Читать онлайн Сюрприз, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сюрприз - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сюрприз - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сюрприз - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Сюрприз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16



Двумя днями позже Имоджин мерила шагами маленькую гостиную Горации, держа в руке чашку с чаем.
— Я до сих пор не могу прийти в себя из-за того, что так ошибалась в Люси.
— Я знаю, что ты не любишь, когда плохо говорят о ней. — Сидя на диване, Горация озабоченно наблюдала за Имоджин. — Ты считала ее своим другом, а тех, к кому ты хорошо относишься, всегда видишь в розовом свете.
— Она действительно была моей подругой. — Имоджин остановилась перед окном и некоторое время смотрела на улицу. — Она была добра ко мне, когда мы жили по соседству в Аппер-Стиклфорде.
— Это ты была добра к ней. Ты всегда приглашала ее остаться на ночь.
— Она дарила мне свои платья.
— После того как они выходили из моды, — пробубнила Горация.
— Мода не важна в Аппер-Стиклфорде.
— Для Люси она была важна.
Имоджин пропустила мимо ушей реплику тети.
— Она часто приезжала навестить меня и посидеть за чашечкой чая после смерти моих родителей.
— Она навещала тебя, потому что изнывала от скуки. Жизнь в деревне ей была не по вкусу.
— Мы говорили с ней о древнем Замаре.
— Ты говорила… Подозреваю, что Люси только притворялась, что ее интересует Замар.
Имоджин повернулась столь резко, что чашка звякнула о блюдце.
— Почему ты так говоришь? Горация тяжело вздохнула:
— Я согласна допустить, что твою Люси знала не очень хорошо, но то, что я знала, отнюдь не располагало к этой женщине.
— Сплетни! — заявила Имоджин. — Ничего, кроме сплетен.
— Прошу прощения, дорогая, но все говорит о том, что она была эгоистична, своенравна, безрассудна и обладала эксцентричным, непредсказуемым нравом.
— Ей отчаянно хотелось уйти из дома ее дяди. Джордж Хэконби был весьма неприятный человек. Мои родители не любили его.
— Это мне известно, — подтвердила Горация.
Имоджин вспомнила глаза Люси, когда та в первый раз пришла к ней и попросила разрешения остаться на ночь.
— Хэконби пугал ее, особенно когда был пьян. И поэтому она часто ночевала в моем доме, чтобы не оставаться с ним наедине.
— И ты оставляла ее. — Горация пожала плечами. — Имоджин, я вовсе не хочу ссориться с тобой из-за этого. Люси умерла. Ничего не изменится, если мы начнем ворошить ее прошлое.
— Это верно.
Горация внимательно посмотрела на племянницу:
— Ты говоришь, что узнала о связи между Люси и мистером Дрейком из ее дневника?
— Да. Я знаю, что читать чужой дневник нехорошо, но Колчестер убежден, что это прольет свет на убийство Ваннека. Я прочитала примерно две трети, но пока не нашла ничего, что объясняло бы причины убийства.
Горация нахмурилась:
— Я думала, что Ваннека убил какой-нибудь разбойник.
— У нас есть сомнения на этот счет… Так или иначе, Колчестер сказал, что если я не стану читать дневник, он сделает это сам. Я сочла своей обязанностью скрыть то, что написала Люси для себя, не думая, что когда-нибудь это будет прочитано.
— Понятно. А могу я узнать, каким образом Колчестер завладел этим дневником?
Имоджин прокашлялась.
— Он… гм… обнаружил его, когда посетил дом лорда Ваннека.
— Какого дьявола он туда ходил?
— Его беспокоят некоторые детали убийства Ваннека, — объяснила Имоджин. И после небольшой паузы добавила:
— Он надеялся кое-что выяснить, поговорив со слугами.
— Понятно.
Скептические нотки в голосе тети не понравились Имоджин.
— Это вполне естественно, — с горячностью проговорила она. — Ведь пошли слухи, что Ваннека убил Колчестер. Конечно, было бы хорошо, если бы он заранее сказал мне, что собирается ехать в дом Ваннека.
Горация приподняла брови:
— Я согласна с тобой, что Колчестер в весьма щекотливом положении. Но для него это не впервые.
