Читать онлайн Топ-модель, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Топ-модель - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Топ-модель - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Топ-модель - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Топ-модель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Вой сирены был настолько громким и пронзительным, что гулким эхом отдавался в голове, вызывая нестерпимо острую боль. Как она ненавидела ее в эту минуту! Ей хотелось убежать, скрыться от этого невыносимого звука, но это было невозможно, так как не было сил даже пошевелиться. Кто-то крепко сжимал ее руку, и она вдруг отчетливо ощутила на себе пальцы этого человека — теплые и слегка загрубевшие. Человек что-то говорил ей, и до ее сознания доходил его мягкий, ласковый и вместе с тем настойчивый голос. Иногда ей казалось, что он никогда не остановится и будет продолжать говорить до тех пор, пока не умолкнет этот невыносимый вой сирены. Она хотела обратиться к нему с просьбой хоть немного помолчать, но необходимые для этого слова так и не смогли окончательно сформироваться в ее затуманенном сознании. Сперва она вообще не понимала, что он говорит, но потом, после многократных повторений, до нее все же стал доходить смысл той единственной фразы, которая заставила ее обратить на него внимание и прислушаться к его голосу:
— Вы знаете, кто вы?
Она открыла глаза, а точнее, только левый глаз, так как правый напрочь отказался подчиняться ее воле. Было довольно странно, что он не двигался, но тем не менее это было так. Этот человек склонился прямо над ее лицом, и она не могла не заметить, что он был молод, с узенькой полоской редких усов над верхней губой, с необыкновенно голубыми глазами и большими ушами. В ее голове промелькнула мысль, что он, видимо, ирландец, но в ту же секунду она со всей отчетливостью осознала, что совершенно не может дышать.
Ощутив нехватку воздуха, она сделала глубокий вдох и застонала от резкой боли, пронзившей все ее тело. Воздуха не было. Одна только боль.
— Все нормально. Я знаю, что вам больно. Дышите как можно более ровно и спокойно. Никаких глубоких вдохов. Нет, нет, только без паники! Все будет хорошо. Дыхание должно быть ровным, спокойным и поверхностным. Вот так, хорошо. Думаю, что у вас повреждено легкое. Именно поэтому у вас на лице кислородная маска. Дышите ровно и спокойно. Хорошо? А теперь скажите: вы помните, кто вы?
Даже самое легкое дыхание давалось ей с большим трудом. Она сфокусировала зрение на маске, которая плотно прикрывала ее рот и нос, но от этого боль стала еще сильнее. Все ее попытки облегчить дыхание не привели к желаемому результату. Боль была настолько невыносимой, что, казалось, вот-вот сведет ее с ума. А он тем временем продолжал задавать ей все тот же глупый вопрос насчет того, кто она такая. Что за дурацкий вопрос! Она — это она, и она здесь и совершенно не понимает, что происходит и что с ней случилось. Не понимает ничего, кроме того, что ее душит нестерпимая боль и нечем дышать.
— Вы помните свое имя? Пожалуйста, скажите, как вас зовут? Кто вы? Вы помните, кто вы?
— Да, — слабо шепнула она, желая, чтобы он поскорее замолчал. — Меня зовут Линдсей. — Господи, каждое слово вызывало такую боль, что хотелось орать во всю глотку, но для этого не было абсолютно никаких сил. Вместо этого она что-то шептала, но ее слабый голос тонул в невыносимом приступе страха и боли.
— Дышите спокойно и ровно, — с прежней уверенностью продолжал наставлять ее склонившийся над ней мужчина. — Ничего не делайте и не шевелитесь. Просто дышите. Это единственное, что вам нужно делать. Дышите ровно и спокойно, без напряжения. Вы понимаете меня? Кислородная маска на вашем лице должна помочь вам. Только не пытайтесь сорвать ее, хорошо? Она облегчит вам дыхание. Нам кажется, что у вас повреждено легкое и именно из-за этого вам так тяжело и больно дышать. Постарайтесь не шевелиться и не терять сознание. Попробуйте сосредоточиться на нашем разговоре.
Господи, какая нечеловеческая боль! В какое-то мгновение она задержала дыхание, надеясь, что это хоть как-то поможет избавиться от сумасшедшей боли, но это, к сожалению, ничего не дало. А он снова начал приставать к ней с глупыми вопросами. Ну почему он повторяет одно и то же? Может быть, он думает, что она совсем глупа?
— Я знаю, что вам очень больно, но вам нужно все время находиться в сознании. Мы скоро приедем в больницу, где вас уже ждут. Не волнуйтесь и всеми силами избегайте глубоких вдохов. Я очень рад, что познакомился с вами, Линдсей. Меня зовут Джин. Лежите спокойно. До больницы осталось совсем немного. Мы скоро приедем. Нет, не надо шевелиться…
— Что случилось? — с огромным трудом выдавила она из-под кислородной маски, что делало ее голос каким-то очень далеким и совершенно чужим.
— Там произошел какой-то взрыв, и вас поранило падающими обломками.
— Я умру… Повреждение легкого?
— О нет, нет, ничего подобного не произойдет. Вы будете в полном порядке. Обещаю вам.
— Тэйлор. Пожалуйста, позвоните Тэйлору.
— Да, я непременно сделаю это. Обещаю вам. Нет, не двигайтесь. Я прикрепил к вашей руке внутривенную иглу, и очень не хотелось бы, чтобы вы ее сорвали неосторожным движением. Дышите спокойно и не шевелитесь.
— Там было так много криков.
— Да, все были очень напуганы, но больше, к счастью, никто не пострадал. Вы стояли рядом с этим макетом, когда там произошел взрыв. Скажите мне еще раз, пожалуйста, как вас зовут?
— Я находилась там, потому что я — Иден.
Он нахмурился, но она этого не видела, так как повернула голову набок, чтобы он не видел ее перекошенное от нестерпимой боли лицо. А боль усиливалась с каждой минутой, лишая возможности думать. Даже представить себе трудно, что любой вдох может быть столь чудовищно болезненным, парализующим все ее тело, каждую клеточку. Она закрыла глаза и сосредоточилась только на одной-единственной мысли — не потерять сознание.
— Как она там, Джин?
