Читать онлайн Беда с этой Мэри, автора - Крисуэлл Милли, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крисуэлл Милли

Беда с этой Мэри

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

В тот же день, но несколько позже Мэри вошла в свой ресторан и увидела Энни с телефонной трубкой у уха, отчаянно махавшую рукой и делавшую Мэри знак подойти. Энни казалась задерганной, а это состояние было для нее необычным, потому что своим олимпийским спокойствием она могла посрамить даже кубики льда.
— Ты просто не поверишь, когда услышишь, сколько заказов на столики я приняла сегодня, — сказала Энни, прикрывая рукой микрофон. — Просто непонятно, откуда берутся посетители! Похоже, что эта гнусная статья пошла на пользу делу.
Мэри оторопела:
— Не могу поверить. Это не может быть правдой.
Но втайне она все-таки надеялась на то, что это правда. Она вложила все свои сбережения в ресторан. Но гораздо важнее денег было то, что она вложила в него душу — ведь, открывая свое дело, она собиралась доказать, что способна на что-то.
Ресторан «У мамы Софии» значил для нее гораздо больше, чем способ заработать на жизнь. Он символизировал для Мэри независимость.
Впервые в жизни ей не надо было ни перед кем отчитываться, кроме себя самой. Если бы ее дело стало успешным, этот успех принадлежал бы именно ей. Если бы дело провалилось, неудача была бы только ее крахом, но Мэри надеялась, что не допустит этого.
В прошлом у нее были сплошные неудачи. Это касалось и колледжа, и мужчин. Теперь Мэри решила, что не повторит прежних ошибок.
Слишком долго она плыла по течению и выбирала самый легкий выход из любого положения, придавая слишком большее значение мнению окружающих, вместо того чтобы поверить в себя.
Она проявила себя, только когда почувствовала опасность быть поглощенной своей властной матерью.
Мэри не осуждала Софию за то, что та постоянно пыталась подавить волю дочери, — ведь она позволяла ей это. Но она не собиралась дать матери возможность сказать «я тебя предупреждала». На этот раз она решила проявить собственную волю.
Примостившись на высоком деревянном табурете рядом с письменным столом Энни, Мэри ждала, пока та закончит разговор, потом сказала:
— Убеди меня, что ты не шутишь.
— Неужели я стала бы лгать?
Подняв глаза к потолку, Мэри бесстрастно напомнила: — А каково мнение моей матери на этот счет? Конечно, случалось, Энни лгала, но только если к этому вынуждала ее цель, как это и делает большинство людей. Она никогда не лгала просто так.
— Это правда, Мэри, дорогая. Готова поклясться, что это святая правда. А впрочем, можешь спросить Майка, нового красавчика официанта, которого я только что наняла. — Она облизнула губы, как бы предвкушая приятный вечер с красавчиком официантом. — Я нахожу все больше положительных сторон в своем положении начальницы. Но ты не волнуйся: я не стану приставать к нему с сексуальными домогательствами, если он сам не пожелает.
— Энни…
В одном этом слове Мэри выразила всю нежность, которую внезапно почувствовала к подруге.
— Ну, ну! Приободрилась, да? Я же пошутила. Что с твоим чувством юмора?
— Я спустила его в унитаз, когда пришел слесарь и потребовал с меня триста пятьдесят долларов.
Да и встреча с Дэниелом Галлахером не прибавила ей хорошего настроения, но об этом Мэри говорить не стала.
Трудно было возненавидеть человека, мысль о котором вызывала дрожь в коленках. Каждый раз, как только Мэри закрывала глаза, она как живого видела Дэна Галлахера, сидящего за письменным столом в редакции газеты, и черт бы ее побрал, если при воспоминании о нем ее всю не охватывало жаром.