— Он хотел снять с себя подозрения и пресечь слухи.
— Боюсь, это непосильная задача, и думаю, он знает это не хуже моего, — сухо сказала Горация. — В свете всегда любили посплетничать о Безжалостном Колчестере. А такая мелочь, как истина, в этом деле вряд ли что-либо изменит.
— Не называйте его Безжалостным.
— Прошу извинения. — Впрочем, тон ее был не извиняющийся, а скорее раздраженный.
Имоджин недоуменно свела брови:
— Тетя Горация! В чем дело?
— Ничего особенного, дорогая, — на сей раз ровным тоном проговорила Горация. — Давай лучше вернемся к тому, с чего начали. Ты говоришь, что Колчестер обнаружил дневник Люси и дал тебе почитать? -
— Да. Я, наверное, закончу читать уже сегодня… Но сомневаюсь, что узнаю еще что-нибудь новое. Бедняжка Люси была страшно увлечена Аластером Дрейком. Она собиралась убежать с ним. Люси мечтала уехать в Италию, где они оба могли свободно жить и любить.
— Полагаю, что и в Италии Люси хотела жить на широкую ногу, как привыкла здесь? — заметила Горация.
— Как выяснилось из ее дневника, Аластер имеет солидный доход.
— Вот как.
— Но он не хотел везти ее в Италию. — Имоджин вспомнила, с каким отчаянием Люси пишет об этом в дневнике. — Она была в полном смятении… Люси очень любила его.
— В самом деле?
— Она пишет, что Ваннек часто приходил в ярость, когда она отказывалась от… выполнения супружеских обязанностей. Несколько раз он брал ее силой. — Имоджин передернула плечами. — Ее можно понять. Однажды она даже пошла на то, чтобы избавиться от ребенка Ваннека. Она пишет, что консультировалась по этому поводу с женщиной в Берд-Лейне, которая оказывает подобные услуги.
— Понятно.
— Я думаю, что Ваннек узнал либо об аборте, либо о ее планах бросить его.
— И, придя в ярость, убил?
— Да. Такова вкратце суть событий, — сказала Имоджин. Но, повторяя это про себя, она то и дело
Возвращалась к словам Ваннека о том, что он совершенно не причастен к смерти Люси.
— Что ж, если Ваннек убил Люси, он заплатил за свое преступление, — сказала Горация.
— Да, но кто убил его? — тихо спросила Имоджин.
— Скорее всего, мы этого не узнаем.
— Боюсь, ты права. — Имоджин некоторое время молча смотрела в окно.
— Тебя что-то беспокоит, дорогая.
— Я уже два дня обдумываю одно предположение, объясняющее поведение Люси, — медленно проговорила Имоджин.
— Что за предположение?
— Мне думается, что Люси была больна.
— Больна?
— Возможно, это одна из разновидностей душевного расстройства. — Имоджин повернулась к Горации и со все возрастающей уверенностью стала объяснять:
— И тогда очень многое становится понятным. Ее безрассудство… Ее отчаяние… Эти странные перепады настроения.
— Ах, Имоджин…
— В этом есть резон, тетя Горация!.. Я подозреваю, что ее дядя был причиной многих страданий Люси. В том числе и таких, о которых она .никогда не признавалась. Ты ведь знаешь, она нередко спасалась у меня от его пьяных приставаний. Должно быть, это не всегда ей удавалось… И возможно, это подействовало на ее рассудок. С годами это усугублялось. И неудивительно, что в Лондоне она была совсем не такой, как в Аппер-Стиклфорде. — Я бы не сказала, чтобы она очень уж изменилась, — усомнилась Горация.
Имоджин пропустила мимо ушей реплику Горации. Со всевозрастающим энтузиазмом она продолжала развивать свою теорию:
— Теперь я понимаю, почему она задумала использовать меня для сокрытия своей связи с Аластером Дрейком… Неужели вы не видите этого, тетя Горация? К тому времени когда я приехала в Лондон, Люси была уже совсем не Люси.
Горация некоторое время пристально смотрела на племянницу.
— Возможно, что ты права, дорогая, — сказала она, наконец.
