Читать онлайн Леди Алекс, автора - Крилл Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Алекс - Крилл Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.88 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Алекс - Крилл Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Алекс - Крилл Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крилл Кэтрин

Леди Алекс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

— Что за бесцеремонное вторжение?
Джонатан внимательно вглядывался в нее со смесью удивления и неприкрытого мужского интереса. Конечно, в ее манерах не было ничего ангельского. Она говорила прямолинейно, сердито и властно. Ее глаза метали в него незримые кинжалы. Он был уверен, что, случись их встреча в иных, более благоприятных для нее обстоятельствах, она с радостью применила бы настоящее оружие.
Будучи заинтригован ею, Джонатан доставил себе удовольствие получше разглядеть ее. Кровь в его жилах кипела, пока он медленно, неспешно ее рассматривал. Она совсем не походила на других женщин, встреченных им на фабрике… Она не походила и ни на одну женщину, с которыми ему пришлось сталкиваться в Австралии. Как же могло случиться, что дьявол бросил в подобную тюрьму столь изысканно выглядевшее создание?
— Этот джентльмен подыскивает себе здесь экономку, — разъяснила миссис Бурке, растягивая слова и сопровождая их улыбкой, выдающей, что она получает странное удовольствие от происходящего. Она скрестила руки на своей необъятной груди явно в предвкушении фейерверка эмоций.
— Экономку? Но я же… я не служанка! — негодующе прошипела молодая женщина. На шелковистой коже ее щек зардели два ярких пятна. Ее подбородок еще непокорнее поднялся кверху, а глаза метали на надзирательницу яростные взоры. — Вы что, не предупредили его, кто я такая?
— Если верить ее словам, она леди Александра Синклер, — сообщила миссис Бурке Джонатану. Правда, то, что сама Бурке отказывалась признать за арестанткой право на этот титул, было очевидно по насмешливой улыбке, которой надзирательница сопроводила свои слова. — Мы называем ее леди Алекс. Что же касается ее повадок, то она…
— Можете оскорблять меня, уродливое чудовище из рода гарпий, как вам угодно, но я действительно леди Александра Синклер.
— Леди? — эхом отозвался Джонатан, и его лоб пересекла морщина, свидетельствовавшая о работе мысли. Его глаза сузились, пока он внимательно изучал ее. В изысканности ей отказать было нельзя. По тому, как она себя держала и говорила, можно было судить, что она не простого происхождения. Но как можно объяснить появление английской дворянки среди каторжников? Для этого должно было существовать какое-то объяснение.
— Держу пари, что она чувствует себя на сцене, — высказала свое мнение надзирательница. — Актрисы — умные создания. Но не слишком умные, не так ли, дорогуша? — съязвила она в адрес Алекс, потом вновь повернулась к Джонатану и добавила: — Ее сослали за воровство.
— Меня ложно обвинили! — с горячностью заявила Алекс.
— Ну конечно же, вас и всех остальных, кто оказался на этом забытом Богом берегу, оболгали, — насмешливо бросила миссис Бурке.
— Кем бы вы ни были, — обратился Джонатан к леди Алекс, сделав шаг вперед и уничижающе взглянув на надзирательницу, — я полагаю, что вы были бы благодарны тому, кто помог бы вам выбраться отсюда. — Он выразительно посмотрел на Алекс и намеренно задержал на ней взгляд.
— Если вы имеете в виду какую-либо особую форму благодарности, сэр, то тогда поищите, объект для нее где-нибудь в другом месте. — Алекс положила руки на бедра и точнее сформулировала свою мысль: — Я не сомневаюсь, что круг обязанностей вашей «экономки» будет гораздо шире, чем традиционные домашние заботы!
Алекс несколько раз порывисто вздохнула. Продемонстрированная ею бравада резко контрастировала с внутренним смятением, которое Джонатан вызвал в ее душе. Она всеми силами старалась скрыть бешеное сердцебиение и подавить странное ощущение тепла, разливавшегося по ее телу.
«Боже, что же это происходит?» — в панике подумала Алекс. Она никогда раньше не испытывала подобных чувств. Мужчина — судя по его речи, американец — был красив, просто дьявольски хорош собой… Но было в нем что-то более незаурядное, чем привлекательный внешний облик.
Будучи не в силах оторвать взгляд от его великолепной фигуры, она сделала еще один глубокий вдох. Джонатана отличали довольно высокий рост и сухощавое, подтянутое тело с хорошо выраженной мощной мускулатурой. На нем был просто скроенный темно-синий сюртук, выгодно подчеркивавший его широкие плечи. Снежно-белая льняная рубашка эффектно оттеняла его загорелое волевое лицо. Тесно облегающие замшевые бриджи обрисовывали его стройные бедра атлета, а высокие, до колен, черные кожаные сапоги сидели как влитые на длинных сильных ногах. От него исходило ощущение истинной мужественности, самоуверенности, доходящей до надменности, и власти над всем, на что или на кого он обратил внимание.
Преодолевая смущение, девушка вновь взглянула на него. Ее щеки разрумянились, как только она заметила порочную, как она решила, самодовольную улыбку, пробежавшую по его губам. «Неужели этот распутник смеется надо мной?» — подумала она, испытывая сильное замешательство. Эта мысль вызвала у нее новый прилив раздражения, и, хотя ей удалось преодолеть неожиданно возникшее желание ударить его, она бросила на него испепеляющий взгляд и стиснула кулаки.
— Убирайтесь! — сказала она с высокомерием королевы.
