Читать онлайн Капитуляция, автора - Кренц Джейн Энн, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Капитуляция - Кренц Джейн Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Капитуляция - Кренц Джейн Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Капитуляция - Кренц Джейн Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кренц Джейн Энн

Капитуляция

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14



В ближайший понедельник тоненькая паутина домашнего мира, которую Лукас так бережно плел, вновь превратилась в лохмотья, в чем Лукас мог винить только самого себя.
Он уже упрекал себя за то, что не предусмотрел этой ссоры. Ему следовало подготовиться заранее. Он всегда так гордился своей стратегией, умелым планированием поступков и событий, и он позволил противнику застать себя врасплох — это непростительно.
Но его жена умела выбрать время для нападения не хуже опытного фельдмаршала, досконально изучившего противника.
В тот самый момент, когда Лукас попытался разобраться с ее расходами и капиталовложениями за последние три года, Виктория ворвалась в библиотеку, размахивая новым письмом, только что полученным от тети.
— Вот ты где, Лукас! Я тебя всюду ищу. Нет, нет, не вставай. Я только хотела предупредить тебя, что собираюсь снять с моего счета довольно большую сумму — предстоит выгодное помещение капитала. Я подумала, тебе следует учесть это, когда ты будешь планировать свои расходы на текущий месяц.
Лукас вновь опустился на стул и поднял глаза на жену. Он не успел еще оправиться от потрясения, в которое повергло его открытие относительно «капиталовложений» Виктории. Перед ним по другую сторону огромного стола стояла его жена, радостно улыбаясь. В солнечно-желтом утреннем платье она выглядела как никогда элегантной и обольстительной.
— Какая сумма тебе понадобится и какого рода дело ты наметила? — осторожно спросил он.
— Ну, я думаю, на этот раз будет достаточно нескольких тысяч фунтов.
— Нескольких тысяч?
— Десять или пятнадцать. — Она снова глянула на зажатое в ее руке письмо. — Тетя Клео пишет, собирается компания по финансированию нескольких новых шахт в Ланкастере.
— Десять или пятнадцать тысяч фунтов? Чтобы вложить их в добычу угля в Ланкастере? — Лукас рассердился не на шутку. — Я считаю, это было бы ошибочным решением. Разумеется, я не могу этого позволить.
И тут в ее прекрасных глазах вспыхнул яростный огонек, и Лукас понял, что вновь совершил серьезный тактический промах.
— Наш поверенный, мистер Бекфорд, настоятельно рекомендовал тете этот проект, — произнесла Виктория. — Тетя Клео пишет, что сама она непременно вложит в него деньги.
— Твоя тетя вольна поступать, как ей вздумается, но я не могу допустить, чтобы ты вкладывала такую сумму в угольные копи Ланкастера, На угле очень легко разориться.
— У меня ведь много денег, не правда ли, Лукас? — очень тихо напомнила она. — Разве ты забыл, почему ты женился на мне?
Лукас попытался выбраться из трясины, в которую он сам себя загнал:
— Дорогая, у тебя, разумеется, очень большое состояние, но и оно не бесконечно. Отнюдь нет. Ты достаточно разумна, чтобы понимать это. Твое состояние не позволяет рисковать десятью — пятнадцатью тысячами фунтов. Такие деньги надо вкладывать в землю, а не копать еще одну шахту.
— У меня есть два дома в Лондоне, которые приносят мне вполне приличный доход. К тому же, — она с вызовом улыбнулась ему, — я теперь владею на паях с компаньоном неплохим имением в центре Йоркшира. Я не собираюсь больше приобретать землю, Лукас.
Лукас вновь обратился к счетам, которые изучал, и ответил ей спокойным деловым тоном:
— В таком случае ты могла бы потратить средства на развитие Стоунвейла.
— Разве ты не тратишь на это почти все мои деньги? Угольная шахта — мое личное вложение, и я займусь им на свой страх и риск.
— Викки, поверь мне, угольные шахты — слишком рискованное предприятие, тем более когда всю работу будут осуществлять неизвестные тебе люди. Если тебя так интересует добыча минералов, мы произведем разведку здесь, в Стоунвейле. В Йоркшире тоже есть уголь, да и другие ископаемые. Возможно, что-нибудь ценное найдется и в нашем имении. Но я не могу разрешить тебе выбрасывать деньги на какой-то проект бог знает где — мы ведь даже не сможем проследить, как будут использованы деньги.
Виктория подошла вплотную к столу и бросила на него письмо:
— Ты хочешь запретить мне пользоваться моими собственными деньгами?
Лукас мысленно взмолился: «Боже, пошли мне вдохновение!» Но вдохновение так и не снизошло к нему. Ему придется самому искать выход из этой ситуации, и он уже понимал, что, как бы он ни ответил, ловушка вот-вот захлопнется.
Лукас пытался подобрать нужные слова:
— Ты принесла мне большое приданое, и его надо сохранить для наших детей, наших внуков и правнуков. Я твой муж, и мой долг следить за твоими вложениями.
— Так я и думала, — мрачно заключила Виктория, — с этого все начинается. Воображаю. Сначала муж говорит жене, что она не в состоянии сама управляться со своими делами и пусть она позволит ему самому принимать все решения. После чего он полностью захватывает власть и не дает ей слова вымолвить, хотя тратит ее деньги, а не свои.
На этот раз Лукас по-настоящему разозлился. Нетерпеливым жестом он указал Виктории на счета, скопившиеся на его столе:
— Смею заметить, дорогая, я совсем не уверен, что ты в состоянии сама принимать все решения. Ты слишком рискуешь в финансовых делах. И уже не раз попадала в затруднительное положение.
— Но я всегда выпутывалась, — парировала она. — В этом легко убедиться, если посмотреть на конечный результат!
— Тебе удавалось сводить баланс благодаря твоим домам в Лондоне. Понимаешь, Викки? Надежнее всего вложения в недвижимость. Только они помогли тебе сохранить деньги. Ты не должна рисковать большими суммами, вкладывая их в какие-то фонды, корабли или шахты.
— Не должна рисковать? Слышать это от тебя просто смешно. Пока ты не женился на мне, весь твой доход зависел от риска. Ты зарабатывал деньги за карточным столом или же на полях сражений.
