Читать онлайн Неотразимый обольститель, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неотразимый обольститель - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неотразимый обольститель - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неотразимый обольститель - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Неотразимый обольститель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Через четыре дня после катастрофической встречи Коннора с репортерами в «Таммани Холле» газеты все еще обсуждали его историю, возможные последствия и сложности. Домыслы по поводу того, кто станет новым кандидатом от «Таммани», становились все более невообразимыми, а самые смелые газеты поднимали вопрос, насколько законно внесение в списки нового имени на таких поздних сроках. Юмористы ответили карикатурами и объяснениями, что у «Таммани» никогда не было проблем с законом... поскольку он изменяет его по своему желанию.
Однако бомба разорвалась тогда, когда стало известно, что Коннор намерен опротестовать решение партии в суде. Эти слухи были скоро подтверждены официальными источниками, заявившими, что федеральный суд постановил по-прежнему считать Коннора кандидатом, участвующим в голосовании. «Таммани» отреагировал на это, быстро избрав члена городской управы Берта Маклоски кандидатом в конгресс от демократической партии, и вдобавок послала двух новых крепких «помощников» поработать в офисе предвыборной кампании.
Когда Коннор и Беатрис принесли бумаги с решением суда о том, что имя Барроу должно стоять во всех списках на голосование, новые «помощники» выхватили у них документы, а их самих попросили удалиться.
– Как я и предполагал, – проговорил Херст, когда встретился с ними тем же вечером в доме Коннора и они рассказали ему, что произошло. Улыбка древней черепахи снова появилась на его лице, но на этот раз в ней было коварство. – Предоставьте списки мне.
– Что вы собираетесь делать? – спросила Беатрис. Старик проглотил еще одну дозу лекарства от подагры и передернулся.
– Вам незачем знать.
– Ничего противозаконного? – нахмурившись, она внимательно смотрела на него.
Херст взглянул на Коннора с едва скрываемым нетерпением.
– Она ведь новичок в политике, верно?
Первоочередной задачей Беатрис было найти помещение для штаб-квартиры кампании. По предложению Элис она договорилась о том, чтобы снимать несколько комнат в «Вудхалле». Они заняли комнаты в новом флигеле, разместились под спальней Присциллы и принялись обставлять их и располагать отпечатанные политические материалы, которые уже были заказаны «Таммани Холлом». Беатрис привлекла к работе и Присциллу, которая теперь каждый день должна была просматривать газеты и вырезать все статьи, касающиеся выборов. Они разослали приглашения репортерам, чтобы те посетили их новый штаб, и Беатрис встречалась с ними в неформальной обстановке, а также организовывала обеды и ужины, на которых Коннор беседовал с журналистами. Беатрис также посетила руководительниц Всеамериканской суфражистской ассоциации и убедила их публично поддержать Коннора и предоставить ему добровольных помощников.
Лейси Уотермэн и Франни Эксцельсиор прибыли уже на следующее утро и привели с собой целый батальон женщин, желающих помочь. Беатрис с благодарностью раздала им кипу только что отпечатанных плакатов и листовок, и также мешочки со значками, которые надо было раздавать. Женщины поспешили выполнять задание, но через полдня вернулись. Все они выглядели потрепанными и ошарашенными и рассказывали страшные истории, как за ними следовали банды хулиганов, срывавших все их плакаты и даже применявших силу к ним лично.
– Проклятые грубияны! – Франни влетела в комнату, демонстрируя порванный жакет, царапину на щеке и раздавленную, смятую до неузнаваемости .соломенную шляпку. – Они слишком трусливы, чтобы вступить в честный бой. – Она потрясла сжатыми кулачками. – Эти стервятники налетели на меня вчетвером... вырвали плакаты у меня из рук... толкались и пихались. И ни один мужчина не пришел мне на помощь, даже не одернул их!
Остальные дамы принялись сочувствовать, все были потрясены и разозлены таким обращением.
– Вот такие они, мужчины, – ядовито проговорила одна. Беатрис не могла обвинять их за такое отношение, она была шокирована не меньше подруг. Но должна была переадресовать их гнев и обвинить настоящих виновников.
– Это не мужчины, – сказала она, собирая свое войско. – Это «Таммани Холл». И нравится нам это или нет, они будут продолжать так себя вести до самых выборов. Если вы не боитесь, то завтра мы сделаем еще одну попытку. – Они с сомнением согласились, и Беатрис вымученно улыбнулась. – Не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем.
Коннор рассвирепел, узнав, что случилось с их добровольцами. Он говорил, что «силовая тактика» «Таммани» на выборах была хорошо всем известна, но, насколько он знал, они никогда не опускались до того, чтобы оскорблять и запугивать женщин. И его не обрадовал тот факт, что сейчас благодаря его делу партийные деятели были вынуждены прибегать к таким отчаянным мерам.
– Если они не желают уважать нас как соперников, то по крайней мере могли бы уважать нас как женщин, – с негодованием проговорила Беатрис.
– Э-э, прошу прощения, мэм... это, конечно, ваши подруги и все такое прочее... но они выглядят иначе, чем остальные женщины, – поморщившись, заметил Диппер. – В них за милю видно этих... которые за свои права.
– Только из-за того, что они не носят зонтики с оборочками, не семенят при ходьбе и не красят ресницы?
Но Диппер был прав. Большинство суфражисток носили костюмы, очки и шляпы по типу мужских. У Беатрис появилась идея.
