Читать онлайн Топ-модель, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Топ-модель - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Топ-модель - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Топ-модель - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Топ-модель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

1988. ЛИНДСЕЙ — ИДЕН
Был жаркий день в середине июля. До полудня было еще далеко, но столбик термометра уже взлетел до девяноста градусов по Фаренгейту. Линдсей даже пожалела, что отправилась пешком к агентству Демоса, но за последнее время она набрала лишних пару фунтов, а для того, чтобы сбросить их, нет ничего лучше пешей прогулки под палящим солнцем. Свернув на Пятьдесят третью улицу, она подняла голову и посмотрела на одиннадцатый этаж огромного довоенного здания, ожидая увидеть там Глена. Это здание было кирпичным, темным и грязным, нуждающимся в хорошем уходе, как, впрочем, и все остальные здания в этом квартале. Обычно Глен стоял на балконе и приветливо помахивал ей рукой, но сегодня его там не было. И тем не менее она радостно улыбнулась, предчувствуя массу веселых минут во время съемок рекламных фото для «Ланком», где она должна была рекламировать косметическую продукцию. Сотрудники рекламного агентства, которые отвечали за эти съемки, были необыкновенно веселыми, остроумными и неистощимыми на выдумки. Да, сегодня она посмеется от души. Они просто завизжат от изумления, когда увидят ее в студии.
Линдсей наклонилась вниз, чтобы подтянуть свои мешковатые армейские носки, которые выглядели еще смешнее оттого, что неряшливо торчали из-под изрядно потертых и рваных джинсов. Поправив носки, она выпрямилась и оторопела, как будто увидела перед собой привидение. Из остановившегося перед входом в агентство такси вышла изысканно одетая в развевающийся на ветру розовый шелк женщина с захватывающей воображение копной блестящих на солнце светлых волос. Ее прическа должна была вызывающе противоречить свободного покроя платью, но этого почему-то не было. Линдсей обескуражено таращила на нее глаза, чувствуя, как где-то глубоко в душе зарождается и быстро нарастает давно забытая ноющая боль. Она тряхнула головой, как будто пытаясь сбросить с себя это наваждение, а потом решила, что пути к отступлению нет.
— Сидни, это ты? Сидни?
Ее сестра медленно повернулась и удивленно уставилась на ее рваные джинсы, свободную белую блузку, тугой пучок волос, перехваченный на затылке обыкновенной резинкой, и на лицо, лишенное какой бы то ни было косметики.
Какое-то время Сидни стояла молча, разглядывая сестру и не узнавая ее. Она была по-прежнему красивой, стройной и, как всегда, самоуверенной.
— Сидни? Это же ты, не правда ли?
— Привет, Линдсей, — наконец отреагировала она. — Похоже, что прошла целая вечность с момента нашей последней встречи.
Линдсей терялась в догадках и не знала, что сказать дальше. Все произошло так неожиданно. Никакого предупреждения, никакого намека, никто даже словом не обмолвился, что Сидни будет здесь. Давно знакомое чувство боли и раздражения постепенно охватывало все ее естество и подбиралось к горлу, угрожая вырваться наружу. Она просто стояла перед сестрой и молча наблюдала за ней. Конечно, эта вызывающе утонченная и аристократически безупречная женщина сильно отличалась от той истерички, которую она видела пять лет назад в Париже. Тогда она была злобная и жестокая, во всем и всегда равнявшаяся на отца.
— Да, — тихо произнесла Линдсей, все еще не решаясь сделать шаг навстречу, — прошло уже немало времени. Ты выглядишь прекрасно, Сидни.
— Ну а ты, насколько я вижу, осталась прежней Линдсей.
— Полагаю, что не всем дано так быстро и легко изменяться до неузнаваемости. — Линдсей была очень удивлена тем, что в ее душе неожиданно возникло совершенно новое чувство по отношению к сестре. Неполноценность. Да, именно неполноценность, да еще некоторая ущемленность, чего практически никогда не было раньше. Она ощущала себя гадким утенком, бессмысленным, никчемным существом, предназначенным только для того, чтобы оттенять красоту своей более счастливой сестры, Линдсей решительно расправила плечи и гордо вскинула голову, возвышаясь над Сидни, как водонапорная башня. Даже на своих высоких каблуках ее сестра была намного ниже, что, впрочем, мало утешало Линдсей.
— Оказывается, ты почти не изменилась за эти годы, хотя на всех этих глянцевых фотографиях ты выглядишь как-то по-другому. Как они добиваются подобного эффекта? С помощью дыма и зеркал?
— Что-то вроде того, — весело смеясь, ответила Линдсей. — Это зависит от фотографа, который может с тебя три шкуры снять во время съемок и прекрасно знает свое дело. Есть также режиссер, который руководит съемками и постоянно орет, угрожает смертными карами и размахивает кулаками, а также гримеры, парикмахеры, технические специалисты… Ну, ты сама, наверное, знаешь об этом. Конечно, внешне это похоже на кавардак, но на самом деле это не так. Как правило, все проходит довольно гладко. Ощущение крайнего беспорядка возникает из-за того, что во время съемок все постоянно орут и болтают. Иногда я ощущаю себя самым настоящим бревном в окружении всех этих людей.
Они все еще стояли на тротуаре под палящим солнцем, рассекая надвое бесконечный поток пешеходов. Никто из них не решался сделать шаг в ту или иную сторону.
— Я приехала сюда, чтобы помириться с тобой, — неожиданно сказала Сидни.
Линдсей пристально посмотрела в ее глаза, но не нашла там ни малейшего намека на лукавство или притворство. Ее прекрасно очерченное лицо выражало прежнее спокойствие и напряженную работу ума.
— Здесь очень жарко, — сказала она, раздумывая над словами сестры. — У меня еще есть немного свободного времени. Если хочешь, мы можем пойти в бар, что на противоположной стороне улицы, и выпить чего-нибудь прохладненького.
