Читать онлайн Скрытые таланты, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Скрытые таланты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10



Облачко серебристого тумана висело над кристально прозрачными озерцами. Калеб наблюдал, как плавно клубится этот пар над горячей водой источников. Что-то странно завораживающее было в его медленном, похожем на танец движении.
Огромная пещера, под сводами которой находились заповедные источники, была с одного конца открыта ледяному дыханию ночи, но царивший снаружи холод не проникал далеко в глубь этой пустоты в скальном теле. Казалось, что вход туда наглухо закрыт невидимой стеклянной стеной. Тепло от источников превратило пещеру в уютный грот.
В какой-то момент истории горячих источников одна предприимчивая душа протянула электропроводку по каменной стене пещеры. И теперь цепочка тусклых лампочек освещала ее внутреннее пространство каким-то потусторонним светом. Куинтон показал Калебу выключатель, которым включалось освещение пещеры. Он располагался перед самым выходом.
Калеб и трое его сопровождающих были одни у источников. Стикс и Харон остались терпеливо ждать Блейда снаружи. Время от времени Калеб ловил блеск собачьего глаза у входа в пещеру.
— Собаки сюда не заходят, — объяснил Блейд.
— Почему? — спросил Калеб.
— Не знаю. Не заходят, и все тут.
Ответ не хуже любого другого, подумал Калеб. Он не винил ротвейлеров за то, что они предпочли остаться снаружи. У него самого были кое-какие сомнения относительно безопасности пребывания внутри пещеры, если учесть, в какой компании он тут оказался.
Во время пешей прогулки к пещерам было холодно, светила яркая белая луна. Тропинка вела мимо коттеджа Сиренити и дальше, в начинавшийся позади него лес. Войдя внутрь пещеры, мужчины уселись вокруг самого крупного озерца, прислонившись спинами к разбросанным тут и там валунам. Куинтон достал картонную упаковку своего домашнего пива и раздал всем по бутылке.
— За Эмброуза. — Куинтон отпил из своей бутылки. — Удачи ему на пути в Большую Темную Комнату.
— Надеюсь, он в конце концов попал в такое место, где ценят хороших фотографов с неприятным характером. — Монтроуз поднял свою бутылку в прощальном салюте.
— Эмброуз, — пробормотал Блейд, глотнув из своего сосуда. — Знавал я такого парня. Он был в порядке.
Калеб счел своим долгом тоже поднять бутылку. Он хотел было заметить, какая это ирония — поминать пивом человека, погибшего из-за злоупотребления спиртным, но тут же отверг эту мысль и постарался придумать какой-нибудь более подходящий тост.
— За Эмброуза, — сказал он наконец. — Да окажется он в таком месте, куда не доходит свет от Национального фонда искусств.
Снова воцарилась тишина. Блейд сидел, устремив взгляд в глубь озерца.
— А знаете, есть поверье, что у людей тут бывают видения.
— Правда? — Неплохое пиво, с некоторой долей удивления решил Калеб. Он взглянул на этикетку бутылки, которую держал в руке. «Старое свиное пойло».
— Так говорят, — пробормотал Куинтон. — Здесь, в Уиттс-Энде, называют эти источники источниками видений. Это старая легенда.
— Очень старая? — спросил Калеб.
— Существует почти столько же, сколько и сам Уиттс-Энд, — ответил Куинтон.
— Надо же. — Калеб вглядывался в зеленоватые камни под поверхностью воды. — Это с какого же, значит, года? С шестьдесят восьмого или шестьдесят девятого?
— Может, даже и раньше. — Блейд наморщил лоб, пристально смотря в воду. — Как я слышал, надo провести здесь долгое время в медитации, чтобы сначала очистить свои мозги. Тогда, если все получается так, как надо, можно что-то увидеть.
— Говорите, эта легенда существует с конца шестидесятых? — Калеб задумчиво смотрел на озерцо. — Как я слышал, в те стародавние золотые денечки видения были довольно обыденным явлением, причем вызывались, как правило, не медитацией и очищением мозгов. Насколько мне известно, хорошее видение или нет, зависело скорее от того, что ты курил.
— Не следует смеяться над тем, чего не понимаешь, — сказал Куинтон. — Нам не дано воспринимать все математические плоскости с помощью пяти обыкновенных органов чувств.
