Читать онлайн Без ума от тебя, автора - Крузи Дженнифер, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Без ума от тебя - Крузи Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Без ума от тебя - Крузи Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Без ума от тебя - Крузи Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крузи Дженнифер

Без ума от тебя

Читать онлайн

Загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Увидев, как они приближаются, Бобби отпрянул. Эди сообщила, что больше всего директор сердится из-за того, что они недостаточно крепко захлопывают дверь, ведущую на автостоянку.
— Уже третью ночь она остается открытой, — пояснил Бобби, но было ясно, что не это так смутило Эди. Она была бледна и на следующий вечер, в четверг, когда к Куинн подошел Джессон и, оторвав ее от мыслей об Эди, спросил звонящим от раздражения голосом:
— Какого черта она болтает с Брайаном?
Куинн огляделась и увидела, что Тея оживленно беседует поодаль с парнем, который играл роль Золушкиного принца.
— Почему бы ей не поболтать с приятелем? — спросила она.
— Брайан — самый известный бабник во всей школе. — Джессон уставился на Куинн так, будто во всем виновата она. — Зря вы взяли его на эту роль. Зачем вам это понадобилось, мисс Маккензи?
— Я его не брала, — возразила Куинн и добавила, подсыпав соли ему на рану: — Может, Брайан хочет пригласить Тею на прогулку?
— Какие еще прогулки? Ему нужно совсем другое.
— Откуда тебе знать? Оставь Тею в покое. Она имеет право выбрать себе парня.
— Тея не станет гулять с кем попало. Ни за что.
— Не верю своим ушам. — Куинн швырнула сценарий на стол, чтобы привлечь внимание Джессона. — Если ты так ревнуешь, почему же не пригласишь ее сам?
Джессон пожал плечами.
— Тея — девушка серьезная. Ей захочется поговорить о Шекспире и тому подобных вещах.
— Но и ты не дурак. — Куинн покачала головой. — Не понимаю тебя. Пойди и пригласи ее.
— Я уже пытался. — В голосе Джессона слышалась боль.
— И что же? — спросила Куинн.
Джессон вновь пожал плечами, напуская на себя равнодушный вид.
— Я предложил ей гулять вместе, чтобы люди не думали, будто бы я влюблен в вас. А она сказала, что никто такого не подумает, но, мол, все равно спасибо. — Он озабоченно посмотрел на Куинн. — Нет-нет, не беспокойтесь, действительно никто так не думает. Я просто решил, что это самый лучший способ… ну, понимаете… уговорить ее.
— Ты ошибся. Это самый худший способ. Иди и предложи Tee куда-нибудь пойти вместе. И объясни, что хочешь с ней дружить.
— Не могу, — признался Джессон, и выражение его глаз показалось Куинн знакомым. Внезапно она вспомнила: такой упрямый взгляд бывал у Макса и Ника. Он означал всегда одно: «Не хочу даже слышать об этом».
— Значит, не видать тебе Теи как своих ушей. Впрочем, не велика беда, — с нарочитым оживлением проговорила Куинн.
— Кому же она достанется? — с вызовом осведомился Джессон.
Куинн облокотилась о стол.
— Вместо того чтобы плакаться мне в жилетку, ступай к Tee, назначь ей свидание и будь честен. Ты нравишься ей. Она с удовольствием согласится. Тея лишь не хочет, чтобы ты делал ей одолжение.
Джессон посмотрел на Тею, которая в это мгновение смеялась над какими-то словами Брайана.
— Если я нравлюсь ей, зачем она якшается вот с этим?
— Потому что ты не обращаешь на нее внимания, а Tee когда-нибудь придет пора заводить детишек. Больше мне нечего сказать по этому поводу. — Куинн подняла с пола костюмерный чемоданчик. — Вот, отнеси ей это и скажи, что отныне вы вдвоем отвечаете за реквизит.
— Шито белыми нитками.
— Это не беда. Иди.
Куинн взяла костыли и прислонилась к стене. Джессон шел по сцене с чемоданчиком, хмурый и явно оробевший, и впервые за последнее время Куинн перестала беспокоиться о Tee. Ну а если Тея отвергнет его за то, что он вел себя как болван…
— А что ты сама делаешь, когда репетиции мешают твоим свиданиям? — Ник швырнул на столик бухту кабеля.
— Размышляю о своей несчастной любви, — ответила Куинн, не глядя на него. — Впрочем, теперь, когда у меня нет времени на личную жизнь, я чувствую себя гораздо лучше. Прогресс налицо.
