Читать онлайн Встреча, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Встреча - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Встреча - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Встреча - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Встреча

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Августа — в изумрудно-зеленом платье, такого же цвета длинных перчатках и с зеленым пером в прическе — замерла, не в силах вымолвить ни слова… Здесь, в фойе театра, ей наконец-то удалось загнать в угол Лавджоя, за которым долго охотилась. Но теперь она никак не могла поверить тому, что он ей сказал минуту назад.
— Не позволите мне выплатить долг, сэр?.. Вы это серьезно? Чтобы уплатить его, я заложила ожерелье своей матери — последнее, что у меня оставалось в память о ней.
Лавджой холодно улыбнулся:
— Я не говорил, что не позволю вам возвратить долг, дорогая Августа. Я согласен: долги следует платить. В конце концов, это долг чести. Я всего лишь сказал, что не могу взять ваших денег. Это было бы бесчестно при сложившихся обстоятельствах. Так, значит, вы заложили ожерелье вашей матери? Господи, мне совесть никогда не позволит взять эти деньги!
Августа растерянно покачала головой. Сегодня она специально заехала в «Помпею» за деньгами, полученными Скраггзом еще в полдень. А потом поспешила в театр, чтобы как можно скорее покончить с этой историей, вернув долг Лавджою. И вот теперь он отказывался брать у нее деньги.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — прошептала Августа, опасаясь, как бы кто-нибудь их не услышал в переполненном фойе.
— Но это же так просто! Поразмыслив хорошенько, я понял, что не смогу взять у вас тысячу фунтов, дорогая мисс Баллинджер.
Августа посмотрела на него с тоской:
— Очень мило с вашей стороны, сэр, однако я вынуждена настаивать.
— В таком случае нам придется обсудить вопрос в более интимной обстановке. — И Лавджой выразительно обвел глазами многолюдное фойе. — Здесь, разумеется, не время и не место для подобных разговоров.
— Но у меня с собой чек на всю сумму.
— Я уже сказал вам, что не возьму этих денег.
— Сэр, я требую, чтобы вы позволили мне вернуть вам долг! — В голосе Августы звучали гнев и отчаяние. — Вы должны вернуть мне мою расписку в обмен на тысячу фунтов!
— Вам так хочется, чтобы я вернул вам вашу расписку?
— Ну разумеется! Пожалуйста, милорд, право же, мне неловко…
В глазах Лавджоя блеснуло дьявольское удовольствие, он как будто обдумывал ее требование.
— Что ж, прекрасно! Я надеюсь, мы с вами сможем договориться. И вы получите назад расписку, если соблаговолите в один из ближайших двух вечеров заехать ко мне. Где-нибудь часов в одиннадцать вечера, хорошо? Приезжайте одна, мисс Баллинджер, и мы все непременно решим.
Августа похолодела, поняв наконец, что он имеет в виду. Она облизнула пересохшие губы и постаралась говорить спокойно. Однако она слышала, как неестественно резко звучит ее голос, даже для ее собственных ушей.
— Вряд ли возможно, чтобы я заехала к вам в одиннадцать часов вечера, милорд. И вам это прекрасно известно.
— О, не беспокойтесь! Опасность, которой будет подвергаться ваша репутация, мисс Баллинджер, ничтожно мала. Уверяю вас, я никому ни слова не скажу о вашем визите. И уж в первую очередь — вашему жениху.
— Вы не смеете заставлять меня сделать это, — прошептала она.
— Ну-ну, успокойтесь, мисс Баллинджер. Где же ваша страсть к приключениям и любовь к беспечным проказам, которые все вокруг считают вашей фамильной чертой? По-моему, вы отнюдь не обладаете излишней застенчивостью и вполне способны рискнуть и отправиться на ночную встречу в дом своего хорошего знакомого?
— Милорд, вы забываетесь!
— О, я непременно постараюсь этого не делать, дорогая. И буду чрезвычайно разумен. Я буду ждать вас в одиннадцать часов вечера послезавтра. Не разочаровывайте же меня, иначе мне придется огласить тот прискорбный факт, что последняя представительница рода нортамберлендских Баллинджеров не платит свои картежные долги. Подумайте о том, какое это унижение, Августа. А ведь его так легко избежать! Стоит всего лишь заехать ко мне на минутку. — С этими словами Лавджой повернулся и исчез в толпе.
Августа смотрела ему в след, в душе у нее бушевала буря.
— Ах вот ты где, Августа! — услышала она за спиной голос Клодии. — Может быть, мы все-таки пройдем в ложу к Хейвудам? Спектакль вот-вот начнется, и нас ждут.
— Да. Да, конечно.
…Эдмунд Кин , как всегда, был неотразим, однако Августа не слышала ни слова. Весь спектакль она думала об одном: как выпутаться из беды, в которую попала из-за собственной неосторожности.
И что бы она ни говорила, невозможно было отрицать тот факт, что ее расписка на тысячу фунтов по-прежнему оставалась у этого подозрительного человека, который и в самом деле не собирается ничего возвращать, пока Августа не приедет к нему и не скомпрометирует себя.
Да, Августа была беспечна, однако далеко не наивна. Она ни на секунду не поверила, что под ночной встречей Лавджой подразумевает обычный светский визит. Этот человек явно намерен потребовать от нее гораздо больше обычного обмена любезностями.
Совершенно очевидно, лорд Лавджой ведет себя не как настоящий джентльмен. Трудно было предугадать, как он поступит с ее распиской, если Августа все же не выполнит его требования и не приедет к нему. Она успела прочесть в его глазах леденящую душу угрозу. Рано или поздно он непременно изыщет способ коварно воспользоваться своими преимуществами.
Возможно, он даже отправится с ее долговой распиской к Грейстоуну. При этой мысли Августа даже зажмурилась от ужаса. Гарри, разумеется, придет в ярость. Дурацкий поступок Августы подтвердит все его худшие подозрения на ее счет.
Конечно, унизительно, но, пожалуй, лучше ей самой все рассказать Гарри. Он, без сомнения, будет крайне недоволен или даже возмущен ее поведением, но, может быть, инцидент послужит ему долгожданным поводом к тому, чтобы объявить их помолвку недействительной.
Казалось бы, такая перспектива должна была вызвать у нее головокружительное чувство облегчения, однако почему-то этого не произошло, и Августа попыталась разобраться почему… Она же совсем не хочет, чтобы ее помолвка с Грейстоуном оставалась в силе. Она была против с самого начала…
Нет, решила Августа, ей грустно вовсе не потому, что она верит в разумность брака с Гарри Грейстоуном. Просто она не желает демонстрировать ему свою унизительную растерянность!
Уж что-что, а гордость у нее есть! Она последняя в роду нортамберлендских Баллинджеров, всегда славившихся своим честолюбием и безрассудной смелостью. Она сама позаботится о том, чтобы честь ее не пострадала.
По пути домой, в карете Хейвудов, Августа пришла к мрачному заключению: она должна изыскать способ выкрасть провокационную расписку. И тогда Лавджой не сумеет с помощью расписки смутить ее и унизить.


— Где, черт побери, тебя носило, Грейстоун?! Я заглянул на все распроклятые балы и вечеринки Лондона, пока искал тебя. У тебя беда, а ты сидишь себе в клубе, спокойный и довольный, и попиваешь кларет! — Питер Шелдрейк рухнул в кресло напротив Гарри и потянулся за бутылкой, продолжая мрачно ворчать:
— Но конечно, в первую очередь мне следовало заглянуть именно сюда.
— Вот именно. — Гарри оторвался от рукописи своей очередной книги о военных походах Юлия Цезаря. — Я решил заехать в клуб и немного поиграть в карты, прежде чем отправиться домой. А в чем, собственно, дело, Шелдрейк? Я не видел тебя в таком волнении с той ночи, когда тебя чуть не застукали с женой французского офицера.
— Это вообще не мое дело, если угодно! — Глаза Питера сверкали. — А исключительно твое.
Гарри застонал: его худшие ожидания оправдывались.
— Уж не собираемся ли мы, случайно, поговорить об Августе?
— Боюсь, что придется. Салли велела мне найти тебя, когда выяснила, что дома тебя, к сожалению, нет. Итак, Грейстоун, ваша дама сердца решила заняться новым ремеслом. И вот-вот станет умелым взломщиком.
Гарри похолодел:
— Какого черта?! О чем ты толкуешь, Шелдрейк?
