Читать онлайн Леди Удача, автора - Крэн Бетина, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Удача - Крэн Бетина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Удача - Крэн Бетина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Удача - Крэн Бетина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крэн Бетина

Леди Удача

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Девоншир, Англия, 1810 год
Дождь. Только его и не хватало. Этот день и так был самым ужасным в жизни Чарити Стэндинг, а теперь пожалуйста — новая напасть.
Ее светло-карие глаза, устремленные в стрельчатое окно рядом с их скамьей, наполнились слезами: косой дождик рябил стекло все сильнее. Рукой в черной перчатке она тихонько утерла предательскую влагу под шелковой черной вуалью и выпрямилась, пытаясь достойной осанкой компенсировать чувство опустошенности.
Она обвела взглядом маленькую церковь. Когда-то, много веков назад, ее титулованные предки помогли выстроить эту крепкую каменную церковь, и в свое время она служила нуждам всей округи. Не то теперь: в сыроватых, с землистым запахом каменных стенах, среди вытертых дубовых скамей для прихожан царили печальная затхлость, дух дряхлости и запустения. Здесь пахло забвением. Нет, тут ей не найти утешения… да и возможно ли вообще обрести его?
Не успела закончиться погребальная служба, как почтительную тишину, царившую в каменных стенах, нарушил мерный, нарастающий шум дождя. Ливень разошелся не на шутку. По рядам скорбящих пробежал шепоток. Дождь во время похорон сулит дурное — так считают жители западных графств. Посетители тревожно переглянулись и воззрились на Чарити Стэндинг под черной вуалью: кто с сочувствием, а кто и с бесстыдным любопытством.
Заупокойная служба по сквайру Аптону Стэндингу была скромной. Большинство присутствующих всю жизнь прожили с ним по соседству. Были тут мелкопоместные дворянчики, фермеры-арендаторы, обитатели скромных коттеджей, рассыпанных по владениям сквайра, пришли и торговцы из ближайшего городка, с которыми Аптон Стэндинг вел дела. Все лично знали и уважали его. Но, по правде говоря, на похороны явились ради того, чтобы вдоволь наглядеться на красавицу дочку покойника и его чудаковатую тещу, леди Маргарет Вильерс. Последние десять лет семья Стэндинг вела очень замкнутый образ жизни, сквайр словно прятал дочь от общества и тем самым способствовал порождению множества домыслов.
Седоватый, облаченный в черное приходский священник нервно прокашлялся, покосился на струи дождя и вернулся на кафедру.
— А теперь давайте молча помолимся и предадимся благочестивым размышлениям.
Пронесся вздох облегчения: преподобный избавил скорбящих от опасности промокнуть до костей. Но Чарити почувствовала себя еще несчастнее: ведь откладывать неизбежное — только продлевать страдание. Через час ли, через полтора, а все равно ее горячо любимого отца опустят в холодную девонширскую землю, засыплют могилу, утрамбуют и оставят в ней дожидаться вечности.
Она подавила рыдание, прижав носовой платок к губам. Сквозь вуаль, словно через темный туман, увидела она морщинистое лицо своей бабушки, леди Маргарет, осунувшееся и несчастное. Затем взгляд ее упал на простой дубовый ящик с бренными останками отца. Горе вновь поднялось в ее душе и пролилось новым потоком слез. Когда она смогла поднять голову и рассеянно поглядела через проход на скамью с другой стороны, ей стало еще тоскливее.
Там, на своей отдельной скамье — таких семейных скамей всего-то и было две в маленькой церкви — сидел барон Салливан Пинноу из ближайшего городка Мортхоу. Высокий, худой, одетый по последней моде, он выглядел безукоризненно воспитанным провинциальным аристократом. Чарити почувствовала, что барон хотя и изображает глубокую скорбь, тем не менее поглядывает на нее из-под полуопущенных век, и взгляд этот тянется к ней, касается ее, словно в предвкушении чего-то. «Да, тоскливо подумала Чарити, — все может стать еще хуже».
