Читать онлайн Тайны семейного альбома, автора - Кроуфорд Клаудиа, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кроуфорд Клаудиа

Тайны семейного альбома

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2
Декабрь, 1991
РЕЙЧЕЛ

Оставив все попытки заснуть, Рейчел решила просто побродить по дому. Особняк был пуст. Она медленно переходила из комнаты в комнату, отмечая, насколько продуманно и хорошо все устроено. Насколько комфортно жить в этом доме.
Знакомый и привычный глуховатый стук упавшей газеты «Нью-Йорк таймс» прозвучал как взрыв.
Рейчел на мгновение замерла и закрыла глаза. Неужели сбылось то, чего она так хотела, и искусно выстроенные, хорошо продуманные переговоры, а также масса истраченных денег наконец-то принесли плоды?!
Схватив газету, Рейчел принялась дрожащими от волнения пальцами, лихорадочно листать страницы.
Спор… Бизнес… Все не то. Кинозвезды…Театр… Некрологи. Кроссворд. Ничего! Ни словечка!
Она выпачкала руки свежей типографской краской. Вот почему она никогда не читает «Таймс» в постели. Неужели нельзя найти другую краску?! К черту эту дурацкую газету! Но все-таки почему же нет фотографии? Имя Астор Брук то и дело мелькает на страницах газет, почему же именно сегодня ничего нет? Именно тогда, когда дело касается Рейчел. Какая несправедливость!
Нет, надо проглядеть еще раз. Она снова раскрыла газету. Сообщение могло занять не больше четырех колонок. Кому понадобились эти четыре колонки в ежедневной газете?
И вдруг, когда, казалось, рухнули все надежды, она увидела то, что искала. Рейчел вцепилась в газету так, словно та могла ускользнуть прямо у нее из рук.
«Вечерние часы.
Нью-Йоркское Благотворительное общество выбрало «Женщину года».
Эта честь выпала Рейчел Лоуренс Салинко. Известная своей энергичностью и чувством юмора точно так же, как и своей щедростью, она вполне заслужила право встать в одном ряду с теми, кто получил это почетное звание до нее – Китти Чарли Харт, Паулина Тригер, Эсте Лаудер и Астор Брук. Среди мужчин почетной награды Благотворительного общества удостоены майор Динкинс и сенатор Мойниган».
На фотографии, которая сопровождала сообщение, Рейчел и Астор Брук выглядели как закадычные подруги. Обе излучали аристократизм, блистали хорошо ухоженной кожей и безупречными фигурами. Принятое в последнюю минуту решение Рейчел надеть вместо бриллиантов и колье из сапфиров, подаренного Маркусом до того, как он заболел, несколько ниток жемчуга, – оказалось очень удачным. Брук и большинство женщин в тот вечер тоже отдали предпочтение жемчугу, в том числе и Кен Лейн – быть может, из подражания Барбаре Буш.
Пробежав заметку до конца, Рейчел принялась медленно перечитывать ее, словно никак не могла поверить своим глазам. Несмотря на бессонную ночь, она чувствовала удивительный прилив сил. Казалось, стоит ей только раскинуть руки, и она сможет полетететь или выбить чечетку, как Фред Астор.
Звонить куда-то – еще слишком рано. И уж если она хочет сохранить обычную свою выдержку, следует дождаться, когда они сами начнут звонить, и в ответ на ее слабые протесты, с еще большим жаром примутся доказывать, что именно она достойна этой награды. Не в силах усидеть на месте, Рейчел вышла на террасу и вздохнула всей грудью.
Холодный ветер с Гудзона покалывал лицо невидимыми снежинками.
– Я добилась этого, Сэм! – крикнула она. – Маленькая Рейчел, подкидыш из приюта для сирот, я добилась своего! О Сэм, слышишь ли ты меня? Ты должен слышать это, дорогой. Ты должен быть здесь, рядом!
Слезы, которые она сдерживала весь торжественный вечер и всю долгую бессонную ночь, наконец хлынули из глаз, оставляя на лице соленые дорожки. «Нет, нет, доченька, не стоит делать этого», – так говорила ей незабвенная Бекки. И была права. В самом деле, не для того она столько времени тратила на маски и массажи, чтобы позволить приливу чувств испортить кожу. Надо взять себя в руки. Наверное, ни Астор, ни Паулина не позволили бы себе подобную слабость, достойную какой-нибудь глупенькой продавщицы из универсама. Торжество победы должно выглядеть достойно и привлекательно. Вскоре начнет без передышки звонить телефон. Ее секретарша Даниэла запишет имена всех, кого она потом должна будет поблагодарить за внимание.
Цветы. Надо послать цветы Брук. Две дюжины желтых роз. Нет. Слишком банально и, пожалуй, даже пошло. Лучше небольшой букетик – такой же изящный, как и сама Астор Брук. Розы вовсе не обязательны. Изысканный букетик и изысканная записка с благодарностью за добрые слова и предложение позавтракать в ближайшее время. Без всякого нажима и настойчивости – всего лишь предложение как нечто само собой разумеющееся.
Роберт прибудет в 7.30, чтобы перехватить эстафетную палочку, и вольется в уже заданный ритм. Что ж, пора приниматься за дело.
