Читать онлайн Без ума от тебя, автора - Крузи Дженнифер, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Без ума от тебя - Крузи Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.25 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Без ума от тебя - Крузи Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Без ума от тебя - Крузи Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крузи Дженнифер

Без ума от тебя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Увидев, как они приближаются, Бобби отпрянул. Эди сообщила, что больше всего директор сердится из-за того, что они недостаточно крепко захлопывают дверь, ведущую на автостоянку.
— Уже третью ночь она остается открытой, — пояснил Бобби, но было ясно, что не это так смутило Эди. Она была бледна и на следующий вечер, в четверг, когда к Куинн подошел Джессон и, оторвав ее от мыслей об Эди, спросил звонящим от раздражения голосом:
— Какого черта она болтает с Брайаном?
Куинн огляделась и увидела, что Тея оживленно беседует поодаль с парнем, который играл роль Золушкиного принца.
— Почему бы ей не поболтать с приятелем? — спросила она.
— Брайан — самый известный бабник во всей школе. — Джессон уставился на Куинн так, будто во всем виновата она. — Зря вы взяли его на эту роль. Зачем вам это понадобилось, мисс Маккензи?
— Я его не брала, — возразила Куинн и добавила, подсыпав соли ему на рану: — Может, Брайан хочет пригласить Тею на прогулку?
— Какие еще прогулки? Ему нужно совсем другое.
— Откуда тебе знать? Оставь Тею в покое. Она имеет право выбрать себе парня.
— Тея не станет гулять с кем попало. Ни за что.
— Не верю своим ушам. — Куинн швырнула сценарий на стол, чтобы привлечь внимание Джессона. — Если ты так ревнуешь, почему же не пригласишь ее сам?
Джессон пожал плечами.
— Тея — девушка серьезная. Ей захочется поговорить о Шекспире и тому подобных вещах.
— Но и ты не дурак. — Куинн покачала головой. — Не понимаю тебя. Пойди и пригласи ее.
— Я уже пытался. — В голосе Джессона слышалась боль.
— И что же? — спросила Куинн.
Джессон вновь пожал плечами, напуская на себя равнодушный вид.
— Я предложил ей гулять вместе, чтобы люди не думали, будто бы я влюблен в вас. А она сказала, что никто такого не подумает, но, мол, все равно спасибо. — Он озабоченно посмотрел на Куинн. — Нет-нет, не беспокойтесь, действительно никто так не думает. Я просто решил, что это самый лучший способ… ну, понимаете… уговорить ее.
— Ты ошибся. Это самый худший способ. Иди и предложи Tee куда-нибудь пойти вместе. И объясни, что хочешь с ней дружить.
— Не могу, — признался Джессон, и выражение его глаз показалось Куинн знакомым. Внезапно она вспомнила: такой упрямый взгляд бывал у Макса и Ника. Он означал всегда одно: «Не хочу даже слышать об этом».
— Значит, не видать тебе Теи как своих ушей. Впрочем, не велика беда, — с нарочитым оживлением проговорила Куинн.
— Кому же она достанется? — с вызовом осведомился Джессон.
Куинн облокотилась о стол.
— Вместо того чтобы плакаться мне в жилетку, ступай к Tee, назначь ей свидание и будь честен. Ты нравишься ей. Она с удовольствием согласится. Тея лишь не хочет, чтобы ты делал ей одолжение.
Джессон посмотрел на Тею, которая в это мгновение смеялась над какими-то словами Брайана.
— Если я нравлюсь ей, зачем она якшается вот с этим?
— Потому что ты не обращаешь на нее внимания, а Tee когда-нибудь придет пора заводить детишек. Больше мне нечего сказать по этому поводу. — Куинн подняла с пола костюмерный чемоданчик. — Вот, отнеси ей это и скажи, что отныне вы вдвоем отвечаете за реквизит.
— Шито белыми нитками.
— Это не беда. Иди.
Куинн взяла костыли и прислонилась к стене. Джессон шел по сцене с чемоданчиком, хмурый и явно оробевший, и впервые за последнее время Куинн перестала беспокоиться о Tee. Ну а если Тея отвергнет его за то, что он вел себя как болван…
— А что ты сама делаешь, когда репетиции мешают твоим свиданиям? — Ник швырнул на столик бухту кабеля.
— Размышляю о своей несчастной любви, — ответила Куинн, не глядя на него. — Впрочем, теперь, когда у меня нет времени на личную жизнь, я чувствую себя гораздо лучше. Прогресс налицо.
Ник стоял напротив нее — темный, зловещий и разгоряченный, — и Куинн вдруг поняла, что ему доставляет удовольствие поддразнивать ее.