На следующее утро, когда женщины собрались, она представила им груду позаимствованной одежды, в основном цветастых платьев и гофрированных передников. Добровольные помощницы быстро прониклись духом розыгрыша и сделали то, о чем она их просила, – надели огромные платья и прицепили на шляпки шелковые цветы. Потом Беатрис притащила кучу подушек, собранных со всех кроватей в пансионе «Вудхалл», и принялась запихивать их под платья суфражисток. Дамы – некоторые из них были уже весьма почтенного возраста – решили, что идея нелепая, но тем не менее азартно участвовали в ее воплощении. Вскоре армия очень сильно «беременных» дам выплыла из «Вудхалла» и направилась расклеивать на улицах плакаты, раздавать листовки и значки «Барроу – в конгресс».
Беатрис присоединилась к ним, одетая в кричащее красно-белое платье и шляпку с «растущими» из нее шелковыми маками. Она вперевалку ходила по улицам, расклеивая плакаты, и несколько раз встречала группы подозрительно выглядевших мужчин, которые оглядывали ее, но, заметив торчащий живот, оставляли в покое. Предстоящее материнство все еще было священным, казалось, даже для головорезов «Таммани».
В штабе стоял непрекращающийся смех, когда вернулись остальные женщины и принялись рассказывать о том, как были ошарашены бандиты, столкнувшись с неожиданным наплывом будущих матерей.
– Это не может продолжаться долго, – с улыбкой успокаивала их Беатрис, – но если поможет нам продержаться следующую неделю, то уже хорошо.
Затем, когда они освобождались от «подручных средств», в дверях штаба появилась пара женщин... чей стиль одежды и движения не оставляли сомнений в их профессии. Вновь прибывшие вплыли в комнату в облаке французских духов, и суфражистки отшатнулись от них как от прокаженных. Беатрис услышала, что в комнате воцарилась тишина, и поспешила разузнать, в чем дело. Она увидела Мэри Кейт и Энни в ярчайших атласных платьях с огромными турнюрами и красочных шляпках... над одной из которых колыхались хвостики горностая, а над другой – пучки перьев. Беатрис заметила, что добровольные помощницы при появлении девиц отступили, и растерялась. Что им здесь надо?
– Привет, Биби! – поздоровалась Мэри Кейт. Приветствие Энни было таким же фамильярным. – Тут вчера приходил Диппер и сказал, что тебе и конгрессмену может понадобиться помощь. Вот мы и решили прийти предложить свои услуги.
– Как любезно с вашей стороны. Мы будем очень благодарны за помощь. – Не обращая внимания на ворчание своих подруг, Беатрис широко улыбнулась девицам из «Восточного дворца» и протянула им отпечатанные листы. – Я должна предупредить вас. У нас были проблемы с городскими хулиганами. Они оскорбляли наших помощниц и срывали наши плакаты.
Мэри Кейт ухмыльнулась и посмотрела на кислые лица суфражисток.
– Вам просто надо знать, как обращаться с мужчинами. Мы с ними справимся.
Пара, нагруженная предвыборными материалами, фланирующей походкой направилась к двери, и тут Энни остановилась около одной из дам, не успевшей избавиться от «признаков беременности», и похлопала ее по выдающемуся животу.
– Знаешь, есть много способов уберечься от этого.
На следующий день на улицах Четвертого округа можно было видеть две группировки, выступающие в поддержку Коннора Барроу, и более различные по составу было трудно себе представить. Проститутки и будущие мамаши, традиционно находящиеся на противоположных концах женского общества. Иногда представительницы обеих группировок сталкивались на углу какой-нибудь улицы, где был всего один фонарный столб, и тогда стоило посмотреть, как они боролись за привилегию наклеить на него плакат. В конце концов было расклеено гораздо больше плакатов и листовок, чем сорвано, и по всему городу красовались призывы «Коннора Барроу – в конгресс США».
Самому Коннору, однако, было гораздо труднее появиться где-либо. Он попытался следовать плану, составленному ранее, но банды «Таммани» знали, где он собирается выступать, и устраивали там беспорядки... освистывали Коннора, забрасывали его гнилыми овощами и даже начали поколачивать его слушателей. Дважды разразились настоящие драки, не позволившие Коннору высказаться. Во второй раз он настолько разозлился, что оставил трибуну и лично нанес несколько ударов. Он вернулся в «Вудхалл» со ссадиной на скуле, разбитой губой и в отвратительном настроении.
Беатрис усадила его в кресло и послала Присциллу за йодом и бинтами... от которых Коннор отказался.
– Это не страшно, – сказал он, ощупывая губу изнутри и снаружи.
– Это просто чудовищно! – заявила Беатрис. Ей хотелось уберечь его и защитить. До этого она испытывала такие чувства только по отношению к Присцилле и к корпорации.
– Ты забыла, – Коннор посмотрел на нее с кривой от боли улыбкой. – Я видел это все глазами «Таммани». Они, должно быть, в отчаянном положении, раз прибегают к таким методам. Мы причиняем им серьезное беспокойство.
– Ай да мы! – нахмурившись, ответила Беатрис. – Следуя твоей логике, в тот день, когда они превратят тебя в котлету, нам следует отпраздновать это с шампанским.
– Точно. – Коннор подмигнул Дипперу и Шоти, и те захихикали.