Кивнув с сочувствием и пониманием, которых не купишь ни за какие деньги, особенно если эти деньги уже вложены в починку туалета, Энни стала рассказывать:
— Один посетитель, прочитавший статью, заметил, что описание лазаньи фантастически привлекательно. Сказал, что терпеть не может лазаньи без начинки, а твоя начинка, судя по описанию, восхитительна и даже при чтении начинают «течь слюнки», как говорила его покойная мама. Это я его цитирую. Потом он заказал столик на восемь человек на вечер пятницы
— В таком случае, думаю, мне надо вернуться в редакцию газеты и извиниться перед Дэниелом Галлахером. Я изрядно потрудилась — можно сказать, сняла с него шкуру за эту его статейку.
— Неужели извинишься? — Энни не отличалась доверчивостью и простодушием Мэри, но на этот раз ее челюсть отвисла от изумления. — Должно быть, ты шутишь? Да?
Мэри бросила на подругу взгляд, выражавший столь многое, что его можно было бы перевести на язык слов как «да ты в своем уме или нет»?
— Конечно, шучу.
Даже если она и находила Галлахера умопомрачительно красивым, даже если она и чувствовала, что он волнует и привлекает ее, то у нее и в мыслях не было извиняться.
— Нам просто повезло, что у людей больше здравого смысла и лучше вкус, чем у ресторанных обозревателей. Разве можно, например, составить правильное мнение о фильме по отзыву о нем в газете или по одному из этих утренних обзоров, где одна болтовня? Я бы пропустила столько интересного, если бы полагалась на чье-то мнение и позволяла себе полностью подчиниться его влиянию.
Взяв карандаш и сделав в книге записи заказов пометку, менеджер Мэри нахмурилась, подсчитывая предварительные заказы.
— Как ты думаешь, не следует ли нам нанять еще людей, чтобы справиться? Надеюсь, мы не окажемся в неприятном положении из-за нехватки рабочих рук.
— Я и сама могу обслужить какие-то столики, и ты сможешь помочь, если уж дойдет до этого. Пока мы не можем позволить себе нанять еще официантов. Придется справляться самим.
— Расскажи же мне о своей встрече с Дэниелом Галлахером. Он в жизни такой же красивый, как на фото? — спросила Энни.
Мэри неохотно кивнула:
— Даже лучше. У него зеленые глаза и каштановые волосы. Он сидел, и мне удалось хорошо рассмотреть его голову, да и сложен он прекрасно.
Мускулистые руки, мощная грудь. Мэри была уверена, что вся его фигура словно вылита из стали, включая и ту часть, которая оставалась для нее невидимой.
Женщина с кожей цвета сливочного крема могла оценить б мужчине подобные вещи.
— Я не хочу сказать, что заинтересовалась им, — поспешно добавила Мэри, не желая делиться с Энни подробностями.
— Но, судя по твоим словам, ты им заинтересовалась.
— Да вовсе нет! Как любит говорить моя мама: «С волками жить — по-волчьи выть».
— Да, это верно, но может перепасть и сочный кусочек мяса. — Улыбка Энни была откровенно двусмысленной и скабрезной, и Мэри подавила вздох.
— Думаю, ты все-таки слишком долго и ревностно трудилась на ниве секса.
— Не стоит раздражаться. Как бы то ни было, а ты многим мне обязана. Я сумела умиротворить всех, в том числе и твоего чокнутого шеф-повара. По правде говоря, он заслуживает того, чтобы быть отправленным в сумасшедший дом как псих, опасный для общества. Ему чуть-чуть постараться — и он угодит туда прямой наводкой. Во всяком случае, мне так кажется.
— А ты не сделала ничего, что могло бы его расстроить?
Мэри знала, что Энни была известной мастерицей заваривать кашу. И если она не добивалась своего одним путем, то использовала другой, более эффективный, действуя не мытьем, так катаньем.
— Я только дотронулась одним пальчиком до лимонной начинки пирожного-безе, над которым он трудился, а он пригрозил, что искромсает меня огромным ножом. Этот тип просто наводит ужас.