Сидни Фокс ди Контини, которую все малознакомые люди называли просто «Княгиня», не двинулась с места, пристально изучая сестру. Да, пять лет — немалый срок, подумала она. У нее был шок, когда она случайно наткнулась на апрельский номер журнала «Эль», на глянцевой обложке которого она увидела свою сестру — тонкую, изящную, невообразимо красивую, одетую по последней моде. Она долго изучала фотографию и пришла к выводу, что Линдсей была не просто красивой женщиной. Во всяком случае, ее нельзя было назвать красивой в классическом смысле слова. Лицо Линдсей излучало какое-то редкое обаяние, обладало неуловимым качеством, которое только и способно сделать женщину женщиной. Она смотрела на эту фотографию с таким же интересом, с каким сейчас уставилась на эту совершенно ординарную и ничем не привлекательную девушку, стоявшую в двух шагах от нее. Нет, не просто ординарную, а безобразную. Ее ботинки, носки и все прочее… Это просто ужасно! Интересно, неужели она считает забавным появляться в студии в таком непрезентабельном виде, а потом мгновенно преобразовываться в совершенный образец современной, красивой и модной женщины?
Сидни снова вспомнила фотографию в «Эль»: экзотически прекрасное создание с блестящими волосами, умопомрачительной улыбкой и необыкновенно сексуальными синими глазами. Она не могла тогда поверить своим глазам и долго убеждала себя, что это не Линдсей. Ее сестра просто не могла быть такой. Линдсей была неловкой, неуклюжей девочкой-подростком с угловатыми чертами лица и худосочной, костлявой фигурой.
Примерно такой, какой она была, когда приехала в Париж и когда Алессандро изнасиловал ее. Сидни сняла трубку и хотела было позвонить отцу, чтобы узнать, почему он ничего не сообщил ей о грандиозном успехе своей младшей дочери, но потом передумала и бросила трубку. Ее отец никогда не говорил с ней о Линдсей. Это могло только разозлить его, а Сидни очень не хотелось злить отца, так как его злость всегда была очень глубокой и совершенно непредсказуемой по своим последствиям. Именно тогда ей пришла в голову эта блестящая, без преувеличений, идея. Ведь она княгиня, в конце концов, и без особого труда может решать подобные проблемы. Все прошло именно так, как она и предполагала. Три дня назад она оставила Мелиссу на попечение бабушки, прадедушки, а также троих слуг и улетела в Нью-Йорк.
Как все-таки странно, что никто до сих пор не сообщил ей, что ее сестра является весьма известной моделью! Эта мысль очень часто посещала ее во время полета и даже сейчас не оставляла в покое. Сидни не знала, где живет сейчас Линдсей, и не могла спросить об этом даже у своей бабушки, так как та расценила бы подобный вопрос как проявление крайней невоспитанности. Да и как она могла объяснить, что любой интерес к сестре неизбежно привел бы к воссозданию в памяти тех жутких парижских событий? Она часто вспоминала, в каком страшном положении оказалась в те дни. Бесконечная истерия, полная депрессия — все это чуть было не уничтожило ее и морально, и физически. Ей даже сейчас становилось дурно, когда она вспоминала о тех ужасных днях.
Она снова улыбнулась, не сводя глаз с этой простоватой дылды, которая переминалась с ноги на ногу в ожидании ее ответа. К счастью, встреча с ней не привела к тяжелым воспоминаниям о событиях пятилетней давности. И опять же к счастью, Линдсей осталась почти той же самой неловкой и неуклюжей девушкой, которой была несколько лет назад. В ее глазах нет того магического блеска, который она видела на фотографии, нет тех чарующих черт, которые пронизывали ее облик, да и вообще нет практически ничего. Она по-прежнему проста, незамысловата, худосочна и слишком высокоросла. А эта дурацкая одежда делала ее еще более непривлекательной и неказистой, чем-то напоминающей прыщавых подростков семидесятых годов. А эта огромная сумка на плече? В ней можно без труда разместить все кухонные принадлежности. Интересно, кто ее одевал? Она не вызывает никаких чувств, кроме желания посмеяться. Никакого обаяния, никакого парижского шарма. Ничего. Сидни облегченно вздохнула, подумав, что она скоро окажется на ее пути и померяется с ней силами.
— Сидни?
— Да, конечно, пойдем в этот маленький бар и немного посидим. Я приехала сюда на пару дней по делам и подумала, что мы могли бы хоть немного пообщаться. Ты действительно не спешишь? У тебя есть немного времени? Мы могли бы выпить по стаканчику холодного вина, что было бы очень кстати в такую жару. Я уже позабыла, как это ужасно — находиться в Нью-Йорке в это время года. Не понимаю, как ты выносишь все это.
— А что делать? Приходится мириться.
Когда они вошли в небольшой салун «Джей Глик», Линдсей сразу же направилась к телефону и позвонила в агентство. К несчастью, трубку снял Глен, который уже начал беситься из-за ее отсутствия.
— Да, дорогая, я уже здесь, а тебя все еще нет. Где ты болтаешься, черт возьми? Я выглянул из окна и увидел тебя с какой-то совершенно потрясающей женщиной. Это действительно женщина, дорогая, или на этот раз мне повезло? Может быть, это королева?
— Нет, Глен, это моя сводная сестра. Прошу тебя, передай, пожалуйста, Демосу, что я буду на месте без опозданий. Мне нужно быть там за сорок пять минут до того, как появятся люди из «Ланком». — Она замолчала, с раздражением выслушивая длинную речь Глена. Когда он сделал паузу, она тут же воспользовалась моментом и пояснила: — Нет, Глен, моя сестра только что приехала. Да, совершенно верно, та самая знаменитая княгиня. Ну хорошо, чуть позже. Один час, не больше. Нет, скажи Демосу, что я со страшной силой поглощаю эклеры. Конечно, Глен, пусть все его сосуды и артерии сожмутся от ужаса. Да, вот еще что. Я тут приготовила сюрприз для наших спецов по рекламе. Да, совершенно потрясный. Думаю, что на этот раз я их уделаю, а ты объявишь меня победительницей в их приколах. Ну все, пока.
Линдсей уселась напротив сестры. На столе уже стоял запотевший стакан с вином. Она жадно поднесла его к губам. Но потом вздохнула, поставила на стол и окликнула официанта, чтобы тот принес ей стакан перье без калорий.
