Читать онлайн Встреча, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Встреча - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.18 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Встреча - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Встреча - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Встреча

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

— Мне кажется, мисс Баллинджер, я еще не говорил вам о том, что познакомился с вашим братом за несколько месяцев до его гибели? — Лавджой улыбался ей, сидя напротив нее за карточным столиком.
— Вы были знакомы с Ричардом? — Августа, давно уже твердившая себе, что ей пора бы выйти из игры и присоединиться к гостям элегантного особняка леди Либрук, изумленно вскинула глаза. Мысли о карточной игре моментально вылетели у нее из головы.
Внутри у нее все сжалось: она ждала, что скажет ей Лавджой. Вот так всегда, стоило кому-нибудь упомянуть имя ее брата, она тут же приходила в неистовство, готовая сражаться, если честь Ричарда окажется задета даже случайно.
Она осталась последней из тех Баллинджеров, кто мог это сделать, и была готова до конца защищать покойного брата.
Она уже с полчаса играла с Лавджоем в карты и вовсе не потому, что была таким уж заядлым игроком. Скорее надеялась подразнить Грейстоуна, который вполне мог нагрянуть сюда в поисках своей невесты. Она отлично понимала, что граф будет рассержен, возможно даже шокирован, столь компрометирующим добродетельную даму занятием, как игра в карты с джентльменом во время официального приема.
И не то чтобы это было совершенно неприлично. В конце концов, рядом за игральными столами сидело немало дам, а некоторые из них даже прославились тем, что порой проигрывали суммы не меньшие, чем те, что оставляли в клубах их мужья. Однако приверженцы строгих правил приличия — к их числу, безусловно, принадлежал и Грейстоун — не одобряли подобных увлечений. И Августа была почти уверена: если граф застанет ее за картами, да еще с Лавджоем, то будет возмущен до глубины души.
Так она хоть как-то надеялась отомстить ему за столь высокомерное поведение в саду в тот вечер, когда он настоял, чтобы она во имя собственной чести не расторгала помолвку. Августа была не намерена терпеть долее подобное обращение. Она приготовила веские аргументы в свою защиту и сейчас с нескрываемым удовольствием обрушила бы их на голову графа.
Если Грейстоун станет выговаривать ей за то, что она играет в карты с Лавджоем, она тут же заметит ему, что вряд ли он имеет право возмущаться, так как всего лишь запретил ей танцевать с бароном вальс. Никаких запретов относительно игры в карты она не слышала. Этот Грейстоун, думала Августа, слишком носится с собственной логичностью. Вот пусть ее и получает!
Если же он сочтет оскорбление непереносимым — боже мой, всего лишь невинная игра в карты! — то пусть освободит ее от обязательств, ей навязанных, и позволит объявить о расторжении помолвки.
Грейстоун, по-видимому, решил не присутствовать сегодня на роскошном балу, устроенном Либруками, так что попытку отомстить придется отложить. Августе давно уже наскучила игра, хотя она постоянно выигрывала. Лавджой оказался довольно приятным партнером, однако она могла думать только о том, почему не пришел Грейстоун.
Окончательное решение прекратить игру и вернуться к остальным гостям возникло у нее совершенно неожиданно — при упоминании имени Ричарда.
— Ну, разумеется, я не слишком хорошо знал вашего брата, — между тем продолжал Лавджой, сдавая карты, — хотя он сразу показался мне чрезвычайно обаятельным молодым человеком. Помнится, мы познакомились на скачках. Он тогда выиграл значительную сумму, поставив на лошадь, которая, по моим расчетам, должна была обязательно проиграть.
— Ричард очень увлекался всевозможными состязаниями. — Августа печально улыбнулась и взяла сданные ей карты. Она рассеянно смотрела на них, не в силах сосредоточиться… Теперь все ее мысли занял Ричард, ее ни в чем неповинный брат!
— Я так и понял, — откликнулся Лавджой. — Наверное, он унаследовал эту страсть от отца?
— Да. Мама всегда говорила, что они сделаны из одного теста. Настоящие нортамберлендские Баллинджеры, всегда готовые к приключениям и всевозможным опасным проделкам. — У Августы мелькнула мысль, что до Лавджоя могли и не дойти слухи, во множестве распространившиеся в свете после того, как ее брата убили на пустынной сельской дороге. В конце концов, барон провел последние несколько лет на Континенте вместе со своим полком.