Прошло не менее получаса. Дождь наконец прекратился, и собравшиеся поднялись на ноги, шурша и перешептываясь нетерпеливо. Священник дал знак тем, кто должен был нести гроб, и просто одетые парни, смущаясь и спотыкаясь, прошли мимо Чарити и ее бабушки, почтительно держась дальней стороны прохода и наклоняя голову в знак уважения. Чарити постаралась храброй улыбкой выразить сердечную благодарность носильщикам, особенно двум из них, Гэру Дэвису и Перси Холлу. Эта неразлучная парочка многие годы ходила на охоту вместе с ее отцом. Несмотря на скромное положение, они считались друзьями семьи. Приятели робко улыбнулись ей. Глаза их были налиты кровью: ночь напролет они поминали сквайра.
Гроб выносили вшестером, по трое с каждой стороны. За гробом следовал священник, приостановившийся на секунду, чтобы отворить перед Чарити и ее бабушкой дверцу загородки, отделявшей семейную скамью Стэндингов от остальной паствы.
— Я провожу дам, преподобный, — объявил Салливан Пинноу, разглаживая свой приталенный жилет и одергивая изысканные кружевные манжеты. Священник кивнул и поспешил за гробом, оставив Чарити и леди Маргарет на попечении барона, которого все считали самой искренностью.
По девонширскому побережью гулял свежий ветер, трепал отставшие грозовые тучи и гнал их к берегу. Выглянуло солнце, и простенький деревенский ландшафт сразу приобрел насыщенную яркость и блеск, словно его усеяли драгоценными камнями. Пышное цветение природы, бьющая в глаза омытая дождем чистота красок, ощущение обновления и возрождения жизни представляли ошеломляющий контраст печальному обряду похорон. Последний мужчина из рода Стэндингов — рода, восходившего корнями к временам норманнского завоевания, — будет сегодня предан земле. И вместе с покойным в могилу сойдут и надежды на процветание семьи.
Похоронная процессия выползла из небольшого дола и двигалась теперь, меся грязь и развозя ее подолами, по расхлябанной дороге, петлявшей меж лесочков и полей. Конечной целью процессии был пологий склон возле обрывистого берега моря, рядом со Стэндвеллом, каменным помещичьим домом.
За гробом и священником шли Чарити Стэндинг, леди Маргарет Вильерс и долговязый барон. За ними следовали, отстав на несколько шагов, прочие скорбящие; они перешептывались между собой, поглядывая то на фигурку юной Чарити, то на ее пожилую бабушку. Обе женщины, облаченные в черные, с высокой талией, платья из бумазеи, были без шляп. Чарити надела черный обруч, обхвативший голову коронкой, и вуаль, а леди Маргарет просто накинула на голову черную кружевную испанскую мантилью.
Порывистый ветер теребил вуаль Чарити, время от времени давая скорбящим возможность мельком увидеть ее роскошные медово-золотые волосы, которые светлым потоком струились по спине, достигая чуть покачивающихся бедер. Это соблазнительное золото волос и едва заметные волнообразные движения бедер разжигали любопытство скорбящих, а что до мужской половины их, то мысли многих обратились к отнюдь не благочестивым размышлениям.
Барон Пинноу, шедший рядом с Чарити и ощущавший ее тонкую руку на своем локте, почти перестал смотреть себе под ноги, увлекшись созерцанием ее ладной фигурки. Как скромна и благонравна, а за сдержанностью легко угадывается неосознанная чувственность! Однако Чарити не замечала ни бесцеремонных взглядов скорбящих, ни рук барона, которые вольготно устроились на ее локте, так что лукавые пальцы порой задевали грудь. Она была подавлена горем и не слышала ни бормотания бабушки, ни двадцать третьего псалма, который читал священник.
Но вот похоронная процессия свернула с дороги и вошла на кладбище. Гроб быстро поднесли к открытой могиле — и тут вдруг между теми, кто его нес, поднялся ропот, и они поспешно сняли свою ношу с плеч и опустили на глинистую землю. Чарити скинула назойливую руку барона Пинноу и заторопилась к могиле.
Там было по крайней мере на фут мутной воды — результат ливня. Чарити напряженно выпрямилась. Леди Маргарет, подошедшая следом, попятилась и трижды перекрестилась. А когда остальные провожающие подступили достаточно близко, чтобы увидеть причину заминки, то быстро перебрались на дальнюю сторону могилы и сбились там возбужденной кучкой. Вода в могиле не считалась дурной приметой и при обычных обстоятельствах не вызвала бы всеобщую тревогу… но славный сквайр утонул. Что-то жуткое и сверхъестественное чудилось в том, что покойного ожидает вторая водяная могила.
