Читать онлайн Империя сердца, автора - Крейг Джэсмин, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Империя сердца - Крейг Джэсмин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Империя сердца - Крейг Джэсмин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Империя сердца - Крейг Джэсмин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Крейг Джэсмин

Империя сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

По непонятной причине купец решил войти в город Пешавар со стороны базара. Люси едва поспевала за Рашидом, боясь потеряться среди узких грязных торговых рядов, где продавались тыквы, рисовые пирожки и жареная рыба.
— Почему мы избрали такой странный путь? — не выдержав, спросила Люси, когда ее конь чуть не затоптал малыша, игравшего в пыли.
Рашид остановил коня — мимо как раз промчалась стайка ребятишек, которые с криком гнались за сорвавшейся с цепи мартышкой.
— Так ближе к британскому сектору, — ответил он. — Осторожно, верблюд!
Караван пустыни, нагруженный невероятным количеством медных кувшинов, двигался прямо на Люси. Казалось, и верблюд, и его хозяин твердо намерены растоптать всех, кто окажется у них на пути.
Кляня последними словами и верблюда, и его наглого хозяина, а заодно и Рашида, Люси подстегнула коня. Теперь она и Рашид ехали бок о бок, едва не касаясь друг друга коленями. Полуобернувшись, купец безмятежно улыбнулся. Он не обращал ни малейшего внимания ни на крики торговцев, ни на толкотню.
— Мне кажется, англичанка, ты недолюбливаешь верблюдов.
— Они тупее баранов, но в двадцать раз больше. Как же их можно любить?
— В самом деле. Но в долгом путешествии верблюд полезен.
Слова его были произнесены таким рассеянным тоном, что Люси вопросительно взглянула на своего спутника. В его темных глазах не было и тени насмешки.
— В чем дело, Рашид? — быстро спросила девушка.
— Вот и настал конец нашему путешествию, англичанка. Нам пора расставаться.
— Но мы еще не добрались до дома моей мачехи…
Купец не ответил. Стремительным движением он спрыгнул с седла и бросил девушке поводья:
— Лови!
Люси инстинктивно подхватила поводья. К тому времени, когда она успокоила коня, оставшегося без всадника, Рашид успел обойти девушку с другой стороны, чуть коснулся ее руки ласкающим жестом и сказал:
— Пора прощаться, англичанка. Наши пути расходятся.
— Нет! Рашид, ты не можешь оставить меня здесь одну!
Он смотрел в сторону, лицо его было лишено какого-либо выражения.
— Я тебе больше не нужен. Дорогу домой ты найдешь.
Он коснулся рукой лба, поклонился:
— Иди с Богом, Люси Ларкин. Пусть жизнь твоя будет долгой, и пусть у тебя родится много детей.
Внутри у нее все сжалось, словно при падении с огромной высоты. В горле вдруг пересохло.
— Почему ты уходишь, когда я почти дома? А как же обещанная награда?
— Разговор о деньгах всегда был интереснее для тебя, чем для меня, Люси Ларкин.
— Но как я тебя найду? Ради Бога, Рашид, куда ты?
Не отвечая, он нырнул за проезжавшую телегу и скрылся в самой гуще рыночной толпы. Люси кричала ему вслед, но и сама почти не слышала своего голоса — такой вокруг стоял гул. На узкой улочке развернуть лошадей было невозможно. Уже в двадцати шагах тюрбан Рашида затерялся среди сотен других тюрбанов.
Люси знала, что не сумеет разыскать своего купца, и все же спешилась и почти час бродила по рынку. В конце концов она сдалась. Рашид не хотел, чтобы она его нашла, а значит, найти его не удастся.
Люси так выбилась из сил, что едва справлялась с двумя лошадьми. Она поспешила покинуть рынок, ведя коней под уздцы. Руки у нее болели, глаза слезились от пыли. Выбравшись с площади, девушка села на своего мерина, а вторую лошадь повела на поводу.
Дни в горах показались девушке менее мучительными, чем последняя миля ровной щебенчатой дороги, ведущей к британскому району города.
Завидев впереди знакомую аллею, которая вела к отцовскому дому, Люси покачнулась в седле от усталости. Однако когда красивое, ослепительно белое здание показалось из-за поворота, от усталости не осталось и следа. Из-за высокой стены пахнуло жасмином, и Люси вдохнула благоуханный воздух полной грудью. Дома! Господи, наконец-то она дома!
Привратника Люси не узнала, но это ее ничуть не опечалило. Скорей бы попасть домой, пока слуги не устроили переполох. Она вежливо кивнула привратнику, не зная, как полагается сообщать о воскрешении из мертвых.
— Добрый день, — сказала она, немного поколебавшись. — Я мисс Ларкин, дочь сагиба сэра Питера Ларкина, который погиб в Афганистане. Пожалуйста, откройте ворота. Я очень устала и хочу отдохнуть после долгого путешествия.
Привратник едва покосился в ее сторону:
— Пошла вон отсюда, грязная шлюха! Таким в доме моего хозяина не место.
