Читать онлайн Леди Удача, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Удача - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Удача - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Удача - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Леди Удача

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Чарити споткнулась, остановилась и опустилась на колени на старом лугу неподалеку от лондонской дороги. Легкие ее были как в огне, в голове стучало, веки горели, словно в глаза попал песок. Она не в силах была сделать и шага. Душевная боль и гнев, так безжалостно гнавшие ее вперед, наконец-то перегорели, но поглотили при этом всю ее энергию.
Она упала. Прошло некоторое время, прежде чем она ощутила влажность земли, на которой лежала, и тепло полуденного солнышка, пригревавшего черную ткань платья и ее лицо. Физическое изнеможение наконец отпустило, и сердце вновь болезненно сжалось от воспоминания о катастрофических похоронах отца.
Конечно, ей следовало бы давно привыкнуть к тому, что вокруг нее всегда происходят несчастные случаи, причем каким-то чудесным образом ее они никогда не затрагивают. Отец утверждал, что это многообразие бедствий всегда обходит ее стороной потому, что она необыкновенно везучая, и долгие годы Чарити не сомневалась в его словах.
Но если она лично была неуязвимой для напастей, то те, кто окружал ее, были подвержены им словно вдвойне. И их страдания и злоключения так печалили нежное сердце Чарити, что она чувствовала себя обязанной помогать всякому страдающему существу. С детских лет она подбирала раненых или потерявшихся животных; вечно приводила домой бродяг, чтобы им дали поесть на кухне и пустили переночевать; она ухаживала за всеми больными в Стэндвелле.
Но сострадательное сердце девочки — и скудные ресурсы Стэндвелла — не выдержало бы груза всех несчастий мира, и ее отец постепенно стал все больше удаляться от общества, словно окутывая дочь завесой уединения. Чем меньше дочка увидит чужого горя, тем лучше, решил он. И только в прошлом году, когда Чарити минуло восемнадцать, она поняла, насколько уединенно они живут. В последние годы Стэндинги не принимали гостей и сами ни к кому не ездили, никогда не присутствовали на общественных празднествах в городке и вообще не видели людей, если не считать торговцев, своих арендаторов и двух друзей отца — Перси Холла и Гэра Дэвиса.
Она лежала на прошлогодней листве, сквозь которую уже пробивалась молодая зеленая травка, и ей казалось, что и сама она застряла между прошлым и будущим. Картины их с отцом жизни всплывали в ее сознании, распускались ярким цветом и увядали, обретая мягкие тона воспоминаний. День, когда ее отец научил ее сидеть на лошади… и как он тихонько заглядывал в ее спальню и смотрел на нее с нежной улыбкой… и измученное выражение, появлявшееся на его лице, когда она являлась домой с очередным спасенным от утопления щенком или отдавала свою нижнюю юбку дочери арендатора, которая и верхней-то не носила.
Во все эти воспоминания вторгались смутные, тревожные мысли о будущем, о котором ни один человек в Стэндвелле никогда не говорил. Умница Чарити самостоятельно сумела проникнуть мыслью сквозь туман «если» и «когда» и прикинуть, во что выльется в дальнейшем нынешнее положение вещей. Хозяйство их на протяжении последних лет неуклонно приходило в упадок: число слуг становилось все меньше, покупки — реже, пища — скуднее. В один прекрасный день бабушка Маргарет тоже ляжет в землю рядом с Аптоном Стэндингом и матерью Чарити, Чансон, и она останется в полном одиночестве. И что ей делать тогда?
Она огляделась. Ее окружал грязный луг, и поблизости не было ни дома, ни сарая и ни одной живой души. Чарити поняла, что луг, на котором она сидит, — один из дальних лугов мистера Джорджа Берфорда, а значит, она более чем в шести милях от своего дома, от Стэндвелла. В памяти всплыла вдруг картина: мчащийся на нее экипаж, запряженный взмыленными вороными. Она задрожала, хотя солнышко по-прежнему припекало, и решила, что это ей привиделось.
