Читать онлайн Беда с этой Мэри, автора - Крисуэлл Милли, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крисуэлл Милли

Беда с этой Мэри

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

— Дэн, я уже говорила тебе, что не могу выйти за тебя замуж. Мне лестно твое предложение, но…
Ш-ш! Мэри подняла глаза на свое отражение в зеркале, перед которым репетировала свою речь. Неужели она будет говорить с ним таким тоном? Она ведет себя как торговка подержанными машинами, разве что только без обычной для такого торговца обуви — белых туфель. На ней были пушистые розовые домашние тапочки.
— Право же, я польщена, Дэниел. Но дело в том, что…
В чем?
«В том, что я не знаю, какой должна быть жена и мать? Что я не хочу потерять себя? Что мне нравится быть чьим-то придатком? Что я боюсь проиграть?»
Да, Мэри чувствовала, что все это справедливо.
Но как нелепо, что она должна репетировать то, что собиралась сказать человеку, которого любила! Как смешно она сейчас выглядела! Она просто повторит Дэну, какое решение она приняла. Он, видимо, забыл об этом. Он не должен был делать ей предложение. Он должен был знать, что она не пойдет на это.
Послышался стук в дверь. Мэри бросила на себя взгляд в зеркало и поежилась. Неудивительно, что она всегда отпугивала поклонников. С трудом проглотив комок в горле, она неуверенно улыбнулась, вдохнула воздух и отворила дверь… За дверью оказалась миссис Фораджи.
Странно, но то, что она обнаружила у двери не Дэна, а свою квартирную хозяйку, почему-то разочаровало ее.
— Знаю, что уже поздно, — сказала старая дама, ничуть не смущаясь своим поздним визитом, — но я услышала радостные новости и поспешила вас поздравить. Я вам не помешала? Нет? Она поднялась на цыпочки, пыталась заглянуть в гостиную через плечо Мэри. — Ваш жених там? Да?
Казалось, она была очень разочарована тем, что не увидела Дэна, возлежащего на диване с голым задом. Почти так же, как и Мэри ее появлением.
«Прекрати! — приказала себе Мэри. — У тебя есть серьезные занятия. Сейчас не время думать о сексе».
— Благодарю вас, миссис Фораджи. Нет, Дэн еще не пришел. Но скоро будет.
Она не могла заставить себя дать миссис Фораджи разъяснения по поводу своего отношения к браку и тем самым расстроить еще и ее.
— Наверное, вы скоро откажетесь от квартиры? Да? Тогда Мне нужно дать объявление о сдаче. Надо привлечь внимание возможных квартиросъемщиков, хотя на такую хорошую квартиру, как эта, всегда есть спрос. А я не могу себе позволить, чтобы она пустовала.
Мэри с трудом подавила желание расхохотаться. У миссис Фораджи денег было больше, чем у самого Господа Бога хотя она и предпочитала одеваться как нищенка. Покойный муж обеспечил ее с лихвой. А что касалось квартиры, то она отнюдь не была шедевром и не могла претендовать на то, чтобы стать иллюстрацией архитектурного дайджеста. Но как ни странно, Мэри она нравилась, несмотря на то что из кранов постоянно подтекала вода, в ванне выступали пятна ржавчины, а неряшливо покрашенные окна было невозможно открыть, что в преддверии лета стало серьезной проблемой.
— У меня нет намерения сменить квартиру в ближайшем будущем, миссис Фораджи. Но если я передумаю, сразу же сообщу вам. А теперь извините меня… — она приготовилась закрыть дверь, — мне надо привести себя в порядок. Уверена, что вы меня поймете.
— Да уж, — ответила хозяйка, не пытаясь скрыть своего презрения к туалету Мэри и глядя на нее в упор, что было неудивительно, потому что на Мэри были старые тренировочные штаны и футболка, — вам не помешает слегка подкраситься.
Решив, что ее взыскательная квартирная хозяйка, пожалуй, права, Мэри вернулась в ванную и подкрасилась. Из-за того, что Дэн сделал ей предложение столь нетрадиционным образом, не стоило его наказывать. А видеть ее без косметики, как считала Мэри, было подлинным наказанием. Даже маски вампиров в ночь перед Днем всех святых выглядели привлекательнее, чем она без тона, румян и туши.
