Читать онлайн Запоздалая свадьба, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запоздалая свадьба - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запоздалая свадьба - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запоздалая свадьба - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Запоздалая свадьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5



Этаж, где располагались помещения для слуг, кипел теми же эмоциями, что обуревали господ на нижних этажах. Смятение, любопытство, недоумение…
Небольшие группы разбуженных людей собирались в узком коридоре с низкими потолками, тихо беседуя о случившемся. Но при виде Лавинии и Тобиаса все разговоры мигом оборвались. Все оборачивались, чтобы посмотреть на вторгшихся снизу незваных гостей.
Тобиас устремил взор на ближайшую к нему особу, молодую горничную в ночной сорочке.
— Где здесь лестница, что ведет на крышу? — резко спросил он. Девушка ахнула и застыла, как застигнутый волком кролик. В широко раскрытых, устремленных на Тобиаса глазах плескался ужас. Она несколько раз пыталась ответить, но с губ срывались несвязные звуки.
— Крыша, девушка, — строго повторил Тобиас, и в его голосе прозвучало обещание грядущих кар. — Где чертова лестница.
Собеседницы девушки поспешно ретировались, оставив ее наедине с Тобиасом.
— П-п-пожалуйста, сэр…
Девушка снова осеклась, стоило Тобиасу подойти ближе. Бедняжка, казалось, вот-вот ударится в слезы.
Лавиния вздохнула. Наверное, теперь самое время вмешаться.
— Довольно, сэр, — повелительно бросила она, вставая между Тобиасом и трясущейся горничной. — Вы пугаете ее. Позвольте мне самой все узнать.
Тобиас выпрямился, явно недовольный тем, что добычу вырвали, можно сказать, прямо из его когтей. Он так и не оторвал ледяного взгляда от трепещущей девушки.
— Так и быть, — прорычал он. — Но только поскорее. Нечего зря тратить время.
Лавиния подумала, что не осуждает несчастную девушку. Тобиас временами был способен на кого угодно нагнать страху. Взять хотя бы их первую встречу. Она живо помнила все обстоятельства их знакомства. Это произошло в Риме. В одну роковую ночь он ворвался в маленькую антикварную лавочку, которую содержали Лавиния и ее племянница Эмелин, и принялся бить все, что попадалось на глаза. Вскоре на полках не осталось ни одной целой статуэтки. Сначала Лавиния приняла его за сумасшедшего, но потом, заметив ледяное спокойствие во взгляде, поняла: он прекрасно знает, что делает. Но от этого все происходящее показалось еще более зловещим.
— Успокойтесь, — велела она горничной, теребя серебряный медальон и говоря тихим, умиротворяющим тоном, которым всегда пользовалась, когда хотела ввести пациента в легкий транс. — Смотрите на меня. Вам нечего бояться. Все хорошо. Вам нечего бояться. Совершенно нечего бояться.
Девушка моргнула раз, другой и, оторвав глаза от неумолимого лица Тобиаса, уставилась на медальон.
— Как вас зовут? — мягко спросила Лавиния.
— Нелл. Нелл мое имечко, мэм.
— Прекрасно, Нелл. А теперь объясните, где лестница, которая ведет на крышу?
— В конце коридора, мэм. Только Драм не велел слугам выходить на крышу. Боится, что кто-нибудь может упасть. Видите ли, ограждение уж очень низкое.
— Понимаю.
Краем глаза Лавиния заметила, как Тобиас уже идет по коридору, явно направляясь к лестнице. Она хотела идти следом, но решила задать еще один вопрос. Последний.
— Вы знаете всех слуг, Нелл?
— Да, мэм. Все мы из одной деревни или с ферм.
Теперь девушка отвечала охотно, и не было нужды удерживать ее внимание с помощью медальона. Лавиния отпустила серебряную безделушку. Горничная снова моргнула и подняла глаза на Лавинию.