Беатрис, однако, было не до смеха. Всю последующую неделю беспорядки нарастали, и она видела, как тяжело это переносит Коннор. Каждый раз, когда он уходил из штаба, она внутренне напрягалась и начинала тихо сходить с ума, если он задерживался. Беатрис попробовала приставить к нему Диппера и Шоти. Все трое возвращались со ссадинами, ранами, уставшие от драк. Тогда она попросила Диппера и Шоти, чтобы те наняли нескольких парней, которые будут силой поддерживать порядок во время выступлений Коннора. Это помогло, но ненадолго. Хулиганы вернулись в большем количестве, и в результате произошла грандиозная свалка.
– Где же была полиция? – спросила Беатрис, пока они с Присциллой и Элис врачевали раны, нанесенные телохранителям.
– В кармане у Крокера, – мрачно ответил Коннор. Беатрис с дрожью всматривалась в его лицо, осознавая, насколько весь город подчинен «Таммани». Не существовало ни одной конторы, ни одного административного органа, где бы не ощущалось их влияние... даже полицию они подчинили себе. Неудивительно, что Коннор так колебался, прежде чем согласился продолжить борьбу. Он знал лучше кого бы то ни было, какая битва им предстоит.
Потом, ко всеобщему удивлению, поступило предложение от Присциллы.
– Тетя Биби... помните этого молодого человека... детектива... мистера Блэквела? Может быть, он в состоянии помочь нам?
Беатрис изумленно посмотрела на нее. После разрыва с Джеффри девушка часто бывала в плохом настроении. Это проявление интереса к кампании Коннора и желание помочь вселяло надежду.
– Превосходная идея, – сказала Беатрис, одной рукой обнимая племянницу. – Почему бы вам с Диппером не навестить детектива и не пригласить его к нам в гости?
На следующий день поутру детектив Джеймс Блэквел и два подчиненных ему патрульных прибыли в штаб-квартиру.
Когда он узнал, что происходит, то перевел взгляд с Беатрис на Коннора, затем на Присциллу и улыбнулся.
– Ну что ж, это в интересах городского управления, чтобы во время политических кампаний соблюдался порядок. Думаю, что смогу убедить моего капитана выделить для этих целей несколько человек.
Присцилла выпрямилась, улыбнувшись ему в ответ, и Беатрис могла поклясться, что девушка покраснела.
Вечером дюжина полицейских в форме появилась на митинге, где собирался выступать Коннор. При первой же попытке учинить беспорядки они подавили их и забрали зачинщиков. Впервые за неделю Коннор смог закончить свою речь.
Судя по репортажам в газетах и усиливающемуся противостоянию «Таммани Холла», они продвигались вперед. Потом, после того как две ведущие газеты предложили подтвердить участие Коннора в выборах, обстановка накалилась еще больше. Продавцы, в окнах которых красовались плакаты «Барроу – в конгресс», обнаружили, что эти окна разбивают. Газеты, поддерживавшие Коннора, были украдены с улиц, и их вырывали из рук мальчишек-газетчиков. Здание пансиона «Вудхалл» облили краской, а там, где выступал Коннор, бандиты по ночам учиняли погромы.
Посетив владельца склада товаров, которого терроризировали и предупреждали, чтобы он держался подальше от урн для голосования, Коннор признал, что в день выборов им потребуются дополнительные силы. Надо было убедиться, что его избиратели смогут пройти в кабинки для голосования мимо громил «Таммани». Он отправил Диппера и Шоти на поиски помощников.
За шесть дней до выборов, ясным морозным утром они прочитали в газетах, что при попытке выкрасть избирательные бюллетени была задержана некая банда. Все ее члены, ирландские иммигранты, хорошо известные в местном полицейском участке, были пойманы на месте преступления. Они утверждали, что не знают того, кто их нанял, но Коннору было ясно, что это работа «Таммани». Газеты, казалось, с ним согласились. Впервые за долгое время главные редакторы лично выступили на страницах своих изданий, призывая провести реформу в системе выборов и положить конец тирании «Таммани» на избирательных участках.
Партия «Таммани» купила в газетах место для рекламы и напечатала там обращения, в которых отказывалась нести ответственность за подлые попытки саботировать выборы. Коннор заявил, что они – банда лицемеров, и призвал провести проверку избирательных бюллетеней, чтобы убедиться в том, что они отпечатаны правильно. Но Херст Барроу, зашедший осмотреть их штаб-квартиру, увидел негодование на лице внука и отозвал его в сторону.
– Никаких проверок, бюллетени в полном порядке, – убеждал он Коннора.
– А если в день выборов мы зайдем в кабинки для голосования и не обнаружим в бюллетенях моего имени? – возмущенно спросил Коннор.
– Да есть там твое имя, есть. Сейчас. – Глаза старика блеснули лукавством, и Коннор, уловив это, внимательно на него посмотрел.
– Что ты имеешь в виду?
– Полиция никогда не обращает внимания, если что-то кладут в охраняемую комнату. Они замечают, только если кто-то пытается что-то оттуда забрать.
Больше он ничего не стал объяснять, но и этого было достаточно. Херст Барроу исполнил свое обязательство позаботиться о бюллетенях. Коннор встретился с ним взглядом, и они долго не отводили глаз, как люди, которые знают друг друга настолько хорошо, что не нуждаются в словах. Только тогда Коннор поверил, что старик действительно хочет, чтобы он победил. В этот момент они оба начали избавляться от боли, обиды и напряженности, возникших между ними много лет назад.
