Читать онлайн Наследство Валентины, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство Валентины - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство Валентины - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство Валентины - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Наследство Валентины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

– Джеймс?
– Хм-м-м?
– Много женщин умирают родами? Джеймс оторвал губы от шеи жены и откинулся в кресле, закрыв глаза.
– Да. Но ты не умрешь, Джесси. Клянусь. Я ведь говорил, что после смерти Алисии прочел все книги по акушерству. И расспрашивал Джорджа Рейвна. Не волнуйся.
– Возможно, я вообще не забеременею, после того как всю жизнь провела в седле.
– Где ты наслушалась этого вздора? Нет, не отвечай. Опять твоя мамаша, верно?
– Да. Она сказала, что я все себе растрясла и перестала быть женщиной.
– Однако сохранила девственность.
– Да, верно! – воскликнула она и при этом казалась довольной, как Фред, который в очередной раз припер к стене Клоринду, чтобы получить очередной удар клювом. – Да, ты прав – настоящее облегчение знать об этом. Может, и все остальное в порядке. По крайней мере я на это надеюсь. Я очень люблю жеребят и Чарльза с Энтони.
Воспоминание о том, как подалась под его натиском хрупкая преграда, заставило Джеймса затрепетать от вожделения. Он снова почувствовал, как врезается в нее. Картина получилась настолько яркой, что он едва не излился.
Джеймс притянул жену к себе и снова принялся покрывать быстрыми поцелуями-укусами ее шею. Джесси сидела у него на коленях в их общей спальне. Общей. Джеймс втолковал ей это сегодня, когда они поднялись наверх после ужина. Он не позволит жене спать одной в смежной комнате. Такое положение ему решительно не нравилось.
Джесси, совершенно ничего не знавшая о том, где и как должны спать супруги, серьезно кивнула.
– Я лучше буду спать с тобой. Никогда раньше ни с кем не спала. Какое интересное приключение! – И, наморщив лоб, добавила: – Знаешь, Джеймс, мне кажется, папа и мама не спали в одной постели.
– Ты снова трещишь, как сорока, Джесси.
– Прости. Ужасно нервничаю, Джеймс. Я в ночной сорочке, и ты знаешь, что под ней я совсем голая. Ты в халате, и мне известно, что под ним ничего нет. Поневоле чувствуешь себя не в своей тарелке.
Джеймс улыбнулся, целуя ее волосы, и, крепко прижав к себе, сказал:
– Ты права – мне тоже не по себе. Никогда не думал, что буду питать к тебе какие-то чувства, кроме желания прийти первым на скачках. И теперь, развязав этот миленький бант, я могу просунуть руку за ворот и коснуться твоей груди. Ты такая мягкая... Джесси, я плохо разглядел тебя сегодня, пока ты лежала на обеденном столе. Давай распахнем сорочку.
Он развязал еще три банта и раздвинул края выреза. Мягкий муслин разошелся до самого пола. Джеймс смотрел, только смотрел, и ничего больше, и после нескольких бесконечных минут положил руку на ее бедро, повернул к себе и начал целовать, но тут же с удивлением и необычайным удовольствием почувствовал, как она распутывает пояс его халата.
– Да, – шепнул он, не отрывая губ от ее теплого рта, – я хочу ощущать прикосновение твоей груди. Боже, Джесси, это невероятно.
– Невероятно, – согласилась Джесси, трепеща от странной, настойчивой пульсации внизу живота.
Нетерпеливое предчувствие охватило ее. Твердые округлости уперлись в его поросшую светлыми завитками грудь. Она чуть шевельнулась, и оба застонали.
Джеймс рассмеялся. Именно он из них двоих обладает некоторым опытом, и ему не следовало таять, словно воск, лишь потому, что ее соски трутся о его волосы.
– Мне нравятся твои ноги, – выдохнул он, наблюдая, как его загорелые пальцы гладят ее упругие бедра.
– Спасибо. Можно мне тоже посмотреть на твои ноги, Джеймс?
– Конечно. Но больше мне этого не вынести, Джесси.
Он подхватил ее на руки, понес к постели и, стащив длинную сорочку, осторожно уложил на спину. Джесси смущенно уставилась на него – щеки пылали почти так же ярко, как волосы. Джеймс сбросил халат, решив позволить ей хорошенько рассмотреть себя, но долго не выдержал – наклонился над женой и быстро возлег на нее, придавив к кровати всем телом.