— Ладно, — сказал он. — Повторю еще раз. Я виноват перед тобой.
Куинн вздернула подбородок.
— Это точно.
— Джессон тоже дал маху, — продолжал Ник, — и тем не менее ты надеешься, что Тея его простит.
— Джессон не успел оскорбить Тею трижды.
— Между прочим, в третий раз я оказался на высоте. — Ник приблизился, загородив собой сцену, и пульс Куинн участился. Она вжалась в стену. — Может, я немножко ошибся с подбором музыки и поспешил с пиццей, но не оскорбил тебя. Позволь напомнить, я заставил тебя кончить.
— Я притворялась, — солгала Куинн.
— Неправда. Под конец ты была мокрая, как освежающая салфетка.
— Спасибо на добром слове. Весьма романтическое сравнение. А теперь проваливай.
— Тебе было хорошо со мной, — настаивал Ник.
— Да, недурно, — согласилась Куинн, избегая смотреть ему в глаза.
— Тебе было очень хорошо. — Ник уперся рукой в стену над ее головой, и Куинн залилась краской оттого, что он стоит так близко. — Мы можем попытаться вновь. Почему все удовольствие должно достаться Джессону и Tee? He хочешь поговорить со мной о Шекспире?
— Ты не знаешь Шекспира, — съязвила Куинн.
— «Нет любви прощенья, коли она покорна всем ветрам»
type="note" l:href="#note_1">[1]
, — продекламировал Ник. — Я всегда был верен себе. Но я не дурак. Отныне никаких больше «Флитвуд Мэк». А жаль: у них есть замечательные вещи.
Куинн озадаченно уставилась на него.
— Где ты вычитал этот сонет? Их что — уже публикуют в пособиях по ремонту автомобилей?
— В колледже. Я отслужил в армии, чтобы заработать на обучение. Основная дисциплина — предпринимательство, дополнительная — английская литература. Очень помогает соблазнять женщин. «В гробу уютно и темно, но он не место для лобзаний». Разве не жаль умереть, так и не успев еще раз насладиться друг другом?
— Как-нибудь переживу.
Ник наклонился еще ближе, почти прикасаясь щекой к ее лицу, и прошептал:
— Вернись ко мне, Куинн. Ты не пожалеешь, клянусь.
Его губы были так близко, что Куинн захотелось впиться в них — прямо здесь, на сцене, на виду у всех.
— Нет. — Она так растерялась, что сама не ведала, что говорит. — Отойди от меня. Люди смотрят.
— Черт с ними, — отозвался Ник, но Куинн отстранила его и направилась к Эди, чувствуя себя совершенно разбитой.
— Ты в порядке? — спросила Эди. — От тебя так и пышет жаром.
— Пытаюсь вспомнить, почему отказала Нику. — Куинн тряхнула головой. — У меня была какая-то веская причина.
— Из-за «Флитвуд Мэк», — предположила Эди.
— Мне нравится «Флитвуд Мэк», — возразила Куинн, но, хорошенько приглядевшись к бледной, потерянной Эди, тут же забыла о своих неурядицах. — Что с тобой? Ты заболела?
— Все в порядке, — заверила ее Эди. — Честное слово.
— Это все Дэ Эм, — заявила Куинн. — Что он натворил?
— Он получает жалобы от родителей.
Куинн нахмурилась:
— Из-за постановки? Этого не может быть. Мы…
— По поводу моего морального облика. — Эди побледнела еще больше.
— Твоего морального облика? — Вспомнив гаденькую улыбочку Бобби, Куинн вскипела от ярости. Подлая крыса! — Родители здесь ни при чем. Это все выдумки придурка Бобби. Не волнуйся, я все улажу. Завтра же утром заставлю его пожалеть о том, что он вообще появился на свет.


— Он здесь? — спросила Куинн утром, перед началом занятий, и Грета кивнула. Она выглядела усталой, и Куинн решила выяснить, в чем дело, но прежде всего следовало расправиться с Бобби.
Она ворвалась в директорский кабинет.
— Роберт, ты слишком далеко зашел.
— Грета, где кофе? — крикнул Бобби, и из приемной послышался голос секретарши:
— На углу моего стола.
— Так принеси его сюда, черт побери! — раздраженно потребовал Дэ Эм.
«Ах ты, подонок!»
— Роберт, перестань изводить Грету, — сказала Куинн.
Секретарша принесла кофе и поставила перед Бобби.