— Было весьма прискорбно узнать о его безвременной кончине два года назад, — произнес Лавджой, задумчиво нахмурившись и изучая свои карты, которые держал в руках. — Примите мои запоздалые соболезнования, мисс Баллинджер.
— Благодарю вас.
Августа притворилась, будто тоже изучает карты. На самом деле она с нетерпением ждала продолжения разговора.
На нее внезапно нахлынули воспоминания. Как весело Ричард смеялся! Какое тепло всегда исходило от него! Августа погрузилась в раздумья, ничего не видя и не слыша вокруг. Ужасные, несправедливые обвинения в его адрес, произносимые вполголоса, шепотом! Достаточно было знать Ричарда, чтобы понять: он никогда не стал бы предателем!
За карточным столом воцарилось молчание. Охваченная воспоминаниями о Ричарде и своих страданиях, Августа так и не сумела сосредоточиться и впервые за весь вечер проиграла.
— Похоже, удача отвернулась от меня, сэр. — Она уже хотела встать из-за стола, но обнаружила, что Лавджой за одну партию отыграл у нее почти все, что ранее ей удалось у него выиграть, — десять фунтов.
— Ну что вы! — Лавджой улыбнулся, снова тасуя карты,
— Полагаю, сейчас мы на равных, милорд, — сказала Августа. — Давайте сделаем перерыв и вернемся в зал.
— К сожалению, по поводу смерти вашего брата ходили кое-какие неприятные слухи?
— Это были лживые слухи, милорд! Полностью лживые! — Августа снова медленно опустилась в кресло. Пальцы ее дрожали, когда она подняла руку и коснулась рубинового ожерелья, оставленного ей матерью.
— Ну разумеется! Я ничему не поверил. — Лавджой выразительно и сурово посмотрел на нее. — Можете не сомневаться, что это именно так, мисс Баллинджер.
— Благодарю вас. — Августа почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, Лавджой не поверил самому худшему, подумала она.
Снова воцарилось молчание; Августа не знала, что сказать. Она взглянула на сданные ей в очередной раз карты и машинально взяла их неверными пальцами.
— Я слышал, что при нем в момент смерти были найдены какие-то документы, — Лавджой сосредоточился на своих картах. — Кажется, документы, связанные с военной разведкой?
Августа застыла.
— Я считаю, что их подбросили умышленно, желая обвинить брата в предательстве, милорд! И когда-нибудь я обязательно докажу это.
— Благородная цель. Но каким образом?
— Еще не знаю, — смущенно призналась Августа. — Но если в нашем мире есть справедливость, то я найду доказательства!
— Ах, дорогая мисс Баллинджер! Разве вы еще не поняли? Никакой справедливости не существует.
— Не могу поверить в это, сэр.
— Святая невинность! Не угодно ли вам рассказать мне о деле вашего брата более подробно? Видите ли, у меня имеется кое-какой опыт в подобных вещах.
Августа изумленно уставилась на него:
— Неужели?
Лавджой снисходительно усмехнулся:
— Когда я служил на Континенте, мне порой приходилось вести расследование некоторых преступлений в нашем полку. Ну, знаете, то кого-то зарежут ножом в темной аллее чужого города, то возникнут подозрения, что один из офицеров передает секретные сведения противнику… Конечно, об этом крайне неприятно говорить, но во время войны всякое случается, мисс Баллинджер. И расследование подобных дел должно вестись исключительно спокойно и разумно. Ведь в подобных случаях, знаете ли, на карту поставлена честь полка.
— Да, я прекрасно понимаю. — Августа почувствовала, как в глубине души у нее шевельнулась надежда. — А вы действительно добивались значительного успеха в расследовании подобных дел, милорд?
— Да, пожалуй. И порой весьма значительного.
— Я, наверное, не имею права просить об этом, но не согласились бы вы хоть как-то помочь мне доказать невиновность моего брата? — Она затаила дыхание.
Лавджой нахмурился, собрал карты и принялся снова тасовать их:
— Не уверен, что смогу быть вам по-настоящему полезен, мисс Баллинджер. Ведь ваш брат был убит незадолго до отречения Наполеона в тысяча восемьсот четырнадцатом году, верно?
— Да, это так.
— В настоящее время уже слишком сложно установить его тогдашние связи и контакты. Сомневаюсь, чтобы остались какие-либо ключи к разгадке тайны. — Лавджой выждал паузу и загадочно посмотрел на Августу. — Разве только вы знаете что-нибудь важное, с чего можно была бы начать поиски.