– Больше не будет боли, Джесси, – одно лишь удовольствие.
Джеймс встал на колени, сжал ее бедра и отыскал губами узкую трепещущую впадину. И почувствовал, как Джесси потрясенно оцепенела. Джеймс приподнял голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Джесси ошеломленно тряхнула головой. Немного опомнившись, она медленно провела языком по губам.
– Я ничего не знаю об этом, Джеймс.
– Зато знаю я. Лежи спокойно и наслаждайся.
Джеймс на секунду испугался, что его постигнет неудача, но едва не рассмеялся над собственным нетерпением. Для нее это впервые, и он не слишком старался смягчить ее потрясение, только впился губами в маняще-обольстительную плоть. Но Джеймс ни о чем не успел подумать, просто захотел ее целовать и поддался порыву. Придется немного укротить свои желания и не слишком торопиться.
Джеймс отстранился, лег рядом и поцеловал ее... еще раз... еще, гладя, без слов показывая, что делать, надеясь успокоить, избавить от стыда и, возможно, боли, причиненной его неожиданной атакой.
И Джесси действительно успокоилась. Когда она начала ласкать его грудь и плечи, Джеймс вздрогнул: всего лишь через мгновение он превратился из спокойного, рассудительного человека в сладострастное обезволевшее животное.
Он знал – Джесси готова принять его, и не мог больше ждать. Просто не мог.
Джеймс быстро ворвался в нее тяжелыми толчками и почувствовал, как она все глубже втягивает его в себя, по-прежнему оставаясь тесной, такой невероятно тесной, что Джеймс потерял голову и содрогнулся, изливая в нее горячую лаву своей жизненной силы. Наслаждение было куда более острым, чем сегодня в столовой. Он думал, что подобное бывает раз в жизни, когда мужчина берет девственность женщины, – ослепительное, пьянящее ощущение. Сердце Джеймса билось так оглушительно, что он ничего не слышал, кроме этого настойчивого стука. Руки, почти такие же загрубевшие и мозолистые, как его собственные, по-прежнему скользили у него по спине. Он снова не подарил ей наслаждения. Джеймс не хотел извиняться за свое поведение зеленого мальчишки, по крайней мере сейчас, когда мысли его путались. Нужно немного прийти в себя и поговорить с Джесси; он не настолько уж эгоистичный негодяй, просто иногда мужчина теряет над собой контроль и не властвует над своими поступками.
Но сможет ли он объяснить это Джесси, которую знает добрых шесть лет и ни разу не представил, как она выглядит без одежды. Да, он обещал, что позаботится о ней в следующий раз.
«Нет, – тупо подумал он, изнемогая от усталости, – она просто не поймет, что я имею в виду. Что эта девочка знает о наслаждении? Ничего. Ни капельки».
Джеймс тихо выругался. Отпрянув от нее, он лег на спину и натянул на себя одеяло.
Джесси глядела в потолок, такой же белый, как стены. Какая красивая лепнина! Фрукты, виноградные лозы, все как живое. Она замужем вот уже два дня. Джеймс лежит рядышком, как поваленное дерево, тихо посапывая, иногда вздрагивая во сне. Его длинные прямые ноги высовываются из-под одеяла, и теперь их можно рассмотреть без помех.
Джесси медленно поднялась, чувствуя боль во всех мышцах, медленно побрела к тазику и начала обтираться. Потом шагнула к окну, откинула красивые бледно-золотистые занавески и выглянула наружу. На небе ни звездочки. Луна скрылась за тучами. Сад казался таинственным и немного зловещим. Джесси снова подошла к постели и немного постояла, оглядывая спящего мужа, гадая, где же ей лечь. За те несколько минут, что она простояла у окна, Джеймс развалился поперек кровати, раскинув ноги и руки. Джесси невольно улыбнулась. Ему нравится все, что он с ней делает. Она совершенно уверена в этом. И счастлива за него.
Джесси осторожно провела кончиком пальца по лицу Джеймса. Он был единственным мужчиной, с кем она так близка, кто захотел стать частью ее жизни. Она отдаст ему все на свете.
– Джесси, что ты там делаешь?
Джесси подскочила от неожиданности.
– О Господи, ты проснулся, Джеймс? Я не с тобой, потому что не хватает места.
