Читать онлайн Скрытые таланты, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Скрытые таланты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16



Мягкие аккорды вальса проникли в беспокойные сновидения Сиренити. Казалось, что музыка звучит теперь гораздо ближе, чем раньше.
Она прижимает к себе младенцев и нежно баюкает их, ожидая, когда откроется дверь наполненной солнцем белой комнаты.
Сиренити вздрогнула и проснулась. Оказалось, что она в постели одна. Приподнявшись на локте, она посмотрела на настольные часы. Три часа утра. Она нахмурилась. Звуки вальса все еще доносились издали, хотя сон рассеялся.
Сиренити откинула одеяло и выбралась из постели. Стеклянный занавес задрожал, сыграв целую симфонию для колокольчиков с молоточками. Она засунула ноги в шлепанцы и потянулась за халатом. Звуки вальса стали слышны громче, когда она шла по короткому коридору в гостиную. В доме было холодно. Прогоревшие угли в печи давали очень мало тепла.
Ее встретил мягкий свет лампы, когда она остановилась в арочном проеме, ведущем в гостиную. Калеб в одних джинсах сидел на диване. Волосы его были взлохмачены, словно после неспокойного сна. Несмотря на холод, он был босиком.
Он сидел, подавшись вперед, поставив локти на колени. Перед ним на кофейном столике стояла открытая шкатулка Кристал Брук. Он внимательно следил за судорожными движениями крошечных танцоров.
— Я не ожидал, что разбужу тебя, — сказал Калеб, не отрывая глаз от шкатулки.
— Не страшно. Тем более, что я не очень хорошо спала. — Мягко ступая, Сиренити вошла в комнату и опустилась на диван рядом с ним.
— Это тоже из-за меня. Мне не следовало вовлекать тебя в эту сцену у деда в доме.
— Я же сама настояла, чтобы ты взял меня с собой.
Калеб наблюдал за фигурками танцоров.
— Знаешь, он не приедет в четверг обедать.
— Ну, если не приедет, я снова приглашу его на воскресенье.
— Ты зря теряешь время.
— Может, да, а может, и нет. — Сиренити спрятала руки в рукава халата и наклонилась вперед, чтобы посмотреть на шкатулку. Газетные вырезки во внутреннем отделении были все так же аккуратно сложены. — О чем ты думаешь?
— Об одной вещи, которую сказал сегодня Франклин.
— Он сегодня много чего говорил. Он, похоже, думает, что его долг — сохранять прошлое свежим и живым. Какой это печальный и озлобленный человек!
— Печальный и озлобленный?
— Именно такое впечатление он и производит, — сказала Сиренити. — Сегодня у него было какое-то странное выражение в глазах, когда он говорил о твоем отце и о Патриции.
— Я думаю, что Франклин всегда завидовал моему отцу. И, конечно, он очень часто говорил мне, какой красавицей была Патриция Клэрвуд. Безупречная леди, как любит напоминать мне тетя Филлис. Она всегда говорила о ней как о женщине, которая должна была быть моей матерью.
— Женщина, у которой, возможно, была любовная связь за спиной твоего отца, — в раздумье проговорила Сиренити.
— Роланд и Франклин правы. Даже если у Патриции был роман с другим мужчиной, это не оправдывает поступка моего отца. Ему бы следовало сначала развестись с Патрицией, а потом уже делать ребенка Кристал Брук.
— Ну, как я уже говорила сегодня, это все в прошлом. Там пускай и остается, Калеб.
— И мне бы этого хотелось. — Калеб смотрел на миниатюрные вальсирующие фигурки, пока не замерли звуки музыки. — Но прошлое почему-то вернулось и неотступно меня преследует.
— Это из-за меня. — Сиренити тяжело вздохнула. — Если бы не я, этой ужасной сцены между тобой и твоими родными никогда бы не было.