— Ты ведь знаешь, что у меня есть дочь? — спросила Сидни, осторожно поглядывая на сестру.
— Да, знаю. Ее зовут Мелисса. У меня даже есть ее фотография. Бабушка прислала некоторое время назад. Чудесный ребенок, и очень похожа на тебя.
— А я понятия не имела, что ты стала моделью.
Линдсей пожала плечами и легонько прикоснулась своим стаканом к стакану Сидни. При этом в нижней части живота вновь появилась ноющая боль. Сидни, вероятно, думала, что она осталась таким же ничтожеством, каким была в детстве. Разумеется, она сообщила о своей новой карьере матери и бабушке, но те, по-видимому, так и не решились передать эту новость отцу или Сидни. А может быть, они сообщили ему, но он просто не обратил внимания, как это часто бывало в прошлом. С отцом все ясно, но почему же бабушка ничего не написала Сидни?
— Я видела твою фотографию на обложке «Эль».
— Да, по словам Демоса, это был удачный снимок. Правда, какая-то женщина из этого журнала все время возмущалась формой моих ушей и вообще наговорила кучу глупостей.
— Ты работаешь с Винсентом Рафаэлем Демосом?
— Значит, ты уже слышала об этом хвастунишке? Откуда ты знаешь о нем?
— О нем знает большинство женщин из высших слоев общества. О нем и его… э-э-э… моделях, так сказать.
— Ого! Высших слоев! Теперь я понимаю, почему мне всегда казалось, что он постоянно пасется на лужайках Нью-Джерси во время аристократических вечеринок. — Линдсей весело рассмеялась, довольная своей снобистской шуткой, а Сидни неожиданно покраснела.
— Я пошутила.
— Не сомневаюсь в этом, Сидни. — Впервые в жизни Линдсей почувствовала хоть и небольшое, но все же заметное превосходство над сестрой. И это было весьма приятное чувство, просто замечательное. — Так что ты там слышала о нем и о его… э-э-э… моделях, так сказать?
Сидни еще сильнее покраснела и пожала плечами:
— Слышала о его репутации и думаю, что он ее заслужил.
— Это все происки Глена, — сказала Линдсей и тут же прикусила язык, чтобы не выболтать сестре самое главное. Немногие люди знали, что Глен является любовником Демоса. — Глен для него все: его мать, доверенное лицо, секретарь, ассистент — короче говоря, его правая и левая рука. Еще лет двенадцать назад он пришел к выводу, что слегка подмоченная репутация сыграет Демосу хорошую службу и поможет сформировать его профессиональный имидж. Но если хочешь знать правду, то Демос спит в основном со своим игрушечным пуделем по имени Йоркшир и с тремя миленькими сиамскими кошками. — «И с Гленом, конечно», — добавила она про себя. — Ну ладно, а теперь расскажи, что привело тебя в Нью-Йорк. Уж не хочешь ли ты выведать, сплю ли я с Демосом? — Она сделала паузу, а потом быстро добавила, стараясь сгладить возникшую неловкость: — Ты здесь одна?
Сидни кивнула, уловив трещину в самоуверенном тоне сестры. Сперва она показалась ей совершенно другим человеком, но это было ложное впечатление. Многие черты в ее облике и поведении остались неизменными. Она откинулась на спинку стула и добродушно улыбнулась:
— Не сомневаюсь в том, что тебя интересует мой муж. Нет, Алессандро сейчас находится в Риме. В последнее время он вообще редко бывает на своей вилле в Милане. Со мной приехали его дедушка, мать, Мелисса, ну и, конечно, вся наша прислуга. Его гнусная сестра недавно вышла замуж за какого-то греческого судовладельца и финансового магната и большую часть времени проводит на острове Крит. Кстати сказать, я тоже занимаюсь теперь семейным бизнесом и осуществляю практическое руководство их оружейной фабрикой. Можешь себе представить! Что же касается отца, то он проводит на нашей вилле почти три месяца в году, наслаждаясь общением с Мелиссой, ну и со мной, естественно. Его жена — вполне сносная женщина, но не более того. Ты же, кажется, видела ее, не правда ли? Холли — самая настоящая сучка, конечно, но с ней можно мириться, если знать, как на нее надавить. А у меня это всегда получалось великолепно. Правда, в последний раз она осталась дома. Мне кажется, что она просто ревнует отца ко мне. Знаешь, отец завел себе очередную любовницу спустя пару месяцев после женитьбы на Холли. Думаю, что он уже никогда не станет вполне добропорядочным и верным мужем. Кстати, твоя мать выяснила это почти на следующий день после свадьбы. Ты изменилась… немного.
— Я просто стала взрослой и научилась владеть собой. Знаешь, Сидни, я думаю, что он изменял не только моей матери, но и твоей тоже.
— Моя мать умерла! И тебе это хорошо известно. Он любил ее, и только ее одну, а когда она умерла, он резко изменился и пошел вразнос.
Линдсей открыла было рот, чтобы ответить ей, но потом передумала. Несколько лет назад она подслушала разговор между Лэнсфордом, их дворецким, и поварихой Дорри. Дворецкий тогда по секрету сообщил ей, что первая миссис Фокс сбежала от своего распутного мужа и поселилась где-то в Новой Зеландии, на краю света. Именно тогда Линдсей поняла, что мать Сидни не умерла, но предпочитала никогда не говорить на эту тему с сестрой. Вот и сейчас она делает вид, что ничего не знает, хотя ей наверняка все давно известно. Линдсей ухмыльнулась, вновь ощутив приятное чувство легкого превосходства над сестрой.
— Сидни, ты приехала ко мне с какой-то особой целью?
— Боже мой, Линдсей! Почему у меня должна быть какая-то особая цель? Ты же все-таки моя сестра.
— Да, но я уже двадцать три года являюсь твоей сестрой, однако раньше ты этого не замечала. Почему же сейчас ты решила навестить меня? Ведь прошло всего лишь пять лет.
Сидни напряженно молчала, медленно потягивая свое терпкое «Шардоннэ». Нескрываемый сарказм в голосе Линдсей показался ей весьма забавным, хотя и слегка настораживающим. Да, за последние пять лет она заметно поумнела и сейчас вполне остроумно пользуется этим оружием. Что же ей ответить? Надо еще немножко подразнить ее.