— Я вас предупреждала, — с торжествующим видом повторила миссис Бурке. Она направилась было к двери, но тут же остановилась при звуке голоса Джонатана, обратившегося к Алекс.
— Может быть, прежде чем принять решение, вы еще раз подумаете? — со спокойной настойчивостью предложил он и, словно не замечая ее гневных взглядов, уверенной поступью приблизился к ней.
Теперь их отделяли друг от друга лишь несколько дюймов. Возвышаясь над ней, он жадно вглядывался в ее прекрасное, пылающее негодованием лицо, замечая краем глаза, как ее грудь быстро вздымалась и опадала под грубым арестантским платьем. Между ними, точно молния, пронесся невидимый, но тем не менее физически ощутимый опаляющий разряд.
В мозгу Джонатана предупреждающе тревожно прозвенел незримый колокольчик. «Что, черт побери, я делаю?» — подумал он. Эта маленькая злючка с волосами точно языки пламени была слишком хороша для намечаемой им для нее работы, и Джонатан это знал.
Как только в округе станет известно, что она работает на плантации Бори, он, вероятно, будет вынужден держать ее под охраной день и ночь. «Ни одна женщина не стоит таких забот», — пришел Джонатан к неизбежному выводу. Его цель состояла в том, чтобы подыскать экономку, которую нельзя будет соблазнить ни поцелуями, ни комплиментами, ни щедрыми посулами. И, Господи Боже, меньше всего ему нужна была женщина, которая заставила бы его отбросить прочь всякое благоразумие и заключить ее в свои объятия…
Но теперь все это не имело значения. Он уже не мог так просто уйти прочь. Он знал, что без нее он не уедет из Параматты.
— Меня зовут Джонатан Хэзэрд, — сказал он тихо. — Моя плантация всего лишь в нескольких милях отсюда. В Бори живет много рабочих, но ваши обязанности будут ограничены лишь главным зданием. Кроме меня, там живет еще только одна женщина, которая готовит и производит уборку. Посетителей у нас бывает очень мало.
— Я вам уже сказала: я не служанка! — возразила Алекс, правда, на этот раз с гораздо меньшей убежденностью, чем раньше. Ее буквально опалял жар, исходивший от его тела, а от его взгляда, устремленного на нее, у нее по спине побежали мурашки.
— Возможно, это и так. Но ведь вы заключенная.
Он широко и обезоруживающе улыбнулся ей. Она сделала глубокий вздох и задержала дыхание.
— Я предоставляю вам, леди Алекс, — продолжил он, проявляя чудеса терпения, избытком которого он никогда не мог похвастаться, — возможность изменить свою жизнь к лучшему.
— Вы имеете в виду вашу жизнь! — с презрительной гримаской воскликнула она, ни секунды не задумываясь, и тут же заметила, что его зеленые глаза потемнели до цвета нефрита.
— Я даю вам слово, что стану относиться к вам с добротой и уважением. — В его глубоком звучном голосе послышались стальные нотки.
— А почему я должна верить вам?
— Потому что у вас практически нет выбора.
Он был прав. Алекс нечего было возразить. Мгновение она смотрела на него широко открытыми, полными растерянности глазами, а потом неожиданно резко отвернулась. Сердце ее затрепетало, как пойманная птица, голова пошла кругом, и она с тревогой ощутила внезапное желание принять предложение Джонатана Хэзэрда. Закрыв глаза, она молча помолилась, прося у Бога совета. Решение, перед необходимостью принять которое она оказалась, могло свестись к выбору между жизнью и смертью. А ей очень хотелось жить.
— Мы потеряли здесь уже достаточно времени, капитан, — настойчиво напомнила миссис Бурке. — Дело в том, что, даже если девушка захочет с вами поехать, ей это не будет разрешено.
— Почему? — потребовал он ответа.
— У нас есть приказ содержать ее здесь.
— Приказ? — Он повернулся к надзирательнице, чтобы посмотреть ей в лицо, и сдвинул брови. — Чей приказ?
— Откуда я знаю? — вспыхнув, огрызнулась она. — В ее бумагах указывается, что ей следует сразу прибыть на фабрику и оставаться здесь. С чего бы это, как вы думаете, ее послали вверх по реке? Там, внизу, в Сиднее, жуликов тьма-тьмущая, да к тому же куда более опасных. Может, она ведьма, посмотрите, как она выглядит. Да ее подхватили бы сразу же, как только судно бросило бы якорь. — Губы миссис Бурке вновь скривились в глумливой усмешке. — Держу пари, что она и сейчас вкалывала бы на какого-нибудь папочку в портовом районе. Да, немало бы ей довелось потрудиться, лежа на этой гордой спинке.
— Подождите за дверью, — внезапно взорвался Джонатан.
— Но я…
— За дверью!
Лицо надзирательницы покраснело от гнева, и она открыла было рот, чтобы ему ответить. Однако, заметив бешенство, сверкнувшее в глазах Джонатана, почла за лучшее оставить его в покое.
— Все равно это не принесет вам пользы, — пробормотала она, но тем не менее поспешно удалилась.
Как только миссис Бурке вышла из камеры, Джонатан непроизвольно положил руки на плечи Алекс, с трудом удерживаясь от желания прижать ее к себе. Его взгляд скользнул по изящной линии ее шеи, и тут он заметил, как в узком луче солнечного света, чудом пробившегося в сумрачную камеру, пламенем вспыхнули ее коротко остриженные локоны тициановского золотисто-рыжего оттенка. И вновь он был поражен ее яркой, неожиданной красотой. Кем бы она ни была, что бы она ни совершила, она не имела отношения к Параматте. Это мог понять любой идиот.