Марко и Энни не очень ладили. Энни считала его самодовольным, напыщенным и эгоистичным, и это была сущая правда. Но Мэри был нужен хороший шеф-повар, и не важно, если у него и были кое-какие недостатки. Поэтому не в ее интересах было поддерживать неприязнь Энни к Марко. Вообще-то его странности и на нее начали действовать, но Мэри не хотела поддаваться этому.
— Марко — шеф-повар. Он в своем роде художник, артист. А раз так, ему и полагается быть эксцентричным.
На этот счет Энни было нечего возразить, и, оставив бесперспективную тему, она перешла к другой:
— Так почему ты так запоздала, если не играла с этим репортером в жаркие игры?
Она ухмыльнулась при виде страдальческого выражения на лице Мэри.
— Я задержалась у Джо.
Брови Энни взметнулись вверх.
— Да? — Она постаралась скрыть свою заинтересованность под напускным безразличием. — И как теперь поживает преподобный отец Джозеф?
— Красив, как всегда. И как-нибудь на днях заглянет сюда пообедать. Поэтому тебе лучше вести себя прилично.
— Джо и я прекрасно ладим до тех пор, пока он не начинает попрекать меня моим образом жизни и читать мне проповеди по поводу моих туалетов или мужчины, с которым я в данный момент сплю.
Мэри отметила про себя промелькнувшее выражение горечи в ярко-голубых глазах подруги и подумала: чем же могли быть вызваны столь серьезные разногласия между Энни и ее братом?
При всей своей показной лихости в некоторых вопросах Энни была крайне чувствительной и ранимой, и одной из ее слабостей был Джо, хотя она стала бы это отрицать даже под пыткой.
— У вас с Джо были когда-то какие-то отношения. И он беспокоится о тебе.
Энни скорчила гримасу:
— Да? А почему бы ему не побеспокоиться о своем затянувшемся целомудрии? Это скверно для него. И время от времени ему приходится, вероятно, чинить прорехи в своей броне.
Мэри знала, что Энни лукавит даже с собой.
— Ты слишком заботишься об излишествах или недостатке сексуальной жизни решительно всех на свете. Знаешь мы с Джо как-нибудь сами решим свои проблемы.
Резкий и циничный смех Энни заставил нескольких официантов повернуть головы и уставиться на нее. Красавчик Майк улыбнулся и подмигнул. Мэри одарила всех царственно-надменным взглядом, и они тотчас же вернулись к прерванной работе.
Около пяти часов вечера должны были появиться первые посетители, а работы еще было тьма: надо было сложить салфетки, отполировать серебро, осмотреть стаканы, чтобы на них не оказалось ни пятнышка. Возможно, Мэри не была скрупулезной чистюлей в собственном доме, но если речь шла о ее ресторане, тут она проявляла исключительное внимание к чистоте и порядку.
— То, что Джо справляется со своими проблемами, как раз и беспокоит меня, дорогая, — ввернула Энни. — Возможно, это и делает его слепым.
Понимая, что вступать в спор с подругой, когда на нее нападает игривое настроение, бесполезно, Мэри встала с табуретки и сжала руку Энни:
— Пошли. Давай-ка попробуем что-нибудь из того, что приготовил Марко. Сегодня его коронное блюдо — фаршированные артишоки а-ля Марко, а я умираю от голода.
Энни рассмеялась:
— Ну и новость! Нечего сказать!
— Должна вам с огорчением сообщить, что Мэтью слишком вспыльчив в классе, мистер Галлахер. Он не пытается обзавестись друзьями, а его отношение к учебе оставляет желать лучшего. Меня это очень волнует. К тому же внушает беспокойство и его лексикон.
Дэн ответил тревожным взглядом на озабоченный взгляд мисс Осборн. Учительница третьего класса специально вызвала его побеседовать о Мэте, обсудить его неподобающее поведение, будто в этом была вина Дэна. Будто Дэн отвечал за то, что Мэт начал сквернословить и набросился на пару одноклассников, повздорив с ними на площадке для игр.