— Может быть, мне удастся отыскать здесь несколько свеженьких девственниц для Алессандро. Он любит каждый год снимать новый урожай. Если бы ты сейчас, например, бросилась к его ногам, он не удостоил бы тебя даже одним взглядом. Теперь ты слишком стара для него. Стара и лицом, и телом. Знаешь, что он говорил мне о тебе? Что ты через некоторое время станешь красивой женщиной. Он часто повторял эту мысль, а я смеялась в ответ, так как не могла представить себе ничего подобного. Я всегда видела тебя угловатой, неуклюжей, с худыми ногами и торчащими в разные стороны, острыми локтями. А твои волосы были настолько безобразными и неухоженными, что часто напоминали мне копну сена, развороченную сильным ветром. Но он предпочитал иметь дело именно с такой костлявой девочкой, потому что ты была девственницей. Впрочем, я не исключаю, что он захочет тебя даже сейчас. Может быть, он даже признает, что ошибался в своих оценках. При случае я спрошу его об этом.
Линдсей оцепенела от ужаса.
— Ты все еще вспоминаешь ту ночь, не так ли? — продолжала терзать ее Сидни. — В самом деле, Линдсей, что такое простой бесхитростный секс по сравнению с двумя выстрелами в своего собственного мужа? Я до сих пор помню выражение, которое застыло на его лице в тот момент. Абсолютное изумление, а затем он медленно сползает с тебя на пол. — Сидни многозначительно умолкла и пожала плечами. — Но все это было пять лет назад, дорогая. Думаю, что этого времени вполне достаточно, чтобы позабыть все неприятные ощущения. Скажу тебе откровенно, я часто сожалею о том, что плохо целилась.
— А мне кажется, что подобные вещи просто невозможно забыть даже через сто лет. Почему же ты не развелась с ним?
— Из-за боязни скандала. Обыкновенного, простого скандала. Если не ошибаюсь, по той же самой причине ты отказалась выдвинуть обвинения против моего мужа. Отец хорошо поработал с нами обеими. К тому же на карту были поставлены слишком большие деньги. Ну ладно, хватит о моем муже. Скажи лучше, как ты стала моделью.
Линдсей не нужно было долго уговаривать оставить эту тему. Господи, неужели они никогда не забудут этого? Да и как можно забыть весь тот ужас, который им пришлось пережить? Даже от одного разговора у нее разболелось горло и подступила тошнота. Вдруг она поняла, что Сидни пристально смотрит на нее, и стряхнула с себя неприятные воспоминания.
— Демос нашел меня в прошлом году в баре. В тот день я бросила работу в небольшой издательской фирме, а проезжавшее мимо такси обрызгало меня грязью, вконец испортив новые замшевые ботинки. Я зашла в бар и решила немного выпить, чтобы хоть как-то приглушить депрессию. Именно в этот момент он увидел меня и подошел со стаканом вина. Конечно, тебе все это может показаться банальным, но именно так все и было. Кстати, он сам сказал мне, что подобные вещи встречаются довольно часто. Как бы то ни было, мне нравится работать с ним. Он умный человек и очень забавный.
— Более забавный, чем Алессандро?
В этот момент стакан в руке Линдсей с треском лопнул, а острые куски стекла впились в пальцы. Она тупо уставилась на ладонь, по которой стекали тоненькие струйки крови.
— Хочешь, я забинтую руку? У меня есть с собой бинт.
— Да, это было бы очень кстати, — с трудом выдавила из себя Линдсей.
Сидни взяла чистую салфетку, аккуратно промокнула кровь с пальцев и туго забинтовала их.
— Ну вот, теперь все будет нормально.
— Зачем ты это сказала, Сидни? Почему ты хочешь испортить мне настроение и снова пробудить воспоминания о той ужасной ночи?
— Я не хочу этого, Линдсей. Не говори глупостей. Но если честно, ты должна признать, что действительно позабавилась с ним некоторое время. Неужели ты забыла, что более двух лет страдала по нему? И исстрадалась до такой степени, что не ушла из его номера даже тогда, когда узнала, что меня нет в Париже. Ведь это же правда? Ты не сделала ни единой попытки оставить его одного в своем номере. А все потому, что он постоянно давал тебе повод думать, что ты какая-то особенная, необыкновенно привлекательная, разве не так? Конечно, его способность очаровывать молодых девушек уже стала легендарной. Как можно устоять перед ним?!
— Я была тогда глупым подростком!
— Совершенно верно, Линдсей. А известно ли тебе, моя дорогая, что Алессандро по сей день уверяет, что именно ты соблазнила его? Он говорит всем, что не испытывал к тебе абсолютно никаких симпатий, но потом проникся чувством жалости, так как ты была неловкой, застенчивой и чертовски восторженной, и что именно поэтому он решил пригласить тебя в Париж. Ты, дескать, показалась ему совсем одинокой, брошенной девочкой, на которую никто не обращает внимания. Он, мол, не имел ни малейшего представления о том, что твои чувства к нему были вполне серьезными. Короче говоря, он продолжает настаивать на том, что во всем виновата только ты, так как была слишком настойчивой в своих домогательствах.
Линдсей молча смотрела на забинтованную руку. Иногда ей казалось, что ее раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. В душе не было ничего, кроме обнаженных нервов и мерзкого холода. Только сейчас она со всей отчетливостью поняла, что этому не будет конца. Этот мерзкий холодок навсегда поселился в ее израненной душе и будет прорываться наружу при каждом удобном случае. Как все это ужасно! Отец и Сидни всегда будут думать, что все это чистая правда. Даже после пяти лет… Нет, она просто не может допустить, чтобы Сидни унижала ее каждый раз, превращая в ничтожество Только не сейчас и не так, как она привыкла это делать раньше. В конце концов, ей уже двадцать три года и она вполне взрослый человек, способный постоять за себя.
Собравшись с мыслями, она подняла голову и посмотрела на сестру.