— По словам Салли, твоя невеста сейчас на пути в дом Лавджоя, который тот снял на весь лондонский сезон. Она, кажется, пыталась вернуть ему карточный долг, однако Лавджой отказался принять деньги. Также отказался и вернуть расписку, пожелав, чтобы она забрала ее собственноручно, заехав к нему домой завтра в одиннадцать часов вечера. И ей велено прибыть одной! Не трудно представить, что у него на уме.
— Ах, сукин сын!
— Вот именно. Боюсь, он затеял с твоей мисс Баллинджер довольно опасную игру. Но ты не волнуйся! Твоя неустрашимая и изобретательная невеста решила взять ситуацию в руки и отправилась добывать свою расписку, пока Лавджой развлекается где-то в городе.
— Клянусь, на этот раз я действительно задам ей порку! — Гарри вскочил и, не обращая внимания на лукавую усмешку на физиономии Питера, бросился к двери. «Лавджоем я займусь позже», — решил он.


Одетая в мужское платье — бриджи и рубашка некогда принадлежали ее брату, — Августа притаилась под окном, выходившим в сад, следя за происходящим в доме Лавджоя. Окно в библиотеку открылось довольно легко. Она опасалась, что придется выбить кусочек стекла из узкого оконного переплета, чтобы просунуть руку, открыть запор и проникнуть в комнату, но кто-то из слуг, видимо, забыл запереть окно.
Августа вздохнула с облегчением и еще раз оглядела небольшой сад, чтобы убедиться, что ее по-прежнему никто не заметил. Кругом была тишина, свет в окнах верхнего этажа уже не горел. Немногочисленные слуги Лавджоя либо спят, либо ушли куда-то провести вечерок. Сам Лавджой, как совершенно точно сумела выяснить Салли, в данный момент находится на вечеринке у Белтонов и, без сомнения, не вернется домой до рассвета.
Убежденная в том, что все получится очень легко и просто, Августа вмиг перелезла через подоконник и бесшумно спрыгнула на ковер.
Несколько мгновений она стояла неподвижно, пытаясь сориентироваться в темной комнате. Тишина действовала угнетающе. Нигде в доме не слышно ни звука. Лишь далекое постукивание колес по мостовой да шорох листьев за открытым окном…
В лунном свете она сразу же разглядела письменный стол Лавджоя. У камина стояло огромное широкое кресло, В тени у стены прятались два книжных шкафа, однако на полках было совсем немного книг. В углу на тяжелой деревянной подставке стоял огромный глобус.
Августа внимательно осмотрела дверь и убедилась, что она заперта.
Ее опыт общения с сильным полом подсказывал, что мужчины страшно любят хранить свои самые большие ценности под замком, в ящиках письменного стола, обычно стоящего в их библиотеке. Ее отец, брат и дядя в точности следовали этому правилу. Именно благодаря этим своим наблюдениям в прошлый раз ей удалось обнаружить и выкрасть дневник Розалинды Морисси. Августа была уверена, что и сегодня непременно отыщет свою долговую расписку.
Как жаль, что на этот раз нельзя было попросить Гарри о помощи, думала Августа, обходя письменный стол и присаживаясь возле него на корточки. Его умение открывать проволокой любые замки пришлось бы сейчас весьма кстати. Интересно, где он постиг эту науку?
Августа на всякий случай тихонько подергала ящик, который определенно был заперт. Потом, наморщив носик, принялась изучать поверхность письменного стола. Легко представить себе выражение лица Гарри, если бы обратилась к нему с подобной просьбой… Нет, он начисто лишен любви к приключениям.
Замок в такой темноте рассмотреть было трудно, и Августа уже начала подумывать о тонкой свечке. Если как следует задернуть шторы, то скорее всего никто и не заметит слабого света в окне библиотеки…
Она выпрямилась и стала искать свечу. Она уже протянула руку к подсвечнику, стоявшему довольно высоко на полке, когда вдруг почувствовала, что в комнате у нее за спиной кто-то есть. «Я обнаружена», — мелькнуло в голове.
Августа задрожала от страха. Панический вопль, готовый уже сорваться с губ, застрял в горле. Она не успела ни обернуться, ни хотя бы крикнуть: чья-то сильная рука крепко зажала ей рот.
— Это становится одной из ваших весьма неприятных привычек, — проворчал Гарри ей в ухо.
— Господи, Грейстоун! — с облегчением выдохнула Августа и вся ослабела. Гарри убрал руку с ее губ. — До чего же вы меня напугали! Я думала, это Лавджой.
( Глупая девчонка! Это вполне мог оказаться именно он. И вы еще пожалеете, что это не так, потому что я сейчас вас просто прикончу.
Она обернулась и посмотрела на него. Граф возвышался над ней, сливаясь с чернотой глубокой ночи. Он был одет во все черное: в черные кожаные сапоги и длинное черное пальто, скрывавшее его костюм, впрочем тоже черный. При нем, отметила Августа, была и его любимая черная трость из эбенового дерева, а белоснежный галстук на сей раз он не надел.
Она впервые видела Гарри без галстука. Его черная фигура словно растворялась во тьме.
— А вы-то что, скажите на милость, тут делаете? — тихонько спросила она.
— Я полагаю, вам это должно быть ясно. Всего лишь пытаюсь спасти свою будущую жену от заключения в Ньюгейт-скую тюрьму . Ну и как, нашли вы то, за чем сюда явились?
— Нет, еще не успела. Стол заперт. Я как раз хотела зажечь свечку, когда вы так неожиданно проскользнули у меня за спиной. — Августа нахмурилась от охвативших ее подозрений. — А как вы, собственно, узнали, что я здесь?
— В данный момент это неважно.
— Сэр, у вас есть опасная способность всегда знать о моих планах. Можно предположить, что вы умеете читать мысли.
— В этом умении, право же, нет ничего особенного, уверяю вас. Например, если вы очень захотите, то легко сможете прочесть мои мысли. Как вы полагаете, Августа, о чем я в данный момент думаю? — Гарри снова подошел к окну и осторожно закрыл его. Потом вернулся к столу.
— Подозреваю, что вы несколько рассержены, милорд, — осмелилась вымолвить Августа, следуя за ним по пятам. — Но я готова вам все объяснить.
— Ваши объяснения вы изложите позже, хотя я сомневаюсь, что сочту их достаточными для оправдания столь нелепого поступка. — Гарри присел на корточки у письменного стола и извлек из кармана уже знакомую Августе проволоку. — Но сначала давайте покончим с вашим делом.
— Замечательное решение, милорд. — Августа тоже присела рядом на корточки, внимательно наблюдая за ним. — Неужели вам даже свечка не нужна?
— Нет. Это далеко не первый стол, который мне приходится отпирать на ощупь… Если припоминаете, у меня была, к примеру, неплохая практика в поместье Энфилда.
— О да! Кстати, Гарри, я все хотела спросить, где вы научились…
Из замочной скважины донесся еле слышный щелчок. Замок был отперт.
— Ага, — тихонько шепнул Гарри. Августа была в полном восторге.
— Ну где, где вы научились так здорово отпирать запоры, милорд? Клянусь, это просто замечательно! Я пыталась практиковаться, открывая стоя дяди Томаса с помощью шпильки для волос, однако мне ни разу не удалось добиться столь великолепных результатов.
Гарри мрачно глянул на нее, выдвигая ящик стола:
— Ничего замечательного в умении открывать тайком чужие столы нет. И я не считаю, что молодая леди должна учиться подобному ремеслу.
— Ну разумеется, вы так не считаете, Грейстоун! Вы считаете, что в нашем мире только мужчинам позволительны всякие увлекательные занятия.
Августа вглядывалась в содержимое ящика и не находила среди аккуратно сложенных бумаг ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего ее расписку. Она протянула руку, чтобы поискать среди мелочей, валявшихся в ящике, на Гарри остановил ее:
— Подождите. Давайте лучше я посмотрю.
Августа вздохнула:
— Полагаю, вам известно, что именно я ищу, милорд?
— Вашу расписку на тысячу фунтов, выданную Лавджою. — Гарри быстро перебирал бумаги в среднем ящике. Не найдя ничего, он закрыл его и принялся один за другим осматривать другие ящики стола.
Увы, он все знает, догадалась Августа и решила объясниться.
— Дело в том, Грейстоун, — проговорила она, — я совершила ужасную ошибку.