Наступил день выборов, ясный и неожиданно холодный, но только снежная буря могла бы помешать избирателям побить рекорды. К десяти часам утра улицы являли собой яркую иллюстрацию демократии в действии. Все группировки в городе, имеющие что сказать согражданам, в день выборов собрали всех своих представителей – от благотворительных организаций до странствующих евангелистов, от сторонников трезвости до профсоюзных деятелей, от иммигрантских культурных обществ до коренных жителей, протестующих против иммиграции.
Еще больше накаляли атмосферу пиво и ирландское виски, бесплатно раздаваемые избирателям, которые уже выполнили или только собирались выполнить свой гражданский долг. После того как избиратели покидали затянутые полотнищем кабинки, их направляли к тележкам с пивом, припаркованным поблизости, и многие, опрокинув несколько кружек, возвращались в очередь к кабинкам. В растущей толпе шныряли карманники, к ней присоединялись прохожие, демонстрировали свое искусство фокусники, бродили зеваки и шумные группки молодежи. Неудивительно, что, видя такую разномастную толпу, владельцы магазинов вокруг избирательных участков заперли все двери и опустили на окнах ставни.
Всеамериканская женская ассоциация суфражисток планировала свой традиционный марш в день выборов закончить у дверей избирательного участка, где должен был голосовать сам Коннор. Утром женщины собрались в «Вудхалле» и стали прикреплять ленты и разбирать лозунги и плакаты, поддерживающие как их кандидата, так и их общее дело. Коннор смотрел на их приготовления, а потом повернулся к Беатрис, которая только что приколола поперек своего темно-синего шерстяного жакета красно-белую перевязь с надписью «Барроу – в конгресс».
– Ты уверена, что это хорошая идея? Я хочу сказать, что может начаться потасовка. Маклоски голосует на том же участке, и там, без сомнения, появятся люди «Таммани».
– Думаю, тебе не стоит беспокоиться за эту группу. Они не новички в том, что касается маршей протеста или выборных празднеств, – убедила его Беатрис, поправляя ему галстук и замерев, чтобы полюбоваться им. Он выглядел настоящим конгрессменом в этом черном пиджаке-визитке и брюках в тончайшую полоску. – Кроме того, детектив Блэквел собрал всех свободных патрульных на этой территории, а Диппер и Шоти поставили своих людей у каждой урны для голосования, так что твои сторонники смогут пройти. Все, кто нам понадобится, будут на месте.
Коннор повел ее по коридору в кабинет Ардис Герхардт, где обнял. Минуту он просто смотрел на нее с напряженным лицом. Последние две недели у них было так мало свободного времени. Он мог только молиться, чтобы все эти жертвы не оказались напрасными.
– Я хочу, чтобы ты знала, Биби, – скованно проговорил он, – что бы ни случилось, я всегда буду благодарен тебе за твою любовь, за помощь и веру в меня. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами.
– Я тоже люблю тебя, – сквозь подступающие слезы ответила она. – И ты победишь.
– Я знаю, – ощутив мгновенную неловкость, сказал Коннор, – но если нет...
Беатрис поцеловала его, чтобы не дать договорить. Мы вместе – вот что выражал ее поцелуй. Они были и любовниками, и деловыми партнерами. Несколько минут они не разжимали объятий... Она прислушивалась к такому родному стуку его сердца возле ее щеки... Коннор вдыхал аромат ее волос. Потом раздался осторожный стук в дверь, и они отпустили друг друга... до боли остро понимая, что в следующий раз, когда они обнимутся, их надежды либо воплотятся в жизнь, либо разобьются вдребезги.
На улице суфражистки стали в колонну по пять человек позади огромного лозунга, провозглашавшего: «Изберите Барроу в конгресс, чтобы он добился права голоса для женщин!» Коннор занял место как раз за лозунгом, вместе с Беатрис, Элис, Лейси, Франни, Эстер Роуз и Кэрри Чапмен Кэтт. Более пятидесяти женщин выстроились за ними, и они пошли по улице к избирательному участку.
Через пять кварталов улица, как и следовало ожидать, сузилась из-за повозок, карет и прибывающих толп народа. Колонне пришлось сплотиться теснее и временами ждать, пока освободится проход. Примерно в это время к ним присоединились дамочки в кричащих нарядах, несущие плакаты в поддержку Коннора. Когда Беатрис обернулась, чтобы посмотреть, как обстоят дела в тылу, она увидела махавших ей Мэри Кейт, Пэнси, Милли, Энни и Элеонора.
К тому моменту, когда их группа достигла избирательного участка, массивного старого здания из кирпича, называемого «Ветеране Холл», за ними тянулся большой «хвост». Некоторые улыбались и махали им, другие улюлюкали и кричали, чтобы они убирались домой присматривать за детьми. Коннор поприветствовал тех, кто его поддерживал, потом взял Беатрис за руку и повел ее за собой по заполненным ступеням к входу для избирателей.
Со всех сторон на них напирали, их толкали подвыпившие избиратели, и под давлением толпы Беатрис споткнулась и выпустила его руку. Когда она выпрямилась и осмотрелась, то не увидела Коннора. Она слышала, что он зовет ее по имени, но не могла определить откуда... а потом шум и движение вокруг нее внезапно затихли. Став на цыпочки, она разглядела огромную пивную повозку, в которую были запряжены массивные тяжеловозы. На этой повозке восседали босс Крокер, Чарлз Мерфи и еще несколько человек, которые, как решила Беатрис, тоже были не последними людьми в «Таммани»... Они, как и Коннор, красовались в элегантных цилиндрах и фраках.