«Несчастье Мэри в том, — говаривала ее мать, — что она не красавица от природы. Немного губной помады и чуть-чуть румян пока еще никому не шло во вред».
Мэри привела в порядок ресницы и скулы и осталась довольна эффектом. Грудь ее тоже была в порядке благодаря проволочному каркасу, который теперь вставляют в бюстгальтеры.
Она как раз успела пройтись щеткой по волосам, когда услышала несколько коротких ударов в дверь. Судя по всему, это был решительный стук Дэна, и она бросила последний беглый взгляд в зеркало, прежде чем поспешить к двери и открыть ее.
Лучше покончить с этим как можно скорее.
Однако когда Мэри открыла дверь и увидела сияющие глаза Дэна, его улыбку, озарявшую все лицо, бутылку шампанского и розы в его руках, она поняла, что разговор ей предстоит долгий и нелегкий.
— Господи, как я скучал по тебе! — воскликнул Дэн, бросая свои дары на стул и заключая Мэри в объятия. Он глубоко вдохнул ее запах. — От тебя так хорошо пахнет. Это новые духи? Они мне нравятся.
Должно быть, это был запах ее дезодоранта, потому что она не успела надушиться.
— Я тоже скучала.
— Думаю, ты догадываешься, почему я здесь. — Он глуповато осклабился. — Ты ведь видела газету?
Дэн пытался угадать ее реакцию, но, так как Мэри не выразила радости, его лицо омрачилось.
— Я думаю, нам лучше присесть.
Последовав за ней и усевшись на обитый кожей диван, Дэн сказал:
— Наверное, ты сочла, что мое предложение было сделано в неромантической форме, но я подумал, что раз уж газета однажды свела нас вместе, то она подойдет и для этого. Как завершение цикла.
— Я… я признаю, что для меня это было сюрпризом. — »Это не совсем точное определение! Серьезное преуменьшение!» — Я хочу тебе напомнить, что я ведь уже отказалась выйти за тебя, Дэн, и объяснила почему.
Он взял ее за руку.
— Я это знаю. И знаю, что ты не горишь желанием связывать себя обязательствами, Мэри, но я надеюсь переубедить тебя. Я тебя люблю. Я хочу на тебе жениться. И отказываюсь примириться с твоим решением.
Мэри вздохнула:
— Я тоже люблю тебя, Дэн. Это…
Почему же это оказалось таким трудным? Почему все не могло оставаться так, как было прежде? Почему нельзя обойтись без сложностей?
Любовь Дэна к ней была очевидна. Она сияла в его глазах. Он любил ее, она — его и все же…
Дэн соскользнул с дивана на пол и в одно мгновение оказался стоящим на коленях. Вытащив из кармана маленькую обитую бархатом коробочку, он протянул ее Мэри, прежде чем она успела воспротивиться. Сердце ее забилось глухо, а в ушах засвистел ветер, будто надвигался торнадо.
— Я прошу тебя стать моей женой, Мэри Руссо. Обещаю любить и уважать тебя и заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь.
Открыв коробочку, Мэри увидела прекрасный бриллиант-солитер на золотом обруче кольца. Она с трудом перевела дыхание. Глаза ее наполнились слезами. Это было самое красивое кольцо из всех, какие ей доводилось видеть в жизни. Оно выглядело ужасно дорогим, и от этого Мэри почувствовала себя еще более виноватой.
— Оно великолепно. Просто потрясающее.
Вздохнув с облегчением, Дэн улыбнулся, обрадованный и ободренный ее похвалой.
— Я надеялся, что оно тебе понравится. Мне кажется, что для женщины важен размер камня. Он должен быть достаточно большим, чтобы произвести впечатление, но не выглядеть вульгарным и кричащим. Я не хотел бы, чтобы ты думала, что я недостаточно размышлял, прежде чем его купить…
— Почему ты так решил? — Мэри тотчас же заподозрила неладное. Ей показалось, что в его словах прозвучало нечто знакомое и уже много раз слышанное. То, что сказал Дэн, могла бы с успехом заявить и ее мать…
— Кажется, твоя мать что-то говорила об этом, — сказал Дэн, забыв в этот счастливый момент, что Мэри ничего не знает о визите к нему Софии и Флоры.