Рейчел надела тренировочный костюм и собрала волосы, чтобы они не падали на глаза во время упражнений. Направляясь к гимнастической стенке, она невольно бросила короткий взгляд в зеркало. Неплохо. Совсем неплохо для такой старой перечницы. Она по-прежнему настолько гибкая, что может коснуться руками пола, не сгибая колен. Ее собственная дочь не в состоянии сделать это.
Выполнив все упражнения, она вытянулась на кушетке в солярии со стаканчиком витаминного напитка, и снова раскрыла «Таймс». Следуя заведенному ритуалу, чтение газеты завершало утро. Сначала некрологи. Увы, никого из тех, к кому она испытывала отвращение, уже нет…
Дочитав колонку с некрологами, Рейчел взялась за кроссворд, который стал для нее ежедневной проверкой, своеобразным тестом, позволяющим уловить первые признаки старческого слабоумия. Ну, какие они сегодня приготовили вопросы? Все тот же привычный набор глупостей. Одна чепуха. Порода собак – доберман. Известная киноактриса немого кино – Пикфорд. Вид мурен – угорь. Марка автомобиля – «рено». Инструмент Шанкара – ситар.
Вот уже двадцать лет она щелкает эти кроссворды за пять минут. Ровные буквы аккуратно заполняют клеточку за клеточкой, благодаря хорошей паркеровской ручке – один из подарков Джерри. Он, несомненно, понимал, как завоевать сердце тещи.
Ах, если бы только он сделал что-нибудь со своими волосами. Какую-нибудь трансплантацию, например. Ведь Фрэнк Синатра пошел на это. Почему бы и Джерри не последовать его примеру!
Прошлым летом Рейчел даже вставила темные стекла на террасе, настолько ее раздражали блики солнца, отражавшиеся от лысины зятя. Ханна рассердилась на нее, а Джерри хохотал.
Ханна должна быть счастлива, что такой мужчина женился на ней. После первого ее мужа Виктора… А ведь тогда Рейчел предупреждала дочь. Но Ханна не посчитала нужным прислушаться. Рейчел гордилась тем, что потом ни разу не напомнила дочери: «Вот видишь, я же тебе говорила!» Что прошло, то прошло. Похоже, что Ханна и в самом деле счастлива, хотя это трудно понять, глядя на нее. Рейчел отложила кроссворд – часы показывали 7.15, и ее терпение лопнуло. Не выдержав, она сама позвонила Ханне. Трубку поднял Джерри:
– Поздравляю тебя!
– А как ты узнал, что это я?
В трубке послышались знакомые раскаты смеха.
Быть может, лысые мужчины и в самом деле более сексуальны, как утверждают некоторые авторы статей в журналах?
– А кто еще мог начать трезвонить в такую рань? Мы все очень гордимся тобой, Рейчел. Фотография получилась превосходной. Ты выглядишь на двадцать два – не больше.
– Ну уж. Ты же знаешь, что я выгляжу на восемнадцать, – ответила она привычной шуткой.
Тут в разговор вмешалась Джесси. На то время пока Клиффорд будет в Лондоне, она перебралась к отцу с матерью.
– Поздравляю, бабушка! Ты на фотографии выглядишь, как Марлен Дитрих, и даже лучше. Астор Брук рядом с тобой совершенно потерялась. – Джесси знала, что хотелось услышать Рейчел.
Щелчок, это подключилась Ханна:
– Да, мама. Я собираюсь подарить тебе альбом для газетных вырезок, – произнесла она суховатым тоном.
– Есть какие-нибудь известия от Элеоноры и Блисс? – Вот главное, что хотелось узнать Рейчел.
– Позвонил Люк. Сказал, что метель уже утихла, они выехали в семь часов и, если все будет хорошо, часов в десять-одиннадцать будут на Риверсайдской дороге. Только учти, мама, они всегда останавливались у тебя. Теперь мой черед.
Наверное, в эту минуту у нее, как бывало в детстве, задрожала нижняя губа.
Это всегда приводило Рейчел в ярость. И сейчас тоже. Бессмысленное упрямство и бессмысленное требование. Но Рейчел согласилась. Все равно это ничего не изменит. Блисс проведет с нею весь день. А за ужином Рейчел изложит, каким видится ей будущее девочки.
– Люк просил передать тебе, что, к сожалению, ни он, ни Ясон не приедут. Ясон готовится к экзаменам, а Люк не хочет оставлять его одного.
Старая история. Люк терпеть не может город. Большое Каменное Лицо. И что в нем могло привлечь Элеонору? Из двух ее внучек Элеонора более привлекательна. Она могла стать суперзвездой, выбрать любого мужчину, богатство, славу, власть – все что угодно. Но она неожиданно для всех отказалась от контракта с Фордом и вышла замуж за этого фермера, уехала к нему, чтобы жить среди коров и цыплят в двухстах милях от Нью-Йорка! Они уже были женаты около двадцати лет, значит, она нашла в этом какой-то смысл. Во всяком случае, Рейчел бы угадала, если бы у Элеоноры что-то пошло не так.