— Согласен с вами. И притом весьма глупую. — Он закончил осмотр последнего ящика и выпрямился, сосредоточенно нахмурившись. — Однако теперь перед нами уже гораздо более серьезная проблема. Я не нахожу никакой долговой расписки.
— Не может быть! Я была уверена, что он хранит ее здесь. Все знакомые мне мужчины всегда хранили свои ценные бумаги и документы в письменном столе.
— Вы либо знали мало мужчин, либо не были достаточно хорошо посвящены в их личные дела. Многие мужчины хранят ценные бумаги в сейфах. — Гарри обошел стол и двинулся к книжным шкафам.
— В сейфах? Да, разумеется! Как же я об этом не подумала? А вы считаете, у Лавджоя должен быть сейф?
— Несомненно. — Гарри передвинул несколько томов на полке книжного шкафа. Потом вытащил самые внушительные из них и открыл. Убедившись, что там лишь обычные печатные страницы, он снова поставил их на прежние места.
Глядя на него, Августа тоже принялась просматривать книги из следующего ряда, однако ничего не обнаружила. Встревоженная тем, что они могут так и не найти ее расписку, она принялась кружить по комнате, чуть не споткнулась о гигантский глобус и ухватилась за него, чтобы не упасть.
— Господи, ну и тяжелый же он, — пробормотала она. Гарри обернулся, его взгляд остановился на глобусе.
— Ну конечно! Размер как раз подходит…
— О чем вы? — Изумленная Августа смотрела, как он обошел глобус и опустился возле него на колени. И тут ее осенило! — Какой же вы умный, милорд! Вы считаете, что это и есть сейф Лавджоя?
— Вполне возможно. — Гарри уже возился с крепежным устройством, удерживавшим глобус на деревянной подставке. Пальцы его любовно касались дерева, что-то нащупывали, определяли… Потом он затих. — Ага, вот он. Нашел.
Еще мгновение — и некая потайная пружина уступила. Верхняя половина глобуса откинулась, открыв взору его глубокое чрево. В лунном свете виднелись какие-то бумаги и небольшая шкатулка с драгоценностями.
— Гарри! Вот же она! Вот моя расписка! — Августа схватила листок. — Ну все, нашли.
— Верно. А теперь давайте убираться отсюда. — Гарри закрыл глобус. — Проклятье!.. — Он замер, услышав, как входная дверь в доме негромко открылась и закрылась, а потом в холле послышался стук каблуков.
— Лавджой вернулся. — Августа быстро взглянула на Гарри. — Скорей. В окно.
— Не успеем. Он идет сюда.
Гарри вскочил на ноги. Схватив в одну руку свою трость, а другой сжимая запястье Августы, он повлек девушку за диван в дальнем углу комнаты, толкнул ее на пол и присел на корточках рядом, держа трость наготове.
Августа судорожно сглотнула, боясь пошевелиться.
Шаги помедлили за дверью библиотеки. Августа затаила дыхание; в эту минуту она была безумно рада, что Гарри оказался с нею рядом.
Дверь отворилась, и в библиотеку кто-то вошел. Августа вообще перестала дышать.
Господь милосердный, какой кошмар! И во всем виновата я! Да еще умудрилась втянуть в скандальную историю такого поборника благопристойности, как граф Грейстоун! Нет, он никогда мне этого не простит!
Гарри рядом с ней напоминал изваяние. Если даже он и был встревожен угрозой возможного публичного разоблачения и унижения — а это, без сомнения, была вполне реальная угроза, — то никак не проявлял своей тревоги. Он казался неестественно спокойным, словно не имел ни малейшего отношения к сложившейся пиковой ситуации.
Кто-то неслышно прошел по ковру совсем рядом с ними. Звякнуло стекло — кто-то налил себе бренди из графина, стоявшего на столике возле огромного кресла. Кто бы это ни был, теперь ему осталось только повернуться и зажечь свет, в ужасе думала Августа.
Однако через несколько секунд шаги вновь стали удаляться и стихли. Дверь закрылась, и шаги послышались уже на лестнице.
Августа и Гарри снова были в библиотеке одни. Гарри подождал еще несколько мгновений, затем вскочил на ноги, увлекая за собой Августу. Он буквально тащил ее за собой:
— К окну! Быстро!
Августа поспешно отворила окно. Гарри обхватил ее за талию и посадил на подоконник.
— Где, черт побери, вы раздобыли эти штаны? — сердито проворчал он.
— Это одежда моего брата.
— Вы что же, не имеете никакого представления о приличиях?
— О, весьма слабое, милорд. — Августа спрыгнула на траву и обернулась, наблюдая за ним.
— Там, в переулке, ждет карета. — Гарри аккуратно прикрыл окно и взял ее за руку. — Скорей!
Оглянувшись, Августа заметила, как в окне верхнего этажа зажегся свет. Лавджой собирался ложиться спать. Окно его комнаты было совеем рядом, а они еще даже не успели отойти от дома. Если Лавджою придет в голову выглянуть в сад, он сразу заметит две подозрительные темные фигуры, устремившиеся к калитке.
Но никакого сердитого окрика не последовало, и они с Гарри благополучно выбрались из сада.
Пальцы Гарри крепко, точно наручниками, сжимали ее запястье, пока он тащил ее за собой по улице.
Мимо проехал наемный экипаж, затем простучал по мостовой кабриолет с двумя пьяными молодыми щеголями. Однако никто и внимания не обратил ни на мужчину в черном пальто, ни на его спутника.
Примерно на середине улицы Гарри дернул Августу за руку, и они свернули в узкий проезд между домами, почти полностью перекрытый изящным экипажем со знакомыми лошадьми.
— Но ведь это же карета леди Арбутнотт, не правда ли? — Августа изумленно посмотрела на Гарри. — А что здесь делает Салли? Я знаю — она ваш друг, но уверена, что не вы заставили ее приехать сюда в столь поздний час. Она слишком плохо себя чувствует для подобных поездок.
— Ее здесь нет. Ваша подруга была так добра и одолжила мне свой экипаж, чтобы мою карету не заметили в этой части города. Залезайте, и побыстрее.
Августа сразу подчинилась, но все-таки успела заметить на козлах знакомую фигуру. Человек этот был укутан в плащ, кустистые брови скрывала низко надвинутая шляпа, но Августа узнала его мгновенно:
— Это вы, Скраггз?
— Да, мисс Баллинджер, боюсь, что так, — с мрачным видом проворчал Скраггз. — Меня вытащили из теплой постели, ничего не объяснив… Я горжусь тем, что я превосходный дворецкий, и мне платят вовсе не зато, чтобы я держал в руках вожжи. Но сегодня мне ведено изображать кучера, и вот я стараюсь вовсю, хотя не уверен, что получу хотя бы чаевые.
— Вам нельзя вечером подолгу оставаться на воздухе, — нахмурившись, сказала Августа. — Для вашего ревматизма это очень вредно.
— Да, что правда, то правда, — кисло согласился Скраггз. — Но попробуйте объяснить это некоторым благородным и знатным джентльменам, которым нравится шнырять по улицам среди ночи.
Гарри рывком отворил дверцу кареты.
— Умоляю, не стоит проявлять чрезмерной заботы о ревматизме Скраггза, Августа. — Он легко обнял ее за талию. — Вам куда больше следовало бы беспокоиться о самой себе.
— Но, Гарри… то есть, милорд… Ой! — И Августа очутилась на сиденье, скрытом зелеными бархатными занавесками. Устраиваясь поудобнее, она слышала, как Гарри разговаривает со Скраггзом.
— Не останавливайтесь до тех пор, пока я не скажу, что следует возвращаться к леди Арбутнотт.
— О господи! Ехать-то куда? — Теперь, в закрытой карете, голос Скраггза звучал как-то иначе: совершенно исчез вечный скрип и кашель.
— Мне все равно. — Гарри говорил сердито. — Поезжайте вокруг одного из парков или куда-нибудь в пригороды. Все равно. Следите только, чтобы карета не привлекала к себе внимания. Мне нужно кое-что сказать мисс Баллинджер, и я не могу придумать более спокойного и уединенного места для этой беседы.
Скраггз громко откашлялся. А когда заговорил, голос его опять звучал иначе, чем обычно, и тем не менее показался Августе странно знакомым.
— Знаете, Грейстоун, может быть, вам следовало бы подумать, прежде чем кататься без цели ночью? К тому же вы сейчас далеко не в лучшем настроении…
— Когда мне понадобится ваш совет, Скраггз, я у вас его попрошу, — резко оборвал его Гарри. — Вам ясно?