— Все нормально. По крайней мере, я надеюсь на это. Боже мой, у нее жуткая боль, но, к счастью, она пока еще не потеряла сознания. — Он отвернулся от водителя и снова склонился над ней. — Я очень сожалею, Идеи, но мы не можем дать вам сейчас ничего обезболивающего. Прежде вас должны осмотреть травматологи. Держитесь. Соберите все свои силы и держитесь до последнего. Сожмите мои пальцы и думайте о них. Если вам будет очень больно, сдавливайте их изо всех сил. Мы уже почти приехали. Потерпите немного. — Джин подумал о Тэйлоре. Матерь Божья, если это ее муж, то он будет в шоке, когда увидит свою жену. А ведь она модель. Он посмотрел на правую часть ее лица, пытаясь определить степень полученного повреждения, но это оказалось делом нелегким, так как все лицо было покрыто кровью. Он невольно сжал ее руку. Джину О'Мэллори очень хотелось, чтобы с ней все было в порядке, и сейчас он думал только об этом.
Над ней склонились шесть человек — трое мужчин и три женщины. Они срезали с нее одежду, оживленно переговаривались между собой и все время ощупывали ее тело. Линдсей чувствовала на себе их руки и почти сразу же выделила для себя чью-то ладонь, которая была самой ласковой и мягкой. Эта рука нежно поглаживала ее руку, попутно повторяя мягким голосом: «Все будет хорошо, Линдсей, все будет в порядке. Сейчас ты с нами, и мы позаботимся о том, чтобы все было хорошо. Ты понимаешь меня, Линдсей? Все будет в полном порядке».
— Она та самая модная супермодель, которую зовут Иден, — послышался рядом другой голос. — Это все хорошо, Элси, но сперва нужно позвонить доктору Перри. Скажи ему, что он должен приехать как можно быстрее.
— Джин уже сообщил ему обо всем из машины «скорой помощи», — ответила Элси. — Перри уже выехал.
Линдсей ощутила, как по коже пробежал холодок. Где-то краешком сознания она понимала, что лежит на столе совершенно голая, как когда-то очень давно в Париже, но боль была настолько сильной, что она просто не обращала на это внимания. Даже малейшая попытка сделать глубокий вдох вызывала такую адскую боль, что хотелось на стенку лезть. Она даже не представляла, что боль может быть такой невыносимой. Но кто-то по-прежнему нежно гладил ее по руке, и это помогало ей немного отвлечься.
Над ее окровавленным лицом склонился какой-то мужчина.
— Линдсей? — обратился он к ней. — Хорошо, послушайте меня. У вас, к сожалению, серьезно повреждены легкие. Так случилось, что сломанное ребро вонзилось в легкое острым концом, и это, естественно, не дает вам нормально дышать. Поэтому нам придется сделать небольшой надрез вот здесь, между ребрами, да-да, именно здесь, и ввести туда небольшую трубочку. А потом мы подсоединим ее к легким, и вам сразу же станет легче дышать. Не волнуйтесь, это совсем не больно. На это уйдет лишь несколько минут, и вы снова сможете нормально дышать. Договорились? Вы понимаете меня?
Пальцы незнакомой женщины слегка вздрогнули и застыли на ее руке.
— Да, я все поняла.
— Отлично. В таком случае, ребята, давайте начинать. Через пять минут Линдсей действительно смогла дышать, не испытывая при этом адской боли. Ей стало намного легче, причем настолько, что она даже попыталась улыбнуться человеку, который снова наклонился над ней.
— Лучше?
— Да, намного.
— Ну и чудненько. А теперь скажу вам самое главное. У вас сломаны два ребра. Мы, конечно, оставим их, но вам придется потерпеть. Какое-то время они будут мешать вам и немного болеть. Сейчас мы введем вам внутривенно немного морфина, чтобы облегчить боль. Сейчас больше болит?
Ей показалось странным, что боль почти не чувствовалась.
— А что с моим лицом?
— Ваше лицо… А вот и доктор Перри. Мы передаем вас в его чуткие руки.
Нежные пальцы на ее руке внезапно замерли, и Линдсей охватило легкое чувство паники.
— Где эти пальцы?
— О чем она говорит? — удивленно спросил кто-то.
— Что происходит?
— Ах да, она имеет в виду Дебру! Деб, пойди, пожалуйста, сюда!
Пальцы снова прикоснулись к ее руке, доставляя приятное чувство спокойствия. Теперь все нормально. Она с удовольствием прислушивалась к мягкому голосу этой милой женщины.
Доктор Перри подошел к ней и представился. По его словам, он был специалистом в области пластической хирургии лица и неоднократно устранял самые безнадежные повреждения. Он также сказал, что ей сделают компьютерную томографию и поточнее определят, в чем, собственно, дело. Ей, дескать, не стоит волноваться, а если будет немного больно, то она должна громко петь песню и не думать о боли.
Линдсей была уже готова петь во всю глотку, но оказалось, что боль была несравнимо меньше той, которую она испытывала совсем недавно. Во время этого осмотра она не произнесла ни слова.
Время тянулось очень медленно. Дебра не оставляла ее ни на секунду.
— Тэйлор, — тихо шепнула ей Линдсей, — он мой жених. Не могли бы вы позвонить ему?
— Да, непременно, но только после того, как вас отвезут в операционную, — пообещала та. — Я обязательно позвоню ему. Дайте мне его телефон.
Вскоре у ее изголовья снова появился доктор Перри.
— Вам крупно повезло, мисс Фокс. Ваша правая щека повреждена не очень сильно, и скорее всего там останется мало шрамов, а может быть, и вообще их не будет. Однако от сильного удара ваши косточки вот здесь, здесь и здесь полностью раздроблены. — Он показал пальцем на отдельные места на своем лице. — Стало быть, нам нужно без промедления сделать операцию и подправить их. Полагаю, что недели через три вы будете выглядеть как новая монетка.
— Я смогу наблюдать за операцией?
— Не думаю, что вам следует это делать.
Линдсей глубоко задумалась, а потом подняла руку, но Дебра была начеку и снова прижала ее к столу.
— Нет, Линдсей, — твердо сказала она, наклоняясь над ней, — не надо шевелиться. Просто лежите тихо и не волнуйтесь. Все будет хорошо.
