Читать онлайн Топ-модель, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Топ-модель - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Топ-модель - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Топ-модель - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Топ-модель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Август, 1981. ИЗГНАНИЕ
— Нет, этого не может быть. Сидни говорила мне, что ты собираешься отправить Линдсей подальше от дома, но я не поверила ей тогда. Я никогда не верила ей ни на минуту и именно поэтому ничего не сказала тебе, но сейчас… — Дженнифер Фокс взмахнула толстым конвертом перед носом мужа. — Скажи мне, что это не так, Ройс, что это досадное недоразумение. Ведь это ошибка, не так ли?
— Вовсе нет, Дженнифер, это не ошибка. Это чистая правда. Наконец-то я отошлю ее из этого дома. Это что у тебя, регистрационные документы? Превосходно. А то я уже начал беспокоиться по поводу своего запроса и хотел было звонить миссис Энглторп, которая руководит этой школой, чтобы узнать, не утеряны ли ее документы.
— «Ее»! Черт бы тебя побрал, Ройс! У твоей дочери есть имя. Ее зовут Линдсей Гэйтс Фокс. Боже правый, ну когда же ты перестанешь наконец сравнивать ее со своей драгоценной Сидни? Что с того, что она не станет преуспевающим адвокатом или, да простит меня Господь, еще одним федеральным судьей вроде своего миленького папаши? Что с того, скажи мне, пожалуйста, что ей не суждено выйти замуж за какого-нибудь итальянского князя? Какое это имеет значение, твою мать?..
— Дженнифер, брань не украшает женщину твоего возраста и твоей комплекции. Хотя, если хорошенько подумать, это вполне подходит для женщины, которая пьет как сапожник. А если говорить серьезно, то я полагаю, скорее начнется термоядерная война, чем твоя дочь станет нужным и полезным членом общества. Этот чертовски негодный сорняк будет висеть на моей шее до самой смерти. Ну хорошо, если Сидни сказала тебе об этом, почему ты не спросила меня раньше?
— Я уже сказала, что не поверила ей. Я думала, что она врет. Она делает все возможное, чтобы досадить мне. Ты и сам прекрасно знаешь, что твоя Сидни, обожает портить настроение другим людям.
На это Ройс Фокс лишь плечами пожал:
— Вот видишь, оказалось, что она не всегда врет. А точнее сказать — никогда не врет. Что же касается того, куда именно я намерен отправить ее…
Ройс протянул руку и взял у Дженнифер пухлый конверт, а она в это время подошла к огромному окну, выходившему на залив Сан-Франциско. Утро был туманным, но к полудню туман должен рассеяться. Летом часто бывает туман по утрам, но потом он исчезает под палящим солнцем. Дженнифер старалась думать о посторонних вещах, чтобы хоть как-то нейтрализовать острый приступ гнева и ярости. Больше всего она ненавидела, когда у нее начинали дрожать руки. В такие моменты она чувствовала себя беспомощной, беззащитной и чертовски уязвимой. Он всегда брал верх над ней, всегда демонстрировал свою силу и выдержку. Надо держать себя в руках.
Дженнифер уже повернулась к мужу, когда из-за двери библиотеки послышался суховатый и от этого еще более высокомерный голос свекрови:
— Линдсей отправится в штат Коннектикут, где будет учиться в прекрасной школе для девочек. Не волнуйся, Дженнифер, я сама выбрала эту школу и думаю, что не ошиблась. У тебя нет абсолютно никаких причин для беспокойства. Это именно то, что ей сейчас надо больше всего. К счастью, Ройс не стал спорить со мной. Эта школа относится к академии Стэмфорд и очень высоко котируется в высших кругах. Наш «сорняк» будет чувствовать там себя как дома, и я нисколько не сомневаюсь, что это пойдет ей на пользу.
Дженнифер злобно уставилась на мужа, а тот заметно покраснел и потупился, переминаясь с ноги на ногу. Матерь Божья, он до сих пор боится ее! А все дело в деньгах. Дженнифер хорошо знала, что только деньгами матушка могла так крепко привязать к себе любимого сыночка.
— Мама, я не имел в виду…
— Мне хорошо известно, что ты имел в виду, Ройс, — бесцеремонно прервала его мать. — А сейчас прекратите всякие препирательства. Вы оба. Не следует забывать о том, что девочка может оказаться где-нибудь поблизости и услышать весь ваш спор. Насколько мне известно, у нее хороший слух и весьма любознательная натура. Даже я слышала ваш спор из холла.
Дженнифер горделиво вскинула подбородок.
— Ее зовут Линдсей.
— Да, дорогуша, мне это известно.
Дженнифер сделала многозначительную паузу, а ее подбородок и тон голоса стали гораздо выше:
— А ее второе имя — Гэйтс. Ее назвали так в вашу честь, мама.
— Меня всегда удивляло, что вы назвали свою дочь в мою честь, — призналась Гэйтс. — Ройс как-то упомянул во время разговора, что это было сделано по твоему настоянию, Дженнифер. Не знаю, почему ты это сделала. Ведь ты не очень-то любила меня, старую и совершенно невозможную ведьму, да и этот дом ты тоже ненавидела. До сих пор не могу понять, почему ты решила выйти замуж за моего сына и уже столько лет живешь с ним. Правда, я могу предположить, что причиной всему тот высокий статус, которым заслуженно пользуется наш дом, да еще деньги, к которым ты неравнодушна. Разумеется, я не хочу сказать, что ты вышла из бедной семьи. Конечно же, Дженнифер, у тебя есть свое состояние, которого вполне хватило бы на несколько жизней, но что-то тебя все-таки удерживает здесь. Да и Ройс тоже не подарок. Иногда мне становится интересно, что бы сказал покойный Кливленд, если бы узнал, что происходит в его доме. Он всегда считал, что наш мальчик будет жить отдельно и на свои собственные деньги, а не на сбережения родителей, то есть своей престарелой матери, если быть точной.
