Читать онлайн Наследство Уиндемов, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.34 (Голосов: 91)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Наследство Уиндемов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

— Ты сама понимаешь, насколько соблазнительно выглядишь? Как действуешь на меня?
Она усмехнулась с довольным видом, глядя на него. Сверкающая нить жемчуга свисала с ее шеи до самого живота. Больше на ней ничего не было. Марк считал, что, кроме этого великолепного жемчуга, ей ничего не нужно. Он сказал, что она может считать это подарком ко дню рождения на три года вперед, беря во внимание, какую ценность он представляет.
— Уверен, что ты в восторге от моего подарка и от меня. Я узнал от тети Гвент, что твой день рождения в середине сентября.
— А я узнала от Фанни, что твой — в начале октября. Придется и мне подобрать для тебя какую-нибудь маленькую драгоценную вещицу, чтобы ты мог носить ее и вспоминать обо мне, Марк.
— Кажется, Фанни стремится преодолеть свою влюбленность в меня или просто начинает важничать, становясь взрослой, — Не сомневаюсь, что она преодолеет свою влюбленность, — сказала Дукесса. — Еще каких-нибудь два года, и мы отправим Близнецов в Лондон, Там у нее будет много новых знакомств, а на тебя она станет смотреть, как на старика, вышедшего в тираж. Но вернемся к твоему подарку. Ты считаешь, что его хватит на три моих дня рождения вперед?
— Да, это на три года. — Он взял жемчужную нитку за кончик, свисавший ниже ее талии, и внимательно стал рассматривать. — Они переливаются ярче, полежав несколько минут на твоем прекрасном белоснежном животе. — Наклонившись, он начал целовать его.
Коснувшись рукой его волос, Дукесса сказала:
— Отлично, Марк. Я надену этот жемчуг снова четырнадцатого сентября. А что для себя выберешь ты? Я хочу увидеть на твоем пальце кольцо с этим невероятно огромным рубином.
— Только одно кольцо и больше ничего?
— Больше ничего.
— Когда твой день рождения, Дукесса?
— Думаю, он начнется уже минут через десять. Нет, он уже начался. Я возрождаюсь, чувствуя прикосновения твоих губ.
Рассмеявшись, он продолжал целовать ее, играя одновременно с жемчужинами.
— Проклятие, — сказал он, вдруг отстраняясь от нее. — Мы должны подождать, когда ты снова почувствуешь себя хорошо. Ты все еще нездорова, как это ни печально.
— Я чувствую себя нормально. Уже прошло три недели. Со мной все в порядке, даже бок не болит.
Он нахмурился, проведя кончиками пальцев по еще свежему розовому шраму на ее боку, вспомнив, как игла вонзалась в ее плоть, делая стежки.
— Хватит, Марк, сколько можно вспоминать об этом. Мне очень хорошо, все закончилось. Нам повезло. Мы выжили. Твои раны тоже зажили, и даже быстрее, чем я ожидала.
— Да, ты права, — сказал он. — Благодарение Богу, все позади, и теперь я намерен заботиться о тебе как никогда. Не возражай мне, Дукесса. Если бы ты только знала, как я хочу тебя! Еще больше, чем дивный карбонад, запеченный Баджи, или его тающие во рту медальоны из телячьей печенки в соусе из портвейна. — Марк произносил названия блюд по-французски.
— Каким образом ты узнал французские названия этих блюд? — поинтересовалась Дукесса.
— Моя дорогая жена, во время твоей болезни мне приходилось утверждать меню Баджи.
Недоверчиво посмотрев на него, она хихикнула.
— Как я рад, что ты здорова и смеешься, как бы мне хотелось всегда видеть тебя такой веселой и бодрой! Я в восторге от того, что ты желаешь меня, но еще слишком рано. Можешь проклинать меня или грозиться отравить, я сочту это лишь одним из проявлений твоей страсти. Можешь вылить на меня все свое недовольство, я буду даже рад… — Заметив ее блеснувшие глаза и губы, приоткрывшиеся для возражений, он вдруг резко поднялся и отошел на добрых девять шагов от постели. — Нет! Хотя мне и пришлось туго, глядя на тебя обнаженную. Я бы хотел целовать твой живот без конца, но это может плохо кончиться, Дукесса. Я сильный человек и вполне могу управлять собой. Стану думать о драгоценных кубках, Библии и другой церковной утвари. Полагаю, все найденное надо отправить в Рим, в Ватикан. Себе мы оставим только украшения.
— Да, — сказала она, — я тоже думала об этом. Мне приятно, что ты и Мэгги сделал подарок.
— Хотел бы я знать, не лежит ли она теперь в своей комнатке, как и ты, с единственным изумрудным кулоном на шее?