И она была права, что еще больше разозлило Лукаса:
— Черт побери, Викки, я делал что мог, но теперь все изменилось. Мы оба отвечаем за Стоунвейл, и мы обязаны разумно распорядиться твоим приданым. Прошли те дни, когда ты могла так безрассудно рисковать.
Виктория сделала еще один шаг вперед — и оба ее кулачка опустились на стол. Глаза ее пылали гневом:
— Скажи мне все прямо, Стоунвейл. Я хочу слышать, как ты произнесешь эти слова.
— Что еще я должен сказать тебе?
— Скажи мне просто и ясно, что ты запрещаешь мне распоряжаться моими деньгами по моему усмотрению. Пусть все будет ясно в наших отношениях.
Он пришел в не меньшее негодование:
— Ты намеренно расставляешь мне ловушку, Викки. Ты хочешь, чтобы я либо произнес слова, которые предоставят тебе полную свободу, либо чтобы я признал себя подлым, жестоким тираном, как тот, за кого когда-то вышла замуж твоя мать. И вы полагаете, миледи, что можете так просто управлять мной?
— Я не пытаюсь управлять вами. Совсем наоборот: это вы хотите командовать мной, как вам вздумается.
Лукас сурово глядел на нее, но голос Виктории даже не дрогнул.
— Я пытаюсь уберечь тебя от твоего собственного безрассудства, Викки.
— Безрассудства? Вы называете меня безрассудной? Вы, бывший солдат и игрок? Ха! Это просто слова, и вы сами прекрасно знаете! Вы стремитесь контролировать мои деньги, милорд, и запрещаете мне самой распоряжаться ими. Что же дальше, Лукас? Мне придется довольствоваться скромным содержанием? Я должна буду впредь позволять себе лишь одежду, краски и книги, а иногда лошадку — из тех денег, которые ты великодушно мне выделишь?
Она добилась своего. Лукас потерял власть над своими чувствами.
— Почему бы и нет? Если ты собираешься действовать, как легкомысленная транжирка, как женщина, которая даже не слыхала слово «бережливость», мне придется соответственно обращаться с тобой. Право, мы оба знаем, что ты слишком умна, чтобы поступать назло мне.
— Так ты запрещаешь мне пользоваться моими деньгами?
— Я запрещаю тебе рисковать огромными суммами, вкладывая их в прожекты, о которых тебе известно только то, что их рекомендует поверенный твоей тети.
— Следуя советам мистера Бекфорда, я приобрела уже немало денег.
— Да, но немало и потеряла. Я просмотрел все твои счета. Мистера Бекфорда нельзя назвать непогрешимым, — парировал Лукас, небрежно перелистывая деловые бумаги Виктории.
— Разумеется, когда ставишь на крупный выигрыш, нужно быть готовым и к потерям.
— Люди, гораздо более богатые, чем ты, довели свои семьи до разорения, придерживаясь тех же методов, Виктория.
— Скажи наконец, Лукас. Скажи все, черт бы тебя побрал! Скажи мне прямо в глаза, что отныне я не вправе распоряжаться своим состоянием.
Лукас в последний раз попытался спасти положение:
— Викки, я надеялся, ты уже поняла, что, хотя я и стараюсь потакать тебе во всех твоих причудах, ты не будешь управлять мной одним движением твоего мизинчика. Так или иначе ты должна наконец усвоить это.
— Скажи, Лукас! — Она по-прежнему смотрела с вызовом прямо ему в глаза, издевательски усмехаясь.
Лукас тихо выругался.
— Хорошо, миледи, поскольку вы непременно хотите драки, вы ее получите. Я предоставлю вам то, в чем вы так нуждаетесь, — достойного противника. Я запрещаю вам вкладывать деньги в угольные шахты. Я предупрежу вашего банкира, что отныне вы получаете небольшое месячное содержание и без моего разрешения вам не выдается ни единого пенни.
Виктория изумленно уставилась на него, до глубины души потрясенная приговором:
— Я отказываюсь верить своим ушам. Невозможно, чтобы вы собирались так поступить. Одно дело — запретить мне вкладывать деньги в угольную шахту, но просто лишить меня всех моих денег — это… это неслыханно.
Лукас откинулся на спинку стула и бесстрастно вгляделся в ее лицо. Кажется, ему удалось прорвать ее оборону. Не на такой исход она надеялась, когда затевала очередную битву.
— Я понимаю, ты удивлена, — мягко проговорил он. — Убежден, что, когда ты вошла сюда несколько минут назад, ты была заранее уверена в своей победе. Ты очень упряма, Виктория, и не затеяла бы ссору, если бы не рассчитывала взять в ней верх. Но ты недооценила меня, моя дорогая, и боюсь, тебе предстоит проиграть еще не одно такое сражение. Хороший фельдмаршал предпочел бы переоценить противника, нежели недооценить его.
— Можно подумать, у нас действительно идет война.
Лукас мрачно кивнул:
— Боюсь, именно так оно и есть.
— Глупая, я надеялась, что в конечном счете ты окажешься сносным мужем.
Виктория развернулась на каблучках и направилась к двери. Все равно она не позволит ему выиграть у нее. Она рывком распахнула дверь…
— И куда же ты направилась, Викки?
— Подальше отсюда. — Теперь ее улыбка обжигала.
— Викки, если ты собираешься отомстить мне, устроив еще какую-нибудь проделку, лучше подумай дважды!
— Не беспокойтесь, милорд. Я отправляюсь в самое что ни на есть благопристойное общество. Меня пригласили на собрание у викария. Полагаю, даже вы, с вашими приличиями, консерватизмом и ханжеством, не найдете, что возразить, если я проведу день в такой почтенной компании.
— И что за общество собирается у викария?
— Общество интересных исследований! — высокомерно объявила она.
— Может быть, у меня найдется время и мы отправимся вместе, — сделал робкий шаг к примирению Лукас.
— Господи, Лукас, об этом и речи быть не может. Я уверена, вы слишком заняты, чтобы отправиться вместе со мной. Вам нужно принять еще столько важных решений, от которых зависит наша судьба. — И она вышла, громко хлопнув за собой дверью.
Лампа на потолке закачалась. С минуту он сидел неподвижно, затем поднялся и прошел через всю комнату, чтобы налить себе бокал бренди.
Стоя у окна, он пил бренди и печально готовился к долгой зимней кампании. Он обманулся, когда решил, что самое трудное позади, раз уж ему удалось жениться на Виктории. Самая тяжелая работа только начиналась после свадьбы.
Боже мой! Неужели недавно навалившаяся на него ответственность в самом деле превращает его в зануду? Хотел бы он знать, так ли это?..


