Читать онлайн Тайны семейного альбома, автора - Кроуфорд Клаудиа, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кроуфорд Клаудиа

Тайны семейного альбома

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5
Декабрь, 1991
ДЖЕССИ

Первой, когда Ханна вошла в дом к Рейчел, ее встретила Джесси. Возглас, который она издала, сошел бы для встречи путешественника, вернувшегося по крайней мере из экспедиции к Северному полюсу.
– Посмотрите! Посмотрите! Мама, ты выглядишь необыкновенно. Не правда ли, Эл?
Элеонора с не меньшим воодушевлением подхватила, что Ханна и в самом деле сегодня затмит всех. Тут из библиотеки выскочила Блисс и тоже включилась в общий хор:
– Бабушка, ты потрясна!
Две дочери и внучка обхватили ее со всех сторон и принялись обнимать и целовать, наперебой уверяя, что они соскучились по ней.
«Что такое происходит?» – недоумевала Ханна. Может быть, Джерри увлекся какой-нибудь порнозвездой и бросил ее? Или, может быть, врачи нашли у нее рак?
Три человека, из-за которых у нее с утра было испорчено настроение, уверяли в один голос, что они любят ее.
– А теперь, мама, расскажи, как ты провела день?
Вот оно что! Они почувствовали себя виноватыми и теперь пытаются загладить содеянное. Что ж, значит, не все потеряно. Она вспомнила про «Волшебное Дерево» и невольно улыбнулась. Все-таки не зря она побывала в «Санта-Клаус-лэнде» и загадала желание. Она получила то, что просила, хотя так и не осмелилась сесть к нему на колени. Пожалуй, и в самом деле ей не стоило так огорчаться. Хотя девочки и ушли одни, ведь это не означает, что им вовсе нет до нее дела.
Увидев, как изменилось выражение лица Ханны, Джесси с облегчением вздохнула. Конечно, они были не очень правы, но хорошо, что все обошлось. Она порылась у себя в сумочке:
– А у меня для тебя сюрприз. – И она вынула фотографию, которая как-то выпала из старой книги и которую она решила приберечь для такого вот случая.
На фотографии была Ханна, которой исполнилось лет тринадцать или четырнадцать. Она стояла с распущенными волосами – вместо привычных аккуратно заплетенных косичек.
Ханна вспыхнула. Столько лет ей не попадался на глаза этот памятный снимок.
– Это была идея Сэма!
Имя брата сорвалось с ее губ раньше, чем она успела спохватиться. Ведь в их семье существовал негласный договор не произносить имя Сэма в присутствии Рейчел, а она как раз вошла в комнату, посмотреть, что за шум.
Возникло минутное замешательство. Все невольно замерли, глядя на Рейчел. И Ханна, быть может, впервые в жизни поняла, что могла пережить ее мать. Она осознала это, побывав в Санта-Клаус-лэнде. Ведь Рейчел не просто потеряла ребенка – его у нее убили.
Теперь Ханна готова была с достоинством встретить гнев Рейчел. Но та неожиданно отвернулась, не проронив ни звука, и поманила к себе Блисс, чтобы переставить свечи на столе с одного места на другое.
Не только Ханна оказалась потрясена. Все точно так же, как и она, поняли, что если Рейчел оставила слова Ханны без внимания, значит, у нее на уме что-то очень важное. Гадать незачем – она сама заявит об этом, судя по выражению ее лица.
Ханна снова посмотрела на снимок:
– Спасибо, Джесси. Я покажу его Джерри.
– Позволь мне посмотреть. – Рейчел подошла поближе и взглянула на фото. – А я уже и забыла, какой ты была очаровательной девочкой. И какие великолепные волосы, моя милая!
Джесси и Элеонора улыбнулись. Они-то поняли, к чему клонит Рейчел. А та повернула снимок в их сторону:
– Скажи правду, Джесси. Разве Ханна не будет выглядеть моложе и лучше с короткой стрижкой?
Странное дело, но в этот раз Ханне удалось ответить матери очень просто и спокойно:
– Возможно, ты и права, мама. Но давай посмотрим на это дело с другой стороны. Я нравлюсь Джерри такой, какая есть. И с короткой стрижкой я буду выглядеть слишком молодой для него.
Все с облегчением вздохнули. Кажется, буря опять миновала.