Куда бы ей пойти? Только не домой, где еще пахнет уксусом, можжевеловым дымом… и смертью. Но в следующее мгновение перед глазами всплыло изборожденное морщинами лицо бабушки. Та, наверное, с ума сходит от тревоги. Надо идти домой.
Она с трудом поднялась с травы. Казалось, ноги и руки весят по меньшей мере тонну каждая, и это несмотря на то, что внутри Чарити ощущала странную пустоту. Она отряхнула измятое, забрызганное грязью платье. Вуаль где-то потерялась, длинные волосы спутались, щеки горели огнем — должно быть, от солнца и слез.
Она шла, держась поросшей травой обочины дороги, в тени посаженных вдоль нее деревьев, и прошагала уже с полмили, когда, завернув за не слишком крутой поворот, остановилась как вкопанная. Часть разбитого обода колеса с несколькими переломанными спицами лежала в самой середине разъезженной дороги. Взгляд ее с нараставшей тревогой проследовал дальше, от одного обломка к следующему, пока не уперся в разбитый экипаж возле толстого ствола дерева. Это заставило ее стряхнуть с себя остатки оцепенения, и она зашагала быстрее, а затем и побежала к экипажу.
Тут она увидела фигуру в траве у обочины и не раздумывая кинулась на помощь несчастному. Пострадавший был мужчина. Джентльмен, судя по одежде и обломкам от его фаэтона. Он лежал лицом вниз, неуклюже раскинув руки и ноги. Она опустилась на колени рядом и дрожащей рукой коснулась его спины.
— Сэр? Вы ранены? Вы можете двигаться? — Ответа не последовало. — Вы меня слышите? — Сердце ее то замирало, то отчаянно билось. Что-то в позе пострадавшего всколыхнуло в глубинах сознания воспоминания, связанные со смертью отца. — Пожалуйста, только не надо, чтобы и вы оказались мертвым, — хрипло прошептала она.
Она приложила ухо к широкой спине, чтобы проверить, бьется ли сердце, и расслышала приглушенные, но явственные удары.
Чарити выпрямилась, чувствуя, как горит щека, которой она касалась сюртука пострадавшего, и быстро окинула взглядом фигуру незнакомца — видимых повреждений на его теле не было. Чарити прикусила губу, соображая, что же ей делать дальше. Возможно, он сильно ушибся и ему следует оказать помощь. Чарити опустилась на колени и осторожно ощупала руки и ноги мужчины.
Конечности оказались теплыми и твердыми. Чарити еще ни разу не дотрагивалась до мужского тела и представить себе не могла, что мышцы мужчины могут быть настолько твердыми.
Чарити рискнула перевернуть пострадавшего на спину. И замерла, склонившись над ним, не в силах отвести глаз. Ужасная синеватая припухлость красовалась на лбу возле правого виска, но не шишка приковала взгляд девушки — поразило лицо. Высокие скулы, широкий чистый лоб, квадратный подбородок, красивой формы нос с небольшой горбинкой, густые брови вразлет, длинные ресницы… А губы!.. Пунцовые, пухлые, четко очерченные, они казались настолько же мягкими, насколько весь он был жестким, словно вылитым из бронзы.
Наконец она заставила себя оторвать взгляд, осмотрела некогда безупречный крахмальный воротничок, иссиня-черный галстук и элегантный серый сюртуке серебряными пуговицами. Вероятно, этот мужчина из тех, что одеваются всегда по последней моде, однако в глазах Чарити модная одежда как-то меркла в сравнении с ее обладателем. Впрочем, она ведь была несведуща в вопросах моды.
— Сэр? — Чарити склонилась к лицу незнакомца, и прядь волос упала с ее плеча и коснулась его подбородка, словно лаская. Набравшись решимости, Чарити потрепала мужчину рукой по бронзовой загорелой щеке. — Пожалуйста, очнитесь. Я ведь не могу оставить вас лежать здесь так…
Его веки затрепетали. Она с облегчением вздохнула и приподняла его голову в надежде, что так он скорее очнется. Но он оказался тяжелым, и Чарити пришлось обхватить его руками за шею, чтобы удержать его голову на весу. Внезапно незнакомец напрягся, голова поднялась сама собой и уткнулась носом в грудь девушки.