Когда Виктория добралась до уютного домика викария, ярость еще бушевала в ней. Тем не менее ей удалось изобразить на лице довольно приятную улыбку, когда ее проводили в уютную, залитую солнцем гостиную, где уже собрались местные сквайры и их жены. Ее приветствовали тепло и сердечно, и плохое настроение Виктории быстро рассеялось.
— Добро пожаловать в наше маленькое собрание, леди Стоунвейл. В последнее время мы посвящаем все свои усилия поискам лекарства, которое могло бы облегчить ревматические боли и подагру, — объявила миссис Ворт, после того как представила графиню своим гостям. Взмахом руки она указала на столик, весь уставленный стаканами. В каждом стакане поблескивала какая-то жидкость. — Большинство из нас интересуются лекарственными травами и растениями. Например, присутствующий здесь сэр Альфред надеется даже получить награду Высшей академии за открытие способа по увеличению производительности плантаций опиумного мака в Англии. Ему удалось получить продукт самого высокого качества.
— Как интересно, — откликнулась Виктория, — вам есть чем гордиться, сэр Альфред.
Сэр Альфред застенчиво покраснел.
— А наш доктор Торнби проводит эксперимент с различными настойками и отварами, в состав которых входят спирт и разные травы, такие как ревень, ромашка и лакрица, — продолжила миссис Ворт.
Доктор Торнби, в свою очередь, залился смущенным румянцем.
— Замечательно, — пробормотала Виктория, приглядываясь к разноцветным жидкостям в стаканах. — Мы с тетей часто посещали лекции по медицине. Вам удалось добиться успеха?
— Как вы знаете, — горячо начал свою лекцию доктор Торнби, — лауданум, представляющий собой комбинацию опиума и спирта, достаточно эффективно облегчает боль, но повергает пациента в сон. При некоторых заболеваниях нас это вполне устраивает, однако метод не годится при таких хронических страданиях, как подагра, ревматизм или… э-э… некоторых женских недомоганиях. В этих случаях мы тоже должны устранить боль, но прежде избавиться от снотворного эффекта.
— Вы хотите получить микстуру, которая снимала бы боль, но позволяла бы пациенту сохранить обычный распорядок дня. — Виктория слегка кивнула, показывая, что она все поняла. — В самом деле, весьма важное исследование. Очень интересно.
— Здесь, в окрестностях, фермеры и рабочие сумели добиться кое-каких результатов в этой области — методом проб и ошибок, — отозвался пухлый джентльмен, сидевший в углу. — Им удалось изобрести замечательные отвары.
— Проблема в том, — подхватил другой, — что у нас нет систематизации и анализа рецептов. Каждая семья пользуется своими собственными средствами, рецепты передаются из поколения в поколение, но основываются они на сказках, на преданиях, а не на опыте и науке. Каждая хозяйка тут варит свой собственный сироп от кашля, и вы не найдете двух одинаковых рецептов.
— Значит, нам следует исследовать целый ряд таких составов, — заметила Виктория.
— Совершенно верно. — Доктор Торнби подошел к столу. — Но только так и можно решить проблему с научной точки зрения. Мы должны провести эксперимент, тщательно все записывая. В каждом из этих стаканов налито определенное средство. Мы должны сегодня проверить, какие из них дают облегчение боли, не сопровождающееся сном.
— Но как нам проверить, насколько они облегчают боль? — заинтересованно спросила Виктория. — Как мы сумеем оценить это? Я, например, сейчас не чувствую даже головной боли.
— К этому вопросу мы подойдем на второй стадии эксперимента, — предложил викарий, — не так легко подобрать пять или десять человек, у которых одновременно начался бы приступ ревматизма или подагры.
— Какая удача, — радостно откликнулась миссис Ворт, — как раз сегодня утром у меня разыгрался ревматизм.
— И моя старая подагра обострилась, — подхватил кто-то из гостей.
— Я весь день мучаюсь от зубной боли, — отозвался престарелый джентльмен.
— Мне кажется, у меня вот-вот разболится голова, — вздохнула леди Алиса.
Викарий просиял, а вместе с ним и доктор Торнби и сэр Альфред.
— Замечательно, просто замечательно. Сегодня мы сможем провести оба эксперимента. — Сэр Альфред бросил на Викторию взгляд, в котором читались смущение и надежда. — Кажется, вы интересуетесь подобными вещами, леди Стоунвейл. Готовы ли вы участвовать в нашем эксперименте, или вы предпочтете наблюдать со стороны?
— Господи, конечно, мне было бы гораздо интереснее делать что-то самой, а не просто смотреть. Я с огромной радостью помогу вам испробовать ваши настойки. Это ведь должно послужить на благо всему человечеству.
Сэр Альфред, как и остальные гости, почувствовал себя польщенным.
Доктор Торнби вновь выступил вперед:
— Итак, я кладу на стол тетрадь, и каждый из нас должен будет написать четкий и ясный отчет, отмечая все свои ощущения после каждого приема спиртного, прежде чем мы перейдем к различным болеутоляющим микстурам.
— Да, разумеется, — подхватил викарий, — мы должны отличать воздействие спиртного в чистом виде и в сочетании с другими составляющими. Чрезвычайно разумное предложение, Торнби.
Виктория задумчиво нахмурилась, и вдруг ее осенило:
— Наверное, было бы лучше, если бы один из нас в течение всего эксперимента пил только чистый бренди? Тогда мы сможем все время сопоставлять действие различных настоек и самого спиртного.
Все дружно закивали.
— Превосходный план, миледи, — произнес сэр Альфред, — очевидно, вы обладаете уже немалым опытом в области научных экспериментов.
— У меня есть опыт, но, право же, совсем небольшой, — скромно призналась Виктория. — Поскольку я сама предложила это и поскольку у меня сегодня ничего не болит, я и буду пить только бренди.
— Вы очень поможете нам, леди Стоунвейл. Очень поможете, — ответил доктор Торнби. — Ну что ж, начнем. — И он изящным движением протянул Виктории первый стакан.