Рейчел постучала ложечкой о хрустальный бокал:
– Пожалуйста, минутку внимания. У меня для вас важное сообщение.
– Бабушка, ты как президент в национальном собрании.
– Не перебивай, Джесси, – строго заметила Рейчел. – Вопрос этот касается Блисс.
Она обняла девочку за плечи:
– Взгляните на нее. На ее чудесный наряд. У девочки просто гениальное чутье. Это дар, который, смею надеяться, она унаследовала от меня. И мне хочется сделать все, чтобы этот дар не пропал.
И Рейчел изложила свой план. Блисс заканчивает свое обучение в Ривертоне, а затем переезжает к ней. Они летом едут в Европу, посещают самые лучшие салоны мод – в Париже, Лондоне, Милане. А потом возвращаются в Нью-Йорк, где Блисс может поступить на обучение к Дальтону или Хевиту.
– Я постараюсь, чтобы она смогла встретиться с самыми лучшими модельерами мира. У меня достаточно связей, чтобы Блисс могла поучиться у них. Правда, мой ангел? Ты станешь новой Донной Каран! – Рейчел прижала девочку к себе.
У Блисс от возбуждения загорелись щеки.
– Лет через десять, вот увидите, – Блисс станет одной из законодательниц моды. Не так ли, сердце мое? Тебе ведь хочется этого?
Рейчел подняла бокал, чтобы выпить за будущий успех правнучки и обвела взглядом сидящих за столом, в полной уверенности, что они придут в восторг от сказанного. Но тут Элеонора резко встала, отодвинув стул так, что он упал на пол.
– Как ты можешь!
– Что ты имеешь в виду?
– Блисс моя дочь. Моя и Люка. Как ты можешь строить планы о ее будущем, не обсудив их сначала с нами? Не спросив, согласны мы или нет.
Спросить согласия? Но Рейчел никогда ни у кого не спрашивала согласия или разрешения. Элеонора погубила свой талант. И Рейчел не допустит, чтобы то же самое случилось с Блисс.
– Я самый старший член этой семьи. И я… Я не позволю заживо хоронить Блисс в вашем поселке, в то время как перед ней открыт весь мир. Я не могу… Я не хочу, чтобы ее талант загубили. Блисс оставит след в истории моды.
Но Элеонора не собиралась сдаваться. Джесси тщетно пыталась успокоить ее.
Блисс стояла ошеломленная и потрясенная. Грандиозные планы Рейчел манили ее, но чувство привязанности к родителям заставляло принимать то, что говорила мать.
И в этот момент раздался телефонный звонок.
Казалось бы, еще один из числа тех, что звучали весь вечер. Поскольку Рейчел не позволяла, чтобы ужин прерывали телефонные разговоры, на них отвечал Уэсли. Однако на этот раз Джесси каким-то образом почувствовала, что это звонит Клиффорд из Лондона и что звонок важный. Она поднялась.
– Джесси, сядь на место. Ты знаешь мои правила, – тотчас обрушила на нее свой гнев Рейчел.
Дверь со скрипом отворилась настолько, что Уэсли мог просунуть голову:
– Прошу прощения, мадам. Звонит джентльмен из Лондона, говорит, что по важному делу.
Рейчел свирепо глянула на секретаря Уэсли.
Джесси снова вскочила:
– Это Клиф, я уверена!
– Оставайся на месте, Джесси. – Властные интонациии, прозвучавшие в голосе Рейчел, заставили Джесси застыть на месте. – И не смотри на меня так, словно тебе три года! Ты знаешь, что я не позволяю своим гостям прыгать из-за стола, словно это какие-то акробаты в цирке. Уэсли примет сообщение, если оно адресовано тебе. Итак… – Она повернулась к Блисс. – Как мы уже говорили, Элеонора…
Ее внучка по-прежнему была настроена воинственно. Она все еще стояла – в знак протеста и в доказательство неповиновения. Но ее плечи слегка вздрагивали, словно ее душили рыдания, готовые вырваться наружу.
– Мама, – от всего сердца воскликнула Блисс, видя ее впервые в таком состоянии, и бросилась не раздумывая к ней.
– Собирайся, Блисс. Мы едем домой. Сию же минуту, – вздрагивающим голосом проговорила Элеонора.
Угадывая, насколько уязвлена мать, Блисс не стала отказываться напрямую, но нашла обходной путь:
– Ты же знаешь, что папа не любит, когда ты садишься за руль ночью. – Взгляд Блисс, брошенный в сторону Джесси, взывал о помощи.