— Нет, она сидит сейчас перед зеркалом, потряхивая рыжей гривой и наслаждаясь зеленым мерцанием изумрудов на их фоне. Твоя мать обещала надеть алмазную тиару вечером к ужину. Близнецы в восторге от подаренных браслетов.
— К сожалению, Спирс с Баджи отказались что-нибудь принять. Когда я предложил Спирсу несколько старинных монет, он посмотрел сначала на кончик своего носа, а потом на меня, совершенно так, как делал это твой отец, заставая Чарли и Марка за какой-нибудь шалостью, и заявил, что он не охотник до чужих вещей. Что касается Баджи, то я просто боюсь наткнуться вновь на его оскорбленный взгляд за ужином. Он заявил, что такой презренный соблазн не может оставаться безнаказанным на небесах. Я ничего не понял и спросил, что это значит. Он же ответил, что должен еще подумать об этом.
— Какой вздор! Хорошо, но что касается тебя, то я хочу, чтобы ты носил кольцо с рубином.
Он вдруг встряхнул головой, будто освобождаясь от наваждения.
— Пожалуй, я чересчур увлекся твоей красотой и переоценил свою стойкость. — Глаза его были полны вожделения. — Позволить тебе одеться и отвести глаза от твоего тела — выше моих сил! Если бы ты только могла понять, насколько соблазнительна в этой позе, с жемчужным ожерельем на груди…
Взяв его руку, она приложила ее к своей груди.
— Марк…
Он не мог отвести взгляда от ее молочно-белого тела.
— Хватит этих глупостей, Марк. Я чувствую себя хорошо. Если хочешь знать, Джордж осмотрел меня сегодня и сказал то же самое.
— Кажется, я не должен был позволять ему осматривать тебя. Как он может знать наверняка, что чувствует женщина?
— Ты тоже не можешь этого знать. Только я могу решать, что мне можно и когда. Надеюсь, ты будешь нежен со мной… Но прежде надень это рубиновое кольцо.
Недовольно пробормотав что-то неразборчивое, он повиновался ее настойчивому взгляду. Дукесса спокойно наблюдала, как он раздевался; рубин в лучах солнца светился ярким огнем на его руке.
Присев на край постели, он провел кончиками пальцев по жемчужинам, одновременно касаясь ее груди. Его осторожные медленные воздушные прикосновения вызвали у нее острую волну желания.
Он целовал ее грудь, потом губы, очень осторожно входя в нее и первый раз чувствуя ее мягкую податливость.
Наконец-то между ними ничего не стояло. Ей удалось завоевать его сердце, и теперь она открыто наслаждалась его упоительными требовательными ласками, трепетно принимая его. Она благодарила Бога за воссоединение их душ!
На следующее утро в пятницу, заглянув в библиотеку, Дукесса так и застыла на пороге, услышав пение Марка. Конечно, это был не тот бархатный баритон, что у Спирса, но все же выходило очень неплохо. Она хорошо знала эту не совсем пристойную песенку…
Почувствовав ее присутствие, он обернулся и, усмехнувшись, пристально посмотрел на нее.
— Недурные куплеты, не правда ли?
— Да, и мелодия тоже чудесная.
— Вообще-то, — начал он, внимательно разглядывая кончик ногтя на своем большом пальце, как будто там могло быть что-то интересное, — как раз мелодия здесь меня не очень устраивает. Мне кажется, я бы мог придумать что-нибудь получше. Ты ведь знаешь мой особый талант к музыке, особенно когда все дело в том, чтобы подыграть каким-то непристойным стишкам. Хотел бы я познакомиться с человеком, написавшим эту песенку. Мы бы могли стать неплохими партнерами. Он бы писал слова, а я — мелодию. Какая жалость! Такие веселенькие стишки, и такая невыразительная мелодия.
— Ничтожество! Твое зазнайство просто смешно! Эта песенка чудесна, восхитительна, и ее поют повсюду, на всех кораблях Королевского флота. Оставь свою критику, Марк, это просто глупо.
— Но я же не сказал ничего плохого о ней. По моему мнению, она продержится еще не больше месяца. К моему дню рождения ее уж точно забудут. Я и сам уже забыл ее, в особенности мелодию.
Подхватив с инкрустированного столика увесистый фолиант “Тома Джонса”, она запустила им в Марка. Он успел поймать его, заметив:
— Никогда не думал, что “Том Джонс” такой тяжелый. Том с такими яркими поучительными историями брошен в наказание за критику каких-то глупых незначительных куплетиков, доставляющих ничтожное развлечение! Боже, но ведь без четкой ясной мелодии они не запомнятся. Какая жалость, что я не знаю парня, написавшего их. У него нет никаких шансов на длительный успех без поддержки такого таланта, как я.