Ройс неожиданно принял строгий вид, как будто находился в привычном для него зале суда. Дженнифер всегда поражалась тому, как быстро и ловко он приспосабливался к новой ситуации.
— Я полагал, мама, что ты уже далеко не такая бодрая и подвижная женщина, какой была в молодые годы, и что тебе понадобится женщина, способная позаботиться о тебе, поддержать в трудную минуту и помочь по дому.
— Да, это было очень мило с твоей стороны, — согласилась с ним Гэйтс Фокс.
— Все это абсолютная чепуха, — резко вмешалась в их разговор Дженнифер. — Я не хочу, чтобы моя дочь уезжала так далеко на восток. Она слишком молода, неопытна и будет чувствовать себя там абсолютно несчастной, покинутой и не сможет…
— Если хочешь знать, — нетерпеливо оборвал ее Ройс, — она с нетерпением ждет того момента, когда уедет отсюда.
Дженнифер оцепенела на какое-то мгновение, а потом опомнилась:
— Я не верю тебе. Ты лжешь.
— Какого черта я должен тебе врать? Могу сказать тебе откровенно: был момент, когда я думал, что она бросится мне на шею от радости, когда я сообщил ей эту новость.
— Нет, нет, это неправда. Этого не может быть. Она не может оставить меня. Я должна немедленно разыскать ее и все выяснить. Линдсей скажет мне всю правду. Она непременно подтвердит, что не хочет быть изгнанной из родного дома.
— Не думаю, что это так, дорогая, — необыкновенно ласковым тоном заметила Гэйтс. — У Ройса действительно нет никаких причин врать тебе. Это просто бессмысленно, так как очень легко установить истину. Что же касается твоего отношения к этой девушке, Ройс, то должна заметить, что она не так глупа, как ты думаешь. Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что она догадалась о твоих хитроумных планах задолго до того, как ты сообщил ей о своем намерении. Она интуитивно постигает суть многих вещей и прекрасно чувствует обстановку в доме. К тому же, насколько я могу судить, она неплохо разбирается в людях. Дженнифер, все, что сказал Ройс, — чистая правда. Она действительно хочет как можно быстрее отправиться в эту школу. Правда, она открыто не призналась в этом, так как не хочет причинить тебе боль, но она в самом деле хочет покинуть этот дом. Нет, Ройс, она далеко не дурочка, какой ты ее себе представляешь. Конечно, ее можно считать простушкой, бесхитростной, долговязой, неуклюжей, занудой, косноязычной, но только не глупой. Я вижу в ней много твоих черт, Дженнифер. Я также вижу в отличие от тебя, Ройс, кем может стать эта девочка через несколько лет.
— Я ухожу, — решительно заявила Дженнифер.
— Не забудь, дорогая, что сегодня в четыре часа здесь собирается попечительский комитет больницы Моффитт. Ты непременно должна присутствовать на этом заседании, так как являешься его секретарем и казначеем. Что же касается тебя, Ройс, то ты должен уйти до того, как сюда начнут приходить наши женщины.
— Да, мама.
Гэйтс Фокс махнула рукой, давая понять, что они должны покинуть ее. Когда они вышли из комнаты, она устало подошла к своему любимому стулу, который стоял спинкой к огромным окнам. На противоположной стене висела написанная маслом картина — замечательное произведение Мэлоуна Грегори, выполненное в 1954 году. На ней был изображен ее дорогой и горячо любимый муж Кливленд. Гэйтс посмотрела на упрямый подбородок мужа, на мешки под глазами и подумала, что он выглядит стариком на этой картине, хотя в глазах можно было обнаружить хорошо ей знакомый неистребимый огонек молодости. Интересно, думал ли он, когда позировал художнику, о той глупой девушке двадцати лет, с которой спал вплоть до того момента, когда его прихватил сердечный приступ? В свои юные годы Сидни была очень похожа на дедушку. В ней тоже был тот самый страстный огонек, который притягивал к себе внимание окружающих и полностью подчинял их своей воле. А сейчас Сидни уже замужем и неожиданно превратилась в итальянскую княгиню. Сможет ли она оставить ремесло адвоката и стать добропорядочной женой в самом традиционном смысле этих слов? Откровенно говоря, Гэйтс не могла представить себе подобной метаморфозы, но в жизни все возможно.
Она снова подумала о том разладе, который случился в ее доме. Интересно, слышала ли Линдсей хоть что-нибудь из той словесной перепалки, которая произошла между ее родителями? Но даже если слышала, какое это имеет значение? Линдсей все равно никому ничего не скажет. Она вообще никогда никому и ничего не говорит, даже своей бабушке.
А Линдсей в это время стояла в темном углу под главной лестницей и думала о своем. Значит, они действительно считают ее сорняком в своем прекрасном саду? Она провела пальцами по жестким кудрям, которые после мытья всегда напоминали пучок сухой соломы, и притихла, когда отец и мать вышли из библиотеки и направились в свои комнаты. Неожиданно ее охватило жгучее желание как можно быстрее покинуть этот проклятый дом. Оно у нее возникало и раньше, но сейчас стало еще сильнее. Ей действительно захотелось побыстрее отправиться в Коннектикут и в полную силу насладиться предоставленной свободой. Да, еще каких-нибудь пару недель — и она станет абсолютно свободной. Стэмфорд, Коннектикут. Конечно, это далеко от родного дома, но тем лучше для нее. В какое-то мгновение Линдсей испытала короткую вспышку жалости к матери, но потом она погасла. Ее мать вполне может сама позаботиться о себе. Через пятнадцать минут Линдсей оставила свое укрытие, незаметно выскользнула из особняка Фоксов и направилась в сторону Юнион-стрит.
Ужин в доме Фоксов всегда проходил в обстановке элегантности и почти официальной сдержанности, подчиняясь давно заведенным правилам. В этом смысле вечер накануне отъезда Линдсей не был исключением.