— Все, что ты сейчас сказала, безусловно, имеет определенное рациональное зерно. Только сейчас я начинаю понимать, что у бедного Алессандро просто не было выбора. Он не мог устоять против моего подросткового шарма и по-детски наивного очарования. Конечно, я прекрасно помню, как угрожала сломать ему руку, если он не начнет избивать меня. Я дошла до того, что грозила орать на всю гостиницу, если он откажется ударить меня кулаком по лицу, причем не один раз, а по крайней мере три. Да, это было удивительное ощущение, незабываемое. А его попытка изнасиловать меня вызвала самый настоящий восторг, не поддающийся описанию обычными словами. Это было бесподобно! Это было нечто такое, что должна испытать каждая девочка в таком возрасте, чтобы окончательно убедиться в своей неистребимой власти над мужчиной. Но сейчас все это уже позади, и, если ты, конечно, не возражаешь, давай поговорим о спорте или о чем-нибудь другом, в равной степени возбуждающем больное воображение.
— Похоже, что ты нарастила себе защитный панцирь.
— А ты, Сидни, нарастила способность быть скучной и утомительной. Зачем ты приехала сюда, собственно говоря? Что тебе от меня нужно? Помучить меня, чтобы поддержать свою форму?
— О нет, ты никогда не была для меня стоящим объектом для упражнений. Слишком уязвима для этого. Ты никогда не могла достойно ответить даже на малейший укол с моей стороны, так как прекрасно осознавала, что не вызываешь никаких иных чувств, кроме гадливости.
— Старая песенка. Почему ты здесь? Что я тебе плохого сделала?
Линдсей пристально посмотрела на сестру, тщетно пытаясь понять истинную причину ее внезапного появления. Как бы ей хотелось сейчас проникнуть в потайные уголки ее извращенного сознания и понять, что она задумала на этот раз! И все же Сидни чертовски красивая женщина. Рядом с ней Линдсей чувствовала себя ничтожной шваброй. Прекрасная, совершенная Сидни с замечательным ребенком и высокородным мужем, который сходит с ума от малолеток.
— Вообще говоря, моя маленькая сестричка, я вспомнила мужа только для того, чтобы проверить твою реакцию. Ты говоришь, что уже достаточно взрослая. Вот я и решила проверить, так ли это. Хочешь верь, хочешь нет, но Алессандро на самом деле очень хороший отец и даже вполне приличный муж, разумеется, в той степени, в которой мужчины вообще способны быть приличными мужьями. К тому же он откровенно сожалеет о том, что был груб с тобой, и лично просил меня сообщить тебе об этом. Не знаю, правда, можно ли верить ему до конца.
— Почему же тогда ты наговорила мне про него столько гадостей в Париже? Почему поехала вслед за ним? Зачем взяла с собой оружие? Боже мой, Сидни, ты же стреляла в него!
Сидни лишь равнодушно пожала плечами: типично европейский жест.
— Я уже не помню, что я тогда говорила тебе. Ты не представляешь, как я разозлилась, когда увидела, что моя маленькая сестренка трахается с моим мужем! Скажу тебе откровенно: если бы тогда ты была сверху, то я, вероятно, выстрелила бы в тебя, а не в него. — Она вновь пожала плечами. — Алессандро вел себя так, как ведут себя все другие мужчины, включая даже моего отца. О, прости, пожалуйста, нашего отца. Время от времени Алессандро начинает ерзать от нетерпения и искать молоденьких девочек, но с тобой он сильно прокололся, переоценив свои возможности. Как я уже сказала, он очень сожалеет об этом и готов встретиться с тобой, чтобы уладить все недоразумения, разрушить преграды.
— Нет, я ни за что на свете не соглашусь по доброй воле еще раз встретиться с этим подонком. Тем более что ты все врешь, Сидни. Почему?
— Линдсей, я вижу, что ничего не изменилось за эти годы. Ведь пять лет — это большой период времени. Тогда ты была совсем юной, по-детски наивной и глупой. Конечно, он не должен был оставлять тебя в своем номере, но он это сделал, к сожалению. Забудь обо всем. Все это уже далеко позади.
Нет, подумала Линдсей, это не может закончиться до тех пор, пока Сидни не перестанет наведываться к ней каждые пять лет и сдирать корочку с только что зарубцевавшейся раны. Скорее она умрет, чем забудет весь тот кошмар в Париже. И с этим нужно как-то жить, мириться и во что бы то ни стало подавить в себе чувство отчаяния и страха.
— Я приехала сюда отнюдь не только для того, чтобы повидаться с тобой, — продолжала между тем Сидни. — Мне нужно встретиться еще кое с кем. Я не говорила тебе об этом. Я не поделилась даже с отцом, если хочешь знать. Если бы он узнал об этом, то заорал бы от возмущения. Впрочем, сейчас мне на это просто-напросто наплевать. Дело в том, что я разговаривала с Винсентом Демосом. Это произошло вскоре после того, как я отправила ему несколько своих фотографий. Короче говоря, дорогая моя сестричка, он хочет, чтобы мы снимались с тобой вместе. Он считает, что я достаточно красива, вполне соответствую его стилю, а самое главное — у меня, по его мнению, есть нечто патрицианское в отличие от тебя. Он говорит, что во мне есть некая целостность и даже светскость, конечно, при наличии вполне определенной косметики и одежды. Он уверен, что две сестры, из которых одна — итальянская княгиня, а вторая — уже известная модель, будут выглядеть на фотографии так замечательно, что это вызовет настоящий ажиотаж. Скоро в продажу должны поступить новые духи «Арден», и он очень надеется, что появление двух сестер в рекламных проспектах может повлиять на их продажу. Понимаешь, одни и те же духи для совершенно разных по типу женщин. В этом действительно что-то есть.
Линдсей оторопело смотрела на сестру, не веря своим ушам.
— Он мне ничего не говорил о тебе.
— Да, я запретила ему это, пригрозив разрывом контракта. Я просто не могла отказать себе в удовольствии лично сообщить тебе об этом. Неужели ты не понимаешь, что это будет просто великолепно? «Княгиня и Иден». Мы обе будем целовать флакончик с духами или брызгать ими друг на друга.