— Неужели это так трудно? — спросил Бобби, но Грета с завидной невозмутимостью пропустила его слова мимо ушей и удалилась. — Придется ее уволить. — Бобби пригубил кофе и, поморщившись, добавил: — Холодный. Как всегда.
— Роберт, ты слышишь меня?
Бобби отставил чашку.
— Пора ее выгнать, — сказал он, и Куинн вздрогнула.
— Кого? Грету?
— Нет, — ответил Бобби. — Хотя Грета тоже у меня на заметке. Но я говорил об Эди. Таким, как она, не место в школе.
Куинн с трудом подавила желание закричать на него.
— Она преподает здесь уже тридцать лет, — сказала Куинн, овладев собой. — Три года назад ей присвоили звание лучшего учителя штата. Школьники боготворят Эди. Родители просят зачислить своих детей в ее класс…
— Так было прежде, — перебил ее Бобби. — Теперь родители слышать о ней не желают.
— Какую еще гадость ты подстроил? — осведомилась Куинн, заранее зная ответ.
— Когда мне звонят родители, я обязан сообщать им правду. Я считаю, что наши преподаватели должны иметь незапятнанную репутацию…
— Зачем тебе звонят родители? — Куинн облокотилась о стол, мечтая об одном: хорошенько врезать по этой наглой морде. — Скажи честно, ты ведь сам распустил эти слухи? Ты шепнул двум-трем людям, будто бы моральный облик Эди оставляет желать лучшего, они начали чесать языками, а потом…
— Она лесбиянка, — отрезал Бобби. — Причем не скрывает этого. Ее влияние дурно воздействует на школьников. Достаточно взглянуть на Тею Холмс.
— Чем тебе не нравится Тея? — изумилась Куинн.
— Мне не нравятся ее черные одеяния и грубые башмаки.
— Ты шутишь, надеюсь? Подобной тупости я не ожидала даже от тебя. Тея одевается в стиле «гранж». Все ее сверстницы носят то же самое. И кстати, имей в виду: распознать лесбиянку по обуви невозможно. — Куинн покачала головой, внезапно ощутив такую ненависть к Бобби, что сама поразилась силе своего чувства.
— Она представляет опасность для наших детей.
— Чем? — Голос Куинн дрогнул.
— Своим влиянием.
— Ну да, еще бы! Лесбиянство — крайне заразная болезнь. Вчера я пила кока-колу в обществе Эди и мне вдруг нестерпимо захотелось переспать с Дарлой.
— Тебя я ничем не оскорбил. — Бобби дал задний ход.
— Напротив. Ты оскорбил нас обоих. — Куинн вперила в Бобби яростный взор. — А теперь послушай, жалкий червяк. Если вздумаешь причинить Эди еще какую-нибудь неприятность, я начну против тебя войну и заставлю пожалеть о том, что ты живешь на белом свете.
— Это угроза?
— Еще какая, черт побери! Лучшее, что я могу сделать для школы, — это избавить ее от тебя раз и навсегда. И не думай, что мне это не под силу. Если начнешь наезжать на меня, я перестану тебя обходить и пройду насквозь. Оставь Эди в покое.
Куинн рывком повернулась и увидела Марджори Кантор. Та стояла в дверях, замерев от удовольствия, — видимо, собиралась развеять скуку, поделившись в учительской свежей новостью.
— Ты ничего не пропустила, Мардж? — осведомилась Куинн. — Хочешь, повторю?
— Ну, знаешь! — отозвалась Марджори. — Я лишь хотела передать Роберту опись учебников. — Она выпятила грудь и стала похожа на ощипанного голубя. Марджори воплощала попранное достоинство и оскорбленную невинность, однако глаза ее сверкали.
— Отлично. — Куинн посмотрела на Бобби, испуганного и злобного. — Займись инвентаризацией, а преподавание оставь профессионалам, таким, как Эди. Мы терпим тебя только потому, что ты не вмешиваешься в наши дела, но если посмеешь ухудшить качество образования в нашей школе, выгнав лучшего учителя, мы предпримем встречные меры.
Она прошла мимо Марджори в приемную. Грета сидела над клавиатурой машинки, покачивая головой.
— Как ты его терпишь? — спросила Куинн.
— А кто сказал, что я терплю? — Грета продолжала печатать.