– Вот наш парень... Берт Маклоски! Пришел, чтобы выполнить свой долг и проголосовать, – проревел Крокер, явно заводя толпу, жаждущую развлечений. – Интересно, кому он отдаст свой голос! – Сторонники «Таммани» разразились приветственными криками. Потом Крокер заметил Коннора, стоящего как раз на середине лестницы. – Посмотрите на это, – фыркнув, он указал на Коннора. – В наши дни позволяют голосовать кому попало!
– Не кому попало, Крокер, – перекрикивая хорошо поддавшую толпу, возразил Коннор. – Здесь множество людей, которые хотят голосовать и имеют на это право, но не могут.
Суфражистки единодушно поддержали это заявление. Стоя во главе группы, Франни подняла кулачок и принялась скандировать лозунг, быстро подхваченный остальными дамами:
– Мы не успокоимся, пока не получим голос! Зеваки в толпе кричали им в ответ:
– А мы не успокоимся, если вы его получите!
У дверей Коннора остановили несколько громил, перекрывших единственный вход. Он попросил их отодвинуться, но они скрестили руки и отказались. Из толпы появились Диппер и Шоти, знаками подозвавшие своих помощников. Несколько крепких портовых грузчиков протиснулись сквозь толпу и стали позади Коннора. Шансы противников были практически равны, и перспектива трудной битвы заставила бандитов «Таммани» замешкаться.
Ситуация казалась неразрешимой, пока наконец Крокер, пыхтя и отдуваясь, не взобрался по ступеням.
– Ну, ну... – Он остановился неподалеку от Коннора, уставившись на него своими заплывшими жабьими глазками. – Здесь мусор на лестнице.
– Полным-полно, – ответил Коннор, не отводя от него взгляда. – Как низко ты пал, Крокер. Даже не позволяешь своему противнику самому проголосовать.
Через секунду напряженного молчания Крокер кивнул загораживавшим проход громилам, и те освободили Коннору дорогу. Крокер повернулся к толпе с комментариями:
– Еще один голос ему не поможет.
– Еще один голос может принести тебе поражение! – раздался женский голос из толпы.
Франни Эксцельсиор отделилась от делегации суфражисток и с плакатом в руках стала подниматься по лестнице. Но не успела она дойти и до середины, как перед ней предстал один из громил и начал вырывать у нее из рук плакат. Она сунула ему плакат и, пока его руки были заняты при попытке его порвать, нанесла ему удар в живот. Громила охнул и согнулся пополам.
Словно искра, попавшая на сухую траву, это первое проявление насилия моментально взорвало толпу. Тотчас же толчки и пинки, которыми обменивались в этой давке все, превратились в настоящие удары и зуботычины. В ход пошли дубинки и палки. Часы скучного ожидания не прошли для толпы даром, а литры пива основательно подогрели ее, и скоро началось настоящее побоище.
Первая мысль Коннора была о Биби, которую он потерял где-то на ступенях среди клокочущей толпы. Но толчок со стороны одного из приверженцев «Таммани» заставил его отлететь от дверей, и с этого момента ему оставалось только защищаться и отбивать своих сторонников, которых пихали со всех сторон и сбивали с ног. Дипперу и Шоти удалось пробиться к нему, но тут на них обрушился такой град ударов, что им пришлось отступить. Сейчас было почти невозможно определить, кто на чьей стороне, – каждый просто поддерживал своих знакомых и защищался из последних сил.
Ослепленный ударом и болью от вновь раскрывшейся раны на губе, Коннор заметил поодаль огромную тушу в черном цилиндре и фраке и стал продираться к ней. Он ухватил Крокера за руку, развернул его... и нанес сокрушающий удар правым кулаком прямо в свиное рыло босса. Брызнула кровь, Крокер замахал руками и с воплем обрушился на пол. Не успел Коннор насладиться победой, как тут же упал от коварного удара.
Через мгновение дрались уже все. Молодые и старики, женщины и мужчины, сторонники «Таммани» и независимые избиратели, владельцы таверн и члены общества трезвости, профсоюзные деятели и чиновники, ирландские иммигранты и фанатики-нативисты. Суфражистки и их незваные гостьи из «Восточного дворца» изо всех сил молотили лозунгами и транспарантами, нанося удары превосходящим силам противника. Взлетали шляпки, плакаты трещали и рвались, и тогда дамы защищались при помощи сумочек, каблуков, пустых пивных кружек и даже планок, сорванных с полицейского ограждения.
Сквозь весь этот хаос доносились резкие, переливчатые трели полицейских свистков, сначала далеких, но приближающихся с каждой секундой. Те, что сражались с краю толпы, начали разбегаться. Но в самой гуще продолжали колошматить друг друга до тех пор, пока их не захлестнул рой полицейских в черной форме. Вскоре те тоже наносили удары и боролись, пытаясь растащить противников и восстановить порядок.
Сначала по одному, потом по трое... а затем сразу дюжину... постепенно всех драчунов скрутили, арестовали и увезли.
Диппер и Шоти получили и вернули по нескольку ударов, прежде чем добрались до края бурлящей толпы.