Грязная шлюха? Люси с некоторым запозданием вспомнила, что вид у нее действительно необычный. Подавив раздражение, она терпеливо сказала:
— Я знаю, что в таком виде меня трудно узнать. И все же я англичанка. Леди Маргарет Ларкин, мемсагиб, — моя мачеха. Она очень рассердится, если узнает, что ты не пускал меня в ворота собственного дома.
Слуга забеспокоился. Для шлюхи или бродяжки эта женщина говорила по-английски слишком уж хорошо, да и кони у нее были дорогие, чистопородные. С другой стороны, если судить по одежде, в таких лохмотьях могла ходить только какая-нибудь дикарка с далеких гор.
Разгладив несуществующую складку на белоснежной ливрее, привратник сообщил:
— Моего хозяина зовут Разерспун, а вовсе не так, как ты сказала. Зачем ты отнимаешь у меня время своим враньем?
— Разерспун? Здесь живут Разерспуны?
— Конечно, все это знают. — Увидев замешательство незнакомки, привратник приободрился. — Мой сагиб — здешний губернатор, большой человек. Уходи отсюда, женщина.
Люси смотрела на привратника со смешанным чувством разочарования и насмешки — насмешки над собой. Какая же она дура, конечно, мачеха и ее дочка давным-давно уехали из Индии! Леди Маргарет и Пенелопа ненавидели эту страну, еще при жизни сэра Питера они беспрестанно говорили, что хотят вернуться в Англию. Разумеется, леди Маргарет поспешила вернуться в Лондон. Как же не воспользоваться всеми выгодами своего нового положения — безутешная, но весьма состоятельная вдова! Узнав о смерти сэра Питера, она, конечно же, первым кораблем отправилась на родину.
Люси не знала, плакать ей или смеяться. Преодолев приступ подкатившей истерики, она взяла себя в руки.
Слуга нахмурился, сочтя веселье побродяжки неуместным.
— Тут не над чем смеяться. Мистер Разерспун — большой сагиб, его все здесь уважают.
— Не сомневаюсь. Извини. — Люси вновь приняла серьезный вид. — Что ж, привратник, если леди Маргарет Ларкин здесь больше не живет, значит, я должна поговорить с мистером Разерспуном. Открой, пожалуйста, ворота. Мне нужно увидеть твоего хозяина.
Привратник заколебался, но решил, что лучше не рисковать. Он знал по собственному опыту, что британские сагибы и мемсагибы полоумные, от них всего можно ожидать. Вполне возможно, что, если эту молодую женщину отмыть и переодеть в английскую одежду, она ничем не будет отличаться от прочих европейцев. Отперев тяжелый засов, слуга демонстративно отвернулся, тем самым как бы снимая с себя всякую ответственность за последующие события.
Люси въехала в ворота и поскакала к белой мраморной лестнице, боясь, что другие слуги преградят ей путь. Воспользовавшись уловкой Рашида, она бросила поводья перепуганному садовнику, мирно клевавшему носом в тени пальмы.
— Лови!
Потом спрыгнула на землю и быстро взбежала по ступенькам. Она была уже в прихожей, когда следом за ней кинулся перепуганный лакей. Люси вбежала в гостиную, преследуемая целой сворой отчаянно жестикулирующих слуг.
С разбегу Люси ворвалась в переполненную гостиную. Пешаварские дамы, собравшиеся, чтобы выпить чаю и осторожно позлословить об общих знакомых, брякнули чашками о блюдца и разинули рты. Взглянув на себя глазами этих благовоспитанных особ, Люси смутилась — одежда в лохмотьях, две недели без мытья… С опозданием девушка поняла, что пахнет от нее, должно быть, не лучше, чем от протухшего фазана.
Внушительных размеров леди, туго затянутая в розовое шелковое платье, вскочила на ноги.
— Что сие значит? — гневно воскликнула она, наморщив нос. — Махбуб, немедленно выведи отсюда эту… особу.
— Миссис Разерспун?
Люси отбросила руку лакея и воззрилась на даму, предположив, что она — супруга губернатора.
— Миссис Разерспун, извините, что врываюсь в гостиную подобным образом. Я — Люсинда Ларкин. Два года я была пленницей в Афганистане. Раньше моя семья жила в этом доме. Я думала, что мачеха и сестра до сих пор живут здесь.
Миссис Разерспун обмякла, опустилась в кресло, лицо ее залилось краской.
— Люсинда Ларкин? Дочь сэра Питера?
Хлопая глазами, она разглядывала смуглокожую оборванку, пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки благородной британской расы под слоем грязи и спутанными пыльными волосами.
— Но ведь вас убили! Я сама была в соборе на поминальной службе! Там был мистер Разерспун, приехал даже сам генерал-губернатор!
— Я очень польщена, миссис Разерспун, что мою память почтили вниманием столь значительные особы, однако, как вы видите, они несколько поторопились. К счастью, я жива.