После обеда Лукас возвращался домой, навестив одного из своих арендаторов, и тут глазам его предстало невиданное зрелище: горничная и двое встревоженных слуг помогали Виктории подняться по ступеням дома. Виктория пошатывалась. Бросив поводья груму, Лукас поспешил к ней.
— Боже мой, что произошло? Викки, ты заболела? — Он с тревогой смотрел на нее.
— А, Лукас, привет! — Она блаженно улыбнулась ему и едва не упала. — Ты так и провел весь день, как старый ханжа и зануда? А я сегодня сделала много полезного. Я провела небольшой… — она приостановилась и легонько икнула, — …небольшой эксперимент.
Лукас почувствовал тяжелый дух бренди. Он оттолкнул озабоченную служанку, ему уже было ясно, что произошло.
— Я сам побеспокоюсь о миледи. — В голосе его слышались стальные нотки.
— Да, милорд. Побегу на кухню, скажу, чтобы миледи приготовили чай.
— Не надо, — рявкнул Лукас, и его рука обвила талию Виктории.
Он быстро провел ее в дом под тревожными взглядами дворецкого, лакеев и служанок, помог ей подняться по лестнице и уложил в постель. Виктория раскинулась на подушках и снова улыбнулась, сонно глядя на него:
— Лукас, дорогой, постарайся не смотреть на меня так злобно. Почему ты все время сердишься на меня?
— Что ты пила?
Она сосредоточенно нахмурилась:
— Погоди. В основном, кажется, бренди. Я же объясняла тебе, это был эксперимент.
— Подробности ты изложишь позже.
— Господи, ты опять будешь читать мне мораль?
— Боюсь, что да, Викки, — мрачно согласился Лукас. — Я многое способен стерпеть от тебя, дорогая, но не позволю тебе возвращаться домой средь бела дня, накачавшись бренди, это уже переходит всякие границы!
— Лукас, ты меня потом отчитай, ладно? Я что-то неважно себя чувствую. — Виктория повернулась на бок, поспешно нащупывая ночную вазу под кроватью.
Лукас вздохнул и постарался ей помочь. Виктория была права. С нотациями придется подождать.