Мэри нахмурилась. Она смотрела на кольцо и представляла самодовольное выражение лица матери при виде столь прекрасной огранки камня и его величины. Захлопнув коробочку с кольцом и крепко сжимая ее в руке, Мэри спросила:
— Так это моя мать настояла на браке, Дэн? Это ее идея?
— Нет, — решительно покачал он головой. — Клянусь, Мэри, я люблю тебя, я хочу на тебе жениться. А что касается твоей работы, то я готов идти на компромисс и…
Ее глаза недоверчиво расширились.
— О! Почему это вдруг ты решился на компромисс? Теперь для тебя стало не важно, что у меня свое дело? А такое мнение у тебя сложилось до или после разговора с моей матерью?
Она спрашивала так, будто не знала этого.
— Это моя идея, — настаивал Дэн.
— И моя мать не имеет к этому отношения?
Мэри видела его замешательство, как он старался скрыть от нее правду, и сердце ее упало, будто самолет в пике.
Значит, его все-таки вынудили принять такое решение, как она и предполагала.
— Не стану тебе лгать. София и Флора навестили меня. — Мэри уже раскрыла рот, но Дэн не дал ей ничего сказать: — Но их визит не имел никакого отношения к моему решению. Я вовсе не поэтому стою здесь перед тобой на коленях и прошу стать моей женой.
На щеках Мэри вспыхнули красные пятна. Ее мать! Это ее не удивило. Эта женщина не знала ни покоя, ни счастья, если не вмешивалась в чужие дела. Но бабушка Флора! Ее предательство гораздо сильнее уязвило Мэри.
— Встань, Дэн. Я не могу выйти за тебя замуж.
— Что? — Его удивление сменилось ужасом. — Что ты хочешь этим сказать? Почему ты не можешь за меня выйти?
— Прежде всего я хочу, чтобы ты знал, что я польщена твоим предложением. И повторю снова, что люблю тебя. И если уж я соберусь замуж, то выйду только за тебя. — Его напряжение начало понемногу спадать, выражение лица смягчилось. Но тут она добавила: — Но со мной этого не случится!
— Но…
— Затем это объявление в газете. Оно хоть и лестно для меня, но в нем есть что-то унизительное, и это ставит меня в ужасно неловкое положение. В этом городе мне предстоит вести свое дело, и у меня есть ответственность перед моими служащими. И последнее, но не менее важное: если моя мать хотя бы намекнула, что ты должен сделать мне предложение, то я это расцениваю как нож мне в спину. То, что она и моя бабушка оказались замешанными в это, для меня…
Мэри порывисто вскочила, вынудив подняться и Дэна.
— Мэри, позволь мне объяснить.
Он умоляюще протянул к ней руки, но она словно не заметила этого и упрямо покачала головой.
— В течение стольких лет моя семья управляла моей жизнью. София считает, что может манипулировать людьми и устраивать все по своему вкусу. Почему бы ей так не думать?
Она всю жизнь этим занимается. И Конни, и Джо, и я как дураки позволяли ей это делать. Но теперь с этим покончено. На этот раз моей матери не видать победы!
— Черт возьми, Мэри! — Дэн сунул руки в карманы. Он был разгневан и разочарован. — Мое решение никак не связано с визитом твоей матери. Правда, она выразила желание, чтобы мы поженились. Хорошо, я согласен: это скорее было похоже на требование. Но ее можно понять — она беспокоится о твоей репутации.
— Ха! Больше всего София беспокоится о том, чтобы поскорее добраться до моих детей.
— Пожалуйста, поверь мне. Ее мнение ничуть не повлияло на мои намерения. Ни в малейшей степени. Я взрослый мужчина. Неужели ты полагаешь, что я не знаю, чего хочу? Ты думаешь, что я не разбираюсь в собственных чувствах? Или ты не знаешь, что я люблю тебя и не мыслю своей дальнейшей жизни без тебя?
Горло Мэри сжала судорога. Глаза ее наполнились слезами.
— О, Дэн, зачем ты все усложняешь?
— Потому что все действительно сложно, Мэри. Мы ведь говорим о нашей жизни, о нашем будущем. Я хочу на тебе жениться, иметь детей от тебя и стариться вместе с тобой. Я люблю тебя больше самой жизни. Неужели ты не знаешь этого?
— Но что, если я не хочу иметь детей, не хочу, чтобы ты заботился обо мне? Что если я сама способна принимать решения, распоряжаться своей жизнью и заботиться о себе?