— Вам придется подтвердить свое согласие на операцию в письменной форме, мисс Фокс, — снова донесся голос доктора Перри.
Линдсей не стала упираться, подписала необходимую бумагу, и через пятнадцать минут ее повезли на хирургической каталке в операционную. Боли она не чувствовала, в голове был какой-то плотный туман, а от прежнего страха не осталось и следа.
Взрыв произошел в половине первого, а в половине шестого она уже была на операционном столе.
Демос стоял в больничном коридоре, прислонившись к стене неподалеку от двери ее палаты, и дожидался, когда закончится операция. Через некоторое время ее вывезли из операционной с полностью забинтованным лицом. Медсестра уже успела сообщить ему, что доктор Перри является одним из самых лучших в стране специалистов в области пластической хирургии и что нет абсолютно никаких оснований для беспокойства. Она также пересказала ему слова доктора о том, что кости ее лица расположены идеально для того, чтобы водворить их на прежнее место. Правда, Демоса подобные разговоры мало утешали. Он никак не мог понять, почему пластическую операцию на ее лице нужно делать прямо сейчас.
Медсестра набралась терпения и самым подробнейшим образом объяснила ему, что если операцию не провести сейчас, то непременно произойдет отек лица, а это значит, что операцию можно будет делать только через неделю, не раньше. Естественно, Линдсей согласилась на немедленное вмешательство, чтобы не ждать так долго.
— Но как она могла согласиться на это? — недоумевал Демос.
— Мистер Демос, — назидательным тоном проворчала сестра, — она была в сознании, когда подписывала бумагу. Доктор Перри провел срочное сканирование ее лица и головы и предложил незамедлительно провести операцию. Полагаю, у вас еще будет возможность поговорить с ним лично, мистер Демос. Но могу сказать вам откровенно, что пострадавшая будет находиться в операционной примерно до семи часов, а потом ей потребуется не меньше часа, чтобы прийти в себя. Почему бы вам, мистер Демос, не поужинать тем временем?
Демос позвал Глена, и они оба направились в кафетерий больницы, где молча жевали сандвичи с поджаренным мясом, уставившись друг на друга.
— Я никогда не забуду этот проклятый телефонный звонок, — удрученно выдавил из себя Глен, скрывая дрожь в руках. — Буду помнить его до гробовой доски.
Они получили сообщение о случившемся примерно без десяти час. Позвонил какой-то человек из рекламного агентства и истеричным голосом рассказал о взрыве. Они тут же бросились в больницу, но так и не успели повидать Линдсей. Им сказали, что до операции не положено общаться с пациентами. При этом медицинский персонал всячески уверял их, что она ни в чем не нуждается и что все будет нормально. А потом они попросили Демоса заполнить на нее все необходимые бумаги для оформления медицинской страховки. После этого Демос вспомнил про Тэйлора и подумал, что должен сообщить ему о случившемся. А уж он пусть звонит ее семье, Сидни и всем остальным. В конце I концов, он ее жених и пусть берет на себя эту не очень-то приятную миссию. Отыскав в холле больницы телефон-автомат, он стал по памяти набирать номер Тэйлора, но потом запутался и повернулся к Глену:
— Глен, попробуй ты. У меня не получается.
Тот решительно набрал номер и стал дожидаться ответа.
— Алло, это Тэйлор, — послышался в трубке голос после второго звонка.
— Тэйлор, это Глен.
— Да, Глен, что стряслось?
— Тэйлор, ради всего святого, приезжай быстрее сюда!
— Что случилось, черт возьми! Где Демос? Что происходит? Глен не выдержал и почти швырнул трубку Демосу.
— Тэйлор, это Винни. У нас тут произошел несчастный случай, и Идеи серьезно пострадала. Давай быстрее сюда! И не мешкай! Я ничего не знаю. Поторопись!
Демос повесил трубку и понуро опустил голову.
— Кто-нибудь здесь знает Линдсей или Иден? — послышался позади них чей-то голос.
— Да, мы знаем, — быстро отреагировал Глен.
— Я был с ней в машине «скорой помощи», — сказал молодой человек. — Она попросила меня позвонить какому-то Тэйлору, но я не помню его номер телефона. Пытался выяснить у врачей, но его никто здесь не знает. Вам известно, кто он такой?
— Да, известно, — подтвердил Демос. — Я только что звонил ему и все рассказал.
— Ее лицо… — растерянно пробормотал молодой парень. — Она очень красивая женщина. Интересно, она будет жить? Что они говорят? Что с ее легкими?
— Да, с ней все должно быть нормально, — неуверенно протянул Демос, моля Бога, чтобы все действительно было так, как он говорит.
Минут через двадцать в приемный покой больницы сломя голову влетел Тэйлор. Он был бледен и с таким выражением ужаса на лице, что и представить себе невозможно.
— Мы пока еще ничего не знаем, — быстро сообщил ему Глен. — Они там возятся с ее поврежденными легкими, как нам сообщили недавно, но дело даже не в этом. Главное, что ее лицо…
— Ее лицо… — эхом отозвался Тэйлор. — Черт возьми, а что могло случиться с ее лицом?
— Ее изрядно помяло.
— Господи Иисусе! — выкрикнул Тэйлор, не находя в себе сил двинуться с места. Затем он внезапно опомнился: — Где она сейчас? С кем я могу поговорить? — Не дождавшись от них ответа, он стремительно направился к медсестре.
Старшая медсестра Энн Холлис была крупной женщиной примерно шестидесяти лет с таким налетом важности, которому мог бы позавидовать даже четырехзвездочный генерал. Она издалека увидела быстро шагающего к ней человека, заметила, что он чем-то крайне напуган и вообще находится в жутком трансе. Ей показалось, что сейчас произойдет нечто ужасное — дикий крик, истерические вопли, бесконтрольный взрыв гнева или что-нибудь в этом роде, но, к ее удивлению, его голос был спокойным и поразительно ровным.
— Я был бы очень признателен вам… — Тэйлор замялся и посмотрел на прикрепленную к ее груди табличку с именем, — миссис Холлис. Ее зовут Линдсей, но, возможно, она назвала себя Иден. Мне сообщили, что произошел несчастный случай и что она сейчас в вашей больнице. Я ее жених. Пожалуйста, скажите мне, ради Бога, в каком она состоянии. Знаете, очень трудно пребывать в неведении.