Суровую проповедь пришлось отложить до утра. Виктория попыталась вовсе избежать ее, провалявшись допоздна в постели, а потом попросив, чтобы чай принесли ей в комнату. Однако в начале десятого горничная зашла к ней предупредить, что Лукас ждет ее в библиотеке ровно в десять.
Виктория прикинула, стоит ли ей уклоняться от неприятного разговора, притворившись, будто она еще не оправилась от тяжких последствий научного эксперимента, однако практичная сторона ее натуры взяла верх.
Лучше уж поскорее покончить с этим, сказала она себе, нехотя выбираясь из постели. Она поморщилась, ощутив легкую боль в глазах и затылке. Хорошо, что хоть желудок успокоился. Когда горничная принесла чай, Виктория выпила подряд несколько чашек — и ей стало немного легче.
Она выбрала самое яркое, золотое с белым утреннее платье и оделась так тщательно, словно собиралась в гости. Потом величественно спустилась по лестнице.
Когда она вошла в библиотеку, Лукас поднялся из-за стола, внимательно всматриваясь в ее лицо.
— Садись, Викки. Должен признать, ты выглядишь не так уж плохо. Поздравляю — у тебя исключительно крепкий организм. Я знаю немало мужчин, которые чувствовали бы себя намного хуже после такого эксперимента, какой ты устроила вчера.
— Наука требует жертв, — с достоинством напомнила ему Виктория, усаживаясь в кресло. — Я горжусь, что смогла внести свой небольшой вклад в труды на благо всего человечества.
— На благо всего человечества? — Губы Лукаса насмешливо скривились. — Значит, вот оно что? Ты заявляешься домой средь бела дня пьянешенькая и утверждаешь, что это был научный эксперимент?
— В моей жизни были и более рискованные эксперименты, — многозначительно напомнила ему Виктория. — Чего, к примеру, стоит тот факт, что я вышла замуж за человека, который даже не разрешает мне пользоваться моим состоянием по моему собственному усмотрению. А все потому, что я решилась на эксперимент.
Лукас сурово сжал губы.
— Хватит с меня этих упреков, Викки. Речь идет только о том, как ты вела себя вчера. Объясни мне, чем вы занимались у викария?
— Мы пробовали медицинские настойки, чтобы проверить их действие, — ответила Виктория, вновь вздергивая подбородок. «Пусть попробует придраться к столь разумному чисто научному занятию», — негодующе думала она.
— И в состав всех настоек входит бренди?
— Нет, разумеется, нет. Одни травы разводятся элем, во многие надо добавить шерри или кларет. Мы ведь еще не знаем, какие спирты лучше сочетаются с медицинскими отварами, — в этом вся проблема.
— Господи Боже! Сколько же бокалов ты выпила в ходе этого… этого эксперимента?
Виктория сжала ладонями виски. Головная боль все сильнее давала о себе знать.
— Точно не помню, но, думаю, доктор Торнби отметил все в своих записях.
— Викарий и его жена тоже участвовали в… исследованиях?
— Боюсь, миссис Ворт очень скоро заснула, — с сожалением призналась Виктория, — а викарий принял слишком большую дозу из одного стакана, после этого он отошел в угол, сел там и неподвижно смотрел в стену до самого конца.
— Я боюсь даже думать, что за настойки ты отведала.
Лицо Виктории тут же просветлело.
— Не беспокойся, Лукас, я пила только бренди. По мне сверяли состояние остальных участников эксперимента. Это очень важное условие, чтобы установить действие каждой из настоек.
Лукас тихо выругался и замолчал. Тиканье напольных часов громко раздавалось в комнате. Виктория беспокойно пошевелилась.
— Кажется, мне придется предписать вам еще одно правило, мадам, — произнес наконец Лукас.
— Этого я и боялась. — Она хотела биться за свои права, но у нее слишком болела голова. Не было ни сил, ни вдохновения на очередную ссору. Все, чего она хотела, — вернуться в комнату и упасть на постель.
Лукас не обратил внимания на кислое выражение ее лица, однако, объясняя ей новое правило, неожиданно смягчил голос:
— Тебе придется спрашивать моего согласия, прежде чем принять участие в очередном научном эксперименте. Ты поняла меня, дорогая?
— Вы, как всегда, объясняетесь удивительно ясно, милорд. — Виктория поднялась, и подбородок ее вновь заносчиво задрался кверху. — И какое удовольствие женщины находят в браке? Ни приключений, ни научных экспериментов, ни даже права распоряжаться собственными деньгами! Удивляюсь, как это, оказавшись замужем, они не умирают от скуки в первый же год после свадьбы.
Неверными шагами она направилась к двери и вышла из комнаты.


Ночью Лукас лежал в постели без сна и смотрел в окно на луну. Из комнаты Виктории не доносилось ни звука с того момента, как час назад что-то тяжелое проехало по полу и придавило изнутри дверь, соединявшую две спальни.
Лукас с досадой прислушивался, пока Виктория возводила свою баррикаду. Больше всего его огорчало то, что она сама, двигает такую тяжелую мебель. Поручила бы лучше кому-нибудь из слуг. С другой стороны, конечно, неловко просить лакея или горничную помогать ей в домашней войне.
«Но хорошо все-таки, что она вновь окрепла духом», — подумал Лукас. Она уже чувствует себя гораздо лучше, чем утром. Жизнь входила в нормальное русло. Если их жизнь с Викки вообще можно назвать нормальной.
Лукас откинул одеяло и поднялся с постели.
С точки зрения стратегии недавней ссоры избежать было невозможно. Приходится принимать бой, и раз уж дело дошло до рукопашной, мужчина обязан защищать свою позицию.
Виктория еще не смирилась со своим браком. Она выросла упрямой и независимой, она слишком долго бегала на воле, словно дикий жеребенок. Пока не встретилась с Лукасом, ее сдерживали только врожденный интеллект, женская интуиция и желание не повредить репутации своей тети.
Но теперь она воспринимала Лукаса как некое препятствие, как угрозу своей независимости. Она разрывалась между любовью к нему и гневом и обидой за то, что он обманом заманил ее в этот брак.
Лукас припомнил всех мужчин, которые в Лондоне ходили перед Викторией на задних лапках, и с трудом подавил стон. Она привыкла, что все они знают свое место, ходят по струнке, она всегда командовала своими поклонниками.
Но Лукас чувствовал (хотя даже сама Виктория не осознавала этого), что ее покорила именно его воля: она не была уверена, что сможет совладать с ним. Сильная натура, она искала еще более сильного мужчину.
Найдя его, она тут же вызвала его на поединок. И все же Лукас сожалел, что дело дошло до открытого столкновения, хотя и понимал, что теперь, когда враждебные войска заняли свои позиции, он не может уступить и позволить Виктории строить жизнь по-своему: слишком дорого придется расплачиваться за это в будущем.
Жизнь их внезапно и круто изменилась. И Виктория должна осознать это. Они оба обязаны думать о своих потомках, а не только о себе. Такое имение, как Стоунвейл, — огромная ответственность, его необходимо сохранить. В нем не только их настоящее, но и их будущее.
В их детях его кровь соединится с кровью Виктории. Ей должна быть так же дорога эта земля, как и ему. Ни один из них не может продолжать вести тот беззаботный образ жизни, который был позволителен до брака.
Господи Боже! Он и в самом деле становится ханжой.
Кто знает — а вдруг новое поколение Колбруков уже в пути?.. Лукас с наслаждением представил себе, как обретет округлость тело Виктории, когда она будет носить его дитя.
Лукас вновь нахмурился, вспоминая, что она придвигала тяжелую мебель к его двери. Нельзя больше допускать такого, тем более сейчас — когда она, возможно, беременна! Виктория принадлежит ему, и он будет о ней заботиться, желает она того или нет.
Но сначала он должен прорвать ее оборону. Лукас припомнил кактусы в оранжерее леди Неттлшип и усмехнулся. Затем он подошел к своему шкафу и достал рубашку и бриджи…