— Вы хотите уехать со мной? — спокойно спросил он, и с удовлетворением почувствовал, как напряглось под его руками ее тело.
— Но как я смогу сделать это? — спросила она дрожащим голосом, и в ее глазах неожиданно засверкали слезы. — Вы же слышали, что сказала миссис Бурке. Я должна остаться…
— Да или нет? — оборвал он ее довольно резко.
— Я… У меня сложилось впечатление, что освободиться из тюрьмы я могу, только вступив в брак.
Хотя Алекс пробыла на фабрике меньше недели, она уже слышала, как другие женщины обсуждали те преимущества, которые можно было бы получить, став невестой поселенца. Но вполне вероятно, что этот поселенец-американец, подумала она, уже женат. Ведь он сказал, что в доме у него живет какая-то женщина. Удивившись глубине испытанного ею при этой мысли разочарования, она сложила перед собой руки и опустила глаза долу.
— Я не ищу жену, — еще раз подчеркнул Джонатан.
— И даже не любовницу? — бросила вызов Алекс, вновь гордо вскинув голову.
— В отношении этого я дал вам слово.
— Слово джентльмена, капитан Хэзэрд? — В ее тоне прозвучал нескрываемый сарказм.
— Меня называли по-разному, но слово «джентльмен» не слишком-то подходит мне, — иронично улыбнувшись, ответил он. Правда, тут же его тон сделался серьезным. Его взгляд — неотрывный, напряженный и проницательный — всматривался в сине-зеленые глубины ее глаз. — Кем бы я ни был, но в любом случае я не лжец, — сказал он.
— А я не воровка! — воскликнула она и едва не задохнулась от испуга, когда его руки крепко схватили ее за локти и слегка встряхнули.
— Да перестаньте же, невозможная вы женщина! Меня совершенно не интересует, что вы натворили, — убеждал он ее, с трудом сдерживая ярость, что удивило их обоих. — Вы можете использовать предоставляемый мною вам шанс или же провести еще семь лет запертой в этом аду! Есть, конечно, вероятность, что в тюрьму явится какой-нибудь грубый и вонючий негодяй и предложит вам выйти за него замуж. Но я сомневаюсь, что вы захотите обменять ваше нынешнее рабство на ту «свободу», которую он имеет в виду!
Потеряв от вызванного его словами шока дар речи, Алекс не мигая, смотрела на него. Его руки жгли ее тело даже сквозь толстую ткань платья, и она могла бы поклясться, что сердце перевернулось у нее в груди. Продолжая недоумевать, она пыталась разобраться, почему этого мужчину так волнует ее судьба. И еще важнее для нее было выяснить, заслуживает ли он хоть капельку ее доверия.
Восемь месяцев назад она даже не могла подумать о том, чтобы вручить свою жизнь в руки незнакомца… Но ведь это было еще до того, как начался этот ужасный, бесконечный кошмар. Восемь месяцев назад она была свободна и ничто не предвещало беды. Теперь же принадлежавшей в прошлом к привилегированному классу и избалованной леди Александры Синклер уже не существовало, а ее место заняла леди Алекс, преступница, приговоренная к семи долгим годам ссылки. Как бы ей теперь ни хотелось изменить судьбу, никакого возврата к прошлому не существовало…


«У вас нет выбора».
Его слова, как эхо, вновь и вновь отдавались в ее мозгу. Боже, помоги ей решить, как следует поступить! Ее душа взывала об освобождении. И это повторялось каждый день с того самого момента, когда она была столь жестоко оторвана от всего, что было ей дорого.
«Возможно, мои молитвы наконец услышаны», — подумала она. Глаза леди Алекс напряженно изучали лицо мужчины в поисках хоть каких-то признаков, позволивших бы ей надеяться на его верность данному слову. Но она не находила ничего обнадеживающего. И вместе с тем этот высокий, порочно привлекательный американец мог быть ниспослан ей Провидением. Ведь всегда говорят, что Бог действует порой таинственными путями.
— Да, — наконец ответила она. Потом кивнула головой и повторила более решительно: — Да, капитан Хэзэрд, я пойду с вами!
«К лучшему или худшему, но жребий брошен!» — решила Алекс.
— Вот и хорошо. — Его взгляд смягчился и потеплел. Он нехотя выпустил ее руки и спросил: — Вы должны что-нибудь с собой взять?
— Только это. — Повернувшись, она быстро направилась к своей кровати, опустилась перед ней на колени и достала медальон, который прятала под узким жестким матрасом. — Это все, что у меня осталось.
Зажав медальон в руке, она подошла к Джонатану. В ее глазах светились волнение и тревога. Впервые за долгие месяцы она осмелилась на что-то надеяться.
— А что, если они не разрешат мне уйти? — прошептала она, нервно посматривая на дверь. Она была уверена, что миссис Бурке попытается остановить их и что ей это удастся. Надзирательница в последние дни не скрывала своей враждебности, постоянно насмехаясь над ней. — Что мне делать, если…
— Никогда ничего не опасайтесь. Мы, американцы, уже давно научились не бояться поражений, — заметил бесстрастно Джонатан. Он взял ее за руку и повел к двери. — Держитесь рядом. И ничего не говорите.