— Нет. Я ничего не знаю. И наверное, это действительно безнадежно. — Вспыхнувшая было в душе Августы надежда тут же погасла.
Она рассеянно смотрела на зеленое сукно стола, думая о том стихотворении, что лежало в ее шкатулке для драгоценностей. Странные стихи, написанные Ричардом на листке бумаги, запятнанном его кровью, — вот и все, что осталось от брата. И конечно же, никакой ниточки для разгадки эти стихи дать не могли. Они вообще были довольно бессмысленны, насколько она могла судить. Не стоило и упоминать о них. Она тогда сохранила листок только потому, что его, умирая, дал ей сам Ричард.
Лавджой сострадательно улыбнулся:
— И тем не менее почему бы вам не поделиться со мной тем немногим, что вы знаете? Тогда я попытался бы что-то предпринять.
И Августа, продолжая играть, начала рассказывать. Она старалась не оставить без ответа ни один из разнообразных вопросов Лавджоя. Пыталась припомнить имена всех друзей и знакомых брата, все места, где он любил проводить время в последние несколько месяцев перед гибелью.
Однако Лавджой, похоже, не находил в этих подробностях особой ценности. Но все же продолжал неторопливо допрашивать Августу, одновременно продолжая игру. Августа же играла совершенно бездумно и ходила наобум. Она целиком была поглощена вопросами Лавджоя о Ричарде.
Когда же наконец она умолкла и взглянула на листок, где Лавджой записывал счет, то обомлела: ее долг составлял тысячу фунтов.
Тысячу фунтов!
— Боже мой! — Августа в ужасе прижала пальцы к губам. — Милорд, боюсь у меня не найдется при себе такой суммы.
У меня ее вообще нет! — подумала она. И нет возможности где-нибудь ее раздобыть.
Мысль о том, чтобы явиться к дяде и попросить покрыть ее долг, ужаснула Августу. Сэр Томас и без того проявлял удивительную щедрость, с тех пор как она поселилась у него в доме. Просто недопустимо отблагодарить его за все, что он сделал для нее, подобной просьбой! Даже и думать об этом нельзя. Это вопрос чести!
— Молю вас, не печальтесь, мисс Баллинджер. — Лавджой спокойно собрал карты. — Спешка, право же, ни к чему. Если вы просто дадите мне расписку, то я готов ждать, сколько угодно, до тех пор, пока вы не сможете выплатить долг.
Молча, с бешено бьющимся сердцем, потрясенная Августа написала расписку на тысячу фунтов. Потом встала и почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Она вся дрожала.
— Прощу меня извинить, — ей удалось сказать это с должным спокойствием, — однако, сэр, мне пора вернуться в зал. Моя кузина, наверное, недоумевает, куда я пропала.
— Ну разумеется. Дайте мне знать, когда мы с вами сможем обсудить условия выплаты вашего долга. Думаю, мы договоримся к взаимному удовлетворению… — Лавджой произнес это неторопливо; в его улыбке Августе почудилось нечто непристойное, какой-то неприятный намек.
Она вдруг подумала, что никогда прежде не замечала этого отвратительного хищного блеска в его зеленых глазах. Как у лисицы во время охоты, решила она. Но, взяв себя в руки, она все же решилась снова обратиться к нему:
— Не соблаговолите ли вы, сэр, дать мне слово — слово джентльмена! — что никому и никогда не упомянете о случившемся? Я бы не хотела, чтобы мой дядя и… некоторые другие люди узнали об этом.
— Некоторые другие — это, конечно, ваш жених? Вполне могу понять ваше беспокойство. Грейстоун никогда бы не позволил себе проявить снисходительность по отношению к даме, делающей карточные долги, не правда ли? Он помешан на правилах приличия, так что в высшей степени неодобрительно отнесся бы уже к самому факту вашего участия в подобной игре.
У Августы замерло сердце. Господи, какой кошмар! И во всем виновата она одна!
— Да, полагаю, вы правы.
— Можете быть совершенно спокойны: я никому ничего не скажу. — Лавджой с насмешливым видом склонил перед ней голову. — Даю вам слово.
— Благодарю вас.
Августа повернулась и бросилась туда, где горели яркие огни и слышался смех танцующих. Она изнывала от ощущения, что сделала чудовищную, непростительную ошибку.