Но именно из-за этого Блисс теперь жила так далеко. А она необычная девочка, удивительное сочетание красоты, ясности и жизнерадостности. Эти ее качества сумела передать в своих снимках Джесси, когда подготовила альбом под названием «Чудесный мир Блисс». Каждая страница этого альбома словно подтверждала, что свое имя Блисс получила не случайно. Быть может, тихий ангел, пролетая мимо в день ее рождения, и в самом деле благословил ее.
– Алло, бабушка! Ты еще здесь? – снова вступила в разговор Джесси. – А я приготовила тебе свеженькую – буквально пыщущую жаром – новость!
– Ты наконец-то выходишь замуж? – и, заглядывая вперед, Рейчел тут же представила себе свадебный ужин, и Астор Брук в числе приглашенных. – Думаю, что на свадебное торжество мы пригласим только членов семьи и самых близких друзей. Человек пятьдесят. Разумеется, стол будет а ля фуршет. Что-то в этом духе.
– Нет, дорогая бабушка. Мы еще не надумали жениться. Обещаю тебе, как только мы примем такое решение – ты будешь первая, кому мы сообщим об этом.
– Хмм. Тогда что же это за горяченькая новость? Ты отрезала волосы?
Волосы Джесси тоже стали предметом споров. Рейчел считала, что у Джесси слишком длинные волосы для женщины, которой скоро исполнится сорок лет. Основной козырь в этом споре у Джесси, как у всех женщин:
– Они слишком нравятся Клиффорду, чтобы я могла их отрезать. Он сказал, что немедленно бросит меня, если я вздумаю обрезать волосы. А ведь ты не захочешь, чтобы у меня появилась короткая стрижка, но зато исчез муж.
Помолчав, Рейчел снова вернулась к тому, с чего они начали разговор:
– Итак? Не томи, говори: что это за свеженькая новость?
Но Джесси продолжала поддразнивать ее:
– Нет, ни за что! Во всяком случае, не сейчас. Тебе придется потерпеть до вечера. За ужином. Мне страшно хочется увидеть, какое у тебя будет при этом выражение лица. Пока-а-а-а!
В другой день такая игривость Джесси оставила бы после себя оскомину. Но не сегодня, когда фото Рейчел красуется на страницах «Таймс» рядом с Астор Брук и когда ей предстоит провести вместе с Блисс почти целый день.
Они будут делать только то, что захочет Блисс, – и болтая о всякой всячине, пересмотрят коллекцию одежды Рейчел. Все, что накопилось у нее за 89 лет жизни.
Рейчел ничего не выбрасывала. По той причине, что никогда не знаешь, что может понадобиться в будущем. Все, что она приобретала, сохранялось в специальной комнате с зеркалами из небьющегося триплекса. Каждая вещь датирована, пронумерована, описана и помещена в особом шкафу, где поддерживалась необходимая температура. История ее жизни, развешанная на вешалках, разложенная по коробкам и занесенная в ящички каталогов.
По составленному ею завещанию коллекция должна быть выставлена как единое произведение искусства в Метрополитен-музее. И постоянная экспозиция будет носить ее имя – Рейчел Лоуренс Салинко.
Блисс – единственная из всех членов семьи – получила приглашение осмотреть коллекцию. Ханна вряд ли смогла бы просмотреть столько вешалок с платьями. Она слишком равнодушна для такого занятия. К тому же Рейчел была оскорблена предположением Ханны о том, почему она начала собирать коллекцию: лишения в раннем детстве, когда ее, завернутую в рваную шаль, оставили на ступенях сиротского дома.
«Нет!» – раздраженно ответила Рейчел, когда Ханна спросила, не сохранила ли она и ту самую шаль в своей коллекции.
«Но ведь ты сохраняешь все. И, может быть, твоя шаль, как плащаница из Турина, тоже дожидается своего часа».
То, что не понимает и не чувствует Ханна, – вызывает отклик в душе Блисс. И несмотря на разницу в 75 лет, между ними возникла и окрепла особенная связь. Где-то в тайниках души Рейчел сохранила то юношеское восприятие жизни, которое так тонко чувствовала Блисс и которое было ей так близко. А Рейчел узнавала в правнучке ту же самую юношескую влюбленность в мир, любопытство и готовность к приключениям, способность удивляться и радоваться всему. Много лет назад Рейчел утратила эти чувства, но она знала, каковы они на вкус. Ее дочь не унаследовала их, как и две ее внучки. Они проявились только у Блисс, и Рейчел намеревалась сохранить и развить их таким образом, чтобы они остались у правнучки даже после того, как самой Рейчел уже не будет.
– Уэсли! – наклонилась она к переговорному устройству.
И он тотчас появился в солярии, чтобы получить указания на день.
– Блисс приедет к ланчу. Надо заказать фрукты, овощи и хлеб грубого помола. Ириски. Побольше ирисок. Соевое масло. Салат. Не так, как в прошлый раз, хорошо?
Быть может, и правильно, что Блисс теперь начала отдавать предпочтение такой еде, но Рейчел время от времени не без грусти вспоминала их походы в Макдональдс, горячие сосиски в зоопарке и буфеты в кинотеатрах.
– Луковый пирог уже поставили в печь, – доложил Уэсли. – Сок яблочный. Натуральный. Без сахара. А на десерт?