Ник стоял напротив нее — темный, зловещий и разгоряченный, — и Куинн вдруг поняла, что ему доставляет удовольствие поддразнивать ее.
— Ладно, — сказал он. — Повторю еще раз. Я виноват перед тобой.
Куинн вздернула подбородок.
— Это точно.
— Джессон тоже дал маху, — продолжал Ник, — и тем не менее ты надеешься, что Тея его простит.
— Джессон не успел оскорбить Тею трижды.
— Между прочим, в третий раз я оказался на высоте. — Ник приблизился, загородив собой сцену, и пульс Куинн участился. Она вжалась в стену. — Может, я немножко ошибся с подбором музыки и поспешил с пиццей, но не оскорбил тебя. Позволь напомнить, я заставил тебя кончить.
— Я притворялась, — солгала Куинн.
— Неправда. Под конец ты была мокрая, как освежающая салфетка.
— Спасибо на добром слове. Весьма романтическое сравнение. А теперь проваливай.
— Тебе было хорошо со мной, — настаивал Ник.
— Да, недурно, — согласилась Куинн, избегая смотреть ему в глаза.
— Тебе было очень хорошо. — Ник уперся рукой в стену над ее головой, и Куинн залилась краской оттого, что он стоит так близко. — Мы можем попытаться вновь. Почему все удовольствие должно достаться Джессону и Tee? He хочешь поговорить со мной о Шекспире?
— Ты не знаешь Шекспира, — съязвила Куинн.
— «Нет любви прощенья, коли она покорна всем ветрам»
type="note" l:href="#note_1">[1]
, — продекламировал Ник. — Я всегда был верен себе. Но я не дурак. Отныне никаких больше «Флитвуд Мэк». А жаль: у них есть замечательные вещи.
Куинн озадаченно уставилась на него.
— Где ты вычитал этот сонет? Их что — уже публикуют в пособиях по ремонту автомобилей?
— В колледже. Я отслужил в армии, чтобы заработать на обучение. Основная дисциплина — предпринимательство, дополнительная — английская литература. Очень помогает соблазнять женщин. «В гробу уютно и темно, но он не место для лобзаний». Разве не жаль умереть, так и не успев еще раз насладиться друг другом?
— Как-нибудь переживу.
Ник наклонился еще ближе, почти прикасаясь щекой к ее лицу, и прошептал:
— Вернись ко мне, Куинн. Ты не пожалеешь, клянусь.
Его губы были так близко, что Куинн захотелось впиться в них — прямо здесь, на сцене, на виду у всех.
— Нет. — Она так растерялась, что сама не ведала, что говорит. — Отойди от меня. Люди смотрят.
— Черт с ними, — отозвался Ник, но Куинн отстранила его и направилась к Эди, чувствуя себя совершенно разбитой.
— Ты в порядке? — спросила Эди. — От тебя так и пышет жаром.
— Пытаюсь вспомнить, почему отказала Нику. — Куинн тряхнула головой. — У меня была какая-то веская причина.
— Из-за «Флитвуд Мэк», — предположила Эди.
— Мне нравится «Флитвуд Мэк», — возразила Куинн, но, хорошенько приглядевшись к бледной, потерянной Эди, тут же забыла о своих неурядицах. — Что с тобой? Ты заболела?
— Все в порядке, — заверила ее Эди. — Честное слово.
— Это все Дэ Эм, — заявила Куинн. — Что он натворил?
— Он получает жалобы от родителей.
Куинн нахмурилась:
— Из-за постановки? Этого не может быть. Мы…
— По поводу моего морального облика. — Эди побледнела еще больше.
— Твоего морального облика? — Вспомнив гаденькую улыбочку Бобби, Куинн вскипела от ярости. Подлая крыса! — Родители здесь ни при чем. Это все выдумки придурка Бобби. Не волнуйся, я все улажу. Завтра же утром заставлю его пожалеть о том, что он вообще появился на свет.


— Он здесь? — спросила Куинн утром, перед началом занятий, и Грета кивнула. Она выглядела усталой, и Куинн решила выяснить, в чем дело, но прежде всего следовало расправиться с Бобби.
Она ворвалась в директорский кабинет.
— Роберт, ты слишком далеко зашел.
— Грета, где кофе? — крикнул Бобби, и из приемной послышался голос секретарши:
— На углу моего стола.
— Так принеси его сюда, черт побери! — раздраженно потребовал Дэ Эм.
«Ах ты, подонок!»
— Роберт, перестань изводить Грету, — сказала Куинн.
Секретарша принесла кофе и поставила перед Бобби.