И разумеется, первым, кого она встретила в зале, был Гарри. Он давно уже заметил Августу и устремился ей навстречу сквозь толпу гостей. Взглянув на него, она с трудом подавила желание броситься ему на шею, во всем признаться и умолять о мудром совете.
Одетый с безупречным вкусом, в безукоризненно повязанном вокруг сильной мужественной шеи белом галстуке, Грейстоун выглядел просто великолепно и вполне способен был заткнуть за пояс не одного, а двух-трех Лавджоев. Да, действительно, в ее женихе чувствовалась некая спокойная уверенная сила и надежность! На такого человека можно положиться; особенно понимаешь это, когда по собственной глупости оказываешься в таком идиотском положении, думала Августа.
К сожалению, Грейстоун терпеть не может глупых поступков.
Августа горделиво выпрямилась. Она сама виновата в сложившейся ситуации и сама должна найти способ выпутаться из нее. Невозможно просить Гарри искупить ее дурацкие просчеты. Свою честь нортамберлендские Баллинджеры всегда защищали сами.
Августа с тоской наблюдала, как Гарри прокладывает к ней путь среди танцующих. С ужасом она заметила недовольное выражение его лица. Он то и дело искоса посматривал на двери игральной комнаты. А подойдя к Августе, внимательно вгляделся в ее лицо.
— С вами все в порядке? — осведомился он довольно резким тоном.
— Да, разумеется. Однако тут, по-моему, слишком жарко, вы не находите? — Августа развернула веер и яростно принялась им обмахиваться, лихорадочно подыскивая тему для разговора, которая смогла бы отвлечь внимание Гарри от дверей игральной комнаты. — А я все думала, появитесь вы сегодня здесь, милорд, или нет. Вы давно приехали?
— Несколько минут назад. — Он прищурился, глядя в ее пылающее лицо. — Мне кажется, в столовой уже все готово и приглашают к ужину. Не желаете ли перекусить?
— Это было бы просто замечательно. Страшно хочется присесть хоть на минутку. — Она и в самом деле предпочла бы сесть, потому что боялась лишиться чувств от волнения. Когда Гарри предложил ей свою руку, она вцепилась в нее, точно в спасительную Голомянку среди бушующего моря.
Угощаясь паштетом из омара и запивая его охлажденным пуншем, который принес ей Гарри, Августа наконец сумела взять себя в руки и начать мыслить более трезво. Иного выхода не было: придется заложить ожерелье, оставшееся ей от матери.
При мысли об этом Августа чуть не расплакалась, однако твердо сказала себе, что заслужила подобное наказание. Она вела себя как дура, и теперь придется расплачиваться за собственную глупость.
— Августа, вы уверены, что ничего не случилось? — снова спросил Гарри.
— Абсолютно ничего, милорд. — Паштет из омара почему-то сразу приобрел вкус опилок. Гарри чуть приподнял бровь:
— Вы можете совершенно свободно, не стесняясь, рассказать мне обо всем, что вас беспокоит. Вы так и поступите, не правда ли, дорогая?
— Это будет зависеть, милорд…
— От чего же? — В голосе Гарри, обычно таком спокойном, даже чуть монотонном, вдруг зазвенела сталь. Августа беспокойно заерзала в кресле:
— От того, сочту ли я вас способным проявить в ответ на мои слова должную доброту, понимание и желание помочь.
— Понятно. Ну а если у вас возникнут сомнения на сей счет?
— В таком случае, сэр, я, разумеется, воздержусь и не скажу вам ни словечка!
Гарри чуть прищурился:
— Должен ли я еще раз напомнить вам, что мы помолвлены, Августа?
— Нет, об этом-то мне напоминать не нужно, милорд. Уверяю вас, в последние дни я ни о чем другом и не думаю!


Существовало лишь одно место, куда Августа могла пойти за советом, чтобы наилучшим способом заложить драгоценное ожерелье. Так что на следующий день после злополучной игры с Лавджоем Августа направилась прямиком в «Помпею».
Дверь открыл ворчливый Скраггз, пронзительно глянувший на Августу из-под кустистых бровей:
— Ах это вы, мисс Баллинджер! Я полагаю, вам известно, чем до чрезвычайности заняты все члены клуба? Все дамы заключают пари по поводу вашей помолвки.