Уэсли считался большим мастером по приготовлению сырного кекса без сыра, такого воздушного и сдобного, что ни один человек не смог поверить, что в нем нет ни капельки молочных продуктов.
– Поздравляю, Ваше Высочество! – стремительный, как всегда, несмотря на свои семьдесят лет, вошел Роберт, размахивая страницей «Таймс», на которой помещалась фотография Рейчел.
– А теперь слезай с пьедестала и начнем работать.
«Не так уж плохо! – второй раз за это утро подумала Рейчел, мимоходом оглядев свою фигуру в зеркале спортивной комнаты. – Не так уж и плохо для старой перечницы». Она в который раз удивлялась тому, как Роберту удается преодолевать напряжение и одеревенелость ее тела. В его руках она становилась мягкой и податливой, как тряпичная кукла. Пот покатил градом, даже волосы взмокли.
Да, она еще не похожа на старую корягу. Ее тело все еще живое и останется таким еще долгое время, не взирая на календарные даты.
– Сегодня пот льет с меня ручьем, – сказала она Роберту, зная, что он демонстративно поморщится в ответ и процедит сквозь зубы:
– Пот?
– Да, именно так я и сказала. Пот.
– Леди не потеют.
Это была их обычная игра. И они наслаждались своей сыгранностью.
– Леди не потеют. Потеют лошади. У мужчин выступает испарина. А леди? Леди, когда их бросает в жар, – благоухают.
Когда Роберт закончил основные процедуры, она чувствовала себя так, словно скинула лет пятьдесят.
Юность бесполезно проматывает все, что ей дано природой. Кто бы ни сказал эти слова, – он безусловно прав. И уж если нет никакой возможности повернуть время вспять, надо использовать каждую секунду того времени, что ей отведено, не переставая, конечно, благодарить свои гены. Слава Богу, у нее было отменное здоровье, и она ничем не болела. Природа дала ей красивые густые волосы, хорошие ровные зубы без единого изъяна. Не то, что у дочери Ханны, которая столько времени провела у зубных врачей.
Рейчел спокойно пережила целое десятилетие моды на высокий каблук и остроносые туфли – и все благодаря хорошей форме стопы. Она все еще могла позволить себе надевать сандалии на босу ногу и не страдать из-за мозолей и искривленных ревматизмом пальцев.
«Тебе следует поблагодарить своих родителей!» – воскликнул Роберт в день первой их встречи, после того как обследовал ее, чтобы наметить программу занятий.
Если бы она знала, кто ее родители, она бы непременно сделала это. Все, что ей было известно о них, – это то, что мать, а это сделала скорее всего именно она, оставила ее на ступеньках приюта для сирот на улице Форсайт, с пупком, перевязанным бечевкой и запиской, написанной карандашом. Неровным, дрожащим почерком на бумажке было выведено только одно слово – Рейчел.
Негодование, обуревавшее ее в детстве, с годами сменили сочувствие и сострадание к безвестным ее творцам. Рейчел благословляла и страсть и, как она надеялась, радость, которую испытала ее мать, зачиная ее. Быть может, эта минута счастья и создала то сочетание генов, которое позволило Рейчел дожить до такого возраста.
Она ощущала свои годы только когда смотрела на дочь. Никакого оправдания она не могла найти седым волосам Ханны и ее расплывшейся фигуре матроны. Вид сельской учительницы. И если Элеонора не будет за собой следить, ей грозит та же участь. Конечно, Элеонора по-прежнему красива, но что будет дальше – беспокоилась Рейчел, которую по-прежнему терзала мысль о том, что ее внучка, бросив все, вышла замуж за Люка – и живет бог знает в какой дыре.


Но не так все плохо. Элеонора подарила ей Блисс. И с того момента – пятнадцать лет назад, – когда Рейчел впервые взяла на руки свою правнучку, она знала, что этот ребенок принадлежит ей.
Рейчел одевалась для встречи с Блисс не менее тщательно и продуманно, чем на церемонию присуждения почетного звания. Она выбрала гречишного цвета слаксы, свитер в тон, замшевые полуботинки и такой же замшевый широкий пояс с бахромой, который подчеркивал ее тонкую, как у Скарлетт О'Хара, талию. Через плечо она перекинула свой любимый шарф. Бриллиантовые серьги-пуговки и обручальное кольцо – вот и все украшения.
Когда она закончила со всем этим, как раз наступило время ежедневного звонка в Коннектикут:
– Как себя чувствует сегодня мой муж?
– Точно так же, как и вчера, миссис Салинко.
– А что, новое лекарство, которое ему выписали, не оказало никакого действия?
– Боюсь, что нет. Пока еще нет.
– А доктор Грин уверял меня, что уже можно будет ожидать какого-нибудь результата. – Она старалась не выказывать раздражения.
– Я показывала вашу фотографию в газете мистеру Салинко, кстати, примите мои поздравления…
– Он не узнал меня?
– Мне очень жаль, миссис Салинко. Может быть, завтра утром ему станет лучше.
Поблагодарив, Рейчел закончила как обычно:
– Увидимся в воскресенье.
В голосе медсестры прозвучали профессионально бодрые нотки:
– Не забудьте, у нас будет рождественская вечеринка. Дед Мороз прибудет как раз после ланча.