Алекс в знак согласия кивнула головой. Она каким-то непостижимым образом чувствовала, что если кто-нибудь и может спасти ее, то лишь этот мужчина. Ей было совсем нетрудно представить себя принцессой, а его — скачущим рыцарем, который уничтожает огнедышащих драконов и выводит ее из заточения на свободу. Эта воображаемая романтическая картина зажгла в ее глазах свет удовольствия, которого она уже давно не испытывала. Черпая силы в уверенности своего избавителя, она ускорила шаги, чтобы держаться вровень с ним, и ощутила, как ее охватывает трепет от властного пожатия его твердой и вместе с тем неожиданно теплой руки.
Надзирательница ждала в коридоре, приготовившись к схватке на тот случай, если они выйдут из камеры вдвоем. Им предстояло сразиться с грозным и сильным противником, недооценивать которого было бы не только глупо, но и опасно.
— Ну, и куда же вы теперь, позвольте узнать, направляетесь? — язвительно спросила она, и в голосе ее отчетливо прозвучала неприкрытая угроза. — Я вызову охрану, если вы…
— Вызывайте, и покончим с этим, — бросил ей вызов Джонатан. Его взгляд был полон презрения. — Уверен, что губернатор Макквери с интересом узнает о вашем гостеприимстве. Так уж получилось, что завтра вечером я обедаю с ним.
Алекс с удивлением посмотрела на Джонатана, но его пальцы еще крепче сжали ее руку.
— С губернатором? — повторила миссис Бурке, как бы желая убедиться, что она не ослышалась. Ее глаза недобро сузились. — Но даже если это и правда, приказы всегда остаются приказами.
— Позвольте напомнить, что я передал вам письмо достопочтенного Марсдена, — холодно произнес Джонатан. — В нем он разрешил мне подобрать себе экономку из числа находящихся здесь женщин. Я свой выбор сделал. Аибо вы позволите нам пройти, либо вызовете охрану и будете отвечать за нарушение правил.
Алекс снова бросила на него изумленный взгляд. Он говорил так властно и так уверенно… Но это было, конечно, вполне естественно, если учесть, что он некогда командовал кораблем. Капитан Джонатан Хэзэрд… Она не сомневалась, что в то время он был способен полностью подчинить себе команду корабля. «Боже мой, — думала она, сдерживая дыхание и переводя тревожный взгляд широко раскрытых глаз на надзирательницу, — неужели миссис Бурке сможет противостоять его железной воле?»
Миссис Бурке мгновенно оценила ситуацию. Отнюдь не проявив ни малейших признаков милосердия, она наконец нехотя отступила в сторону.
Ее лицо, которое и без того нельзя было считать приятным, скривилось в отвратительной гримасе.
— Ну что ж, поступайте по-своему, капитан, — прошипела она. — Берите свою девку, и скатертью вам дорога. Но только не обвиняйте меня, если эта потаскушка утопит вас в вашей же собственной крови.
— Коль скоро мне выпадет такая судьба, то обещаю не предъявлять вам за это никакого счета, — поклялся он, сопроводив свои слова сардонической усмешкой.
Он повел Алекс к выходу. Она инстинктивно подняла руку, чтобы защитить глаза от лучей сияющего солнца. Но когда она приблизилась к порогу, ею вдруг овладело странное чувство неуверенности, и она замешкалась, не решаясь сделать последний шаг, отделявший ее от желанной свободы. Джонатан, потянув ее за руку, заставил выйти наружу и пересечь внутренний двор. Молча они прошли через главные ворота тюремной ограды.
Алекс оглянулась на высокие каменные стены, как только они с Джонатаном оказались по другую их сторону. Внезапная тень промелькнула по ее взволнованному бледному личику, напоминающему по форме сердечко. Она провела здесь в заточении всего несколько дней, но и этого было достаточно, чтобы она изведала настоящее отчаяние от окружавшего ее безысходного мрака.
— Есть немало людей, которые считают, что тюрьму надо спалить дотла.
Низкий голос Джонатана вернул ее в реальный мир. Она резко повернулась и встретила его внимательный взгляд, устремленный на нее. Краска смущения залила ее щеки.
— Вы придерживаетесь такого же мнения? — чувствуя неловкость спросила она.
— Я полагаю, тюрьма служит той цели, ради которой она построена, — сказал он. С непроницаемым выражением лица он подвел Алекс к стоявшему поблизости фургону. — Нам пора уже быть в пути, леди Алекс.
— Не называйте меня так! — Она резко дернулась, и глаза ее негодующе засверкали. — Меня зовут леди Александра Синклер!
— Теперь вы могли бы прекратить этот спектакль, — посоветовал он, сурово сдвинув брови, но при этом не мог не отметить, что гнев еще больше подчеркивает ее красоту. Предупреждающий звоночек в его мозгу зазвучал громче обычного. Он выругался про себя и попытался вновь взять ее за руку, но она успела увернуться.
— Я не актриса! — заявила она решительно.
— Но вы и не истинная леди, — возразил он.
— Если в вас сохранилась хоть капля благопристойности, капитан Хэзэрд, то вы выслушаете меня! Мой дядя — лорд Генри Кэвендиш, и я была…
Ну хватит! На лице его выразилось нескрываемое раздражение. Посуровев, он глубже нахлобучил шляпу себе на голову и решительно схватил Алекс за талию. Не обращая внимания на ее возмущенные протесты, Джонатан не слишком вежливо перебросил ее через борт фургона и усадил на скамью. Шокированная и разозленная его поступком, она попыталась подняться, но Джонатан одной большой, натруженной рукой сжал обе ее руки и вынудил остаться на месте.
— Отпустите меня! — вспыхнув, закричала она.
Никакого результата!