— Это единственно возможное объяснение, — твердо заявила Имоджин. — Нервы Люси никогда не отличались особой крепостью. Потрясения, связанные сначала с дядей, затем с мужем, тяжело сказались на ней… Так же как и употребление опиума… Да, именно так… Это подействовало и на ее разум. И это все объясняет.
Имоджин испытала умиротворение. Она все-таки не ошибалась в своей подруге! Просто Люси была тяжелобольным и очень несчастным человеком, когда писала о ней в дневнике всякие чудовищные вещи.
Имоджин выпорхнула из кареты и стала подниматься по лестнице, чувствуя, насколько легче сейчас у нее на душе. Совсем в ином настроении ехала она к тете Горации. Конечно, Люси невозможно вернуть, но теплые воспоминания об их дружбе грели сердце Имоджин. Бедняжка Люси! Как она страдала!
Когда Имоджин достигла верхней площадки лестницы, дверь открылась. Перед ней предстал Уфтон:
— Добро пожаловать, мадам.
— Благодарю вас, Уфтон. — Развязывая ленточки шляпки, она приветливо улыбнулась дворецкому. — Милорд в библиотеке?
— Нет, мадам. Его светлости нет дома.
— Нет дома? И где же он? — встревожилась она.
— Он не сказал, мадам.
— Но как же его рана? Он не должен уходить из дома. Уфтон закрыл за Имоджин дверь.
— Его светлость не склонен выслушивать советы в таких делах, мадам.
— Я поговорю с ним, как только он вернется.
— Да, конечно, мадам. — После недолгого колебания Уфтон спросил:
— Вам не потребуется карета во второй половине дня?
Имоджин задержалась и повернулась к Уфтону:
— Нет. Я не планирую выезд. А почему вы спрашиваете?
Уфтон наклонил голову:
— Просто я хотел удостовериться, что вам не понадобится экипаж. Леди Патриция говорила, что она хотела нанести визит леди Линдхерст. И я подумал, не понадобятся ли нам сегодня два экипажа.
— Не понадобятся. — Имоджин улыбнулась и стала подниматься на второй этаж. Она намеревалась до вечера закончить чтение дневника Люси. Теперь, когда Имоджин знала о болезни подруги, она могла смотреть на все бесстрастным, аналитическим взглядом. До этого она впала в меланхолию из-за того, что не правильно истолковала прочитанное.
Открыв дверь в свою спальню, она вошла, бросила шляпу на кровать — и замерла от удивления.
Возле окна стояла Патриция, сжимая в руке дневник. Лицо у нее было изрядно перепуганное.
— Патриция? — Имоджин шагнула к ней. — Черт возьми, что ты здесь делаешь? Зачем ты взяла дневник?!
— Имоджин, простите меня. Я понимаю, вы станете считать меня ужасным человеком, но прошу вас понять: у меня не было выбора.
— О чем ты говоришь, черт побери?
— О проклятии Ратледжа.
— Опять ты несешь вздор о каком-то проклятии!
— Разве вы не видите? Маттиаса едва не убили из-за этого! Я единственный человек, который может положить этому конец, пока еще не поздно.
— Чушь!
— Нет, Имоджин, так оно и есть. Мы договорились не обсуждать этого вопроса, но меня это очень тревожило. Я не могу больше терпеть. Все идет так, как предсказывает надпись на глиняной табличке,
— На какой табличке? — быстро спросила Имоджин.
— У леди Линдхерст есть древние глиняные замарские таблички. На одной из них написано проклятие.
— Не может быть! Успокойся, Патриция. — Имоджин сделала еще один шаг к Патриции, но внезапно остановилась, словно ее осенила мысль. — А какое отношение имеет проклятие Ратледжа к дневнику моей подруги?
— Я услышала, как вы и Маттиас говорили о дневнике. Я знаю, что он взял его в доме Ваннека в тот вечер, когда брата ранили. Именно поэтому он едва не погиб.
— Так что же, по-твоему, произошло? — осторожно спросила Имоджин.
— Разве вы не догадываетесь? Ваннек стал жертвой проклятия Ратледжа, потому что дневник оказался у него. Затем Маттиас взял дневник в его доме и чуть было не погиб, потому что дневник отмечен проклятием. Все, что принадлежало Ратледжу, проклято.