— О! — Чарити отпрянула насколько могла, чтобы не уронить пострадавшего. — Сэр! Вы можете встать?
Остин застонал, заморгал глазами и принялся неловко двигать руками. Убедившись, что руки целы, он оперся ими о землю и попытался было сесть, но наткнулся на Чарити и снова повалился.
Перепугавшись, девушка едва сумела удержать его голову.
— Сэр, ваша коляска разлетелась на куски, а вы едва остались живы. Я не знаю, есть ли у вас серьезные повреждения. Откройте глаза. Вы меня видите?
Мужчина явно ее слышал. Он медленно открыл глаза. Зрачки были огромные и черные, отчего Чарити показалось, что взгляд его словно остекленел, и от удара незнакомец ничего не видит. Остину же все окружающее представлялось нечетким, в ореоле ослепительного света. Наконец он напряг зрение и понял, что видит перед собой женское лицо — раскрасневшееся, прекрасное, в обрамлении светлых распущенных волос… Остин попытался сообразить, что происходит. Блондинка, к тому же красавица, ее бледная полуобнаженная грудь совсем рядом… в одежде некоторый беспорядок, а руки, нежные, жаркие, обвивают его шею… Девушка была словно из сна…
— В-вых-хди за м-меня зам-муж-ж-ж… — сказал он первое, что пришло ему в голову.
Язык его почти не слушался. Остин пришел в ужас. Но он должен был сделать ей предложение! Иначе как она узнает, что он хочет жениться — ведь именно мысль о свадьбе занимала его перед аварией. Он почувствовал, что блондинка отстраняется, и возобновил слабую попытку сесть. От этого резкого движения голову и плечи пронзила обжигающая боль. Остин скривился и обхватил голову руками. Но заставил себя открыть глаза и вновь увидел ее. Блондинка сидела на коленях рядом с ним. Прелестная девушка.
Чарити догадалась, что в голове у него еще не совсем прояснилось.
— Вероятно, вам лучше не двигаться, сэр. — Она чуть отодвинулась. — Я сейчас схожу за помощью.
— Н-нет. — В его глубоком срывающемся голосе звучала подлинная боль. Вдруг его руки метнулись к ней. — Н-не ух-ходи. Я…
— Право, сэр! Не следует удерживать меня. Я должна привести помощь.
— Н-нет, п-пожалуйста, не уходи. — Он пришел в такое отчаяние, видя, что она отстраняется от него, что отпустил ее юбку, схватил ее за другой локоть и притянул упирающуюся девушку к себе. Набрал побольше воздуху в грудь, нервно сглотнул, сосредоточился. — В-выходи за меня. П-прошу тебя. Выходи за меня замуж.
Ошарашенная, Чарити смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— О, сэр… — Она вспыхнула, сердце ее как-то странно подпрыгнуло. Должно быть, он не в себе, бредит, сообразила она. Иначе с чего бы он стал делать предложение незнакомой девушке? Но на его красивом бронзовом лице застыло такое серьезное выражение, а в могучем теле чувствовалась такая сила, что тревога ее переросла в страх. Что он еще выкинет? Она вырвалась из его цепких рук и отодвинулась подальше, не сводя с него глаз.—Мне надо идти…
— Н-нет! — прохрипел мужчина и вновь протянул к ней руки. Когда Чарити вскочила на ноги, он тоже неуверенно стал подниматься. — Я ж-женюсь на тебе… я должен…
Он с трудом попытался встать и снова осел на землю. Чарити в мучительной нерешительности, не зная, как поступить, ринулась ему на помощь, обхватила за талию и поддержала, пока он поднимался. Наконец незнакомец встал на ноги, а в следующее мгновение повернулся и крепко обхватил Чарити руками, так что она совершенно утонула в его объятиях. Несколько секунд мужчина всматривался в нее затуманенным взглядом и наконец склонил лицо, и его губы дерзко впились в ее рот.