– Где госпожа фон Фюрстенберг? – прокричал Диппер своему приятелю, который, согнувшись, едва переводил дух. Они прислонились к углу здания. – Нам надо ее найти!
Они снова нырнули в толпу, уворачиваясь от кулаков, бутылок и дубинок, пытаясь отыскать свою работодательницу и увести ее в безопасное место. Вместо Беатрис они увидели Мэри Кейт и ее подруг из «Восточного дворца», с завидной силой орудующих сломанными зонтиками и одолженными дубинками. Друзья помогли девицам скрыться с поля боя в ближайшей аллее, как раз когда в воздухе зазвучали полицейские свистки.
Слишком хорошее знакомство с этим леденящим душу звуком заставило всю группу поспешно ретироваться. Только когда последний тюремный вагончик увез свою кучку бунтовщиков, беглецы вернулись, чтобы оценить нанесенный урон. Площадь выглядела так, словно пережила самый буйный в мире ирландский народный праздник.
– Какое безобразие, – нахмурившись, проговорил Диппер, потом повернулся к кузине: – Ну что, девчонки, вы в порядке?
Мэри Кейт кивнула, нетерпеливым рывком поправив корсаж.
– Похоже, господина задержали, – ощупывая пару шатавшихся зубов, сказал Шоти. – Это несправедливо. Он даже не смог проголосовать.
Диппер осмотрелся и заметил повозку, заполненную полупьяными избирателями, которых везли не от участка, а к нему.
– «Таммани» уже принялась за старое, – выразив свое отвращение плевком, процедил он. – Эти выборы, похоже, проиграны.
Мэри Кейт подошла к брату и вместе с ним уставилась на мужчин, которых высаживали из повозки и направляли к входу на избирательный участок.
– Так нельзя, – огорченно проговорила она. – Конгрессмен заслужил победу. Он самый лучший из мужчин, кого я когда-нибудь знала.
Энни, Элеонор и Пэнси согласились с ней. Вдруг глаза Мэри заблестели. Она немного спустила лиф и направилась к ожидающим своей очереди избирателям. Остальные девицы сначала просто смотрели на нее, потом, одна за одной, начали улыбаться друг другу, поправлять шляпки и взбивать турнюры. Энни, перед тем как присоединиться к подругам, которые занимались большой политикой в среде избирателей, притянула к себе Диппера за отворот пиджака и прошептала в его покрасневшее ухо:
– У меня есть послание, передашь его девушкам в «Восточном дворце».
Яркий свет в городском полицейском участке был беспощадным... и угнетал так же, как тошнотворный запах туалета в грязных камерах. Беатрис с еще тридцатью женщинами загнали в большую камеру с двумя кирпичными стенами, выкрашенными под цвет гнилого гороха. Вместо двух остальных стен были решетки с толстыми железными прутьями. Шляпка Беатрис потерялась, ее прическа сбилась набок, а рукав был наполовину оторван. На ее щеке красовалась царапина, она чувствовала себя уставшей, и все тело невыносимо болело. Перед ее глазами все стояла картина, где Коннор падал на ступени после оглушающего удара от одного из хулиганов Крокера. Ее преследовала мысль, что он, может быть, все еще лежит там, истекающий кровью и искалеченный. Беатрис взывала к охранникам, протягивая руки сквозь решетку, чтобы привлечь их внимание, но они игнорировали ее так же, как остальных женщин. Потом из дальнего угла донесся голос, назвавший Беатрис по имени. Это была Лейси, стоявшая на одной из узких коек, располагавшихся вдоль стен.
Они обнялись, словно сестры, давным-давно потерявшие друг друга. Обе плакали. Потом нашли свободное место и сели, прислонившись к покрашенной стене.
– Это все моя вина, – сквозь слезы бормотала Беатрис. – Это я настояла, чтобы он участвовал в выборах. Я думала, у него действительно есть шанс победить.
Ее носовой платок промок, и она, приподняв подол, стала вытирать глаза краем нижней юбки. Она не помнила, чтобы когда-нибудь еще чувствовала себя такой беспомощной и подавленной. Но она никогда еще не переживала такого катастрофического провала. Политическое будущее Коннора только что было разбито, раздавлено... и чем же – пьяной толпой, политической машиной и ее собственным упрямством и наивностью. Она так сильно хотела помочь ему – как он до этого помог ей. Что, спрашивается, внушило ей мысль, будто они могут победить в борьбе с продажной властью «Таммани Холла»?
– Бедный Коннор... он даже не смог проголосовать на своих собственных выборах. Если бы только я не давила на него, – с несчастным видом произнесла она. – Извини, что втянула тебя во все это, Лейси.
Суфражистка, вспомнив свой богатый опыт, печально улыбнулась.
– Ну, мне не впервой сидеть за решеткой. – Когда Беатрис ошарашенно взглянула на нее, Лейси добавила: – Однажды мы с Франни отправились на митинг Союза трудящихся женщин. Потом отсидели три дня.
Беатрис попыталась улыбнуться, и Лейси приобняла ее. Вскоре свет в камере выключили, и, казалось, последняя надежда растворилась в темноте. Несмотря на то что рядом была Лейси, Беатрис еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Это была самая темная, самая холодная и самая долгая ночь в ее жизни.
– Чего она ревет? Испугалась? – послышался грубый женский голос.
Они подняли глаза и увидели огромную костлявую особу, уставившуюся на них.
– Оставьте ее в покое! – яростно проговорила Лейси. – Она не испугалась... просто волнуется об одном человеке.