— Ошибаешься. — Калеб повернул голову и посмотрел на нее. Его глаза лихорадочно блестели. — Никогда больше такого не говори. Я уже столько живу среди призраков — с того дня, когда Роланд привез меня в Вентресс-Вэлли. Я так привык к ним, что и сам уже начал превращаться в призрак.
Сиренити испуганно посмотрела на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. — Калеб взял в руки шкатулку и снова завел музыкальную пружину. — Это больше не имеет никакого значения.
— Нет, имеет. — Она тронула его за руку. — Ты и сейчас чувствуешь, будто превращаешься в призрак?
— Нет. — Он поставил шкатулку обратно на стол. Фигурки задергались под звуки вальса. — В последнее время я очень остро ощущаю себя живым. — Он слабо улыбнулся. — Я ощущаю себя так впервые за много лет. И все благодаря тебе.
Он потянулся к Сиренити и привлек ее к себе. Она сразу же почувствовала в нем бурный прилив страсти. Ее подхватил мощный поток мужской энергии и силы. И понес вдаль на крутой волне растущего возбуждения.
— Калеб.
— Ты даже не можешь себе представить, какое это потрясающее ощущение. Как славно звучит мое имя, когда ты вот так его произносишь. — Калеб повалился назад на подушки дивана, не отпуская Сиренити. — Как это здорово хотеть женщину так сильно, как я хочу тебя.
— Я рада, что ты хочешь меня. — Сиренити приникла к его обнаженной груди и запустила пальцы ему в волосы. Вспышка его желания вызвала у нее глубоко внутри ответный всплеск. Ее обдало жаром, дыхание стало неровным.
Калеб жадно впился ей в губы. Поцелуй становился все глубже, пока она не задрожала в ответ. Тогда его губы стали ласкать ее шею. Он потянул за пояс ее халата. Когда халат распахнулся, он сунул под него руки, сдвинул подол ее ночной рубашки до самой талии и накрыл ладонями ее ягодицы. Его пальцы жадно и нежно стали мять податливую плоть.
Сиренити резко втянула в себя воздух. Она почувствовала, как под ней шевельнулась его нога. Он поднял колено. Грубая ткань его джинсов шершаво прошлась по внутренней стороне ее бедер, обжигая кожу, открывая путь его прикосновениям. Животом она ощутила пульсацию его рвущейся на волю эрекции.
— Ты такая мокрая, что я чувствую это даже сквозь джинсы, — пробормотал Калеб. — Я хочу тебя сейчас. Пока не сошел с ума.
Она улыбнулась, глядя на него сверху вниз.
Он порывисто сел, подхватил ее на руки и встал с дивана. Сиренити поцеловала его в плечо и прочесала пальцами волосы у него на груди.
Калеб обогнул подлокотник дивана и сделал два шага в направлении коридора. Тут он остановился и застонал.
— Проклятие, я не успею добраться до спальни.
Он опустил Сиренити на пол. Она еле держалась на ногах и в поисках опоры прислонилась к спинке дивана, облокотившись на нее обеими руками. Послышался звук расстегиваемой «молнии».
Она отвела в сторону свесившиеся ей на глаза волосы, и ее взору предстало тело Калеба во всей красе наивысшего возбуждения. Пакетик из фольги был уже вскрыт, и в считанные секунды он был готов.
— Я хочу быть в тебе. — Его голос превратился в хриплый шепот. Глаза горели огнем чувственного голода.
Он придвинулся вплотную, встал между ее ногами. Обхватил ее за талию и приподнял. Сиренити задохнулась и еще крепче вцепилась в спинку дивана. Неотрывно глядя ей в глаза, он мощным толчком вошел в нее.
Сиренити выгнулась и негромко вскрикнула, когда он стал частью ее. Голова ее запрокинулась. Он поцеловал ее шею, крепче сжал ей бедра и начал двигаться в ней. Его неистовое желание распалило в ней ответную страсть. Она почувствовала, как нижнюю часть ее тела охватывает это фантастическое ощущение стягивания, сжатия. Инстинктивно она подалась ему навстречу. Ее ногти впились в обивку дивана.