Дорри, повариха, вошла в столовую слегка покачиваясь, так как в ее руках было два больших серебряных подноса, с которыми она лавировала между столами и стульями. Это удавалось ей с большим трудом. Подносы были тяжелыми, а она заметно прибавила в весе за последний год, что лишило ее былой подвижности. Приблизившись к хозяину дома, она опустила подносы перед ним и, увидев, что тот согласно кивнул головой, осторожно приподняла крышки с блюд. Тот внимательно проинспектировал приготовленные блюда и еще раз кивнул. Дорри поставила перед ним тарелку с грибным супом, тарелку с салатом из свежих овощей и небольшое блюдо с запеченными в духовке картошкой и мясом. Обслужив хозяина, она перешла к другим членам семьи.
Ройс сидел во главе стола, а его мать занимала свое привычное место на противоположном конце. Они по очереди вступали в разговор, умело придавая ему нужную направленность. Дженнифер сидела справа от мужа и за долгие годы так привыкла к этому, что даже представить себе не могла, что может сидеть где-нибудь на другом месте. Она тоже принимала участие в разговоре, но только тогда, когда ее свекровь или муж затрагивали общую для всех тему и выказывали интерес к ее мнению. Сегодня она часто поглядывала на сидевшую неподалеку от нее дочь и ломала голову над тем, какие мысли бродят в голове этой несчастной девушки. Линдсей, как всегда, напряженно молчала, демонстрируя полнейшее равнодушие к вяло текущему разговору. Она даже ухитрялась есть так тихо, что не слышно было ни единого звука. Дженнифер снова посмотрела на нее и подумала о том, не совершила ли она ошибку, позволив Линдсей ужинать в столовой вместе со взрослыми. Ведь девочка была очень неопытна и могла пролить суп на коленки или еще что-нибудь в этом роде. Бедняжка! Если ее внешность не улучшится в скором будущем, то у нее в жизни будет немало проблем.
— Сегодня я получил письмо от Сидни, — торжественно объявил Ройс, тщательно пережевывая кусок запеченного мяса. Блюдо получилось удачное, и он подумал, что настало время повысить жалованье своей поварихе.
— У нее все нормально? — бесстрастно поинтересовалась Дженнифер. Ей очень хотелось, чтобы произошло чудо и Сидни навсегда исчезла из ее жизни. Милан, Италия — все это не так уж и далеко для девушки, которая долгие годы отравляла ей жизнь. Облегчение наступило только тогда, когда она в семнадцать лет оставила родительский дом и отправилась на учебу в Гарвард.
— Она собирается осенью прилететь вместе с мужем в Сан-Франциско. Полагаю, что мы должны устроить для них праздничный ужин. Как ты считаешь, мама? Очень скромный. Человек сто, не больше.
— Ну что ж, это было бы просто замечательно, — согласилась с ним мать. — Как она адаптируется к Италии и итальянцам?
Ройс не спешил с ответом, сосредоточенно наслаждаясь куском мяса. Покончив с ним, он пожал плечами, стараясь не смотреть в глаза матери.
— Она вполне счастлива. Это ее естественное состояние. Они с мужем только что вернулись из свадебного путешествия в Турцию и на острова Эгейского моря. Она пишет, что родовое поместье ди Контини совсем обветшало и требует капитальной реконструкции, которую планируют сделать в самое ближайшее время. Она также сообщает, что ее свекровь оказалась довольно здравомыслящей женщиной, а золовка — самой настоящей шлюхой.
Гэйтс стала шумно стучать приборами, пока ее сын распевал дифирамбы своей любимой дочери. Она, естественно, слышала, как тот произнес слово «шлюха», но сделала вид, что ее это не интересует. Улучив момент, она бросила взгляд на Линдсей и увидела, что та уставилась на отца. В глазах девушки отчетливо читались зависть к сестре и еще какое-то странное чувство грустного понимания ситуации. Гэйтс быстро отвела взгляд в сторону. Конечно, это было не совсем хорошо, но, с другой стороны, Линдсей никогда не находила свою жизнь особенно привлекательной, приятной или по крайней мере справедливой. Школа для девочек была прекрасной и весьма своевременной идеей. У нее там появится много друзей, и, возможно, она испытает приятное ощущение принадлежности к кругу близких по духу людей. А если она останется здесь, то это будет иметь катастрофические последствия не только для нее, но и для всех остальных. Сидни всегда была единственным ребенком, которого по-настоящему любил Ройс. Да, будет лучше, если девушка уедет из Сан-Франциско и останется вне дома, по крайней мере, до того момента, когда хоть немного повзрослеет. Может быть, тогда она окажется в состоянии защитить себя от нападок со стороны отца. Похоже на то, что ей придется бороться с ним до последних его дней.
В тот вечер Дженнифер последовала за Линдсей в ее спальню и проверила все вещи, которые недавно купила для занятий в школе, особенно теплые, так как в Коннектикуте зимы очень холодные.
— Тебе нравится это, Линдсей? — спросила она дочь, встряхивая красивый бледно-голубой свитер. Та лишь молча кивнула, что еще больше разозлило мать. — Если тебе не нравится этот свитер, то почему же, скажи мне, пожалуйста, ты не сказала мне тогда, когда я его покупала?
— Мне он нравится, мама, но дело в том, что в нем я кажусь еще более высокой и тощей.
— Нет, это не так, Линдсей. — Дженнифер сделала паузу, прекрасно зная, что дочь не станет спорить с ней. — Скажи мне откровенно: ты действительно хочешь поехать в Коннектикут? — спросила она, наконец, собравшись с силами.
— Мне кажется, что да. Я очень надеюсь, что мне понравится эта школа.
— Я тоже. Знаешь, бабушка лично выбрала эту школу для тебя. Не сомневаюсь, что тебе там будет хорошо.