До конца дня Дэ Эм не высовывал носа из своей норы, и все же к девяти вечера Куинн окончательно вымоталась — морально и физически. К тому же сегодня она первый день ходила без костылей, и колено вновь разболелось. Куинн села на краешек складного стола посреди тускло освещенной сцены, надеясь, что усталость и боль не ввергнут ее в полное уныние. Большинство детей уже ушли; ушла и Эди, такая же бледная и несчастная. Даже Дарла в сопровождении Макса пораньше уехала в дом на Эппл-стрит, поскольку со звуком и костюмами было покончено. Оставив машину Куинн, она сказала: «Не выходи одна на стоянку. Пусть тебя проводит Ник». Однако Ник уже давно не попадался Куинн на глаза — должно быть, тоже уехал. Он даже не попрощался. Это было совсем не похоже на него — так просто сдаваться.
И бросать Куинн на произвол судьбы.
Правда, Билл в последние дни даже не приближался к ней, так что угроза, возможно, отступила. Джо заставил Фрэнка Этчити поговорить с ним; может, эта беседа привела его в чувство…
— Я ухожу, мисс Маккензи, — послышался сзади голос Теи. — Все остальные уже ушли. Я больше вам не нужна?
— Нет, — нарочито беззаботным тоном отозвалась Куинн. — Как у тебя дела?
— Джессон провожает меня домой. — Тея улыбнулась. — До сих пор не верится. Вчера он подошел, когда я разговаривала с Брайаном, и сказал ему: «Проваливай». Брайан надулся и ушел. И тогда Джессон сказал мне, что хочет быть со мной. Я не вполне поняла, что он имел в виду, и все же мне было приятно.
— Джессон ищет подход к тебе, — заметила Куинн. — Будь к нему снисходительна. Порой парни так неуклюжи.
— Постараюсь, — сказала Тея. — Между прочим, не такой уж он простак.
— Вот как? — удивилась Куинн.
— Вчера Джессон отвез меня домой. Он отлично целуется.
Куинн рассмеялась, радуясь, что в ее жизни хоть что-то пошло на лад.
— Рада за тебя.
— Эй, Тея! — крикнул из дверей Джессон. — Я состарюсь, дожидаясь тебя!
— Ты и без меня состаришься.
— Да, но с тобой это будет веселее, — сказал Джессон, и Тея покраснела.
— До свидания. — Девушка кивнула Куинн и, не спуская глаз с Джессона, пошла к нему.
Джессон улыбнулся Куинн и положил руку на плечо Теи. Девушка восхищенно взирала на него, и Куинн пронзила боль. «Вас ждут тяжелые испытания», — хотела она сказать молодым людям, но промолчала. Может быть, жизнь не такая плохая штука, если ты знаешь, чего хочешь, если честен перед собой и не склоняешься под ударами судьбы.
Дверь захлопнулась за ними так быстро, что Куинн не успела крикнуть: «Хлопните сильнее, иначе замок не защелкнется!» Не беда. Позже она сама запрет дверь. А сейчас Куинн осталась одна во всем мире.
Сегодня в школу вновь приходил рассыльный из цветочного магазина. На сей раз он принес хризантемы. «Они похожи на тебя», — написал Ник на карточке, написал собственной рукой, стало быть, сам ходил в магазин. Куинн поставила хризантемы в вазе на середину обеденного стола, и теперь огромные цветы радовали взгляд. При виде них хотелось улыбаться, а на душе становилось теплее.
— Откуда они? — спросила Дарла, вернувшись домой.
— Ник подарил, — ответила Куинн, чувствуя глуповатую гордость за Ника и старательно скрывая это — ведь Макс так и не взялся за ум.
Но тут она заметила огромную пурпурную орхидею, приколотую к футболке Дарлы. Цветок был обвязан длинными свисающими алыми и серыми лентами — Куинн никогда не видывала столь нелепого украшения.
— От Макса?
— Да. — Дарла просияла. — Красота, правда?
«Хуже не бывает».
— Я и не знала, что ты любишь орхидеи.
— Не люблю. — Улыбка Дарлы стала еще шире. — Вечер встречи с выпускниками, восемьдесят первый год.
Куинн рассмеялась:
— Он подарил тебе орхидею, чтобы напомнить о вечере?
— Да. — Дарла осторожно отвязала ленты. — Это было наше второе свидание, все пришли с огромными белыми и желтыми хризантемами, а я — с такой вот кошмарной орхидеей. Но я сказала «большое спасибо», потому что мне подарил ее Макс и ради него я нацепила бы даже верблюжью колючку. А он ответил: «Ты не похожа на других девушек, а значит, и цветы тебе нужны особенные». Я чуть не умерла на месте.
— Где он ее выкопал?
— Особый заказ. — Голос Дарлы чуть дрогнул. — Я справилась в цветочном магазине. Им пришлось выписывать орхидею по почте. Девушка, которая сидит там на телефоне, извинилась за цвет орхидеи и объяснила, что Макс потребовал именно такую.