— Обхвати меня ногами, — пробормотал Калеб ей в шею. — Прижмись крепче. Да. Вот так. И еще. Да. Да. — Одной рукой он нащупал маленький, упругий бутон у нее между ног.
Она тихо вскрикнула, когда начались нежные судороги.
В следующее мгновение Калеб остановился и замер, достигнув своей вершины. Сиренити ощутила, как раз за разом содрогается его тело.
Откуда-то до нее опять донеслись звуки вальса.
Теперь ближе. Совсем близко.
Много позже Калеб пошевелился на диване. Он нахмурился, ощутив, что в комнате стало холоднее. Надо бы встать и расшуровать печку, подумал он. А еще лучше, наверно, будет забраться в постель вместе с Сиренити под груду одеял. Они оба замерзнут, если останутся здесь на диване надолго.
Он почувствовал, как она шевельнулась на нем. Одна гладкая нога проскользнула у него между бедрами. Небольшой пухлый сосок переместился по его груди. Калеб улыбнулся. Подумав, он решил, что у них вряд ли есть шанс замерзнуть. Тепла, которое они совместно генерировали, хватило бы, чтобы снабдить энергией большой кусок северо-западного побережья в середине зимы.
Черт возьми, я просто здорово себя чувствую после часа любви с Сиренити. В мире нет ничего лучше этого ощущения.
— Калеб?
— Да? — Он запустил руку в ее потрясающие волосы.
Она подняла голову и заглянула ему в лицо своими таинственными, как у феи, глазами.
— Ты так и не рассказал мне, о чем тогда думал. Что-то связанное с Франклином. И вообще, что тебя заставило выскочить из постели?
Калеб вспомнил о шкатулке, оставшейся на кофейном столике. Он повернул голову на подушке и долго смотрел на нее. Музыка умолкла несколько минут назад. Танцоры неподвижно застыли над старыми газетными вырезками, в которых прятались тени его прошлого.
В голове его снова заворочались беспокойные мысли, вытесняя до того владевшее им ощущение тепла и довольства.
— Я не мог уснуть, потому что меня преследовали мысли о том, что сказал Франклин. О двух сделках, которые, по его словам, были у него с Эстерли.
— А что с этими сделками?
— Он утверждал, что в обоих случаях в точности следовал инструкциям. — Калеб неохотно выбрался из-под теплой, уютной тяжести Сиренити, плотно укутал ее в халат и сел рядом с ней. — Он припарковывал машину, уходил в аллею.
— И оставлял деньги в бардачке. — Сиренити потуже затянула пояс. — Наверно, Эмброуз мог два раза съездить в Вентресс-Вэлли и подобрать деньги, которые вымогал, но я все равно никак не могу заставить себя поверить, что он это сделал.
Некоторое время Калеб молчал. Потом встал и подошел к печке. Открыл дверцу и сунул в топку полено. Вернулся к дивану, сел и снова стал задумчиво рассматривать шкатулку.
— Я могу поверить, что он сделал это один раз, — сказал наконец Калеб тихим голосом. — Но не дважды.
— Не понимаю.
Калеб взял шкатулку и посмотрел в зеркальце, которое было приклеено к внутренней стороне крышки, обтянутой голубым атласом.
— Если верить дяде Франклину, а это, в лучшем случае, рискованно, учитывая его последние «достижения», то он имел с Эстерли дело в двух случаях.
— И что?
— А то, что если он сказал правду, когда в тот день утром звонил мне сюда, то получается, что второе требование шантажиста поступило уже после смерти Эстерли.
— Вот это да! А ведь ты прав.
— По словам Франклина получается, что кто-то забрал деньги из его машины значительно позже, чем Эстерли упал с этой лестницы.
Сиренити сидела совершенно неподвижно, зажав в кулаки концы пояса.
— Действительно, что-то многовато здесь бродит призраков в последнее время.
— Мне самому начинает так казаться.