Миссис Разерспун зажмурилась. Ужасно было бы уже одно то, что благопристойный раут нарушен вторжением какой-то безумной туземки. Если же эта наглая темнокожая особа и в самом деле окажется мисс Люсиндой Ларкин — это будет настоящий скандал. Обмахиваясь веером, миссис Разерспун осторожно взглянула на незваную гостью. На первый взгляд она никоим образом не напоминала англичанку, но, увы, голос был безусловно британским, да не просто британским, а самым что ни на есть аристократическим. Губернаторша прижала руки к пышной груди, собираясь упасть в обморок, но вовремя вспомнила, что это нанесет непоправимый ущерб ее новому платью. Лучше, пожалуй, призвать на помощь мужа.
Поздравив себя со столь блестящим решением трудной проблемы, миссис Разерспун окончательно открыла глаза.
— Махбуб, пошли боя за сагибом. Пусть немедленно придет сюда.
Махбуб с поклоном удалился, и дамы облегченно вздохнули. Губернаторша приняла правильное решение. В столь сложной ситуации без мужчины не обойтись.
Воодушевленная молчаливой поддержкой достойных матрон, миссис Разерспун осмелела и посмотрела на самозванку в упор.
Та и не подумала отвести взгляд. Губы ее дрогнули в насмешливой улыбке, хотя губернаторша и не поняла, над чем тут можно смеяться.
Миссис Разерспун передернулась, ее вновь охватило сомнение. Господи Боже, да разве может кожа английской девушки посмуглеть столь неподобающим образом? А вдруг темная кожа — как заразная болезнь? Если общаться исключительно с туземцами, то и сама станешь такой, как они! Или это от туземной пищи? Миссис Разерспун не притрагивалась ни к чему индийскому, даже к варенью из манго, хотя жена викария хвасталась, что из манго получается восхитительный джем. Боже, что это? Кажется, у этой особы через рваный рукав видны мускулы?
Губернаторша взглянула на свои пухлые плечи и успокоилась. Слава Всевышнему, никаких мышц. Английская леди ни в коем случае не должна обзаводиться этими вульгарными наростами. У настоящей дамы просто не может быть мышц!
Раздалось приглушенное покашливание, и миссис Разерспун сообразила, что пауза затянулась — гости жаждут продолжения разговора. Долг есть долг, и губернаторша, глубоко вздохнув, вновь обратилась к оборванке:
— Мисс… м-м… Ларкин, если вы действительно мисс Ларкин, хоть в это и крайне трудно поверить, поскольку мисс Ларкин погибла, а если бы даже и не погибла, то вряд ли британской девушке удалось бы пережить все ужасы плена…
— Я — мисс Ларкин, — перебила ее Люси.
Губернаторша не привыкла, чтобы ее перебивали, и разгневалась:
— Вы нам это уже сказали. Итак, мисс Ларкин, если вы действительно мисс Ларкин… То есть, кто бы вы там ни были… Надеюсь, вы понимаете, что ваше эксцентричное заявление вызывает массу вопросов, которые нужно будет разрешить, прежде чем…
— Прежде чем вы предложите мне принять ванну?
Миссис Разерспун вскочила и свирепо воззрилась на Люси сверху вниз.
— Я послала за мистером Разерспуном. Мистер Разерспун — губернатор провинции.
— Значит, он и решит эту проблему.
Миссис Разерспун была не из тех людей, кого можно вывести из равновесия саркастическим замечанием.
— Естественно, — отрезала она, чувствуя себя все более и более уверенно. — Губернатор представляет здесь Ее Величество. Он вправе решать любые проблемы — кроме тех, которые входят в компетенцию вышестоящего начальства.
— Интересно, о каком вышестоящем начальстве идет речь, если человек воскрес из мертвых. Губернатор, возможно, и представляет здесь королеву Викторию, но вряд ли он уполномочен замещать Господа Бога.
Дамы в ужасе ахнули, а миссис Разерспун вновь утратила дар речи. Эта наглая, невоспитанная особа никак не может быть англичанкой, и уж во всяком случае членом почтенного семейства Ларкин. Сэр Питер слишком много времени проводил с туземцами, но леди Маргарет и малютка Пенелопа отличались безупречным вкусом и изысканными манерами. Леди Маргарет всегда так уморительно описывала вульгарные особенности индийской культуры! Настоящая Люсинда Ларкин, даже проведя два года в плену, не могла бы превратиться в такую безбожную, насмешливую особу, нарушившую мир и покой в самой элегантной гостиной Пешавара. Губернаторша поджала губы и решила, что больше не произнесет ни слова.
Тогда эстафету приняла жена викария, вторая по старшинству среди дам.
— Милая, в гостиной губернатора не принято упоминать имя Господа всуе. Нам не дано судить ни о Ее Величестве, ни о Господе Боге.
Нахалка не только не смутилась, но приняла еще более вызывающий вид. К счастью, в гостиную как раз вошел мистер Разерспун, и у незваной гостьи не было возможности произнести какое-нибудь новое богохульство.