Линдсей молча кивнула, соглашаясь с матерью. Она прекрасно понимала, что мать делает все возможное, чтобы загладить свою вину перед ней, но сейчас ей хотелось только одного — чтобы та поскорее ушла к себе и оставила ее в покое. Линдсей покрутила пальцами безобразного вида кольцо на своей правой руке, одно из тех, что выбрасывают на помойку. Это движение тут же привлекло внимание матери.
— Откуда у тебя эта мерзость?
— Это подарок друга.
— Какого еще друга? Мальчика?
— Да.
— Ну и как же его зовут, этого мальчика?
— Аллен.
— Какой еще Аллен?
— Аллен Карстерс. Его семья живет на Филберт-стрит. Он учится в моем классе.
— Это кольцо — безобразная дешевка, — твердо сказала Дженнифер и протянула руку. — Отдай его мне. Я выброшу его на помойку.
Впервые за все свои шестнадцать лет Линдсей решительно покачала головой:
— Нет, мама, это мое кольцо. Это подарок, и я никому не отдам его. — Она спрятала руку за спину, подтверждая твердость своих намерений.
Дженнифер впервые ощутила себя полной дурой, стоя перед дочерью с протянутой рукой и ожидая от нее привычного послушания. Только сейчас она отчетливо поняла, что дочь ни за что на свете не отдаст ей это дурацкое кольцо. Господи, только бы у этой глупой девочки не было никаких сексуальных контактов с этим Алленом Карстерсом! Не хватало им сейчас только беременной Линдсей, которая с трудом координирует свои движения, поднимаясь по лестнице.
— Очень хорошо, — сказала она наконец, сдерживая внезапно нахлынувшее раздражение. — Держи его при себе, но помни, что от этого твои пальцы становятся еще более безобразными. Постарайся сделать так, чтобы твой Аллен Карстерс не залез ненароком под твое платье. Твой отец просто с ума сойдет, если ты случайно забеременеешь.
Линдсей тупо уставилась на свою мать, которая, как ей показалось, потеряла не меньше пяти фунтов с момента свадьбы Сидни.
— Этого не случится, мама. Ты же прекрасно знаешь, что я не допущу этого.
— Очень надеюсь на это, — со слабой надеждой в голосе сказала Дженнифер, впервые осознав, что ведет себя как самая настоящая дура. Ни один парень не польстится на Линдсей ради секса. Сама мысль об этом показалась ей совершенно абсурдной. Скорее всего этот Аллен Карстерс — начинающий гомосексуалист и видит в Линдсей только друга, с которым можно поделиться своими маленькими тайнами. Ее охватило чувство вины перед дочерью. Она крепко обняла ее, решив, что на этом нужно закончить неудачно начавшийся разговор. — Не сомневаюсь, что тебе понравится эта школа, Линдсей. Я просто уверена в этом. Ты же хорошая девочка.
Февраль, 1982
Линдсей любила мороз, который пощипывал за нос, любила снежные заносы и абсолютную тишину соснового леса, покрытого толстыми шапками снега. Она стала прекрасной лыжницей и каждый уик-энд проводила вместе со своими друзьями в Вермонте, в горах Элк-Маунтин. За эти шесть месяцев с ней произошли странные вещи. Куда делся угрюмый и угловатый подросток, каким она была некоторое время назад? Она постепенно приобретала ту самую грациозность, которая свойственна немногим женщинам. И помогли ей в этом лыжные прогулки. Именно на лыжах она впервые почувствовала себя уверенно и свободно и тут же поделилась своими впечатлениями с Гэйл Верт, своей самой близкой подругой, во время одной из поездок на склон горы Морон-Маунтин.
Гэйл, сногсшибательная блондинка, которая спускалась с ней в одной паре, восприняла ее слова вполне нормально.
— Ну конечно же, Линдсей, от твоей неловкости не осталось ни следа. Забудь об этом. Правда, твои волосы все еще сбиты в кучу, но если ты приедешь на следующие выходные ко мне домой, моя мама подскажет тебе, что можно с ними сделать.
Линдсей сняла свою красную лыжную шапочку и повернулась к Гэйл.
— Они у меня такие жесткие и закрученные, что вряд ли кто-нибудь сможет с ними справиться. — Ее слова прозвучали так легко и спокойно, как будто ее эта проблема волновала уже не до такой степени, как некоторое время назад.
— Нет-нет, она знает, что нужно делать с такими волосами. Значит, ты приедешь к нам?
— А что мне еще остается делать? Почему бы и нет? Мне будет очень приятно познакомиться с твоей мамой-чародейкой.
— Знаешь, Линд, твои волосы уже не такие курчавые, как раньше. Они стали просто волнистыми, но ты не можешь справиться с ними только потому, что они чересчур жесткие. Думаю, что мама поможет тебе найти на них управу.
— Помчались! — закричала Линдсей, когда они спрыгнули с сидений подъемника.
Это был тот самый горный склон, на котором для Линдсей закончился лыжный сезон 1982 года. Посреди него она упала и сломала ногу. На нее неожиданно налетел какой-то парень, который, видимо, впервые встал на лыжи, так как очень неумело спускался, и в конце концов полностью потерял контроль над ними. Сам он, кстати сказать, остался целым и невредимым, а вот она получила очень серьезный перелом и довольно долго пролежала в больнице. Самое интересное, что ей и в голову не пришло позвонить родителям, пока ее лечащий врач, молодая женщина с очень сильными контактными линзами, не напомнила ей об их существовании.
— Почему бы мне не сделать это вместо тебя, Линдсей? — неожиданно предложила она во время одного из осмотров. — Сейчас ты наглоталась болеутоляющих таблеток, и твоя бессвязная речь, безусловно, может порядком напугать их. Ты же знаешь, как ведут себя родители в подобных случаях.
— Моего отца ничто не может испугать, — грустно заметила Линдсей.
— В таком случае испугается твоя мать.