— Мы уладим этот вопрос здесь и немедленно, леди Алекс, или как вы там хотите, чтобы вас называли, — жестко сказал он. Джонатан смотрел на нее с затаенной ненавистью. — Вы далеко не невиновны, а я не дурак. Я очень хорошо знаю, что сюда, в Параматту, ссылают только самых неисправимых преступниц. Я не хочу знать подробности вашего преступления, ибо оно было совершено в прошлом, а я следую правилу, что человек должен иметь шанс исправиться. Однако начиная с сегодняшнего дня и впредь вы сможете обманывать меня, лишь рискуя собственной судьбой. Вы будете подчиняться мне. Вы станете прилежной и верной служанкой или, клянусь небесами, я выдам вас замуж за первого же идиота, который обратится ко мне с такой просьбой!
— Почему вы… Вы не осмелитесь! — От возмущения у нее перехватило дыхание, глаза округлились. — Вы не осмелитесь сделать это!
Джонатан и сам уже жестоко раскаивался, что выпалил эту угрозу. Алекс была, конечно, права. Он ни за что не поступил бы так. Но он был владыкой своего домашнего хозяйства, и ей следовало научиться подчиняться ему. Она была слишком горда и смела, чтобы это могло идти ей на пользу. Не исключено, что вскоре он станет сожалеть о своем решении или умрет ради того, чтобы выполнить его, размышлял Джонатан с горькой иронией, если сбудется зловещее предсказание миссис Бурке.
Еще раз мысленно ругнувшись, он выпустил ее руки и обошел фургон, чтобы занять место на скамье рядом с ней. Джонатан, и не глядя на нее, ощущал ее гнев и чувствовал на себе осуждающий взгляд, который она бросила на него, когда он взялся за вожжи.
— Я сказала вам правду, — вновь вскипела она. — Лорд Генри Кэвендиш действительно мой дядя, а я была оболгана в суде! Если бы я не поверила, что вы честный человек, я никогда не поехала бы с вами.
— Как вы вскоре поймете, честность — очень редкое качество в Австралии. — Он бросил на нее взгляд, заставивший затрепетать ее сердце. — К тому же — к добру то, что случилось, или во зло — следующие несколько лет вы будете связаны со мной.
— Если я только не выйду замуж, — парировала она.
— Такой вариант всегда возможен. — Он повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, и их глаза встретились. Каждый из них обладал достаточно сильной волей, чтобы вступить в молчаливую схватку. — Но на это потребуется мое согласие. Дело в том, что отныне я ответственен за вас. Если хотите, я ваш опекун. — Ему показалось несколько странным, что этот факт ему отнюдь не неприятен. — Вы не вправе поехать куда-нибудь или встретиться с кем-либо без моего предварительного согласия. Если вы попытаетесь бежать, то вас поймают и накажут. Помните об этом, и у нас не будет…
— То, о чем вы говорили, ничем не отличается от рабства! — запротестовала Алекс. Испытанное ею на первых порах чувство облегчения мало-помалу уступало место нарастающему ужасу. «Небеса милосердные, — думала она, все больше и больше поддаваясь панике, — что же я наделала?» «Да ты же попала из огня в полымя», — отдавался в ней эхом внутренний голос.
— Такая система установлена в вашей, а не в моей стране, — заметил он мрачно.
Джонатан натянул вожжи, и застоявшиеся лошади резко взяли с места. У Алекс перехватило дыхание, и она в поисках поддержки машинально ухватилась за руку Джонатана. Его тело мгновенно напряглось, когда Алекс ненароком прижалась к нему грудью. Это прикосновение зажгло в нем чувства, которые были сродни лесному пожару. Он стиснул зубы и словно окаменел. Она, вспыхнув, быстро отодвинулась в сторону, но физический контакт между ними уже стал фактом.
Инстинктивно Джонатан чувствовал, что ему угрожает немалая опасность и что лучше было бы вернуть эту женщину назад и забыть о ней навсегда, но упрямо сопротивлялся своим предчувствиям. От такой опасности он не хотел бежать.
Всю дорогу, пока они колесили по улицам Параматты, и позже, когда они въехали под тенистые своды дикого леса, Алекс, сидя рядом с ним, сохраняла озлобленное, сосредоточенное молчание. Она жадно всматривалась в окружающую природу, скользя взглядом по верхушкам древних эвкалиптов и лишь краем глаза успевая замечать белых какаду, то и дело шнырявших над ними с криками, которые можно было услышать разве что в стане потерянных душ. Картины невиданной природы, ее удивительные звуки, витающие в воздухе запахи были еще не знакомы Алекс: ведь до сих пор она почти все время находилась под замком и ничего не могла видеть.
Девушка повернула лицо в сторону излучавшего тепло солнца, прикрыв глаза при внезапно нахлынувших воспоминаниях о путешествии из Сиднея вверх по реке. Это была печальная поездка. Они переправлялись на барже, и ни она, ни ее сестры по несчастью ни от кого никаких добрых чувств к себе не встретили. Дул лишь слабый ветерок, и они задержались в пути на день дольше, чем предполагалось. Им пришлось провести ночь в одной из встреченных на пути ветхих гостиниц, где их разместили в крытых тростником лачугах. Пища была совершенно несъедобна, постелями служили охапки сена, и даже умыться было негде.