— Да, милорд, — сухо ответил Скраггз.
— Вот и великолепно. — Гарри сел в карету и захлопнул дверцу. Потом задернул занавески…
— Совсем необязательно было так кричать на него, — с упреком сказала Августа, когда Гарри плюхнулся на сиденье напротив нее. — Он всего лишь старик и ужасно страдает от ревматизма.
— Да пошел он к черту вместе со своим ревматизмом. — Теперь Гарри говорил куда мягче. — В данный момент меня больше беспокоите вы, Августа. Нет, скажите все же, с какой стати вы полезли сегодня в дом Лавджоя? На что вы рассчитывали?
Только теперь Августа поняла, насколько Гарри взволнован и рассержен. Впервые за весь вечер ей вдруг захотелось оказаться в безопасности собственной спальни.
— Мне казалось, вы понимаете, почему я это сделала, милорд. Вы, полагаю, знали о моей долговой расписке, которая осталась в руках Лавджоя. По-моему, вы знали также и о том, как именно я проиграла ему тысячу фунтов. Если не ошибаюсь, Салли рассказала вам об этом?
— Да, но вы должны ее за это простить. Она была страшно встревожена.
— Да, разумеется. Ну так вот, я пыталась вернуть Лавджою свой долг, однако взять деньги он отказался. И я более не считаю его джентльменом! Не сомневаюсь, он строил всякие гнусные планы, желая воспользоваться моей распиской и унизить меня или, может быть, вас. Вот я и решила попробовать добыть эту самую расписку.
— Черт побери, Августы. Но с какой стати вы вообще вздумали играть в карты с Лавджоем?
— Честно говоря, теперь и мне уже кажется, что это было большой ошибкой. Но должна заметить, играла я неплохо, сэр. И все время выигрывала, пока меня не отвлекли разговором на совсем другую очень интересующую меня тему. Видите ли, мы начали говорить о моем брате, а потом вдруг, взглянув на записи партии, я поняла, что проиграла довольно большую сумму.
— Августа, леди, имеющая представления о правилах приличия, никогда не оказалась бы в подобной ситуации.
— Вы, без сомнения, правы, милорд. Но разве я не предупреждала вас, что не принадлежу к тому типу женщин, которые годятся вам в супруги?
— Теперь уже совершенно бессмысленно говорить об этом, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Все идет к тому, что вскоре именно вы станете моей женой, и уж позвольте мне, Августа, сообщить вам прямо здесь и сейчас, что я более не потерплю ни одного подобного приключения. Я достаточно ясно изъясняюсь?
— Да, сэр. Но со своей стороны я бы тоже отметила одну вещь: при сложившихся обстоятельствах оказались затронуты моя гордость и честь. Я просто обязана была что-то предпринять.
— Вам следовало сразу прийти ко мне.
Августа прищурилась:
— Не обижайтесь, милорд, но я не считаю, что с моей стороны это было бы очень верное решение, не вижу особенного смысла… Ну, вы, разумеется, прочитали бы мне очередную лекцию, а потом устроили бы весьма неприятную сцену — вот как сейчас.
— Я бы занялся решением возникшей проблемы, освободив от этого вас, — мрачно возразил Гарри. — И вам не пришлось бы рисковать своей головой и репутацией, как сегодня.
— Мне кажется, милорд, что сегодня мы оба рисковали и головой, и репутацией. — Августа осторожно улыбнулась. — Если честно, вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Знаете, сэр, я очень рада, что вы оказались там. Я бы ни за что не вернула свою расписку, если бы вам не пришла в голову мысль о сейфе и о том, что он находится в глобусе. По-моему, все получилось как нельзя лучше, и мы оба должны быть благодарны судьбе, что все уже позади.
— Неужели вы полагаете, что я успокоюсь на этом?
Августа горделиво выпрямилась:
— Я, разумеется, прекрасно пойму, если вы сочтете, что сегодня ночью мое поведение перешло все допустимые границы. Если мысль о браке со мною для вас уже невыносима, то мое исходное предложение остается в силе: я с удовольствием объявлю о разрыве нашей помолвки и освобожу вас.
— Освободите меня, Августа? — Гарри снова сжал ее запястье. — Боюсь, что теперь это невозможно. Я пришел к выводу, что уже никогда не сумею освободиться от вас. Вы будете терзать меня до конца моей жизни. Если уж мне выпала такая судьба, я принимаю ее и сумею вытерпеть все, что она еще обещает мне.
И прежде чем Августа успела понять, что Гарри хотел этим сказать, он вдруг схватил ее в охапку, и через мгновение она обнаружила, что лежит у него на коленях, обхватив его за плечи, а губы его прильнули к ее губам. Глава 7
— Гарри!
Удивленный вскрик Августы затих под натиском его губ, и она тут же полностью подчинилась ему. Пережитое потрясение растворилось в теплых волнах пробуждающегося желания — как тогда, в библиотеке.
Августа обвила его шею руками, и губы ее раскрылись ему навстречу. Его жаркие поцелуи вызывали в ее душе трепет.
С готовностью отвечая на его ласки, она почти утратила способность мыслить ясно. Какая-то часть ее сознания все еще воспринимала и ухабы на дороге, и тесноту раскачивающейся кареты, и постукивание копыт лошадей по мостовой, но, оказавшись в объятиях Гарри, она словно перенеслась в иной мир.
Это сюда она втайне мечтала вернуться все это время — с тех пор, как Гарри впервые по-настоящему обнял ее, — без конца оживляя в памяти подробности их первого интимного свидания. Но все эти мечтания померкли теперь, когда она оказалась с ним рядом. Необыкновенное чувство восторга наполнило все ее существо, когда она ощутила вновь его волшебные поцелуи.
Ну конечно же, он простил ей и эту неприятную историю с карточным долгом, и ее поход в дом Лавджоя, радостно думала Августа. Иначе он не стал бы так нежно целовать ее! Он больше не сердится!
Она прижалась к Гарри всем телом, пальцы ее сжимали лацканы его черного пальто.
— О господи, Августа! — Гарри чуть приподнял голову. В полутьме поблескивали его глаза. — Ты просто сводишь меня с ума! Только что я готов был задать тебе хорошую трепку, но тут же забыл обо всех благих намерениях, испытывая лишь одно желание: поскорее получить тебя в свою постель.
Она ласково коснулась его щеки и улыбнулась:
— Не мог бы ты еще раз поцеловать меня, Гарри? Пожалуйста! Мне так приятно, когда ты целуешь меня.
С глухим стоном он снова прильнул к ее губам. Она почувствовала, как его рука, нежно поглаживая, скользит по ее плечу, и замерла: пальцы Гарри коснулись ее груди под тонким батистом. Однако она не отпрянула.
— А это тебе приятно, моя безрассудная маленькая проказница? — хрипло пробормотал Гарри, расстегивая на ней рубашку.
— Да, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты целовал меня вечно. Клянусь, это самое приятное ощущение на свете!
— Я счастлив, что тебе нравится.
Рука его, проникнув под рубашку, нежно ласкала ее обнаженную грудь. Августа закрыла глаза и вздохнула, когда пальцы Гарри коснулись соска.
— Господи! — с трудом прошептал он. — Прелестнейший в мире бутон.
Он наклонился и чуть тронул этот розовый бутон губами. Августа застонала.
— Тихо, любимая, — шепнул он, и рука его скользнула по бедру Августы, пытаясь снять с нее мужское облачение.
Теперь Августа уже с трудом сознавала, что они едут в карете по довольно оживленной улице и буквально в полуметре от них находится Скраггз, абсолютно не подозревающий, что творится внутри экипажа. Она понимала, что должна вести себя очень тихо, но никак не могла удержаться от изумленных восклицаний, вызванных новыми незнакомыми ощущениями. Прикосновения Гарри заставляли ее тело петь от счастья. Какое-то еще не совсем ясное, но совершенно нестерпимое желание зрело в ней. Она была настолько возбуждена, что не узнавала себя, и никак не могла справиться с собой и сдержать возгласы.
Почувствовав, что пальцы Гарри становятся все смелее, она затаила дыхание, но потом, не выдержав, негромко воскликнула:
— О Гарри, что ты делаешь?!