— Неужели это так трудно? — спросил Бобби, но Грета с завидной невозмутимостью пропустила его слова мимо ушей и удалилась. — Придется ее уволить. — Бобби пригубил кофе и, поморщившись, добавил: — Холодный. Как всегда.
— Роберт, ты слышишь меня?
Бобби отставил чашку.
— Пора ее выгнать, — сказал он, и Куинн вздрогнула.
— Кого? Грету?
— Нет, — ответил Бобби. — Хотя Грета тоже у меня на заметке. Но я говорил об Эди. Таким, как она, не место в школе.
Куинн с трудом подавила желание закричать на него.
— Она преподает здесь уже тридцать лет, — сказала Куинн, овладев собой. — Три года назад ей присвоили звание лучшего учителя штата. Школьники боготворят Эди. Родители просят зачислить своих детей в ее класс…
— Так было прежде, — перебил ее Бобби. — Теперь родители слышать о ней не желают.
— Какую еще гадость ты подстроил? — осведомилась Куинн, заранее зная ответ.
— Когда мне звонят родители, я обязан сообщать им правду. Я считаю, что наши преподаватели должны иметь незапятнанную репутацию…
— Зачем тебе звонят родители? — Куинн облокотилась о стол, мечтая об одном: хорошенько врезать по этой наглой морде. — Скажи честно, ты ведь сам распустил эти слухи? Ты шепнул двум-трем людям, будто бы моральный облик Эди оставляет желать лучшего, они начали чесать языками, а потом…
— Она лесбиянка, — отрезал Бобби. — Причем не скрывает этого. Ее влияние дурно воздействует на школьников. Достаточно взглянуть на Тею Холмс.
— Чем тебе не нравится Тея? — изумилась Куинн.
— Мне не нравятся ее черные одеяния и грубые башмаки.
— Ты шутишь, надеюсь? Подобной тупости я не ожидала даже от тебя. Тея одевается в стиле «гранж». Все ее сверстницы носят то же самое. И кстати, имей в виду: распознать лесбиянку по обуви невозможно. — Куинн покачала головой, внезапно ощутив такую ненависть к Бобби, что сама поразилась силе своего чувства.
— Она представляет опасность для наших детей.
— Чем? — Голос Куинн дрогнул.
— Своим влиянием.
— Ну да, еще бы! Лесбиянство — крайне заразная болезнь. Вчера я пила кока-колу в обществе Эди и мне вдруг нестерпимо захотелось переспать с Дарлой.
— Тебя я ничем не оскорбил. — Бобби дал задний ход.
— Напротив. Ты оскорбил нас обоих. — Куинн вперила в Бобби яростный взор. — А теперь послушай, жалкий червяк. Если вздумаешь причинить Эди еще какую-нибудь неприятность, я начну против тебя войну и заставлю пожалеть о том, что ты живешь на белом свете.
— Это угроза?
— Еще какая, черт побери! Лучшее, что я могу сделать для школы, — это избавить ее от тебя раз и навсегда. И не думай, что мне это не под силу. Если начнешь наезжать на меня, я перестану тебя обходить и пройду насквозь. Оставь Эди в покое.
Куинн рывком повернулась и увидела Марджори Кантор. Та стояла в дверях, замерев от удовольствия, — видимо, собиралась развеять скуку, поделившись в учительской свежей новостью.
— Ты ничего не пропустила, Мардж? — осведомилась Куинн. — Хочешь, повторю?
— Ну, знаешь! — отозвалась Марджори. — Я лишь хотела передать Роберту опись учебников. — Она выпятила грудь и стала похожа на ощипанного голубя. Марджори воплощала попранное достоинство и оскорбленную невинность, однако глаза ее сверкали.
— Отлично. — Куинн посмотрела на Бобби, испуганного и злобного. — Займись инвентаризацией, а преподавание оставь профессионалам, таким, как Эди. Мы терпим тебя только потому, что ты не вмешиваешься в наши дела, но если посмеешь ухудшить качество образования в нашей школе, выгнав лучшего учителя, мы предпримем встречные меры.
Она прошла мимо Марджори в приемную. Грета сидела над клавиатурой машинки, покачивая головой.
— Как ты его терпишь? — спросила Куинн.
— А кто сказал, что я терплю? — Грета продолжала печатать.