У Куинн перехватило горло.
— Вот видишь, Макс начинает шевелить мозгами. Старается.
— Вижу. — Дарла села на краешек стола. — Честно говоря, я надеялась на что-то более существенное. — Она посмотрела на цветок. — Но и этот подарок неплох. Точнее говоря, он великолепен. В этом весь Макс.
— Ты вернешься к нему, — сказала Куинн.
— Должна. — С лица Дарлы сбежала улыбка. — Мальчики отнеслись ко мне с полным пониманием, но им нужна мать. А Максу — жена. А его жена — я. — Она посмотрела Куинн в глаза. — Макс здорово устал. И хорошо себя проявил. Этого достаточно.
— Мне следовало бы больше обрадоваться этой новости. Я ведь очень хочу, чтобы вы с Максом помирились. Просто я очень надеялась, что он приедет и заберет тебя силой.
— Я возвращаюсь домой утром в субботу. К этому времени мы почти закончим с декорациями. Макс подождет еще пару дней. Джо останется и будет охранять тебя…
— Ты могла бы вернуться домой сегодня вечером.
— Нет. — Дарла бросила взгляд на орхидею. — Я, как и ты, продолжаю надеяться, что он приедет и украдет меня. Очень эгоистично, не так ли?
— По крайней мере орхидеи обеспечены тебе на всю жизнь, — заметила Куинн.
«А мне — хризантемы».
И теперь, стоя на тускло освещенной сцене, она вновь вспоминала этот разговор. Ник так и не решился остаться у нее на ночь. Он явно не собирался переезжать к ней, а уж тем более похитить ее и тайно обвенчаться в Кентукки. Но он всегда любил ее и будет любить, даже если не решится признаться в этом. Куинн знала, что он всегда ее любил, и это главное. Ей было хорошо с Ником, нравилось заниматься с ним любовью — она ничуть не сомневалась, что их следующее свидание не будет ничем омрачено, — а значит, пора забыть о романтических мечтах и подумать о чем-нибудь другом. Если Дарла рада орхидеям, она сама вполне может удовлетвориться хризантемами.
Куинн направилась к пульту освещения и начала гасить огни один за другим. Сцена постепенно погружалась в темноту, и наконец под потолком остался последний прожектор, в свете которого подвесная галерея казалась черной сетью над головой. Стоя в тени сбоку от сцены, Куинн подумала, что завтра приберет Ника к рукам. Это нетрудно: достаточно улыбнуться ему, и он завалит ее прямо на складном столике. Все же очень лестно сознавать, что по ней сохнет такой мужчина, как Ник.
Может, Куинн заговорит с ним, когда все уйдут, как в эту самую минуту, — беда лишь в том, что к этому времени она окончательно выбьется из сил. Погруженная во мрак сцена навевала романтическую грусть и возбуждала желание — даже сцена школьного театра, заваленная матами из спортивного зала и обсаженная искусственными зарослями. Возможно, если завтра Куинн улыбнется Нику, он возьмет ее на мате где-нибудь за кулисами. К этому времени она слишком устанет, чтобы чем-то помочь ему. Нику придется все сделать самому. И к черту равноправие!
Куинн провела ладонями вверх и вниз по предплечьям, жалея о том, что сейчас с ней нет Ника, они не могут поговорить, как встарь, и заняться любовью. Но потом она напомнила себе, что, даже окажись он здесь, это ничего бы не изменило — не предаваться же в школе плотским утехам. Уж если Бобби закатил скандал из-за выдуманной страсти к ней Джессона (не говоря уж о связи Мегги и Эди), можно себе представить, что произойдет, когда он увидит ее в объятиях Ника.
Куинн наклонилась за сумкой. Как приятно наклониться, чуть-чуть потянуться. Она выпрямилась и прижалась спиной к прохладному кафелю стены, вращая плечами, чтобы размять мышцы спины, которые все еще болели после недели на костылях. Упражнение доставило ей такое удовольствие, что она опустила сумку и продолжала потягиваться, задрав руки над головой, приседая и выпрямляясь, чтобы все тело ощутило прикосновение холодных плиток. Скользя руками по стене, Куинн наконец положила их на затылок, закрыла глаза и подумала о завтрашней встрече с Ником, о его крепком худощавом теле — рядом с ней, под ней, на ней… Она живо представила себе, как он выделывает с ней все то, что заставляет женщин терять голову и воспламеняться, представила чисто животное удовольствие от его ласк, негромкого смеха, от того, как он, прерывисто дыша, вновь и вновь вторгается в ее плоть…
— Что ты делаешь? — спросил Ник.