— Приветствую дам. Рад всех вас видеть.
Хорошо поставленным голосом — в конце концов, недаром же он дослужился до губернатора — мистер Разерспун заглушил гул женского шушуканья.
— Харриет, что это значит? Я видел, что у парадного входа стоят какие-то лошади и объедают розовый куст. А Махбуб поведал мне какую-то совершенно невероятную…
— Эта женщина утверждает, что она Люсинда Ларкин, — перебила его миссис Разерспун.
— Что-что? — Выпучив глаза, губернатор уставился на Люси. — Ты с ума сошла, женщина! Люсинда Ларкин мертва.
— Нет, — спокойно ответила Люси. — Я не умерла. Меня два года продержали пленницей в Куварской долине, в центре Афганистана.
Губернатор насупил брови. На туземцев эта мимика обычно действовала безотказно.
— Женщина, ты оскорбляешь память благородного британского семейства. Мисс Ларкин и ее отца убили два года назад. Останки были доставлены в Индию солдатами пятьдесят девятого пехотного полка.
— Нет. Убили моего отца и сопровождавших его членов британской торговой миссии. Но я осталась жива. Меня взял в плен куварский хан. А теперь мне удалось сбежать.
Оборванка говорила так спокойно, уверенно, что ей трудно было не поверить. Присутствующие с ужасом осознали, что эта кошмарная особа и в самом деле может оказаться мисс Люсиндой Ларкин. Воцарилось гробовое молчание. Покойница Люсинда Ларкин превратилась в великомученицу, погибшую во имя империи. Воскреснув, она пятнала честь представительниц прекрасного пола. Мистер Разерспун нервно вытер лоб.
— Полагаю… Полагаю, лучше обсудить это в моем кабинете. Гостиная моей супруги — не место для подобных выяснений.
— Согласна, мистер Разерспун. Но сначала я хотела бы принять горячую ванну и помыться хорошим английским мылом. Мне так его не хватало!
Уж в этом-то мистер Разерспун не сомневался. Волосы девицы слиплись от пыли и грязи. Нужно будет сказать слугам, чтобы насыпали в воду карболки, чтобы истребить вшей. Взгляд губернатора скользнул вниз. Слава Богу, живот не раздутый. Если и беременна, то на ранней стадии. Одной проблемой меньше. Но как упрямо выпячен подбородок у этой девицы! Если она и в самом деле Люсинда Ларкин, нужно будет отправить ее в Англию первым же пароходом. Иначе хлопот не оберешься. Пусть в Англии решают, кто она на самом деле.
Как и большинство британских чиновников, мистер Разерспун отличался неплохими организаторскими способностями. Этим качеством он и воспользовался. Кивнув жене, приказал:
— Харриет, изволь, пожалуйста, проводить нашу… гостью в ванную, чтобы она могла освежиться. Встретимся у меня в кабинете. — Поклон дамам. — Надеюсь, твои очаровательные гостьи не будут в претензии, что сегодняшний раут закончится раньше обычного.
Жена викария была сильно разочарована таким поворотом дела, но все же сочла нужным сказать:
— Дорогой мистер Разерспун, вы обладаете поистине удивительным талантом с честью выходить из любой ситуации. — Она передала чашку лакею, взяла веер и перчатки. — Пойдемте, дамы. Мы наведаемся завтра к миссис Разерспун и узнаем, как обстоят дела. Передавайте привет очаровательной Розамунде. Вашей дочери, Харриет, будет приятно узнать, что сестра ее подруги Пенелопы жива и вернулась в цивилизованный мир.
— Спасибо, — вяло улыбнулась миссис Разерспун.
Господи, что же делать с дочерью? Ни в коем случае нельзя показывать ей эту ужасную девицу. Даже если это действительно мисс Ларкин, после двух лет, проведенных среди афганских дикарей, она наверняка нахваталась такого, что может скверно повлиять на невинную, девственную Розамунду.
В сопровождении целого отряда слуг Люси отправилась в глубь дома, а губернатор, мысли которого следовали тем же путем, что и мысли его супруги, задержал на минуту миссис Разерспун.
— Харриет, следите, чтобы она не столкнулась с нашей дочерью. Юные девушки так впечатлительны. Розамунда — невинный цветок, и ее нужно оберегать.
— Сесил, можешь на меня положиться. С нашей дочерью ничего плохого не произойдет. Ты думаешь, эта женщина — самозванка?
— Трудно сказать, дорогая. Есть только два варианта: или она самозванка, или она Люсинда Ларкин. Не знаю, что было бы хуже. Если мисс Ларкин провела два года в плену у куварского хана… Лучше бы ей умереть. Эти дикие восточные мужчины! Белая женщина в их власти — только представь себе! Можешь быть уверена, что ей пришлось вынести неописуемые надругательства.
— Неописуемые надругательства! — ахнула миссис Разерспун. — Ах, дорогой Сесил, мне страшно представить, какие ужасы поведает мне эта девушка. Поспешу за ней, чтобы ее утешить!