— Моя мать не лучше отца. Не волнуйтесь, доктор, все будет нормально. Не стоит об этом беспокоиться. Я здесь, а они в Сан-Франциско, и мне не очень хочется сообщать им о случившемся.
— Ерунда какая-то, — с недоумением сказала доктор Бэйнз. К величайшему изумлению Линдсей, первым человеком из числа родственников, которые навестили ее, была семидесятисемилетняя бабушка, появившаяся у ее постели на третий день после случившегося. Она была по-прежнему живой, очень подвижной и жизнерадостной в своем розовом шерстяном костюме и шляпе, напоминающей по форме старинный колокол. Увидев ее в своей комнате в общежитии, Линдсей чуть с кровати не свалилась.
— Ты не приехала домой на Рождество, — без обиняков заявила бабушка, как только остановилась у ее кровати.
Линдсей в это время весело болтала со своими подружками, положив загипсованную ногу на стул. Гэйтс обвела строгим взглядом комнату, задержав внимание на пакетах из-под чипсов и пустых банках из-под кока-колы. На ее лице тут же проступило неудовольствие от того бардака, который царил в этом жилище. Подружки Линдсей удалились почти сразу же после того, как она представила им свою бабушку. Осмотрев комнату, Гэйтс убрала несколько пустых пакетов и решила, что теперь стало намного лучше. Линдсей внимательно наблюдала за бабушкой, пытаясь вспомнить, вела ли она себя дома подобным образом. Нет, бабуля всегда сторонилась домашней работы и почти никогда никого не ругала, хотя Линдсей хорошо знала, что за всю свою долгую жизнь бабушка проглотила немало горьких ругательств.
— Садись, бабушка, — предложила она ей.
Гэйтс наклонилась над кроватью и позволила внучке поцеловать ее в щеку. Затем она выпрямилась и мило улыбнулась:
— Я решила, что должна сделать это хотя бы один раз в своей жизни. Кстати, в твоих пакетах осталось хоть что-нибудь? Что-то я проголодалась, пока добиралась к тебе.
— Думаю, что осталось, бабушка, но все эти чипсы лежат здесь слишком долго, и к тому же — они все раскрошились. Вряд ли они тебе понравятся. Если хочешь, я сейчас позову Гэйл и она принесет несколько пакетов чипсов.
Гэйтс вежливо отклонила ее предложение, хотя и вздохнула при этом. Она утешила себя мыслью, что ее нежный желудок непременно справится с подобным неудобством.
— Я приехала сюда прежде всего из-за желания убедиться в том, что с тобой все в порядке. И вот теперь я нисколько не сомневаюсь в том, что это действительно так. Кроме того, Линдсей, я хочу сообщить тебе, что твои родители полны решимости развестись. Твоя мать чувствует себя не очень хорошо, а то бы она сама приехала навестить тебя. Сначала я хотела позвонить тебе, но потом решила, что подобные вопросы лучше всего решать с глазу на глаз.
Линдсей почувствовала, что ее сердце стало биться в учащенном ритме, хотя эта новость вряд ли была для нее неожиданной. Она прекрасно помнила все ссоры между родителями и те крики, которыми сопровождались почти все их конфликты. Она помнила также и то, как называл ее саму отец, постоянно сравнивая с Сидни, и как мать отчаянно бросалась на ее защиту, навлекая на себя дополнительные упреки. Ее мать всегда огрызалась, вступала в спор, и все же…
— Развод? Но почему?
Гэйтс пожала плечами:
— Потому что они дураки. Другого объяснения я не нахожу.
— Но меня же там уже давно нет?!
Бабушка нисколько не удивилась тому, что Линдсей мгновенно перенесла всю вину на себя. Дети всегда очень болезненно относятся к ссорам родителей и часто винят себя за подобные конфликты.
— Ты здесь ни при чем. Они разводятся не из-за тебя. — Гэйтс отвернулась к окну, зная, что это не совсем так. — Все дело в другом, — продолжила она после небольшой паузы. — Послушай меня, Линдсей. Тебе уже семнадцать лет, ты уже не ребенок и наверняка знаешь, что твой отец не относится к числу верных и преданных мужей. Кстати сказать, он не отличался верностью даже по отношению к своей первой жене. У нее тоже были аналогичные проблемы, и только преждевременная смерть спасла ее от неминуемого развода. — Гэйтс снова пожала плечами и вспомнила своего покойного мужа, который любил приударить за симпатичными женщинами, и делал это с величайшим мастерством. — Знаешь, есть мужчины, которые жить без этого не могут, — продолжала она, поражаясь своей собственной откровенности. — Твой дедушка был точно таким же. Он содержал больше любовниц, чем твой отец видел во сне. Что же до меня, то я всегда закрывала на это глаза, так как жили мы совсем в другое время. Тогда женщина не имела таких прав, как сейчас. Нынешние женщины ведут себя по-другому, и их никто не принуждает терпеть подобные выходки своих мужей. Твоя мать просто устала от всего этого. Она сама сказала мне об этом. Знаешь, она сильно исхудала за это время. Странно, не правда ли?
— Надеюсь, она не больна?
— Не знаю, малышка. Я тоже устала от всего этого хаоса. Слишком я стара для всех этих глупостей, но мне показалось, что ты имеешь право услышать об этом не по телефону, а из уст своих близких людей. Ты заметно изменилась за это время, стала более взрослой, более раскованной, и я очень рада этому. Я попросила твоего отца покинуть наш дом, так как не могу представить его там одного, без твоей матери. Очень жаль, что так все случилось. Знаешь, это тебе может показаться странным, но мне всегда нравилась твоя мать. Конечно, у них не было абсолютно никаких перспектив, в особенности после того… Но это уже тебя не касается. Как бы там ни было, но он вынужден был оставить наш дом и купить себе небольшой, но вполне приличный особняк в викторианском стиле на Бродвее, неподалеку от Стейнера. А твоя мать купила неплохую квартиру в кондоминиуме на Ноб-Хилл.