Став совершенно пунцовой, она блуждала глазами по столу, в поисках другой толстой книги. Не найдя ее, она попыталась стащить с ноги комнатную туфлю, забыв, что она привязана к ее щиколотке лентами. Взглянув вниз, она поняла, что необходимо развязать бант. Но у нее ничего не получилось, кроме уродливого узла. Сев на пол, она изо всех сил потянула ленту, еще сильнее затягивая узел, отчего в бешенстве крикнула:
— Ты свихнувшийся идиот, эти куплеты просто великолепны! Что ты можешь понимать в них?
Он взглянул на нее, сидящую на полу и изнемогающую от ярости. Это была уже не мелодрама, а водевиль: вместо ботинка со шпорой — комнатная туфля. Вновь сосредоточив внимание на своем ногте, Марк заговорил, растягивая слова, нудным, неестественным тоном, стараясь еще сильнее раздразнить ее:
— Я слышал много подобных куплетов с одним и тем же недостатком. Да, они далеки от совершенства.
— Ты знаешь много таких куплетов? Невозможно! Ты не в состоянии запомнить и одного целиком, глупый идиот. Спирс — другое дело.
Марк игнорировал ее замечание.
— Я все подумываю, не отправиться ли мне к Хукэму и не попросить ли у него адрес этого Кутса? По-моему, он должен понять, что мое предложение станет самым настоящим подарком для этого парня. Что скажешь, Дукесса? Ах, какой упрямый узел, никак не поддается. Может быть, хочешь, чтобы я помог тебе? О, я вижу, ты принялась уже за другой. Какая сообразительность! Да, гнев прекрасен, но его необходимо выпустить наружу. Что было бы с нами, если бы мы копили его в себе…
Распустив бант на другой ноге, она стянула туфлю и, вскочив, бросилась на Марка.
Он смеялся, когда она колотила его мягкой комнатной туфлей по груди. Когда же ему надоела эта игра, он, держа ее руки, сказал:
— Может быть, мне написать этому парню Кутсу? Пусть он знает, что есть человек; который хочет и может обеспечить ему успех. По-моему, он должен просто второй раз родиться при этом известии, как считаешь?
— Черт побери, да что ты все заладил: парень, парень, — возможно, он вовсе никакой не парень — это когда-нибудь приходило в твою больную голову? Нет? По-твоему, ум и воображение — это качества, которые присущи лишь мужчинам, не так ли?
— Ну, разумеется, радость моя. Хотя ты и не какая-нибудь заурядная, а прекрасная и очень изящная женщина. Но тем не менее ты всего лишь женщина. Ты ведь сама в восторге от стихов этого Кутса, но никогда не решишься писать подобное, потому что только мужчина может придумывать стоящие песни. Этот Кутс способный малый, хотя и не совсем в ладах с музыкой.
Марк вдруг расхохотался. И тут Дукесса успокоилась.
— Ты знаешь.
— Знаю что?
— Все о Кутсе.
— Боже, ну, конечно, простофиля! Как же тебя легко поддеть! — Перестав смеяться, он вдруг так крепко прижал Дукессу к себе, что у нее чуть не хрустнули ребра. — И я очень, очень горжусь тобой.
— Но я вполне могла убить тебя, швырнув томом “Тома Джонса”.
— Да, ты могла бы расколоть мою голову как орех.
— Прекрати насмехаться надо мной, Марк.
— Да, сейчас, подожди, я постараюсь. Однако согласись, ты заслужила этот спектакль. Почему ты не захотела поделиться со мной своим успехом? Можно было сделать это еще в мой первый приезд в коттедж “Милый Крошка”. Какая была необходимость выслушивать мои обвинения? Ведь я заподозрил тебя бог весть в чем! Ты же вполне могла гордиться своим заработком. Признайся, ты наверняка и сейчас что-нибудь сочиняешь?
— Да, но у меня возникли затруднения.., с мелодией, да, со словами все хорошо, они сразу нашлись и встали в нужном порядке, но мелодия, она постоянно ускользает от меня.
Взяв за подбородок, он поцеловал ее, потом, чуть отстранившись, залюбовался лежащими на ее груди жемчужинами. Марк никак не мог решить, что прекраснее — переливы драгоценного украшения или белизна кожи Дукессы.
— Пожалуй, — продолжила она, — мы можем пойти сейчас к фортепьяно, чтобы ты попробовал подобрать мотив к такой, например, фразе: “Я никогда не позволю тебе забыть меня, никогда”.
— Согласен, — сказал он и, посадив ее на стол, надел на ногу туфлю, после чего старательно завязал бант. — Ты сама развяжешь узел на другой ноге или предпочитаешь, чтобы это сделал я?
