Паддингтон и почему-то глупо улыбнулся. – Как это, наверное, тяжело – потерять супруга…
– О, я его не теряла, сэр! Мне точно известно, где он теперь покоится, – пошутила Гермиона и рассмеялась.
Дядюшка Паддингтон тоже хохотнул, оценив ее тонкий юмор. Глаза его засверкали. Наблюдая этот неуклюжий флирт двух пожилых людей, граф Карр на какое-то время остолбенел, а придя в себя, извинился и вышел из кабинета, оставив двух голубков ворковать наедине. Между ними явно возникла взаимная симпатия. И кто бы мог предположить, что старый холостяк так поведет себя в столь почтенном возрасте! Может быть, на склоне лет и ему улыбнется счастье, и он наконец-то обретет верную подругу?
Так или иначе, рассудил Ремингтон, ему такой поворот событий даже на руку. Лишенная присмотра Гермионы, у которой появилось куда более интересное занятие. Антония быстрее очутится в его объятиях. А уж после этого ему будет гораздо легче убедить ее стать его женой.
Минуло четыре часа с тех пор, как Антония уселась на стул мистера Бексли, но тот все еще продолжал нудным голосом объяснять свою методику ведения бухгалтерской отчетности и демонстрировать ее на примерах. В глазах у Антонии давно уже рябило от колонок цифр, пальцы были перепачканы чернилами, спина онемела. Наконец он ознакомился с ее расчетами и заявил, что в них допущена серьезная ошибка.
– Как вы так быстро это определили? – нахмурив брови, спросила она.
– У меня большая практика, мадам, – уверенно ответил Бексли.
– Ну, как успехи нашей гостьи? – спросил с порога Ремингтон. – Разбирается она хотя бы немного в этой премудрости?
– Да, пожалуй, некоторое представление о бухгалтерии у нее есть, – вскинув бровь, ответил клерк.
– Не надо на него обижаться, Антония, – рассмеявшись, заметил Ремингтон. – Он только что удостоил вас наивысшей похвалы. Хочу заметить, что подлинные навыки в этом непростом мужском деле приходят лишь с опытом. В мире торговли и коммерции практика – основа успеха. А сейчас предлагаю вам пойти со мной и дать моим измученным сотрудникам возможность отдохнуть и перекусить.
Лишь теперь Антония сообразила, что просидела в его конторе все утро, выполняя типично мужскую работу. Получалось, что ему удалось-таки настоять на своем, что было очень досадно. Выйдя в коридор, она твердо заявила:
– Мне пора ехать домой. Где тетушка Гермиона?
– Она сейчас занята, – беря ее под локоть и увлекая к ближайшей двери, ответил Ремингтон, собиравшийся во что бы то ни стало осуществить план, который он обдумывал на протяжении двух последних часов. – Вам надо восстановить затраченные силы и подкрепиться.
Он распахнул дверь, и Антония увидела стоящий в середине комнаты столик, покрытый белой льняной скатертью и сервированный серебром, фарфором и хрусталем. Ваза с цветами придавала ему особое очарование. Одетый в темную униформу официант зажег свечи и стал откупоривать бутылку вина, охлаждавшуюся в ведерке со льдом.
Столь очевидная попытка соблазнить ее вызвала у Антонии дрожь и слабость в коленях. Из последних сил она повернулась и попыталась выйти из комнаты. Ремингтон преградил ей дорогу, она оттолкнула его и, выбежав в коридор, воскликнула:
– У вас не осталось ни капли совести! Вы хотите втянуть меня в свой очередной коварный план! Где Гермиона?
Не дожидаясь ответа, она влетела в его кабинет и обмерла: ее почтенная тетушка сидела на диване рядом с седоволосым джентльменом и восторженно смотрела ему в глаза. Он гладил ее по руке и отвечал ей влюбленным взглядом. Увидев Антонию, Гермиона покраснела и промолвила:
– Антония, прелесть моя! Познакомься с сэром Паддингтоном, дядей его сиятельства лорда Карра. Мы с ним чудесно провели время, пока ты осваивала азы мужского труда.
Взглянув сначала на сияющую физиономию Паддингтона, а потом на хитро улыбающегося Ремингтона, Антония удостоверилась в их очевидном внешнем сходстве и рассвирепела. Ей стало ясно, что умение морочить доверчивым женщинам голову – их наследственное дарование. Ловкий Ремингтон умудрился втайне познакомить ее тетушку со своим дядюшкой, пока она ломала голову над сводным балансом. И теперь Гермиона, которая должна была оберегать ее от возможных подвохов со стороны графа Ландона, сама пала жертвой его очередного хитроумного плана. Ну разве это не предательство?