Первой мыслью Чарити было — а ведь они и впрямь мягкие! Затем пришла вторая мысль: какое же замечательное — и пугающее! — чувство испытываешь от того, что губы незнакомца такие теплые и тебя засасывает куда-то вглубь.
Неожиданно лицо его побледнело, ноги подкосились и он стал падать.
— Сэр, вам нельзя… — Чарити потянула его на себя, отчаянно пытаясь удержать от падения. — Только не падайте! Я вас не удержу… — Она почувствовала, что сама теряет равновесие, и толкнула его в грудь в надежде, что так он устоит на ногах. Но перестаралась. Мужчина пошатнулся и упал, увлекая Чарити за собой.
Звук удара был глухой, но сильный. Чарити тряхнула головой и, осознав, что она лежит на распростертом незнакомом мужчине, сжимающем ее в объятиях, забилась, пытаясь высвободиться из его рук.
— Извините. — Она наконец перекатилась на землю и, поднявшись, судорожно принялась поправлять платье. — Я же говорила, что вам не следует пытаться вставать на ноги. Вы не ушиблись? — Она помолчала, потом легонько коснулась его плеча. Мужчина никак не реагировал. Тогда Чарити наклонилась и с нарастающей тревогой стала вглядываться в его бледное лицо. Большая рука незнакомца показалась ей просто ледяной, а щека была прохладной и липкой от пота. — Что я наделала? — Чарити прижала ладони к губам, глаза ее широко раскрылись. — Боже милосердный! Неужели я его убила? О, пожалуйста, только не умирайте!
Паника охватила ее. Сердце отчаянно забилось, горло сдавило. Она прижала ухо к его груди, но не услышала ничего, кроме шума крови, стучавшей в ее собственных висках. Она вскочила и, напуганная всерьез, коснулась его лба. Лоб был еще холоднее. Не может быть! Точно таким был ее отец. Холодный, как море. Как водяная могила.
Она поползла от него на коленях, поднялась на дрожащие ноги, трясясь всем телом, стараясь не думать об этом. Похоже, что незнакомец умирает. Или уже умер.
— Нет! Не-ет!!!
И во второй раз за этот день она подхватила юбку и помчалась сломя голову. Душевная мука пришпоривала ее.
Стэндвелл представлял собой помещичий дом из серого камня беспорядочной планировки. Это было скопище пристроек, в разное время прилепленных к скромной каменной крепостце, которая охраняла берег Девона на протяжении четырехсот лет. За эти годы крепостца, в которой жили прямые потомки первого графа Стэндиера, зарекомендовала себя как достойный часовой. Но с появлением пушек, а затем длинноствольных ружей нужда в подобных сторожевых пунктах ушла в прошлое, и Стэндвелл стал врастать в окружающий мирный ландшафт.
Ныне каменные стены дома кое-где обвалились, в крыше во многих местах зияли провалы. Двери плохо закрывались, а окна с трудом открывались, мебель едва держалась, и в ходу была посуда из разрозненных сервизов. Протертые ковры походили на мешковину, а половицы скрипели так громко и разнообразно, что по этим звукам можно было точно проследить перемещение человека по дому.
Сейчас на зубчатой стене старинной крепостцы стояла леди Маргарет Вильерс и, как часовые прежних времен, обозревала окрестности.
— Черт бы побрал эти деревья, — объявила почтенная дама, стоя меж зубцов стены, которая доходила ей до плеча, и обшаривая глазами поля и кусок дороги, которая вела прямо к воротам Стэндвелла. — Вот говорила я Аптону, что надо эти дурацкие деревья повырубить, так он не послушался. Среди них чувствуешь себя во враждебном окружении, и кажется, что сама начинаешь врастать в землю. Ад и преисподняя! Ну кому я рассказываю? — Старуха крепко прихватила подбородок рукой и кинула взгляд на громадного пса — помесь мастифа с волкодавом, — который сидел на последней ступеньке деревянной лестницы и смотрел на нее. Затем вновь принялась, щуря глаза, вглядываться в даль, туда, где на горизонте появилась сначала одна черная точка, затем другая. Где же она может быть, черт возьми?!