— Но почему ты вдруг решила стать моделью? Неужели ты думаешь, что это так легко и просто? Нет, Сидни, это тяжкий труд, и ничего веселого в этом нет. Это тяжелая работа, где с тебя сойдет сто потов, пока что-нибудь получится. К тому же все время нужно сидеть на диете, следить за своей фигурой и ложиться спать в девять часов вечера, так как все съемки обычно начинаются рано утром, а до этого нужно привести себя в порядок, сделать прическу и одеться соответствующим образом. Это все не так легко, как тебе кажется. А к этому нужно прибавить еще истеричного режиссера, раздраженного фотографа и нервных осветителей, которые все вместе делают твою жизнь просто невыносимой. Боже мой, нужно ли тебе все это? Ведь ты же адвокат, княгиня, у тебя есть свой семейный бизнес!
Сидни улыбнулась и отпила немного вина.
— Я уже говорила тебе, что мне нравится твое новое имя? Иден! В нем есть какое-то щегольство, какая-то тайна. Это Демос выбрал его?
— Нет, мы оба придумали это имя.
— Понятно. Очень любопытно. Полагаю, что мне тоже придется бросить алкоголь, так как в нем много сахара. Хотя, с другой стороны, у меня никогда не было серьезных проблем с весом.
Линдсей долго смотрела на свою сестру и никак не могла понять, зачем та все это делает. Что толкает ее на этот шаг? Вряд ли желание досадить сестре. Нет, она слишком мало значит для нее и недостойна подобных жертв. Отчаявшись найти ответ на этот вопрос, она обратилась к Сидни:
— Почему? Зачем тебе все это нужно?
— Думаю, что сейчас можно сказать тебе всю правду. Все дело в деньгах, дорогая моя. Да, именно в деньгах. После того как я подстрелила Алессандро, он долго болел и совершенно утратил свой инстинкт покорителя женских сердец. Он очень изменился с тех пор, и все это исключительно благодаря тебе. Сейчас в нем нет ничего, что могло бы привлечь к нему женщин. Более того, он чуть было не разорил нас всех, пока я не вытащила его из этой бездны. Поэтому карьера преуспевающей модели поможет немного пополнить нашу семейную казну, а заодно обеспечить известность, которой мне так недоставало. Думаю, что мне это понравится. Других причин нет, поверь мне, Линдсей. Ну и, конечно, удовольствие снова видеть тебя, позировать рядом с тобой. Ты только представь себе — мы вместе позируем для знаменитого журнала. Интересно, кого из нас посчитают старшей?
— Я не буду этого делать.
— Нет, будешь. В этом нет никаких сомнений. Или ты до сих пор так завидуешь мне, что не согласишься стоять рядом со мной перед камерой?
— Я никогда не завидовала тебе.
— Как знать, как знать…
— Я не хочу больше говорить на эту тему, Сидни.
— Превосходно. В таком случае встретимся у Демоса сегодня в два часа дня. Ну а теперь о жене отца. Тебе не кажется, что Холли превратилась в настоящую сучку?
— О ней я тоже не хочу говорить.
— А ты в курсе, что она и отец снова вернулись в особняк бабушки и будут жить вместе с ней? Похоже, что Холли положила глаз на все ее состояние… Ведь бабушке в этом году исполнится восемьдесят три года. Она все еще распекает отца, но, с другой стороны, в таком возрасте уже трудно выполнять все обязанности по дому и жить одной. Отец говорит, что ее нужно отправить в дом для престарелых.
— Нет, он не сделает этого! — горячо воскликнула Линдсей. — Она еще в состоянии обслуживать себя и к тому же имеет достаточно влиятельных друзей, которые не позволят ему запереть ее в неволе. Что же касается Холли, то, что бы она с ним ни сделала, он, вероятно, этого вполне заслуживает.
— Мне кажется, что именно поэтому отец так невзлюбил тебя, Линдсей. Ты всегда критиковала его, принижала его мужское достоинство и вообще делала все возможное, чтобы он знал о твоей неприязни к нему. Ты всегда старалась быть на стороне матери, которая сейчас уже окончательно спилась и спит с каким-то парнем твоего возраста.
Линдсей молча уставилась на свою сестру. Сидни резала по живому, как живодер, абсолютно не заботящийся о чувствах своей жертвы. Причем делала это увлеченно, со страстью. Но одно обстоятельство все-таки утешало Линдсей: впервые после той жуткой ночи в Париже Сидни вела себя не так уж и плохо. Единственное, что ей понадобилось от сестры, так это бинт, которым она завязала пальцы.
Сидни встала со стула и поправила свою шикарную шелковую юбку.
— Полагаю, я дала тебе достаточно пищи для размышлений. Ты ведь никогда не отличалась способностью к быстрой умственной работе, не так ли? Увидимся позже в студии Демоса. Надеюсь, что к тому времени ты четко и ясно определишь свою позицию. О, позволь мне, пожалуйста, заплатить…
1988. ТЭЙЛОР
Тэйлор склонился над стариком и прижал пальцы к его шее, чтобы прощупать пульс. Тот был мертв. Скорее всего сердечный приступ, так как никаких других видимых причин для смерти не было. И тем не менее он ни на секунду не сомневался, что это была насильственная смерть. Медленно поднявшись, он огляделся вокруг. Женщина уже исчезла. Естественно.
Тэйлор позвал Инока, который только что появился из-за угла на аллее.
— Немедленно вызови «скорую» и посмотри, нет ли там этой женщины. Да, и полицейских тоже позови.
Когда тот скрылся из виду, он снова наклонился над стариком и тщательно исследовал его бумажник. Ни удостоверения личности, ни кредитных карточек, ни фотографий — ничего такого, что могло бы пролить свет на личность умершего, кроме небольшого свернутого листа бумаги, спрятанного во внутреннем кармане. Случайно оставленная записка? Возможно, но маловероятно. Вряд ли грабители могли не заметить ее. Тэйлор развернул записку и прочитал: «Если увидишь Глорию, скажи ей, что Демос пытается скрыться, но ненадолго. Он обязательно выпутается. Ему всегда это удается». Под запиской не было никакой подписи.
Услышав неподалеку от себя вой полицейской сирены, он поднял голову, а потом быстро свернул записку и попытался засунуть ее во внутренний карман, но передумал. Какой в этом смысл?