Энн Холлис отнеслась к его просьбе с пониманием.
— Я скажу вам всю правду, но прежде вам нужно успокоиться. С ней сейчас работает целая бригада травматологов, причем самых лучших в нашем городе. Подождите здесь, а я выясню все подробности и сообщу вам. Договорились?
Тэйлор молча кивнул, а она тут же отправилась в операционное отделение. Он стоял как вкопанный, и через пару минут к нему подошли Демос и Глен. Все трое напряженно молчали, поджидая сестру.
Энн Холлис успокаивающе похлопала Тэйлора по руке.
— У нее два сломанных ребра и повреждено левое легкое. Сейчас хирург пытается восстановить его работоспособность.
— Как это делается?
— Между двумя ребрами делают небольшой разрез и вводят туда тонкую трубочку, которая потом подсоединяется к аппарату искусственного дыхания. Это поможет ей ровно и свободно дышать. Конечно, у нее масса ран и кровоподтеков, но ничего страшного. И еще у нее сильно повреждено лицо. — С этими словами она снова притронулась к его руке, пытаясь хоть немного успокоить. — Не могу сказать вам сейчас ничего определенного, так как доктор Перри еще не сделал окончательного вывода. Он сказал, что нужно провести компьютерное сканирование и только потом выяснится, что нужно делать и какие могут быть последствия. У меня такое чувство, что доктора не будут тянуть с операцией, так как она модель и должна сохранить прежний облик. Думаю, что операцию по восстановлению лица проведут в самое ближайшее время. Может быть, уже сегодня вечером.
Тэйлор ничего не сказал и только крепко сжал пальцы, чтобы обуздать предательскую дрожь в руках. Медсестра Холлис снова успокаивающе похлопала его по руке.
— Как только мне удастся выяснить новые подробности, я непременно сообщу вам. Пожалуйста, успокойтесь и немного посидите. Я знаю, что вам сейчас нелегко, но все же надо держать себя в руках и сохранять спокойствие. Самое главное, что она будет жить. А ее лицо непременно заживет. Доктор Перри является лучшим хирургом в городе и сделает все от него зависящее, чтобы восстановить ее прежний вид. Ведь она та самая модель Иден?
— Да.
— Я много раз видела ее фотографии в модных журналах. Она необыкновенно красива и останется такой, поверьте мне.
— Благодарю вас. Она действительно красива, но не только. Она гораздо больше… Она…
Ей в этот момент очень хотелось пожать его руку, но она сдержала себя.
— Я все понимаю, мистер Тэйлор. Сообщу вам, как только узнаю что-нибудь новое. — Медсестра внимательно посмотрела на него и поняла, что этот человек держится из последних сил. Как неприятно наблюдать за человеком, который испытывает такую боль! Она знала по опыту, что иногда бывает легче орать на всех, проклинать докторов на чем свет стоит и ненавидеть свою судьбу. Но этот человек, кажется, умеет держать себя в руках и контролировать свои чувства.
Энн Холлис сочувственно улыбнулась и снова похлопала его по руке. Эта бедняжка была преуспевающей моделью, но, судя по всему, на этом ее карьеру можно считать оконченной. О нет, нет, неужели все так плохо? Конечно, если ей повезет, то все будет нормально. Она уже видела ее лицо. Это было ужасно. Медсестры еще не успели очистить его от спекшейся крови и комков грязи, которые вместе с осколками костей и мокрыми волосами покрывали обе стороны лица. Да, трудно оставаться красивой после такого удара.
Она молча наблюдала за Тэйлором, который нехотя повернулся и пошел в приемный покой в молчаливом сопровождении двоих мужчин.
Свет был настолько ярким, что Линдсей испытала невольное желание швырнуть в него камнем. От него сильно болели глаза и кружилась голова. Почему они включили его? Ведь она не просила их об этом. Почему никто не может вырубить этот проклятый свет? Так больно, что не хочется открывать глаза. Да и видеть никого не хочется. Не хочется ничего и никого видеть и ничего делать. Так бы и лежать здесь, погруженной в приятную теплоту и в обволакивающем полумраке. Черт возьми, если бы не этот проклятый свет, то все было бы терпимо. Какое-то чутье подсказывало ей, что если она откроет глаза, то горько пожалеет об этом.
А свет все еще горел и, казалось, стал еще более ярким. А на его фоне слышался чей-то голос, женский голос, требовательный и слегка хрипловатый.
— Линдсей, Линдсей, — настойчиво твердил этот мерзкий голос, — просыпайся, тебе нужно прийти в себя. Ну давай же, просыпайся, ты ведь можешь это сделать. Просыпайся.
— Нет, — тихо сказала она, но даже одно это маленькое слово далось ей с большим трудом. Во рту все пересохло, а горло было сковано какой-то невыразимой болью.
— Одну минутку. Сейчас я просуну тебе в рот трубочку, и ты немного выпьешь воды. Тебе это сейчас просто необходимо.
Откуда эта женщина все знает? Кто она такая? Линдсей втянула в себя несколько капель спасительной жидкости и почувствовала некоторое облегчение. При этом несколько капель пролились на шею и потекли вниз. Все было хорошо до тех пор, пока она не проглотила воду. Все ее тело пронзила острая, практически невыносимая боль, от которой она мгновенно съежилась в комок и задрожала.
— О, Боже мой!
— Я знаю, что тебе очень больно, и через некоторое время дам тебе болеутоляющее средство. Но только после того, как ты избавишься от действия анестезии. Мне нужно посмотреть, как работают твои мозги. — В голосе этой женщины можно было без труда уловить веселые нотки. — Пожалуйста, Линдсей, открой глаза.
— Свет. Очень больно глазам.
В ту же секунду свет погас, и Линдсей открыла глаза. Комната была окутана полумраком. Над ней склонилась женщина в белом халате. Но она была не одна. В комнате находилось еще несколько человек, и она могла слышать их приглушенные голоса. Не видеть, а именно слышать. Она даже слышала их дыхание и легкие вздохи.
— Вот так, хорошо. А теперь скажи, что ты видишь.