Дэна вызвали с редакционного совещания. Он уже был не в духе, потому что ему поперек горла встала критика Уолтом деятельности кулинарного отдела газеты, а тут еще столь необычный и срочный звонок. Сначала он решил, что с Мэтом стряслось несчастье, и запаниковал. Когда же ему разъяснили причину вызова, на смену страху пришло раздражение, будто что-то внутри у него загорелось и теперь продолжало медленно тлеть. Насколько он мог судить, Мэтью был в дерьме и засел там глубоко.
Дэн не мог осуждать мисс Осборн за то, что она потревожила его. По-видимому, эта дама приписывала родителям ответственность за все странности ребенка, считая, как видно, их последней инстанцией, куда можно было обратиться.
Его колени упирались во внутреннюю поверхность стола-недомерка, за которым они оба сидели. Дэн так и эдак старался поудобнее расположить под ним свои длинные ноги, делая при этом отчаянные усилия не свалиться со стула.
— Я делаю все, что в моих силах, мисс Осборн. Мэту трудно приспособиться к новой среде. — Дэн умолчал о том, что и ему трудно было приспособиться к новому состоянию, когда приходилось совмещать в одном лице мать и отца. — Он подавлен тем, что мать бросила его, и я изо всех сил пытаюсь помочь ему пережить тяжелое время. И нашему взаимопониманию отнюдь не помогает то, что мальчик во всем склонен винить меня. Он во всем мне перечит.
Мэт ясно дал понять, что не желает иметь к спорту никакого отношения, и Дэну это было по-настоящему больно. Ведь, в конце концов, спорт был его жизнью. Не говоря уже о том, что именно спорт давал ему возможность заработать на хлеб с маслом. Но его сыну было гораздо приятнее сидеть день и ночь за компьютером и рыскать по Интернету или читать.
Последней книгой, которую Дэн прочел от корки до корки, был шедевр под названием «Радости стряпни», а его неспособность справляться с компьютером была просто смехотворной. Поэтому найти общий язык с Мэтом оказалось для него непростой задачей.
Мисс Осборн стрельнула в него своими младенчески голубыми глазками и сочувственно улыбнулась. Учительница была молода — видимо, не старше двадцати пяти, с волосами цвета меда, и показалась Дэну очень привлекательной. Он не имел бы ничего против того, чтобы на время поменяться местами с Мэтом. Мальчишка не умел ценить своего счастья.
Когда Дэн был школьником, все его учительницы выглядели как Аттила, царь гуннов, или Квазимодо.
— Мне известны все обстоятельства, мистер Галлахер. Классный руководитель Мэтью, мистер Симмс, и я долго и подробно обсуждали его ситуацию. И хотя я искренне сочувствую вам и понимаю ваше отчаянное положение, я не могу допустить, что бы ваш сын стал возмутителем спокойствия в классе. Это было бы несправедливо по отношению к другим детям. Кроме того, невозможно дольше терпеть его сквернословие. У нас на этот счет весьма строгие правила.
— Я еще раз поговорю с ним. Посмотрим, что мне удастся сделать. Если он будет продолжать ругаться, я вымою ему рот с мылом.
Именно так поступала мать Дэна, когда ловила его на сквернословии. И надо сказать, промывание рта с мылом оказывалось весьма эффективным. По крайней мере он перестал ругаться при ней.
Учительница Мэта встала и протянула Дэну руку. Он заметил, что она не носит обручального кольца.
«Ну и ну! — подумал он. — Она умеет давать советы по части воспитания детей, но, вероятно, у нее самой детей нет».
— Поговорите с Мэтом по душам и объясните ему, что от него требуется.
«Если бы только от этого разговора была хоть какая-нибудь польза!» — подумал Дэн. Он уже разговаривал с сыном, надрываясь при этом до посинения, а результат был нулевым.