— Я вовсе не собираюсь обратить тебя в рабство. Брак — это компромисс, это обязательства с обеих сторон, это способность и возможность разделить мысли и мнения. Мы смогли бы принимать решения вместе. Я вовсе не стану пытаться руководить тобой. — Когда она сделала попытку отвернуться, он заставил ее посмотреть ему в глаза. — Не сравнивай меня сосвоей матерью, Мэри.
Мэри попыталась заткнуть уши. Дэн был слишком настойчив. Она была слаба. А ей следовало быть сильной. Она не могла никому позволить манипулировать собой, особенно же тому, кого любила. Нет, она не допустит этого снова.
— Это не сработало бы, Дэн. Ты сам говорил об этом, когда мы впервые заговорили о браке. Я не могу рисковать. Я не жду от тебя понимания. Я трусиха. Если бы наш брак оказался ошибкой… — Она покачала головой и отвернулась. — Я в смятении. Сейчас я не могу мыслить ясно. Думаю, тебе надо уйти и дать мне время все обдумать.
Дэн подошел к ней сзади, обнял ее за талию и прижался подбородком к ее макушке.
— Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. Ты расстроена.
Мэри откинулась назад и вздохнула тоскливо и беспокойно.
— Со мной будет все в порядке. Просто какое-то время мне надо побыть одной. — Повернувшись к нему, она разжала руку и протянула ему коробочку с кольцом: — Забери его.
Дэн покачал головой:
— Нет! Оставь его. Смотри на него. И каждый раз, когда ты на него посмотришь, помни, что это символ моей любви к тебе.
— В чем дело? Тебе не нравится суп? Я думал, что он вкусный.
Глядя отсутствующим взглядом на стоявший перед ним суп минестроне, Дэн все водил и водил по тарелке ложкой, не замечая ни того, что делает, ни того, что ест.
С момента расставания с Мэри накануне вечером он лишился аппетита и интереса ко всему на свете. Ему хотелось забиться в угол и зализывать свои раны, как делают покалеченные животные, а он и чувствовал себя таким покалеченным животным. И еще униженным. И каким-то омертвевшим.
Но Мэт испытующе смотрел на него в ожидании похвалы первому обеду, приготовленному им собственноручно. Не желая его расстраивать, Дэн с трудом заставил себя улыбнуться.
— Все хорошо, Мэт. Отличная работа! Спасибо тебе за то что приготовил сегодня обед. Мне что-то не хотелось этим заниматься.
Ободренный его похвалой, мальчик просиял.
— Бабушка Флора сегодня помогла мне после школы. Она сказала, что каждый хороший итальянский мальчик должен уметь готовить минестроне.
— Но ты не итальянец, Мэт. Мы ирландцы.
— Да, я знаю. Но бабушка думает, что лучше быть итальянцем, и, по-моему, она права. У них и еда вкуснее, и живут они веселее, чем мы.
— Знаешь, мне неприятно сообщать тебе скверную новость, малыш, но похоже, что нам не удастся стать членами клана Руссо. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Мэри отказалась выйти за меня замуж.
— О Господи! Это черт знает что! — выплюнул Мэт, потом спохватился и прикрыл рот рукой, видя, как нахмурился отец, выражая явное неодобрение.
— Прости! Я увлекся. Что ты хочешь сказать? Я думал, что у вас уже все решено. И бабушка Флора так мне сказала.
— Да, все немножко поспешили с выводами.
Дэн мало рассказывал Мэри о своей первой женитьбе, не говорил и о своих нелепых идеях относительно места женщины в жизни. Он никогда бы не позволил ни Софии, ни Флоре вмешиваться в их отношения. Возможно, он проявил недостаточную твердость… В чем? Неужели он должен был отказаться принять их? Не говорить с ними? Нет, это было бы слишком.
Тяжко вздохнув, он объяснил сыну, что Мэри вообще не хочет выходить замуж. Ни за кого.
— Это из-за меня? Она сказала, что нет, но я подумал, что такое возможно.
Дэн положил ложку и некоторое время изучал встревоженное лицо сына.
Он знал, как раним мальчик и как боится снова оказаться отвергнутым.
— Нет, ты тут ни при чем, сынок. Дело во мне. И в семье Мэри. И в самой Мэри. Она женщина. Откуда, черт возьми, мне знать, что у нее на уме?