— Вас. Вижу вас. Вы одеты в белое и очень симпатичны.
— Благодарю. Но только не пугайся. Тебя уже вывезли из операционной и поместили в специальную восстановительную палату. Ты прекрасно выдержала операцию. Все прошло нормально. Доктор Перри зайдет к тебе утром, чтобы лично убедиться в благополучном исходе. Он сказал, что ты снова будешь прекрасно выглядеть. А сейчас ты напоминаешь банан в кожуре. Твоя голова полностью забинтована, и из-за этого ты не можешь широко открыть рот. Не волнуйся, бинты нужны исключительно для того, чтобы обеспечить неподвижность лицевых костей и мышц. Ты понимаешь меня? Хорошо. А теперь я хочу посмотреть, как ты умеешь считать. Сколько на моей руке пальцев? Четыре? Превосходно. А сейчас? Отлично, Линдсей. Очень хорошо.
— У меня болят ребра.
— Знаю. Они будут болеть еще довольно долго, но болеутоляющее средство поможет тебе выдержать этот период восстановления. Через минуту сюда придет доктор Шэнтел, чтобы поговорить с тобой. Полежи немного, а потом мы дадим тебе еще немного болеутоляющих таблеток.
— Тэйлор. Где Тэйлор? — Как трудно говорить! Только сейчас она обратила внимание на сковывающие ее голову и лицо бинты. Голова была сжата, как железными обручами, а любая попытка открыть рот вызывала нестерпимую резкую боль.
— Он здесь. Я всеми силами пыталась удержать его в коридоре, но он пригрозил переломать все мои кости, если я не впущу его в палату. — При этом сестра низко наклонилась к ней и прошептала: — Могу откровенно признаться, что он настоящий красавец. Если у него есть брат, то я была бы очень рада познакомиться с ним.
В этот момент медсестра отошла в сторону, а Линдсей почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Пальцы были крепкими и необыкновенно нежными. Это могли быть только пальцы Тэйлора. Странно, что он гладит ее по руке точь-в-точь как это раньше делала Дебра. Интересно, сказала ли она ему об этом или он сам догадался, что ей нужен непосредственный человеческий контакт?
Его лицо находилось прямо над ней, а выражение было настолько серьезным, что она даже немного испугалась. Правда, голос его оставался по-прежнему мягким и совершенно спокойным.
— Привет, дорогая. С тобой все будет в порядке, не волнуйся. Боже правый, надеюсь, ты больше не будешь пугать меня до смерти подобными случаями! А вот и твой доктор. Я буду здесь, рядом с тобой. Все будет хорошо.
Доктор Шэнтел, женщина, которая была не меньше ростом, чем сама Линдсей, и такая же загорелая после отпуска, проведенного на Мауи, подошла к кровати и мило улыбнулась.
— Оставайтесь рядом, мистер Тэйлор, и держите ее за руку. Похоже, что вы воздействуете на нее самым успокаивающим образом. А ей это сейчас крайне необходимо, пока она не выйдет из состояния анестезии. — Затем доктор назвала себя и снова улыбнулась. — Вам очень повезло, дорогая. Все будет нормально. Я буду следить за всеми вашими ранами, кроме, разумеется, лица — это область доктора Перри. А теперь послушайте меня внимательно. Ваши ребра не забинтованы. Они быстрее заживают, если их не сковывать бинтами. Мы наложили швы на несколько глубоких ран на плечах, на груди и на шее. Ничего страшного, могу вас сразу успокоить. Полагаю, там не останется даже шрамов. Сейчас все нормально, но вам придется побыть у нас какое-то время. Думаю, что не очень долго. Вы должны хорошо отдохнуть, ни в коем случае не вертите головой. Понятно? Голова должна быть неподвижной. — Доктор Шэнтел внимательно осмотрела бинты вокруг ее головы и на лице. — С вашим лицом все будет в полном порядке. Да и из наркоза вы вышли просто прекрасно. Сейчас вам введут обезболивающее, а потом вы сможете хорошенько отоспаться.
— Тэйлор?
— Да, дорогая, я здесь. Сейчас тебе сделают укол. Нет, нет, я не ухожу от тебя.
Медсестра ловким движением сделала внутривенный укол, а он в это время продолжал нежно гладить пальцы ее руки, причем делал это именно так, как советовала ему медсестра Дебра. На его лице блуждала улыбка, но на самом деле ему хотелось плакать.
— Вы ее жених, я полагаю? — сочувственно спросила сестра. — Да.
— Вот что я вам скажу. Вы должны остаться здесь. Я поговорю с персоналом медсестер, что на четвертом этаже. Думаю, они не станут возражать против того, чтобы вы остались здесь на всю ночь. Во всяком случае, я не вижу никаких причин для их отказа. Мы поставим сюда дополнительную кровать, и вы сможете находиться рядом с ней. У мисс Фокс есть кто-нибудь из родных или близких, кому вы должны позвонить?
Тэйлор молча уставился на нее. «Мисс Фокс. Линдсей Фокс», — повторил он про себя.
— Фокс, — произнес он громко через секунду. — Ее зовут Линдсей Фокс. Очень красивое сочетание имени и фамилии.
Медсестра удивленно вытаращила на него глаза.
— Вам не стоит беспокоиться по поводу медицинской страховки. Мистер Демос уже предоставил нам всю необходимую информацию на этот счет.
И только в девять часов вечера, когда все уже ушли и он остался один с Линдсей в ее палате, он наконец-то все вспомнил. Рядом тихо жужжал аппарат искусственного дыхания, и больше не было никаких звуков, кроме, пожалуй, его собственного дыхания. Он все вспомнил. Эти воспоминания нахлынули на него неожиданно и поразили его своей внезапной ясностью и даже жестокостью. По его телу пробежала мелкая дрожь.
Линдсей Фокс.
Та самая молоденькая девушка, которая находилась в палате экстренной помощи больницы Святой Екатерины в Париже в апреле 1983 года, та самая, которую так жестоко изнасиловал муж ее сестры, какой-то негодяй, итальянский князь. Она лежала в той палате и все время кричала. Кричала и отчаянно сражалась с докторами, которых воспринимала прежде всего как мужчин, а не как врачей. Он прекрасно помнил, о чем они переговаривались между собой, что говорили ей и что при этом делали. Тэйлор был так поражен этим открытием, что даже вздрогнул и сокрушенно покачал головой. Это уже переходило всякие пределы. Эта молоденькая девушка уже давно выросла, превратилась в красивую женщину и вот сейчас лежит здесь, рядом с ним, в этой больничной палате, а он любит ее и собирается жениться на ней.