Гарри лишь тихо застонал — непонятно было, то ли он смеется, то ли сердится…
— Тихо, дорогая моя. Нам следует соблюдать осторожность.
— Прости, но я не могу притворяться спокойной, когда ты меня ласкаешь… Это… очень странное ощущение, Гарри. Честное слово, я никогда ничего подобного не испытывала…
— Черт возьми! Да ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — Гарри быстро приподнялся. Он рывком стянул с плеч пальто и бросил его на зеленые бархатные подушки. Потом уложил Августу на расстеленное пальто так, что из-за тесноты кареты ей пришлось согнуть поднятые вверх колени.
Когда Августа решилась открыть глаза, Гарри, склонившись над ней, яростно сражался с ее рубашкой.
Августа уже начала привыкать к его ласкам, когда вдруг поняла, что он успел уже снять с нее башмаки и теперь стаскивает бриджи.
— Милорд, что вы делаете? — Она беспокойно заметалась на подушках, теряя самообладание от окутавшей ее сладострастной неги. Теплая рука Гарри так уверенно касалась ее тела, что она вся трепетала.
— Ну скажи мне, что хочешь меня, — прошептал он ей в грудь.
— Да, я хочу тебя. Я никогда и ничего так не хотела в жизни. — Она выгнулась дугой под его ласками и услышала, как он застонал. Всякие мысли о протесте тут же улетучились у нее из головы перед все возрастающим желанием. Она вскрикнула, и губы Гарри приникли к ее рту, словно призывая ее хранить молчание.
Августа вздрогнула, поняв, что Гарри снова переместился. Теперь он стоял на коленях у ее ног.
— Гарри?
— Тише, милая, тише.
Она задохнулась, когда он всем телом навалился на нее, вдавливая в подушки. Только тогда она догадалась о его дерзких намерениях.
Его пальцы скользили по ее телу и, нежно поглаживая, просили раздвинуть ноги.
— Да, милая, да, вот так. Да… Откройся мне. Вот так… Господи, как ты нежна. Нежна и желанна. Отдайся же мне… не бойся, родная.
Она плыла по волнам этих нежных слов, произносимых хриплым шепотом. Потом почувствовала, как нечто твердое медленно, но настойчиво проникает в нее.
На мгновение ее охватил панический страх. «Нужно остановить его!»— мелькнула невнятная мысль. Утром он сам непременно пожалеет о случившемся, может быть даже снова обвинит во всем ее, как в прошлый раз.
— Гарри, мне кажется, нам не стоит этого делать… Ты же сам сочтешь меня распутницей…
— Нет, дорогая, ты восхитительная женщина. Настоящая. Нежная. Очаровательная.
— Ты скажешь, что я тебя поощряла… — У Августы перехватило дыхание: он прижался к ней теснее. — Ты скажешь, что я опять делала тебе авансы…
— Все авансы уже сделаны, и все обещания непременно будут выполнены. Ты принадлежишь мне, Августа! Мы с тобой помолвлены. Тебе нечего бояться, отдавая себя мужчине, который скоро станет твоим мужем.
— Ты в этом уверен?
— Совершенно уверен. Обними меня, милая, — прошептал Гарри, целуя ее уста. — Держи меня крепче. Докажи, что действительно хочешь меня.
— Ах, Гарри, я так хочу тебя! И если ты уверен, что хочешь меня, если ты не подумаешь, что я недостаточно добродетельна…
— Я хочу тебя, Августа! Господь свидетель, я так безумно тебя хочу, что не уверен, доживу ли до утра, если немедленно не получу тебя. Никогда в жизни я не был так уверен, что все делаю правильно…
— Ах, Гарри.
«Он действительно хочет меня, — подумала Августа, и голова у нее пошла кругом от этой чудесной мысли. — Он отчаянно жаждет близости со мной, да и я сама сгораю от желания подчиниться ему, мне до боли хочется поскорее узнать, каково это — принадлежать ему целиком».
Августа еще крепче обняла Гарри за шею и чуть приподнялась, словно устремляясь навстречу его страстному желанию.
— О господи, да, Августа, да! — Он впился в ее уста страстным поцелуем и тяжело опустился на нее всем телом. Острая боль пронзила ее.
Августа чуть не потеряла сознание; ее вдруг словно бросили в ледяную воду. Шок от испытанной боли и грубого вторжения в ее плоть вызвал головокружение, шум в ушах и неожиданное прозрение: она ожидала совсем иного.
У нее вырвался стон боли и разочарования, который Гарри тут же заглушил каким-то совсем уж варварским поцелуем, точно проглотив ее возмущенный вопль. Губы его, точно утешая, нежно скользили по всему ее телу. Потом они оба замерли.
Через некоторое время Гарри осторожно приподнял голову. В слабом свете горевшей в карете лампы она увидела, что лоб его покрыт капельками пота, а зубы стиснуты.
— Гарри, в чем дело?
— Ничего страшного, милая, все хорошо, успокойся. Все пройдет через одну-две минуты. Прости меня, родная, что я так поторопился. — Он покрывал лицо и шею Августы горячими страстными поцелуями, по-прежнему крепко сжимая ее в объятиях. — Я совсем потерял голову, точно опьянел, и, как все пьяные, не соображал, что делаю. Мне следовало бы проявить куда больше изящества и умения в первый раз…
Августа не отвечала. Она была слишком поглощена новым ощущением: Гарри до сих пор находился где-то глубоко в ее теле.
В течение нескольких бесконечно долгих минут Гарри продолжал лежать неподвижно. Августа чувствовала, с каким болезненным напряжением он старается сдерживать себя.
— Августа?
— Да, Гарри?
— Как ты, милая? — шепнул он сквозь стиснутые зубы. Его голос звучал так, словно всеми силами души он старался сохранить самообладание.
— Хорошо. По-моему, все хорошо. — Августа нахмурилась; ее тело медленно начинало привыкать к невыносимо волнующему, невыносимо острому ощущению. Она никогда ничего подобного не испытывала.
В этот момент карета сильно качнулась — колесо попало в выбоину на мостовой, — и Гарри, еще глубже проникнув в ее плоть, застонал. У Августы перехватило дыхание.
Она услышала, как он едва слышно выругался, потом устало опустил голову ей на плечо.
— В следующий раз все будет гораздо лучше. Даю тебе слово, Августа! Ты такая сладкая, такая чуткая… Ну, посмотри же на меня, родная. — Он бережно взял ее лицо в свои ладони. — Черт побери, Августа, да открой же глаза и посмотри на меня! Скажи, что все еще полна страсти. Меньше всего на свете мне хотелось сделать тебе больно!
Она, подчинившись его требованию, подняла ресницы, увидела его застывшее лицо и поняла, что, несмотря на отчаянные попытки держать себя в руках, он все же страшно винит себя за доставленные ей переживания и боль. Она нежно улыбнулась, тронутая его глубоким сочувствием и заботой. «Ничего удивительного, что я люблю его», — подумала она вдруг.
— Не терзай себя, Гарри. Право же, получилось вовсе не так плохо. И ничего страшного со мной не случилось. Далеко не все приключения проходят гладко, как мы оба могли убедиться сегодня. Там, у Лавджоя в библиотеке.
— Господи, Августа! И что мне с тобой делать? — Гарри зарылся лицом в нежную ямку у нее на шее. Потом осторожно начал какие-то движения внутри нее.
Августа почти не обратила внимания на это еще одно новое ощущение, но потом постепенно стала прислушиваться к себе… она даже стала находить происходящее вполне терпимым… И тут все вдруг кончилось.
— Ах, Августа!.. — Гарри сильным толчком снова проник в нее, выгнулся и резко замер.
Августа была заворожена этим проявлением жесткой чисто мужской силы и каким-то новым, диковатым выражением на его резком красивом лице. Он скрипнул зубами, пытаясь подавить хриплый, рвущийся из горла крик, негромко застонал и тяжело упал на нее.
Какое-то время Августа ощущала лишь покачивание кареты и далекий уличный шум. Потом ласково погладила Гарри по голове, прислушалась к его неровному, судорожному дыханию и решила, что ощущение тяжелого теплого тела, лежащего на ней, очень приятно, несмотря даже на то, что Гарри совершенно вдавил ее в подушки. Приятным ей показался и его запах: в нем было нечто безошибочно и абсолютно мужское.
Однако больше всего ее поразила их странная и неожиданная близость. Она чувствовала себя сейчас чуть ли не частью самого Гарри. Словно они были теперь связаны куда прочнее, чем после официального объявления об их помолвке; к ней случившееся как бы не имело ни малейшего отношения.