Охваченная злостью и отчаянием, Антония выбежала в коридор и схватила шляпку, лежавшую на полочке для головных уборов. Ремингтон попытался остановить ее, но она была непреклонна и решительно направилась к выходу.
– И куда же ты намерена пойти? – поинтересовался он, догнав ее в коридоре.
– Куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда! – огрызнулась она, нахлобучивая на голову шляпку.
– Антония, успокойся, ради Бога! Давай пообедаем и обо всем спокойно потолкуем, – урезонивал ее Ремингтон. – Мы ведь взрослые люди! Я уверен, что мы найдем общий язык.
– Сомневаюсь! Думаешь, я не знаю, зачем ты пригласил меня сюда? – вскричала она и стала спускаться по лестнице. – Не вижу, к чему ты клонишь? У тебя только одно на уме! Все эти цветы, вино, сервировка, белая льняная скатерть – всего лишь очередные ухищрения, чтобы заманить меня в силки! Но я не дура! И вижу тебя насквозь!
Ремингтон застыл словно вкопанный и горделиво вздернул аристократический подбородок, словно бы ему влепили пощечину. Антония сбежала по ступенькам в вестибюль и стала поправлять на голове шляпку перед огромным зеркалом.
Граф опомнился и побежал следом, покраснев от волнения и досады, как вареный рак. На него с изумлением смотрели его коллеги, те же из его знакомых, кто узнал Антонию, начали переглядываться и перешептываться. Подбежав к ней, граф прошипел, озираясь по сторонам:
– Послушай, Антония, не устраивай здесь сцену! Поговорим обо всем в моем кабинете!
Не удостоив его ответом, она быстрым шагом вышла на улицу и смешалась с густой толпой пешеходов.
– Вернись, Антония! – крикнул ей вдогонку Ремингтон.
Мирно беседовавшие о чем-то посереди тротуара пожилые джентльмены вздрогнули и обернулись. Антония же продолжала удаляться, и вскоре ему стали видны только страусовые перья на ее шляпке. Наконец перья исчезли, и Ремингтон с облегчением перевел дух, подумав, что она решила вернуться. Но, приглядевшись к фонарному столбу, возле которого остановилась беглянка, он заметил знак стоянки наемных экипажей и впал в отчаяние. Едва не сбив с ног оказавшегося у него на пути господина в котелке и с тростью в руке, он побежал к остановке кебов.
К столбу он подоспел, когда Антония уже намеревалась сесть в подкатившую карету. Совершенно обезумев от ощущения, что с ее отъездом жизнь потеряет всякий смысл, он схватил Антонию за талию и стащил со ступеньки на тротуар.
– Что ты себе позволяешь? Отпусти меня, ненормальный! Ты сексуальный маньяк! Я буду кричать! – заверещала она.
Не дожидаясь, пока кебмен придет к ней на помощь, граф увлек ее прочь, подальше от любопытных зевак, и затащил в переулок за конторским зданием. Там он прижал ее в укромном уголке к стене и строго приказал помалкивать. Антония растерянно озиралась по сторонам, недоумевая, что у него на уме. Лицо графа раскраснелось, глаза потемнели, ноздри трепетали от ярости и страсти. Исходивший от его тела жар лишал ее воли к сопротивлению и возбуждал. К своему ужасу, она поняла, что готова отдаться ему здесь же, под развесистым деревом, и немедленно. От этой мысли у нее зашумело в ушах.
– Антония! – густым чувственным баритоном произнес он и погладил ее ладонью по алой щеке.
Она оцепенела и затрепетала от этого нежного прикосновения. Он коснулся пальцем ее пухлых губ и обнял за талию. Она закрыла глаза, ощутив томление во всем теле. Мысли и чувства ее смешались, вожделение нарастало. Он сжал ладонями ее щеки и крепко поцеловал в губы.
Запрокинув голову, она с жадностью ответила на его страстный поцелуй, прильнув к нему животом и грудью. Ей показалось, что они целуются в первый и последний раз, и в голове у нее помутилось. Он стал поглаживать ей спину, она же обхватила руками его шею и почувствовала невероятное блаженство. А когда его ладонь заскользила по ее спине к бедрам, Антония плотнее прижалась к его ногам и сладострастно охнула. Граф глухо застонал и вдавил ее спиной в кирпичную стену, не заботясь о том, что кто-то из прохожих может их заметить. А между тем ему следовало бы не забывать, что такое легкомыслие чревато серьезными неприятностями.