Кто же этот Демос, черт возьми? На ум пришла мысль, что это один из главарей мафии Нью-Джерси или какой-нибудь крутой заводила из местной банды. Когда два офицера подошли поближе с оружием в руках, Тэйлор поднялся им навстречу.
— А, это ты, Тэйлор, — сказал старший полицейский, запихивая револьвер в кобуру. — Что тут произошло? — спросил он, показывая на бездыханное тело. — Кто это?
Это был Махони из полицейского управления в Ист-Орандж — крупный парень с солидным брюшком и огромной лысеющей головой. Он пользовался репутацией хладнокровного человека с незаурядным умом и острым языком. Рядом с ним стоял совершенно незнакомый Тэйлору молодой парень с лицом, подпорченным какой-то сыпью.
В этот момент Тэйлору очень захотелось оказаться в его любимой Франции, а не здесь, в этой темной аллее в Ист-Орандже, в штате Нью-Джерси, у тела мертвого человека. Всего лишь пару недель назад он вернулся сюда из Франции, где объехал на своем «харлее» все каменистые долины в провинции Бретань.
— Я нашел в его бумажнике вот эту записку. Кроме нее, там не было абсолютно ничего — ни удостоверения личности, ни кредитных карточек, ничего. Похоже, что записку просто не заметили, когда шарили по карманам.
Тэйлор протянул Махони свернутую записку. Тот быстро пробежал ее глазами, а потом удивленно покачал головой:
— Понятия не имею, кто этот Демос. А у тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет, Тэйлор?
— Абсолютно никаких. Я следил за этим мужиком по заказу его жены. Она обещала нам с Иноком неплохо заплатить, если мы обнаружим что-либо интригующее.
Махони присел на корточки и внимательно осмотрел труп мужчины.
— Мне кажется, что он уже слишком стар для амурных похождений с посторонними женщинами. Сколько ему, лет шестьдесят? Сердечный приступ?
— Похоже на то. Во всяком случае, мне не удалось обнаружить кровоподтеков, ссадин или каких-нибудь синяков. Но я все же не думаю, что это просто сердечный приступ, что его сердце остановилось само по себе. Нет, похоже, что ему кто-то помог. Да, ты прав, он слишком стар для подобных вещей. Думаю, что нас с Иноком просто-напросто подставили. Кстати, я вижу его первый раз с такого близкого расстояния. Его жена показывала нам фотографию, но тот мужик был намного моложе, а этот всегда ходил в шляпе. Если хочешь, я дам тебе фамилию его жены.
— Все это не имеет абсолютно никакого смысла. — Махони почесал за ухом. — Почему она наняла вас для слежки за ним? Если его убили, то зачем им понадобились вы в качестве свидетелей?
Тэйлор недоумевающе пожал плечами и вновь склонился над трупом.
— Понимаешь, — произнес он медленно, — если его действительно убили и при этом обеспечили наше присутствие в качестве свидетелей, то это может означать, что кто-то хотел передать весточку этому самому Демосу. Два бывших полицейских непременно сообщат, по их мнению, куда следует, и эта информация так или иначе попадет к Демосу. Правда, я не исключаю возможности, что они хотели напугать кого-то другого. Кто знает? Но в любом случае им было нужно использовать именно меня и Инока.
Махони выразил свое согласие кивком головы.
— Если это действительно так, то мы имеем дело с весьма самонадеянными преступниками. Очень тонкая работа. Судя по всему, они считают себя совершенно неуязвимыми, если сочли возможным иметь вас в качестве свидетелей. Я хочу поговорить с этой женщиной. Хотите присоединиться ко мне?
— Конечно.
Вскоре выяснилось, что та женщина, которая наняла их для слежки за своим мужем, вовсе не была женой умершего на аллее человека. Мало того, она тут же обвинила Тэйлора и Инока в том, что они преследовали совершенно не того человека. А этого несчастного старика она никогда в жизни не видела и никогда не выходила за него замуж. Ее праведному гневу просто не было предела. В конце концов, она заявила, что не заплатит им ни цента и что они полные идиоты, которые не умеют нормально работать. У полицейских это вызвало подозрения, но ничего нельзя было поделать. Тэйлор и Инок долго ломали головы над тем, как бы прищучить эту сварливую бабу, но так ничего и не придумали.
На следующее утро Инок вошел в их крошечный офис, расположенный на втором этаже большого здания на Манхэттене, открыл стеклянную дверь с надписью «Тэйлор и Сэккет», захватил почту, горой возвышавшуюся на столе их секретарши Мод, и вошел в кабинет Тэйлора. Тот грустно взглянул на него и показал жестом на стул.
— Все это макулатура, — сказал он, глядя на кипу бумаг в руке напарника. — Не стоит тратить время на это дерьмо. Пусть этим займется Мод.
— Да, ты прав. — Инок швырнул бумаги на пол, а потом пристально посмотрел на Тэйлора и ухмыльнулся. — Черт возьми, старина, что теперь будем делать? — Он даже подался вперед, чтобы получше разобрать ответ своего партнера.
— Не волнуйся, — спокойно сказал Тэйлор, — голод нам пока не угрожает, а Шейле вовсе не обязательно знать обо всех наших проблемах. У меня в понедельник будет срочная работа по компьютерам, о которой я совсем недавно договорился. Кто-то запустил вирус в экспортное программное обеспечение по бухгалтерскому учету компании «Сэйлекс корпорейшн». Они обещали огромные бабки, если я выясню, что к чему. Так что не волнуйся, продержимся. А ты можешь приступать к работе над делом Ламарка, договорились?
— Конечно. Насколько я понимаю, там все дело в том, чтобы выяснить, кто продает секреты косметического производства, верно? Нет проблем. Это небольшое предприятие с ограниченным количеством сотрудников. — Инок сделал паузу и грустно вздохнул. — Боюсь, что Шейла опять будет ворчать. У нее просто бзик какой-то на этот счет. Как только где-то обнаруживается труп, то обязательно оказывается, что я где-то неподалеку. Она даже по запаху чувствует мертвое тело. Правда, на этот раз мне повезло: ей вздумалось уехать к знакомым поиграть в бридж, и мне не пришлось оправдываться перед ней. Господи, вероятно, я и полицейским стал только потому, чтобы досадить ей. Что же касается денег, то эта тысяча долларов не такая уж и большая сумма, чтобы расстраиваться из-за нее. Ты совершенно прав.