Калеб пожал плечами.
— Возможно, вы правы.
Все опять замолчали.
— Мне однажды было здесь видение, — чуть слышно сказал Монтроуз. — Много лет назад.
— Ну да? — Блейд с любопытством взглянул на него. — И что же это было?
— Трудно объяснить. Помню, в тот день после обеда я давал Сиренити уроки игры на скрипке. Вечером я почему-то пришел сюда, просто подумать. В то время я частенько это делал.
— Я помню, — подтвердил Куинтон.
— Это видение было вроде похоже на сон, только я знал, что не сплю и что это не сон. — Монтроуз покатал свою бутылку в ладонях. — Это было жутковато, если правду сказать. Чисто личная вещь. Я никогда никому об этом не рассказывал до сих пор.
— Думаешь, это было видение какой-то поддающейся проверке математической реальности? — с любопытством спросил Куинтон. — В нем была какая-нибудь символическая логика?
Монтроуз покачал головой.
— Это было просто видение.
Калеб вытянул ноги и сделал очередной глоток из бутылки с «Пойлом».
— Что же все-таки вы видели?
Монтроуз задумчиво смотрел на воду.
— Своего старика. Он слушал, как я упражняюсь на пианино, и говорил мне, какой я молодец. Так же, как и я в тот день, только раньше, говорил Сиренити, какая она молодец. В видении я был маленьким мальчиком. Наверно, девяти или, может, десяти лет. Помню, как здорово было ощущать, что отец гордится мной. Это как-то придало мне больше внутреннего спокойствия.
Пиво показалось Калебу теплым.
— Это похоже скорее на воспоминание, чем на настоящее видение.
— Что бы там это ни было, но уж никак не воспоминание, — сказал Монтроуз. — Мой родитель сбежал еще до того, как я родился. Мы с ним никогда и не встречались.
С минуту никто не произносил ни слова. Все сидели и смотрели в кристально прозрачную воду источника.
— Может, тебе даже повезло. — Блейд свирепо сжал в кулаке свою бутылку. — Вот я бы точно прекрасненько обошелся без знакомства со своим стариком. Он любил охаживать ремнем меня и маму. Иногда переходил на кулаки. Я миллион раз собирался уйти из дому, но всякий раз оставался, потому что понимал: пока он колотит меня, он не трогает маму.
Калеб посмотрел на Блейда.
— Вы ее защищали?
— Наверно, она была не ахти какая мать. Слабая и жалкая. Уйти от отца ей не хватало духу. Вот и позволяла ему нас колошматить. Но это была моя мать. Я чувствовал, что должен что-то делать, понимаете?
Калеб вспомнил о стычке с Роландом у выгула. Не называйте ее шлюхой.
— Понимаю. — Он смотрел, как светится и мерцает вода в источнике. — Вы когда-нибудь поднимали руку на отца?
— В тот день, когда умерла мама. Вернулся с похорон и сказал ему, что ухожу насовсем и никогда больше не вернусь. Он замахнулся на меня. Я вмазал его в стену. Он вырубился. Я вышел за порог, записался в морскую пехоту и больше его не видел. Слышал, он умер пять лет назад. На похоронах я не был.
И опять все какое-то время молчали. Калеб прислонился спиной к нагретому паром валуну.
— Все это очень интересно. Но вы что, парни, привели меня сюда, чтобы просто немного скрепить мужскую дружбу, или же у вас есть ко мне более конкретный разговор?
— Мы привели вас сюда, чтобы поговорить о Сиренити, — сказал Куинтон.
— Джесси и Ариадна считают, что есть необходимость кое-что сказать, — добавил Монтроуз. — И поручили это нам.
Калеб поудобнее устроил голову на камне.
— Говорите. Я слушаю.
— Не знаю, в точности ли вам понятны отношения между Сиренити и многими из нас здесь, в Уиттс-Энде, — заговорил Блейд. — Мы — ее семья. Единственная, которая у нее есть.
— Она говорила мне об этом.
— Этот городок вырастил ее, — медленно объяснил Куинтон. — Я был здесь в тот день, когда пришла ее мать, беременная и без единой родной души на свете. Она сказала, что ее зовут Эмили Смит и что отец Сиренити погиб в результате несчастного случая. Ей некуда было больше идти. Семьи нет. И вообще никого.