До конца дня Дэ Эм не высовывал носа из своей норы, и все же к девяти вечера Куинн окончательно вымоталась — морально и физически. К тому же сегодня она первый день ходила без костылей, и колено вновь разболелось. Куинн села на краешек складного стола посреди тускло освещенной сцены, надеясь, что усталость и боль не ввергнут ее в полное уныние. Большинство детей уже ушли; ушла и Эди, такая же бледная и несчастная. Даже Дарла в сопровождении Макса пораньше уехала в дом на Эппл-стрит, поскольку со звуком и костюмами было покончено. Оставив машину Куинн, она сказала: «Не выходи одна на стоянку. Пусть тебя проводит Ник». Однако Ник уже давно не попадался Куинн на глаза — должно быть, тоже уехал. Он даже не попрощался. Это было совсем не похоже на него — так просто сдаваться.
И бросать Куинн на произвол судьбы.
Правда, Билл в последние дни даже не приближался к ней, так что угроза, возможно, отступила. Джо заставил Фрэнка Этчити поговорить с ним; может, эта беседа привела его в чувство…
— Я ухожу, мисс Маккензи, — послышался сзади голос Теи. — Все остальные уже ушли. Я больше вам не нужна?
— Нет, — нарочито беззаботным тоном отозвалась Куинн. — Как у тебя дела?
— Джессон провожает меня домой. — Тея улыбнулась. — До сих пор не верится. Вчера он подошел, когда я разговаривала с Брайаном, и сказал ему: «Проваливай». Брайан надулся и ушел. И тогда Джессон сказал мне, что хочет быть со мной. Я не вполне поняла, что он имел в виду, и все же мне было приятно.
— Джессон ищет подход к тебе, — заметила Куинн. — Будь к нему снисходительна. Порой парни так неуклюжи.
— Постараюсь, — сказала Тея. — Между прочим, не такой уж он простак.
— Вот как? — удивилась Куинн.
— Вчера Джессон отвез меня домой. Он отлично целуется.
Куинн рассмеялась, радуясь, что в ее жизни хоть что-то пошло на лад.
— Рада за тебя.
— Эй, Тея! — крикнул из дверей Джессон. — Я состарюсь, дожидаясь тебя!
— Ты и без меня состаришься.
— Да, но с тобой это будет веселее, — сказал Джессон, и Тея покраснела.
— До свидания. — Девушка кивнула Куинн и, не спуская глаз с Джессона, пошла к нему.
Джессон улыбнулся Куинн и положил руку на плечо Теи. Девушка восхищенно взирала на него, и Куинн пронзила боль. «Вас ждут тяжелые испытания», — хотела она сказать молодым людям, но промолчала. Может быть, жизнь не такая плохая штука, если ты знаешь, чего хочешь, если честен перед собой и не склоняешься под ударами судьбы.
Дверь захлопнулась за ними так быстро, что Куинн не успела крикнуть: «Хлопните сильнее, иначе замок не защелкнется!» Не беда. Позже она сама запрет дверь. А сейчас Куинн осталась одна во всем мире.
Сегодня в школу вновь приходил рассыльный из цветочного магазина. На сей раз он принес хризантемы. «Они похожи на тебя», — написал Ник на карточке, написал собственной рукой, стало быть, сам ходил в магазин. Куинн поставила хризантемы в вазе на середину обеденного стола, и теперь огромные цветы радовали взгляд. При виде них хотелось улыбаться, а на душе становилось теплее.
— Откуда они? — спросила Дарла, вернувшись домой.
— Ник подарил, — ответила Куинн, чувствуя глуповатую гордость за Ника и старательно скрывая это — ведь Макс так и не взялся за ум.
Но тут она заметила огромную пурпурную орхидею, приколотую к футболке Дарлы. Цветок был обвязан длинными свисающими алыми и серыми лентами — Куинн никогда не видывала столь нелепого украшения.
— От Макса?
— Да. — Дарла просияла. — Красота, правда?
«Хуже не бывает».
— Я и не знала, что ты любишь орхидеи.
— Не люблю. — Улыбка Дарлы стала еще шире. — Вечер встречи с выпускниками, восемьдесят первый год.
Куинн рассмеялась:
— Он подарил тебе орхидею, чтобы напомнить о вечере?
— Да. — Дарла осторожно отвязала ленты. — Это было наше второе свидание, все пришли с огромными белыми и желтыми хризантемами, а я — с такой вот кошмарной орхидеей. Но я сказала «большое спасибо», потому что мне подарил ее Макс и ради него я нацепила бы даже верблюжью колючку. А он ответил: «Ты не похожа на других девушек, а значит, и цветы тебе нужны особенные». Я чуть не умерла на месте.
— Где он ее выкопал?
— Особый заказ. — Голос Дарлы чуть дрогнул. — Я справилась в цветочном магазине. Им пришлось выписывать орхидею по почте. Девушка, которая сидит там на телефоне, извинилась за цвет орхидеи и объяснила, что Макс потребовал именно такую.