— Господи, Патриция…
— Я не хочу, чтобы это распространялось дальше. Кто-то должен все остановить. Леди Линдхерст изучала замарские проклятия. Она знает, что делать.
— Вздор! — Имоджин подошла к кровати и потянулась за шляпкой. — С меня довольно болтовни о проклятии Ратледжа! Пора положить конец подобным бредовым слухам!
Патриция недоуменно смотрела на то, как Имоджин принялась снова завязывать ленты шляпы:
— Что вы собираетесь делать?
— Разве не ясно? — Имоджин ободряюще улыбнулась. — Я намерена вместе с тобой посетить салон леди Линдхерст. Хочу сама увидеть табличку с проклятием.


Маттиас вернулся домой вскоре после отъезда Патриции и Имоджин. Он искал спасение от гнетущих мыслей в клубе и на аукционе лошадей. Однако даже вид великолепных породистых животных не исправил ему настроения.
Он был одновременно и разочарован, узнав, что Имоджин нет дома, и в то же время испытал некоторое облегчение. Ему хотелось обнять ее, однако он боялся посмотреть ей в глаза. Правды он боялся больше, чем ночных теней. В конце концов, он привык к общению с духами.
Маттиас вошел в библиотеку, испытывая раздражение по поводу противоречивости своих эмоций. Он подумал, что с момента знакомства с Имоджин он пережил множество самых различных чувств и настроений.
Развязав галстук, Маттиас отбросил его в сторону и сел за письменный стол. Открыв толстый том на древнегреческом языке, содержавший упоминания о таинственном острове, он попытался сосредоточиться на чтении. Маттиас был убежден, что упоминаемый остров и есть древний Замар, а стало быть, верны его предположения о существовании торговых связей между древними греками и замарцами.
Однако греческие слова — а по-гречески он читал так же легко, как и по-английски, — прыгали перед глазами. Смысл их ускользал от него. Он вынужден был прочитать абзац второй, затем третий раз, и все же ему с огромным трудом удалось понять прочитанное.
«Говорят, что люди этого отдаленного острова искусны в математике. Они способны вычислить высоту зданий и гор, предсказывают подъем и спад приливов…»
Читать было бесполезно. Он смотрел на текст, а видел перед собой несчастные глаза Имоджин, которая рассказывает ему о том, что она вычитала в дневнике. Казалось, он даже ощущает влагу ее слез. Последние две ночи Маттиас много часов провел без сна. Его мучило предчувствие надвигающейся беды. Беды, которую он накликал себе сам.
Зачем он заставил Имоджин читать дневник? Он снова и снова задавал себе этот мучивший его вопрос, но ответа не находил.
Маттиас закрыл толстый том и провел ладонью по шее. Он испытывал какую-то непонятную усталость. Занимаясь исследованием Замара, он привык пользоваться категориями логики, но не мог понять, что теперь руководит его действиями. Что же с ним все-таки происходит, черт возьми?
Его невеселые размышления были прерваны стуком в дверь.
— Войдите. Появился Уфтон:
— Вас хочет видеть миссис Элибанк, сэр.
— Горация? Интересно, что ей надо? Проси ее, Уфтон.
Горация вошла в библиотеку с гневным выражением на лице. Маттиас еще никогда не видел ее столь грозной. Он медленно и несколько настороженно поднялся из-за стола.
— Милорд!
— Добрый день, Горация. — Он изучающе смотрел на нее, пока она усаживалась в кресло по другую сторону письменного стола. — Уфтон сообщил вам, что Имоджин нет дома?
— Я пришла повидать вас, Колчестер.
— Понятно… Что-то случилось?
— Я не собираюсь ходить вокруг да около, милорд, — ледяным тоном произнесла Горация. — Зачем вы дали читать Имоджин дневник Люси?
— Прошу прощения?
— Вы отлично все слышали. Вы нашли дневник Люси, не правда ли?
— Да.
— И дали его Имоджин… Между тем вы должны были сообразить, что его чтение отнюдь не добавит ей покоя, а даже, наоборот, причинит боль. Так зачем вы дали ей дневник?
За годы жизни Маттиас выработал способность сохранять непроницаемое выражение лица при любых обстоятельствах. Он медленно откинулся в кресле назад.
— Люси была подруга Имоджин. Мне казалось логичным, чтобы она прочитала ее дневник.