При звуке его голоса, донесшегося из тьмы, Куинн уронила руки. Ник был явно удивлен и даже растерян. Собравшись с мыслями, она догадалась, что самое интересное в ее позе — это руки, заложенные за голову.
— Разминаюсь, — ответила Куинн. — Где ты?
Она услышала его шаги — видимо, Ник спустился по лестнице с подвесной галереи и пошел по деревянному полу. Наконец он появился в круге света, льющегося из одинокого прожектора под потолком. Черты его лица обозначились резче, а черные волосы засверкали. В джинсах и заляпанной краской футболке Ник казался высоким, гибким и жилистым. Столь соблазнительное видение никогда еще не представало перед взором Куинн.
— Тебе нельзя оставаться одной, — сказал он. — Сама знаешь, это опасно.
— Я не одна. Со мной ты.
— Это еще хуже. — Ник подошел ближе.
«Иди сюда и обними меня», — мысленно произнесла Куинн.
Он сделал шаг к ней.
— Спасибо за хризантемы, — сказала она, встретив его взгляд. — Они великолепны. Даже не знаю, как благодарить тебя.
— Знаешь, — хрипло отозвался Ник. Он подошел к ней вплотную. На фоне его темного силуэта ярко выделялись сверкающие черные глаза.
— Понятия не имею, о чем ты. — Куинн не отрываясь смотрела на него. Наконец ей стало невмоготу выдерживать его взгляд, и она вздернула подбородок. Ее сердце гулко забилось. Ник улыбнулся, и она, вздрогнув, улыбнулась в ответ, призывно выгнув губы и дразня его.
— Давай-ка я сделаю вот что. — Он крепко сжал ее руки, лишив Куинн возможности двигаться. Ник так давно не прикасался к ней, что она закрыла глаза — такое наслаждение доставляло Куинн тепло его рук. — И еще… — Он поднял свободную руку и запустил указательный палец за ворот рабочей рубашки Куинн, собираясь расстегнуть верхнюю пуговицу.
— Эй! — Куинн дернулась, пытаясь освободить руки, но Ник не выпустил ее.
— И еще… — Его рука уже лежала на ее груди, описывая большим пальцем круг по рубашке. Куинн улыбнулась, но ее дыхание участилось, когда Ник сунул палец в вырез рубашки, в теплую ложбинку между грудей, сразу заставив их напрячься.
Куинн едва не задохнулась.
— И это все за пару хризантем? Маловато.
«Ну же, продолжай!»
Ник расстегнул вторую пуговицу.
— Подумай еще раз.
Он наклонился и поцеловал ямку на ее шее. Как только его губы коснулись Куинн, у нее перехватило дыхание. Ник поцеловал ее, на этот раз ниже, и расстегнул оставшиеся пуговицы одну за другой, сопровождая всю процедуру поцелуями. Наконец рубашка раскрылась, и Ник зарылся лицом в тепло грудей Куинн, все шире раскрывая рубашку, проводя ладонями по лифчику, не спуская глаз с ее тела.
— Значит, ярко-розовый в клетку, — пробормотал Ник и бросил на Куинн такой удовлетворенный, собственнический взгляд, что у нее от нетерпения голова пошла кругом. Через несколько секунд, казавшихся Куинн часами, Ник наклонился и провел по ее коже языком, следуя изгибу груди. Она затрепетала и обмякла.
Ник припечатал ее руки к стене, и Куинн почувствовала округлость его бицепсов под рукавом футболки, крепкие линии его шеи, его руки на своих запястьях. Ник прижал Куинн к стене, и язык его скользнул по ее коже. Ей нестерпимо захотелось сорвать с него футболку, прикоснуться сосками к волосам, покрывавшим его грудь, впиться пальцами в его мускулистую спину.
— Отпусти меня, — прошептала она. — Я хочу прикоснуться к тебе.
Ник поднял голову и заглянул ей в глаза — «Не останавливайся!» — и от его улыбки Куинн затопила жаркая волна страсти.
— Ни за что. — Он поцеловал ее в губы, заставляя умолкнуть, не давая дышать, все глубже забираясь ей в рот, прижимая к холодной стене и вынуждая корчиться и извиваться. Его рука обвилась вокруг талии Куинн, большой палец забрался под лифчик, и она почувствовала, как лифчик соскальзывает по мере того, как Ник стягивает чашечки вниз. Куинн напряглась, и вдруг ее шеи коснулись его волосы — Ник наклонился, и она задрожала от влажного прикосновения его губ. Потом задрожала еще сильнее, когда он начал посасывать ее грудь.