— Она осталась жить здесь, с нами, нам тоже было некуда идти, — продолжил рассказ Монтроуз. — Куинтон, Ариадна, Джулиус, Джесси, Блейд и я — все тогда были здесь.
— Мы были здесь и тогда, когда родилась Сиренити. — Куинтон потер подбородок. — Боже мой. Никогда не забуду, сколько было крови. Это испугало нас. Мы тогда были все такие молодые. Никто не знал, что делать.
Калеб нахмурился.
— Мать Сиренити родила ее прямо здесь? Никто не отвез ее в больницу?
— Схватки начались неожиданно. — Куинтон сжал губы. — Ариадна сказала, что не все идет как надо. Мы вызвали «скорую помощь», но была середина зимы, дороги сплошь покрыты ледяной коркой. Машине из Буллингтона потребовалась целая вечность, чтобы добраться до нас. Сами мы не решились попробовать спустить ее вниз — из-за этого ужасного кровотечения. При малейшем движении оно усиливалось.
— Однако медики приехали вовремя, — медленно произнес Монтроуз. — Во всяком случае, мы так думали. Они остановили кровотечение, и Сиренити благополучно появилась на свет. Все, даже сами медики, думали, что Эмили выкарабкается.
— Она лежала на носилках, — сказал Куинтон. — Медики готовили ее к транспортировке. Она попросила, чтобы ей на несколько минут дали подержать ее ребенка, и один из медиков положил ей малышку на руки. Эмили поцеловала ее и сказала, что нарекает ее Сиренити. Потом отдала ребенка Джулиусу. Возможно, по той причине, что он оказался ближе всех к носилкам.
— Она сняла с шеи цепочку и отдала ее Ариадне. — Монтроуз глотнул еще пива и уставился в глубину озерца. — Сказала, что это подарок от отца Сиренити, и она хочет, чтобы цепочка обязательно перешла к дочери.
— Эмили посмотрела на всех нас, кто окружал носилки, — продолжил Блейд. — Стала умолять нас позаботиться о ее малышке. Мы думали, она имела в виду то время, пока будет выздоравливать в больнице. Мы ей это обещали. Сказали, чтобы не беспокоилась.
— Она умерла по дороге, пока они спускались с горы, — закончил рассказ Монтроуз. — Медики сказали, она впала в состояние шока. Но мы думаем, она просто не стала дальше бороться и потихоньку ушла. Она говорила нам, что очень любила отца Сиренити. Мы все знали, как она по нему тосковала.
— Похоже, она просто потеряла волю к жизни после того, как сделала то, что должна была сделать. — Блейд положил руки на колени. — Когда-то я знал одного парня, с которым был похожий случай. Его тяжело ранило на задании. Он понимал, что живым ему так и так не выбраться. Но он держался до тех пор, пока не кончил дело. Только потом позволил себе умереть.
— Эмили нашла в себе силы прожить достаточно долго, чтобы ее дочь успела родиться, и это был для нее конец, — сказал Куинтон. — После этого ей ничего больше не оставалось.
— А Уиттс-Энд остался с ребенком на руках. — Калеб изумленно покачал головой. — Меня удивляет, как это службы социальной помощи позволили вам оставить девочку у себя.
Куинтон, Блейд и Монтроуз многозначительно переглянулись.
— Ну, мы вроде как облегчили им эту задачу, немножко помогли, — осторожно проговорил Блейд. — Ариадна и Джесси сказали, что если мы кое-чего не сделаем, то девочку у нас, вероятно, попытаются отобрать. Они сказали, что Сиренити отдадут воспитание чужим людям, как это случилось с ее родителями. Мы сочли, что Эмили этого бы не захотелось.
— Ариадна и сама росла в чужих домах, — объяснил Куинтон. — Она эту систему знала вдоль и поперек. Знала, как справиться с бюрократией и бумажной волокитой. Она сказала нам, что надо делать, чтобы обойти препятствия.
— И что же вы сделали? — спросил Калеб.