И губернаторша кинулась следом за Люсиндой, заранее предвкушая, какие чудовищные, потрясающие воображение истории можно будет вытянуть из беглой пленницы.
К ночи все слуги в британской миссии, вплоть до боев, размахивающих опахалами в гостиных, уже знали драматическую историю женщины, которая явилась к губернатору и объявила себя Люсиндой Ларкин. Большинство слуг считали женщину самозванкой, но решили подождать с выводами и сначала посмотреть, как она будет выглядеть в английском платье. Известно, что европейская одежда преображает человека до неузнаваемости.
Примерно того же мнения придерживались и мужчины, включая самого губернатора.
— Посмотрим, как она будет выглядеть после ванной, — сказал мистер Разерспун жене за вечерним бокалом шерри. — Может быть, в приличной одежде она преобразится. Ведь ты не станешь отрицать, что говорит она как настоящая англичанка. Еще ни одному из туземцев не удавалось в совершенстве овладеть всеми тонкостями истинно английской речи. У индийцев наш язык звучит слишком певуче.
— Я дала ей одно из платьев Розамунды, — сказала миссис Разерспун, до сих пор еще не оправившаяся от собственной щедрости. — Ну и все прочие необходимые… детали туалета. Женщина так худа, что ей подошли вещи, из которых наша дочь уже выросла.
— Ничего удивительного. Если она была в плену, вряд ли ее там хорошо кормили.
— Но она такая темнокожая, такая жилистая…
— Что ж, не всем же девушкам быть такими светловолосыми и хорошенькими, как наша Розамунда. Я несколько раз видел сэра Питера, он и сам был смугл. Откуда же у его дочери могли взяться светлые волосы и голубые глаза?
— Она мне ничего не рассказала! Только «пожалуйста» и «спасибо», — не выдержала миссис Разерспун, возмущенная до глубины души сдержанностью своей подопечной. — Я всячески выражала ей сочувствие, уговаривала облегчить душу и рассказать мне об ужасах плена. В конце концов, я женщина взрослая, замужняя и выслушала бы ее шокирующие признания с подобающим пониманием. А она всего лишь поблагодарила меня за лавандовое мыло и выставила за дверь, заявив, что вполне способна принять ванну и одна. Уверена, что это самозванка. Настоящая английская леди ни за что не проявила бы подобное бессердечие, общаясь с первой белой женщиной за два года.
— Возможно, дорогая, сдержанность, которую проявила эта особа, вполне разумна. Хоть ты и замужем, но при таком муже, как я, ты всегда была надежно защищена от низменных порывов мужской натуры.
При этих словах вид у губернаторши был не такой уж благодарный. Она все еще хмурилась, когда в гостиную заглянул Махбуб.
— Мемсагиб, сагиб, мисс Ларкин просит позволения присоединиться к вам.
— Пусть войдет, — добродушно сказал мистер Разерспун. — Мы ее ждем.
В коридоре послышались легкие быстрые шаги. Губернатор встал и непроизвольно затаил дыхание. Однако когда молодая женщина вошла в комнату, мистер Разерспун разочарованно выдохнул. Чудодейственного превращения не произошло. Темнокожая оборванка не обернулась пухлой розовощекой англичанкой. Гостья стала значительно чище, но не избавилась ни от худобы, ни от смуглости — белое платье лишь подчеркивало смуглый оттенок ее кожи.
Но зато как величественно она вошла! Губернатор не без восхищения наблюдал, как грациозно молодая женщина проследовала от порога к середине комнаты: подбородок вздернут, плечи расправлены, рука легко придерживает край юбки, в другой зажат веер. Люси остановилась перед миссис Разерспун и присела в неглубоком реверансе.
— Прошу прощения, мадам, за то, что испортила вам раут. Мне и в голову не пришло, что за долгие месяцы, прошедшие после смерти отца, в доме могли смениться хозяева. Я думала, мачеха и ее дочь по-прежнему здесь. Когда привратник сообщил мне, что в доме поселился новый губернатор, я решила, что лучше всего будет обратиться непосредственно к его превосходительству.
Миссис Разерспун взмахнула веером:
— Так вы и поступили.
— За что и прошу прощения.
Огромные глаза девушки чуть посветлели от сдерживаемого смеха, и мистер Разерспун внезапно понял, что гостья не лишена своеобразной привлекательности. В губернаторе шевельнулся чисто мужской интерес, а Люси тем временем сказала:
— Сэр, я отлично понимаю, что мое неожиданное появление доставило вашему семейству множество хлопот. Понимаю я и то, что годы, проведенные в неволе, изменили мою внешность. Однако в Пешаваре есть люди, которые смогут меня опознать. Скажем, викарий мистер Честер или директор училища мистер Смит.
Можно ли счесть случайным совпадением, что она назвала людей, которых в Пешаваре больше нет? Губернатор нахмурился.
— К сожалению, мистера Смита нет в живых. Он умер перед Рождеством.
— Какая жалость! Хороший был человек и прекрасный учитель. А миссис Смит?