— Отпусти, — пробормотала Куинн, пытаясь вырвать руки и прикоснуться к нему. Она прижалась к нему бедрами, но Ник стиснул ее запястья, все выше задирая руки Куинн, а его губы все скользили по ее груди. Переместившись, они обнажили вторую грудь и начали дразнить сосок. Свободной рукой он потянул вниз молнию джинсов Куинн.
— Не надо, — шепнула она, прижимаясь к нему — так приятно было ощущать его повсюду. Рука Ника скользнула по ее талии, забралась за пояс джинсов под трусики, поглаживая ягодицы и стягивая белье. Он еще сильнее прижал Куинн к холодным гладким плиткам стены и улыбнулся, не отрывая губ от ее рта. Потом она почувствовала его пальцы внутри своего тела и тихо застонала от удовольствия.
— Громче, — сказал он ей на ухо, не прекращая ласкать. — Кричи!
Куинн покачала головой, но дышала все чаще с каждым движением его пальцев.
Неподалеку послышался приглушенный звук, и Куинн напряглась. Ник тоже замер, не отрывая от нее глаз, но она поняла, что он тоже прислушивается. В мертвой тишине Куинн слышала только тяжелое дыхание Ника.
— Лучше остановиться, — шепнула Куинн, но шорох не повторялся, и она уже усомнилась, что действительно слышала его. Пальцы Ника вновь шевельнулись в ее теле, и Куинн закрыла глаза.
— Ни за что, — прошептал он в ответ. — Сделаем это прямо здесь, у этой стены.
Куинн вздрогнула. Заниматься любовью в театре было глупо, она должна сказать ему «нет», объяснить, что лучше сделать это дома, у него на квартире, или хотя бы в грузовике. Но ей было так хорошо в эту секунду, что она решила позволить себе хоть раз забыться, ни о чем не думать, отдаться власти тьмы, которая заволакивала ее сознание и вторгалась в ее тело.
— Я долго ждал. Так много времени прошло с тех пор, когда я был с тобой, видел, как ты кончаешь, заставлял тебя кончить.
Его пальцы скользнули чуть выше и задвигались проворнее. У Куинн пересохло горло.
— Ник…
— Сейчас же.
Звук его голоса гулко отозвался в ее ушах.
— Ник!..
— Я размажу тебя по стене, — прошептал он, все глубже зарываясь пальцами в ее плоть. — Тебе такое и не снилось. Я возьму тебя так грубо, что ты целую неделю будешь меня вспоминать. Ты будешь вспоминать обо мне с каждым вздохом.
Куинн задрожала; ее щекотало его дыхание, ей доставляла наслаждение сила его рук, но в основном — признание: ты моя, — и темнота захлестнула ее волнами, набегавшими в такт движению его пальцев. Они все глубже проникали в ее тело, и Куинн подумала: «Давай же!» — и подчинилась его воле. Жаркая, словно наполненная тысячами иголочек кровь собралась где-то внизу, густая и тягучая, и Куинн задвигалась в ответ ритму движений Ника. Все глубже погружаясь во тьму, она чувствовала, как длинные сильные пальцы Ника вторгаются в нее, сминают увлажнившиеся складки, подбираются к крохотному твердому бугорку. «Сюда», — подумала Куинн, и когда его пальцы скользнули к нужному месту, тихо сказала: «Да, здесь», — и зашевелилась, помогая ему, вздрагивая при каждом прикосновении. «Да, здесь», — повторила она, только чтобы еще раз произнести эти слова, а потом, когда Ник наклонился к ее груди, она добавила: «И здесь тоже», — и прильнула к нему всем телом.
Остаток здравого смысла, еще теплившийся в ее сознании, твердил: «Тебе не почудился шорох. Ты слышала его», — но Куинн, отвергнув доводы рассудка, растворилась в своих ощущениях, в движениях Ника, в его пальцах, скользивших внутри нее, в его ладони, поддерживающей ее беспомощное, обмякшее тело, каждая клеточка которого пылала нестерпимым жаром, в его губах, впившихся в ее губы, в его страсти, в зловещей темноте, таившейся в нем, в…
— Давай же! — прошептала она, и пальцы Ника выскользнули из ее тела. От ощущения пустоты Куинн вздрогнула и, громко вскрикнув, метнулась вслед за ними, ища бедрами тепло Ника, прижимаясь к его пальцам, к его руке до тех пор, пока та вновь не легла на ее тело — и не только рука, но что-то твердое и массивное втиснулось между ее бедер. — Наконец-то! — выдохнула Куинн, целуя Ника, чувствуя, как он прижимается к ней, а его рука раздвигает ей ноги и направляет отвердевшую плоть в ее тело.