— Точно так же как ты не знал, о чем думала мама, когда она нас бросила?
Дэн отодвинулся от стола и протянул руки к сыну. Не колеблясь, Мэт бросился к нему и устроился на коленях у отца. Дэн крепко прижал к себе мальчика.
— Я понятия не имею, какая муха укусила твою мать и о чем она думала. И сомневаюсь, что она и сама это знала. С женщинами всегда проблемы. Иногда они принимают скоропалительные решения и бросаются в какую-нибудь авантюру, как в пропасть. Мужчины же, прежде чем совершить поступок, обычно все взвешивают и рассчитывают.
— А ты, когда поместил это объявление в газете? Я не уверен, что в этом случае ты все обдумал, папа.
— Умный мальчик. — Дэн щелкнул сына по кончику носа и печально улыбнулся. — Да, не думаю, что я все рассчитал правильно. И видишь, что получается, когда не продумываешь всего до конца? Они, эти женщины, взрываются, как петарды, и пламя пышет тебе прямо в лицо. А твое сердце разрывается в клочья.
— И что же теперь делать? Как заставить Мэри передумать? Потому что я действительно очень хочу, чтобы она стала моей мамой. Я так ей и сказал.
Дэн удивленно взглянул на Мэта. Неужели его сын проявил такую отвагу, что решился обсуждать свои чувства с Мэри? От этого Дэну стало только тяжелее — ведь он знал, как много Мэри значит для Мэта. Почти столько же, сколько она значила для него.
— Я уверен, что ей это было приятно.
— Именно это она и сказала. Но потом объяснила, что не хочет замуж.
— Да, в этом-то и загвоздка.
Подумав немного, Мэт заявил:
— Возможно, у итальянцев лучше кухня, но зато ирландцы никогда не мирятся с поражением. Верно? Нам следует взяться за ум и что-нибудь придумать. Мы мужчины. Мужчины умеют работать мозгами. Верно, папа?
У Дэна отлегло от сердца, и он крепче сжал руку сына.
— Я люблю тебя, Мэт. Всегда любил и всегда буду любить.
Мэт поцеловал отца.
— Я тоже тебя люблю, папа. А теперь за работу. Нам надо многое обдумать.
Когда на следующий день Мэри появилась в доме родителей, она несла в себе заряд, равный заряду шашки динамита, готовой взорваться. Для нее наступило время сказать свое веское слово, и она решила, что облегчит свою душу. Мать еще горько пожалеет о том, что вмешалась в ее отношения с Дэном.
Но как только Мэри вошла в гостиную и увидела обеспокоенное лицо отца, когда ее оглушила тишина в обычно шумном доме, она инстинктивно вновь почувствовала себя дочерью и все ее мысли о мести испарились.
— В чем дело, папа? Что случилось? Ты выглядишь так, будто кто-то умер.
Отец казался постаревшим лет на десять, морщины на его лице превратились в глубокие борозды.
Ткнув пальцем в глубину дома, Фрэнк ответил:
— Это все твоя мать. Она слегла. Ей совсем худо. Думаю, сердце.
В глазах Мэри появился страх.
— Сердце?
— Ба! — сказала бабушка, повернувшись в качалке так, что бы видеть Мэри, и не обращая внимания на тревогу сына. — София съела на ленч наперченные сосиски. У нее изжога. Я дала ей бромозельцер. Она скоро оправится.
— Ты вызвал доктора, па?
— Нет. Она не позволила. Ты же знаешь, как упряма твоя мать. София сказала, что, если я его вызову, она не выйдет к нему. Она настойчиво повторяла это.
Бросив сумку и свитер на ближайший стол, Мэри обратила укоризненный взгляд на своих пожилых, но не слишком толковых родственников.
— Думаю, пора это сделать. Мне кажется, пора поставить точку.
И, не дав своим родным возможности ответить или упрекнуть ее в недостаточном уважении к их сединам, она проследовала в спальню родителей, стараясь укрепить свою волю перед предстоящей битвой.
Она вошла в комнату и увидела мать, опирающуюся спиной о гору подушек. Лицо ее было таким же бледным, как надетые на них белые вышитые наволочки. Ее правая рука лежала на груди. Крошечные красные розочки, перевитые зелеными стеблями, украшали кремовые обои за ее спиной, и узор этот многократно повторялся на них.