Она поплотнее запахнула черную шаль и перешла к другому просвету между зубцами, откуда было видно чуть лучше. Старуха сердито нахмурилась. Она успела снять черную мантилью, которая была на ней на похоронах, и закрутить во круг головы голубой шелковый шарф. А вместо черного платья из бумазеи облачилась в поношенный капот из набивного ситца, синенький с желтыми цветочками. Поверх просторного капота на старухе было верхнее облачение из шерстяной ткани, ярко-малиновое, с зелеными завитушками. Два огромных золотых обруча опять появились в ее ушах, и целая вязка странного вида амулетов из кости, гальки, металлов и частей животных снова красовалась на ее шее. Только черная шаль на плечах напоминала о трауре по умершему зятю.
— Эх, если б я могла видеть, как в прежние времена, — пробормотала старуха себе под нос. Громадный, весь в шрамах пес, зевнув, издал звук, похожий на смешок. Старуха замерла, чопорно выпрямилась и раздраженно бросила животному: — На себя посмотри. — И со значением оглядела пса. И было на что посмотреть: у собаки отсутствовало одно ухо, шерсть свалялась и торчала клочьями, верхней губы с одной стороны вовсе не было, отчего создавалось впечатление, что пес постоянно скалит зубы. — И вообще ты должен был бы сейчас искать ее вместе с Гэром и Перси. А ты расселся тут, бездарный толстозадый глупый пес, да еще и урод, каких мало.
Пес отворотил свою огромную морду, словно и впрямь обиделся. Ничуть не раскаявшись, леди Маргарет фыркнула и подошла к следующему наблюдательному пункту. В глубоком вздохе, который вырвался у старухи, прозвучала неприкрытая тревога.
— Ничего. Девочка была в таком состоянии…
Старуха помедлила мгновение, теребя амулет в виде полумесяца, висевший у нее на шее, а затем подобрала юбку и помчалась к лестнице. Для женщины ее возраста двигалась она с замечательной энергией и легкостью. Массивный пес, кинувшийся за ней следом вниз по шатким деревянным ступеням, едва успел протиснуться вслед за старухой сквозь дверной проем внизу, как она уже захлопнула дверь и опустила тяжелый старинный засов. Быстро и уверенно пробежав по скрипучим половицам круглого помещения в верхнем этаже башни, старуха ринулась вниз по широким ступеням лестницы, встроенной в толщу каменной стены. Миновав несколько узких сводчатых переходов, она оказалась в оштукатуренном зальце-прихожей, который являл собой границу между домом как таковым и старинной круглой крепостцой, к которой был пристроен. Задержавшись на мгновение, старуха бросила быстрый взгляд вдоль коридора, куда выходила спальня Чарити, прикидывая, не заглянуть ли в комнату внучки.
Вдруг ее слуха коснулся звук голосов. Они доносились из зальца от центральной лестницы — кто-то был в передней внизу. Старуха рванулась к лестнице, в спешке наступила на лапу псу, беспардонно проигнорировав его грозное рычание. Наконец передняя открылась ее взору.
Крепыш с квадратной физиономией, Перси Холл, и маленький худенький Гэр Дэвис стояли на вытертых сланцевых плитах пола скромной стэндвеллской передней и переминались с ноги на ногу. Они тяжело дышали, и сапоги у обоих были в подсыхающей грязи. Завидев леди Маргарет, приятели поспешно стянули вязаные шапчонки и, оттеснив старого Мелвина, дворецкого, прошли вперед и стали докладывать.
— Ни слуху ни духу, — сообщил Перси Холл.
— Ничего? Ни следа, ни следочка? — Морщинистый лоб леди Маргарет собрался гармошкой над ее пронзительными карими глазами.
— Мы везде искали, спрашивали всех встречных-поперечных, — внес свою лепту Гэр. Голос его жалобно дрогнул.