Августе потребовалось немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах и ощущениях. Наконец она поняла: радостнее всего было чувство обладания друг другом. Они с Гарри только что заключили прочный союз, и теперь у нее новая семья, которой она могла и хотела отдать себя всю без остатка.
— Боже мой, — прошептал Гарри, — никак не могу поверить!
— Гарри, — тихо проговорила Августа, — как ты думаешь, мы часто будем заниматься этим в течение четырех месяцев нашей помолвки? Если да, то, может быть, нам сменить кучера? — Она тихонько хихикнула. — Я не очень-то представляю, согласится ли Скраггз возить нас по городу каждую ночь. И потом, знаешь, у него ведь ревматизм…
Гарри застыл. Потом резко поднял голову — в глазах его читалось изумление. Когда же он заговорил, в его голосе не осталось даже намека на любовный пыл.
— Четыре месяца! Проклятье! Нет, это невозможно!
— В чем дело, милорд?
Он лег рядом, освобождая ее от собственной тяжести, и пригладил свои растрепанные волосы.
— Впрочем, нет ничего такого, чего нельзя было бы поправить. Дай-ка мне немного подумать… Сядь, Августа. И поскорее одевайся. Прости, что тороплю, но тебе необходимо привести себя в порядок.
Его нетерпеливый властный тон почти сразу спугнул то волнующее чувство единения с ним, которым была охвачена Августа. Она нахмурилась, неловко села и принялась медленно одеваться.
— Честное слово, Гарри, я не понимаю тебя! Почему ты так сердишься? — Пальцы Августы замерли: ужасная мысль вдруг пронзила ей сердце. — Неужели теперь ты станешь винить меня за то, что случилось несколько минут назад?
— Черт побери! Ну что ты, радость моя, я сержусь совсем не на тебя! И уж, по крайней мере, из-за случившегося мне на тебя сердиться нечего. — Он резким жестом обвел карету, словно обозначая то, что там только что происходило. — А что мы вломились в дом Лавджоя, вообще никакого отношения к случившемуся между нами не имеет, хотя я и не намерен оставлять эту историю без последствий.
Он застегнул бриджи, поправил рубашку, потянулся к Августе и стал помогать ей одеваться. На мгновение его горячая рука застыла у нее на бедре.
Августа улыбнулась, понимая, что его раздирают совершенно противоречивые чувства.
— Да, милорд? Вы хотите еще что-нибудь?
— Да, еще и еще… — Он мрачно покачал головой, поправляя на ней одежду. — И мне ни за что не вытерпеть целых четыре месяца. Я просто уверен…
— В таком случае мы будем заниматься этим довольно часто, милорд, не правда ли?
Он посмотрел на нее, и в глазах его было столько страсти, столько горячих обещаний!
— Несомненно. Но только не в проклятой карете, да еще посреди Лондона. Вот твоя рубашка, Августа. — Он принялся сам застегивать ее мужскую рубаху. — Я постараюсь добыть специальное разрешение, и мы поженимся через день или два.
— Поженимся? С помощью специального разрешения? — Августа изумленно уставилась на него. Она, похоже, никак не может понять, что происходит. Все свершилось слишком быстро. — Ох нет, Гарри! А как же наша помолвка?
— Боюсь, нашей помолвке суждено стать одной из самых коротких. Во всяком случае, я уж постараюсь сократить ее,
— Но я-то совсем не уверена, что так уж хочу ее сокращать.
— Твои чувства в данном случае не имеют особого значения, — мягко возразил он. — Мы с тобой только что предавались любви, и, безусловно, этот соблазн возникнет у нас еще не раз, и в самое ближайшее время. А потому нам необходимо немедленно пожениться.
Я не собираюсь ждать целых четыре месяца, чтобы снова заполучить тебя. Уж это-то мне совершенно ясно. Я такой пытки просто не вынесу.
— Но, Гарри…
Он поднял руку, призывая ее к молчанию:
— Довольно. Больше ни слова. Дело решено. Теперь все зависит только от меня, и я свою задачу выполню.
— Что ж, — задумчиво проговорила Августа, — по-моему, в случившемся виноват не ты один. Ты уже не раз говорил мне о том, что я веду себя недостаточно благопристойно. Впрочем, всем известно, что я особа довольно беспечная. Так что отчасти здесь есть и моя вина, Гарри. Хотя на самом деле, — печально добавила она, пытаясь представить, какова была бы, например, реакция Клодии на подобную новость, — кое-кто, конечно же, сочтет, что во всем целиком и полностью виновата именно я.
— Я же сказал, что не желаю больше слышать об этом ни слова. — Гарри хотел поднять свое пальто и вдруг замер, заметив на нем маленькие темные пятнышки. Он глубоко вздохнул.
— Что случилось, Гарри?
— Прости меня, Августа. — Голос его звучал глухо. — Я не имел права так бессовестно воспользоваться твоей беззащитностью. Понятия не имею почему, но я совершенно утратил власть над собой. Ты, право же, заслуживаешь большего, и уж тем более супружеской постели и всех удовольствий и соблазнов медового месяца! Когда впервые в жизни…
— Не волнуйся, Гарри. Если честно, это было даже забавно. И у меня масса новых впечатлений. — Она немного раздвинула занавеску и выглянула в окно кареты. — Интересно, во многих ли из этих карет влюбленные парочки занимаются тем же, чем только что занимались мы?
— Кое-кто, пожалуй, содрогнется, узнав, как их на самом деле много. — Гарри с помощью своей черной трости чуть приоткрыл окошко на потолке кареты. — Скраггз, немедленно отвезите нас к дому леди Арбутнотт.
— Давно пора, — проворчал кучер. — И так уж припозднились, не правда ли, сэр?
Гарри не удостоил его ответом и захлопнул окошко. Потом долгое время сидел молча.
— Нет, я не могу поверить: только что я предавался любовным утехам с собственной невестой! Да еще в чужой карете посреди Лондона! — вырвалось у него.
— Бедный Гарри! — Августа любовалась странной растерянностью на его суровом лице. — Я полагаю, милорд, это страшно противоречит вашим представлениям о добродетели и правилах приличия, не так ли?
— Уж не смеетесь ли вы надо мной, мисс Баллинджер?
— Нет, что вы, милорд, я бы никогда не осмелилась. — Она с трудом подавила играющую на ее губах счастливую улыбку. «Интересно, почему у меня на душе так легко, так хорошо после столь ошеломительного приключения», — подумала она.
— Кажется, мне надо быть осторожнее, ты можешь оказать на меня поразительно дурное влияние, — тихо пробурчал Гарри.
— Буду стараться изо всех сил, сэр, — шепнула она. Потом посерьезнела. — Но вот насчет свадьбы по особому разрешению… Я в самом деле не считаю, что следует так безумно торопиться, Гарри.
— Нет? — Он поднял брови. — Ну что ж, а я считаю да! И больше не будем об этом. Завтра я тебе сообщу о месте и времени. И поговорю с твоим дядей, объяснив, что теперь выбора не остается.
— Но в том-то все и дело, Гарри! Выбор есть. И нам вовсе незачем так спешить. Ведь брак заключается на всю жизнь, правда? Нет, я бы хотела, чтобы вы были совершенно уверены в том, что поступаете правильно, милорд.
— Ты хочешь сказать, что у тебя есть сомнения?
Она закусила губу:
— Я не так сказала.
— Тебе и не требовалось ничего говорить. Ты продолжаешь настаивать на продлении помолвки, не понимая, что теперь все зашло слишком далеко и у нас с тобой нет другого достойного выхода из сложившейся ситуации. Нам остается только сыграть свадьбу, и как можно скорее.
Августу внезапно охватил страх.
— Надеюсь, вы не спешите поскорее вступить в брак со мной только потому, что считаете это единственно приемлемым и пристойным выходом, милорд? Я понимаю, вы чрезвычайно чувствительны в вопросах респектабельности и правил приличия, однако я, право же, не вижу особой необходимости устраивать спешку.
— Не делай глупостей, Августа. Нашу свадьбу необходимо устроить как можно скорее. Возможно, ты скоро будешь носить моего ребенка.
Ее глаза изумленно расширились.
— Боже мой! Об этом я как-то не подумала…
Это свидетельствует только о чудовищной сумятице в моих мыслях, — рассудила она. — Значит, я могу оказаться беременной? У меня может быть ребенок от Гарри?