— Рада слышать, что хоть кто-то извлекает из этого пользу, — пробормотала Августа, скользнув мимо него. Но в прихожей на минутку задержалась, вспомнив о лекарстве, которое дала Скраггзу несколько дней назад. — Да, чуть не забыла. Помогло ли вам мое лекарство от ревматизма, Скраггз?
— Оно оказалось просто чудесным, особенно если принимать его, запивая лучшим бренди леди Арбутнотт. К сожалению, мне пока не удалось соблазнить ни одну из горничных, чтобы проверить, сколь сильны и его побочные эффекты.
Несмотря на дурное настроение, Августа улыбнулась:
— Мне приятно это слышать.
— Прошу, мисс Баллинджер. Мадам, как всегда, вам обрадуется. — Скраггз отворил перед нею двери в гостиную.
Находившиеся там дамы были заняты преимущественно чтением газет; некоторые что-то писали за письменными столами. Сплетни относительно скандальных любовных историй, связанных с Байроном и Шелли, лишь подогрели желание здешних доморощенных писательниц во что бы то ни стало опубликовать свои произведения.
Странно, как порой добродетель или, точнее, полное отсутствие оной способны повлиять на человека, думала Августа. Безусловно, скандальные любовные связи Байрона и Шелли почему-то возымели необычайное воздействие на добродетельных дам, членов клуба «Помпея», которые вдохновенно взялись за перо.
Августа стремительно пересекла комнату и приблизилась к камину. От него веяло приятным теплом, хотя погода в этот день выдалась прекрасная. Салли, похоже, в последние дни все время мерзла. Она, как всегда, сидела в своем кресле у самого огня, и, к счастью для Августы, в данный момент возле нее никого не было. На коленях у Салли лежала открытая книга.
— Добрый день, Августа. Ну, как дела?
— Просто отвратительно! Салли, я по собственной глупости попала в ужасную историю. Мне очень нужен твой совет. — Августа села поближе к подруге и склонилась к ее уху. — Пожалуйста, объясни мне, как заложить, к примеру, ожерелье, — прошептала она.
— Ах, дорогая, это, похоже, действительно очень серьезно! — Салли захлопнула книжку и вопросительно посмотрела на Августу. — Может, ты мне все расскажешь с самого начала?
— Ах, я вела себя как последняя дура!
— Да? Что ж, рано или поздно это случается со всеми, Ну-ну, успокойся. И рассказывай скорее. Должна признаться, сегодня мне почему-то особенно тоскливо и неспокойно.
Августа глубоко вздохнула и честно рассказала о случившемся, не скрывая подробностей. Салли внимательно слушала, потом понимающе кивнула:
— Ну, разумеется, ты должна выплатить долг, дорогая! Это вопрос чести.
— Да, абсолютно с тобой согласна. У меня нет выбора.
— И ожерелье матери — твоя единственная драгоценность?
— Боюсь, что да. Все остальные украшения подарил мне дядя Томас, и, по-моему, совершенно недопустимо продавать их или закладывать.
— А тебе не кажется, что можно просто пойти к дяде и попросить его о помощи?
— Нет. Дядя Томас будет очень огорчен этой историей, и вполне справедливо, надо признать. Он совсем разочаруется во мне, ведь тысяча фунтов — это так много! Он и без того уже проявил чрезмерную щедрость!
— Однако вскоре он должен получить от Грейстоуна значительную сумму на устройство вашей свадьбы, — сухо заметила Салли.
— Правда? — удивленно захлопала глазами Августа.
— По всей вероятности.
— Этого я не знала! — вырвалось у Августы. — Ну почему, спрашивается, мужчины никогда не обсуждают подобные вещи даже с теми женщинами, кого это касается самым непосредственным образом! Нет, они обращаются с нами как с глупышками! Должно быть, подобное отношение помогает им считать себя существами более высокого порядка.
— Возможно, ты отчасти права, — улыбнулась Салли, — впрочем, все не так просто. По-моему, — во всяком случае, когда дело касается твоего жениха или дяди, — мужчины ведут себя так только потому, что хотят уберечь нас от излишнего беспокойства.
— Чепуха! Впрочем, так или иначе, ни о каких свадебных выплатах и речи идти не может, по крайней мере в ближайшие четыре месяца. Не буду же я ждать так долго. Я просто чувствую, что Лавджой скоро начнет на меня охоту из-за этого долга.