И Джесси решительно перешла в наступление:
– Успокойтесь, пожалуйста, все. Рейчел! Элеонора! Ради Бога, о чем вы спорите? Неужто так обязательно обсуждать будущее Блисс именно сейчас? До июня еще целых полгода. – Она предостерегающе взглянула на Рейчел:
– И, конечно же, решение должны принять Люк и Элеонора. Рейчел сама догадывается об этом не хуже других. А потом… – Джесси улыбнулась, – ведь мы собрались, чтобы поздравить Рейчел с тем, что она получила звание Женщины года, так ведь?! Разве я не права?
Рейчел не оставалось ничего иного, как кивнуть в знак согласия и переменить тему разговора. Элеонора и Блисс сели на свои места.
Чувствуя, что наступило самое подходящее время, Джесси выскользнула из комнаты, вихрем пронеслась через фойе, кухню и оказалась в приемной.
– Уэсли, это мне звонили?
Интуиция подсказывала ей, что Клиффорд звонил не просто так. В такие, как вот эта, минуты, она готова была задушить Рейчел. Джесси потянулась к телефону, стоявшему на кухне. В Лондоне уже полночь. Клиффорд должен быть дома.
– Не стоит ему звонить. Он просил передать, что позвонит сам еще раз. Он вышел. Просил не беспокоиться.
«Не беспокоиться». Чисто английское выражение, которое в переводе на нормальный человеческий язык означало, что существует какой-то серьезный повод для беспокойства.
– Джесси? – Рейчел стояла в дверях. – Я так и знала, что застану тебя здесь.
– Я хотела налить себе воды.
– На столе полно воды. Что ты глупости выдумываешь, – возразила Рейчел, но, увидев, что оказавшаяся в ловушке Джесси готова взбрыкнуть, тотчас перевела разговор:
– Ты обратила внимание, как убран центр стола, на цветы?
Как Джесси могла не заметить этого? И то, что Рейчел с такой гордостью демонстрировала цветы, полученные от Астор Брук, говорило только о том, насколько уязвима ее бабушка на самом деле. Скотт Фицджеральд прав. Богатство бывает разным. Неважно, как много денег и власти сосредоточилось в руках Рейчел. Она все еще остается той же девочкой-швеей с улицы Форсайт. Сердце Джесси сжалось от невольной жалости к бабушке.
– Цветы восхитительные. Астор Брук очень внимательна по отношению к тебе, бабушка.
Рейчел кивнула в знак согласия. Если говорить по правде, очень многие люди чрезвычайно интересуются ею и внимательно следят за ее судьбой.
– Я собираюсь в ответ послать ей экземпляр твоей книги. С твоим автографом, разумеется. Я продиктую, что тебе следует написать.


Кажется, спокойствие снова воцарилось за столом. Все то время, пока длился спор о будущем Блисс, Ханна хранила молчание, задумчиво потягивая шампанское из бокала.
Теперь и она сказала свое слово:
– Блисс, тебе ведь не обязательно становиться модельером… Ты можешь стать фотографом, как Джесси. Или же писателем. Как я…
– Ты! Писатель? С каких это пор? – Рейчел своим вопросом отказывала дочери в каких-либо творческих способностях.
– Да, мама. Ты забыла о том, что я была репортером во время войны. А кроме того, публиковала статьи и эссе. Блисс могла унаследовать и мой писательский талант. Очень часто случается, что способности проявляются через поколение.
Джесси попыталась поддержать мать, которую, несомненно, задело замечание Рейчел.
– Мама замечательно пишет. И мы все это знаем.
Рейчел, скрывая раздражение, отвела глаза и попыталась заговорить о другом:
– Ты ходила узнавать про Клифа, какие от него новости?
Чувствуя облегчение от того, что теперь можно сложить с себя обязанности по защите творческих способностей Ханны, Джесси постучала по бокалу ложечкой:
– Послушайте. У меня есть кое-какие новости для вас. Вообще-то я не собиралась говорить об этом, но… Одним словом, Клифу настолько понравились фотографии Блисс и Рейчел, которые я сделала, что… – Она помолчала для пущего эффекта.
– И что? – нетерпеливо потребовала продолжения Рейчел.
– Он очень хочет, чтобы я продолжила работу в этом же духе. Разве не великолепно?