У Куинн перехватило горло.
— Вот видишь, Макс начинает шевелить мозгами. Старается.
— Вижу. — Дарла села на краешек стола. — Честно говоря, я надеялась на что-то более существенное. — Она посмотрела на цветок. — Но и этот подарок неплох. Точнее говоря, он великолепен. В этом весь Макс.
— Ты вернешься к нему, — сказала Куинн.
— Должна. — С лица Дарлы сбежала улыбка. — Мальчики отнеслись ко мне с полным пониманием, но им нужна мать. А Максу — жена. А его жена — я. — Она посмотрела Куинн в глаза. — Макс здорово устал. И хорошо себя проявил. Этого достаточно.
— Мне следовало бы больше обрадоваться этой новости. Я ведь очень хочу, чтобы вы с Максом помирились. Просто я очень надеялась, что он приедет и заберет тебя силой.
— Я возвращаюсь домой утром в субботу. К этому времени мы почти закончим с декорациями. Макс подождет еще пару дней. Джо останется и будет охранять тебя…
— Ты могла бы вернуться домой сегодня вечером.
— Нет. — Дарла бросила взгляд на орхидею. — Я, как и ты, продолжаю надеяться, что он приедет и украдет меня. Очень эгоистично, не так ли?
— По крайней мере орхидеи обеспечены тебе на всю жизнь, — заметила Куинн.
«А мне — хризантемы».
И теперь, стоя на тускло освещенной сцене, она вновь вспоминала этот разговор. Ник так и не решился остаться у нее на ночь. Он явно не собирался переезжать к ней, а уж тем более похитить ее и тайно обвенчаться в Кентукки. Но он всегда любил ее и будет любить, даже если не решится признаться в этом. Куинн знала, что он всегда ее любил, и это главное. Ей было хорошо с Ником, нравилось заниматься с ним любовью — она ничуть не сомневалась, что их следующее свидание не будет ничем омрачено, — а значит, пора забыть о романтических мечтах и подумать о чем-нибудь другом. Если Дарла рада орхидеям, она сама вполне может удовлетвориться хризантемами.
Куинн направилась к пульту освещения и начала гасить огни один за другим. Сцена постепенно погружалась в темноту, и наконец под потолком остался последний прожектор, в свете которого подвесная галерея казалась черной сетью над головой. Стоя в тени сбоку от сцены, Куинн подумала, что завтра приберет Ника к рукам. Это нетрудно: достаточно улыбнуться ему, и он завалит ее прямо на складном столике. Все же очень лестно сознавать, что по ней сохнет такой мужчина, как Ник.
Может, Куинн заговорит с ним, когда все уйдут, как в эту самую минуту, — беда лишь в том, что к этому времени она окончательно выбьется из сил. Погруженная во мрак сцена навевала романтическую грусть и возбуждала желание — даже сцена школьного театра, заваленная матами из спортивного зала и обсаженная искусственными зарослями. Возможно, если завтра Куинн улыбнется Нику, он возьмет ее на мате где-нибудь за кулисами. К этому времени она слишком устанет, чтобы чем-то помочь ему. Нику придется все сделать самому. И к черту равноправие!
Куинн провела ладонями вверх и вниз по предплечьям, жалея о том, что сейчас с ней нет Ника, они не могут поговорить, как встарь, и заняться любовью. Но потом она напомнила себе, что, даже окажись он здесь, это ничего бы не изменило — не предаваться же в школе плотским утехам. Уж если Бобби закатил скандал из-за выдуманной страсти к ней Джессона (не говоря уж о связи Мегги и Эди), можно себе представить, что произойдет, когда он увидит ее в объятиях Ника.
Куинн наклонилась за сумкой. Как приятно наклониться, чуть-чуть потянуться. Она выпрямилась и прижалась спиной к прохладному кафелю стены, вращая плечами, чтобы размять мышцы спины, которые все еще болели после недели на костылях. Упражнение доставило ей такое удовольствие, что она опустила сумку и продолжала потягиваться, задрав руки над головой, приседая и выпрямляясь, чтобы все тело ощутило прикосновение холодных плиток. Скользя руками по стене, Куинн наконец положила их на затылок, закрыла глаза и подумала о завтрашней встрече с Ником, о его крепком худощавом теле — рядом с ней, под ней, на ней… Она живо представила себе, как он выделывает с ней все то, что заставляет женщин терять голову и воспламеняться, представила чисто животное удовольствие от его ласк, негромкого смеха, от того, как он, прерывисто дыша, вновь и вновь вторгается в ее плоть…
— Что ты делаешь? — спросил Ник.