— Она должна быть где-то неподалеку, — прошептала леди Маргарет, теребя амулет из лунного камня. — Печенкой чую. — Гэр и Перси не первый год были знакомы с печенкой леди Маргарет и знали, что этот орган редко ошибается.
Внезапно пес взвыл и рванул вниз по лестнице, едва не сбив с ног леди Маргарет, и кинулся на входную дверь.
«Гав!» — как раскат грома. «Гав!» — оглушительно. Картина, висевшая на стене, заплясала на гвоздике и едва не свалилась, стены завибрировали, даже каменные плиты загудели.
— Ради всего святого! — взвыла леди Маргарет, зажимая уши ладонями. — Выпустите же проклятого пса!
Перси оторвал ладони от ушей и ринулся исполнять приказ. Пес выскочил наружу с оглушительным лаем. Пустота и тишина, воцарившиеся в прихожей после этого, были просто пугающими. Прошла целая минута, прежде чем Перси оправился настолько, чтобы прикрыть дверь за псом, который сотрясал теперь воздух снаружи.
— Паршивый зверь, — пробурчала леди Маргарет воинственно и направилась в парадный покой, махнув рукой Гэру и Перси в знак того, что им следует идти вслед за ней сквозь стрельчатый дверной проем, над которым было прибито семь перевернутых подков.
То, что называлось теперь парадным покоем, в прежние времена было главным залом. Это была огромная комната со сводчатым потолком, массивным мраморным камином, загороженным очень большой и частой решеткой, и целым рядом высоких стрельчатых окон, выходящих на юг. Окна со свинцовыми переплетами вбирали тепло солнца в течение дня — что было очень кстати зимой и весьма неприятно летом, — и от постоянного воздействия солнечного света, лившегося сквозь них, обивка мебели давным-давно выгорела до пыльного серо-розового и гнусного мутно-зеленого. Тяжелая старинная мебель эпохи короля Иакова, на толстых ножках-окорочках, стоявшая в Стэндвелле повсюду, в парадном покое перемежалась более поздними приобретениями в стиле королевы Анны, ныне представляющими определенный интерес как предметы антиквариата. Но хоть великолепие зала и поблекло, все равно для Гэра и Перси, никогда ничего лучшего в жизни не видавших, парадный покой был очень элегантным местом.
— Девочка так тяжело все это восприняла. А в церковь вы заглядывали? — Леди Маргарет обернулась, сердито нахмурилась и взмахом руки приказала им сесть в кресла. — Садитесь, в ногах правды нет. А церковь в городе? — Старуха вдруг замерла, склонила голову, прислушалась. Гэр и Перси тоже обменялись настороженными взглядами и выпрямились. Громоподобный лай пса, все время доносившийся до них сквозь окна возле парадных дверей, сейчас изменился разительным образом.
— Мисс Чарити…
Не успел Гэр выдохнуть это имя, как все трое кинулись ко входным дверям, причем леди Маргарет обогнала приятелей, растолкав их локтями. Они выскочили на заросший сорняками двор перед парадным крыльцом и стали вглядываться туда, откуда несся собачий лай.
Посреди дороги, примерно в ста метрах от них, стояла на коленях Чарити и обнимала за шею испещренного шрамами пса, который лаял, призывая помощь. Они подбежали к ней. Девушка была совершенно без сил, она не могла подняться на ноги и прерывисто дышала. Она выпустила пса, вцепилась в руку Гэра и в бабушкину юбку, попытавшись что-то сказать.
— Мертв… мертв… он, наверное, мертв… — Глаза девушки смотрели дико, она, похоже, ничего не видела перед собой.
Гэр закусил губу. Перси отвел глаза, а леди Маргарет трижды размашисто перекрестилась и нащупала у себя на груди амулет из трех заячьих лапок. Да, видно, горе совсем сломило бедняжку Чарити, подумали все трое. До каких же крайностей довела девушку печаль по покойному отцу! Ее платье было все в грязи, длинные волосы свисали спутанной гривой, лицо все в слезах.