Новый фотоальбом представит Блисс в сочетании с Рейчел – самая молодая и старейшая представительницы семьи.
Особенное место в будущем альбоме отводилось коллекции одежды Рейчел. Собранные ею наряды станут своеобразным рассказом, страницами из жизни старой женщины. Присутствие Блисс сделает их более достоверными, подлинными. Джесси с воодушевлением излагала планы Клиффорда, поскольку они касались двух дорогих ее сердцу существ.
– Клиф считает, что мы должны провести две серии съемок – сейчас, пока Блисс в городе, во время ее каникул, а потом в Ривертоне. А закончить все это следует серией фотографий уже после окончания школы.
Если все пойдет, как задумано, выход книги как раз подоспеет к девяностолетию Рейчел.
– А кто напишет текст? – тихо уточнила Ханна.
Джесси сделала глубокий вдох. Она понимала, как хочется матери принять участие в подготовке альбома, и раздумывала, как бы помягче сообщить ей о том, что никакого текста не предполагалось. Его должна была заменить серия магнитофонных записей разговоров между Блисс и Рейчел, сделанных во время съемок.
– Но ведь все равно кому-то надо расшифровывать пленки и задавать вопросы, – заметила Ханна.
Джесси с облегчением обняла мать:
– Молодец, вот мы и нашли, что ты будешь делать.
– Насколько я понимаю, все это будет идти как документальные съемки, да, Джесси? – Элеонора подняла бокал с шампанским в честь сестры, но рука ее слегка дрогнула и вино выплеснулось на стол.
– Именно так! – кивнула Джесси, подхватывая бокал и придвигая сестре чашку с горячим кофе.
– То же предстоит сделать и Блисс. Она должна записать рассказы людей. Скажи им о твоем задании, дорогая.
– Но мама! Это такая глупость! Здесь речь о другом.
Но Элеонора настояла на том, чтобы она все-таки объяснила, о чем идет речь. Оказалось, что всем ученикам в классе дали задание на каникулы: каждый должен представить, что он является ведущим телевизионной передачи – что-нибудь вроде Фила Донахью или Опра Винфрема, – и организовать передачу-опрос, что думают окружающие о самых разных вопросах, таких, как ревность, соперничество, беспокойство, связанное с сексуальными проблемами, и так далее. Все эти темы написали на листочках бумаги и каждый вынимал.
– И какое задание ты вытянула? – спросила Рейчел.
Блисс ответила, что не помнит:
– О, это такая глупость, в любом случае.
– А я прихватила листок с твоим заданием, – Элеонора вынула его из сумочки и прочитала вслух: – «О чем бы ты никогда и никому не захотел поведать». Разве это не забавный вопрос?! Он требует искренности. Подойди, дорогая. Мы все можем помочь тебе, ты можешь проинтервьюировать нас. Встанем полукругом, как это делают на телевидении, а ты возьмешь диктофон.
– Я не смогу сделать это.
– Почему?
– Я забыла диктофон.
– Но зато я не забыла! Он в моей сумочке, – и Элеонора выложила миниатюрный диктофончик на стол.
Рейчел обожала интервью. До нее уже дополз слушок, что Винфрем собирается пригласить ее, Астор Брук и Памелу Харрилап на передачу, где им придется высказать свое мнение о власти, о магии обаяния и о том, как научиться управлять людьми, как сохранить здоровье в преклонном возрасте.
– Не беспокойся, Блисс. Мы все будем отвечать как следует.
Когда Блисс успокоилась, к ней вернулась уверенность. Женщины начали откашливаться, мысленно заглядывая в темные уголки памяти, в которые они не позволили бы заглянуть ни одной живой душе.
Поскольку Рейчел сама творила свою биографию, она никогда и ни с кем не делилась самыми сокровенными тайнами. Но она знала, что две фигуры занимали в ее памяти особенное место. Два Сэмюэля.
Ее первая любовь и ее сын. Никогда в жизни она не могла забыть тот взгляд, которым смотрел на нее первый муж – Вилли Лоуренс, когда сказал ей, что знает о том, что Сэмюэль не его сын. Ни единому человеку, ни единой живой душе она не могла поведать об этом.
Не могла она рассказать и о том, каким было выражение его глаз, когда он потерпел финансовый крах.