– Действительно, я занял всю постель. Иди сюда, Джесси. Я хочу тебя поцеловать.
Потом он захочет не только это. Пусть будет так. Она любит его.
В комнате было темно, как на дне ведьминого котла. Джеймс сразу же понял, что Джесси меньше стесняется его в темноте и не так смущена. Прекрасно. На этот раз он не станет торопиться. И Джесси наконец познает наслаждение.
Он начал целовать ее живот, и Джесси задрожала, упираясь ногами в матрас, запутавшись пальцами в волосах мужа. Он на секунду поднял голову.
– Джесси, я хочу целовать и ласкать тебя и не желаю, чтобы ты тряслась от страха.
– Хорошо, – послушно пробормотала она и дернулась, едва его язык погрузился в ямку пупка.
Когда он раскрыл створки раковины и принялся ласкать языком крохотный бугорок, Джесси поняла, что больше не испытывает смущения. Она подняла бедра, почувствовала его горячее дыхание и выгнулась. Он тихо шептал ей нежно-непристойные слова. Джесси возбуждалась лишь от его прерывающегося полушепота. Когда его палец скользнул в тесные глубины, Джесси обезумела, теряя голову от новых, неизведанных ощущений, и словно издалека услышала свой тонкий крик. Она кричала и не могла остановиться, не хотела, чтобы это кончалось. И ослепительные вспышки экстаза продолжались и продолжались. В отличие от Джеймса она не сознавала, что тяжело дышит, вцепившись ему в волосы, вонзая короткие ногти в загорелые плечи.
Он подарил ей безудержное, бесстыдное блаженство и, когда ощутил, что волны страсти начали стихать, замедлил ритм. Какое счастье! Она наконец принадлежит ему, только ему, вся, душой и телом.
Джеймс улыбнулся в темноте:
– Ну что ты думаешь теперь, Джесси, о том, как это бывает между мужчиной и женщиной?
– Умираю, – простонала Джесси. – Ни одной целой косточки не осталось. Я никогда больше не смогу ходить. И даже шевелиться.
– Прекрасно, вот такие речи жены и нравятся мужу, – объявил Джеймс и, приподнявшись, скользнул в нее.
Она была влажной и горячей и туго обхватила его, с каждым движением бедер вбирая все глубже, и он со всхлипом излился в нее.
– Я хороший муж, – пробормотал он, перед тем как снова заснул, положив голову на ее подушку.
– Ну и ну, – сказала Джесси в пустоту. – Такого я не ожидала.
Она поцеловала ухо, потом подбородок Джеймса, осторожно выкарабкалась из-под сонного мужа и, устроившись поудобнее, тоже закрыла глаза.
Джеймс был уверен, что даже артиллерийская канонада не сможет разбудить его, но, как оказалось, ошибался. Отчаянный вопль Джесси мог бы поднять мертвого. Джеймс вскочил с заколотившимся сердцем и услышал новый вопль, на этот раз боли и страха. Джеймс встряхнул головой и наклонился над ней. Она спала. Он попытался разбудить ее, но замер, когда Джесси открыла глаза и окрикнула:
– Нет! Убирайтесь прочь! Нет, мистер Том, не дотрагивайтесь до меня так!
Она снова закричала, заплакала и вскочила.
– Джесси, проснись, у тебя кошмар.
Он тронул ее за плечо, но она не просыпалась, только стонала и пыталась увернуться от него.
– Проснись же, это всего-навсего страшный сон.
– Джеймс?
– Успокойся. Все кончено.
– Кончено, – медленно повторила она, упав на подушку.
Джеймс усомнился в том, что она его слышит. Просто он сумел разорвать пелену дурного сна. Он расплел ее косу и пропустил сквозь пальцы волнистые пряди. Джесси не шевельнулась. Джеймс осторожно расправил густые кудрявые волосы на подушке.
Да, чудесные волосы, особенно для девушки, которую он никогда не представлял своей женой. Той Джесси, которую он отчаянно хотел. Опять. Однако Джеймс понимал, что придется подождать. Но не пройдет и нескольких часов, как он снова заставит ее стонать от наслаждения.
Чувствуя, как его вновь раскачивают волны дремоты, Джеймс сонно гадал: кто такой этот мистер Том и почему жена так его боится?
– Джесси, проснись.