— Мама! — Мэри бросилась к кровати. — Почему ты не вызвала врача? Тебе надо немедленно отправиться в больницу. Я отвезу тебя.
София покачала головой.
— Со мной все будет в порядке. Боль пройдет. — Потом с трагическим видом — а София всегда говорила с пафосом — она вздохнула и перекрестилась. — Мне бы легче было покидать этот мир, Мэри, если бы я знала, что ты замужем.
Прикусив язык, потому что язвительный ответ уже висел на его кончике, Мэри схватила в охапку одеяло, под которым лежала мать, и отбросила его, обнаружив, что та лежит одетой.
— Поднимайся. Мы сейчас же едем в отделение неотложной помощи.
Но София не двинулась с места. Вместо этого она посмотрела на Мэри глазами, полными слез, отчего у той сжалось сердце.
— Я боюсь. Вдруг там обнаружат, что со мной что-то не ладно. А я не хочу знать об этом.
Сев на постель рядом с матерью, Мэри почувствовала, как в сердце ее ожесточение сменяется сочувствием и нежностью. Она взяла Софию за руку. Ей никогда еще не приходилось слышать, чтобы ее мать говорила таким жалобным голосом, никогда прежде она не видела в ее глазах панического страха. София всегда была неколебима, как скала. Она всегда верховодила, всегда была уверена в себе.
Теперь они поменялись ролями, и для Мэри это было внове. Она не привыкла видеть Софию слабой и уязвимой. Она не привыкла видеть мать слишком человечной. Из них Двоих именно Мэри всегда была робкой и неуверенной. Никогда она не думала, что и ее мать может испытывать подобные чувства.
Сейчас одной из них нужно было побороть свой страх и I быть сильной, и, похоже, эту роль Мэри предстояло взять на себя.
— Не глупи, мама. Вероятнее всего, это просто изжога, как и говорит бабушка. Но мы должны быть уверены. Я не хочу потерять тебя.
— Ты добрая девочка, Мэри, даже при всем твоем упрямстве, которое для такой старой женщины, как я, является тяжким испытанием.
Дочь открыла было рот, чтобы выразить протест, но мать не дала ей ничего сказать. И это Мэри не удивило. Последнее слово всегда оставалось за Софией. Даже на ее, как она воображала, «смертном одре».
— Ладно. — Поняв, что Мэри не собирается ей уступать, ее мать наконец сдалась. — Я встану и поеду с тобой к доктору Маджио. Но ни к кому другому. Не хочу, чтобы ко мне прикасались чужие. Не говоря уже о том, какую гадость они едят, я не доверяю им.
— Мама, если бы у них не было хорошего медицинского образования, им бы не позволили практиковать в Соединенных Штатах.
Это были два самых долгих часа в жизни Мэри. И вовсе не потому, что час сорок пять минут она провела в отделении скорой помощи, читая старые номера журнала «Пипл». Кому было интересно, что Шер сделала еще одну подтяжку? Дело было в том, что она с нетерпением ожидала и наконец дождалась, что доктор Маджио сообщил ей: у ее матери отменное здоровье. Он объявил, что София выживет, чтобы уже на следующий день набить себе желудок наперченными сосисками. Бабушка Флора оказалась права: у Софии диагностировали острое несварение желудка и выписали нужный рецепт. Однако те пятнадцать минут, пока Мэри везла мать домой, были хуже некуда, потому что София использовала все малейшие остановки по дороге, чтобы повторять Мэри, как глупо та поступила, отвергнув предложение Дэна.
Внезапно ненавистный ирландец превратился для нее чуть ли не в святого Даниила.
— Я просто не понимаю тебя, Мэри. Ты очень непрактична для умной женщины. Этот человек хочет на тебе жениться. Он говорит, что любит тебя. В чем дело? Что у него не в порядке, почему ты не хочешь выйти за него? — Она понизила голос до шепота: — Он что, нехорош в… — Пауза была долгой и многозначительной. — Ты понимаешь, что я имею в виду? Иногда мужчины испытывают некоторые трудности с…
— Мама! — Задохнувшись от гнева, Мэри чуть не врезалась в впереди идущую машину и едва успела нажать на тормоза. — Послушай меня! Ты должна заниматься своими делами и не вмешиваться в мою жизнь. Я взрослая женщина. Не надо говорить мне, что делать и чего не делать.