В самой глубине, в самом тесном уголке ее памяти хранилось воспоминание о том дне, когда она заявила, что ее тошнит только от одного его вида. Она не сказала ему, что знает о его любовнице – сердобольной маленькой библиотекарше, похожей на ласку, которая подкармливала его своим ланчем, сидя на скамейке в парке, стригла ему волосы и покупала сигареты.
В тот день Рейчел спросила его саркастическим тоном:
– Ну, и что ты сегодня собираешься делать?
– А что ты хочешь, чтобы я сделал? Бросился под трамвай?
В ответ она вывернула кошелек, и оттуда выпала одна-единственная медная монета.
– Видишь?


Тайна Ханны оказалась связанной со страховым полисом брата.
Видимо, когда Сэмюэль готовился к отплытию, чтобы в последние дни принять участие в войне, у него возникло предчувствие, что он погибнет. И он заключил дополнительный страховой полис на имя сестры.
Сэм никогда не мог понять причины антипатии Рейчел к дочери.
Он любил сестру и решил позаботиться о ее будущем на тот случай, если с ним что-нибудь произойдет.
Когда после гибели Сэма по почте пришло извещение из страховой компании, конверт получила Ханна – Рейчел сидела, запершись у себя в спальне. Она буквально вычеркнула Ханну из своей жизни.
Рейчел так ничего и не узнала про страховой полис по той причине, что перестала вообще разговаривать с дочерью. И Ханна поняла, что не стоит упоминать о нем.
Страховая компания извещала ее о том, что в соответствии с нынешним курсом она может получить чек в сто тысяч долларов.
Поскольку мать по-прежнему держалась отчужденно и хранила молчание, Ханна сочла, что имеет право жить отдельно. На расстоянии она не так будет раздражать Рейчел.
Теперь по прошествии стольких лет Ханна удивлялась тому, как умело она распорядилась неожиданно полученной суммой. Не обращаясь за помощью ни к матери, ни к семейному адвокату, она нашла человека, который помог ей сделать удачное вложение.
В то же самое время она просто до безумия влюбилась в Виктора. Влюбилась с первого взгляда. Когда он вышел на берег мокрый, сияющий в лунном свете.
Все, конечно, произошло по той причине, что Виктор оказался первым мужчиной, который пробудил в ней сексуальные чувства и смел на своем пути все ее привычные моральные и этические устои. Сколько же лет хранилось в тайнике ее памяти то, как она обнаруживала, кем на самом деле является Виктор. Побои до синяков – вот чем он добивался от нее покорности. Он обзывал ее последними словами – сукой, проституткой – и грозил сжечь в газовой печке, если только нацисты выиграют войну, а они, по его мнению, непременно должны были ее выиграть.
Теперь Ханна не могла понять и представить, каким образом Виктору удавалось заставить ее переживать мазохистский оргазм, подчиняя ее своим извращенным садистским порывам.
И пока он с внутренним торжеством наблюдал за налетевшим шквалом экстаза, она испытывала отвращение к самой себе от того, что, подчиняясь ему, умоляла о том, чтобы пытка продолжалась еще и еще.
Чтобы найти в себе силы победить это чувство зависимости, Ханне потребовалось десять лет совместной жизни. Но даже потом, еще очень долго каждый ее нерв ощущал нехватку того, что стало ее привычкой.
Осознав, что Ханна уже не желает его, а играет роль жертвы, Виктор оставил ее и ушел.
Может быть, ей помогло то, что она никогда не говорила ему о своих сбережениях. Как бы низко она ни опустилась в собственных глазах, в какой бы сексуальной зависимости от него ни находилась, глубинное чувство самосохранения помогало ей. Настал момент, когда он полностью контролировал ее тело. Быть может, сердце. Но не ее душу. Жизнь с Виктором представлялась Ханне такой постыдной тайной, вызывала такое чувство отвращения к себе, что до самого последнего времени она не находила в себе силы говорить об этом.
В рамки задания, которое требовалось выполнить Блисс, с точки зрения Ханны, скорее укладывалась другая – более романтическая, более привлекательная тайна. Тайна о том, каким образом она нашла Джерри.
Когда друзья и члены семьи интересовались, где и как они в первый раз увидели друг друга, она давала неопределенный ответ, дескать, случай свел на одном из официальных мероприятий. Или еще что-то в таком же духе. Джерри считал, что глупо скрывать, как все произошло на самом деле, но он щадил ее чувства и тоже вынужден был отмалчиваться.