Инстинктивно она накрыла рукой живот, точно желая защитить ребенка.
Гарри заметил ее движение и улыбнулся:
— Да, ты упустила это из виду.
— Но ведь можно немножко подождать и убедиться окончательно? — рискнула возразить Августа.
— Нет, мы и дня лишнего ждать не станем.
Она услышала в его голосе неумолимую решимость и поняла, что дальнейшие споры бесполезны. Собственно, она вовсе не была так уж уверена, что хочет продолжать эти споры. Она вообще не знала, чего именно сейчас хочет.
Интересно, а как это будет — родить ребенка от Гарри?
Августа притихла и сидела в напряженном молчании, пока карета не остановилась у дома леди Арбутнотт.
Выйдя из кареты, Августа еще раз обернулась к Гарри:
— Милорд, еще не поздно передумать. Умоляю вас, не принимайте никаких решений хотя бы до утра. Утром, возможно, вам все представится в ином свете.
— Утром я буду слишком занят — в том числе необходимо взять разрешение на брак, — чтобы предаваться подобным размышлениям, — заявил он. — Пойдем, Августа, я провожу тебя через сад. У Салли ты сможешь привести себя в порядок, а потом она отправит тебя домой в сопровождении слуг.
— Почему вы говорите, милорд, что завтра будете слишком заняты? — спросила она уже на дорожке, ведущей к задней двери особняка. — Чем еще вы намерены заняться помимо вопроса о нашем браке?
— Я намерен нанести визит Лавджою. Пожалуйста, постарайся идти чуть быстрее, милая. Мне как-то не по себе — здесь все на виду, а ты в таком наряде.
Но Августа вдруг остановилась, упрямо упершись каблучками в землю.
— Лавджою? С какай стати тебе понадобилось наносить ему визит, Гарри? Что ты задумал? — Она схватила его за рукав, стараясь удержать. — Гарри, ты ведь не станешь делать глупости, правда? Не станешь вызывать его на дуэль или еще что-нибудь в этом роде?
В темноте ничего невозможно было прочитать по его глазам и лицу.
— А ты считаешь эту мысль глупой?
— Господи, ну конечно! Исключительно глупой. Даже спорить не о чем. Это было бы исключительно неразумно, Гарри! Ты не должен делать ничего подобного, слышишь? Я тебе ни за что не позволю!
Он задумчиво смотрел на нее.
— А почему бы и нет? — произнес он наконец.
— Но ведь может случиться нечто ужасное! — Августа задохнулась. — Тебя же могут убить! И во всем буду виновата я. Я не переживу. Ты это понимаешь, Гарри? Я не могу взять на себя такой грех. Вся история с карточным долгом затеяна мной, но теперь она наконец улажена. И нет никакой необходимости вызывать Лавджоя на дуэль. Ну пожалуйста, Гарри, умоляю тебя! Обещай, что не станешь этого делать!
— Из того, что мне рассказывали о вашей семье, я осмелюсь сделать вывод: твои отец и брат, будь они живы, несомненно, уже назначили бы Лавджою место и время, — мягко заметил Гарри.
— Но это же совсем не одно и тоже! Они были совсем другие… — Сердце Августы разрывалось от отчаяния. — Они были безрассудные, беспечные, порой даже чересчур беспечные. Но я все равно ни за что не позволила бы им вызвать Лавджоя на дуэль. Повторяю, во всех неприятностях целиком и полностью виновата я одна.
— Августа…
Она требовательно тряхнула его за лацканы пальто:
— Я не желаю, чтобы кто-то рисковал жизнью из-за моих глупых проступков. Пожалуйста, Гарри! Дай мне слово, что ты его не вызовешь. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.
— Ты, похоже, совершенно уверена, что именно я окажусь в роли проигравшего, — проговорил он. — Пожалуй, мне следовало бы даже обидеться, ибо ты подвергаешь сомнению мое умение обращаться с пистолетом.
— Нет, нет, дело вовсе не в этом! — Августа яростно замотала головой, стараясь убедить его, что никак не собиралась обидеть его или смутить. — Просто некоторые люди, вроде моего брата, не могут жить без опасных приключений. А ты не такой. Ты же ученый! Ты же не какой-нибудь сумасбродный авантюрист-коринфянин!
— Я начинаю думать, что ты, Августа, и в самом деле испытываешь ко мне какие-то нежные чувства, хотя и не слишком высоко оцениваешь мое умение драться.
— Ну конечно же испытываю, Гарри! И я действительно очень высоко ценю тебя. Я всегда очень гордилась тобой. А в последнее время у меня появились и другие, надо сказать, весьма теплые чувства по отношению к тебе.
— Ах вот как!
Она вспыхнула, уловив в его голосе легкую насмешку. Господи, ведь только что она позволила этому человеку делать с ней бог знает что! А теперь не нашла ничего лучше, как заявить, что испытывает к нему теплые чувства!
«Он, должно быть, считает меня полной дурой, — думала Августа. — С другой стороны, вряд ли можно сказать, что я не сгораю от любви к нему. Впрочем, сейчас не время и не место для пылких признаний. Все как-то ужасно смешалось…»
— Гарри, ты очень помог мне сегодня, и я ни в коем случае не хочу, чтобы ты пострадал из-за моего легкомыслия, — решительно заключила Августа.
Гарри довольно долго молчал. Потом мрачно улыбнулся:
— Давай заключим сделку, Августа. Я не стану вызывать Лавджоя на поединок, если ты обещаешь не возражать больше против скорейшего заключения нашего брака, возможно даже в течение ближайших двух дней, хорошо?
— Но, Гарри…
— Так мы договорились, дорогая?
Она глубоко вздохнула, понимая, что попалась в ловушку:
— Да, договорились.
— Вот и прекрасно.
Августа вдруг подозрительно прищурилась:
— Знаете что, сэр, если бы я была мало знакома с вами, то непременно решила бы, что вы чрезвычайно хитрый и умный негодяй!
— Ах вот как! Но вы же хорошо знаете меня, мисс Баллинджер, так что не станете делать столь ужасных выводов, не правда ли? Дорогая, я всего-навсего скучный, хотя и довольно трудолюбивый филолог.
— Который занимается любовью в чужих каретах и чисто случайно умеет открывать любые замки…
— Из книг можно и не тому научиться. — Он поцеловал ее в кончик носа. — А теперь беги скорее в дом, девочка, и сними наконец эти проклятые бриджи. Они не для настоящей леди. Я бы предпочел, чтобы впредь графиня Грейстоун носила исключительно женское платье.
— А вот это меня ничуть не удивляет, милорд. — Она повернулась, чтобы уйти.
— Августа?
Она оглянулась. Гарри сунул руку в карман пальто и извлек оттуда маленький бархатный мешочек.
— Я полагаю, оно принадлежит тебе? Надеюсь, нам больше не придется его закладывать…
— Мое ожерелье! — Августа просияла, благодарно глядя на графа, и взяла у него бархатный мешочек. Потом встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок. — Благодарю вас, милорд! Вы и представить себе не можете, что это для меня значит. Но как вам удалось отыскать его?
— Ваш кредитор расстался с ним более чем охотно, — сухо проговорил Гарри.
— Я, разумеется, верну вам тысячу фунтов, — поспешно заявила Августа, в восторге от того, что ожерелье снова вернулось к ней.
— Даже и не думайте. Если угодно, считайте это частью расходов на нашу свадьбу.
— Весьма великодушно, милорд, однако вряд ли я могу позволить вам делать мне подобные подарки.
— Вполне можете, и будете позволять впредь, — холодно заверил ее Гарри. — Я ваш жених, мисс Баллинджер, если вы еще не забыли. И моя привилегия — время от времени преподносить вам подарки. И я буду считать, что вы полностью расплатились со мной, если хорошенько усвоите сегодняшний урок.
— Вы насчет Лавджоя? Не беспокойтесь, милорд. Уж этот урок я усвоила отлично! Честное слово, никогда больше не стану играть с ним в карты. — Августа помедлила, переполненная желанием тоже быть великодушной. — И еще: я никогда больше не буду танцевать с ним!
— Августа, ты никогда больше даже разговаривать с ним не будешь. Это тебе понятно?
— Да, Гарри.
Лицо его чуть смягчилось. В его взгляде было что-то повелительное, хотя и ласковое, и Августа вздрогнула от осознания того, кто теперь ее господин.