— Я хочу узнать о той горничной, что повыше вас ростом, возможно, на несколько лет старше, с золотистыми волосами, собранными в массу тяжелых буколек. Сегодня вечером на ней был большой чепец, отделанный голубой лентой. Выглядел совсем новым, и оборка была гораздо шире, чем у вашего.
— Новый чепец с голубой лентой? — Нелл ухватилась за ту подробность, которая показалась ей наиболее важной. — Нет, мэм. Если бы одной из нас повезло получить новый чепец, мы все бы знали об этом, уверяю вас.
— А есть среди ваших товарок высокая блондинка?
— Ну… Энни высокая, но волосы у нее темные. У Бетси, правда, желтые волосы, но она ниже меня, — рассуждала Нелл, сосредоточенно хмурясь. — Вроде бы такой девушки у нас нет.
— Ясно. Спасибо. Вы мне очень помогли.
— Да, мэм. — Нелл слегка присела, бросила нерешительный взгляд в сторону Тобиаса, открывавшего дверь, и недовольно поморщилась:
— А сэр? Он тоже собирается меня расспрашивать?
— Не тревожьтесь. Если он захочет снова поговорить с вами, я буду рядом.
Нелл облегченно вздохнула.
— Спасибо, мэм.
Лавиния быстро пошла по коридору. К тому времени как она добралась до лестницы, Тобиас уже исчез. Оставшись без свечи, она принялась ощупью карабкаться по узким ступенькам. Но когда добралась до верха, оказалось, что дверь открыта. Лавиния выступила на лунный свет и увидела Тобиаса у низкого ограждения. Он смотрел в сад. Она подошла к нему.
— Это то место, где упал Фуллертон? — спросила она.
— Похоже, что так. Видишь, царапины на ограждении?
Он поднял свечу так, что свет упал на следы, оставленные в многолетнем слое пыли, сажи и грязи, осевших на камне. Они явно принадлежали человеку, отчаянно хватавшемуся за все, чтобы спастись от неминуемого падения. Лавинию передернуло от страха.
— Да, — прошептала она, — вижу.
— Мне представляется, что женщина намеренно заманила его на крышу, — пояснил Тобиас, сделав несколько шагов. — Ты сказала, что Фуллертон был сильно пьян и поэтому, вне всякого сомнения, едва держался на ногах. Следовательно, не потребовалось особых усилий, чтобы перекинуть его через край. Самых больших трудов стоило привести его туда.
— Я знаю, что по какой-то причине, которую тебе еще предстоит объяснить, ты убежден, что это убийство, — тихо заметила она. — Но пока я не видела ничего, указывающего на то, что это не несчастный случай.
— Как насчет высокой горничной-блондинки?
Лавиния поколебалась.
— Нелл не знает никого отвечающего этому описанию, — признала она.
Тобиас задумался. В свете свечи его лицо приобрело зловещее выражение. Она вполне понимала реакцию Нелл. Всякому, не знакомому с вышедшим на охоту Тобиасом, прежде всего захочется бежать со всех ног, спасая жизнь.
— Одна из гостий, возможно, — медленно произнес он. — Одетая в костюм, который носила на маскараде?
Лавиния вызвала в памяти образ спутницы Фуллертона и покачала головой:
— Вряд ли костюм подобного рода надела бы на бал приглашенная дама. Слишком уж он обычный, простой… ну, ты понимаешь, о чем я. Да и ткань недостаточно тонка. Платье было сшито из грубой, некрасивой материи, уныло-коричневого цвета. Туфли, чулки и передник походили на те, что носят служанки Бомонов.
— То есть не костюм, а настоящая маскировка, — кивнул он.
— Тобиас, мне кажется, пора объяснить, что происходит на самом деле.
Он, не отвечая, снова принялся ходить взад-вперед. Лавиния поняла, что он ищет еще какие-то свидетельства случившегося. Она уже опасалась, что он попытается избежать расспросов. Но, добравшись до дальнего угла, Тобиас сказал:
— Я уже рассказывал, что во время войны проводил кое-какие конфиденциальные расследования для правительства по просьбе моего друга, лорда Крекенберна.