Ник приподнял ее бедра своими и задвигался, с каждым вздохом отрывая ее от пола. С каждым его толчком Куинн теряла равновесие, вжимаясь спиной в холодную гладкую стену. Легкое покалывание сменилось нестерпимым зудом, который разливался под кожей, заставляя Куинн извиваться, и она едва не потеряла рассудок — но нет, на сей раз он не пожелал покинуть ее. «Давай же!» — вновь подумала она, погружаясь во тьму, чувствуя, как ее тело наполняется неведомой силой. Открыв глаза и увидев, что Ник смотрит на нее, она взглядом вобрала его в себя без остатка, и отныне он безраздельно принадлежал ей.
— Куинн… — тихо проговорил Ник, отпустил ее запястья, взял ее лицо в ладони и поцеловал.
Она вцепилась в него и всецело отдалась его власти. Ник вновь и вновь повторял ее имя, вторгаясь в тело Куинн, овладевая ею и не спуская с нее глаз. Когда ногти Куинн впились ему в плечи, он схватил руками ее бедра и задвигался резче, быстрее, содрогаясь от нетерпения, ввергая ее в бездонный мрак, который волнами накатывал отовсюду, от груди и бедер до губ и кончиков пальцев.
— О Господи, Куинн… — прошептал Ник, пожирая ее взглядом. Он поцеловал ее, и тьма еще сгустилась. Куинн извивалась всем телом, тьма раскалялась, разливалась вширь и вглубь, пульсировала, и она задрожала, издавая негромкие, приглушенные крики. Ник продолжал терзать Куинн, обезумевший, огромный, безжалостный, и она, вскрикнув: «Ник!», — вдруг задрожала, мучительно напрягаясь от спазмов, которые сменяли друг друга, все усиливаясь, и, наконец, бессильно прильнула к нему и забыла обо всем, кроме ощущения покоя и сладостных воспоминаний о том, как билась в ней его тугая плоть.
Куинн обмякла в его объятиях, и Ник крепко прижал ее к себе, беззащитную и опустошенную. Ей было так приятно ощущать мягкую ткань заношенной футболки под щекой, твердую грудь под пальцами, руки, сомкнувшиеся на ее спине. Ник наклонился и поцеловал Куинн, мягко встретившись с ней губами, и она судорожно вздохнула, наслаждаясь неведомым доселе чувством полного удовлетворения.
— Ты только вообрази, что мы могли бы сделать в постели, — шепнул Ник.
— Не хочу воображать, — чуть слышно отозвалась Куинн. — Хочу знать точно.
Ник еще крепче прижал ее к себе.
— Где? У меня? Или у тебя?
— У тебя. — Она уткнулась лицом ему в грудь, продолжая цепляться за него и по-прежнему ощущая слабость в коленях. — Час назад Макс отвез Дарлу ко мне домой, а я не прочь покричать от души.
Ник рассмеялся и пожал плечами.
— Пойду разогрею мотор и подам авто к крыльцу. Боюсь, ты продрогнешь, сидя в замерзшей тачке или лежа рядом со мной.
Куинн, оставшись одна, поздравила себя с успехом — наконец-то она добилась своего, — и будущее представлялось ей в самых радужных красках. Дарла вернется к Максу, спектакль ожидает шумный успех, Билл найдет себе другую женщину, а ей и Нику уже ничто не помешает наслаждаться друг другом.
Куинн подняла свою сумку и направилась к двери, выходящей на темную автостоянку. Она дышала легко и свободно. Захлопнув за собой дверь, Куинн дернула ручку и убедилась, что замок защелкнулся как следует. Не дай Бог, Бобби обнаружит дверь незапертой…
— Нам нужно поговорить, — послышался сзади голос Билла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Без ума от тебя - Крузи Дженнифер



по началу не понравилось, а потом зацепило.
Без ума от тебя - Крузи ДженниферЯмиЛ
14.03.2012, 11.48





Мне понравилось, только вот слишком много описаний про собаку...
Без ума от тебя - Крузи ДженниферЛюсьен
30.03.2013, 16.25





Понравилось
Без ума от тебя - Крузи ДженниферРимма
29.06.2013, 13.26





Очень понравился роман. Читайте. Крузи хорошо пишет.
Без ума от тебя - Крузи ДженниферОля-ля
18.10.2015, 13.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100