– Коннор... – Беатрис шмыгнула носом. – Если бы я только наверняка знала, что с ним все в порядке.
К их удивлению, в полумраке стало видно, что грубые черты лица особы смягчились.
– Этот Коннор... его тоже схватили?
– Надеюсь, – ответила Беатрис, про себя подумав, что, должно быть, ее жизнь перевернулась с ног на голову, раз она молится, чтобы он оказался арестованным.
– Ну, детка, – женщина изобразила нечто похожее на улыбку, – всегда можно что-то разузнать, даже здесь. – Она повернулась к другой особе, расположившейся в углу, который был ближе других к соседней камере. – Эй, Голди! Разузнай, нету ли там...
– Коннора Барроу, – подсказала Беатрис.
– Узнай, нету ли в одной из мужских камер Коннора Барроу.
Голди обратилась к Мэри Джин, которая связалась с парнем по прозвищу Боксер в ближайшей мужской камере. Боксер бросил клич по камерам, расположенным по обе стороны от его собственной. И через некоторое время, показавшееся Беатрис вечностью, ей пришло сообщение, что Коннор действительно среди задержанных, только содержится этажом ниже.
Беатрис благодарно улыбнулась женщине, раздобывшей такую ценную информацию.
– Спасибо.
– Здесь, – та обвела взглядом вокруг, – мы все сестры.
На следующее утро, когда рассвело, заключенные представляли жалкое зрелище. Вся пивная бравада и бойцовский азарт спали, и теперь, унылые и покорные, драчуны ждали, когда их освободят. Им позволили облегчиться и дали по чашке тюремного кофе и по ломтю хлеба, но на этом все гуманное обращение закончилось. Тюремщики отказались выполнить требование Беатрис послать за ее адвокатом и продолжали заниматься своими мрачными обязанностями.
После полудня тюремщики снова появились и стали выкрикивать имена. Беатрис и Лейси оказались среди первых. Их повели к старшему сержанту, где задержанных опрашивали и отпускали. Там они увидели Элис и Присциллу. Те кинулись обнимать Беатрис.
– Мы бы освободили вас еще ночью, но всех заставили ждать до утра, – сказала Элис.
– С вами все в порядке, тетя? – нетерпеливо спрашивала Присцилла. – Эти звери не били вас, нормально с вами обращались?
– Все прекрасно, Присси. – Беатрис погладила взволнованную племянницу по щеке, потом обратилась к Элис: – Но Коннор – он где-то здесь, и мы должны...
– Уже сделано, – с улыбкой ответила Присцилла, кивая в сторону двери, находящейся в дальнем конце полицейского участка. Детектив Блэквел как раз выводил из нее Коннора. – Мы дали Джеймсу список наших добровольцев, и он помогает организовать их... – Она замолчала, в изумлении глядя на человека, которого освободили следующим за Коннором. Это был Джеффри Грэнтон.
У Коннора на лице была пара царапин, и рана на губе вновь открылась, в остальном он выглядел вполне здоровым. Заметив Беатрис, он кинулся к ней.
– Биби!
Коннор раскрыл объятия, и через мгновение она уже обнимала его так крепко, что он застонал. Прошла минута, Беатрис подняла на него мокрые глаза, и они поцеловались... перед Богом и людьми. Она словно вернулась домой. И полностью отдалась поцелую... позволила ощущению проникнуть в самые дальние уголки ее сердца и разрешила любви унести ее.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивала она, прикасаясь к его губе и к засохшей ранке на лбу. – Я так беспокоилась.
Коннор улыбался, несмотря на то что это было чертовски больно.
– Я в полном порядке. Даже, – он глубоко вздохнул, – думаю, я еще никогда не чувствовал себя лучше.
– Коннор, прости меня. Я и представить себе не могла, что это будет так страшно и опасно. Я видела, как ты упал, но не сумела пробиться к тебе...
– Тебе не надо извиняться. – Коннор приложил палец к ее губам. – Может, мне требовался удар по голове, чтобы в ней прояснилось. У меня было много времени этой ночью, чтобы все обдумать, и я понял, что уже держу в руках все необходимое для счастья. Проигранные выборы – это, наверное, лучшее, что когда-либо со мной случалось.
– Ты уверен? Коннор, тебе даже не удалось проголосовать самому.
– Это так. – Он хмыкнул. – Но знающие люди мне доложили, что Диппер и Шоти проголосовали по нескольку раз каждый. Я просто буду считать один из их голосов своим.
Присцилла встретилась с Джеффри впервые после их разрыва. У него через руку был перекинут измятый пиджак, на щеке краснела царапина, а на брюках зияла дыра на колене.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Присцилла, взглянув мимо него на двери камеры, из которой он только что вышел. – И что с тобой случилось?
– Я был там, смотрел, как проходят выборы. Когда я увидел, что кузен Коннор упал... ну... никто не смеет так обращаться с одним из Барроу.
– Да уж, Джефф задал им хорошую трепку, – с улыбкой вставил Коннор, и Джеффри расправил плечи, явно довольный. – Можно сказать, развлекся напоследок... перед отъездом во Францию.
– Во Францию? – с удивлением переспросила Присцилла.
– Отец отправляет меня в большое путешествие. Оно начинается в Париже.