Хотя здесь, в грязном и темном переулке, и было малолюдно, всего лишь в десятке шагов от них, на Куин-Виктория-стрит, царило оживление. В это время – в два часа пополудни – люди выходили из контор на улицу, чтобы пообедать в кафе или пабе. Несколько человек стали свидетелями странной сценки, произошедший на стоянке наемных экипажей. Обеспокоенный инцидентом кебмен поделился своими сомнениями с полицейским. В сопровождении небольшой толпы возмущенных граждан, среди которых находились один член парламента и заместитель директора Лондонского банка, страж порядка отправился на розыски прилично одетой молодой леди, похищенной среди бела дня каким-то возбужденным господином, явно имевшим агрессивные намерения. Вскоре парочку, укрывшуюся в тени платана, обнаружили. Кто-то крикнул:
– Вот они! Хватайте мерзавца! Он уже прижал бедняжку к стенке!
Шум приближающихся шагов и крики отрезвили Ремингтона и Антонию. Оглянувшись, они увидели бегущих к ним по переулку разъяренных мужчин. Она пронзительно завизжала с перепугу. Он отпрянул от нее и заслонил своим телом. Его тотчас же схватили, вывернули за спину руки и куда-то поволокли, вероятно, в полицейский участок. Антония умолкла, разглядев среди окруживших ее людей полицейского.
– Ба! – воскликнул один из ее горе спасителей. – Разрази меня гром, если этот негодяй не Ремингтон, граф Ландон.
– Вы не ошибаетесь? – спросил констебль, только что .врезавший графу кулаком в солнечное сплетение. – Аристократ затаскивает женщин в темные переулки? Вот так номер! Что за странная причуда? – Лицо его, однако, заметно побледнело от испуга: бить лорда ему еще не доводилось.
Ремингтон тщетно пытался отдышаться после полученного удара и распрямиться. Подошедший к нему член парламента заглянул ему в лицо и воскликнул:
– Боже правый, это действительно он! Позвольте, но я знаю и даму! Это скандально известная вдова леди Пакстон! О ней писали в газетах!
По толпе собравшихся в переулке пробежал глухой ропот, послышались возгласы: «Позор!», «Угроза обществу!», «Стыд и срам!». Растерявшийся полицейский, избивший аристократа, запаниковал и решил отвести его в участок и передать своему начальству. К этому моменту граф Карр пришел в себя и заявил решительный протест.
– Немедленно отпустите меня! Я не совершил никакого преступления! – выдохнул он, побледнев.
Кебмен вышел из толпы зевак и насмешливо спросил:
– Выходит, вы просто пошутили, сэр, силой вытащив даму из моего кеба и принудив ее бежать с вами в темный переулок?
В голове Антонии наконец-то окончательно прояснилось. Ей стало понятно, что пора действовать, пока Ремингтона не забрали в полицейский участок за оскорбление общественной морали и попытку изнасиловать ее. В этом случае нового грандиозного скандала им было не избежать. Высвободившись из рук державших ее стряпчих, она крикнула:
– Стойте! Послушайте меня! Это досадное недоразумение! Все обстояло совершенно не так, как вам кажется. Я была в конторе графа по своим коммерческим делам, однако не застала его там и ушла, не дождавшись. Вернувшись вскоре после моего ухода и узнав, что я только что вышла, он побежал догонять меня. В это время я садилась в экипаж и не видела, кто подбежал ко мне сзади. Когда граф дотронулся до меня, я испугалась и закричала. Он попросил меня поговорить с ним где-нибудь в спокойном, тихом месте. И вот мы очутились здесь…
По выражению лиц окруживших ее людей было ясно, что они не верят ни одному ее слову. Их прищуренные глаза насмешливо рассматривали ее алые, распухшие от поцелуев губы. Однако констебля такое объяснение вполне устраивало. Он спросил:
– Так вы не намерены выдвигать против его сиятельства никаких обвинений, мадам?
– Разумеется, нет! – Антония натянуто улыбнулась. – Его сиятельство абсолютно ни в чем не виноват.
– Прекрасно, мадам! – Полицейский приказал парням, державшим графа, отпустить его и, принеся свои извинения, стал разгонять толпу.
Поправив сюртук и галстук, Ремингтон галантно предложил Антонии взять его под руку и удалился вместе с ней быстрой деловитой походкой. Впопыхах она даже не обратила внимания на сухопарого тщедушного человека в коричневой шляпе и с бегающим взглядом, который наблюдал за ними, спрятавшись в тени дерева. Ремингтон его увидел, однако не смог сразу вспомнить имя. Лишь отойдя на приличное расстояние, граф сообразил, откуда он знает этого неприятного типа: это был вездесущий репортер Руперт Фитч, автор серии нашумевших фельетонов о злоключениях графа в доме леди Пакстон и чудовищном ночном конфузе в его особняке. Впрочем, утешил себя надеждой лорд Карр, все это могло быть только плодом его воображения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последний холостяк - Крэн Бетина