— Сейчас ты совсем одна, бабушка?
— Да, и чувствую себя превосходно. Поэтому не думай, пожалуйста, что я умру от одиночества. Твои родители вконец извели меня. Сейчас мне хочется провести свои последние золотые годы в полной тишине. — Гэйтс замолчала и уставилась в окно, где виднелись заснеженные вершины гор. Она уже давно позабыла о том, что где-то есть снег, мороз и холодный ветер. Господи, как можно вынести все это?
Линдсей посмотрела на нее, а потом опустила глаза.
— Отец был здесь три недели назад, — тихо прошептала она, не поднимая глаз.
Гэйтс вздрогнула.
— Он приезжал, чтобы повидаться с тобой?
— Нет, он даже не пытался встретиться со мной. Я совершенно случайно увидела его и понятия не имею, с какой целью он приезжал сюда. Может быть, он просто хотел проверить, не позорю ли я семью Фоксов плохими отметками, употреблением наркотиков или чем-нибудь в этом роде.
— Или чем-нибудь в этом роде, — задумчиво протянула Гэйтс. — Он никогда не говорил мне, что собирается приехать сюда, но, с другой стороны, ему уже далеко не двадцать, чтобы советоваться со мной по каждому поводу. Он взрослый человек и может ехать куда ему только вздумается. Кроме того, он инвестировал капитал в академию, стал их полноправным партнером и, судя по всему, решил обсудить свои деловые интересы с новыми совладельцами. Да, только это может быть более или менее разумным объяснением его визита в эту школу. Он просто хотел поговорить о деле со своими партнерами. Кстати, это одна из причин моего приезда сюда.
— Понятно, — понуро сказала Линдсей и задумалась. Все можно понять, но почему же он не зашел к ней хотя бы на минутку, чтобы просто поздороваться? Если бы на ее месте была Сидни, он немедленно прискакал бы сюда с кучей дорогих подарков, обнимал бы ее, веселился, а потом повел бы ее в какой-нибудь дорогой ресторан. Интересно, почему он вложил капитал в эту академию? Она слышала, как об этом говорила одна из секретарш, но тогда она не поверила этому. Значит, это все-таки правда? Неужели он предположил, что ее могут исключить из школы за неуспеваемость, и именно таким образом решил защитить доброе имя своей семьи? Как это неприятно! Не приведи Господи, если это станет известно кому-нибудь из ее подруг. Почему же он не удосужился хотя бы позвонить ей? — Мама не звонила мне с самого Рождества.
— Да, я знаю. Но я уже сказала тебе, что она чувствовала себя не очень хорошо. Думаю, что скоро она позвонит тебе. Ах да, Линдсей, чуть не забыла. У Сидни был выкидыш. Нет, с ней все в порядке, но муж чрезвычайно удручен этим обстоятельством и совершенно замкнулся в себе. Его мать и сестра очень обеспокоены его состоянием. Откровенно говоря, я не думаю, что это действительно был выкидыш. Сидни ехала куда-то на машине и попала в аварию, из-за чего у нее начались преждевременные роды. Это был мальчик, но он весил меньше двух фунтов, и у него фактически не было никаких шансов выжить.
— О!
— Твой отец немедленно вылетел туда, чтобы быть рядом с ней. Думаю, что скоро он вернется домой. Он говорит, что Сидни намерена вернуться в адвокатскую фирму. Ты же знаешь, что она хотела быть хорошей женой в традиционном понимании и во всем соответствовать семейным обычаям ди Контини. Не могу сказать, преуспела ли она в этом деле. Все кончилось в тот самый момент, когда она потеряла ребенка. Посмотрим, что будет дальше. Естественно, Алессандро не в восторге от ее решения, но что он может поделать? Сидни всегда была самостоятельной и все делала по-своему. Она сильная женщина и всегда была такой, поэтому нет никаких оснований опасаться за ее судьбу.
Одно упоминание имени своей сводной сестры порождало у Линдсей ощущение ужасающей незащищенности, а глубоко в душе возникала ноющая боль. Бедный Алессандро. Интересно, как быстро ехала Сидни на той машине и действительно ли она попала в аварию? Скорее всего она ехала слишком быстро и поэтому сама виновата в том, что с ней случилось. Какое несчастье! Бедный князь так хотел иметь сына, хотел быть отцом, а Сидни лишила его такой возможности. Линдсей всем существом чувствовала, что вина за преждевременные роды и смерть ребенка полностью лежит на Сидни. И вот теперь она оставляет его и напрочь отказывается выполнять свои супружеские обязанности.
Линдсей посмотрела на свой письменный стол, где в красивом конверте лежали три почтовые открытки, присланные ей князем за последние шесть месяцев. Причем все они были отправлены из разных мест и все были бесконечно дороги для нее. Первая открытка пришла из Санторини, где он и Сидни провели несколько дней во время своего медового месяца. Самое интересное заключалось в том, что он думал о ней даже тогда, когда отдыхал с женой. Его слова были очень теплыми, ласковыми, а в конце он приписал два слова: «С любовью». Именно так. Не «пока», «всего хорошего» или «до встречи», а именно «С любовью, Алессандро».
Линдсей отвела взгляд в сторону и проглотила горький комок. Сидни не заслужила такого счастья и такого мужа. Что она с ним сделала! Лишила возможности стать отцом своего ребенка.
Это она убила его. Внезапно Линдсей сообразила, что бабушка с нескрываемым любопытством наблюдает за ней, и тут же спросила ее о состоянии дел в больничном комитете, о поварихе Дорри и Лэнсфорде, который уже около тридцати лет был бессменным дворецким в доме Фоксов.