— Вписали ложные данные в бланки, которые заполнили в больнице, — пояснил Монтроуз. — Мужская часть нашей группы удалилась на парковочную площадку. Мы тянули соломинки. Фамилия того, кто вытянул короткую, была вписана в свидетельство о рождении Сиренити. Так что больничная администрация преспокойно отправила Сиренити домой с отцом.
— Нам пришлось подделать свидетельство о рождении девочки, чтобы без особых проблем держать Сиренити подальше от их рук, — сказал Блейд.
Калеб всматривался в мерцающую воду озерца.
— Счастливчиком оказался Джулиус Мейкпис, как я понимаю?
— Да. — Куинтон пожал плечами. — Но это практически не имело значения. В тот день все обитатели Уиттс-Энда стали родственниками Сиренити.
— Понятно. — Калеб рассматривал этикетку на своей бутылке «Старого пойла» и удивлялся, отчего это он вдруг почувствовал легкое головокружение.
— Да, ребята. Невероятно, но факт. Сказочная принцесса, воспитанная одичавшими хиппи.
— Черт побери, Вентресс, это не шутка. — Куинтон свирепо уставился на него. — И мы не хиппи. Какие, к дьяволу, сейчас хиппи? Последний умер много лет назад.
— Я в этом не очень уверен, — возразил Kалеб. — Думаю, что какие-то хиппи существуют всегда. Они просто называются по-другому в каждом новом поколении. Богема, битники, отщепенцы, свободные души, гомики и так далее.
— Я не гомик. — Выражение лица Блейда стало угрожающим.
— Разумеется, нет, — вежливо согласился Калеб. — Вы явно так же нормальны, как и все остальные в этом городе.
— Чертовски верно сказано, — пробормотал успокоенный Бленд.
— Мы приняли Сиренити и воспитали ее в меру сил и возможностей, — заговорил Монтроуз. — Мы все по очереди учили ее разным предметам. Я учил ее музыке и как менять в машине масло. Джесси преподавала ей искусство.
— Я учил ее философии и математике, — сказал Куинтон. — Ариадна научила ее готовить и вести дела небольшого магазинчика.
— Джулиус преподавал ей литературу и поэзию, — добавил Блейд.
Калеб недоверчиво уставился на него.
— Ну да?
— Угу. Джулиус любит читать, — сообщил Блейд. — Он же научил ее водить машину.
Куинтон посмотрел на Калеба.
— Мы все участвовали в ее образовании и воспитании. У каждого из нас было что-то, чему мы могли научить ее. Но, по правде говоря, она дала нам большe, чем мы ей.
Калеб еле заметно усмехнулся.
— Ощущение цели? Смысла жизни? Важности вашей миссии? Чувство добровольно взятого на себя долга и ответственности?
Монтроуз кивнул.
— Да, что-то в этом роде.
Губы Куинтона шевельнулись, но он ничего не сказал.
Блейд хмуро взглянул на Калеба.
— Откуда вы все это знаете?
— Удачная догадка, не больше. — Калеб обвел глазами собеседников. — Но я пока так и не услышал от вас, зачем вы меня сюда пригласили.
— За очень простым делом, Вентресс. — Монтроуз еще раз приложился к своей бутылке. — Все мы члены семьи Сиренити, и поэтому считаем ceбя вправе задать вам несколько вопросов.
— Обо мне?
— Да. О вас, — сказал Блейд. — Сдается нам, что вы в последнее время оказываете Сиренити много внимания.
Куинтон откашлялся.
— Нам стало ясно, что ее отношения с вами намного для нее существеннее и глубже, чем тот роман, что был у нее с этим идиотским социологом полгода назад.
— Возможно, они даже серьезнее, чем то, что у нее было с тем парнем, который приехал сюда после того, как потерял всю свою семью в авиационной катастрофе, — добавил Монтроуз.
Куинтон посмотрел на Калеба.
— Поэтому мы чувствуем, что обязаны задать несколько вопросов.
— Ну и дела, будь я проклят. — Поерзав, Калеб устроился поудобнее относительно камня, который был у него за спиной. — Под всей этой живописнейшей индивидуальностью вы, ребята, столь же старомодны и консервативны, как компания мелких фермеров из захолустья, не так ли? Вы привели меня сюда, чтобы допросить о намерениях.