— Ну, нечего тянуть, давайте к делу, — заявил коренастый крепыш Перси Холл, всегда отличавшийся практичностью. Деловитый тон Перси разрядил обстановку, и, вдохновленные его примером, остальные носильщики принялись за работу. Чем скорей с этим будет окончено, тем лучше. Размотали принесенные веревки, пропустили их под гроб, в ногах и в изголовье. Затем дружно налегли, приподняли гроб и стали держать его над отверстой могилой, ожидая, пока священник прочитает утешительное слово по своему служебнику. Носильщики напрягались изо всех сил, кряхтели и умоляюще поглядывали на священника в надежде, что слово будет покороче, но тот вознамерился соблюсти торжественность, приличную обряду, и говорил нараспев, раскатывая слова, щеголяя изысканностью выражений.
— Ибо сказано в Писании: человек, рожденный женою, кратко-дневен и пресыщен печалями…
Вдруг раздался глухой скрипучий звук, и веревка, обхватывающая гроб в изголовье, соскочила. Гроб с покойным сквайром накренился, поехал и упал в могилу, обдав участников похорон грязной водой. Он врезался в глинистую жижу и так и остался стоять, почти вертикально.
Испуганный ропот пробежал по рядам собравшихся. Не веря глазам своим, скорбящие переглядывались и продолжали стоять, разинув от изумления рты. Какое-то мгновение даже казалось, что почтенному сквайру суждено дожидаться вечности, стоя на голове!
Священник поднял дрожащие руки, призывая к тишине.
Чарити подавила рыдание и обернулась, чтобы уцепиться за руку бабушки, однако угодила в объятия проворного Салливана Пинноу. «Ну как такая дикость могла произойти? — билось в ее мозгу. — И что же они ничего не делают?»
— Прошу вас… — Она оттолкнула обнимавшие ее баронские руки и подняла полные муки глаза на его лицо. — Ну нельзя же, чтобы папа был предан земле… вверх торма-а-а-ашками… — Тут она уткнула лицо в ладони, припала к баронской груди и зарыдала.
— Боже мой! — вырвалось у барона, счастливого тем, что прелестное тело молодой девушки прижимается к нему. Он властно взмахнул рукой и, поймав взгляд щуплого узколицего Гэра Дэвиса, гаркнул: — Ты что ж это, дурак, совсем ничего не соображаешь? А ну поправь эту штуку и установи как надо… да поживей!
Гэр побледнел, нервно сглотнул и стал потихоньку подбираться к краю залитой водой могилы. Он весь дрожал. Его карие, как у гончей, глаза вылезли от ужаса из орбит. Наконец он присел на корточки на глинистом краю могилы и вытянул ногу, собираясь подтолкнуть гроб, но до него никак было не дотянуться, и запыхавшийся Гэр вернулся на исходную позицию.
— Что встал? Давай-давай, делай… — приказал барон.
Гэр опустился дрожащими коленями на мокрую глину, так близко к краю, как только осмелился, и наклонился над могилой, пытаясь дотянуться до гроба рукой. Пальцы его даже коснулись дубовой крышки, однако толкнуть гроб он не успел, гак как вынужден был взмахнуть рукой, чтобы не потерять равновесия. Зрители так и замерли, увидев, что он едва удержался на краю, и сразу же заахали, заохали, так как гроб тем не менее качнулся и чуть опустился вниз. Однако ноги покойного сквайра по-прежнему были выше головы. Гэр жалобно вздохнул и бросил умоляющий взгляд сначала на барона, затем на Перси Холла. Но и тот и другой смотрели так гневно и повелительно, что нечего было и надеяться на отсрочку приговора под таким напором.
Снова Гэр наклонился над могилой, цепляясь за глинистый край, вытягиваясь изо всех сил. Вот он завис над отверстой ямой… покачнулся, предпринял отчаянную попытку схватиться за осыпающийся край.
— А-а-а! — Гэр беспомощно взмахнул руками и с пронзительным криком свалился в могилу. Раздался глухой, чавкающий звук — это гроб лег наконец на дно как надо, затем на долю секунды воцарилась мертвая тишина, а потом все словно с цепи сорвались.