Рождество! Рейчел сделала пометку для секретарши Даниэлы о том, что надо подготовить к празднику чеки от 50 до 100 долларов для персонала Дома престарелых.
У Даниэлы уже собралась довольно большая стопка факсов, ей поступило тридцать семь телефонных звонков, в основном от друзей и знакомых, поздравлявших Рейчел, несколько звонков от просителей и один от Тины Браун, предлагавшей вместе пообедать и побеседовать для интервью.
– Она спросила меня, что я знаю о вашей связи с Рудольфом Валентино!
– О Господи! – отмахнулась Рейчел.
– Но миссис Салинко, это правда?
Удивительно, до чего легковерными бывают люди. Почти двадцать лет назад одна назойливая журналистка добилась встречи с ней, чтобы поговорить о благотворительности, а когда получила нужные сведения, принялась выпытывать подробности о ее нашумевших любовных связях. Упомянув о встречах с Джорджем Гершвином, Кларком Гейблом и Гарри Трумэном, Рейчел застенчиво вздохнула: «Но Валентино… – вот о ком я думала днем и ночью».
И попала в цель. История ее тайной любви не только появилась на страницах скандальных хроник, но и оказалась «подшитой в дело». Еще одно доказательство того, что сколь бы сомнительным ни был рассказ, стоит ему появиться в печати, как он тут же ложится вместе с реальными событиями в фундамент мифической биографии и воспринимается как неопровержимый факт.
– Нет, Даниэла. Это неправда. Руди и я никогда не были любовниками…
– В самом деле?
Разочарование, промелькнувшее на лице секретарши, вынудило ее прибавить:
– Но он учил меня танцевать танго!
– Неужели? Как в фильме «Кровь и песок»? О Боже! Я и представления не имела!
– Только, ради Бога, Даниэла, давай договоримся: я никогда не встречала Рудольфо Валентино. Запомнила? А теперь успокойся и позвони Тине Браун. Извинись перед ней за то, что я не смогла подойти к телефону. Объясни, что я встречаюсь с Блисс и позвоню ей завтра.
Надо тщательно продумать, как повести беседу с Тиной Браун. Рейчел восхищали интервью, которые публиковались в «Вэнити фэя», но… они обладали иногда особенностями и больно били доверчивого рассказчика. А в «альбоме» Рейчел было много и своих и семейных тайн, о которых она предпочла бы промолчать. Если только газетная ищейка возьмет след, она непременно докопается до чего-нибудь.
Разговор с журналисткой надо выстроить таким образом, чтобы та написала только о Джесси и о ее фотографиях Блисс. Рейчел надо выступить в роли эдакого патриарха семьи, который гордится успехами внучки. И если только ей зададут прямой вопрос, она признается, что фотоаппарат, с которого началось увлечение и карьера Джесси, подарила она. Но самое главное для нее – это Блисс.
– Угадай, кто зде-е-е-есь? – предмет ее размышлений материализовался, распространяя запах гардений.
Увидев правнучку, Рейчел расслабилась. Как воин, который привык к постоянной боевой готовности, она была совершенно безоружна перед проявлением беззащитности и подлинной доброты.
– Гардении! Благодарю, дорогая. Ты всегда помнишь о том, что я люблю.
– Они от бабушки.
Ханна тоже знала, что именно эти цветы любила Рейчел.
– Но ведь принесла их ты. А кто обнимет меня?
За месяц с последней их встречи Блисс еще больше повзрослела. И когда они обнялись, Рейчел почувствовала ее упругую грудь. Другие девочки выглядят такими неуклюжими в зимней одежде, но только не Блисс.
– Позволь мне взглянуть на тебя, дорогая.
В День Благодарения Блисс встретила ее в поношенных брюках-гатре для верховой езды, клетчатой фланелевой рубашке навыпуск, которая доходила чуть ли не до колен, и в кожаной жилетке. Блисс переделала ее из мужской куртки, обнаруженной среди старья, сваленного в гараже.
В этот раз, отступив назад, чтобы дать возможность рассмотреть себя, она явила взгляду Рейчел некую озорную импровизацию, сочетание различных фактур и различных цветов, где не сразу можно было отделить целое от деталей, – модель, от которой перехватывало дыхание. На ней были широкие, не по размеру джинсы с прорезанными на коленях дырами, сквозь которые проглядывали вишневого цвета колготки. Обувь была не менее экстравагантна – галоши, хлопавшие при каждом шаге. Рубашка завязывалась узлом на талии. А поверх нее – прозрачный кружевной жакет, переделанный из… страшно сказать! – старой кружевной салфетки. Браслеты – точно такие, которые носила молодежь, – из изогнутых ложек, обвитых пестрыми жгутами из оберток от жевательных резинок и расписанных лаком для ногтей. На шее – нечто вроде боа и последний писк моды у подростков – пара помпончиков, изготовленных из шнурков. Общее впечатление завершали значки с цитатами из песен рок-музыкантов и высказываний политических деятелей.
На голову Блисс водрузила шляпу, повязанную сверху ситцевым платком в горошек. А на полях шляпы лежали разбросанные пластмассовые вишни. Одна гроздь свешивалась прямо над левым глазом Блисс, придавая ей вид беспутного ангела.