Джесси что-то пробормотала и съежилась, пытаясь отделаться от настойчивого голоса и лежащей на плече руки.
– Ну же, вставай. Уже очень поздно, так долго ты никогда не спала. Открой глаза.
Джесси натянула одеяло на голову. Джеймс стащил его обратно. Она почувствовала, как просел матрас, когда муж сел рядом.
– Джесси, – повторил он, осыпая ее поцелуями, приглаживая взлохмаченные локоны.
Джесси подняла ресницы и взглянула на него. В эту минуту он казался ей самым красивым и дорогим на свете – таким дорогим, что сердце сжималось от любви и боли. Вспомнив о наслаждении, подаренном ей ночью, она покраснела. Было совсем светло, и внезапный стыд не давал ей взглянуть ему в глаза после того, что произошло между ними.
Джеймс улыбался с чисто мужским самодовольством. Он чувствовал себя прекрасно – отдохнувшим, полным восхитительного блаженства. Нагнувшись, он провел кончиками пальцев по ее бровям.
– Я собираюсь снова проделать это с тобой, сегодня же. Что ты об этом думаешь? Молчишь? Нечего сказать? Вот и чудесно, Джесси. Поверь, мне доставляет огромное удовольствие смущать тебя, то, чего я так и не смог добиться, пока не провел языком по твоему животу и не спустился ниже, а потом...
– Джеймс!
Муж заглушил ее негодующий вскрик поцелуем.
– Доброе утро, – прошептал он, прикасаясь губами к кончику ее носа, подбородку и мочке уха. – Почему ты до сих пор в постели? Это я тебя измотал, правда? Ты должна была встать с петухами, Джесси, и лучиться бодростью, а не нежиться на шелковых простынях едва ли не до вечера.
Джесси улыбнулась мужу. Новая Джесси, обретшая уверенность в себе.
– Подожду, пока ты обучишь меня всему, что может быть между мужем и женой, а потом тоже смогу над тобой всячески издеваться.
– Тебе еще многому, предстоит учиться, Джесси. Ты даже представить себе не можешь, сколько времени уйдет на то, чтобы ты усвоила каждый нюанс, каждое легчайшее движение, приносящее новый оттенок наслаждения.
Глаза Джесси едва на выскочили из орбит.
– О...– только и сумела протянуть она..
– Я тебя обманул. Полдня еще не прошло. Просто я хотел позавтракать с тобой, и обсудить, что мы сегодня будем делать. Сейчас только семь, но я уже умылся, и оделся. Харлоу принесет горячей, воды, для ванны. Хочешь, миссис Кэтсдор тебе поможет.
Но Джесси не желала, чтобы кто-то, кроме Джеймса, помогал ей, однако, не могла заставить себя попросить его потереть ей спину. Джеймс направился к двери, но у самого порога обернулся.
– Кстати, Джесси, кто такой; мистер Том?
Джесси уставилась на него и повторила так тихо, что он едва расслышал:
– Мистер Том?
– Да, кто это?
Джеймсу неожиданно показалось, что жена унеслась мыслями куда-то далеко. Лицо приняло отсутствующее выражение, взгляд стал рассеянным. По всему видно, она думает о чем-то своем, и не слишком приятном.
– Не знаю, – медленно выговорила, она, наконец. – Помню, что несколько лет назад часто видела его во сне, но последнее время такого не было. Это очень странно, Джеймс. Я совсем забыла про мистера Тома. Почему он приснился мне именно вчера?
Джеймс не нашелся с ответом. Он знал Джесси шесть лет и никогда не слышал ни от нее, ни от родных упоминания о мистере Томе.
День тянулся бесконечно, минуты никак не хотели складываться в часы. Джеймс считал каждое мгновение, не в силах дождаться полудня, когда можно будет снова закрыться с женой в спальне.
Солнце пекло невыносимо. Джесси вытерла пот со лба. Она беспрестанно поглядывала на мужа, нисколько не сомневаясь в его истинных намерениях. Но только ей было известно, что под платьем она совершенно голая.
Джесси принялась чистить лошадь скребницей с таким усердием, что та невольно сделала несколько шагов в сторону, словно стремясь отойти подальше.
Услышав смех Джеймса, Джесси погрозила ему кулаком. Они обихаживали лошадей все утро, дружно, не ссорясь, честно деля обязанности. Здесь они были в своей стихии и прекрасно знали, как себя вести и что делать. И друг с другом им легко. В конце концов они были единомышленниками задолго до того, как стали любовниками.