Виктория заметила его в тот самый момент, когда он появился на карнизе окна — темная, сильная, грозная фигура на фоне серебристой ночи. Нет, не призрак из ее сна, а сам Лукас! Только теперь она поняла, что все это время ждала его.
Разве какая-то смешная преграда вроде ее туалетного столика, придвинутого к двери между их спальнями, могла остановить его?! Виктория села в постели, обхватив колени руками. Темная фигура отворила окно и ступила с карниза в комнату. Лукас был полностью одет.
— А, так это был туалетный столик, — небрежно заметил он, бросив взгляд в сторону двери. — Дорогая, тебе нельзя двигать тяжелую мебель. В следующий раз попроси кого-нибудь помочь.
— А что, будет еще и следующий раз? — тихо спросила она, ощущая опять повисшее между ними напряжение.
— Вполне возможно. — Он шагнул вперед и остановился в изножье кровати. — Боюсь, мы будем время от времени ссориться, радость моя. Учитывая твое безрассудство и мое коварство и занудство, ссоры неизбежны.
— Я ничего не говорила о коварстве, Лукас. Я бы предпочла назвать все это высокомерием, тиранией, а также упрямством.
— А как насчет ханжества?
— К сожалению, в последнее время оно тоже стало тебе свойственно.
Он осторожно опустил одну руку на кровать и скорбно улыбнулся:
— Отрадно по крайней мере слышать, что ты не считаешь меня совсем уж безнадежным.
Виктория съежилась:
— Лукас, если ты думаешь, что можешь прокрасться в мою комнату под покровом ночи и осуществить свои супружеские права, то очень ошибаешься. Если ты попытаешься лечь в мою постель, я закричу и разбужу весь дом.
— Весьма сомнительно. Ты не захочешь так унизить перед слугами ни себя, ни меня. К тому же вы очень заблуждаетесь на мой счет, миледи: я бы никогда не стал подвергать вашу гордость такому испытанию. Впрочем, как я уже отмечал, вы меня недооцениваете.
Она подозрительно посмотрела на него:
— Так что же вы собираетесь делать?
Он отвел глаза, посмотрел на открытое окно, где ночной ветерок играл опущенными шторами.
— Ночь зовет, мадам, а вы всегда принимаете вызов. Случалось ли вам совершать верховую прогулку среди ночи?
Она ошеломленно уставилась на него:
— Вы шутите?
— Вовсе нет.
— Вы приглашаете меня покататься — сейчас?
— Да.
— Новая уловка, верно? Вы надеетесь обезоружить меня, надеетесь, что я перестану сердиться?
— Верно.
— Вы даже не пытаетесь отрицать?
Он выразительно пожал плечами:
— С какой стати? Правда есть правда.
— Значит, я должна отказаться.
Насмешливая улыбка Лукаса блеснула в темноте.
— Вопрос не в том, должны вы или нет, а сможете ли вы отказаться?
Она все поняла, он слишком хорошо ее знает. Раздумывая, Виктория прикусила нижнюю губу. Отправиться с ним на прогулку — еще не капитуляция. Она просто воспользуется прекрасной возможностью для приключения. Верховая прогулка при свете луны! Звучит заманчиво! И потом, хотя головная боль улеглась уже несколько часов назад, заснуть она так и не смогла.
— Вы наверняка не правильно меня поймете, если я соглашусь прогуляться с вами, — сказала она.
— Вот как?
Она печально кивнула:
— Вы подумаете, что я простила вам вашу несправедливость.
— Я не так глуп — вы не скоро простите меня.
— Отлично. Я и не собираюсь вас прощать.
— Все понятно, — мрачно подтвердил он.
— И вы не должны рассматривать это как капитуляцию.
— Вы все объяснили как нельзя лучше, — заверил ее Лукас.
Виктория еще с минуту колебалась, а затем одним прыжком выскочила из кровати и бросилась к гардеробу, отыскивая бриджи, которые спрятала со времен их ночных вылазок в Лондоне.
— Отвернитесь, — приказала она, срывая с себя ночную рубашку.
— Зачем? Я уже несколько раз видел тебя обнаженной. — Лукас прислонился к изножью кровати и сложил руки на груди. — Я давно хотел посмотреть, как тебе удается натянуть бриджи.
Она сердито глянула на него, собрала одежду в охапку и удалилась за ширму в уголке комнаты.
— Лукас, ты не джентльмен, — объявила она из-за ширмы, поспешно одеваясь.
— Джентльмен тебе давным-давно бы наскучил. Сознайся хотя бы в этом, Викки.
— Не стану я ни в чем сознаваться.
Через десять минут Виктория стояла перед конюшней в накинутом на плечи плаще с капюшоном и укутанная в теплый шарф янтарного цвета. Держа в руках уздечку, она следила, как Лукас седлает ее лошадку и сонного Джорджа.
— Надеюсь, хоть об этом приключении мне не придется пожалеть, — вздохнул Лукас, подсаживая ее в седло.
— Поздновато вы спохватились. — Виктория подобрала поводья, наслаждаясь неожиданным ощущением — сидеть в седле по-мужски. — Больше всего ты мне нравишься, когда поступаешь вопреки «здравому смыслу». Поехали, Лукас.
— Тише, — предупредил он, вскакивая в седло. — Совсем темно. Следи внимательней за своей кобылой, Викки. Не сворачивай с дорожки.
— Но я хотела поехать через лес, — потребовала она.
— Я не уверен, все ли ловушки удалось убрать, — возразил он, — придется нам держаться проезжей дороги.
Виктория была слишком довольна, чтобы продолжать спор. Сама по себе верховая прогулка при свете луны казалась замечательным приключением. Она повернула к главной дороге, и Джордж послушно зашагал рядом с ее кобылкой.
Несколько минут они молча ехали под сводом деревьев, обрамлявших подъезд к усадьбе. Лукас заметил мимоходом:
— Я говорил с викарием, здесь можно насадить больше деревьев. Дуб или ясень, например. Строевой лес станет когда-нибудь прекрасным источником дохода для наших детей и внуков.
— Будь добр, Лукас, не надо сегодня вспоминать о доходах, — резко оборвала его Виктория.
— Может быть, ты готова поговорить о нашем будущем?
Она крепче сжала поводья:
— Лучше не стоит.
Голос Лукаса смягчился:
— Подумай — кто знает, не носишь ли ты уже моего ребенка?
— Вот уж о чем мне нисколько не хочется думать!
— Тебе так страшно? Не ожидал от тебя, Викки. Насколько мне известно, ты не трусиха.
— Ты позвал меня на прогулку, чтобы побеседовать о своем наследнике? Если так, лучше нам сразу повернуть обратно.
С минуту он помолчал. Потом спросил:
— Я настолько отвратителен тебе, что ты не хочешь даже подарить мне ребенка?
— Успокойся, ты совсем не отвратителен, — взорвалась она. Снова он пытается оказать на нее давление. — Разве в этом дело?
— И на том спасибо.
Виктория вздохнула:
— Просто я не хочу думать о твоем наследнике — ни сегодня ночью, ни завтра, ни в любую другую ночь, до тех пор, пока мы не уладим наши недоразумения.