— Как ты сказал, мы не можем быть до конца уверены, что Франклин говорил правду о том, как его шантажировали, а тем более о времени выплаты вторых пяти тысяч долларов, — осторожно заметила Cиренити.
— Не можем, — согласился Калеб. — Он мог и солгать. Хотя ведь уже признался, что заплатил пять тысяч долларов в первом случае. Зачем ему лгать о второй сделке?
— У меня почему-то не сложилось впечатления что Франклин врал хотя бы в одном случае из двух. Но ты знаешь его намного лучше, чем я. Что думаешь ты?
Калеб встретился с ней глазами в зеркальце.
— В то время я не задумался над этим. Было много всего другого.
Сиренити зябко вздрогнула.
— Это уж точно.
— В тот момент, во время выяснения отношений, Франклин мог думать только о том, что все начало выплывать наружу и оборачиваться против него. Его уже уличили в одной лжи, так что вряд ли ему стоило продолжать в том же духе. Какой был бы в этом смысл?
Сиренити кивнула.
— Тем более что он считал свои действия оправданными. Ведь фотографии-то существовали. Конечно, его миленький планчик пошантажировать меня провалился, но шокировать весь клан этими фотографиями ему тем не менее удалось. Так что он добился таки того, на что мог рассчитывать.
— Две шантажные сделки, одна до смерти Эстерли и еще одна после. — Варианты истолкования этого факта неотступно кружили в голове Калеба. — Двое шантажистов или один?
Сиренити нахмурилась.
— Ты думаешь, что за всем этим с самого начала мог стоять кто-то другой, а не Эмброуз?
— Может быть и так.
— Вот в этом для меня больше смысла. Эмброуз просто никак не тянул на шантажиста. Выклянчивать деньги — это да, но вымогать — нет и нет.
— Мы вернулись к тому выводу, к которому уже приходили, — сказал Калеб. — Кто-то еще помимо Эстерли знал об этих фотографиях, обо мне и моем прошлом.
— Больше всего меня тревожит вот что: твой дядя явно убежден, что в обоих случаях имел дело с Эмброузом Эстерли. А фотографии могли быть только у Эмброуза и больше ни у кого.
— Ладно, допустим, что шантажист каким-то образом завладел фотографиями и выдал себя за Эмброуза. Франклин ведь ни разу не встречался с ним лично, так? И с Эстерли он тоже не был знаком. — Калеб задумался. — Во всяком случае, речь идет о мужчине. Это нам известно. Франклин сказал, что по телефону с ним разговаривал мужской голос.
— Ну, не знаю. У некоторых женщин тоже бывает очень низкий голос.
— Например, у Джесси.
Сиренити быстро затрясла головой.
— Нет, я просто не могу поверить, что она способна на такое.
Брови Калеба поползли вверх.
— Посмотри правде в глаза, Сиренити. Ты никогда и не сможешь поверить, что кто-то из твоих друзей, живущих здесь, в Уиттс-Энде, может оказаться способным на такое дело.
— Ты прав.
— Судя по тому, что я слышал от тебя и всех и каждого здесь в округе, Джесси знала Эстерли лучше, чем кто бы то ни было. Он все оставил ей. Будучи его единственным близким другом и наследницей, она имела доступ к его архиву до и после его смерти.
— Я не могу себе представить, чтобы Джесси вдруг занялась вымогательством. Она одна из немногих здесь, в Уиттс-Энде, кто прилично зарабатывает на жизнь своим искусством.
— Если Эстерли продал первый набор снимков за наличные, чтобы приобрести фотоаппаратуру, он мог по секрету рассказать об этом Джесси, — сказал Калеб. — После его смерти она могла увидеть, какие возможности открываются при данной ситуации, и решила продолжить с того места, где он остановился.
— Нет.
Калеб посмотрел на нее.
— Тогда подумай, кто еще здесь, в Уиттс-Энде, отвечает нашим критериям. Кто еще мог иметь доступ и к твоим фотографиям, и к информации о моем прошлом?
Взгляд Сиренити остался твердым.