Дэн улыбнулся:
— Я это сделаю и благодарю вас за то, что уделили мне время.
— Пожалуйста, заходите когда угодно. Кстати, мистер Галлахер, я на днях прочла в газете вашу обзорную статью о ресторане «У мамы Софии».
— Ах вот как! — Дэн самодовольно выпятил грудь. — И что вы о ней думаете?
— Должна вам сказать, что вовсе не согласна с вашей оценкой. Недавно мы с сестрой обедали там и нашли еду великолепной.
С натянутой улыбкой Дэн промямлил что-то в ответ и поспешно удалился, размышляя о том, насколько справедлива эта старая поговорка: «Мнение — как задний проход: у каждого свое».
Но, будучи ресторанным обозревателем и критиком, Дэн решил, что значение имеет только одно мнение — его собственное.
Он все еще думал о замечании мисс Осборн, когда чуть позже входил в супермаркет «Рай для покупателя». Продолжая думать о словах учительницы, в частности о том, что она сказала о его статье и оценке ресторана «У мамы Софии», Дэн вспомнил Мэри Руссо. Снова вспомнил. С тех пор как она бурей ворвалась в его жизнь несколько дней назад, он думал о ней слишком часто и много. В ней было нечто неуловимое, что заинтриговало его.
В тот день что-то произошло между ними — пробежала искра, хотя Мэри ни за что не признала бы этого. Дэн был ее врагом, но все же заметил, как вспыхнули ее щеки, когда он посмотрел ей прямо в глаза. И от него не укрылось, как эти огромные карие глаза неотрывно разглядывали его рот. Она, похоже, заинтересовалась им, и Дэн не думал, что это лишь игра его воображения.
Поэтому когда он, толкая свою тележку по залу супермаркета, завернул за угол одного из проходов в поисках свежих овощей для сегодняшнего ужина, то был крайне поражен, и отнюдь не неприятно, когда объект его размышлений оказался в поле его зрения. Мэри стояла перед горой клубники, рассматривая каждую ягоду, прежде чем опустить ее в пластиковый пакет.
— Мисс Руссо, никак не ожидал встретить вас здесь. Я думал, что владельцы ресторанов делают оптовые закупки.
Закончив свою речь, Дэн счел ее весьма оригинальной, хоть и крайне неуклюжей.
Мэри подняла на него взгляд, и сердце ее подскочило к горлу. Дэн Галлахер улыбался ей во весь рот, и она — черт возьми! — не оставалась равнодушной к этим дьявольским ямочкам на его щеках и искрящимся весельем зеленым глазам. Мэри отчаянно старалась подавить нежелательную реакцию на него и не замечать его близости. Поэтому, , отвечая ему, она старалась не выдать своего интереса.
— В это время года нелегко найти клубнику, — пояснила она. — Оптовый поставщик мистер Джиллати всегда звонит и сообщает, если получил хорошую партию. А мы собираемся внедрить новое блюдо, и сегодня оно будет в вечернем меню — песочное печенье с клубникой… Но вам ведь это неинтересно. — Мэри натянуто улыбнулась.
— Вы бы удивились, мисс Руссо, если бы знали, чем я интересуюсь.
Дэн взял ягодку у нее из рук и принялся сосать ее. Этот эротический жест вызвал в ней мгновенный отклик… Гнев Господень! Это по-настоящему возбудило ее!
— Они очень сладкие и сочные.
Он, не отрываясь, смотрел на ее губы, в то же время облизывая свои собственные, будто смаковал внезапно явившуюся мысль.
— Как… как мило. — Боже милосердный! Из-за этого человека она потеряла дар речи и начала заикаться. — Ну, если вы извините меня, я вернусь к своему делу.
— Может быть, мы встретимся снова? Я постоянно покупаю здесь продукты.
— Сомневаюсь, что наши пути вновь пересекутся, мистер Галлахер, хотя я тоже люблю покупать продукты здесь.
Конечно, она постарается избежать встречи.