При звуке его голоса, донесшегося из тьмы, Куинн уронила руки. Ник был явно удивлен и даже растерян. Собравшись с мыслями, она догадалась, что самое интересное в ее позе — это руки, заложенные за голову.
— Разминаюсь, — ответила Куинн. — Где ты?
Она услышала его шаги — видимо, Ник спустился по лестнице с подвесной галереи и пошел по деревянному полу. Наконец он появился в круге света, льющегося из одинокого прожектора под потолком. Черты его лица обозначились резче, а черные волосы засверкали. В джинсах и заляпанной краской футболке Ник казался высоким, гибким и жилистым. Столь соблазнительное видение никогда еще не представало перед взором Куинн.
— Тебе нельзя оставаться одной, — сказал он. — Сама знаешь, это опасно.
— Я не одна. Со мной ты.
— Это еще хуже. — Ник подошел ближе.
«Иди сюда и обними меня», — мысленно произнесла Куинн.
Он сделал шаг к ней.
— Спасибо за хризантемы, — сказала она, встретив его взгляд. — Они великолепны. Даже не знаю, как благодарить тебя.
— Знаешь, — хрипло отозвался Ник. Он подошел к ней вплотную. На фоне его темного силуэта ярко выделялись сверкающие черные глаза.
— Понятия не имею, о чем ты. — Куинн не отрываясь смотрела на него. Наконец ей стало невмоготу выдерживать его взгляд, и она вздернула подбородок. Ее сердце гулко забилось. Ник улыбнулся, и она, вздрогнув, улыбнулась в ответ, призывно выгнув губы и дразня его.
— Давай-ка я сделаю вот что. — Он крепко сжал ее руки, лишив Куинн возможности двигаться. Ник так давно не прикасался к ней, что она закрыла глаза — такое наслаждение доставляло Куинн тепло его рук. — И еще… — Он поднял свободную руку и запустил указательный палец за ворот рабочей рубашки Куинн, собираясь расстегнуть верхнюю пуговицу.
— Эй! — Куинн дернулась, пытаясь освободить руки, но Ник не выпустил ее.
— И еще… — Его рука уже лежала на ее груди, описывая большим пальцем круг по рубашке. Куинн улыбнулась, но ее дыхание участилось, когда Ник сунул палец в вырез рубашки, в теплую ложбинку между грудей, сразу заставив их напрячься.
Куинн едва не задохнулась.
— И это все за пару хризантем? Маловато.
«Ну же, продолжай!»
Ник расстегнул вторую пуговицу.
— Подумай еще раз.
Он наклонился и поцеловал ямку на ее шее. Как только его губы коснулись Куинн, у нее перехватило дыхание. Ник поцеловал ее, на этот раз ниже, и расстегнул оставшиеся пуговицы одну за другой, сопровождая всю процедуру поцелуями. Наконец рубашка раскрылась, и Ник зарылся лицом в тепло грудей Куинн, все шире раскрывая рубашку, проводя ладонями по лифчику, не спуская глаз с ее тела.
— Значит, ярко-розовый в клетку, — пробормотал Ник и бросил на Куинн такой удовлетворенный, собственнический взгляд, что у нее от нетерпения голова пошла кругом. Через несколько секунд, казавшихся Куинн часами, Ник наклонился и провел по ее коже языком, следуя изгибу груди. Она затрепетала и обмякла.
Ник припечатал ее руки к стене, и Куинн почувствовала округлость его бицепсов под рукавом футболки, крепкие линии его шеи, его руки на своих запястьях. Ник прижал Куинн к стене, и язык его скользнул по ее коже. Ей нестерпимо захотелось сорвать с него футболку, прикоснуться сосками к волосам, покрывавшим его грудь, впиться пальцами в его мускулистую спину.
— Отпусти меня, — прошептала она. — Я хочу прикоснуться к тебе.
Ник поднял голову и заглянул ей в глаза — «Не останавливайся!» — и от его улыбки Куинн затопила жаркая волна страсти.
— Ни за что. — Он поцеловал ее в губы, заставляя умолкнуть, не давая дышать, все глубже забираясь ей в рот, прижимая к холодной стене и вынуждая корчиться и извиваться. Его рука обвилась вокруг талии Куинн, большой палец забрался под лифчик, и она почувствовала, как лифчик соскальзывает по мере того, как Ник стягивает чашечки вниз. Куинн напряглась, и вдруг ее шеи коснулись его волосы — Ник наклонился, и она задрожала от влажного прикосновения его губ. Потом задрожала еще сильнее, когда он начал посасывать ее грудь.