— Поторопись, дорогая, — сказал Гарри. — Уже поздно.
Августа повернулась и скользнула в дом.


На следующий день незадолго до полудня Гарри вошел в небольшую библиотеку Лавджоя. Он быстро осмотрелся, отметив, что здесь все в точности как вчера и глобус по-прежнему стоит в углу возле книжного шкафа.
Лавджой, сидевший за письменным столом, поднял голову и глянул на неожиданного гостя с ленивым, но нескрываемым любопытством. В его зеленых глазах мелькнуло беспокойство.
— Доброе утро, Грейстоун. Что привело вас ко мне?
— Это личная проблема, и она не отнимет у вас много времени.
Гарри опустился в кресло у камина. Вопреки вчерашним опасениям Августы, он не собирался вызывать Лавджоя на дуэль. Он твердо придерживался точки зрения, что врага сначала следует хорошенько узнать, а уж потом выбирать способ борьбы с ним.
— Личная проблема? Должен признаться, я удивлен. Вот уж не думал, что мисс Баллинджер обратится к вам по столь незначительному вопросу, как карточный долг. Итак, она попросила вас уплатить его?
Гарри удивленно поднял бровь:
— Ничего подобного, сэр. Ни о каких ее карточных долгах я не знаю. Впрочем, от мисс Баллинджер всегда можно ожидать чего-нибудь новенького. Моя невеста — дама в высшей степени непредсказуемая.
— Да, и я того же мнения.
— Я же, в отличие от нее, как раз вполне предсказуем. Полагаю, вы согласитесь и с этим, Лавджой: если я обещаю что-то сделать, то обычно делаю.
— Безусловно. — Лавджой играл тяжелым серебряным пресс-папье. — Ну и что вы намерены сделать?
— Избавить свою невесту от участия в тех играх, которые вам, по всей очевидности, так нравится вести с женщинами.
Лавджой принял это заявление с видом оскорбленной невинности.
— Грейстоун, но я же не виноват, что вашей невесте нравятся карты? Если вы действительно выбрали эту даму себе в жены, вам придется учитывать особенности ее страстной увлекающейся натуры. Безрассудство у Баллинджеров в крови, насколько я знаю. По крайней мере, у нортамберлендской ветви этого семейства.
— Меня заботит отнюдь не склонность моей невесты к карточным играм.
— Нет? А мне показалось, что вас тревожит именно это. Впрочем, став графиней Грейстоун и получив доступ к вашим деньгам, она, безусловно, проявит куда больший интерес к азартным развлечениям. — Лавджой многозначительно улыбнулся.
Гарри также ответил ему ласковой улыбкой:
— Как я уже сказал, меня не беспокоит, какие именно развлечения предпочитает моя невеста. А сегодня я вынужден был нанести вам визит исключительно из-за того, что вы намеренно разжигали страсти, туманно пообещав Августе помочь в расследовании гибели ее брата.
— Это она вам так сказала?
— Я узнал, что вы дали ей такое обещание, однако серьезно опасаюсь, что оно в высшей степени безосновательное и никакой помощи вы ей оказать не сможете. Кроме того, я и не желаю, чтобы кто-то снова копался в прошлом ее семьи. В результате вы лишь причините моей невесте ненужные страдания, а я этого терпеть не намерен. Вы должны оставить и Августу, и ее погибшего брата в покое, Лавджой. Вам это понятно?
— Почему вы так уверены, что я не смогу помочь Августе смыть с репутации брата пятно подозрений, павших на него после гибели?
— Мы оба прекрасно понимаем, что у нас нет возможности вернуться назад и доказать или опровергнуть вину Баллинджера. Так что лучше всего похоронить эту тему. — Гарри смотрел Лавджою прямо в глаза. — Если, разумеется, — добавил он тихо, — вы не располагаете какими-либо особыми сведениями на сей счет. В таком случае вы, конечно же, сообщите их мне, не правда ли? Вам действительно что-нибудь известно, Лавджой?
— Боже мой, конечно же нет!
— Я так и думал. — Гарри поднялся. — Надеюсь, вы говорите правду, ибо мне было бы в высшей степени неприятно узнать обратное. Итак, прощайте. И между прочим, хоть я и не собираюсь запрещать своей невесте время от времени играть в карты, я категорически запретил ей играть с вами. Отныне можете пробовать свои шутки на ком-нибудь другом, Лавджой.
— Какие глупости! Мне весьма приятно общество мисс Баллинджер. Неужели вас так волнует этот небольшой должок в тысячу фунтов?.. Скажите, Грейстоун, ведь, по слухам, вы требуете исключительно благопристойного поведения от своей будущей супруги, так неужели вас не тревожит, что вы оказались помолвлены с молодой женщиной, которая обожает риск? В том числе и в игре в карты?
Гарри слегка усмехнулся:
— Вы, наверное, ошиблись, Лавджой. Насколько мне известно, моя невеста ничего вам не должна. И уж, во всяком случае, не тысячу фунтов.
— Вам не стоило бы говорить так уверенно. — Лавджой с довольным видом встал из-за стола. — Хотите взглянуть на ее расписку?
— Если вы сможете предъявить ее, то я, разумеется, тут же выплачу вам этот долг. Однако сомневаюсь, что она у вас имеется.
— Минутку.
Гарри с интересом наблюдал, как Лавджой подходите глобусу и достает из кармана ключ. Вставив его в потайной замок, он откинул верхнюю половину глобуса. Как и вчера ночью, перед ними открылось черное чрево сейфа.
Воцарилась тишина. Лавджой долго вглядывался в мрачное нутро глобуса, потом повернулся и подошел к Гарри вплотную. Лицо его казалось совершенно бесстрастным.
— Видимо, я и в самом деле ошибся, — тихо проговорил он. — И, несмотря на собственные уверения, не могу представить вам расписку вашей дамы.
— Я так и думал. Полагаю, теперь мы отлично поняли друг друга, не правда ли, Лавджой? Еще раз до свидания. Между прочим, можете меня поздравить. Завтра я женюсь.
— Так скоро? — Лавджой не смог скрыть изумления. Потом хитро прищурился. — Вы просто поражаете меня, сэр! Никогда бы не подумал, что вы способны поступать столь опрометчиво. Как ни смотри, а человек, решивший жениться на мисс Августе Баллинджер, должен быть готов к любым приключениям.
— Что ж, именно приключений и не хватало в моей довольно скучной жизни. Это будет приятной переменой. Мне уже не раз говорили, что я слишком много времени провожу, зарывшись в книги. Так что пора и мне вкусить развлечений и риска. — И, не дожидаясь ответа, Гарри открыл дверь и вышел из библиотеки. За спиной у него раздался оглушительный грохот. Лавджой с силой захлопнул металлическую крышку глобуса-сейфа, и гулкое ухо разнеслось по всему дому.
Интересно, размышлял Гарри, выходя на улицу, почему именно Августу избрал Лавджой для своих гнусных шуточек?.. И пришел к выводу, что стоит заняться выяснением кое-каких деталей прошлого этого джентльмена. Что ж, Питеру Шелдрейку куда полезнее будет заняться настоящим делом, чем с утра до вечера развлекаться ролью старого дворецкого Скраггза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Встреча - Кренц Джейн Энн



Понравилось!!! Герои так похожи на обычных людей! Она - предприимчивая, немного лекгомысленная, увлекающаяся... А он - с твёрдыми понятиями о том, что ему нужно. Очень интересно наболюдать, как всё же они осознают, что "то что мне нужно"9 а точнее, чего хочется) отличается от того, что действительно нужно душе...
Встреча - Кренц Джейн ЭннAlenaGo
28.04.2012, 9.56





Роман имеет высокий рейтинг и единственный отзыв. Полностью к нему присоединяюсь. Добавлю наличие тонкого юмора и остросюжетность. Да и сексуальные сцены к месту и не перегружены подробностями. Рекомендую прочитать этот милый роман.
Встреча - Кренц Джейн ЭннВ.З.,65л.
3.12.2013, 11.41





Читать!Да, согласна с мнениями, интересно. Загадка,постельные сцены без мельчайших подробностей. Случайно прочитала "Компаньонку" этого автора, понравилась, решила поискать его творения, нашла эту книгу, не разочарована))
Встреча - Кренц Джейн ЭннНадежда
18.08.2015, 6.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100