— А почему? Что вам здесь не нравится?
Мэри глубоко вздохнула, удивляясь его тупости.
— Потому, мистер Галлахер, что хоть мне и нравится покупать здесь продукты, мне не нравитесь вы. Я терпеть не могу прямолинейности и грубости, но вы вынудили меня сказать это.
«Твои скромные грехи все умножаются, Мэри, они растут как снежный ком», — мысленно сказала она себе, сознавая, что слова ее были наглой и беспримерной ложью.
— Обозреватели, как и спортивные журналисты, привыкают к непониманию и злобе, мисс Руссо. Я признаю, что наше знакомство началось неудачно, но…
— Прощайте, мистер Галлахер, — прервала его Мэри и толкнула свою тележку дальше по проходу, не давая ему шанса воздействовать на нее и ослабить ее волю. «Красивые мужчины, — твердила она себе под нос, — насквозь испорченные».
Мэри усилием воли заставляла себя двигаться дальше, но он все же крикнул ей вслед:
— Мы непременно встретимся снова, мисс Руссо! Можете на это рассчитывать!
«Старайся думать о своем свидании с Лу», — убеждала себя Мэри всю дорогу до дома. Но почему-то вспоминала не улыбку Лу, и не запах его мускусного одеколона дразнил ее обоняние.
Как там начинается эта песня?
«Дзинь, ты тронул струны моего сердца».
Да, пока она смотрела, как Лу Сантини набивает рот мясом, и слушала, как он распространяется о пользе наращивания мышечной массы и физических упражнений, а также правильного питания и жесткой диеты, поглощая при этом невероятное количество жареного риса со свининой, мысли ее улетали прочь. Теперь Мэри была совершенно уверена в том, что Лу не способен заставить трепетать струны в ее душе.
Они и не трепетали — Лу мог извлечь из них не музыку, а только шум и треск.
Минувшей ночью, глядя на облупленный потолок своей спальни, Мэри решила, что ей необходим легкий, необременительный роман с… кем-нибудь.
Теперь, когда она обрела свободу, ей следовало добавить немного лирики в свою жизнь, чтобы существовать дальше. Энни была права насчет прискорбного состояния ее светской жизни и, конечно, ее сексуального опыта, которого не было вовсе, А после ее случайной встречи с Дэниелом Галлахером и мгновенного воспламенения, вызванного этой встречей, она поняла, что настало время принять вызов. Роман — это было то, чего она сейчас хотела и в чем нуждалась.
Ничем не осложненный. Страстный. И безоглядный. Мэри надеялась, что ее героем станет Лу, что он сумеет пошатнуть ее мир. Ей нравился Лу. Он был славным и внимательным, хоть и жил до сих пор с матерью. Как ему удавалось приводить домой женщин? Но быть славным не означало быть волнующим. А Мэри было нужно нечто волнующее, ну хоть чуточку. А вот Дэн Галлахер волновал ее.
«Прекрати, Мэри! Перестань думать о нем. Он враг и человек из другой среды, не чета тебе».
Кроме того, он был, пожалуй, уж слишком волнующим. Что ей в действительности требовалось — так это немного расслабиться. За последние тридцать три года жизни в ней накопилось столько напряжения, что любой мужчина, ну хотя бы Лу Сантини, мог дать ей возможность слегка расслабиться.
— Тебе понравился жареный рис, Мэри?
Задавая этот вопрос, Лу щедро полил соевым соусом дымящиеся пельмени, и похоже было, что его не волнует то, сколько калорий он собирается проглотить.
Конечно, Лу не надо было беспокоиться о том, что у него вырастет живот или грудь станет слишком объемистой, а также о многих других вещах, потому что Лу был мужчиной, а мужчины не знают, как несправедлива природа к женской физиологии.
Удержание жидкости организмом — проклятие женского пола, наряду с менструациям, грибковыми инфекциями, отвисанием груди и целлюлитом.