— Отпусти, — пробормотала Куинн, пытаясь вырвать руки и прикоснуться к нему. Она прижалась к нему бедрами, но Ник стиснул ее запястья, все выше задирая руки Куинн, а его губы все скользили по ее груди. Переместившись, они обнажили вторую грудь и начали дразнить сосок. Свободной рукой он потянул вниз молнию джинсов Куинн.
— Не надо, — шепнула она, прижимаясь к нему — так приятно было ощущать его повсюду. Рука Ника скользнула по ее талии, забралась за пояс джинсов под трусики, поглаживая ягодицы и стягивая белье. Он еще сильнее прижал Куинн к холодным гладким плиткам стены и улыбнулся, не отрывая губ от ее рта. Потом она почувствовала его пальцы внутри своего тела и тихо застонала от удовольствия.
— Громче, — сказал он ей на ухо, не прекращая ласкать. — Кричи!
Куинн покачала головой, но дышала все чаще с каждым движением его пальцев.
Неподалеку послышался приглушенный звук, и Куинн напряглась. Ник тоже замер, не отрывая от нее глаз, но она поняла, что он тоже прислушивается. В мертвой тишине Куинн слышала только тяжелое дыхание Ника.
— Лучше остановиться, — шепнула Куинн, но шорох не повторялся, и она уже усомнилась, что действительно слышала его. Пальцы Ника вновь шевельнулись в ее теле, и Куинн закрыла глаза.
— Ни за что, — прошептал он в ответ. — Сделаем это прямо здесь, у этой стены.
Куинн вздрогнула. Заниматься любовью в театре было глупо, она должна сказать ему «нет», объяснить, что лучше сделать это дома, у него на квартире, или хотя бы в грузовике. Но ей было так хорошо в эту секунду, что она решила позволить себе хоть раз забыться, ни о чем не думать, отдаться власти тьмы, которая заволакивала ее сознание и вторгалась в ее тело.
— Я долго ждал. Так много времени прошло с тех пор, когда я был с тобой, видел, как ты кончаешь, заставлял тебя кончить.
Его пальцы скользнули чуть выше и задвигались проворнее. У Куинн пересохло горло.
— Ник…
— Сейчас же.
Звук его голоса гулко отозвался в ее ушах.
— Ник!..
— Я размажу тебя по стене, — прошептал он, все глубже зарываясь пальцами в ее плоть. — Тебе такое и не снилось. Я возьму тебя так грубо, что ты целую неделю будешь меня вспоминать. Ты будешь вспоминать обо мне с каждым вздохом.
Куинн задрожала; ее щекотало его дыхание, ей доставляла наслаждение сила его рук, но в основном — признание: ты моя, — и темнота захлестнула ее волнами, набегавшими в такт движению его пальцев. Они все глубже проникали в ее тело, и Куинн подумала: «Давай же!» — и подчинилась его воле. Жаркая, словно наполненная тысячами иголочек кровь собралась где-то внизу, густая и тягучая, и Куинн задвигалась в ответ ритму движений Ника. Все глубже погружаясь во тьму, она чувствовала, как длинные сильные пальцы Ника вторгаются в нее, сминают увлажнившиеся складки, подбираются к крохотному твердому бугорку. «Сюда», — подумала Куинн, и когда его пальцы скользнули к нужному месту, тихо сказала: «Да, здесь», — и зашевелилась, помогая ему, вздрагивая при каждом прикосновении. «Да, здесь», — повторила она, только чтобы еще раз произнести эти слова, а потом, когда Ник наклонился к ее груди, она добавила: «И здесь тоже», — и прильнула к нему всем телом.
Остаток здравого смысла, еще теплившийся в ее сознании, твердил: «Тебе не почудился шорох. Ты слышала его», — но Куинн, отвергнув доводы рассудка, растворилась в своих ощущениях, в движениях Ника, в его пальцах, скользивших внутри нее, в его ладони, поддерживающей ее беспомощное, обмякшее тело, каждая клеточка которого пылала нестерпимым жаром, в его губах, впившихся в ее губы, в его страсти, в зловещей темноте, таившейся в нем, в…
— Давай же! — прошептала она, и пальцы Ника выскользнули из ее тела. От ощущения пустоты Куинн вздрогнула и, громко вскрикнув, метнулась вслед за ними, ища бедрами тепло Ника, прижимаясь к его пальцам, к его руке до тех пор, пока та вновь не легла на ее тело — и не только рука, но что-то твердое и массивное втиснулось между ее бедер. — Наконец-то! — выдохнула Куинн, целуя Ника, чувствуя, как он прижимается к ней, а его рука раздвигает ей ноги и направляет отвердевшую плоть в ее тело.