На самом деле он поместил объявление в журнале «Нью-Йорк»
«И ты, моя дорогая, написала мне! А что было бы, если бы ты не решилась? Ну в самом деле?»
Слава Богу, что она смогла написать ему и в результате обрела близкого человека. Сейчас у них уже солидный супружеский стаж.
И если Блисс необходимо узнать о каком-то сокровенном событии в ее жизни, – что ж, она готова пойти на то, чтобы рассказать о случившемся так, как оно произошло на самом деле.
Ей даже доставила удовольствие мысль о том, как прореагирует Рейчел на это признание.
И по сей день Ханна слово в слово помнила объявление, которое дал Джерри:
«Сдержанный интеллектуал. Вдовец с уже взрослыми сыновьями ищет такую же сдержанную женщину, оказавшуюся в подобных обстоятельствах. Цель встречи: вместе прочесть «Это мой любимый» – и после этого зажить счастливо».
Они прочли «Это мой любимый» и зажили, как ей представлялось, счастливо. И по сей день их счастье продолжается. Во всяком случае, она готова была бы пожелать такого же счастья и своим дочерям. Впрочем, Джесси, похоже, вполне счастлива с Клиффордом. А вот Элеонора время от времени вызывала у нее тревогу.
Такое впечатление, что она робеет в присутствии Люка и даже боится при нем открыть рот. Для Ханны было полной неожиданностью резкое поведение сегодня за ужином. Рейчел выглядела так, словно ей кирпич на голову свалился. Но, может быть, в этом поступке проявилась истинная Элеонора? Элеонора, которую они не знали. И, возможно, у нее тоже есть свои глубинные, скрытые даже от близких людей секреты.
Да, конечно же, такие секреты существовали. Именно о них и раздумывала в этот момент Элеонора. Один из них – самый главный – она могла обсудить только с одним человеком во всем мире, со своей сестрой, со своим лучшим другом Джесси. Эту тайну она поклялась унести с собой в могилу. Отказываясь обсуждать ее даже между собой, они таким образом создавали ощущение того, что случившегося как бы не было.
Собственная реакция на слова Рейчел удивила ее не меньше, чем остальных, сидящих за столом. Кто бы мог ожидать такого?
Она даже ощутила страшную нервную дрожь, охватившую ее от сдерживаемого желания распахнуть тайник своей души и вытащить оттуда на свет божий все до последней крупицы, признаться, что произошло на самом деле в Греции. И все же Элеонора не решилась. Хотя высказанная правда, может быть, помогла бы ей расковать свое собственное сознание, освободила бы от груза, который она несла вот уже почти пятнадцать лет. Но эта же самая правда могла – обрушившись так внезапно – создать непроходимую пропасть между всеми.
Нет, уж лучше она раскроет в том же тайнике другой темный и грязный угол. Все уверены в том, что она такая прямая и честная, и даже трудно представить, в каком они окажутся шоке, если она вдруг признается, чем занималась до того, как она объявила о своей помолвке с Люком.
Это было бы нечто! Впрочем, нет! Лучше порыться и найти более подходящую для записи на школьный магнитофон историю.
Может быть, попросить взаймы у Джесси какую-нибудь историю? У сестры более разнообразная и богатая событиями жизнь, чем у нее.
Тем временем Джесси тоже перебирала свой колоритный архив, разыскивая такой секрет, который уместно было бы поведать в семейном кругу.
Проблема состояла в том, что за исключением Греции все события, происходившие с ней, относились к числу таких, которые она не считала нужным скрывать. Она открыто и даже демонстративно жила с Джимми Коласом, который был женат, когда они познакомились. Когда его признали виновным в мошенничестве, – об этом тоже знали все.
И все-таки, порывшись в прошлом, она нашла подходящую для Блисс курьезную историю, которая произошла с ней в магазине Гудмана. Был холодный февральский день. Она шла по улице мимо магазина, когда началась распродажа сумочек по сниженным ценам. Толпа покупателей стиснула ее, придвинула к дверям и буквально внесла внутрь. Ее взгляду явились сумочки, которые можно носить через плечо, как раз такие, как она собиралась купить.
Насколько холодно и неуютно было на улице, настолько тепло и даже жарко оказалось внутри магазина. Джесси сняла пальто и принялась не спеша выбирать сумочку. Но ее представление о дешевизне не совпало с тем, что сложилось у директора магазина. Она вышла на улицу ни с чем и продолжила свой путь.