Но самое худшее наступило, когда владельцы гостиницы, бывшие заключенные, теперь выпущенные на свободу, чтобы заняться «честным» трудом, стали опаивать женщин ромом, изнасиловали двух из них, а потом отобрали у остальных те немногие вещи, которые у них еще оставались. Если бы не ее бдительность и отказ от выпивки, Алекс, как она теперь с содроганием вспоминала, вполне могла оказаться в числе узниц, подвергнувшихся насилию. Однако для нее, к счастью, все ограничилось угрозами и оскорблениями, а потом наконец с большим опозданием появился приставленный к барже полицейский.
Было чудом, что ей каким-то образом до сих пор удавалось не нарываться на серьезные неприятности. Слабый, прерывистый вздох слетел с ее губ. До сих пор. Неприметно взглянув из-под ресниц на Джонатана, она увидела, что он все еще сохраняет на лице мрачную маску неприступности. Он выглядел одновременно и благородным, как джентльмен, и грубым, как простолюдин, будто принадлежал к двум разным мирам.
А точнее — к сотворенному им самим миру.
«Кто же этот человек, который теперь держит ее судьбу в своих руках?» — спрашивала она себя в замешательстве, все еще негодуя по поводу того, как грубо он с ней обошелся. Она приняла его предложение работать у него, поскольку полагала — как теперь оказалось, рассчитывать на это было глупо, — что он сможет помочь ей. Нечто замеченное ею в его глазах вынудило ее довериться ему. Он увел ее с фабрики, это правда. Но какой ценой?
До боли прикусив нижнюю губу, она ерзала на жесткой деревянной скамье, выражая сердитое неудовольствие причиняемыми неудобствами и стараясь держаться подальше от обманчиво бесстрастного Джонатана. Они по-прежнему сохраняли молчание, прерываемое лишь мягким поскрипыванием рессор фургона и странной симфонией леса.
Алекс раздумывала, не удастся ли ей соскользнуть вниз с фургона и убежать. Но она понимала, насколько глупа была эта мысль. Даже если бы ей и удалось скрыться от своего нового «опекуна», то куда она смогла бы направиться после этого? У нее не было ни пищи, ни денег, и она не имела ни малейшего представления, в каком направлении находится Сидней. «Для побега надо дождаться более подходящего момента», — заключила она наконец, сопроводив свое решение еще одним глубоким тревожным вздохом. Только сохраняя здравый смысл и соблюдая осторожность, не поддаваясь легкомысленным порывам, она могла надеяться вернуться в Англию.


Англия. Внезапная острая боль пронзила ее сердце. Закрыв на мгновение глаза, она почувствовала, что мысленно возвращается к самому началу своих тяжелых испытаний. В тот давнишний день в Лондоне ей довелось узнать, какой жестокой и своенравной бывает судьба…


Если не считать пережитой ею трагедии землетрясения, жизнь ее была бы поистине безмятежна. После смерти родителей примерно в течение пятнадцати лет она жила у своих тети и дяди. Ей незачем было даже мечтать о том, чтобы их заменил кто-то другой, способный любить ее больше, чем они, или предоставить ей еще большую свободу. Лишенные радости иметь собственных детей, они перенесли все свое внимание на нее: дали ей превосходное образование, достойные принцессы наряды и, что самое главное, предоставили неслыханную свободу действовать самостоятельно. Вполне естественно, что они испытывали гордость и восхищение, когда она заняла подобающее место в лондонском высшем обществе. Даже после того как она провела пять лет в бесплодных попытках найти себе подходящую пару для замужества, они никогда не пытались принудить ее выбрать мужа из многочисленного круга обожателей.
Она, конечно, очень любила своего дядю. Лорд Генри Кэвендиш был уважаемым пэром — членом палаты лордов, за советом к которому часто обращались другие парламентарии и даже сам король! Он очень откровенно высказывал свои взгляды, которые оказались воинствующе консервативными, и это создало вокруг него значительно более широкий круг недоброжелателей, чем он того заслуживал. Алекс и ее тетушка Беатрис не без оснований опасались, что лорд Кэвендиш может поплатиться за свои убеждения, но они даже не могли предположить, что жертвой этой мести окажется одна из них.
Произошло, однако, именно то, к чему они не были готовы, и тем более ужасными оказались для Алекс последствия этого чудовищного замысла. Один из противников ее дяди — злодей так и не раскрыл ей своего имени — ждал того момента, когда чета Кэвендишей на пару дней покинет Лондон, а затем использовал предоставившуюся возможность, для того чтобы осуществить свой дьявольски коварный план. Алекс была похищена наемными головорезами у самого порога своего дома, перевезена в карете через весь город, а потом брошена в дурной славы Ньюгейтскую тюрьму.
Она отчаянно пыталась убедить тюремщиков в своей невиновности, рассказывала о своем высоком положении в обществе, но все было напрасно. В конце концов она узнала потрясшую ее новость. Оказывается, ее судьба целиком зависела от прихоти тайного врага их семейства. Он задумал провести несчастную девушку по всем кругам земного ада и лишь затем, в целях мщения, известить лорда Кэвендиша о ее злоключениях.
Итак, сделать ничего было нельзя. Никто ей не поверил.
Последующие события развивались с потрясающей быстротой. В течение суток ее обвинили в воровстве, осудили на основе данных против нее ложных показаний и приговорили к смертной казни. Однако в последний момент циничный, едва ли способный на милосердие мировой судья, видимо, сжалившись над растерянной, отчаявшейся девушкой, решил заменить повешение ссылкой в Австралию — в Новый Южный Уэльс.