— Ах вот как! А ты уверена, что нельзя рассказать обо всем Грейстоуну?
Августа ошеломленно уставилась на подругу раскрыв рот. Ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.
— Как? Рассказать Грейстоуну, что я проиграла тысячу фунтов в карты Лавджою? Ты с ума сошла! Да ты представляешь себе, как он это воспримет? Господи, каким благородным гневом он воспылает, если я ему признаюсь!
— Что ж, У тебя, наверное, есть основания так считать. Хотя, конечно, вряд ли он будет в восторге.
— Ну, допустим, отсутствие у него восторга по этому поводу я еще смогла бы пережить, — медленно проговорила Августа. — Но что он предпримет, узнав о моем долге? Возможно, мой поступок убедит его в необходимости расторжения нашей помолвки… Мне ни за что на свете не вынести такого унижения. Как мне объяснить ему, что я попала впросак, пытаясь всего лишь его подразнить, и оказалась полной дурой?!
— Да, я хорошо тебя понимаю. У всякой женщины есть гордость. Позволь мне немного подумать. — Салли рассеянно постукивала ногтем по кожаному переплету книги. — По-моему, самый простой способ все уладить — это принести ожерелье мне.
— Тебе? Но я должна заложить его, Салли!
— Вот мы его и заложим. Знатной даме всегда очень сложно заложить дорогую вещь и не оказаться при этом узнанной или случайно замеченной. Но если ты принесешь свое ожерелье мне, я могу послать к ювелиру Скраггза. Он никому ничего не скажет.
— Ах, теперь я поняла! — Августа с облегчением откинулась на спинку кресла. — Да, это просто замечательно. И как мило с твоей стороны предложить мне помощь, Салли! Когда только я смогу отплатить тебе за все?
Салли улыбнулась. На какое-то мгновение ее тонкое лицо озарил отблеск былой красоты, некогда делавшей ее царицей лондонских балов.
— Это мне нужно радоваться, что наконец-то я хоть чем-то сумею отплатить тебе за твою доброту, Августа. Ну, поезжай домой и привези мне ожерелье. К вечеру ты получишь свою тысячу фунтов.
— Спасибо! — Августа помолчала, испытующе глядя на подругу. — Скажи, Салли, а не мог ли лорд Лавджой нарочно втянуть меня в разговор об обстоятельствах гибели брата и воспользоваться моей рассеянностью в игре? Я не пытаюсь оправдаться, но никак не могу отделаться от этой мысли…
— Полагаю, это вполне даже возможно. Некоторые люди весьма неразборчивы в средствах. Он, вероятно, почувствовал твое волнение и использовал его, чтобы отвлечь тебя от игры.
— И заметь, он ни слова не сказал мне о том, возьмется ли доказать, что Ричард не был предателем, верно?
— Полагаю, ему просто нечего было сказать. Да и чем он поможет тебе, Августа? Надо смотреть правде в глаза. Ричарда уже не вернешь, и не существует средства спасти его имя, разве что ты сделаешь это в своем сердце. Ты-то знаешь, что он невиновен, и должна удовлетвориться своей внутренней убежденностью.
Рука Августы невольно сжалась в кулак, и она пристукнула по колену.
— Но должен же быть способ доказать его невиновность всем!
— Согласно моему опыту, в подобных делах наилучшее решение — молчать.
— Но это же несправедливо! — возмутилась Августа. — Как и почти все в нашей жизни, дорогая моя. Кстати, когда будешь уходить, попроси, пожалуйста, Скраггза, чтобы он велел горничной приготовить мне укрепляющий чай, хорошо?
И мгновенно собственные проблемы отступили в душе Августы. Ее охватила глубокая безнадежная печаль. Укрепляющий чай для Салли варили из сока опиумного мака. И то, что сегодня она попросила приготовить его чуть ли не с утра, означало лишь одно: боли усилились.
Августа взяла хрупкую тонкую руку Салли, крепко сжала ее… Обе молчали.
Потом Августа поднялась и пошла к Скраггзу, чтобы передать ему просьбу хозяйки.


— Мне бы следовало ее выпороть, чтобы она неделю не могла ездить верхом. Ее вообще стоило бы запереть и не разрешать никуда выходить без сопровождающего. Эта женщина — просто кошмар! Она безусловно превратит мою жизнь в настоящий ад! — Гарри метался по небольшой библиотеке Салли, потом, чуть не налетев на книжный шкаф, резко развернулся и снова подошел к своей приятельнице.