— Кончайте треп, — приказал Блейд. — Простo скажите нам прямо: вы решили позабавиться с Сиренити или у вас к ней серьезные чувства?
— А если я скажу вам, что просто играю на ее привязанности и не имею абсолютно никаких серьезных намерений, то вы, наверно, свяжете меня по рукам и ногам, повесите на шею кусок цемента потяжелее и сбросите в одну из этих ям с водой?
Блейд шевельнул массивным плечом.
— По-моему, звучит неплохо.
— Она одна из нас, — тихо произнес Куинтон. — Первый ребенок, фактически родившийся здесь, в Уиттс-Энде. Мы не хотим, чтобы ей причинили боль.
— Я не собираюсь причинять ей боль. — Рука Калеба крепче сжала бутылку с пивом. — Бог мой, неужели вы не понимаете? Я совсем этого не хочу.
Остальные трое внимательно смотрели на него в молчании. Блейд и Монтроуз покончили со своим пивом и поставили бутылки обратно в картонку.
— Чего же вы хотите? — спросил наконец Куинтон.
Калеб заглянул в самую глубь озерца.
— Я хочу ее.
Ему стало хорошо оттого, что он произнес эти слова вслух. По какой-то причине эта словесная декларация вызвала у него ощущение большей устойчивости, более тесной связи с окружающим миром.
— Одного хотения недостаточно, — мягко сказал Куинтон.
— Я буду заботиться о ней. Обещаю вам.
После этого все долго молчали. Калеб смутно отдавал себе отчет о беге времени, но не ощущал настоятельной необходимости покинуть теплую пещеру. Он не торопясь пил свое пиво и смотрел, как над озерцом горячего источника образуется и тает легкий пар.
— Уже поздно, — сказал под конец Блейд. — Мне пора двигаться. Надо сделать обход. — Он встал, отстегнул небольшой фонарик, висевший у него на поясе вместе с живописным набором всякого другого снаряжения, и вручил его Калебу. — Вот, берите. Он может вам пригодиться, когда будете возвращаться обратно по тропинке.
— Спасибо. — Калеб сунул фонарик в карман куртки.
Куинтон и Монтроуз подождали, пока не замерло гулкое эхо от тяжелой поступи Блейда по каменному полу. Потом и они молча встали и вышли из пещеры. Краем глаза Калеб видел, как они уходили. Он остался сидеть на месте. Ему почему-то не хотелось идти вместе с ними.
Он сам найдет обратную дорогу в Уиттс-Энд, подумал он. Это будет нетрудно. Ему хотелось побыть немного одному.
Он закрыл глаза и попробовал представить ceбе, что сказали бы его родные, если бы могли сейчас увидеть его сидящим в одиночестве в пещере, обогреваемой таинственными горячими источниками.
Время шло. Это могли быть минуты или часы, Калеб не знал. Он открыл глаза и хотел было посмотреть на часы. Но его внимание отвлек клубящийся над горячим озерцом туман. Туман теперь казался гуще, чем раньше. Он стал более объемным, давал ощущение глубины и темноты.
Калеб всматривался в него с каким-то странным чувством отстраненности, как если бы изучал живописное полотно. В тумане было что-то такое, что притягивало его взгляд вниз, к воде.
Кристально прозрачная вода в озерце постепенно стала вращаться вокруг какой-то центральной точки, образуя воронку, дно которой опускалось все глубже и глубже. Внутри водоворота возник коридор. У него не было ни начала, ни конца. В коридор выходили двери. Калеб знал, что через одну из них можно было выбраться из этого бесконечного коридора. Надо было лишь найти нужную дверь.
Зачарованно вглядываясь в бесконечный вращающийся коридор, он заметил там фигуру быстро бежавшего мужчины. Следя за движением мужчины, он успевал останавливаться и заглядывать в каждую дверь, мимо которой тот пробегал. И раз за разом, открыв очередную дверь, он видел перед собой ничем не примечательную серую комнату. Каждый раз он закрывал дверь и бежал к следующей.
Калеб не видел лица бегущего человека, но был уверен, что знает его. Он чувствовал то же, что и человек в коридоре. Он знал его мысли, он ощущал ту крайнюю необходимость, что гнала человека вперед. Он с ужасом сознавал, что время истекает. Его сердце бешено колотилось, а одежда намокла от пота.