— А почему это обязательно должен быть кто-то из живущих в Уиттс-Энде?
Калеб молчал целую секунду.
— Потому что все началось здесь, в Уиттс-Энде, — ответил он наконец. — От логики никуда не уйдешь. Все началось с того, что Эстерли направил тебя ко мне, чтобы ты наняла меня в качестве консультанта.
— Это не значит, что все проистекает из Уиттс-Энда, — возразила она.
— Но другого разумного объяснения нет. — Он перевел взгляд на шкатулку. — Я почему-то все время думаю, что ответ где-то здесь. Все всегда возвращается к этому.
— К шкатулке?
— Это все, что мне досталось от нее. — Калеб осторожно сунул руку в шкатулку и извлек стопку потрепанных вырезок. — Может, здесь что-нибудь обнаружится. Какое-то имя. Новое направление, которое мы можем попробовать.
— Я возьму одну половину, а ты другую. — Сиренити взяла у него часть вырезок. — Надо составить список всех имен, упоминавшихся в связи с тем давним скандалом. Кто знает? Может, комy-то из нас удастся за что-нибудь зацепиться.
— Ладно. — Калеб встал и отправился на поиски ручки и бумаги. Найдя их, он принес все на кофейный столик. Потом пошел на кухню и налил два маленьких стаканчика бренди.
Он не знал, как Сиренити, но у него было такое чувство, что нелишне будет капельку подкрепиться перед предстоящим решением головоломки.


Полчаса спустя список был готов. Он вышел не очень длинным; и большинство имен было Калебу знакомо. В него были включены имена всех членов его семьи, жены Гордона Патриции, горсточки жителей Вентресс-Вэлли, а также одной-двух второстепенных политических фигур, имевших влияние в то время, а ныне давно покойных.
Сиренити изучала список.
— Все эти люди могли знать о твоем прошлом, но среди них нет никого, кто мог бы знать обо мне и о снимках, которые сделал Эмброуз.
— Этого мы точно не знаем. Надо будет нанять частного детектива, чтобы проверить некоторые иа этих имен, — сказал Калеб.
Сиренити тревожно вскинула на него глаза.
— Если ты пошлешь в Вентресс-Вэлли человека, который будет задавать вопросы о том давнем скандале, то обязательно поднимется шум.
— Неужели ты думаешь, что это меня остановит? — Нахмурившись, Калеб рассматривал порванную атласную подкладку, выстилавшую крышку шкатулки. — Сейчас меня волнуют только ответы. И я собираюсь получить их.
— Я понимаю, — тихо проговорила Сиренити. — Просто хотелось бы сделать это как-нибудь иначе. И так уже немало испорчено.
— Знаешь, здесь есть что-то странное. — Калеб взял шкатулку в руки. — Я собираюсь это разломать.
— Вижу и могу понять. Знаешь что, Калеб? Я думаю, что кровь действительно сказывается. Стоит тебе встать на определенный путь, как ты становишься в точности таким же упрямым, как твой дед.
Он быстро взглянул на нее.
— Ты не поняла. Я собираюсь ломать не прошлое, а всего лишь эту шкатулку.
— Шкатулку?
— Этот разрыв в подкладке какой-то странный. Какой-то слишком уж аккуратный. Как будто подкладку разрезали бритвой или ножом. Все другие дыры от износа.
Сиренити внимательно посмотрела на разрез в выцветшем голубом атласе подкладки.
— Ты правда думаешь, что здесь что-то особенное?
— Да.
Калеб взял зеркальце за уголок и одним движением оторвал его от внутренней стороны крышки. Вместе с ним оторвался и большой лоскут тонкого голубого атласа.
Наружу выпала спрятанная за подкладкой черно-белая фотография. Она легла лицевой стороной вверх на ящичек для колец.
Калеб смотрел на лежащую перед ним фотографию трех человек. Среди них — Кристал Брук. Она в скромном платье с высоким воротом, по моде тридцатилетней давности. Широкополая шляпа элегантно сидит на ее платиновых волосах. Наклонив лицо, она улыбается ребенку, которого держит на руках.