— Все наши недоразумения сводятся к твоей гордыне и боязни потерять свою независимость. Будет ли тебе легче, если ты поймешь, что не только ты лишилась свободы?
Она искоса глянула на него:
— Уж не себя ли вы имеете в виду, милорд?
— Да.
— На мой взгляд, вы вполне свободны.
— Посмотри внимательнее, Викки. Я утратил свою свободу в тот день, когда унаследовал Стоунвейл. Я прикован к этой земле, обречен да конца жизни нести ответственность перед нашими детьми и потомками.
— И вы всегда исполняете свои обязанности, невзирая на последствия. — Она пристально глядела на дорогу впереди, не зная, что услышит в ответ.
— Я буду делать все, что в моих силах, Викки, даже если что-то не найдет отклика в твоей душе. Но хочу, чтобы ты помнила даже в разгар сражения: все, что я делаю — делаю в надежде, что так будет лучше для нас обоих и для нашего будущего. Я ведь не спорю с тобой по пустякам. — Он улыбнулся. — Поверь мне, наша битва поглощает столько времени и сил, что я не могу тратить их на мелочи. Я уступаю тебе во всем, где можно.
— Уступаешь мне? — возмутилась она. — Это ты называешь уступкой? По-моему, вы, как всегда, переоцениваете себя, милорд.
Он легко взмахнул рукой, словно пытаясь охватить залитый лунным светом мир:
— Посмотри вокруг, дорогая. Кто из твоих знакомых выбрался бы из теплой постели в такой час ночи только для того, чтобы доставить тебе удовольствие?
Она невольно улыбнулась ему в ответ. Отправляясь в столь поздний час вместе с Лукасом на поиски приключений, она испытывала необыкновенное волнение. Сейчас она даже не могла вызвать в себе тот гнев, который лелеяла в продолжение всего дня.
— Боюсь, милорд, никто из моих знакомых не сделал бы мне такого одолжения. Однако я никогда и не подвергала их подобному испытанию. Может быть, если бы я занялась поисками, я бы нашла благородного джентльмена, а то и двух, которые согласились бы потакать моим причудам.
— Если я поймаю тебя за подобными поисками, тебе с неделю не удастся сесть верхом на лошадь.
Ее радость тут же угасла.
— Вот и вся ваша уступчивость, милорд.
— Всему есть свои границы, миледи, и вам придется с этим считаться.
— Кстати о границах, причислите к ним и мой туалетный столик — я намерена придвигать его к двери каждую ночь! — пригрозила Виктория.
Лукас снисходительно усмехнулся:
— Даже в самую безлунную ночь я смогу подобраться к вашему окну по карнизу. Но предупреждаю вас, миледи, если вы принудите меня к подобной вылазке в дурную погоду, я могу не проявить к вам особого терпения, когда наконец влезу в ваше окно.
— И тем не менее вы все-таки влезете в мое окно?
— Можете положиться на меня, моя радость. Вы увидите меня в окне так же верно, как утром — восход солнца.
Виктория вновь отважилась бросить на него быстрый взгляд и увидела, что Лукас пристально смотрит на нее. В глазах его отражался свет луны… Все ее тело немедленно откликнулось на его безмолвный призыв. Лукас хотел ее и не пытался скрыть свое желание. Она ощутила свою власть над ним, и голова ее закружилась от волнения.
В эту минуту ее лошадка негромко заржала.
— Лукас, я…
— Тише! — Лукас подобрал поводья и протянул руку, чтобы остановить ее лошадь. Желание в его глазах мгновенно сменилось напряженным вниманием.
Она инстинктивно понизила голос:
— Что такое?
— Кажется, мы тут не одни, — ответил он. — Быстро. К деревьям.
Виктория не спорила. Она послушно последовала за Лукасом в темноту ночного леса у обочины дороги. Там они укрылись, следя за освещенной светом луны дорогой.
— От кого мы прячемся? — шепотом спросила она.
— Я еще не уверен, но могу представить себе, кто бродит здесь среди ночи.
— Разбойник! — сразу оживилась Виктория — Значит, он не убрался отсюда. Ой, Лукас, как здорово! Мне в жизни еще не попадался настоящий разбойник!
— Чему можно только радоваться, мадам. И мне приходится винить самого себя за то, что сегодня вы приобретете еще и этот опасный опыт.
Виктория услышала, как где-то на дороге зацокали копыта. Секунду спустя из-за поворота показалась темная фигура верхом на неуклюжей, скорее всего крестьянской лошади. Разбойник был укутан в ветхий черный плащ, нижняя часть лица завязана платком.
Когда он выехал на середину дороги, Виктория заметила, что он нетерпеливо бьет пятками в раздутые бока лошади. Понукающий голос всадника отчетливо разносился в ночном воздухе:
— Быстрее, быстрее, лентяйка! Что, у нас вся ночь впереди? Карета вот-вот приедет. Пошевеливайся, черт бы тебя побрал, толстая кляча!
Лошадка неторопливо трусила по дороге, пока всадник не заставил ее свернуть в лес, чтобы спрятаться у дороги прямо напротив Виктории и Лукаса.
Виктория поняла, что они вынуждены оставаться в своем укрытии. Они не могут показаться на дороге, пока тот человек, разбойник он или нет, не уберется отсюда. Ей почудилось, что Лукас, по своей привычке, тихо выругался про себя. Но прежде чем ей удалось привлечь внимание Лукаса и спросить его, как он собирается выручить их из столь затруднительного положения, тишина вновь была нарушена — на этот раз скрипом колес.
Похоже, им предстоит стать свидетелями очередного акта пьесы о подвигах ночного грабителя.
Через несколько секунд из-за угла показалась разбитая карета, запряженная парой столь же дряхлых лошадей. Старый рыдван с царственной неторопливостью катил по дороге.
Разбойник, без конца понукая лошадь, выбрался из леса на дорогу. В руке он держал огромный пистолет.
— Стой! — крикнул он. — Выкладывай кошельки!
Кучер испуганно взвизгнул и поспешно подобрал поводья, заставляя и без того медлительных лошадей остановиться.
— Эй вы, — неуверенно окликнул он грабителя, — чего вы хотите?
— Ты слышал меня, приятель. Вели пассажирам отдать мне все добро, не то хуже будет.
Лукас вздохнул:
— Мы не можем допустить, чтобы это безобразие продолжалось в наших местах. Стой где стоишь, Викки. Ни под каким предлогом не выходи из-за деревьев, если только я не позову тебя. Поняла?
Она догадалась, что он собирается схватить разбойника.
— Я помогу тебе.
— Забудь об этом. Не двигайся с места. Это приказ, Викки.
Не дожидаясь ответа, Лукас достал из кармана пистолет и выехал на дорогу за спиной у разбойника.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Капитуляция - Кренц Джейн Энн