Барон поспешил заключить в объятия измученную Чарити и стал прижимать к себе, будто ограждая бедную девушку от ужасного зрелища. Священник лепетал что-то, запинаясь, как школьник, а скорбящие и носильщики, ахнув хором, ринулись прочь от могилы с восклицаниями ужаса. Между тем Гэр Дэвис, казавшийся совсем уж крошечным в открытом зеве могилы, вскарабкался на крышку гроба, плававшего в глинистой жиже,
и принялся отчаянно царапать руками скользкий откос. Лицо его было смертельно бледным, в кротких глазах застыл ужас.
— Помоги мне, Перси… — Он все силился подтянуться и вылезти на глинистый край могилы, который приходился ему выше уровня груди. — Я н-не м-могу в-выбраться!
— Ну как это не можешь? — Обычно деловитый Перси только с лица серел, глядя на Гэра, который звал его из раскрытой могилы.
— Не бросай меня, Перси! — Гэра охватила паника: при попытках вылезти он неизменно соскальзывал вниз.
— Да что это такое, в конце концов! — свирепо рявкнул барон. — Эй, ты! А ну подай руку этому дураку!
Последовало долгое молчание. Никто дохнуть не смел. Наконец Перси осторожно приблизился к краю, ухватил злосчастного приятеля за запястья и потянул. Едва ноги перемазанного в глине Гэра оказались на поверхности, как он отчаянно забился, вцепился мертвой хваткой в Перси и принялся рваться прочь от зловещей ямы. Оказавшись в безопасности, бедняга огляделся: на лицах окружающих ясно читались и страх, и жалость, и то, что они ничуть не сомневаются, какая судьба постигнет несчастного, упавшего в могилу. И тут смысл происшедшего дошел до него. Он вцепился в отвороты куртки Перси с безумием отчаяния.
— П-перси! — В лице Гэра не было ни кровинки. — Кто упал в могилу, вырытую для другого, с-следующий на очереди на тот свет. — Поскольку тот не издал ни звука, Гэр попытался вытрясти из приятеля ответ, вцепившись еще крепче в многострадальные отвороты. — Ведь так?
Но Перси только крепче сжимал зубы и молчал. Тогда Гэр выпрямился, выпустил приятеля и обратился к остальным в надежде услышать опровержение:
— Ведь так оно и есть?
Все только пятились от него, качали головами и тоже избегали смотреть в глаза. В отчаянии он обернулся к леди Маргарет, но, увидев мрачное и даже трагическое выражение на хмуром лице старухи, впал в настоящую панику.
— Я умру. — Гэр пошатнулся.
— О нет… — Чарити закрыла лицо руками. Поверить невозможно, что такое происходит наяву! Несчастье за несчастьем! Страдальческий стон вырвался из глубин ее существа.
И, оттолкнув перепуганного барона, она кинулась бежать, прямо по зеленому лугу — прочь от этих гнетущих взглядов, от могилы и от опустевшего дома, от коварного моря и всего остального, что напоминало ей о невосполнимой утрате. Она неслась, ничего не видя от слез и рыдая в голос. Наступила на мокрый подол, чуть не упала. Кое-как подхватила черную ткань юбки и помчалась еще быстрее.
— Мисс Чарити! — крикнул опомнившийся барон. — Стойте! Куда вы?
Но она не останавливалась, ее черная вуаль вздувалась как парус, а длинные светлые волосы развевались на ветру. Барон буркнул что-то сердитое и устремился за ней.
Однако бежать барон желал не иначе, как сохраняя величественность осанки… Его движение затрудняли модные обтягивающие короткие штаны, свирепо накрахмаленный воротничок и туго завязанный галстук. Барон, прямой как палка, с высоко задранным подбородком, шустро месивший луг мускулистыми ногами, был похож на громадного, распушившего перья тетерева-глухаря, приступившего к брачным играм. Взгляд его был прикован к подобранным юбкам и мелькавшим белым лодыжкам бегущей впереди девушки, и он совсем забыл глядеть себе под ноги. Когда расстояние между бароном и беглянкой стало сокращаться, он глубоко угодил одной ногой в топкую грязь. Барон попытался удержать равновесие, но тут и вторая его нога ступила в грязь, дернулась, подвернулась, и барон упал. Правую ногу его пронзила острая боль, пробежала по позвоночнику, рассыпалась в мозгу фейерверком.