— Да, да, мне известно, что вы были шпионом, сэр. Прошу вас, не отвлекайтесь на детали.
— Говоря о прежней профессии, я предпочитаю избегать термина «шпион». — Он наклонился, чтобы получше разглядеть что-то, увиденное в грязи. — Это вызывает весьма неприятные ассоциации.
— Я прекрасно сознаю, что эта профессия не считается приличной карьерой для джентльмена. Но когда мы одни, совсем ни к чему ходить вокруг да около. Да, ты был шпионом. Мне пришлось заняться торговлей, чтобы как-то прожить в Риме. У нас обоих имеется прошлое, которое мы вовсе не хотели бы сделать достоянием гласности. Но сейчас это вряд ли имеет значение. Продолжай свой рассказ.
Тобиас выпрямился и загляделся на ночное небо.
— Ад и проклятие, Лавиния, я даже не знаю, с чего начать.
— Начни хотя бы с того, почему взял кольцо с тумбочки Фуллертона.
— Ах, ты и это заметила? — слегка улыбнулся Тобиас. — Весьма наблюдательно. Ты делаешь большие успехи в освоении нового занятия. Я действительно взял проклятое кольцо.
— Почему? Вы же не вор, сэр.
Он сунул руку в карман, извлек кольцо и тяжело вздохнул.
— Будь я даже склонен к воровству, ни за что не стянул бы подобное украшение по доброй воле. Я захватил его, поскольку был уверен, что оно оставлено именно мне.
По спине Лавинии медленно прокатилась ледяная волна. Она подошла к тому месту, где стоял Тобиас, и стала рассматривать кольцо. Неширокая золотая лента была украшена миниатюрным гробиком. Тобиас кончиком пальца открыл крышку. Зловещий череп улыбался ей со своего ложа из скрещенных костей.
— Кольцо «мементо мори», — кивнула она, слегка нахмурившись. — Такие были весьма популярны в прошлые времена, хотя мне никак не взять в толк, почему кто-то хотел носить на пальце постоянное напоминание о смерти.
— Три года назад стареющая графиня, богатая вдова и два обеспеченных джентльмена погибли по причинам, казавшимся на первый взгляд либо несчастным случаем, либо самоубийством. В один прекрасный день я решил обсудить эти события с моим другом Крекенберном, и в результате этой беседы выяснилось, что в каждом случае кто-то получил от этой кончины несомненную выгоду.
— Ты имеешь в виду наследства?
— Да. Во всех четырех случаях. И не только деньги. Большие поместья и один или два титула перешли в другие руки.
— И что тут странного? Такое всегда бывает, когда знатные, состоятельные люди отправляются на тот свет.
— Совершенно верно. Но мое любопытство возбудили иные аспекты этих происшествий. Оба самоубийства, например, казались мне чрезвычайно маловероятными. Кре-кенберн, который хорошо разбирается в тонкостях жизни светского общества, не считал, что оба самоубийцы страдали меланхолией или смертельными болезнями. Ни один не пережил значительных финансовых потерь.
— А несчастные случаи?
— Стареющая графиня гуляла зимой по пруду, затянутому льдом, и провалилась. Богатая вдова упала с лестницы в собственном доме и сломала шею.
Наступило молчание. Лавиния нехотя взглянула на то место, где Фуллертон, похоже, сделал последнюю, бесплодную попытку удержаться на краю.
Тобиас проследил за направлением ее взгляда и кивнул:
— Да, в самом деле, она и Фуллертон кончили почти одинаково.
— Продолжайте, сэр.
Тобиас возобновил свое неторопливое хождение.
— Крекенберн и попросил меня разобраться в этих делах. Без всякой огласки, разумеется. Никто не подозревал ни о каких убийствах, и ни одна из заинтересованных семей не желала никакого скандала.
— И что ты обнаружил?
— В процессе расследования я узнал от экономки вдовы, что рядом с ее телом лежало крайне неприятное украшение.
Ладони Лавинии похолодели от дурного предчувствия.