На следующее утро Гэйтс встретилась с директрисой школы миссис Энглторп — дородной женщиной примерно сорока лет с черными волосами, в которых кое-где уже проглядывала седина, с миловидным лицом и большими карими глазами. Она была пышногрудой, длинноногой, сладкоречивой и совершенно непосредственной в своих манерах. К числу прочих достоинств можно было, несомненно, отнести ее умение хорошо одеваться. Поздоровавшись с Гэйтс со всей деликатностью, на которую она была способна, Кэндис Энглторп угостила ее чаем и самыми вкусными лепешками из всех, которые Гэйтс доводилось пробовать за пределами Эдинбурга.
Утолив жажду прекрасным чаем, Гэйтс сидела за столом и внимательно изучала директрису. Да, эта Кэндис Энглторп была очень красивой женщиной, яркой, изящной, грациозной и весьма чувственной, о чем не трудно было догадаться. Можно было не сомневаться, что она сделает все возможное, чтобы Линдсей чувствовала себя здесь как дома.
— Хотелось бы знать, как идут дела у моей внучки.
— Знаете, мы все были очень взволнованы, когда она сломала ногу во время лыжной прогулки. Вообще говоря, Линдсей прекрасно держится на лыжах, но, насколько я знаю, избежать этого падения было практически невозможно. В нее врезался какой-то парень, который, по всей видимости, впервые оказался на этом склоне и не справился с лыжами.
— Нет, я имела в виду не ее сломанную ногу, а совсем другое. Удалось ли ей адаптироваться к школе и новому окружению? Как идут у нее дела с учебой?
Кэндис Энглторп сделала вид, что на пальцах перечисляет все ее достоинства и недостатки.
— Она очень спокойная, но не застенчивая. Достаточно умная, но звезд с неба не хватает. У нее есть несколько подружек, но самая близкая из них — Гэйл Верт. Хорошая девочка. Ее родители занимаются политикой и являются достаточно известными людьми. Отец, Джордж Верт, представляет интересы штата Вермонт в сенате, а мать является депутатом законодательного собрания штата. Как я уже сказала, ваша девочка чувствует себя здесь неплохо и ничем не выделяется на фоне своих одноклассников. — Директриса сделала небольшую паузу, а потом продолжила: — Линдсей не проявляет пока абсолютно никакого интереса к мальчикам, но, как и все девочки, хихикает при упоминании о них и, естественно, фантазирует по каждому удобному поводу. Что же касается ее адаптации к местной среде, то я должна вам сказать со всей серьезностью, миссис Фокс, что, по моему мнению, это самое подходящее для нее место. Она счастлива в нашей школе, никогда не грустит и… чувствует себя полноправным членом нашей большой семьи.
— Я знала, что ей будет здесь хорошо, — согласилась с ней Гэйтс. — Дело в том, что ее родители сейчас разводятся, как вы, наверное, уже знаете… — Гэйтс на мгновение умолкла и многозначительно посмотрела на директрису, но миссис Энглторп оставалась спокойной и хранила невозмутимое молчание. — Неужели вам ничего не известно об этом? — удивленно спросила она, слегка вскинув вверх бровь. — Да, это так, к сожалению. Я только что сообщила об этом Линдсей. На первый взгляд эта новость не произвела на нее слишком большого впечатления, но кто знает, что могут выкинуть эти молоденькие девушки. Похоже, что она во всем винит только себя, и я сказала ей, что это не так, что это абсурдно. Я говорю все это вам только для того, чтобы вы были начеку, если вдруг заметите в ее поведении нечто странное.
— Да, я все прекрасно понимаю. Мне уже доложили, что вы прибыли сюда от имени вашего сына, который теперь является новым компаньоном нашей Стэмфордской женской академии. Именно поэтому я готова выполнить любую вашу просьбу. Если хотите, я могу предоставить в ваше распоряжение любой учебный журнал. Кроме того, миссис Фокс, в вашем полном распоряжении будет находиться мой секретарь.
Гэйтс молча кивнула и откусила небольшой кусок необыкновенно вкусной пшеничной лепешки.
— Да, — сказала она через минуту, — пришлите мне чек на оплату этого вкусного блюда и сливок.
Кэндис Энглторп весело рассмеялась, почувствовав в душе необыкновенное облегчение. Значит, эта престарелая леди ничего не знает, а если и догадывается о чем-то, то, видимо, решила не совать свой нос в чужие дела.
Она руководила вверенной ей школой уже около четырех лет, и все здесь шло как нельзя лучше, по ее собственному мнению. Но никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит жизнь, тем более когда новым компаньоном академии становится человек, который занимает пост федерального судьи и живет за тысячу миль отсюда. Ей еще только предстоит выяснить, почему он решил стать совладельцем этого учебного заведения, хотя ни для кого не является секретом, что для него это отнюдь не самое важное вложение капиталов. Но для директрисы это очень важно. Внимание богатых и влиятельных людей не всегда приносит приятные результаты. Даже визит в школу его матери может оказаться фатальным в известном смысле.
— Разумеется, я постараюсь встретиться с другими компаньонами и доверенными лицами вашей академии, — исключительно вежливым тоном заметила Гэйтс. — А также, естественно, с бухгалтерами вашей школы, раз уж я приехала сюда. Но это чисто деловые вопросы, не имеющие лично к вам, миссис Энглторп, никакого отношения. Кстати, как к вам обращаются ваши подопечные девушки? Надеюсь, они называют вас «миссис»?
Кэндис Энглторп даже вздрогнула от неожиданности, но очень быстро справилась с замешательством и взяла себя в руки. Эта старая леди добивается искренности? Ну что ж, очень хорошо! Она получит то, чего желает, но если ей вздумается и дальше лезть в душу, то из этого ровным счетом ничего не получится. Кэндис уже давно отвыкла откровенничать с незнакомыми людьми.
— Да, миссис Фокс, разумеется. Это укрепляет мой кредит доверия как со стороны подопечных мне учениц, так и со стороны их родителей. К тому же я вдова.
— Хорошо. Разведенной женщине вряд ли можно было бы доверить воспитание юных особ. В разведенных есть что-то несовершенное.