Когда Блисс обняла Рейчел, кружевной жакет распахнулся, и Рейчел увидела, что сползшие с бедер девочки джинсы открыли живот с маленьким пупком. Если бы это был кто-нибудь другой, Рейчел пришла бы в негодование. Но тут она только рассмеялась.
– Ты считаешь, что это… уж… слишком? – неуверенно спросила ее Блисс.
– Ты выглядишь чудесно, совершенно чудесно.
Ничего из того, что делала Блисс, не могло быть «слишком». У нее какая-то божественная способность делать все как надо.
– Скажи, тетя Джесси прислала мне фотографии?
– Ммм… Дело в том, что… – Блисс помедлила, не зная, стоит ли продолжать.
– Дело в том, что? – подхватила Рейчел.
– Ба, я рассказала о Бальмане, о всех, кто уговаривает тебя позволить мне попробовать себя в моделировании, и она ответила…
– Она ответила…
– … что ты никогда не показывала ей коллекцию. И еще она сказала, что ей кажется, из этого мог бы получиться чудесный альбом.
Быть может, Рейчел и в самом деле ошибалась насчет Джесси, считая, что ей и Ханне собирание старой одежды представляется напрасной тратой времени и пространства. Она знала, что говорят люди за ее спиной, но не обращала на это ни малейшего внимания. Пластическая операция? Не ваше дело. Молодой любовник? Никого это не касается. Ночные танцы в Розеланде? Виновата! Поехала на рыбный рынок в Фултон, когда идет лов свежих омаров?! Но как они себе представляют, лучше, если бы она пошла пешком? Пусть болтают что хотят. Ее это не задевает. За исключением того, что касается коллекции одежды. Одежда – это ее автобиография, целые главы ее жизни, которые показывают, откуда она пришла и чего она достигла. Путешествие по жизни женщины с помощью платяного шкафа. Может ли из этого получиться чудесный фотоальбом? Кажется, Джесси изменилась к лучшему после того, как в ее жизни появился Клиффорд, решила Рейчел. Тогда чего же она выжидает?
Мужчина разглядел ее – верно? Обнаружил в ней талант фотографа – так ведь? Разве не он сделал все, чтобы издать книгу Джесси «Мир глазами Блисс». Он признался Ханне и ей, как страстно он мечтает жениться на Джесси.
Джесси уже тридцать восемь. Если она хочет заводить детей – больше тянуть нельзя. И даже если она не хочет заводить детей, тоже незачем тянуть. Мужчины типа Клиффорда не любят, когда их заставляют ждать. И может быть, Рейчел сумеет ускорить события, если пригласит Джесси посмотреть коллекцию.
А Блисс нетерпеливо ожидала, когда Рейчел покончит с мятным чаем, чтобы приступить к разработанной ею ритуальной программе.
Первая часть называлась «путешествие на ощупь». Закрыв глаза, Блисс начала перебирать вещи, ощущая кончиками пальцев выделку, фактуру, плетение нитей в тканях, линии швов, – воспринимая кожей конструкции других модельеров. Одним из неожиданных для нее открытий стал крой по косой линии. Как объяснила ей Рейчел – это позволяет ткани облегать фигуру, делает грудь выше, даже без бюстгальтера. Но такие изделия трудно сшивать.
В доказательство она продемонстрировала Блисс одно из платьев от Адриана.
– Здоровско! – задохнулась Блисс – Подожди, не торопись! Неужели и я смогу научиться кроить таким образом?
– Сможешь, Блисс. Обещаю. За деньги можно научиться всему. В лучших школах. И особенно в Париже, Милане или на Семнадцатой авеню. Вот что я хочу обсудить сегодня за ужином.
– Но… – воодушевление Блисс лопнуло как мыльный пузырь, натолкнувшийся на соломинку.
– Что, «но», дорогая?..
– Отец хочет, чтобы я училась на агронома. Он считает, что я люблю землю, и мои занятия в этой области, мой талант и призвание станут залогом процветания Америки в двадцать первом веке.
Опять этот Люк – Каменный Люк, как они его прозвали. Человек, никогда не открывавший рта. Только однажды он высказал свое мнение. И вот опять! Если бы он соизволил прибыть в город вместе с женой и дочерью, она бы лично переговорила с ним. Но пока ему не о чем беспокоиться. Она просто собирается сообщить Элеоноре, Джесси и Ханне свое решение.
А сейчас она не стала продолжать этот разговор. Незачем портить настроение в такой день. Она вспомнила про приготовленный сюрприз – фотографию в бархатной коробке, завернутую в косынку.
– Посмотри, что внутри, Блисс.
– Фотография. Настоящая старая фотография. Здоровско!
– Угадай, кто это?
– Это… м-м-м… Не знаю… Такое впечатление, что это… я! Но как это может быть?
– Потому что это я. Взгляни на дату. 1917 год. Мне как раз столько же лет, сколько и тебе – пятнадцать.
– И ты с гардениями! А кто этот солдат? Прадедушка Вилли?
Элеонора как-то рассказывала Блисс о прадедушке, который умер до того, как она появилась на свет. Предупреждая расспросы, Элеонора сказала, что жизнь Вилли была трагичной, и поэтому лучше не упоминать о нем при Ханне – это огорчит ее.