Алекс слышала о том, что преступников приговаривают к ссылке в далекие британские колонии, но этот вопрос редко обсуждался в кругах высшего общества, в которых она вращалась. На деле оказалось, что социальных различий между заключенными не было. Все они были только проститутки, убийцы, карманные воры, и ко всем ним относились одинаково, как если бы они перестали быть людьми вообще.
Ее доставили на борт арестантского судна и поместили в одну из подпалубных камер, в которых содержалось более двухсот женщин. Корабль отплыл из Портсмутской гавани ранним весенним утром, которое, казалось, издевалось над изгнанниками, явившись им во всем блеске своей безмятежной, сияющей солнцем красоты.
Переход через океан оказался и продолжительным, и опасным. Перенесенные штормы и многомесячное заключение дали о себе знать. Множество ссыльных умерли, еще больше занемогли. Много жертв оказалось на совести щеголявших друг перед другом жестокостью членов команды.
Ей удалось избежать каких-то особых неприятностей только благодаря вмешательству капитана. На этого справедливого пожилого человека, у которого тоже были дочери, произвели впечатление утонченность и интеллигентность Алекс. Ей предоставили привилегии помогать судовому врачу, который, равно как и капитан, хотя и отнесся скептически к ее не внушающему доверия рассказу, тем не менее обещал по возвращении в Англию установить контакт с ее дядей. Она была уверена, что, если бы не доброта, проявленная к ней врачом, и не выполнение порученных им обязанностей, она потеряла бы рассудок.
Когда судно наконец бросило якорь в заливе Ботани, Алекс вознамерилась, сойдя на берег, ходатайствовать в свою защиту перед самим губернатором. Ее надежды, однако, рухнули, когда капитан с сожалением сообщил ей, что согласно особым инструкциям ее без каких-либо задержек следует переправить в Параматту. Ей оставалось лишь предположить, что это было результатом предварительной договоренности между неизвестным ей мучителем и властями в Лондоне. Другие женщины, которые имели деньги или могли доказать наличие собственности, получили по прибытии в Австралию пропуска и могли искать работу по собственному выбору. Менее удачливые из них стали служанками или женами, если на это соглашались обе стороны, армейских офицеров или бывших заключенных, которых отнесли к разряду «благородного элемента». Наконец беременные, закоренелые грешницы, больные, калеки или просто слишком старые направлялись на фабрику в Параматту…


Ей было все еще трудно докопаться до глубины событий минувших восьми месяцев, а теперь в ее жизни произошел еще один, совершенно необычный (и к тому же внушающий тревогу) поворот. Она все дальше и дальше углублялась в пустынную местность с таинственным зеленоглазым незнакомцем, которому она фактически будет принадлежать все последующие семь лет. Он может оказаться бандитом, развратником, наконец, просто хладнокровным убийцей. Кто узнает, да и кого обеспокоит, если вдруг на ее долю выпадут несказанные ужасы, пока она будет в его власти?
Ее лоб пересекла морщина, выдававшая тревогу и беспокойство. Она уже готова была пожалеть себя, но тут же спохватилась. Жестокие уроки последних месяцев не прошли даром. Нет никакого смысла позволять своему воображению погружаться в дикий поток фантазии. Испытывая злость и нетерпение, она смахнула со щеки единственную появившуюся на ней слезу. Алекс всегда презирала плаксивых женщин. Слезы — признак слабости.
Бог свидетель, что и сейчас храбрость ее не оставила.
— Мы уже почти приехали, — вскоре сообщил Джонатан.
Отметив ее героические усилия не обнаруживать свои эмоции, он внезапно испытал нечто похожее на приступ вины, но сразу же вслед за этим почувствовал раздражение. Джонатан вовсе не привык принимать вину на себя. «Да пошли вы все к черту! Я не допустил никакой ошибки», — подумал он.
— Как далеко ваша плантация от Сиднея? — спросила Алекс, придав своему голосу подчеркнутое равнодушие.
— Намного дальше, чем вы могли бы даже подумать… о возможности самой преодолеть это расстояние, — твердо ответил он, блеснув глазами. Похоже, он разгадал ее умысел.
— Справедливость в конце концов восторжествует, капитан Хэзэрд, — с нескрываемой враждебностью проговорила Алекс, бросив на него осуждающий взгляд. — А когда это произойдет, можете быть уверены, вы пожалеете, что, имея уши, оставались глухим!
— Мне следует воспринять это как угрозу, леди Алекс? — Джонатан скривил рот в усмешке, но глаза его так и засверкали от тайного удовольствия. Рыжеволосая лиса отлично подходила для мелодраматических ролей! Но все-таки она была недостаточно опытна, чтобы он мог позабыть, где нашел ее.
— Да, сэр! Можете воспринимать это как хотите… — Она на полуслове замолчала, когда фургон внезапно накренился на одну сторону, толкнув ее на Джонатана. Залившись ярким румянцем, Алекс отпрянула в сторону, точно обжегшись, и, пряча пылающее лицо, вновь попыталась прикрыть свое смущение гневом. — Клянусь всем святым, что вы еще пожалеете о том дне, когда увидели меня!
— Вот здесь вы можете оказаться правы, — проворчал он.
Вновь воцарилось отчужденное молчание. Лошади, почуяв близкий конец пути, ускорили свой бег. Проехать оставалось совсем немного. К тому моменту, когда фургон выехал из тени деревьев и оказался на вершине холма, солнце уже было почти в самом зените. Воздух, согретый его жаркими лучами и напоенный смешанным запахом горелой древесины и пота животных, а также удушающим ароматом субтропических растений, казался неподвижным. Издали приглушенно донеслись слабые, но вполне различимые звуки человеческих голосов.