— Вздор! Вы дали ей дневник, потому что хотели рассеять ее иллюзии в отношении подруги… Не пытайтесь это отрицать.
Маттиас промолчал.
— Я так и думала. — Подавшись вперед, Горация впилась в него гневным взглядом. — Что вы надеялись выиграть, разрушив в глазах Имоджин привычный для нее образ Люси? Какую жестокую цель преследовали?
— Но именно вы были первым человеком, который сообщил мне, что Люси — совсем не такая прекрасная и благородная подруга, какой ее считала Имоджин. Я самостоятельно навел несколько справок, когда вернулся в город, и получил подтверждение справедливости ваших слов.
— И что из этого?
Маттиас покрутил в руках гусиное перо.
— Всегда разумно смотреть правде в лицо. Разве вы так не считаете? В конечном итоге человеку приходится иметь дело именно с ней.
— Люси была единственным другом Имоджин после смерти ее родителей. Имоджин оказалась бы совершенно одинокой, если бы не Люси… Она имеет право на то, чтобы сохранить о ней добрую память, а возможно, даже иллюзии.
— Люси и этот треклятый Аластер Дрейк использовали Имоджин как ширму, чтобы скрыть свою преступную связь. Вы называете это дружбой?
— Нет, не называю. — Горация прищурилась. — Но какой прок от того, что вы обрушили правду на Имоджин сейчас, когда ничего не изменишь?
— Есть вопросы, связанные со смертью Ваннека, которые требуют ответа. — Маттиас стал сосредоточен но рассматривать кончик пера. — Я полагал, что некоторые из ответов можно отыскать в дневнике Люси.
— Вы могли бы прочитать дневник и сами, милорд. Не было никакой необходимости говорить о нем Имоджин, а тем более с помощью шантажа заставлять ее читать.
В Маттиасе шевельнулось какое-то болезненное чувство, перешедшее в гнев.
— Я вовсе не прибегал к шантажу, чтобы заставить ее прочитать этот злосчастный дневник.
— С моей точки зрения, это шантаж, сэр. Она сказала, что вы угрожали прочитать дневник сами, если она откажется. Она была озабочена тем, чтобы сохранить в тайне то, что написано в дневнике.
— Проклятие, Горация! Я сделал так, как считал нужным! Имоджин должна знать правду о Люси,
— Да полноте! Здесь дело не в правде. В ваши намерения входило вытравить дорогие сердцу Имоджин воспоминания о ее единственной подруге. Сэр, позвольте мне сказать, что вы заслуживаете того, чтобы вас называли Безжалостным Колчестером. То, что вы сделали, свидетельствует о вашей черствости и отсутствии доброты. Я гадала, когда же ваша подлинная натура проявит себя. К сожалению, теперь уже слишком поздно, и невозможно спасти мою племянницу от постигшего ее бедствия — брака с вами.
Гусиное перо разломилось пополам. Маттиас с удивлением посмотрел на половинки пера в руках. Он аккуратно положил их на стол.
— Не приходится сомневаться, вы имеете право на собственное мнение, миссис Элибанк.
— Можно лишь строить предположения относительно ваших мотивов. — Горация поднялась с кресла и посмотрела на Маттиаса сверху вниз. И в этот момент трудно было усомниться в том, что в ее жилах течет голубая кровь и что она в родстве с маркизом. Маттиас также встал. Их взгляды пересеклись.
— У меня нет иных мотивов, кроме как выяснить правду.
— Я ни на секунду в это не поверю. Проклятие, сэр! Ведь я была уверена, что вы любите мою племянницу. Как вы могли поступить с ней таким образом?
Маттиас сжал руку в кулак, повернулся и в сердцах стукнул им по стене.
— Не приходило ли вам в голову, мадам, что мне может надоесть жить с женой во лжи?
Повисла тяжелая пауза.
— Ради Бога, что вы имеете в виду? — тихо спросила Горация?
Маттиас сделал глубокий вдох и взял себя в руки.
— Ничего… Это не важно… До свидания, миссис Элибанк. Уфтон вас проводит.
Некоторое время Горация продолжала смотреть на Маттиаса, затем, не сказав более ни слова, повернулась и направилась к двери.