Рейчел приколола гардении к водолазке девушки, ближе к плечу, и Блисс, наклонив голову, вдохнула пьянящий аромат цветов.
– Букетик на этом фото – первые цветы в моей жизни, которые я получила в подарок. За все годы, что прошли с тех пор, я ни разу никому не показывала это фото.
Всплывшие в памяти воспоминания вызвали такую боль, что Рейчел непроизвольно всхлипнула.
Блисс обняла ее, прижимая к себе, пытаясь успокоить:
– Пожалуйста, скажи мне… Пожалуйста, бабуль! – Блисс употребила то обращение, которым пользовалась только в раннем детстве.
Но Рейчел уже взяла себя в руки.
– Мальчик на фотографии – моя первая любовь. Еще до того, как я встретила дедушку Вилли.
Когда-нибудь я тебе все расскажу. А пока я хочу, чтобы ты знала – эта фотография сделана в самый счастливый день моей жизни. Посмотри, какой на мне длинный-предлинный выходной костюм.
Блисс внимательно рассматривала фотографию.
– Трудно различить детали. Хорошо бы увидеть его в натуре.
Рейчел победно улыбнулась и распахнула большой шкаф.
– Вот он. – Она держала костюм перед Блисс на вытянутой руке. И, стоя перед зеркалом, они невольно встретились глазами.
– Здоровско! – выдохнула Блисс. – Где ты раздобыла такой? В универсальном магазине, где продают старые вещи?
Рейчел осторожно расправила складки и ответила, явно испытывая удовольствие:
– Нет, это тот самый, который я сшила сама. Я раскроила и сшила его на старой швейной машинке. Ножной. У тебя есть такая же. Видишь, о чем я говорю, Блисс. Это живет в твоих генах. Пропустив два поколения, талант проснулся в тебе.
Пальцы девочки пробежали по внутреннему шву, которым была отделана горловина со втаченным в нее воротником. Блисс тоже сама кроила жакет и знала, как трудно вшить воротник без морщинок.
Рейчел довольно долго размышляла, стоит ли показывать Блисс костюм. Она боялась, что та может воспринять это как глупое и эгоистичное желание старой женщины вернуться в прошлое. Жалость и снисходительность по отношению к себе – вот две вещи, которые Рейчел не выносила. И она пыталась уловить, не промелькнет ли в глазах Блисс либо то, либо другое. Но видела только одно – восхищение.
– Хочешь примерить?
– Здоровско!
Блисс быстро разделась до трусиков и лифчика. Рейчел снова получила возможность увидеть, как она выглядела в этом возрасте. И она, и Астор, и Китти, и Эсте, и все другие в их группе, делали упражнения, держали диету, но они все равно не могли сохранить девичью кожу и фигуру.
– Сначала юбку, – она помогла Блисс протиснуться в узкую юбку. Пояс, туго обхватывая талию, застегивался на большую английскую булавку.
– Без замочка? – удивилась Блисс, а потом рассмеялась, сообразив, о чем она спрашивает. – О Господи! Ведь в 17-м году не было замочков.
Облегающая юбка и длинный жакет, который тоже пришелся Блисс в пору, сразу изменили контуры ее фигуры. Девушка-подросток превратилась в стильную молодую женщину.
– А теперь прическа. Наклони голову. – Рейчел собрала волосы Блисс на затылке и закрепила их заколками, выпустив завитки на висках и на лбу на манер Ла Галуа.
Превращение ошеломило обеих.
– Просто вылитая ты. Я точь-в-точь такая же, какой была ты.
«И я сделаю все, чтобы ты не была такой», – мысленно поклялась Рейчел. Блисс не будет столько страдать, сколько довелось ей. Блисс не придется идти на уступки, чтобы выжить. Ей не придется учиться шить, загоняя себя до беспамятства, как это приходилось ей во время занятий в Текстильном училище. Блисс не придется ущемлять себя во всем, чтобы иметь возможность прилично одеться. И ей не придется выходить замуж за первого попавшегося мужчину, который способен обеспечить ее безопасность.
– Но кое-что все-таки упущено, замечаешь? – Она указала на расплывчатое пятно на фотографии.
– Что это? Я не могу разобрать.
Но Рейчел совершенно точно знала, что это было. Гранатовая брошка с павлином и ананасом, соединенными позолоченной цепочкой – подарок молодого солдата.
– Посмотрим, как это выглядит? – Рейчел снова взяла бархатную коробочку, вынула оттуда брошку и посмотрела ее на свет, прежде чем приколоть к лацкану жакета. – А теперь взгляни на себя снова.
Блисс наклонила голову, как и девушка на фотографии.
– Великолепно, дорогая. – Голос Рейчел дрогнул.
Та девушка, что стояла рядом с ней и отражалась в зеркале, была истинным ее воплощением, почти на грани миража, той, что существовала более семидесяти лет назад, – невесты того, которого уже не существовало. Сэмюэль!
Как же они были счастливы в тот день, когда пришли фотографироваться.
Погрузившись в воспоминания, она не расслышала, что говорит ей Блисс:
– Что ты сказала, моя дорогая?
– Только одно неправильно…
– Что неправильно? Что? Я не вижу ничего неправильного! Все отлично. Разве ты сама не видишь, насколько все отлично. И костюм, и ты.