Инок вот уже сорок два года жил со своей матерью, и все это время они отчаянно сражались, как какая-нибудь неудачная супружеская пара. Он даже называл ее не «мама», а просто Шейла, подчеркивая тем самым особые отношения, сложившиеся между ними. Отец Инока умер, когда тому было всего восемнадцать лет, и мать унаследовала добрых десять миллионов долларов и дюжину обувных магазинов в придачу. Это была состоятельная, острая на язык и очень подвижная женщина, которая, помимо всего прочего, прекрасно играла на музыкальных инструментах. Тэйлор обожал свою мать, а она все время подталкивала его ко второму браку, хотя и не упоминала о своем намерении открыто. Он тоже старался уходить от этой неприятной темы, несмотря на то, что перепробовал множество женщин за последние годы.
— И все-таки интересно: кто этот Демос и какое отношение имеет к смерти старика? — задумчиво сказал Инок после долгой паузы.
— Махони сказал, что если это дело и удастся сдвинуть с мертвой точки, то только с помощью информатора, — пояснил Тэйлор. — Знаешь, здесь, на стыке трех штатов, этих Демосов может оказаться огромное количество. Нет, в этом деле можно надеяться только на счастливый случай. Хорошо бы выяснить, кто написал эту чертову записку.
— Да, ты прав, как, впрочем, и те копы, которые занимаются этим делом. Нас не просто навели на ложный след. С нашей помощью кто-то хотел передать очень важное сообщение другому лицу, скорее всего этому самому Демосу. Они как бы говорили тем самым, что ему не стоит играть в кошки-мышки с такими крутыми парнями. Прежде чем выйти из дома сегодня утром, я позвонил патологоанатому. Богз сказал, что старик умер от удара в сердце тончайшим, как шило, дротиком. Отверстие было настолько маленьким, что сразу же затянулось, препятствуя обильному кровотечению. Именно поэтому ни ты, ни Махони не обнаружили никаких повреждений. Ты считаешь, что это сделала эта женщина, Глория? Или это дело рук Демоса? Неужели Глория — это та самая женщина, которая была с ним?
— Бог ее знает. Махони до сих пор не может установить личность погибшего. Хочешь пива?
— Да. Шейла просто с ума сойдет от запаха пива. А я специально пролью немного на куртку. Представляю, какой будет скандал! Она будет орать во всю глотку и обзывать меня дегенератом. — Инок улыбнулся и потер ладони. — А потом я расскажу ей об этом трупе. Причем сделаю это со всеми подробностями, ничего не опуская.
— Ты злой человек, Инок.
— Это составная часть моего обаяния, Тэйлор, всего лишь небольшая часть.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Топ-модель - Коултер Кэтрин



Эта книга мне очень понравилась. В ней есть все: любовь и страсть, боль и страх, доверие и понимание. Роман дает возможность задуматься над жизненными проблемами людей. Я прочитала его на одном дыхании. Эту историю я никогда не забуду. Читайте и вникайте в суть романа и поймете многие вещи. Спасибо автору.
Топ-модель - Коултер КэтринЮлия
19.04.2012, 21.51





не сомневаюсь,что такое вполне возможно в жизни, знаю что эту книгу я точно не забуду, это стоит читать
Топ-модель - Коултер Кэтринарина
27.05.2012, 22.27





супер ...... всем читать!!!!!!!
Топ-модель - Коултер КэтринВика
25.06.2012, 20.50





СУПЕР!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Топ-модель - Коултер Кэтринкенуль
6.10.2012, 11.28





Бесподобно.Не хуже Д.Макнот.Читать обязатально!!!
Топ-модель - Коултер КэтринЕлена
24.10.2012, 15.19





так себе книга....вначале классная,потом не очень.....средняя.
Топ-модель - Коултер КэтринЭкстрим
5.12.2012, 22.16





Книга мне не очень понравилась. Много какой то лишней информации, главная героиня амеба бесхребетная. Только в конце немного проявила характер. И уж конечно этот роман рядом не стоял с романами Дж.Макнот. Еле дочитала. 5 из 10
Топ-модель - Коултер КэтринЛилия
10.10.2013, 12.23





Роман сильный, мне понравился.
Топ-модель - Коултер КэтринЕ
9.02.2014, 15.14





Хороший роман))) Начало так себе, а потом читала до 5 утра
Топ-модель - Коултер КэтринНюта
4.06.2014, 20.38





Прочитала роман и меня почему то не сильно зацепило.ясно что автор хотела прказать гг как мягкую добрую девушку,но на мой взгяд получилась какая то совсем бесхребетная амеба.перед прочтением хотелось страсти,запутанной истории,а получилось жестокое изнасилование,семья уродов гг,ее терзания,вобщем тяжело все как то,хотя возможно ромае просто попал не под настроение..7 из 10
Топ-модель - Коултер Кэтринaleksa
16.07.2014, 11.04





Прочла, понравилось. Полностью не согласна с Алексой, которая оставила последний комментарий. Гг не амеба, автор именно показал, как из закомплексованного ребенка выросла восхитительная женщина, которой достался главный приз- Любовь замечательного человека. Самое главное, что роман не похож на сказку, на фантазию, все очень жизненно.
Топ-модель - Коултер КэтринТатьяна
18.07.2014, 8.24





Очень понравился роман!!!
Топ-модель - Коултер КэтринМарина
20.08.2014, 9.06





цвксмприотл ьдб.гшоваепирольджюваепнргошлдк5аенргошьлбчсемнпигртшоьлщбдздвапролджвапролджэrnэпролджэrnпролнпнгршльбьиьхщшгрнгшрнпролор
Топ-модель - Коултер Кэтринпааенпгрш
11.09.2016, 15.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100