— Кольцо «мементо мори»?
— Да.
Тобиас с силой сжал кольцо.
— Экономка служила у своей госпожи много лет и была совершенно уверена, что в числе драгоценностей вдовы такое кольцо не значится. Когда же дело дошло до самоубийств, мне сказали, что в библиотеках обоих мужчин лежали такие же кольца. Камердинеры не признали их собственностью хозяев.
Лавиния вдруг осознала, что ночной воздух несет струйки холода.
— Теперь я поняла, почему ты так озабочен смертью Фуллертона.
— Ровно через две недели после начала расследования случилось пятое несчастье. Престарелый пэр вроде бы принял чересчур большую дозу опия. Я узнал о подозрительном самоубийстве почти немедленно благодаря связям Крекенберна и с его помощью сумел проникнуть в дом, прежде чем тело унесли, и обыскал спальню. На столике лежало кольцо. Но это было не единственным моим открытием.
— Что же еще ты узнал?
— На подоконнике была грязь, словно кто-то пробрался той ночью в спальню, возможно, чтобы подлить опия в стакан старика. В саду под окном спальни я нашел обрывок тонкого черного шелка, зацепившийся за ветку дерева. В конце концов мне удалось найти лавку, где продавали такой шелк, и получить описание человека, его купившего.
— Блестящая работа, сэр.
— Выплыли на свет и другие улики. Не стану утомлять тебя скучными деталями. Достаточно сказать, что одна вела к другой, и я все-таки определил убийцу. Но и он понял, что я загоняю его в угол.
— И сбежал из страны?
Тобиас поставил ногу на низкое ограждение, оперся локтем о бедро и, казалось, погрузился в мрачные мысли, глядя на темный горизонт.
— Нет, — выдавил он. — Убийца считал себя джентльменом, который вызвал меня на что-то вроде смертельного поединка. И когда сообразил, что проиграл, предпочел приставить к виску дуло пистолета.
— Понятно.
— Я нашел у него целую коллекцию подобных колец вместе с расходной книгой, где скрупулезно отмечалась каждая сделка. Все это лежало в его кабинете, в потайном сейфе.
— Господи Боже, неужели он действительно вел подобные записи?
— Именно.
— А кольца? Почему он оставлял их на месте преступления?
— По-моему, они были чем-то вроде его визитной карточки. Таким образом он давал понять, кто ответствен за преступления.
Лавиния в ужасе уставилась на него.
— Хочешь сказать, он подписывал убийства, как художник подписывает картину?!
— Да. Видишь ли, он гордился своим мастерством. Разумеется, он не мог открыто хвастаться своими деяниями в клубах, так что пришлось оставлять кольца среди вещей жертвы.
— Слава Богу, что ты понял, кто затеял все это, и положил конец его карьере.
— Все это дело, разумеется, замяли, поскольку прямых доказательств не было, а члены богатых семейств сделали бы все, чтобы избежать позора… — Голос Тобиаса вдруг стал жестче. — Я часто думал, что если бы с самого начала заподозрил неладное и действовал быстрее, смог бы спасти чьи-то жизни.
— Вздор, — возразила Лавиния, подойдя совсем близко. — Я и слышать ничего не желаю, Тобиас. И не позволю, чтобы ты винил себя за то, что не сразу разобрался в этом деле. Согласись, никто даже представления не имел, что несчастных убили, пока ты не сложил все части головоломки и не разоблачил невероятно умного преступника, который продолжал бы свое дело еще много лет, не останови ты его.
Тобиас снова стиснул кольцо, но ничего не ответил.
— Этот человек совершал преступления просто ради собственного развлечения? Или руководствовался каким-то безумным мотивом? — спросила она.
— Не сомневаюсь, что отчасти так и было. Но главным для него были деньги. Он брал плату за каждую смерть. Все сделки были аккуратно занесены в книгу вместе с датами выполнения работы и суммами. Но он постарался защитить клиентов. Их имена нигде не упоминались. Очевидно, и они, в свою очередь, не знали человека, которого наняли для совершения жестокого убийства.