— Увы, ее тоже нет. Она увезла детей в Англию и живет теперь у брата ее покойного мужа.
— Да, она плохо переносила местный климат, — кивнула Люси. — Полагаю, она поступила правильно. Ну хорошо, миссис Смит тоже нет, а викарий?
— Мистер Честер в высших сферах.
— Он что, тоже умер?!
— Что вы, конечно, нет! Просто он получил повышение и теперь является архидиаконом кафедрального собора. Его семья уехала из Пешавара.
— Какая незадача!
— Вот именно. Незадача. Но не отчаивайтесь, мисс Ларкин. Полагаю, что ради такого дела мистер Честер не откажется приехать в Пешавар, чтобы произвести окончательное опознание. — Губернатор подергал себя за ус. — Да-да, именно так я и поступлю. Завтра же отправлю телеграмму. Полагаю, мистер Честер будет здесь дня через три.
Произнеся эти слова, мистер Разерспун в упор уставился на молодую женщину, но она не проявила ни малейших признаков тревоги, и чиновник окончательно убедился, что сегодня вечером установить истину не удастся. Будучи человеком практичным, губернатор предложил жене приступать к ужину. Кем бы ни оказалась гостья, есть ведь все равно надо.
Юную Розамунду позвали к столу в самый последний момент. Тихая хорошенькая девушка, не обладавшая особыми талантами, но зато умевшая обворожительно улыбаться, имела все задатки идеальной супруги. Застенчиво теребя розовые оборки на платье, Розамунда призналась гостье, что Пенелопа была ее лучшей подругой.
Рядом с этой девочкой Люси чувствовала себя столетней старухой и заметила лишь, что Пенелопе всегда хотелось обзавестись подругой ее же возраста.
— Вы совсем непохожи на Пенелопу, — сказала Розамунда.
— Она мне не родная сестра. Так что мы и не можем быть похожи.
— Ах вот как.
Помня о хороших манерах, Розамунда очень вежливо спросила, рада ли мисс Ларкин возвращению в Индию. Столь же вежливо Люси ответила, что рада.
Прежде чем разговор принял рискованное направление, миссис Разерспун позвала всех в столовую, где уже был накрыт стол. Люси так устала, что вела себя за ужином на удивление прилично. Она позволила себе лишь высказать некоторые комментарии о погодных условиях в Афганистане (холодно и сухо) и ткацком искусстве куварских женщин (весьма невысокое). Тут миссис Разерспун снова перепугалась — Люси имела неосторожность упомянуть о ярко-красной шерсти, из которой в Афганистане вяжут шаровары для невест. Губернаторша решила, что гостья сейчас начнет рассказывать о каких-нибудь ужасающих брачных обрядах афганцев, и поспешила сменить тему.
Далее Люси в основном помалкивала, разомкнув уста лишь для того, чтобы похвалить рисовый пудинг. Ни чуточки не покривив душой, после десерта она пожаловалась на усталость и немедленно получила позволение удалиться.
Преподобный архидиакон Отис Честер, вызванный в Пешавар срочной телеграммой, прибыл три дня спустя. Войдя в кабинет губернатора, он не мог сдержать волнения.
— Как мило, Разерспун, что вы известили меня о случившемся. Я очень хорошо знал и сэра Питера, и его старшую дочку. Скверная история, очень скверная.
— Вы подозреваете, что эта женщина не Люсинда Ларкин?
Преподобнейший коротко хохотнул:
— Совсем напротив, дорогой сэр. Та Люси Ларкин, которую я знавал, вполне способна перенести два года плена в самой дикой части Афганистана. Когда я сказал «скверная история», я имел в виду тяжелые испытания, которые предстоят бедной девочке.
— Да, ей будет нелегко снова привыкнуть к цивилизованному обществу.
— Вот именно. Кроме того, вряд ли ей обрадуются мачеха и сестра. Леди Маргарет унаследовала от сэра Питера огромное состояние и наслаждается жизнью, вращаясь в высшем лондонском свете. Теперь же все наследство должно перейти к Люси, и леди Маргарет будет целиком и полностью зависеть от своей падчерицы. Не самая завидная ситуация.
Мистер Разерспун приподнял бровь:
— Не удивлюсь, если леди Маргарет будет расстроена.
— Еще бы! Ну, в этом пусть разбираются юристы. И все же непростое это дело, когда человек воскресает из мертвых. Очень непростое.
Губернатор встал, подошел к окну, посмотрел на садовников, поливавших розовые кусты.
— Во-первых, нам необходимо убедиться, что это и в самом деле мисс Ларкин, воскресшая чудодейственным образом. Не скрою от вас правды, дорогой сэр. На первый взгляд женина, появившаяся в гостиной моей жены на прошлой неделе, очень мало похожа на английскую леди. Она смугла, как туземка, и к тому же так худа, как нищенка с улицы. Миссис Разерспун уверена, что эта женщина — самозванка, однако я с этим не согласен. Мало того, что она превосходно владеет английским но в ней еще и чувствуется некая… порода… умение держаться… Она очень вежлива, но ни малейших признаков приниженности.