Блисс лукаво усмехнулась, как она это делала, когда успевала раньше Рейчел угадать ответ в кроссворде.
– Кроме… – она чуть-чуть приподняла юбку, – моих галош!
Между приступами смеха Рейчел прижала Блисс к себе, испытывая такую ничем не замутненную радость, какой не переживала долгие годы. Это была дочь дочери ее дочери, ее плоть и кровь в четвертом поколении. Залог ее бессмертия.
Она положила фотографию на место. Как-нибудь в другой раз, когда Блисс станет постарше и влюбится, Рейчел расскажет ей о первой мировой войне, о том, как она встретила и полюбила Сэмюэля Харрингтона.
– Что с тобой, бабушка?
Голос внучки вернул Рейчел к действительности, и она обнаружила, что сидит, уставившись в одну точку, а Блисс озабоченно смотрит на нее.
– Нет, нет, ничего. Все в порядке.
– Ты так странно выглядишь. Ты не заболела?
Конечно же, нет. Она еще ни разу в жизни не болела. И никому не удастся уложить ее в постель, как это все время пытается сделать Ханна. День, когда она ляжет, будет днем ее похорон. И странно, что мысль о болезни могла прийти в голову Блисс. Впрочем, внучка с такой тревогой смотрела на нее, что Рейчел поспешила ее успокоить:
– Прости, детка, я задумалась немного. Ты в костюме так хорошо выглядела, что мне вспомнилось прошлое. То, что случилось почти семьдесят пять лет назад. Можешь себе представить? Я сшила костюм сама, когда мне исполнилось столько же лет, сколько тебе сейчас.
Успокоившись, Блисс принялась крутиться перед зеркалами, оглядывая себя со всех сторон.
– Он в таком хорошем состоянии, словно ты его вообще не носила.
Это верно. Она надевала его всего три раза. В день, когда она встретила Сэмюэля. В день, когда она стояла на Бруклинском причале и смотрела, как он вместе с другими новобранцами, поднимается на палубу корабля. И в день похорон ребенка – день, когда кончилась ее прошлая жизнь. После этого Рейчел сложила и упаковала костюм, а вместе с ним свои воспоминания – и самые светлые и самые горькие. После смерти дорогой Бекки Рейчел ни одному человеку не показывала своего костюма.
– Когда я умру, он станет твоим, – сказала она Блисс.
– Мама уверяла, что ты переживешь всех нас…
– Не исключено, что она права…
– Можно мне надеть его сегодня?
Рейчел заколебалась:
– Девочки могут заревновать. Я никогда не показывала его Ханне, а ведь она моя дочь. Не думаю, что Джесси и Элеонора приняли бы это слишком близко к сердцу, но все-таки… Но самая обидчивая, конечно, Ханна. Кстати, как прошло сегодняшнее утро у нее в доме?
– Как обычно.
– Что значит «обычно»?
– Ты же знаешь – мама и тетя Джесси обнимались и танцевали. – Блисс чуть-чуть призадумалась. – Да, ты права. Бабушка Ханна и в самом деле выглядела немного обиженной.
– А Джерри был?..
– Он ушел на какую-то встречу… Он такой здоровский!
– Ну, а теперь ответь мне, что они собирались делать, когда ты уходила?
– Мама и тетя Джесси собирались сначала на ланч, а потом за покупками. А в это время Клиффорд позвонил из Англии. Он собирается приехать как раз к Рождеству. И тогда бабушка Ханна сказала, что, похоже, дело все-таки близится к свадьбе и начала строить планы, где и как провести церемонию бракосочетания. А Джесси перебила ее и заявила, что не собирается спешить с этим делом и что она вообще не уверена, хочет ли выходить замуж за Клиффорда, что ей нравится оставаться хозяйкой самой себя.
– А что Ханна?
– Она вдруг вспомнила, что ей надо куда-то позвонить.
Рейчел ощутила сочувствие, жалость и раздражение. Почему ее дочь вечно все делает не так и вечно остается обиженной на всех? У нее замечательный муж, хороший дом, две дочери – одна скоро станет известным фотографом, другая счастлива в своем замужестве.
Если ты постоянно на все и на всех обижаешься, кто может сделать тебя счастливой при самом большом желании? И все-таки надо сегодня быть к ней повнимательнее. Это единственное, что могла сделать для нее Рейчел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа

Разделы:
12345678910111213141516

Часть вторая

17181920212223242526272829303132333435363738

Ваши комментарии
к роману Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиа



Круто) Очень интересно, жаль что у такой талантливой писательницы всего два романа(( Но истории в этой книге просто завораживают. 10 из 10))
Тайны семейного альбома - Кроуфорд КлаудиаЮлия
27.05.2015, 15.05





Круто) Очень интересно, жаль что у такой талантливой писательницы всего два романа(( Но истории в этой книге просто завораживают. 10 из 10))
Тайны семейного альбома - Кроуфорд КлаудиаЮлия
27.05.2015, 15.05





Да, да, да. Семейная сага.
Тайны семейного альбома - Кроуфорд Клаудиаиришка
9.04.2016, 19.24








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100