— О, зато она сделает твою жизнь поистине интересной! — Салли отлила шерри из бокала, даже не пытаясь скрыть ласковой улыбки. — Вокруг Августы вечно что-то происходит, и это замечательно!
Гарри раздраженно ударил ладонью по серому мрамору каминной полки:
— Ничего себе — замечательно! Да от этого можно с ума сойти!
— Ну-ну, Гарри, успокойся. Я все тебе рассказала только потому, что ты, как безумный, требовал объяснить происходящее и я испугалась, что ты начнешь выяснять все сам. Впрочем, если уж ты начинаешь что-либо выяснять, то обычно получаешь искомый ответ. Так что я просто сэкономила твое время.
— Августа должна вскоре стать моей женой, и я имею право знать, что у нее на уме, черт побери!
— Да? Ну что ж, теперь ты знаешь и должен смириться. Ты ни в коем случае не должен вмешиваться в эту историю, понимаешь? Для Августы выплата долга — вопрос чести, она бы страшно огорчилась, если бы ты все решил за нее.
— Дело чести? Какое отношение к чести имеет случившееся? Она по собственному легкомыслию пошла наперекор моим пожеланиям, флиртуя с Лавджоем, и угодила в ловушку.
— Августа уже поняла, что вела себя неосторожно и безрассудно. Ей вовсе не нужны твои нравоучения. Это же обычный карточный долг, Гарри. Его нужно выплатить. Дай же ей поступить по-своему. Ты ведь не хочешь уязвить ее гордость, не правда ли?
— Нет, это совершенно невыносимо! — Гарри внезапно остановился и задумчиво уставился на свою старинную приятельницу. — Салли, не могу же я сидеть сложа руки! Я должен сам поговорить с Лавджоем.
— Ни в коем случае.
— Муж отвечает за карточные долги своей жены, — напомнил ей Гарри.
— Августа пока еще не жена тебе. Пусть она сама все уладит. Ничего, эта история скоро кончится, и, уверяю тебя, Августа получит хороший урок.
— Если бы! Что-то не верится, — пробормотал Гарри. — Черт бы побрал этого Лавджоя! Он же прекрасно понимал, что делает.
Салли ненадолго задумалась.
— Да, я, пожалуй, тоже так считаю. И Августа в итоге пришла к тому же выводу. Она очень неглупа… По-моему, Лавджой отнюдь не случайно задал ей вопрос о брате именно в тот момент, когда она уже собиралась встать из-за стола и вернуться в зал. Если уж чем-то можно было полностью отвлечь ее внимание, так это разговором о невиновности Ричарда.
Гарри рассеянно пригладил рукой волосы:
— Они были, видимо, очень близки с безрассудным мальчишкой?
— Да, и он остался единственным по-настоящему родным ей человеком после гибели их родителей. Она обожала брата. И никогда ни на минуту не сомневалась в его невиновности, в его неспособности стать предателем! Она все на свете готова была отдать, лишь бы смыть позорное пятно с его имени.
— Судя по всему, Ричард Баллинджер был, подобно своему отцу, совершенно неуправляемым и чрезвычайно беспечным малым… — Гарри, перестав мерить шагами комнату, стоял у окна. Уже было далеко за полночь, шел дождь. «Интересно, Августа успокоилась, уплатив свой карточный долг?»— Он вполне мог оказаться вовлеченным в какую-то серьезную игру просто потому, что искал приключений. Возможно, он даже не подозревал, чем обернутся его поступки.
— Представители этой ветви семейства Баллинджеров всегда отличались некоторым безрассудством, однако никто и никогда не мог бы обвинить ни одного из них в предательстве. И честное слово, Баллинджеры всегда яростно защищали собственную честь.
— Говорят, при нем тогда обнаружили какие-то бумаги?
— Да, говорят… — Салли помолчала. — Это ведь Августа нашла его на дороге, ты разве не знал? Она услышала выстрел — за городом звуки разносятся далеко — и сразу выбежала из дома. Ричард умер у нее на руках.
— Господи!
— А те документы обнаружил представитель городского магистрата, присланный расследовать дело об убийстве. И как только о бумагах стало известно, сэр Томас постарался замять дело, использовав свои общественные связи. Однако и его влияния не хватило, чтобы сдержать сплетни. Впрочем, теперь прошло уже два года, и люди понемногу забыли об этом случае.