Человек, бегущий по бесконечному коридору, — это он сам.
Он хотел остановиться, но не мог. Темнота в конце коридора ждала, чтобы поглотить его. Он должен продолжать двигаться; он должен продолжать открывать двери, каждый раз надеясь, что успеет вовремя найти нужную.
Он должен найти ее. У нее в руках его будущее.
Пальцы Калеба сжали еще одну дверную pyчку. Она оказалась холодной, как лед. Это была последняя дверь.
Он открыл ее.
Комната за этой дверью не была серой, как все другие. Это была белая комната, залитая солнечным светом.
И там он нашел ее.
Его захлестнуло чувство облегчения, когда он увидел, что она ждет его, держа малышей на руках. Он вошел в комнату.
Откуда-то издалека доносились звуки вальса.
Она улыбнулась ему.
Он потянулся к ней.
Видение в озерце исчезло.
Калеб сразу проснулся. Он судорожно втянул в себя воздух и вытер со лба пот. Сердце стучало так, будто он участвовал в трудном забеге на длинную дистанцию.
Несколько секунд он не понимал, где находится. Потом увидел туман, курящийся над озерцом в каменной оправе. Туман клубился, извивался и рассеивался бесконечно текущим узором. Несмотря на тепло, исходящее от горячих источников, его охватила холодная дрожь. Он окинул взглядом тускло освещенную пещеру, потом посмотрел на часы. С изумлением он увидел, что уже почти полночь. Его собеседники ушли больше часа назад.
Калеб поднялся на ноги, чувствуя, что сердцебиение постепенно возвращается к норме. Он подошел к входу в пещеру и постоял, глядя в ночную тьму. Внизу, между деревьями, сверкала горсточка разбросанных огоньков — это светились окна домиков и коттеджей. Он знал, что приветливый свет, льющийся из ближайших к нему окон, идет от коттеджа Сиренити, к которому выводит тропинка.
Он полез было в карман куртки за фонариком, который одолжил ему Блейд, но потом понял, что вполне обойдется и без него. Луна достаточно хорошо освещала путь.
Через десять минут он уже стоял возле дома Сиренити. Лампочка над входной дверью все еще горела, освещая крыльцо.
Он поднялся по ступенькам и постучал. Сиренити, в купальном халате и шлепанцах, тут же открыла дверь. Ее волосы являли собой пышную копну темно-рыжих кудряшек. По тревожному выражению ее чудесных глаз он понял, что она ждала его.
— Калеб. — Она робко улыбнулась. — Я уже начала немного беспокоиться. Куинтон и другие заходили больше часа назад и сказали, что ты остался один в пещере. И что, по всей вероятности, зайдешь на обратном пути.
— Последняя дверь, — прошептал Калеб.
— Что?
— Так, ничего. — Он протянул к ней руки. Она не исчезла.
Калеб притянул ее к себе и зарылся лицом в ее душистые волосы.
— Я хочу тебя.
— Я знаю. Все хорошо, Калеб. Я тоже тебя хочу. Ты должен это знать.
Он поднял голову и заглянул в ее сияющие глаза. Он утонул в том, что в них увидел.
— Ты нужна мне.
Она повернула голову и поцеловала его в шею.
— Да. Ты мне тоже нужен. Теперь пора.
Он подхватил ее на руки, ногой захлопнул дверь и понес ее по коридору в спальню. Занавес из бусинок, окружавший ее кровать, блестел в полутьме.
Калеб собой раздвинул сверкающую завесу. Занавес задрожал, словно поверхность воды прозрачного источника. Тысячи малюсеньких стеклянных бусинок ударились друг о друга и зазвенели в темноте.
Он упал на кровать, не выпуская Сиренити из объятий. Сила его желания была так велика, что у него дрожали руки.
Сиренити тихо застонала. Она прильнула к нему в горячем, сладостном порыве. Все тело Калеба напряглось в неистовом возбуждении. От ее запаха, пряного и нестерпимо женственного, у него внутри разгорался огонь. Застонав, он просунул ногу между ее ногами и потянул за пояс ее халата.