Рядом с ней стоит Гордон Вентресс, нежно обняв ее за плечи одной рукой. Он смотрит прямо в объектив фотоаппарата с безошибочно узнаваемой улыбкой счастливого отца.
— Калеб. — Сиренити наклонилась вперед, чтобы лучше видеть, и глаза ее сияли от радостного удивления. — Это же семейный портрет. Это ты и твои родители.
У Калеба не нашлось ни одной умной фразы. И он не мог глаз оторвать от фотографии.
— Похоже на то.
— Настоящий семейный портрет. — Сиренити засмеялась от восторга. — Это совершенно потрясающе. Какой же ты счастливчик — у тебя теперь есть фотография, где вы сняты все втроем. Посмотри, как счастливы твои родители. Они просто сияют. Ясно, что они очень любили и друг друга, и тебя.
Калеб все смотрел и смотрел на фотографию, пока не заметил, что видит ее нечетко, расплывчато. Oн раздраженно помигал несколько раз, и его обычно превосходное зрение полностью восстановилось.
— Интересно, почему ее засунули за подкладку.
Сиренити чуть повела плечом.
— Я вполне могу себе представить, что твоя мать спрятала ее туда, чтобы сохранить на память, а потом забыла об этом.
— Должно быть, дед не видел ее, когда клал в шкатулку вырезки. Если бы нашел, то обязательно бы уничтожил.
— Наверняка ты этого не знаешь, — мягко сказала Сиренити. — Во всяком случае, нет смысла гадать о том, что мог бы сделать Роланд тридцать четыре года назад.
Калеб постарался подавить этот поток непонятных эмоций, грозивший захлестнуть его. Давать какую-то волю чувствам тоже неплохо время от времени, но эти чувства иногда могут чертовски мешать. Его спокойствие, методичность и логика начинали давать сбои, когда вмешивалась эмоциональная сторона его натуры.
Усилием воли он вернул себе ясность и четкость мысли.
— Фотография интересна, но это не основная зацепка.
— Наверно, ты прав.
— Сиренити? — Калеб убрал фотографию в шкатулку и закрыл крышку.
— Да?
Он сделал глубокий вдох и ощутил, как медленно и тяжело пульсирует у него в венах кровь.
— Ты выйдешь за меня замуж?
Ее рот открылся в беззвучном восклицании. Казалось, у нее что-то случилось с горлом.
— За тебя замуж? — Ее голос звучал выше, чем обычно. — С какой это стати ты хочешь на мне женитъся?
Он посмотрел на нее.
— Вероятно, с той, что я консервативный, занудный и старомодный тип.
— Вот как.
— В чем дело, Сиренити?
— Ни в чем, — быстро ответила она. — Ты просто застал меня врасплох, вот и все. Мне и в голову не приходило, что ты думаешь об этом… о женитьбе.
— Да? А ты об этом не думаешь?
— Я не знаю. — Она сделала глотательное движение. — Я хочу сказать, почему именно сейчас?
— Я тебе сказал почему.
— Ну да, ты консервативный, занудный и старомодный. — Она с беспокойством смотрела ему в глаза. — А я нет. То есть не консервативная, не занудная и не старомодная. У нас в Уиттс-Энде все делается иначе.
— Правда?
— Ну да, посмотри вокруг и увидишь. — Она помахала рукой. — Джулиус и Бетэнн поженились только в прошлом месяце. До этого они прожили вместе много лет. Джесси и Эмброуз вообще не поженились. Мои настоящие родители не были женаты.
— Мои тоже не были женаты, надеюсь, ты не забыла? Но мне что-то не хочется повторять именно эту конкретную часть прошлого.
— Калеб, куда нам спешить? Я не беременна. Mы еще даже не успели как следует узнать друг друга.