— Я очень рекомендую тебе кисло-сладкую свинину или цыпленка с кунжутом. Это хорошо сочетается с рисом.
Мэри, мечты и раздумья которой были прерваны, осознала, что не ответила Лу. Она почувствовала, как щеки ее обдало жаром, и судорожно вцепилась в чашку с дымящимся чаем, чтобы хоть как-то оправдать свое смущение и румянец.
— Все изумительно вкусно. Спасибо за приглашение. Мне нужно было отвлечься от своего ресторана.
— Как идут дела? Моя мама говорила, что о твоем ресторане вышла гнусная статейка в «Сан».
Мэри нахмурилась, снова припоминая свою встречу с Дэниелом Галлахером. И то, что при улыбке у него на щеках появлялись ямочки. Она всегда питала слабость к ямочкам.
— Я… я читала ее. Но это не отразилось на моем бизнесе. В каком-то смысле даже помогло. Теперь каждый вечер у нас посетителей под завязку.
— Рад это слышать.
Лу улыбнулся так, будто и впрямь был рад. Он был славным человеком, лучше многих других ее знакомых.
— Может быть, как-нибудь вечером после закрытия я мог бы зайти посмотреть твою новую квартиру?
Мэри было трудно выразить восторг, которого она не испытала, услышав это предложение. К полуночи она обычно так уставала, что могла только рухнуть на кровать и отключиться. Иногда она, правда, смотрела телевизор или читала какой-нибудь зажигательный роман. Это было черт знает что — воображать себя героиней и примерять на себя все ситуации, перелистывая страницу за страницей. Но чаще она просто валилась с ног и засыпала. Одна.
Конечно, признаться в этом Лу было бы смешно. Она выглядела бы жалко в его глазах. Можно было бы пригласить его сегодня. Должно быть, он намекал именно на это. Но что бы она стала с ним делать?
Пока что их разговор не очень обнадеживал. Лу не блистал остроумием. А Мэри не привлекала мощь его костей и мышечной массы. К тому же она опасалась, что Лу предложит ей заняться тяжелой атлетикой, чтобы избавиться от дряблости и усилить мышечный тонус. У Мэри же физические упражнения и потоотделение вызывали настоящую аллергию. Однажды во время занятий аэробикой у нее даже начались судороги.
«Твоя беда, Мэри, в твоей зашоренности. Лу — славный человек и хороший добытчик». Но умеет ли он хорошо целоваться? Воспоминание о словах матери вызвало у Мэри некоторое чувство вины, как и следовало ожидать, — ведь слова эти для того и были предназначены. Она подумала, что существует только один способ узнать о Лу все. Мэри не могла полностью исключить его как возможного кандидата, пока основательно и досконально не проверит — ну, не по полной программе, конечно. Но следовало хотя бы поцеловаться с ним, чтобы узнать, что он такое. Ведь этот поцелуй ее не убьет и не ранит ее чувств.
Мэри наконец заставила себя заговорить. Ее голос ей самой показался чужим.
— Почему бы тебе не навестить меня сегодня? Мы можем выпить капуччино и послушать Паваротти. Ты любишь оперу?
— Мама любит. У нее целая куча старых пластинок на семьдесят восемь оборотов — Энрико Карузо и Марио Ланца.
— Правда? Как же она их слушает? Я хочу сказать — разве можно купить подходящие иглы, не говоря уже о проигрывателе?
— У нее есть старая викторола, — сказал он, откусывая кусочек от своего яичного пирожного. — Она все еще хорошо работает. Мама никогда ничего не выбрасывает.
София говорила, что квартира Нины Сантини похожа на музей — столько там всякого старья, но, возможно, она преувеличивала. Ее мать любила выдать желаемое за действительное. Мэри долгие годы верила — потому что София преподносила это как аксиому, — что если она будет ходить босиком или выйдет из дома с мокрыми волосами, то непременно простудится. И хотя всем известно, что простуда и грипп вызываются вирусами, Мэри, черт возьми, немедленно заболевала, если нарушала эти предписания.