Линдсей Фокс. Господи, это невозможно понять и принять! Ведь вероятность подобного совпадения настолько ничтожна, что в это просто трудно поверить. И вместе с тем в его душе зародилось чувство, что это роковое стечение обстоятельств является не чем иным, как знаменательным поворотом судьбы. Тэйлор снова покачал головой. Неужели теперь фортуна повернется к ним спиной? Линдсей Фокс. Неудивительно, что она решила изменить имя, когда стала моделью. И тем более неудивительно, что отказалась сообщить ему свое настоящее имя, когда он просил ее об этом. Да, она говорила тогда, что не желает, чтобы он ненавидел ее. Теперь все ясно. Она просто хотела обезопасить себя, защитить от прошлого. Сперва защитить себя от всех посторонних, а потом и от него. Когда же она сама скажет ему об этом? Когда она наконец станет полностью и безоговорочно доверять ему?
Господи Иисусе! Он только сейчас вспомнил о Сидни ди Контини, сестре Линдсей. Ведь это же ее муж изнасиловал ее тогда в Париже, а она, эта смазливая сучка, которую он впервые увидел лишь несколько дней назад, стреляла в него.
Тэйлор посмотрел на Линдсей и, убедившись в том, что она крепко спит, позвонил Иноку. Он говорил очень тихо и рассказал тому все, что произошло за этот день.
— Мне нужна твоя помощь, Инок, — завершил он свой рассказ.
— Считай, что ты уже ее получил.
— Это очень серьезная услуга. Инок. Причем настолько, что ты не должен рассказывать об этом даже Шейле.
— А что случилось?
Тэйлор вкратце объяснил ему суть дела.
— Да, совершенно верно. Только французские газеты. Американские брать не надо. В этом нет необходимости. — Затем он назвал ему точный день, когда это произошло, и, положив трубку, посмотрел на Линдсей. Она крепко спала, о чем свидетельствовало ее ровное глубокое дыхание. Аппарат искусственного дыхания потихоньку пыхтел, напоминая по виду небольшую гармошку голубого цвета. Тэйлор закрыл глаза, прислушиваясь к размеренному жужжанию машины, и перед его глазами снова I предстала молоденькая девушка на хирургической каталке, которую промчали мимо его палаты, где он ждал своей очереди со сломанной рукой. Она была тогда такой юной, уязвимой и совершенно одинокой. Там не было ни единого близкого ей человека, ни единой родной души.
Вдруг он со всей ясностью осознал, как сильно она должна любить его. Даже после всего того, что с ней произошло, она все-таки доверилась ему, доверила свое тело и даже какую-то часть своей души. Она знала, что он не причинит ей боль, не обидит, не выставит на посмешище. Какая разница, что она так и не сказала ему свою фамилию! Это не имеет абсолютно никакого значения. Он опустил голову, легонько прикоснувшись лбом к ее руке, и в очередной раз повторил про себя слова молитвы. Была уже почти полночь, когда в палату неожиданно вошла Сидни.
— Боже мой! — воскликнула она с порога.
— Да, — почему-то подтвердил он, посмотрев на нее совершенно другими глазами. — Говори потише. Она еще спит.
Сидни молча кивнула, подошла к кровати и небрежно сбросила с себя длинную шубу из русских соболей. На ней было длинное черное платье без рукавов с полуоткрытой грудью и почти полностью открытой спиной. В глаза сразу бросился сверкающий блеск бриллиантов — ожерелье, серьги и браслет. Ее красивые волосы были стянуты на макушке, а вся она выглядела утонченной и необыкновенно дорогой женщиной. Ему почему-то вдруг захотелось, чтобы она выпала из окна и больше не появлялась здесь.
— Что случилось?
— У них были съемки на площади Вашингтона. Для этой цели там соорудили подъемник для лыжников, и он почему-то взорвался. А она, очевидно, стояла где-то неподалеку. Там сейчас работают полицейские и пожарники. А откуда ты узнала об этом?
— Во всяком случае, не от тебя. Ты почему-то забыл сообщить мне об этом.
— Говори потише. Я не позвонил только потому, что не знал, где ты живешь.
— Ты не позвонил бы мне даже в том случае, если бы знал мой номер телефона, разве не так, Тэйлор? Ну да ладно, забудь об этом. Я была на телестудии и совершенно случайно увидела, как мою сестру погрузили в «скорую помощь». — Она подошла к окну, нервно теребя изумрудное кольцо на правой руке.
Через некоторое время Сидни повернулась и пристально посмотрела на Тэйлора. Он был по-прежнему бледен, но это не могло скрыть от нее того факта, что он был сердит и настроен по отношению к ней не очень добродушно. У него даже глаза сузились от злости, хотя он все время держал Линдсей за руку.
— Ага, значит, она все-таки рассказала тебе о том, какая я злая и мерзкая сестра.
— Нет, если хочешь знать, она, к сожалению, ничего не рассказала мне о тебе. Она даже не сказала мне, как ее настоящая фамилия. Медицинскую страховку оформлял Демос, вот он-то и рассказал им все.
Сидни молча смотрела на него, напряженно обдумывая его слова.
— А ты помнишь этот скандал? — спросила она наконец. — Боже мой, как давно это было! Или это Демос рассказал тебе о нем?
— Собственно, Демосу не было никакой надобности делать это. Так случилось, что я сам был в той самой больнице в Париже, когда туда привезли Линдсей. Я ехал на мотоцикле, и меня сбила машина. Вот так я и оказался там со сломанной рукой и множеством ссадин. Никогда не забуду ее дикие крики и стенания. Она была жутко напугана, громко кричала, а самое главное, что она была совершенно одинокой в этой чужой стране. Я был готов растерзать тех так называемых докторов, которые должны были оказать ей помощь. Да, у меня действительно было непреодолимое желание врезать им по роже. Вместо помощи и утешения они уложили ее на стол, раздвинули ноги и стали ковыряться там, что было равносильно еще одному изнасилованию, черт бы их всех побрал. Она к тому же не говорила по-французски и ничего толком не могла объяснить им. А того подонка, который надругался над ней, надо было бы просто повесить на фонарном столбе. Я имею в виду твоего дражайшего муженька.