10 баллов
Последний холостяк - Крэн БетинаЕлена
21.02.2012, 12.59





отличный роман. советую прочитать.
Последний холостяк - Крэн Бетинакарина
9.06.2012, 5.27





Забавно ! Интересно ! Но мне показалось некоторые моменты затянуты .
Последний холостяк - Крэн БетинаМари
29.06.2012, 16.35





Очень весело, смеялась так еще в романе этого же автора "Идеальная любовница". Мне очень понравилось!
Последний холостяк - Крэн БетинаЮлия
10.09.2012, 10.23





Замечательная книга. Очень смешная
Последний холостяк - Крэн Бетиналиля
11.09.2012, 22.51





Замечательная книга. Очень смешная
Последний холостяк - Крэн Бетиналиля
11.09.2012, 22.51





Забавно, весело, но некоторые разделы читала через страницу - очень затянуто, к тому же предсказуемо. А в целом даже романтично!
Последний холостяк - Крэн Бетинаitis
28.09.2013, 14.24





Klasss +10
Последний холостяк - Крэн БетинаAnoş
6.10.2015, 22.50





а я протестую!ну что это такое,когда во время кульминации ГГ-ня теряет сознание.мне кажется это только у кроликов так бывает!простите, если не права, наверное всякое бывает... а вообще, чтиво ничего, несколько раз хохотала.
Последний холостяк - Крэн Бетинал.а.
9.10.2015, 0.33





хорошая книга. Читала с удовольствием, смеялась от души.класс 10 балов.
Последний холостяк - Крэн Бетинатату
9.10.2015, 14.14





На протяжении всего романа хотелось огреть героиню по голове, эгоистичное, не далёкое создание подгоняющее всё и всех под свой шаблон. Начала читать роман потому что прочитала первые отзывы, в итоге пропускала по несколько страниц,последнюю главу и эпилог даже не читала.
Последний холостяк - Крэн БетинаНаталья
21.11.2015, 9.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100