— Тебе нравится жить с матерью? — спросила она и тотчас же удивилась своему вопросу, потому что ни одному человеку в здравом уме не могло бы это понравиться. Мэри жила с родителями только потому, что это было легче, чем становиться взрослой и справляться со сложностями реального мира.
Лу пожал плечами, будто этот вопрос не имел значения.
— Мама хорошо готовит. Я ей нужен. А после ее смерти я унаследую мясную лавку и квартиру. Так что у меня нет причин жаловаться.
Его ответ удивил Мэри, и она не смогла этого скрыть.
— Но ведь это должно мешать твоей личной жизни, развлечениям.
Он улыбнулся, и она заметила, что Лу красив, как Алек Болдуин, точнее — каким Алек был до того, как вкусил блаженство семейной жизни с Ким Бессинджер и ужасно растолстел. Однако, когда до Лу дошел смысл ее вопроса, он посмотрел на нее так, будто Мэри нарушила несуществующую одиннадцатую заповедь: «Не блуди в доме матери своей».
— Для таких вещей есть отели. Я никогда не привел бы женщину домой. — Лицо Лу приняло негодующее выражение. — Это было бы неправильным. Это означало бы, что я не проявляю того уважения, какое сын должен питать к матери. Понимаешь?
— Не говоря уже о том, что у вас стало бы слишком людно, — добавила Мэри с улыбкой.
Эта ее попытка быть раскованной и свободной в речах оказалась неудачной. Ее реплика упала как мертвая рыба весом в двести фунтов. Мэри приложила отчаянные усилия, чтобы спасти положение:
— Ну, я просто…
Перегнувшись через стол и поражая ее внезапно вспыхнувшим в его глазах алчным огнем, Лу положил свою огромную лапищу величиной с боксерскую перчатку поверх ее маленькой руки, и ей так и не удалось сказать, как она собиралась, что она вот-вот лопнет — так наелась. И Мэри подумала, что начиная с завтрашнего дня будет покупать свободные брюки с широким эластичным поясом.
— Пойдем к тебе, — сказал Лу и сжал руку Мэри так сильно, что от этого пожатия поежился бы и Майк Тайсон.
— Позаботься обо всем.
— Обо всем?
«У Лу большая-пребольшая итальянская сосиска, которую он хотел бы предложить тебе попробовать», — тотчас же припомнила Мэри фривольное замечание Энни, и ей с трудом удалось проглотить образовавшийся в горле комок величиной с грейпфрут.
— О чем ты говоришь?
Может быть, он хотел получить вознаграждение за телятину?
Но Лу, сын мясника и обладатель большой сосиски, только улыбался, заставляя ее думать, что не имел в виду ничего дурного.
СЫРНЫЙ ТОРГ ТЕТИ ЭМИЛИИ
1 фунт сливочного сыра, 0, 5 фунта сливочного масла,
1 фунт сливочного сыра рикотта, 1 пинта сметаны, 4 яйца,
3 стоповых ложки ванили, 1, 5 стакана сахара, 3 столовых
ложки кукурузного крахмала, 3 столовых ложки муки,
2 порции хрустящих крекеров.
Смешать 2, 5 стакана крошек крекера, полстакана сахара, две трети стакана растопленного сливочного масла. Смесь поместить в форму, утрамбовав ее по дну и стенкам. Смешать сливочный сыр, сметану, яйца и другие ингредиенты и вылить в форму, дно и бока которой выложены тестом из крошек.
Запекать при 350 градусах в течение часа или полутора часов. Оставить в духовке с открытой дверцей еще на час. Перед подачей на стол несколько часов держать в холодильнике.
Рассчитано на 10-12 порций.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли



напоминает фильм "моя большая греческая свадьба"
Беда с этой Мэри - Крисуэлл МиллиЭля
3.09.2015, 8.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100