— Абсолютно согласна с вами.
— Я ни в чем не виню вас. Думаю, что на вашем месте сделала бы то же самое и по той же самой причине. Однако должна заметить, что очень мудро с вашей стороны не скрывать подобные вещи от старой и многоопытной леди. Знаете, всю свою жизнь я только тем и занималась, что выясняла то, чего мне знать не следовало. Странно, конечно, но это действительно так.
Как только Гэйтс Фокс покинула ее кабинет, Кэндис тут же вызвала секретаршу и приказала ей отправить счет за чай, сливки и лепешки на имя миссис Фокс в Сан-Франциско. Затем она поднялась наверх, чтобы поговорить с Линдсей. Подойдя к ее комнате, она услышала из-за двери приглушенный смех и чьи-то голоса. Улыбнувшись, она легонько постучала в дверь, прекрасно понимая, что они, вероятно, не услышат стука. Не дождавшись ответа, Кэндис осторожно приоткрыла дверь комнаты и заглянула внутрь.
Битси Морган рисовала картину, на которой был изображен обнаженный мальчик. В качестве натурщицы выступала Линдсей. Все весело хохотали, а Гэйл нежно обнимала ее за талию. Причина смеха заключалась в том, что они никак не могли решить, что делать с пенисом обнаженного парня: то ли прикрыть то ли выставить напоказ. В конце концов, они пришли к мнению, что эту часть тела лучше всего обернуть вокруг ноги Линдсей. Кэндис пристально посмотрела на девушку, прежде чем та успела заметить ее. Ее раскрасневшиеся от смущения щеки свидетельствовали о том, что она ничуть не огорчена семейной драмой и чувствует себя превосходно. Да и в глазах ее не было абсолютно никаких признаков душевной боли или глубоких переживаний. Она просто наслаждалась жизнью, не задумываясь ни о чем другом. Да, она действительно была счастлива и вполне освоилась с непривычной обстановкой. Развод родителей, казалось, не произвел на нее абсолютно никакого впечатления. Линдсей наконец-то обратила внимание на директрису и смущенно улыбнулась. Та ответила ей такой же улыбкой. «Боже, какие у нее глаза!» — подумала Кэндис. Линдсей еще не осознала их страшной силы, но придет время, когда мужчины буду сходить с ума от этих безумно красивых глаз. Да, они были точно такими, как у ее отца. Кэндис часто смотрела в его необыкновенно синие и безумно сексуальные глаза, когда он, напрягаясь из последних сил, входил в нее с такой страстью, что казалось, вот-вот закричит что есть мочи, а она смотрела в них и ощущала невыразимо глубокий и сильный оргазм.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Топ-модель - Коултер Кэтрин



Эта книга мне очень понравилась. В ней есть все: любовь и страсть, боль и страх, доверие и понимание. Роман дает возможность задуматься над жизненными проблемами людей. Я прочитала его на одном дыхании. Эту историю я никогда не забуду. Читайте и вникайте в суть романа и поймете многие вещи. Спасибо автору.
Топ-модель - Коултер КэтринЮлия
19.04.2012, 21.51





не сомневаюсь,что такое вполне возможно в жизни, знаю что эту книгу я точно не забуду, это стоит читать
Топ-модель - Коултер Кэтринарина
27.05.2012, 22.27





супер ...... всем читать!!!!!!!
Топ-модель - Коултер КэтринВика
25.06.2012, 20.50





СУПЕР!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Топ-модель - Коултер Кэтринкенуль
6.10.2012, 11.28





Бесподобно.Не хуже Д.Макнот.Читать обязатально!!!
Топ-модель - Коултер КэтринЕлена
24.10.2012, 15.19





так себе книга....вначале классная,потом не очень.....средняя.
Топ-модель - Коултер КэтринЭкстрим
5.12.2012, 22.16





Книга мне не очень понравилась. Много какой то лишней информации, главная героиня амеба бесхребетная. Только в конце немного проявила характер. И уж конечно этот роман рядом не стоял с романами Дж.Макнот. Еле дочитала. 5 из 10
Топ-модель - Коултер КэтринЛилия
10.10.2013, 12.23





Роман сильный, мне понравился.
Топ-модель - Коултер КэтринЕ
9.02.2014, 15.14





Хороший роман))) Начало так себе, а потом читала до 5 утра
Топ-модель - Коултер КэтринНюта
4.06.2014, 20.38





Прочитала роман и меня почему то не сильно зацепило.ясно что автор хотела прказать гг как мягкую добрую девушку,но на мой взгяд получилась какая то совсем бесхребетная амеба.перед прочтением хотелось страсти,запутанной истории,а получилось жестокое изнасилование,семья уродов гг,ее терзания,вобщем тяжело все как то,хотя возможно ромае просто попал не под настроение..7 из 10
Топ-модель - Коултер Кэтринaleksa
16.07.2014, 11.04





Прочла, понравилось. Полностью не согласна с Алексой, которая оставила последний комментарий. Гг не амеба, автор именно показал, как из закомплексованного ребенка выросла восхитительная женщина, которой достался главный приз- Любовь замечательного человека. Самое главное, что роман не похож на сказку, на фантазию, все очень жизненно.
Топ-модель - Коултер КэтринТатьяна
18.07.2014, 8.24





Очень понравился роман!!!
Топ-модель - Коултер КэтринМарина
20.08.2014, 9.06





цвксмприотл ьдб.гшоваепирольджюваепнргошлдк5аенргошьлбчсемнпигртшоьлщбдздвапролджвапролджэrnэпролджэrnпролнпнгршльбьиьхщшгрнгшрнпролор
Топ-модель - Коултер Кэтринпааенпгрш
11.09.2016, 15.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100