очень понравилось читала давно.
Капитуляция - Кренц Джейн Эннчитатель)
8.11.2012, 19.46





В принципі сподобалось, хоча трошки затянуто. Наявне почуття гумору в діалогах. Раджу.
Капитуляция - Кренц Джейн ЭннГаля
2.12.2012, 19.40





Милый роман. Читается с интересом.Забавны экскурсии по злачным местам.Есть детективаный подтекст. Можно почитать на досуге.
Капитуляция - Кренц Джейн ЭннВ.З.,65л.
30.04.2013, 10.09





начало было многообещающим,но потом уж очень затянуто
Капитуляция - Кренц Джейн Эннatevs17
4.05.2013, 20.05





Это не первый роман этого автора, который я прочла. Мне нравятся мужчины-гл. герои, сильные, волевые, любящие, нет в них жестокости, эгоизма. А вот героини-сумасбродки, но девушки с характером, постоянно идет противостояние, но любовь побеждает.
Капитуляция - Кренц Джейн ЭннТаня Д
27.05.2014, 13.51





Книгу читаю втарой раз. Это самый любимый романчик. Я влюбилась в Лукаса и в восторге от Викки.
Капитуляция - Кренц Джейн ЭннЭлиза
1.12.2015, 0.43





Бросила после второй главы. Интриги не получится - всё понятно после двух глав.Всё остальное наверняка нудная тягомотина про их "приключения". Богатая малышка заскучала и решила поразвлечься, а мужик, он и в Африке мужик - у него все мысли направлены на одно)))
Капитуляция - Кренц Джейн ЭннМазурка
1.12.2015, 9.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100