— О Боже! — Барон сел, вцепился в лодыжку, которая была как в огне, и принялся раскачиваться от боли. Между тем на дальнем конце луга беглянка перевалила через холмик и исчезла из виду.
Чарити ничего не видела перед собой, но довольно быстро приближалась к лесочку, покрывавшему склон долины. Сердце ее колотилось, она задыхалась. Позади оставался шлейф напастей, из-за которых ей так и не удалось проститься с отцом, похороны которого превратились в фарс. Впереди поджидало темное будущее, в котором только одно было определенным: бедность. А между прошлым и будущим зияла холодная бездна, разверзнувшаяся в ее душе после безвременной кончины отца. Она бежала без цели, не думая о направлении, по залитым солнцем полям и лугам.


А неподалеку по лондонской дороге с бешеной скоростью мчался черный, с высокими колесами фаэтон, запряженный парой красавцев вороных. Породистые кони летели птицами, гривы их развевались, ноздри были раздуты. На такое стали бы оглядываться в любой части королевства, даже в пресыщенно-равнодушном Лондоне. Ну а в провинциальном Девоншире модный фаэтон, запряженный вороными, производил настоящую сенсацию на всем пути следования.
Правил фаэтоном джентльмен, одетый во все серое. Голубино-серый тон, в котором был выдержан его наряд, был безупречно нейтральным и явно выбран для того, чтобы смягчить впечатление от очень уж броской внешности самого джентльмена. На безукоризненный стоячий воротничок, повязанный иссиня-черным галстуком, ниспадали с продуманной небрежностью, которая вошла нынче в моду, волосы, черные, как вороново крыло, чуть вьющиеся у висков. Лицо с чистыми чертами и надменно выпяченной челюстью было цвета темной бронзы. Глаза того же светло-серого оттенка, что и его одежда, сверкали ястребиной яростью.
Рейн Остин, виконт Оксли, оторвал взгляд от дороги и покосился на смятый номер «Тайме», лежавший на кожаном сиденье рядом с ним. Светлые глаза сузились, желваки на скулах так и заходили.
— Замуж выходит, дрянь! — злобно прошипел виконт, отыскивая глазами крупно набранный заголовок. Он не смог удержаться и снова прочитал: «Помолвки: Саттерфилд — Харроу-форд». Да. Речь в газете шла о мисс Глории Саттерфилд. Сообщалось, что эта девица собирается вступить в брак с виконтом Харроуфордом… с этим худющим, нелепым Арчи Латтимером, который недавно стал виконтом. — Ну и прекрасно! Пусть эта дрянь выходит за сей высохший гриб в образе человека. Она получит то, что заслужила: вялого мужа, холодную постель и возможность до конца жизни размышлять о том, что она могла бы быть замужем за мужчиной! — Его могучие руки бессознательно сжали вожжи. Вороные наддали.
Дело было не в самой мисс Саттерфилд, отнюдь не утрата девицы замечательной внешности и безупречной родословной привела его в такое раздраженное состояние. Вся загвоздка в том, что не впервые у него из-под носа уводили дебютантку, за которой он так прилежно ухаживал… В третий — черт возьми, в третий! — раз его обходил на финише какой-то светский бездельник, пугало огородное, зато с незапятнанным гербом, из уважаемой семьи и ведущий пристойный образ жизни. Второй год под ряд его унижают на глазах всего лондонского света!
Виконт повел широкими плечами, которые так и распирали сюртук на шелковой подкладке, и его полные, чувственные губы сжались в тонкую линию. Перед его мысленным взором встала картина: назидательное покачивание головой, с трудом скрываемые смешки. Вот с чем ему придется мириться, когда он вернется в Лондон. Все последние шесть лет высший свет давал ему более чем явно понять, какого он, свет, о нем мнения, и на мгновение он даже подумал с отчаянием, что титула и денег все же недостаточно, чтобы преодолеть предубеждение против него.