Уж конечно, у нее не было ни малейшей потребности обсуждать с матерью свою интимную жизнь! София прижала руку к груди.
— Из-за тебя мне снова становится хуже. Ты не должна кричать на мать. Я еще не вполне оправилась от своего сердечного приступа.
«У вашей матери сердце как у девятнадцатилетней девушки. Возможно, она переживет нас обоих».
Возвращаясь мыслями к тому, что сказал доктор Маджио, Мэри устало вздохнула:
— Давай оставим эту тему. Я не хочу обсуждать Дэна ни с кем. Это моя проблема. И я с ней справлюсь.
— Как? У тебя уже появилась проблема?
Мэри метнула в мать уничтожающий взгляд:
— Мама!
— Ладно, ладно. Я больше не произнесу ни слова. Скажи мне, — перешла на другой галс София, — ты говорила со своим братом? В последнее время он такой молчаливый и подавленный. Надеюсь, с ним ничего не случилось?
«Из огня да в полымя», — подумала Мэри и раздраженно ответила:
— Уверена, что с ним все в порядке.
Она свернула на узкую подъездную дорожку возле родительского дома, въехала на парковку и затормозила. Мэри не собиралась посвящать мать в то, чем с ней поделился Джо поэтому оказалась в затруднении.
В данном случае отговорка была единственным способом общения с матерью. Это не было ложью в полном смысле слова, но в то же время ничего не объясняло. Мэри знала, что мать способна убить Джо, если узнает о его намерениях. Ее материнская любовь доходила до абсурда.
— Джо, как любой человек, может быть иногда молчаливым и печальным, — попыталась она объяснить. — Если он священник, это еще не значит, что у него нет таких же человеческих потребностей, как у всех нас.
Даже такое безобидное объяснение было равноценно взрыву двухтонной бомбы: София резко повернулась на сиденье машины, лицо ее раскраснелось.
— Потребности? О чем ты толкуешь? Священники отличаются от обычных людей. Они приобщены к Господу.
Мэри с трудом подавила желание резко ответить матери. Ну что за детская наивность! Неужели эта женщина никогда не читала газет, не смотрела телевизор и ничего не знала о растленных священниках?
— Джо — мужчина, мама, со всеми мужскими желаниями и чувствами.
— То, что ты говоришь, отвратительно. Неужели тебе не стыдно? Твой брат близок к Богу. Никто не понимает этого так, как я.
— Ну что ж! Если у него сложности с его работой, он может обратиться к епископу, чтобы разрешить их.
— Я сама поговорю с ним!
— Нет! — Мэри слишком повысила голос, и ее мать отшатнулась, ударившись о дверцу машины, будто столкнулась с неожиданной опасностью. — Я только хотела сказать, что Джо не понравится твое вмешательство в его церковные дела, мама. Ты же знаешь, что там установлены свои правила. Есть вещи, о которых он не имеет права говорить.
Мать кивнула.
— Люди доверяют твоему брату. Вот почему он такой особенный. Он замечательный священник. Ладно, я не стану с ним разговаривать, но только если он перестанет быть таким угнетенным и несчастным. Если же этого не произойдет, я буду вынуждена с ним поговорить. Он священник, но он и мой сын. Я беспокоюсь о своих детях.
Мэри кисло улыбнулась:
— И мы это ценим, мама. Право же, ценим.
«Ну уж нет!»
ЛЮБИМОЕ БЛЮДО ФРЭНКА — НОГА БАРАШКА
1, 4-1, 5-фунтовая нога барашка, несколько зубчиков чеснока, тонко нарезанных на ломтики, орегано, соль и перец по вкусу.
Уложить баранью ногу на жарочный лист. Острым ножом сделать на ней небольшие надрезы и нашпиговать ее чесноком. Повторить это несколько раз на протяжении всей жарки. Посыпать солью, перцем и орегано. Жарить в духовке при температуре 325 градусов, рассчитав время по 25-30 минут на фунт мяса. Подавать с яблочным соусом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Беда с этой Мэри - Крисуэлл Милли



напоминает фильм "моя большая греческая свадьба"
Беда с этой Мэри - Крисуэлл МиллиЭля
3.09.2015, 8.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100