— Профессиональный наемный убийца, — прошептала она. — Что за омерзительный способ зарабатывать себе на жизнь! И ты сказал, что он был джентльменом?
— Совершенно верно. Обладал безупречными манерами, огромным обаянием и одевался по моде. Был общительным, его все любили и повсюду приглашали. Член двух-трех клубов. Короче говоря, он свободно вращался в самых высоких кругах. — Тобиас еще раз взглянул на маленький череп. — Это было чем-то вроде его охотничьих угодий.
— Охотничьи угодья. Что за отвратительный словесный оборот!
— Но он действительно находил клиентов и жертв в обществе. Искренне презирал простых воров, бандитов и убийц. Он не считал себя обычным преступником.
— Да, но мы давно обнаружили, что среди так называемых респектабельных людей немало преступников.
Лавиния помедлила, крайне встревоженная его мрачным настроением. Вероятно, события трехлетней давности сильно затронули его. И тут взыграла ее интуиция.
— Тобиас, ты был знаком с этим человеком до того, как узнал, что он убивает за деньги? Может, даже считал его другом?
— Было время, когда я доверил бы Закери Элланду собственную жизнь. Мало того, в некоторых случаях именно так я и поступал, — глухо пробормотал Тобиас, и это откровенное признание сказало все, что она хотела знать.
— Мне так жаль, — выдохнула она, касаясь его плеча. — Каким ударом для тебя это, должно быть, оказалось!
— Именно наша чертова дружба помешала мне с самого начала увидеть правду! — брезгливо поморщился Тобиас, очевидно, охваченный презрением к себе. — А он рассчитывал на это. Использовал наши отношения в той гнусной игре, которую вел против меня. Даже притворялся, что помогает мне расследовать убийства.
— Тобиас, ты не должен говорить так, будто проиграл. Ведь ты же раскрыл дело.
Но он, словно не слыша, смотрел на залитый лунным светом лес, тянувшийся сразу за садом.
— Нас познакомил Крекенберн. Несколько дней он наблюдал, как ведет себя Закери за карточным столом, поскольку знал, что для одного моего расследования нам требуется опытный игрок. Он также чувствовал, что у Эл-ланда именно тот темперамент, который нужен для хорошего шпиона. Закери обожал рисковать.
Лавиния молча кивнула, не отнимая руки от его плеча, пытаясь дать ему безмолвное утешение.
— Но я все же не понимаю, почему ты принял это так близко к сердцу.
— Мне больно думать, что, возможно, именно я показал ему ту дорожку, которая привела его к карьере наемного убийцы.
— Сэр, это просто возмутительно! — взорвалась Лавиния, стискивая его плечо. — Не можешь же ты винить себя за то, что твой друг стал преступником! Это совершеннейшая чушь!
— Хотел бы я, чтобы ты была права. Но беда в том, что первые записи в его дневнике были сделаны вскоре после того, как мы стали работать вместе.
— Но что заставило тебя считать, будто ты приложил руку к превращению его в убийцу?!
— Я был его наставником. Учил его мастерству шпиона. Именно я давал ему задания. — Тобиас глубоко вздохнул. — Он был очень способным учеником.
— Продолжай.
— На втором задании случился инцидент. Мне следовало быть более осмотрительным.
— А что там произошло? — деловито спросила она.
— Я послал его следить за человеком, которого мы подозревали в прямых связях с предателями. Если верить Закери, объект заметил его и вынул нож с намерением прикончить соглядатая. Позже Закери объяснил, что был вынужден защищаться. Он убил этого человека и сбросил в реку, чтобы избавиться от трупа. В то время у меня не было причин сомневаться в его действиях.
— И что было дальше?
— Закери хорошо показал себя в том расследовании и просил дать ему новое задание. Высокопоставленные приятели Крекенберна были чрезвычайно довольны, — пояснил Тобиас. — Смерть изменника ничуть их не обеспокоила. Мне было велено и дальше использовать Элланда.