Сидни даже застыла от удивления, но потом быстро взяла себя в руки. Она вспомнила слова Валери, что Тэйлор безумно влюблен во Францию и бывает там два или три раза в году. И все равно странно, что он попал в аварию и оказался со сломанной рукой именно в той больнице, в которую… Господи, это же было так много лет назад!
— Я не была с ней в больнице тогда, — начала Сидни, стараясь быть как можно более спокойной, хотя это удавалось ей с трудом, — потому что сама оказалась не в лучшем положении. Это было что-то вроде истерии, хотя я не люблю это слово и никогда не применяю его по отношению к себе. А тот подонок, который когда-то изнасиловал мою сестру, чувствует себя превосходно. Он по-прежнему обожает молоденьких девочек и имеет достаточно денег, чтобы получать их в свое полное распоряжение без какого бы то ни было насилия. Ему поставляют их целыми пачками. А проблемы у него возникают лишь тогда, когда он выезжает за пределы Италии. Да и то это было только один раз, с моей маленькой сестричкой в Париже. Если тебя это хоть немного утешит, Тэйлор, могу сказать, что я тогда подстрелила его и тем самым фактически спасла ее. К сожалению, он в конце концов выкарабкался и чувствует себя превосходно, как я уже сказала.
Тэйлор с превеликим трудом подавил искушение броситься на нее и задушить на месте.
— Если ты считаешь, что это должно походить на своеобразное извинение, то ты ошибаешься. Здесь нет ни извинения, ни тем более оправдания. Может быть, ты все-таки объяснишь, почему ты выстрелила в мужа, а потом отвернулась от своей сестры и к тому же стала обвинять ее в том, что это она соблазнила его? Боже мой, разве ты не видела своими собственными глазами, как он насиловал ее?
Сидни сдержанно пожала плечами.
— Почему ты набросилась на нее? Почему отвернулась от своей сестры? Ведь именно так все было, не правда ли?
— Прекрати эту пошлую мелодраму! Господи, неужели ты не понимаешь, что в реальной жизни все было намного сложнее, тем более в те времена?
Тэйлор внимательно следил за тем, как она подняла и швырнула свою дорогую шубу на спинку стула, а поверх нее бросила сумку. Затем она снова подошла к окну и посмотрела вниз с высоты одиннадцатого этажа.
— Уже стемнело, — заметила она через некоторое время. — Ненавижу зиму. Темнеет почти в половине шестого. И вообще я ненавижу темноту.
— Все осложнения имеют своим источником ложь, а самым простым всегда была и остается правда.
Она резко повернулась к нему:
— Еще один трюизм, Тэйлор? Ты ведь, в сущности, ничего не знаешь. Так, одни лишь догадки.
— Что тебе нужно, Сидни? Зачем ты сюда пришла?
Она неожиданно улыбнулась:
— Я недавно звонила отцу и сказала, что Линдсей пострадала в результате несчастного случая, и, похоже, очень серьезно. Хочешь знать, что он мне ответил? Он спросил только одно — будет ли она жить. Я, естественно, сказала, что ничего не знаю, что не имею абсолютно никаких сведений о ее состоянии. А он попросил меня немедленно позвонить ему, как только выяснится что-либо важное. Если, предположим, она все-таки умрет, то он неизбежно унаследует все ее состояние, а для этого, как ты сам понимаешь, нужно иметь наготове все необходимые юридические документы.
Тэйлор даже похолодел от ярости.
— И что же ты ему сказала, Сидни?
Та игриво засмеялась:
— А что я могла сказать? Естественно, пообещала, что непременно позвоню, если что-нибудь выясню, вот и все.
— Пластическую операцию проводил доктор Перри, а вторым доктором является Шэнтел. Можешь переговорить непосредственно с ними и все узнать из первых рук. Линдсей будет жить, Сидни. Правда, у нее сломаны ребра и повреждено легкое, да и лицо довольно сильно пострадало, но в целом она чувствует себя неплохо и непременно поправится. И не забудь, пожалуйста, сообщить об этом своему папаше. Скажи этому мерзавцу, чтобы он приготовил все необходимые документы, а потом засунул их себе в задницу. А еще передай от моего имени, что, если он осмелится приблизиться к ней хоть на один метр, я размажу его по стене.
— А на меня тебе наплевать, не так ли, Тэйлор?
— Совершенно верно.
— Ты не можешь ненавидеть ее отца. Ведь ты же не знаешь его.
— Не знаю и знать не хочу. Он дерьмо.
— А как же Валери? Она нравилась тебе, не правда ли? Ты же встречался с ней в течение трех месяцев.
Тэйлор не выдержал и перешел на грубый тон:
— Мне нравилось трахаться с ней, но только какое-то время, не более того. Она была слишком развязной, слишком эгоистичной и не могла контролировать себя. Она вела себя как избалованный ребенок, который требует всего и немедленно. А потом я познакомился с Линдсей, и Валери просто перестала существовать для меня. Я уже как-то говорил Линдсей, что ты чем-то напоминаешь мне Валери.
Сидни подхватила со стула шубу и набросила ее на плечи, после чего направилась к двери. У порога она неожиданно остановилась и повернулась к нему:
— Что случилось с ее лицом?
— На нее упала балка и раздробила почти все кости. Сидни смотрела на него с нескрываемым любопытством.
— Валери часто говорила, что ты любил смотреть на нее и считал ее очень красивой. Линдсей, насколько я могу судить, не может сравниться с ней по этой части. Чем же она так привлекла тебя?
— А ты, наверное, думаешь, что только деньги могут так сильно привязать одного человека к другому.
— Я не исключаю этого, но к Валери это не имеет никакого отношения.
— Да.
— Так что же тогда?
Тэйлор счел за благо промолчать и отвернулся от нее.