Когда же она зашла в ресторан и снова сбросила пальто, то вдруг обнаружила, что у нее на плече осталась висеть сумочка за пятьсот долларов. Видимо из-за духоты Джесси поспешила покинуть магазин и, набросив пальто на плечи, не заметила ту, которую примеряла одну из последних.
Те, кто сидел вместе с ней за столиком, принялись смеяться и подшучивать, предлагая оставить сумочку на память о такой необыкновенной удаче. Но она, конечно, не могла отнестись к этому как к шутке. И не из-за пятисот долларов, не потому, что какая-то продавщица может пострадать из-за нее. Просто она прекрасно знала, что способна испытывать любые угрызения совести, но не чувство вины за украденную в магазине сумочку.
Но что делало историю подходящей для записи на пленку – так это ее финал. На следующий день Джесси пришла в магазин, чтобы вернуть сумочку и принести извинения за оплошность. Продавщица оказалась француженкой. А магазин славился своим внимательным отношением к покупателям. Продавщица решила, что Джесси просто-напросто возвращает не понравившуюся ей вещь и просит возмещения убытков. Более она не желала ничего слушать. В конце концов Джесси вежливо предложили покинуть магазин, вручив ей пятьсот долларов и даже заплатили наличными за такси. Она вышла из магазина, спрашивая себя, не отменили ли случаем закон о сроках давности за совершенные преступления.
Но пока она раздумывала о том, что бы ей наговорить на диктофон для Блисс, беспокойство из-за того, что Клиф не позвонил ей, как обещал, начало нарастать само собой, как снежный ком.
В Лондоне два часа ночи. Значит, что-то не так. Она скрестила пальцы, чтобы отвести несчастье и подумала про себя: «Боже, только бы не авария!» Больше она уже не могла ждать. Беспокойство ее достигло предела. В библиотеке ведь есть телефон, вспомнила Джесси и незаметно выскользнула из-за стола.
Быстро набрав нужные цифры, она приложила трубку к уху. Занято. Посреди ночи? Джесси снова набрала номер. Опять занято. Но, по крайней мере, он дома. И то хорошо. В конце концов, у него мог испортиться телефон. Лондонская телефонистка не отвечала целую вечность. Наконец проверила линию и сообщила, что она занята.
В дверях библиотеки появилась Ханна:
– Извини, дорогая. Мы все ждем тебя. Рейчел того и гляди выйдет из себя.
– Но что делать, мама! У Клифа занято. Это посреди ночи-то? Значит, что-то не так. Скажи бабушке…
– Не волнуйся. И попробуй дозвониться. Я позабочусь о Рейчел.
В этот момент телефон зазвонил.
– Клиф? Ты? Господи Боже мой! А я уже начала беспокоиться.
Оказалось, что умер Джимми Колас. Автомобильная катастрофа. Это произошло утром. Клиффорд уже и думать забыл о том, что много лет назад согласился выполнить просьбу Коласа и стать распорядителем определенной части его завещания.
– Его адвокаты повсюду разыскивали меня, чтобы вручить пакет. Оказалось, что там есть кое-что относящееся непосредственно к тебе.
Значит, Джимми Коласа больше нет на свете?! Джесси было жаль, что он так глупо погиб.
– Одну вещь ты должна знать…
– Что именно?
– Акт о том, что остров Гелиос он передает в твое владение.
– Мне? – поразилась она.
– Тут же приложена записка, в которой говорится, что ты должна знать, почему он это сделал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа

Разделы:
12345678910111213141516

Часть вторая

17181920212223242526272829303132333435363738

Ваши комментарии
к роману Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа



Круто) Очень интересно, жаль что у такой талантливой писательницы всего два романа(( Но истории в этой книге просто завораживают. 10 из 10))
Тайны семейного альбома - Кроуфорд КлаудиаЮлия
27.05.2015, 15.05





Круто) Очень интересно, жаль что у такой талантливой писательницы всего два романа(( Но истории в этой книге просто завораживают. 10 из 10))
Тайны семейного альбома - Кроуфорд КлаудиаЮлия
27.05.2015, 15.05





Да, да, да. Семейная сага.
Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиаиришка
9.04.2016, 19.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100