Ник приподнял ее бедра своими и задвигался, с каждым вздохом отрывая ее от пола. С каждым его толчком Куинн теряла равновесие, вжимаясь спиной в холодную гладкую стену. Легкое покалывание сменилось нестерпимым зудом, который разливался под кожей, заставляя Куинн извиваться, и она едва не потеряла рассудок — но нет, на сей раз он не пожелал покинуть ее. «Давай же!» — вновь подумала она, погружаясь во тьму, чувствуя, как ее тело наполняется неведомой силой. Открыв глаза и увидев, что Ник смотрит на нее, она взглядом вобрала его в себя без остатка, и отныне он безраздельно принадлежал ей.
— Куинн… — тихо проговорил Ник, отпустил ее запястья, взял ее лицо в ладони и поцеловал.
Она вцепилась в него и всецело отдалась его власти. Ник вновь и вновь повторял ее имя, вторгаясь в тело Куинн, овладевая ею и не спуская с нее глаз. Когда ногти Куинн впились ему в плечи, он схватил руками ее бедра и задвигался резче, быстрее, содрогаясь от нетерпения, ввергая ее в бездонный мрак, который волнами накатывал отовсюду, от груди и бедер до губ и кончиков пальцев.
— О Господи, Куинн… — прошептал Ник, пожирая ее взглядом. Он поцеловал ее, и тьма еще сгустилась. Куинн извивалась всем телом, тьма раскалялась, разливалась вширь и вглубь, пульсировала, и она задрожала, издавая негромкие, приглушенные крики. Ник продолжал терзать Куинн, обезумевший, огромный, безжалостный, и она, вскрикнув: «Ник!», — вдруг задрожала, мучительно напрягаясь от спазмов, которые сменяли друг друга, все усиливаясь, и, наконец, бессильно прильнула к нему и забыла обо всем, кроме ощущения покоя и сладостных воспоминаний о том, как билась в ней его тугая плоть.
Куинн обмякла в его объятиях, и Ник крепко прижал ее к себе, беззащитную и опустошенную. Ей было так приятно ощущать мягкую ткань заношенной футболки под щекой, твердую грудь под пальцами, руки, сомкнувшиеся на ее спине. Ник наклонился и поцеловал Куинн, мягко встретившись с ней губами, и она судорожно вздохнула, наслаждаясь неведомым доселе чувством полного удовлетворения.
— Ты только вообрази, что мы могли бы сделать в постели, — шепнул Ник.
— Не хочу воображать, — чуть слышно отозвалась Куинн. — Хочу знать точно.
Ник еще крепче прижал ее к себе.
— Где? У меня? Или у тебя?
— У тебя. — Она уткнулась лицом ему в грудь, продолжая цепляться за него и по-прежнему ощущая слабость в коленях. — Час назад Макс отвез Дарлу ко мне домой, а я не прочь покричать от души.
Ник рассмеялся и пожал плечами.
— Пойду разогрею мотор и подам авто к крыльцу. Боюсь, ты продрогнешь, сидя в замерзшей тачке или лежа рядом со мной.
Куинн, оставшись одна, поздравила себя с успехом — наконец-то она добилась своего, — и будущее представлялось ей в самых радужных красках. Дарла вернется к Максу, спектакль ожидает шумный успех, Билл найдет себе другую женщину, а ей и Нику уже ничто не помешает наслаждаться друг другом.
Куинн подняла свою сумку и направилась к двери, выходящей на темную автостоянку. Она дышала легко и свободно. Захлопнув за собой дверь, Куинн дернула ручку и убедилась, что замок защелкнулся как следует. Не дай Бог, Бобби обнаружит дверь незапертой…
— Нам нужно поговорить, — послышался сзади голос Билла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Без ума от тебя - Крузи Дженнифер



по началу не понравилось, а потом зацепило.
Без ума от тебя - Крузи ДженниферЯмиЛ
14.03.2012, 11.48





Мне понравилось, только вот слишком много описаний про собаку...
Без ума от тебя - Крузи ДженниферЛюсьен
30.03.2013, 16.25





Понравилось
Без ума от тебя - Крузи ДженниферРимма
29.06.2013, 13.26





Очень понравился роман. Читайте. Крузи хорошо пишет.
Без ума от тебя - Крузи ДженниферОля-ля
18.10.2015, 13.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100