— А были ли еще подобные инциденты?
— Насколько я знаю, еще один. И Крекенберн, и его друзья в правительстве дружно согласились, что это явный случай самообороны, и поскольку погибший сам был убийцей, никто не проливал по нему слез. Не уверен точно, но могло быть еще два подобных случая. Закери не взял на себя ответственность за них, и никто не пожелал провести расследование.
— Потому что смерть этих людей была удобна правительству?
— Не только. Еще и потому, что привела к подкупу важных чинов французской армии и флота, — ответил Тобиас и, поколебавшись, добавил:
— Я часто задавался вопросом, уж не приобрел ли Закери вкус к убийствам во время своей шпионской деятельности.
— Но что случилось после первого поражения Наполеона?
— Закери снова вернулся к карточным столам и, похоже, оказался довольно удачлив в игре. Наши пути разошлись. Иногда мы встречались в клубах, но по большей части виделись редко.
— Именно тогда до тебя и дошли слухи о таинственных смертях в высшем обществе?
— Да… по-моему, именно так. Но должен признать, что очередная кончина престарелого лорда или богатой вдовы не вызывала ни любопытства, ни интереса, как во мне, так и в ком-то еще. Я был занят своими делами и воспитанием Энтони, и для праздных размышлений оставалось мало времени. Но тут Наполеон сбежал с острова Эльба, и снова началась война.
— И Крекенберн вновь призвал тебя на службу, — кивнула Лавиния.
— Меня и Закери. Только на этот раз не я был старшим над ним. Мы стали чем-то вроде коллег, равных по положению, и обменивались информацией. Но не работали вместе.
— А когда ты стал его подозревать?
— За несколько месяцев, прошедших после битвы под Ватерлоо, произошел ряд непонятных самоубийств и несчастных случаев, о которых я уже упоминал. Как раз в этот момент я и решил заняться частным сыском и подметил кое-какие одинаковые детали во всех этих случаях. Я имею в виду кольца, — медленно, словно нехотя протянул Тобиас.
— И ниточка постепенно привела к Закери Элланду, — заключила Лавиния.
— Да. В процессе расследования я показал кольца Крекенберну. Он припомнил старые слухи о профессиональном убийце, который когда-то пользовался подобной визитной карточкой. И кличка у него была Мементо Мори. Говорили, что ни один из тех, кто узнал его истинную сущность, не дожил до следующего утра. Элланд, очевидно, тоже слышал эти истории и решил воспользоваться легендой.
— Тобиас, послушай, решение Элланда стать профессиональным убийцей не имеет ничего общего с той работой, что он делал для тебя.
— В сейфе, где я обнаружил кольца и дневник, была еще и адресованная мне записка. Там говорилось, что если я нашел ее, значит, выиграл. Он поздравлял меня с победой так, будто я обыграл его в шахматы! — вырвалось у Тобиаса.
— Подобная бесчеловечность просто непостижима.
— Далее он уведомлял меня, что я его достойный противник. Последняя строчка письма гласила: «Больше всего мне будет не хватать азарта охоты».
— Он в самом деле чудовище! — ахнула Лавиния.
— Должен сказать, что временами я вполне понимаю его страсть к охоте, — тихо признался он.
— Тобиас!
— Знаешь, я испытываю весьма сильные ощущения, когда сознаю, что уловил запах добычи. И невозможно отрицать, что в этом есть некое темное, щекочущее нервы возбуждение. — Он вскинул голову. В дрожащем огоньке свечи его глаза сверкали, как у кровожадного ночного хищника. — Когда-то Элланд сказал мне, что у нас много общего, и, возможно, был прав.
— Немедленно прекрати! — крикнула Лавиния, свирепо стиснув руку Тобиаса. — И не смей даже намекать, что вы с Элландом в чем-то схожи! Одно дело — получать удовлетворение от охоты: в твоей природе искать ответы и заботиться о торжестве справедливости! И совсем другое — находить удовольствие в смерти! Мы оба знаем, что ты никогда не смог бы пойти на такое!