— Ну что рты раззявили? Несите ее в дом, живо! — приказала леди Маргарет. Гэр и Перси заколебались было, но, увидев, как прищурились глаза старухи, быстренько сцепили руки, образовав подобие сиденья, и так, под резкие окрики леди Маргарет, понесли Чарити к парадным дверям, которые были увиты сухими ветками рябины под перевернутыми семью подковами.
— Но… вдруг он не совсем мертв… — залепетала Чарити совсем уж вздор. — Помогите ему, помогите…
Леди Маргарет потрепала Чарити по руке, кивнула ей с мрачным видом и знаком приказала молчать. Ссутулив плечи и подобравшись, старуха как мяч ворвалась во входные двери, вихрем промчалась через прихожую, взлетела вверх по лестнице и ринулась по коридору прямо к спальне Чарити. Распахнув перед ними дверь, которая страшно грохнула об стену, леди Маргарет приказала положить внучку на большую постель с пологом. Но Чарити тут же попыталась сесть, отчаянно цепляясь за рукав Перси и бабушкину руку.
— Нет, нет… может, он не совсем мертв… он, может быть, жив. Мы должны помочь ему… я должна…
— Он мертв, дитя мое. — Леди Маргарет склонилась над внучкой, нежно укладывая ее обратно на кровать всякий раз, когда девушке удавалось приподняться. Лицо старухи совсем окаменело от горя. — Ты должна смириться с этим. Он мертв, и он теперь с ангелами. Мы ничем не можем ему помочь. Ах ты Боже мой! — Старуха принялась рассеянно отряхивать платье внучки. — Ну на кого ты похожа! Разве можно так убиваться!
— Нет! — Чарити приподняла голову над подушкой. — Несчастный случай! Он пострадал… может, и умер.
— Умер он, умер. Мы знаем. — Бабушка погладила внучку по волосам и вновь придавила к постели ее плечи.
— Но я его видела! Он был живой.
— Тсс! Тише, детка, ты переволновалась, но теперь все с тобой будет хорошо. — Старуха отвернулась и подняла на Перси полные ужаса глаза. — Она слегка помешалась от горя. Посидите с ней, пока я приготовлю для нее двойную порцию целительно-успокоительного настоя!
И старуха вылетела из комнаты, оставив Гэра и Перси приглядывать за внучкой. Приятели обменивались тревожными взглядами поверх ее головы, а она все лепетала про несчастный случай, про смерть и умерших и умоляла их оказать помощь непонятно кому.
Гэр и Перси были прекрасно осведомлены о том, что несчастные случаи и прочие напасти происходят вокруг Чарити с пугающей регулярностью. Они узнали это еще тогда, когда она была совсем крошкой, так как самим им не раз и не два доводилось принимать на себя удары ее капризного везения. Крошка Чарити, которую они искренне любили, была настоящим ангелом — и лицом, и характером. Прочие прелести подросшей девушки оказались столь же ангельского качества, и потому Гэр и Перси были твердо уверены: ангелы желают получить свое назад! Потому-то окружающих и преследует злая судьба. С их точки зрения, только такая фантастическая гипотеза и могла объяснить невероятное невезение, которое преследовало всех рядом с ней.
Через несколько минут леди Маргарет вернулась с чашкой сильнодействующего зелья, состряпанного из сонных трав и таинственных порошков. Приятели помогли усадить девушку и заставили ее выпить настой, пообещав, что потом обязательно пойдут и найдут «его» возле самой дороги «где-то там». Услышав это обещание, девушка сразу успокоилась, и леди Маргарет с суровым кивком, который приятели расценили как разрешение не выполнять только что данного обещания, приказала им удалиться и «заняться этим делом». Чарити успокоилась настолько, что ее глаза вновь наполнились слезами.
— Н-но почему, бабушка? — пролепетала она заплетающимся от изнеможения языком. — Вечные беды, напасти. Все время с людьми происходит что-то ужасное.
— Тише, дитя, не следует так говорить. — Леди Маргарет пугливо оглянулась и выпустила руку Чарити, чтобы снова коснуться кроличьих лапок, висевших на шее. — Это к дурному, говорить о несчастьях.