Под халатом Калеб обнаружил теплую фланелевую ночнушку. Он стал торопливо отодвигать подол кверху, к талии Сиренити. Его рука нетерпеливо прошлась по гладкой, мягкой коже вниз, вплоть до соблазнительного гнездышка из волос. Она изогнулась навстречу ему.
— Да. Скорее.
— Скажи мне, — пробормотал Калеб. — Скажи мне, как сильно ты меня хочешь.
— Не могу. Нет таких слов.
— Тогда покажи. — Калеб жадно впился ей в губы и погрузил пальцы в ее влажное тепло. — О Боже, да. Так.
Он стал покрывать поцелуями ее шею, пока расстегивал «молнию» на джинсах и нащупывал в кармане маленький пакетик из фольги.
Казалось, его подготовка заняла целую вечность, но в действительности прошло лишь несколько напряженных мгновений. Когда он переменил положение, устраиваясь между ногами Сиренити, он своей ногой задел занавес из бусинок. Стекляшки закачались и зазвенели.
— Калеб?
— Я здесь. — Он почувствовал, как его обнимает теплая, мягкая плоть. Она была влажной, готовой принять его, ждущей его.
Он никогда еще за всю свою жизнь ничего не желал так сильно. Опустив руку вниз, он направил себя к жаркому и влажному входу в ее тело. Он застонал, когда стал медленно и постепенно входить в нее.
Внутри у нее было тепло, скользко и так уютно, что он едва дышал. Слишком тесно.
Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и почувствовал, как она замерла, когда он вошел глубоко внутрь. Потрясенный, он остановился.
— Боже мой, Сиренити.
— Нет, не уходи, — прошептала она. — Время пришло. Ты тот, кого я ждала.
— С тобой все в порядке? — хрипло выдавил он из себя.
— Да. Да, все хорошо. — Она обвила его руками и приподняла бедра. — Просто я никогда не думала, что это будет так.
— Как так?
— Как будто я нашла вторую половинку себя.
Он напряг все силы, чтобы сохранить контроль над собой, но, когда Сиренити притянула его к себе и вобрала в себя, он не выдержал. Он сжал ее в объятиях так крепко, как никогда в жизни никого и ничего не держал.
Торжество, удовлетворение, чувство цельности и пульсирующая радость нахлынули на него, и он закружился в сказочном вихре эмоций, в которых ему некогда было разбираться. Да и не к чему. В тот восхитительный, потрясающий момент он определенно знал лишь одно, и этого было пока достаточно.
Он знал, что живет.


Свет передвигался по его лицу, словно дождь из драгоценных камней. Калеб ощущал их цвет — янтарный, рубиновый, изумрудный, сапфировый. Это было странное ощущение; оно не было неприятным — просто необычное. Он подождал с минуту, не пройдет ли это ощущение. Оно не проходило, и тогда он неохотно открыл глаза. Оказалось, что он лежит в озерце солнечного света, просочившегося сквозь завесу из стеклянных бусинок, окружавшую постель Сиренити.
Он повернул голову и увидел, что лежит в постели один. Звук льющейся воды подсказал ему, что Сиренити в ванной. Несколько секунд он лежал неподвижно, почти боясь, что воспоминания ночи могут рассеяться, словно пар от горячего источника.
Но вместе с утренним солнцем комнату наполняло ободряющее ощущение реальности. Он определенно находился в постели Сиренити. Теплые, смятые простыни и чувство удовлетворения, пропитавшее каждую клеточку его тела, говорили сами за себя, неопровержимо доказывая, что все это ему не привиделось во сне. Он представил себе Сиренити под душем и улыбнулся. Потом сел в постели и протянул руку, чтобы откинуть одеяло.
И замер при виде трех черно-белых глянцевых фотографий, небрежно брошенных поверх одеяла. Калеб долго смотрел на каждую фотографию по очереди. Эмброузу Эстерли удалось сделать невозможное. Он поймал и запечатлел на фотопленке существо, сотканное из света и волшебства. На одном из снимков Сиренити полулежала на крупном валуне, оглядываясь через плечо на камеру. Ее глаза светились простодушно-чувственным любопытством лесной нимфы. Изгиб ее торса и бедра повторял форму пятнистого от солнца камня, служившего ей ложем.