Он почувствовал, как все похолодело у него внутри. Она пытается отстраниться от него. Хочет держать его на расстоянии. Может, она хочет его не так сильно, как он ее. Он подавил в себе прилив отчаяния.
— Уверяю тебя, что ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было на всем белом свете. — Громадным усилием воли он заставил голос звучать спокойно.
Она смотрела ему в лицо с каким-то странным выражением ожидания в своих павлиньих глазах.
— Калеб, ты любишь меня?
Вопрос заставил его не дышать целых три или четыре секунды. Она имеет право получить ответ, подумал он. Но ответа у него не было. Его охватило отчаяние. Он не может потерять ее из-за нескольких простых слов.
Скажи ей. Ведь это только слова.
Она — самое важное у него в жизни. Если он потеряет ее, то потеряет часть самого себя, ту часть, которая научилась чувствовать снова.
Бесполезно. Он готов убить ради нее, но солгать ей не сможет. Если и солжет, то ничего хорошего из этого не выйдет.
— Я не знаю, — резко сказал Калеб. Он снова начал терять свою материальную оболочку. Он буквально чувствовал, как это с ним происходит прямо здесь, на диване.
Сиренити наблюдала за ним. Она казалась созданием лунного света и волшебства, случайно попавшим в полосу слишком яркого солнечного света. Она мигнула раз и еще раз, потом улыбнулась своей загадочной улыбкой.
— Нет, конечно, откуда тебе знать, любишь ли ты меня, — сказала она. — Когда в последний раз кто-то тебе говорил, что любит тебя?
— Не помню. — Почему она не отвечает на его вопрос? Все, что ему нужно, это простой ответ. — Какое, черт побери, это имеет отношение к тому, о чем я спросил?
— По-моему, очень большое. Но сейчас это не важно. — Сиренити прикоснулась к его щеке. — Я люблю тебя, Калеб. Но не могу уехать из Уиттс-Энда. Ты ведь понимаешь? Мне здесь нужно кое-что сделать.
— Я не собираюсь требовать, чтобы ты уехала.
— Но ты ведь не можешь остаться здесь навсегда, — грустно сказала она. — Я знала это с самого начала.
— Ты ошибаешься. Я могу оставаться здесь, сколько захочу. Это как раз наименьшая из проблем. Я могу руководить своей фирмой и отсюда.
— Правда?
— Мы живем в век компьютеров и факсов, ты что, забыла? Центр управления может быть где угодно.
— И ты захочешь здесь остаться? — спросила она.
— В своем ли ты уме? — прошептал он. — Что может заставить меня уехать отсюда? Из единственного места на земле, где я чувствую себя абсолютно живым?
— Калеб! — Она бросилась к нему на грудь и одарила его страстным объятием. — Да. Да, я выйду за тебя замуж, если ты этого хочешь.
Дыхание вернулось к нему. Он так крепко прижал ее к себе, что она слабо пискнула — наполовину смеясь, наполовину протестуя.
— Прости, — пробормотал он ей в волосы. Он ослабил объятия, но лишь чуть-чуть. От ее теплого запаха в глубине его существа всколыхнулась масса каких-то неопределенных эмоций. Ему было безразлично, что это за эмоции и как они сказываются на его способности мыслить логически. Важно было лишь то, что они есть, что они сильны и что он их ощущает.
Он не призрак.
Он живой человек. У него есть будущее.
У него есть Сиренити.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн



Еще один роман моей любимой Д.Э. Кренц прочитан.Для меня она № 1 среди писателей,могу перечитывать ее.Меня восхищает Калеб и главная героиня не плоха. Вообще как всегда очень нравится роман Жаль расставаться с персонажами.
Скрытые таланты - Кренц Джейн ЭннВалентина
13.11.2013, 23.41





Прелесть. Люблю Кренц и исторические Квик \ это она же\ Гг-и всегда нормальные, не красавцы и красавицы. Без соплей, немного с детективной линией. Получаю наслаждение.
Скрытые таланты - Кренц Джейн Энниришка
29.08.2014, 14.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100