Джесси начала что-то напевать. Ей и в голову не приходило считать, что Джеймс любит ее лишь потому, что в постели им хорошо. Самое главное, что они друзья. И отныне на этом нужно строить их отношения. Джеймс говорил, что собирается выставить Бертрама на скачки и сам участвовать в двух заездах.
Перед обедом Джесси отправилась прокатиться на Селине и была поражена невероятно выносливостью и резвостью лошади. Вероятно, в Селине есть примесь и другой крови, кроме арабской. Ни у одного араба нет такого запаса жизненных сил.
Вернувшись на конюшню, Джесси обнаружила, что Джеймс в субботу не сможет поехать в Йорк. Он сидел на земле, сыпал ругательствами, держась за щиколотку, и потрясал кулаком перед носом Клотильды, гнедой кобылы.
Пришлось послать Харлоу за Джорджем Рейвном, и тот прибыл в Кендлторп два часа спустя.
– Сильный ушиб. Вряд ли это перелом, но я не хотела рисковать. В конце концов вы здесь лучший врач.
Джордж одарил ее поистине ангельской улыбкой. Ибо, будучи ниже ростом и очень худым, он оставался самым красивым мужчиной, какого Джесси когда-либо видела в жизни. Неудивительно, что Маркус вечно к нему ревнует!
– Лошадь его лягнула?
– Да, Клотильда. По-моему, она смеялась над Джеймсом, когда тот сидел на земле и проклинал ее. У нее в глазах было этакое нечестиво-коварное выражение.
– Сейчас скажу, что с ним.
Джеймс отказался идти в спальню. Он полулежал в гостиной, на чудесном диванчике с синей парчовой обивкой. Джесси подложила под больную ногу несколько подушек. Он был разъярен, зол, несчастен и в ужасном настроении. Полдень наступил и прошел, а нога болела невыносимо. Джесси была полностью одета, и никаких надежд затащить ее в постель. Черт!
– Мне следовало бы знать, что Джесси потеряет от страха голову и пошлет за вами. Почему ты не сказала мне, что повела себя как дурочка, Джесси? Молчишь? Знала, что я надеру тебе уши, негодяйка!
– Судя по его воплям, он почти здоров. Ну же, Джеймс, хватит, оставьте в покое бедняжку Джесси. Вы женаты всего три дня, и она правильно поступила. Посмотрим, сильно ли Клотильда вас лягнула.
– Чертова тварь! Мне нужно было дать ей слабительное. Зигмунд ее держал, я делал свое черное дело, и тут она вырвалась и бросилась на меня.
– Клотильда здорово разозлилась?
– Еще бы! Молниеносно выбросила копыто вперед и угодила прямо мне в ногу. Зигмунд только сейчас велел мне передать, что с ней все в порядке. Похоже, освободившись от избытка желчи, она избавилась и от другой проблемы. Проклятая кобыла! Ой! Поосторожнее, вы, палач несчастный!
– Прошу прощения. Джесси права. Щиколотка не сломана, слава Богу, но следующие два дня вам придется провести в полном безделье, Джеймс. Старайтесь не наступать на ногу. Сидите или лежите, так чтобы нога была приподнята. Джесси, вот мазь. Растирайте ушибленное место. Боль и опухоль она не снимет, но Джеймс почувствует себя немного лучше.
– Я участвую в субботних скачках.
– Только не в ближайших. И не смейте ныть и жаловаться. Смиритесь со своей участью. Джесси, вы будете Держать его прикованным к креслу?
– Обязательно, хотя боюсь, от его проклятий крыша обрушится нам на головы.
Джордж Рейвн поднял светлые брови. Однажды, в приступе нестерпимой боли, Маркус наградил его крайне грубым прозвищем, и Дачесс, услышав новое слово, помчалась на кухню справиться о его значении. Что тут началось!
– Жаль, что вы не видели выражение лица Баджера, – улыбаясь, делилась она с доктором. – Я думала, он швырнет в меня кастрюлей с черепаховым супом!
– Вы не стесняетесь в выражениях перед молодой женой?! – охнул Рейвн.
– Слышали бы вы, что она молола, и всего в четырнадцать лет! – фыркнул Джеймс.