Маттиас не пошевелился до тех пор, пока за Горацией не закрылась дверь. Затем подошел к окну и долго смотрел в сад.
Наконец-то он нашел ответ на вопрос, который постоянно себе задавал. Теперь он точно знал, почему дневник Люси он отдал Имоджин.
Вовсе не потому, что хотел донести правду о Люси. Он сделал это потому, что чувствовал необходимость в том, чтобы она узнала правду о нем самом.
То, что он сказал Горации в порыве гнева несколько минут назад, было суровой правдой. Он не мог более жить с Имоджин во лжи. Ему нужно знать, сможет ли она любить его, если узнает, что он представляет собой на самом деле. Он должен знать, в состоянии ли она любить Безжалостного Колчестера.
Имоджин была слишком умна, чтобы не понять того, что он открыл ей о себе, когда вынудил прочитать дневник. В конце концов, она была И.А.Стоуном.


Имоджин окинула взглядом участников Замарского салона, сидевших полукругом вокруг элегантной хозяйки. Бросалось в глаза, что, за исключением Селены и самой, это были совсем еще юные леди. Имоджин рискнула предположить, что ни одной из присутствующих нарядных девушек не было и девятнадцати. Для многих это был их первый сезон.
Селена, одетая в голубое платье, отделанное голубыми же розами, учтиво улыбалась гостям, пока экономка подавала чай.
Имоджин подумала, что ранее она видела Селену только издалека и лишь при вечернем освещении.
Не секрет, что свет свечей в большей степени льстит женщине, нежели солнечный. Имоджин с удивлением отметила, что к Селене солнце было даже более беспощадно, нежели к другим. Женщина, которую называли Ангелом, выглядела сейчас грубее и холоднее, чем могла ожидать Имоджин. А ее небесно-голубые глаза напоминали не столько ясное небо, сколько холодные сапфиры.
Хозяйка салона оказывала явно гипнотическое воздействие на своих гостей, которые возбужденно переговаривались и хихикали, ожидая сигнала Селены к началу обсуждения.
Селена вела себя словно королева из волшебной сказки. Сама обстановка способна была создать впечатление, что здесь обсуждаются по меньшей мере глобальные философские проблемы и основы мироздания. Рядом с хозяйкой на столе возвышалась внушительная стопа фолиантов в кожаных переплетах. Неподалеку находился деревянный ящик с образцами древних гончарных изделий и флаконов из стекла. Кроме того, на столе стояла задрапированная черным бархатом шкатулка, на которую все то и дело бросали любопытные взгляды. Отдельные предметы или их фрагменты, не отличающиеся, по мнению Имоджин, особой ценностью, были с нарочитой небрежностью разложены по всей гостиной. Возле окна возвышалась весьма неважная копия статуи Анизамары.
Патриция наклонилась к Имоджин и, до предела понизив голос, сообщила:
— Леди Линдхерст хранит табличку, на которой написано проклятие, в той бархатной шкатулке. Она говорит, что это самое ценное в ее коллекции.
— Понятно. — Имоджин внимательно оглядела шкатулку, пока экономка подавала ей чай.
Селена элегантно хлопнула в ладоши, и в гостиной установилось благоговейное молчание. Она холодно улыбнулась Имоджин:
— Леди Колчестер, ваш приход для меня приятный сюрприз. Я рада видеть вас вместе с нами. Могу я спросить, чем вызван ваш интерес к нашему скромному собранию?
— Просто любопытством, — ответила Имоджин. — Леди Патриция рассказывала мне, как ей нравится ваш Замарский салон.
— Мы едва ли в состоянии конкурировать с открытиями и исследованиями вашего столь эрудированного мужа, — пробормотала Селена. — Насколько мне известно, граф Колчестер полагает, что салоны вроде моего посещают исключительно любители и дилетанты.
— Я не задержусь долго. — Имоджин поставила на стол чашку с чаем. — Леди Патриция говорила, что вы изучаете проклятие Ратледжа.
— Верно. — Селена сверкнула глазами в сторону Патриции. В этом взгляде можно было прочитать раздражение и гнев. Впрочем, уже через мгновение Селена надела маску холодной любезности. — Хотя эти исследования следовало бы держать в тайне.