Внешность уже делала виконта чужим в глазах света — это ни для кого не было тайной. Его волосы были немыслимо черные — пусть шелковистые и элегантно подстриженные; его кожа темнела от загара, который он привез из тропиков, где жил и мужал под палящим солнцем Барбадоса. В совокупности это придавало ему сумрачный и чужестранный вид, отчего его самые что ни на есть английские предки выглядели фальшивыми, банальное появление на свет в Англии — сомнительным, а детские годы, проведенные в Суссексе, — и вовсе выдумкой.
Но экзотический вид Рейна Остина лишь отчасти объяснял нежелание большого света принимать загорелого виконта в свои ряды. Он был по-чужеземному высок и уж так широк в плечах, ну совершенно как простой работяга, и в каждом его движении была вульгарная сила. Его светлые глаза смотрели слишком дерзко, за словом в карман он не лез и, за что бы ни брался, все делал с каким-то непристойным жаром: играл в карты, правил фаэтоном и даже танцевал. Короче говоря, молодой виконт был похож на своего отца и деда — отчаянных прожигателей жизни, в свое время отторгнутых большим светом.
Фаэтон тряхнуло — одно колесо попало в рытвину, размытую недавним ливнем, — и это заставило Остина сосредоточиться на обязанностях возницы. Фаэтон еще некоторое время катил, покачиваясь и подпрыгивая на высоких колесах, но виконт заставил лошадей сбавить ход. Он и забыл, какая скверная здесь дорога, а после утреннего ливня ее и вовсе развезло. Он начинал уже жалеть, что взял свой новый экипаж и горячих вороных в эту глушь, трястись по ухабистым проселочным дорогам.
Его рассеянный взгляд, подчиняясь силе привычки, блуждал по расстилавшемуся вокруг сельскому пейзажу, отмечая характер местности, потенциальную ценность и прибыльность угодий. Роскошные зеленые поля, здоровый лес, аккуратные коттеджи, полноводные ручьи. Благословенный край, милый и живописный. Тут же пришла мысль, что слово «живописный» сейчас в большой моде.
Похоже, что бы он ни делал в последнее время, всегда это было с мыслью о том, что подумают «они», эти безликие, безымянные законодатели мод, которые заправляли жизнью привилегированного класса Англии. Его темные брови вразлет сдвинулись сердито, а серые глаза засверкали, как полированный стальной клинок, и он отогнал эти мысли. У него сейчас другие заботы. Например, о гостинице, в которой ему предстоит проживать. Сумел ли его лакей, Стивенсон, найти эту гостиницу по описанию? Затем надо подумать, как лучше вступить в контакт с людьми, на встречу с которыми, собственно, он и примчался в Девоншир.
Он снова ослабил вожжи, а мыслями вернулся в Лондон, к этим подмосткам большого света с такими элегантными декорациями. Видно, не судьба ему забраться на эти подмостки, так и придется всю жизнь обозревать их издали, оставаясь в роли чужака. Он принялся высчитывать, сколько еще подходящих невест осталось среди выводка юных дебютанток этого сезона, прикидывать величину приданого и соображать, к какой из девиц ловчее можно подъехать с предложением. До конца сезона оставалось еще несколько недель, и если быстро управиться с этим делом в Девоншире, то можно еще поспеть на несколько балов и званых вечеров — если, конечно, удастся выклянчить приглашение.
Тут, конечно, мысли его обратились к их последней встрече с мисс Глорией Саттерфилд на балу у Маунтджоев. Они протанцевали два танца, как то предписывали правила приличия, и все время мисс Глория только и делала, что хлопала своими громадными голубыми глазищами, играла веером и смотрела на Остина так, будто он был единственным мужчиной в мире. На следующий день он отправил посыльного к ее отцу с просьбой назначить ему время для посещения. Слуга вернулся и сообщил, что сэр Хорас Саттерфилд отсутствует и пробудет в отлучке еще несколько дней. Время шло, но сэр Хорас так и не вернулся. А теперь, две недели спустя, Остин узнает из газет, что девчонка досталась этой гусенице Латтимеру.
Распустив вожжи, Рейн Остин мчал по ухабистой дороге и почти не обращал внимания ни на лошадей, ни на окрестности. А между тем впереди и справа по курсу на склоне холма появилось маленькое черное пятнышко, которого он и вовсе не заметил. Пятнышко росло и быстро двигалось ему наперерез. Скоро оно приобрело очертания человека — женщины, облаченной в черное. Подол ее раздувался от ветра, вуаль взлетала над развевающимися длинными светлыми волосами.