Губернатор покачал головой, вновь обернулся к архидиакону.
— Но хватит бессмысленной болтовни. Я пошлю кого-нибудь из боев за ней. Вам решать.
Люси спустилась за лакеем по лестнице, внешне спокойная, но внутренне напряженная. Бежав из Кувара, она и в кошмарном сне не могла помыслить, что ее в Индии могут не признать. Однако в Пешаваре все отнеслись к ней с подозрением. Оказывается, побывать в афганском рабстве — тяжкий грех. Долгие месяцы, проведенные в Куваре, Люси думала только об одном — как выжить и убежать. Ей казалось, что, достаточно вернуться в прежний мир, и все сразу встанет на свои места.
В каком она окажется положении, если мистер Честер ее не узнает? Он был хорошим другом семьи, однако Люси видела себя в зеркале и знала, что узнать ее теперь не так-то просто. Страшно исхудавшая, она превратилась из румяной, розовощекой девицы в тощую смуглянку с выпирающими скулами. Глаза стали огромными, от чего лицо казалось еще более худым.
— Миссис здесь, сагиб.
Годы, проведенные в рабстве, научили Люси распознавать потаенные чувства людей. Вот почему она остро ощутила жгучее любопытство, исходившее от внешне невозмутимого слуги. С его точки зрения, конечно же, было бы гораздо интересней, если бы гостья оказалась самозванкой. Никто из челяди не испытывал к Люси ни малейшего сочувствия.
Она расправила плечи, высоко подняла голову и решительно вошла в кабинет. Едва Люси успела разглядеть пожилого, седовласого джентльмена, стоявшего рядом с мистером Разерспуном, как препо-добнейший сам кинулся ей навстречу с распростертыми объятиями.
— Моя дорогая девочка, моя дорогая Люси! — Он схватил ее за руки и горячо сжал их. — Какая радость! Какая чудесная встреча! Больше меня обрадовало бы только одно событие — если бы и ваш отец тоже оказался жив.
Люси улыбалась, губы ее дрожали.
— Он умер храбро, без единого упрека в адрес убийц.
— И ныне он на небесах, где вкушает заслуженную награду. Сэр Питер был одним из любимейших слуг Господа. Пусть это утешает вас, милая.
— Да, но иногда я даю волю эгоизму и мечтаю о том, чтобы отец остался в живых.
— Вы были так близки с сэром Питером! Я понимаю ваше чувство, Люси. Было бы странно, если бы вы не скорбели по отцу. Господь добр и не осудит вас за это.
— Ах, милый мистер Честер! Рядом с вами я всегда чувствую, что становлюсь лучше.
— Такая уж у меня работа. Сами знаете, кто мой работодатель. Я обязался ободрять и наставлять Его паству.
Люси нервно рассмеялась:
— А я боялась, что вы меня не узнаете!
— Этого вы могли не опасаться, дорогая. Ваши глаза ничуть не изменились, да и упрямый подбородок тоже. Конечно, вы сильно похудели, но не забывайте про мое хобби.
— Ваше хобби? Ах да, ведь вы рисовальщик, вы настоящий художник.
— Слишком сильно сказано, но глаз у меня и в самом деле наметанный. — Он погладил Люси по голове и с насмешливой улыбкой сказал: — Я всегда знал, что за вашими пухлыми щечками скрывается классический овал.
Люси звонко рассмеялась.
— Классический овал? Вы шутите, дорогой сэр. Я вижу, у вас не только глаз художника, но и язык заядлого льстеца.
— Надеюсь, что нет, — серьезно ответил преподобный. — Лесть — фальшивая монета, которая не приносит богатства ни дающему, ни берущему. Но вы непременно должны рассказать мне, дорогая, что с вами произошло. Сядьте поудобнее рядом с мистером Разерспуном и расскажите нам, как вам удалось пересечь территорию Афганистана? Вот уж воистину чудо из чудес.
— У меня был сопровождающий. Купец-мусульманин, его зовут Рашид. Он рассказывал, что родом из Лахора, однако прекрасно знает Афганистан.
Люси затаила дыхание, боясь, что губернатор сейчас воскликнет: «Мы знаем этого человека, он украл энфилдские ружья из британского арсенала!»
Однако имя «Рашид» не произвело на мистера Разерспуна ни малейшего впечатления.
— Эти туземные купцы прекрасно знают все ходы и выходы, все безопасные тропы и перевалы, — всего лишь заметил губернатор. — Причем не только в Афганистане, но и в Тибете. Сколько раз я повторял нашим офицерам, что в качестве проводников им нужно брать с собой торговцев.
Преподобный покачал головой, — Почему куварский хан решил вас отпустить? Ведь он держал вас в рабстве целых два года.
— Он меня не отпускал, — сдержанно ответила Люси. — Наоборот, он хотел убить нас обоих — и меня, и купца.
— Так вы бежали?