— Но со мной-то как раз никогда ничего плохого не случается! — Чарити не в состоянии была внимать предостережениям, так как зелье начинало уже оказывать на нее свое действие и веки ее отяжелели. — Я пыталась ему помочь. Папа говорил, что я очень везучая. Но я всегда вижу вокруг одни только беды и напасти. Ах, бабушка, по-моему, я убила его!
— Пустая твоя голова! Никого ты не убила! — Тревожно заозиравшись, леди Маргарет сунула руку в карман и извлекла щепотку соли, которую быстро бросила через плечо.
— Но он был такой красивый… и такой холодный. И он тоже умер.
— Всем нам придется умереть, дитя… рано или поздно. — Старуха закусила губу и смахнула навернувшиеся слезы.
— Но почему никогда ничто не становится лучше? — Казалось, она не слышит бабушкиных слов. — Может, я слишком везучая?
Тут потемневшие от горя глаза девушки закрылись, и леди Маргарет вздохнула с облегчением. Где уж там везучая! Леди Маргарет стянула с девушки туфли и, увидев, в каком состоянии ее чулки и подол, покачала головой. Затем взгляд ее перебежал на лицо девушки. И в тысячный раз сердце старой женщины пронзила щемящая боль.
С самого рождения Чарити все они из сил выбивались, пытаясь оградить ее от того, что Аптон Стэндинг тактично назвал ее проблемой. Они устроили все в доме так, чтобы исключить возможность несчастных случаев. Они удалились от всякого общества — даже того, которое могли себе позволить со своими скудеющими средствами, и терпеливо продолжали объяснять игрой случая все злоключения и напасти, продолжавшие происходить, несмотря на предпринимаемые меры. Леди Маргарет стояла возле постели, смотрела на внучку, которая погрузилась в неспокойный сон, и чувствовала, как защитная сеть изоляции и превентивных мер, созданная трудом многих лет, расползается буквально на глазах. Аптон мертв, денег в сундуках ни гроша, а Чарити превратилась в молодую женщину, которая будет привлекать внимание всюду, куда ни направится. А значит, ситуация может достичь критической стадии очень быстро.
Леди Маргарет вздохнула, намочила тряпицу и принялась нежно отирать заплаканное, обожженное солнцем лицо внучки. Она отвела от лица девушки светлые спутанные пряди, думая о том, как же похожа Чарити на мать. Такая же красивая и светловолосая, с удивительно кротким нравом и добрым сердцем. Пусть поспит. Сон — лучшее лекарство. Старуха сняла амулет в виде полумесяца и надела его на Чарити, расправила волосы девушки на подушке и только потом уселась в кресло возле постели.
Наделенная поразительной красотой, сострадательной и щедрой душой, которая словно нарочно соответствовала значению ее имени — «милосердие», Чарити Стэндинг, вероятно, была самой обворожительной девушкой в Девоншире, а может, и на всем южном побережье Англии. Но ее очарование было наживкой в ловушке коварной судьбы. Куда бы она ни пошла, за ней тянулся шлейф бедствий; иногда это были просто неприятные происшествия и мелкие напасти, а порою — страшные катастрофы и чудовищные несчастья. Бабушка Чарити объясняла все по-своему. Внучка ее родилась под неблагоприятным знаком Луны, она была джинкс, то есть приносила несчастье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Удача - Крэн Бетина



Больше сотни романов прочитала на этом сайте, и первый роман к которому захотелось оставить отзыв. Книга супер! Столько юмора и трогательных моментов, что порой плакала ... чаще от смеха. Прочитала на одном дыхании. Всем советую
Леди Удача - Крэн БетинаЕкатерина
17.12.2013, 8.09





замечательный и интересный роман.советую .местами смешной,смеялась до слез.вообщем читайте не пожалеете!!!!твердая 10.
Леди Удача - Крэн Бетиначитатель)
21.01.2014, 19.21





Невообразимая чушь. Хватило только до 7 главы.
Леди Удача - Крэн БетинаМарина
7.02.2016, 9.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100