— Бори, — кивнул в сторону поселка Джонатан.
Алекс посмотрела в указанную им сторону, и глаза ее расширились. Плантация открылась перед ней загадочным, сказочным королевством. Такую картину она никак не ожидала увидеть.
Впереди расстилались до самого горизонта зеленые плодородные поля, которые перемежались хорошо ухоженными пастбищами с мирно пасущимися на них овцами, коровами, быками и лошадьми, сбившимися в табуны на предназначенных им участках долины.
Длинный ряд небольших, уютных коттеджей тянулся вдоль узкой тропинки, пролегавшей в тени высоких, раскачивающихся пальм, а на небольшом расстоянии от поселка виднелись два массивных, выбеленных известкой овина и конюшня под низкой крышей. Повсюду сновали рабочие — мужчины и женщины, внешний вид которых отнюдь не свидетельствовал о дурном обращении с ними. На лужайке, поблизости от домов, смеясь и возясь друг с другом, играли несколько малых ребятишек. Повсюду в изобилии цвели декоративные растения, чье великолепие служило убедительным свидетельством благополучного состояния поместья.
Замерев от удивления, Алекс разглядывала открывшуюся ей панораму, которую живописно венчала главная постройка усадьбы. Хотя она и была лишь двухэтажной, ее никак нельзя было принять за обыкновенный фермерский дом. Выкрашенная в белый цвет, с синими ставнями на окнах, суживающимися колоннами и с верандой, огибающей весь нижний этаж, она завершалась высокой покатой черепичной крышей, что придавало зданию характерный облик американской архитектуры времен колониальной эпохи. Ухоженная ограда из стриженого кустарника поднималась на высоту фундамента, а несколько высоких раскидистых деревьев прикрывали здание от солнечных лучей. В целом дом производил приятное впечатление своей простотой и элегантным очарованием.
Алекс поневоле задумалась, как только мог возникнуть такой райский уголок в этой Богом забытой стране. От всего увиденного у нее даже закружилась голова.
— Добро пожаловать к себе домой, — сказал Джонатан. В его голосе прозвучала откровенная гордость.
Она пришла в замешательство, когда он мягко повернул к себе ее голову и она вновь встретила его пристальный взгляд. Казалось, что он был способен видеть гораздо больше, чем ей хотелось бы. Проглотив неожиданно застрявший в горле ком, она импульсивно попыталась скрыть свое замешательство вызовом, брошенным Джонатану.
— Это не мой дом, и он никогда не будет моим.
— Никогда не говорите «никогда», — предостерег он ее с видом умудренного опытом человека, но глаза его при этом улыбались. — Если только вы не готовы довести дело до такой развязки.
— Я готова сделать все, чтобы отвоевать свою свободу! — решительно заявила она.
— Вы уверены? — насмешливо спросил он, открыто рассматривая ее лицо. Сопротивляясь внезапно возникшему порыву выяснить, действительно ли ее губы так сладки и мягки, какими они кажутся, он заставил себя перевести взгляд на открывшуюся перед ними дорогу и направил фургон вниз с холма.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Алекс - Крилл Кэтрин



Роман очень интересный, советую почитать!!!
Леди Алекс - Крилл КэтринАлександра
1.12.2011, 12.40





Роман конечно интересен, но тюрьма и каторга слишком идеализированы в отличие от реальности. Почитайте "Путь Моргана" и вы поймете, что главная героиня лишилась бы девственности в первые 30 мин. пребывания в тюрьме и вряд ли была прелестна при встрече с ГГ.По-моему, роман бы от этого только выиграл.
Леди Алекс - Крилл КэтринВ.З.,64 г.
28.12.2012, 13.04





Чушь полнейшая. Уже то, что в тюрьме пробыв 8 месяцев, она осталась вся такая гордая и неприступная, и это после того как просидела в самой страшной, на то время, тюрьме Англии... не люблю, когда гг-и продолжают церемонно обращаться друг к другу на вы, даже после того, как уже переспали. и не раз. и это раскрепощенные американцы? да и гг-й роздражал тем, что такой крутой, а не мог выгнать пинком под зад свою бывшую, видите ли гостья... 5 баллов
Леди Алекс - Крилл КэтринМери
8.12.2013, 23.27





Героиня тут такая ДУРА. Удавить захотелось с первых страниц. Не, я пробовала ЭТО дочитать, но получилось только по диагонали. На исторической достоверности сразу ставим жирный крест. Кроме слова "леди" в названии, все остальное из памятки радикальных феминисток. Спрашивается, что за пудинг у этой дамочки вместо мозгов? Её отправили на каторгу или она приехала в отпуск пузо погреть? Чувство самосохранения отсутствует напрочь. Героя поносит, на чем свет стоит. Безнаказанная крутизна тут достигла таких пределов, что хоть плачь от ужаса. И вообще, задолбали терзания этой идиотки, отдать ему свою невинность али нет. Герой вообще никакой. Это просто пушистый зайка. Мужика столько раз динамили, что аж как-то неудобно за него. Я бы на его месте давно показала этой аристократической заднице где раки зимуют…Только любительницам особо крутых девственниц с постоянным пмс и нежных зайчиков вместо героев.
Леди Алекс - Крилл Кэтриннанэль
1.01.2014, 23.52





Полностью согласна с Нанэль.... Убила бы ггероиню.....
Леди Алекс - Крилл КэтринНастя
31.03.2016, 1.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100