– Он прав, – кивнула Джесси. – Как-то раз я долго слушала Джеймса, восхищаясь его словесными упражнениями, и выучила каждое грязное ругательство, брошенное каждым балтиморским конюхом. Правда, и мой отец может похвалиться обширными знаниями в этой области.
– А как насчет твоей матушки?
– Не ехидничай, Джеймс, тебе и без того плохо. А, миссис Кэтсдор, вы как нельзя вовремя.
Джордж налил три капли настойки опия в стакан с лимонадом и вручил Джеймсу.
– Выпейте и успокойтесь. Заснуть вы не заснете, но боль немного пройдет.
Джеймс выпил содержимое, вытер рот рукой и объявил:
– Я жду. Ничего не проходит.
Джесси решила не обращать внимания на мужа.
– Моя мать, – сообщила она доктору, – научила меня многому другому.
– Хорошо бы узнать чему.
Доктор перевел взгляд с мужа на жену. Препираются, как дети малые. Конечно, Джеймс нездоров, но уместнее всего было ожидать, что Джесси станет ломать руки, причитать над мужем и, как все влюбленные, суетиться и осыпать его ласками. Эти же двое вели себя как старые знакомые, и притом не слишком влюбленные друг в друга. Интересно, в чем тут дело? Ни граф, ни Дачесс словом не обмолвились об этой парочке ни самому доктору, ни его жене Ровене.
Джордж, улыбаясь, выпрямился. Будь он на месте Джеймса, Ровена сделала бы все, чтобы его утешить.
– Убирайтесь, Джордж.
– Прекрасно, Джеймс. Джесси, постарайтесь, чтобы он поменьше двигался. Если нужно, привяжите его к постели... конечно, в прямом смысле слова. Никаких вальсов. И верховой езды. Увидимся в субботу: Не на ипподроме, а здесь.
– Приезжайте к обед, доктор Рейвн. Возможно, Ровена тоже захочет навестить нас?
Несколько минут спустя Джесси вернулась в гостиную, Джеймс оглядел ее с головы до ног и нахмурился:
– Джесси, я раз и навсегда запрещаю тебе одеваться в мужскую одежду и скакать в субботу на Бертраме!
Джесси виновато ухмыльнулась, словно воришка, залезший в карман Святого Петра.
– А я уверена, что сумела бы выиграть для нас несколько гиней, Джеймс. Кендлторп в прекрасном состоянии, но нам нужны деньги для Марафона. Он внутри выглядит хуже старого амбара. Сколько я могла бы выиграть в Йорке?
– Не слишком много, так что забудь об этом.
– Возможно, как раз столько, чтоб купить новые обои для гостиной.
– Джесси...
– Ты так романтично выглядишь, Джеймс, – совсем как медленно чахнущий поэт... скажем, Шелли, хотя он, кажется, темноволос, не так ли... Эта нога на подушках, локон, упавший на лоб, трагический взгляд.
– Обещай мне. Не хочу, чтобы Зигмунд бился в истерике лишь потому, что ты и твои бриджи исчезли вместе с Бертрамом.
– Клянусь, что возьму с собой Зигмунда. Без него я не смогу узнать дорогу.
– Хочешь, чтобы я велел тебя связать? Клянусь, Джесси, я так и сделаю, если ты немедленно не дашь мне священную клятву. Говори, Джесси! Повторяй за мной: клянусь, что не сбегу в Йорк в субботу.
Джесси одарила его бесстыдной улыбкой, беззастенчивой улыбкой старой Джесси. Он хотел войти в нее так сильно, что тупо ноющая щиколотка была ничем по сравнению с невыносимой болью в чреслах. До сих пор Джеймсу и в голову не приходило, что под новыми одеждами может скрываться прежняя Джесси.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство Валентины - Коултер Кэтрин



Очередная невеста-сорванец. МИло, но быстро забывается.Можно почитать перед сном.
Наследство Валентины - Коултер КэтринВ.З.,64г.
13.07.2012, 12.55





Книга интересная. Но совершенно лишний и слишком надуманный поиск сокровищ.
Наследство Валентины - Коултер КэтринВиктория
7.05.2013, 13.07





Присоединяюсь к Виктории.
Наследство Валентины - Коултер КэтринКэт
11.03.2014, 9.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100