Дорога вдруг стала заметно хуже, элегантные, с длинными спицами колеса запрыгали по ухабам, и Рейн был вынужден вернуться в настоящее. Он инстинктивно подобрал вожжи и попытался направить лошадей на ту сторону дороги, где рытвин было поменьше: Почуяв хозяйскую руку, вышколенные вороные, у которых копыта разъезжались на предательски скользкой глине, выбравшись на участок посуше, начали успокаиваться.
И тут что-то выскочило справа из-за деревьев, так что вздрогнули от неожиданности и Остин, и его разгоряченные лошади. В первый момент ему показалось, что это кошка — большая черная кошка. Только через долю секунды он сообразил, что фигурка, метнувшаяся ему наперерез, была человеческой.
Он натянул вожжи и направил вороных вправо, в ту сторону, куда кинулась бежать женщина.
Что-то темное слетело с нее, понеслось, подхваченное порывом ветра, мрачным призраком по воздуху точнехонько на вороных. Лошади сбились с шага и, прижав уши и вращая глазами, вскинули задом. Шелковистый призрак облепил лошадиные морды в тот момент, когда передние ноги их ступили в топкую грязь. Сначала одна взвилась на дыбы, за ней вторая, затем они рванули вперед, заскользили копытами и, охваченные паникой, понесли, да так, что даже Остин не в силах их был остановить. Когда же под копытами оказалась твердая земля, обезумевшие лошади помчались с немыслимой скоростью, волоча за собой раскачивающийся, подпрыгивающий на ухабах фаэтон, словно это был не экипаж, а картонная игрушка.
Остин упустил вожжи от первого же толчка и сразу вцепился в подножку, чтобы не быть выброшенным из фаэтона вовсе. Напрягшись, он кинулся на подножку — подбирать вожжи, которые как раз скользнули через переднюю планку. Рука его метнулась вперед, подхватила одну, но что проку от одной вожжи из четырех, когда вороные мчались очертя голову. Остин закричал на лошадей, но экипаж продолжал с грохотом нестись вперед: животные обезумели настолько, что не слышали команд.
И тут одно из узких, элегантных колес экипажа наскочило на камень, подпрыгнуло и опустилось обратно уже криво, боком, со сломанными малиновыми спицами, угодив к тому же меж двух других камней. Фаэтон тряхнуло, колесо треснуло и отвалилось, но перепуганные насмерть лошади продолжали тащить экипаж дальше. На первом же повороте Остина выбросило из фаэтона, и он полетел головой вперед в густые заросли травы под деревьями.
Пустой фаэтон с грохотом полетел дальше, мотаясь из стороны в сторону и пугая лошадей еще больше, пока не врезался в толстое дерево на обочине дороги и не развалился. Щепки полетели во все стороны, постромки лопнули, и лошади, волоча за собой изорванную упряжь, свернули с дороги и умчались в поля.
Когда Рейн Остин приземлялся в траву, его глупая голова сумела найти единственный обломок камня на этом месте и угодить точно в него. Незадачливый возница лежал на животе, раскинув руки и ноги, без сознания, не имея понятия о судьбе, постигшей его новехонький фаэтон, равно как и о той силе, которая прервала путешествие и ворвалась в его жизнь. Облаченная в черное Чарити Стэндинг перебежала ему дорогу, и он оказался во власти завихрений судьбы, которые эта девушка оставляла за собой как след, куда бы ни направлялась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Удача - Крэн Бетина



Больше сотни романов прочитала на этом сайте, и первый роман к которому захотелось оставить отзыв. Книга супер! Столько юмора и трогательных моментов, что порой плакала ... чаще от смеха. Прочитала на одном дыхании. Всем советую
Леди Удача - Крэн БетинаЕкатерина
17.12.2013, 8.09





замечательный и интересный роман.советую .местами смешной,смеялась до слез.вообщем читайте не пожалеете!!!!твердая 10.
Леди Удача - Крэн Бетиначитатель)
21.01.2014, 19.21





Невообразимая чушь. Хватило только до 7 главы.
Леди Удача - Крэн БетинаМарина
7.02.2016, 9.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100