— Иногда, во мраке ночи, я задаюсь вопросом, так ли уж велика разница между мной и Элландом…
— Проклятие, Тобиас, я не желаю слышать этот вздор!
Тобиас невесело усмехнулся.
— Да, миссис Лейк.
— Я никогда не видела вашего старого знакомого, но могу заверить, что вы с Элландом различны, как ночь и день.
— Вы уверены, мадам? — спросил он слишком мягко.
— Абсолютно. Как тебе известно, у меня чрезвычайно развита интуиция. — Ей хотелось хорошенько встряхнуть его, вывести из этого состояния. — Ты не убийца, Тобиас Марч.
Тобиас не сказал ни слова. Только взгляд оставался неприятно сосредоточенным. И тут Лавиния запоздало вспомнила о последнем случае, которому в своих записях дала название «Дело безумного месмериста». Вспомнила и неловко откашлялась.
— Ну… может, за эти годы и произошли один-два инцидента, но ты сам понимаешь, что все это несчастная случайность, не более.
— Случайность, — бесстрастно повторил Тобиас.
— Ну, не совсем, — поспешно поправилась она. — Вернее, акты отчаянной храбрости, направленные на то, чтобы спасти чьи-то жизни вроде моей собственной. Это никак нельзя назвать хладнокровным убийством! Неужели не видишь разницы, Тобиас?! — Она перевела дыхание и покачала головой:
— Но довольно об этом. Лучше расскажи, при чем здесь Аспазия?
— Аспазия? — нахмурился Тобиас. — Разве я не объяснил?
— Нет, сэр, не удосужились.
— Она была любовницей Закери.
— Элланда? Понимаю. Это многое объясняет.
— Они встретились весной, еще до Ватерлоо. Аспазия воспылала безумной страстью к Элланду, и он, казалось, отвечал ей тем же. Они собирались пожениться. Летом Закери вновь стал работать на правительство и тогда же использовал связи Аспазии в обществе, чтобы получить доступ к богатым людям. Мы считаем, что это помогло ему не только собирать сведения, но и приобрести выгодных клиентов.
— Господи Боже!
— Как-то вечером Аспазия случайно узнала правду о настоящей профессии Закери и в ужасе сбежала от него. Я часто гадал, какова была истинная причина его самоубийства: угроза разоблачения или потеря любимой женщины.
— Мне трудно поверить в то, что убийца может быть таким чувствительным, — пробормотала Лавиния.
— Как ни странно это звучит, но в натуре Элланда присутствовали одновременно драматизм и романтизм. Он напоминал мне художника или поэта, жаждущего любых впечатлений, которые могли бы привести его к высочайшему пику ощущений и эмоций.
— Невзирая на цену, которую приходится платить?
— Цена его никогда не интересовала. Он жил ради все новых вершин азарта.
— А что сделала Аспазия, узнав о смерти любовника? — вырвалось у Лавинии.
— Ужасно расстроилась. Была вне себя от горя. Я никогда раньше не видел ее в таком состоянии. Элланд был единственным, кого она по-настоящему любила. И была безутешна, не только потому, что он покончил с собой.
— Наверное, ее ранило то, что эта любовь застлала ей глаза и не позволила увидеть его истинную природу.
— Именно. Аспазия, как ты уже поняла, — женщина светская. Она считала себя слишком умной и проницательной, чтобы обмануться в делах любви. Обман Закери потряс ее до глубины души.
Лавиния твердила себе, что просто обязана испытывать хоть немного сочувствия к Аспазии. Но каждый раз, думая об этом, представляла эту женщину, обнимающую Тобиаса, и никак не могла найти в сердце хотя бы немного жалости.
Тем не менее приходилось признать, что любая женщина, даже Клеопатра, потеряла бы голову, обнаружив, что ее любовник — наемный убийца, находивший злобное удовлетворение в своей деятельности да к тому же помечавший каждое преступление своим личным знаком!