Патриция напряглась и бросила тревожный взгляд на Имоджин.
Имоджин нахмурилась:
— Вы не должны ругать Патрицию. Я случайно узнала об этом сегодня. Вы ведь знаете, что у меня особый интерес к Замару.
— Вы намекаете на Великую печать королевы и карту, которую вам по завещанию оставил дядя, — с фальшивой улыбкой проговорила Селена.
— Да. Но сейчас, когда я замужем за Колчестером Замарским, мои интересы выходят за пределы этой печати. Я хотела бы посмотреть на глиняную табличку, на которой написано так называемое проклятие Ратледжа. Как я понимаю, оно в этой бархатной шкатулке.
Звенящая тишина установилась в гостиной. Юные члены салона обменялись смущенными взглядами. По всей видимости, они не привыкли к тому, чтобы кто-то бросал вызов авторитету Селены.
На лице Селены отразилась нерешительность. Но затем она, слегка пожав плечами, сказала:
— Поскольку вы здесь, вы можете посмотреть на эту табличку. Но должна предупредить, что проклятие написано на замарском языке. Лишь несколько человек во всей Англии способны расшифровать его.
— Я в курсе дела. — Имоджин поднялась со стула, сделала два больших шага по направлению к столу и открыла крышку бархатной шкатулки, прежде чем кто-либо из присутствующих осознал ее намерения.
Кто-то из молодых леди ахнул, видя, что Имоджин опустила в шкатулку руку.
Селена прищурилась, глядя на Имоджин, извлекающую глиняную табличку.
— Слухи об эксцентричных манерах вашего отца, как я вижу, справедливы, — проговорила она.
Имоджин не удостоила ее ответом. Она впилась глазами в массивную табличку.
— Подумать только, это замарский подлинник.
— А что вы ожидали здесь увидеть? — раздраженно сказала Селена.
— Я бы не удивилась, если бы обнаружила подделку. Но табличка в самом деле из Замара.
— Благодарю вас за высказанное мнение, — холодно сказала Селена. — А сейчас, если вы уже осмотрели…
— Но я еще не осмотрела. Табличка действительно из Замара. Впрочем, ничего удивительного. Я знала, что сейчас модно иметь одну-две подлинных вещицы в своей коллекции. Но надпись на ней — никакое не проклятие.
— Прошу прощения, — огрызнулась Селена.
— Боюсь, что вас ввели в заблуждение, леди Линдхерст.
Селена пришла в ярость, лицо ее вспыхнуло.
— Да откуда вам знать, какой смысл скрывает эта надпись?
— Я умею читать замарские надписи — как формальные, так и неформальные, — Имоджин холодно улыбнулась. — Это было бы даже смешно, если бы некоторые люди не восприняли слухи о проклятии всерьез.
— Смешно? Что вы хотите этим сказать? — прошипела Селена.
— Надпись на табличке не что иное, как счет за покупку, — сообщила Имоджин. — А если точнее, здесь зафиксирован обмен двух мер пшеницы за одного вола.
— Это ложь! — Селена вскочила на ноги. — Голос ее возвысился до визга:
— Да откуда вам знать, что написали в Замаре?
Послышался шум в дверях. Все повернули головы и увидели стоящего на пороге Маттиаса.
— Моя жена читает замарские письмена так же свободно, как и я, — спокойно сказал он.
Имоджин резко обернулась, и ее ридикюль, который болтался на сатиновом шнуре, описал дугу и сбил чайную чашку на пол. Сидевшие поблизости леди с криками вскочили на ноги.
— Колчестер! — улыбнулась Имоджин. — Я не видела тебя. Может, ты выскажешь свое мнение об этой злосчастной надписи?
Маттиас элегантно наклонил голову, выражая удовлетворение и явное уважение.
— Твой перевод абсолютно правилен. Это деловой документ древнего Замара, Иначе говоря, счет за покупку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сюрприз - Кренц Джейн Энн



очень слабое произведение,иначе чем бредом не назовёшь.
Сюрприз - Кренц Джейн Эннтаня
26.10.2012, 23.35





Хороший роман. Прочитала с большим интересом за день, почти не отрываясь.
Сюрприз - Кренц Джейн ЭннNadia
16.11.2014, 13.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100