Сидни немного подождала, а потом ехидно ухмыльнулась:
— Ах да, возможно, это самая банальная жалость к маленькому воробышку со сломанными крылышками? Разве я не права, Тэйлор? Эти сентиментальные, жалостливые вещи всегда производят на людей незабываемое впечатление. А в конце концов остается лишь жалкий воробышек, правда, он и сейчас со сломанными крылышками. А еще ощущение своей собственной вины, потому что интерес к воробышку уже давно прошел.
К своему удивлению, Тэйлор тоже ухмыльнулся, изобразив на лице едкую холодность и почти нескрываемое презрение.
— Ты меня удивляешь, Сидни, как, впрочем, и твой любимый папаша. Знаешь, что я тебе скажу? К сожалению, мы не можем выбирать своих родителей. Я бы даже сказал, что Линдсей выпали самые неблагоприятные карты в этой мерзкой колоде. — С этими словами он повернулся к кровати и не пошевелился до тех пор, пока не услышал, как позади захлопнулась дверь.
Линдсей проснулась в десять утра от невыносимо острой боли во всем теле. Тэйлор сходил с ума, наблюдая за ней, но, к сожалению, ничем не мог помочь ей. В конце концов, в палату вошла медсестра и ввела ей еще одну порцию обезболивающего. Линдсей немного успокоилась и снова погрузилась в легкий сон. Медсестра пояснила Тэйлору, что резкая боль объясняется прежде всего глубокими ранами на лице и что через некоторое время все пройдет.
Тэйлор еще немного посидел у кровати, а потом уже было собрался пойти домой, чтобы помыться, переодеться и немного отдохнуть, когда в палату ворвался сержант Барри Кинсли из манхэттенского полицейского управления.
— Боже милостивый! — удивленно воскликнул Тэйлор, недоуменно уставившись на своего давнего приятеля. — Какого черта ты здесь делаешь?
— Тэйлор? — в свою очередь, изумился тот. — Вот это сюрприз, черт возьми! Ну, старик, я просто в шоке! Хотя в моем возрасте уже вроде бы не должно быть никаких шоков. Что ты здесь делаешь? Почему ты здесь? Ты знаком с этой очаровательной леди?
— Да, и не просто знаком. Она моя невеста. Только что уснула. А ты что здесь делаешь, Барри?
— Дела, Тэйлор. Важные и неотложные служебные дела. Кто-то пытался устранить эту совершенно невинную женщину. Дело в том, что этот взрыв произошел не случайно. Это была бомба, и к тому же достаточно мощная, — одна из тех маленьких пластиковых штучек, которые могут разнести в щепки даже солидный дом. Кроме того, она была приведена в действие с расстояния примерно двадцати ярдов. Именно в тот момент, когда она стояла у стойки, прислонившись спиной к каркасу подъемника, какой-то мерзавец взорвал мощный заряд. Поблизости не было никого, кроме этой девушки. Самый настоящий террористический акт, целенаправленный, хорошо продуманный и неплохо организованный. И все чисто, никаких следов.
У Тэйлора помутилось в голове.
— Извини, Барри, — неожиданно выпалил он, выбегая из комнаты. — Я на минутку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Топ-модель - Коултер Кэтрин



Эта книга мне очень понравилась. В ней есть все: любовь и страсть, боль и страх, доверие и понимание. Роман дает возможность задуматься над жизненными проблемами людей. Я прочитала его на одном дыхании. Эту историю я никогда не забуду. Читайте и вникайте в суть романа и поймете многие вещи. Спасибо автору.
Топ-модель - Коултер КэтринЮлия
19.04.2012, 21.51





не сомневаюсь,что такое вполне возможно в жизни, знаю что эту книгу я точно не забуду, это стоит читать
Топ-модель - Коултер Кэтринарина
27.05.2012, 22.27





супер ...... всем читать!!!!!!!
Топ-модель - Коултер КэтринВика
25.06.2012, 20.50





СУПЕР!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Топ-модель - Коултер Кэтринкенуль
6.10.2012, 11.28





Бесподобно.Не хуже Д.Макнот.Читать обязатально!!!
Топ-модель - Коултер КэтринЕлена
24.10.2012, 15.19





так себе книга....вначале классная,потом не очень.....средняя.
Топ-модель - Коултер КэтринЭкстрим
5.12.2012, 22.16





Книга мне не очень понравилась. Много какой то лишней информации, главная героиня амеба бесхребетная. Только в конце немного проявила характер. И уж конечно этот роман рядом не стоял с романами Дж.Макнот. Еле дочитала. 5 из 10
Топ-модель - Коултер КэтринЛилия
10.10.2013, 12.23





Роман сильный, мне понравился.
Топ-модель - Коултер КэтринЕ
9.02.2014, 15.14





Хороший роман))) Начало так себе, а потом читала до 5 утра
Топ-модель - Коултер КэтринНюта
4.06.2014, 20.38





Прочитала роман и меня почему то не сильно зацепило.ясно что автор хотела прказать гг как мягкую добрую девушку,но на мой взгяд получилась какая то совсем бесхребетная амеба.перед прочтением хотелось страсти,запутанной истории,а получилось жестокое изнасилование,семья уродов гг,ее терзания,вобщем тяжело все как то,хотя возможно ромае просто попал не под настроение..7 из 10
Топ-модель - Коултер Кэтринaleksa
16.07.2014, 11.04





Прочла, понравилось. Полностью не согласна с Алексой, которая оставила последний комментарий. Гг не амеба, автор именно показал, как из закомплексованного ребенка выросла восхитительная женщина, которой достался главный приз- Любовь замечательного человека. Самое главное, что роман не похож на сказку, на фантазию, все очень жизненно.
Топ-модель - Коултер КэтринТатьяна
18.07.2014, 8.24





Очень понравился роман!!!
Топ-модель - Коултер КэтринМарина
20.08.2014, 9.06





цвксмприотл ьдб.гшоваепирольджюваепнргошлдк5аенргошьлбчсемнпигртшоьлщбдздвапролджвапролджэrnэпролджэrnпролнпнгршльбьиьхщшгрнгшрнпролор
Топ-модель - Коултер Кэтринпааенпгрш
11.09.2016, 15.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100