На втором снимке она была запечатлена сидящей на скальной глыбе, с подтянутыми к подбородку коленями. Ее поза не рисовала никаких подробностей, хотя было совершенно ясно, что она обнажена. Было очевидно, что Эстерли больше интриговала игра света и тени на женской коже, чем возможность возбудить аппетит у зрителей.
На третьем снимке Сиренити лежала на животе у ручья, опустив пальцы в воду. И образ этой следящей за бегом воды Сиренити опять излучал чарующее, чуть наивное простодушие. Она здесь была не просто какой-то женщиной, лежащей на камне возле ручья, а Женщиной, доброй богиней, неуязвимой под щитом своей женственности.
Калеб смотрел на эти три фотографии и понимал, что ему только что преподнесли редчайший, драгоценнейший подарок.
С чувством благоговения он собрал фотографии. Бисерный занавес зазвенел и заискрился, когда он раздвинул его. Положив фотографии Сиренити на ночной столик, он направился в ванную.
Телефон в гостиной зазвонил в тот момент, когда он уже открывал дверь ванной комнаты. Калеб нерешительно помедлил, потом пожал плечами и снова закрыл дверь. Поднял с пола брюки, валявшиеся там, куда он зашвырнул их прошлой ночью, и пошел в гостиную ответить на звонок.
— Алло?
— Калеб, ради всего святого, это ты? — Голос Франклина на другом конце провода звучал резко, почти безумно. — Твоя секретарша дала мне этот номep сегодня утром. Я разыскиваю тебя со вчерашнего дня.
Калеб похолодел.
— Что случилось? С дедом что-нибудь?
— Нет, это совсем другое.
— Тогда в чем проблема? — Тиски, за секунду до этого сжавшие внутренности Калеба, разжались. С Роландом все в порядке. Рано или поздно, подумал Калеб, вздрогнув, как от удара, ему придется услышать весть о смерти деда. Но не сегодня, благодарение Богу. Не сегодня.
Сила собственных эмоций поразила его. Он никогда не позволял себе слишком задумываться над тем, какие чувства он испытывает к старику, помимо злости на него.
— Калеб, я считаю, тебе следует знать, что вчера я заплатил пять тысяч долларов за набор порнографических снимков.
— Что-то крутовато для порнушки, дядя Франклин. Похоже, тебя ободрали.
— Это не шутка, — прошептал Франклин хриплым, сдавленным голосом. — Я заплатил пять тысяч долларов шантажисту, слышишь? Пять тысяч долларов. Вчера мне позвонили, после того как ты уехал из Вентpecc-Вэлли. И сказали, что либо я выложу деньги, либо фотографии твоей новой приятельницы напечатают в газетах.
— Сиренити? — В первую секунду Калеб не понял, о чем речь. Потом его словно ударило. — Черт, дерьмо. Тебе прислали снимки?
— Тебе о них известно?
— Да, черт возьми!
— Она на них голая, Калеб. Она позировала нагишом для этих снимков. Они непристойны. История с Кристал Брук повторяется. Что ты наделал?
— Успокойся, Франклин.
— Этот человек пригрозил, что пошлет снимки в «Вентресс-Вэлли ньюс». Точно как в тот раз. И я заплатил. Я был вынужден так поступить ради семьи.
— Успокойся, Франклин.
— Какое унижение для семьи, если это выплывет наружу! Это все ты виноват, черт тебя побери! Bместо благодарности за все, что Роланд для тебя сделал, ты опозорил его так же, как в свое время твой отец. Ты пошел по стопам Гордона. Тебя соблазнила дешевая шлюха, и теперь мы все будем за это расплачиваться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Скрытые таланты - Кренц Джейн Энн



Еще один роман моей любимой Д.Э. Кренц прочитан.Для меня она № 1 среди писателей,могу перечитывать ее.Меня восхищает Калеб и главная героиня не плоха. Вообще как всегда очень нравится роман Жаль расставаться с персонажами.
Скрытые таланты - Кренц Джейн ЭннВалентина
13.11.2013, 23.41





Прелесть. Люблю Кренц и исторические Квик \ это она же\ Гг-и всегда нормальные, не красавцы и красавицы. Без соплей, немного с детективной линией. Получаю наслаждение.
Скрытые таланты - Кренц Джейн Энниришка
29.08.2014, 14.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100