— Насколько я поняла, ты считаешь себя ответственным за происходящее, — сказала она наконец. — А миссис Грей, вне всякого сомнения, играет на твоих чувствах. Так это она винит тебя за то, что Элланд пустился по дурной дорожке и плохо кончил?
— Она не сказала прямо, но подозреваю, что так оно и есть, — буркнул Тобиас.
— Чепуха! — вновь отрезала она. — Абсолютная чепуха.
— Думаю, она тоже терзается угрызениями совести, потому что помогла ему войти в общество и тем самым способствовала преступлениям.
— Какая печальная история, — вздохнула Лавиния.
Тобиас разжал руку, позволяя свету упасть на крошечный череп и скрещенные кости.
— И теперь, похоже, кому-то понадобилось рассказать ее с самого начала.
— Надеюсь, ты не веришь, что Закери Элланд встал из могилы, дабы возобновить свою карьеру?
— Нет, разумеется, нет. Я сам нашел его тело и присутствовал на похоронах. Но этот новый убийца послал такое кольцо Аспазии, и я совершенно уверен, что, вернувшись домой, найду такое же, — с трудом выговорил Тобиас.
— Старый знакомый возвестил, что снова принялся за свое.
— Похоже, что так. Аспазия при виде кольца ударилась в панику. Поэтому и последовала за нами сюда.
— Хм…
Тобиас снова нахмурился:
— Ты о чем?
— Должна заметить, сэр, что Аспазия совсем не показалась мне взволнованной.
Губы Тобиаса насмешливо дернулись.
— Она не из тех, кто подвержен истерическим приступам. Но я знаю ее лучше, чем ты, и можешь поверить, что сегодня ее нервы были в крайне расшатанном состоянии.
— Что же, если ты так считаешь… Лично я уверена: она попросту использует твои душевные терзания, чтобы манипулировать тобой.
— Ей совсем не нужно идти на такие ухищрения, чтобы заручиться моей помощью, и, думаю, она прекрасно об этом знает, — покачал головой Тобиас, кладя кольцо в карман. — Никто не жаждет найти этого нового Мементо Мори сильнее меня. Он бросил мне перчатку, и теперь нельзя терять ни минуты.
— Ты должен позволить мне участвовать в расследовании, Тобиас.
— Я не желаю, чтобы ты имела что-то общее с этим делом.
— Ты сам сказал, что его необходимо раскрыть как можно быстрее, и поэтому не помешает любая помощь. И прошу вспомнить, что я не новичок в подобного рода вещах, — Ад и проклятие, Лавиния…
Она повелительно подняла руку, требуя молчания.
— Напоминаю, что пока я единственный свидетель, который у тебя имеется. Правда, я не могу дать достоверного описания горничной, которая провожала Фуллертона на крышу, но кое-какие детали я все же заметила.
Неожиданно на глаза ей попался лоскут белой ткани, валявшийся под самой дымовой трубой.
— Ну-ка, ну-ка, что это у нас?
Она взяла у него свечу и поспешила к трубе. Тобиас снял ногу с каменного ограждения и последовал за ней.
— Ты что-то нашла?
— Пока не знаю. Но если это то, что я предполагаю, у нас есть первая улика.
Она нагнулась и подхватила что-то с земли.
— Ее чепчик!
— Ты уверена?
Тобиас взял чересчур большой, неуклюжий чепчик и принялся вертеть в руках, разглядывая со всех сторон.
— Ничего необычного. Такие есть у каждой женщины.
— Не совсем. У этого необычайно широкие оборка и лента. Именно он был на горничной-блондинке. Не удивлюсь, если к внутренней стороне пристали несколько светлых волосков. Тобиас, это доказывает, что наш убийца — женщина.
Тобиас долго смотрел на чепчик, прежде чем ответить:
— Или мужчина, переодетый женщиной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Запоздалая свадьба - Кренц Джейн Энн



ух ты. интересно
Запоздалая свадьба - Кренц Джейн Эннекатерина
14.11.2015, 7.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100