— Ну и сукин сын!
— Кто? Лавджой? — Как всегда, Салли без особого труда догадалась, о ком думает Гарри. — Да, действительно. Впрочем, в нашем обществе таких немало. И очень часто их жертвами становятся в чем-то уязвимые молодые женщины. Тебе это прекрасно известно, Гарри. Но повторяю, Августа намерена сама постоять за себя. И как я уже сказала, случившееся послужило ей хорошим уроком.
— Да ничего подобного, черт меня побери! — вздохнул Гарри. Однако решение он уже принял. — Хорошо, я позволю Августе самой выплатить этот дурацкий долг и прийти в себя, постараюсь также ничем не уязвить ее гордость…
— А потом? — вопросительно подняла бровь Салли.
— А потом я немного побеседую с Лавджоем лично.
— Я, в общем-то, так и думала. Между прочим, у тебя есть возможность кое-что сделать для Августы. Надеюсь, ты сделаешь это с удовольствием.
— Что же? — посмотрел на нее Гарри.
Салли улыбнулась, взяла в руки бархатный мешочек со столика возле ее кресла, и распустила завязки. Ожерелье блеснуло у нее на ладони.
— Наверное, тебе было бы приятно выкупить это ожерелье.
— Так оно все еще у тебя? А я считал, что ты его уже отослала ювелиру.
— Августа ничего не знает, я сама одолжила ей деньги. — Салли пожала плечами. — В сущности, это был единственный выход…
— Просто тебе стало жаль ее, девчонке пришлось бы навсегда расстаться со своим ожерельем!
— Нет, просто оно не стоит тысячи фунтов, — спокойно возразила Салли. — Это подделка.
— Подделка?! Ты уверена?
Гарри подошел к Салли и взял у нее ожерелье. Потом стал внимательно изучать его на свету. Салли оказалась права. Красные камни сверкали, однако в их глубине не было настоящего огня.
— Да, абсолютно уверена. Поверь, я хорошо разбираюсь в драгоценных камнях, Гарри. Но бедняжка Августа не сомневается, что камни настоящие, и я не хотела ее огорчать. Эта вещица очень дорога ей как память о матери.
— Я знаю. — Гарри опустил украшение в бархатный мешочек и задумчиво нахмурился. — Полагаю, ее братец заложил настоящие рубины, когда покупал себе офицерский чин.
— Вовсе необязательно. Ювелирная работа просто великолепная. Это безусловно старинный мастер. Возможно, поддельное ожерелье изготовлено давным-давно. Я подозреваю, что некогда, два-три поколения назад, кому-то из Баллинджеров пришлось продать настоящие рубины — нортамберлендские Баллинджеры всегда жили исключительно за счет своего ума и талантов, а особого богатства в семье не было.
— Ясно. — Гарри сжал в руке бархатный мешочек. — Итак, я должен тебе тысячу фунтов за жалкие побрякушки из фальшивых рубинов и бриллиантов?
— Совершенно верно. — Салли засмеялась, — Ах, Гарри, как хорошо, что все обошлось! Я, например, страшно довольна.
— Рад, что хоть кто-то в данном случае остался доволен.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Встреча - Кренц Джейн Энн



Понравилось!!! Герои так похожи на обычных людей! Она - предприимчивая, немного лекгомысленная, увлекающаяся... А он - с твёрдыми понятиями о том, что ему нужно. Очень интересно наболюдать, как всё же они осознают, что "то что мне нужно"9 а точнее, чего хочется) отличается от того, что действительно нужно душе...
Встреча - Кренц Джейн ЭннAlenaGo
28.04.2012, 9.56





Роман имеет высокий рейтинг и единственный отзыв. Полностью к нему присоединяюсь. Добавлю наличие тонкого юмора и остросюжетность. Да и сексуальные сцены к месту и не перегружены подробностями. Рекомендую прочитать этот милый роман.
Встреча - Кренц Джейн ЭннВ.З.,65л.
3.12.2013, 11.41





Читать!Да, согласна с мнениями, интересно. Загадка,постельные сцены без мельчайших подробностей. Случайно прочитала "Компаньонку" этого автора, понравилась, решила поискать его творения, нашла эту книгу, не разочарована))
Встреча - Кренц Джейн ЭннНадежда
18.08.2015, 6.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100