— Да. У купца были лошади, а я сумела украсть провизию. Иначе нам не удалось бы проделать этот путь.
Губернатор и архидиакон засыпали ее вопросами. Люси охотно отвечала, подробно описав путешествие с Рашидом через горы к Хайберскому перевалу. По возможности она старалась не слишком вдаваться в характер торговых операций купца. В конце концов этот человек спас ей жизнь, так что не стоило привлекать к нему слишком пристальное внимание британских властей. Да и откуда известно, успокаивала свою совесть Люси, что Рашид совершил какие-либо преступные действия против Британской империи? Вполне возможно, он приобретает свои ружья совершенно законным способом.
— Вам повезло, что на вас не напали дикие афридии, — заметил мистер Разерспун, когда Люси закончила свой рассказ. — Нашим солдатам приходится в последние месяцы много возиться с этими бандитами. В Афганистане заваривается какая-то непонятная каша, и мы хорошо это видим.
— Вы полагаете, в этом виноваты русские?
— Нет, в этом виноват Дизраэли, — раздраженно воскликнул архидиакон. — Этот человек помешался на идее Британской империи. Он не успокоится до тех пор, пока вся карта мира не окрасится в цвета британской короны.
— Не вижу в этом ничего ужасного, — парировал губернатор. — Спросите об этом любого туземца, что он предпочтет — жить под властью англичан или под властью русских.
— Полагаю, туземцы предпочли бы жить сами по себе, — вырвалось у Люси.
Губернатор недовольно покосился на нее.
— Мисс Ларкин, но ведь они как дети, причем дети испорченные. Разве можно допускать, чтобы дети сами собой управляли? По-моему, тут не о чем спорить.
Мистер Честер откашлялся.
— А почему вы заговорили о русских, Люси? У вас есть какие-то особые основания полагать, что царь подбирается к афганскому пирогу?
— Да. По дороге нам встретился отряд русских солдат. Совсем недалеко от Хайберского перевала. Они сказали, что держат путь из Кандагара в Кувар, но заблудились по дороге. У них было при себе послание от Мохаммеда Аюба к куварскому хану.
— Мохаммед Аюб? — наморщил лоб мистер Разерспун. — Почему это имя кажется мне знакомым?
— Это опальный сын афганского эмира, — пояснил архидиакон. — Он затеял мятеж против своего отца, но потерпел поражение и был отправлен в Персию. Вы хотите сказать, Люси, что сын эмира объявился в западном Афганистане?
— Если верить русским, так оно и есть.
— Уверен, что канцелярия вице-короля очень заинтересуется этой информацией, — пробормотал архидиакон. — Вот что, милая. Напишите-ка мне отчет обо всем, что вы знаете касательно афганской политики. Я возьму отчет с собой в Лахор и позабочусь о том, чтобы вице-король лично прочел этот документ.
— Я с удовольствием помогу, чем могу, но, кроме этого единственного эпизода, мне ничего не известно. Я знаю лишь, что куварскому хану доверять ни в коем случае нельзя. Во время плена у меня не было возможности выяснить что-нибудь представляющее интерес для британских властей. Ни хан, ни его старейшины не делились со мной своими политическими суждениями. — Против воли в голосе Люси прозвучала горечь. — В Куваре женщины считаются недочеловеками, а я к тому же — иностранка, поэтому ко мне относились еще хуже.
Мистер Разерспун поморщился.
— Я полагаю, архидиакон вовсе не настаивает на том, чтобы вы перешли к описанию… всяческих кошмарных переживаний личного свойства, — поспешно произнес он. — Мы и так догадываемся, что вам пришлось перенести… очень многое. Уверен, вы хотели бы поскорее вычеркнуть из памяти эти воспоминания.
— Что верно, то верно. — Люси поднялась. — Хорошо, мистер Честер, я изложу на бумаге все, что знаю. Только не уверена, сумеете ли вы извлечь из этого пользу.
— Спасибо, дорогая.
Люси опустила взгляд.
— Мистер Честер, теперь, когда моя личность установлена, что вы мне посоветуете? Как мне действовать дальше?
Архидиакон мягко улыбнулся:
— Ну, это проще простого, милая. Советую вам как можно быстрей отправляться домой. Мы закажем вам хорошую каюту на пароходе. Отправляйтесь-ка в Англию, к родным и близким. С прошлым покончено. Вам предстоит долгая и счастливая жизнь. Ни секунды не сомневаюсь в этом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Империя сердца - Крейг Джэсмин

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122Эпилог

Ваши комментарии
к роману Империя сердца - Крейг Джэсмин



просто потрясающий ЛР с необычным сюжетом
Империя сердца - Крейг ДжэсминGreenPion
25.06.2014, 3.33





Наивно, но не раздражает. Легкое чтение на ночь.
Империя сердца - Крейг ДжэсминВирджиния
3.12.2014, 16.22





читать однозначно .очень классный роман получите удовольствие
Империя сердца - Крейг Джэсминрая
5.12.2014, 8.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100