На мгновение Джеффри и Присцилла оказались стоящими друг против друга. Они были уставшие, но все равно сейчас оба желали как-то уладить свои разногласия. После многозначительной паузы Присцилла подняла голову и напряженно, но искренне улыбнулась.
– Надеюсь, эта.поездка окажется чудесной, Джеффри. С облегчением на лице он улыбнулся ей в ответ.
– Спасибо, Присцилла. – Джеффри выпрямился, словно с его плеч только что сняли тяжелый груз. – Я пришлю тебе красивую открытку из Парижа.
– Это будет очень мило, – кивнув, ответила она. Джеффри приподнял шляпу, прощаясь с Беатрис и Коннором, и направился вниз по улице, а Присцилла снова повернулась к тете и откашлялась.
– Ну что, пойдем? Экипаж ждет, а у меня масса работы. Полагаю, именно мне придется наводить порядок в «Вудхалле», чтобы закрыть нашу штаб-квартиру. – Она страдальчески вздохнула. – Для женщины работа никогда не переводится.
– Только если... – детектив Блэквел с насмешливой искоркой в глазах смотрел на девушку, – мистер Барроу не захочет оставить штаб открытым. Он, может быть, решит начать подготовку к следующим выборам.
Коннор застонал и хлопнул Блэквела по плечу.
– Ни в коем случае! – Тут он взглянул на Беатрис. – Кто знает, что случится через два года. Я, может, стану во главе самого большого и самого прибыльного банка в городе или женюсь. – Он прижал к себе Беатрис. – Я могу даже стать отцом.
– Пойдемте домой, – с сияющим видом сказала Беатрис. – И сегодня вечером мы устроим самый большой ужин для проигравших.
– Прекрасное предложение, – ответил Коннор.
Выходя на улицу, на яркое осеннее солнце, они оба впервые были намерены позволить жизненному потоку увлечь их куда угодно.
Когда они подошли к экипажу, то заметили небольшую группку людей, спешащую к ним и возглавляемую хромающей фигуркой, одетой во все темное. Беатрис и Коннор остановились, разглядев, что это был Херст Барроу, тяжело опирающийся на трость и свободной рукой размахивающий какой-то газетой. Они обменялись удивленными взглядами и повернули от кареты ему навстречу. Группа людей приблизилась, и они увидели пакостного Арчи Хиггинса и дюжину других репортеров, забрасывавших старика вопросами... и оставивших его в полном забвении в ту же секунду, как только заметили Коннора.
– Что вы думаете по этому поводу, конгрессмен? – прокричал один, подбегая к ним.
– Какие у вас ощущения? – интересовался второй, прорываясь поближе.
– Ощущения по поводу чего? – спросил Коннор, притягивая к себе Беатрис, чтобы защитить ее.
– Эй, вы все, молчите! – завопил старик. – Я сам должен ему сказать!
Коннор посмотрел поверх голов газетчиков туда, где сквозь толпу пробирался его дед.
– В чем дело? – спросил Коннор, пока тот переводил дыхание. – Что случилось?
– Ты победил! – выдохнул Херст, предъявляя газету как доказательство. – Посмотри сам. Ты победил!
– Правда?
Коннор выхватил у него газету и развернул ее, раскрыв многочисленные заголовки, кричащие, что ему удалось выиграть благодаря буквально горстке голосов. «Таммани Холл» была в ярости, обвиняя его во всех известных злодеяниях и требуя пересчета голосов.
– Как это, черт побери, получилось?
– Вот он! Эй, господин! – послышался знакомый голос с другой стороны улицы. К ним спешили Диппер и Шоти, а позади колыхала юбками кузина Диппера, Мэри Кейт. – Вы уже слышали? Вы победили!
Коннор, не веря, покачал головой.
– Только что услышал! Не могу представить, как это могло случиться.
– Это все ваши помощницы, конгрессмен. – Мэри Кейт приблизилась фланирующей походкой и стала рядом, выпрямив спину и расправив плечи так, чтобы ни один дюйм ее выдающегося бюста не остался без внимания окружающих. – Просто некоторые из нас знают, как раздобыть голоса.
Коннор уставился в ее блестящие глаза, потом перевел взгляд на Беатрис, которая прикусила губу, но так и не смогла удержаться от улыбки.
Карандаши репортеров повисли в воздухе, готовясь записать каждое его слово. Коннор с удивленной улыбкой посмотрел на Беатрис.
– Если я действительно победил... а я подожду, пока не появятся все результаты, чтобы быть уверенным до конца... тогда я рад, что люди оказали мне такое доверие. И я сделаю все, чтобы доказать, как высоко ценю предоставленную мне возможность служить им.
Очевидно, жизненный поток увлекал их в Вашингтон. Вместе. Глаза Беатрис сияли, но Коннор слишком хорошо помнил, как опасно решать за нее.
– И я хочу сказать еще одно. – Он обернулся к ней и взял обе ее руки. – Беатрис фон Фюрстенберг, ты самая непредсказуемая, упрямая, смелая, скандальная и самая опасная особа из всех, кого я когда-либо встречал. Я не буду иметь ни минуты покоя, пока ты не согласишься выйти за меня замуж.
Беатрис изумленно рассмеялась.
– Ты не шутишь?
– Конечно, нет.
– Ну... – Ее глаза сверкнули. – Думаю, меня можно уговорить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неотразимый обольститель - Крэн Бетина



Мне понравилось.
Неотразимый обольститель - Крэн БетинаКэт
23.10.2014, 7.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100