— Думаю, у тебя это лучше получится.
* * *
Было очень поздно. Дождь, в конце лета уже по-осеннему холодный, нудно барабанил в стекла. Они сидели Перед догоравшим камином, сочиняя куплеты о Наполеоне и его фаворитках. Дукесса поклялась, что эта песенка никогда не перелетит порог ее спальни.
Неожиданно раздался стук в дверь. Марк выругался. В комнату вошла Антония с серебряным подносом в руках.
— Боже, — вскрикнула Дукесса, — зачем ты здесь? — Небольшой сюрприз от Баджи. Он сказал, что вы оба должны выпить это. Кажется, здесь какой-то наркотик. Я подслушала, как Баджи шептался со Спирсом. Мне бы он, конечно, не сказал. Баджи стало очень неловко, когда он понял, что я кое-что подслушала.
— Наркотик? — переспросил Марк, еле сдерживая улыбку.
— Да. Когда я начала расспрашивать, он сдался и ответил, что это афродизиак, но я опять ничего не поняла. Больше он не стал объяснять, только попросил отнести поднос вам. У Спирса при этом было такое странное, напуганное лицо… Очевидно, мне нельзя было слышать то, что говорил Баджи. Как это забавно! Знаешь, Марк, Фанни чуть не вырвала у меня этот поднос. Она сама хотела принести его, чтобы перекинуться с тобой парочкой взглядов, но я не разрешила ей.
— Спасибо, Антония, — сказал Марк.
Взяв от Антонии поднос, Дукесса поставила его на столик, фыркнув:
— Пахнет шоколадом, но здесь есть какая-то незнакомая примесь. Что-то фантастическое вроде истолченных ногтей с ножек улитки.
— Ах, да, еще Баджи сказал, что ты должна выпить это и стать попроще. Он сказал, что ты знаешь, о чем идет речь.
— Стать попроще. Да, Антония, я знаю. Спасибо тебе, отправляйся в постель.
Когда Антония вышла, Марк, взяв себе одну чашку, другую подал Дукессе:
— За нас, ноготки на ножках улиток и нашего наследника. Да, и еще за старания Баджи!
— За наследника, за наследника! — сказала она, делая глубокий глоток. — Как прекрасно звучит это слово!
Они чуть ли не мгновенно заснули. Ее голова уткнулась в его шею.
* * *
Яркий утренний свет бил в глаза. Странно, но она не могла их открыть.
— Хелло, Дукесса, наконец-то и ты приходишь в себя. Твой дорогой муж уже давно проснулся, хотя и не очень хорошо себя чувствует, в чем виноваты головная боль и я. Он бы охотно убил меня, если бы не были туго стянуты крепкой веревкой его руки и ноги. Твои путы не столь сильны. Я не хотел причинять тебе боль, ты не должна уж очень страдать.
Ничего не понимая, она уставилась на Тревора:
— Что происходит? Где мы? Что ты здесь делаешь?
— Начнем с того, — сказал Марк со спокойствием, напугавшим Дукессу, — что этот негодяй подсыпал что-то в шоколад, который нам вчера принесла Антония.
— Да, в шоколад было что-то подсыпано, но готовил его Баджи… — растерянно проговорила Дукесса.
— Разумеется, Баджи. Он же и добавил туда опий. Все, как мы с ним запланировали, — ответил Тревор. — Ты ничего не замечала, потому что привыкла полоскать себе мозги всякой благородной романтикой. Но неужели ты нисколько не удивилась, когда, вернувшись из разведки, в которую ты его отправила, он доложил, что все американские Уиндемы в Лондоне? Нет? Какая жалость! Это очень, очень плохо для тебя. Удивляюсь, как вам вообще удалось выжить в тот памятный день, когда прозвучало столько выстрелов. Три пули угодили в ваши проклятые тела, но вы справились с этим.
— Ты никудышный стрелок, — сказал Марк. Тревор очень медленно повернулся и тут же, очень резко, ударил рукояткой пистолета по плечу Марка.
— Прекрати это, подонок! — крикнула Дукесса, натягивая веревки на запястьях так, что они врезались в них. Не чувствуя боли, она продолжала кричать.
— Не надо, Дукесса, — сказал Марк, — со мной все в порядке. Успокойся, любовь моя.
Тревор отошел от него, усаживаясь на перевернутый кверху дном ящик.
— Что за бравый герой! Ты не согласна, Дукесса? Твоему мужу следовало бы понять, на чьей стороне сейчас сила. Он никак не хочет примириться с тем, что проиграл. Он не привык терять и проигрывать. О, не смотри на меня с такой ненавистью, Дукесса! Слушайся своего мужа и веди себя спокойно. Очень жаль, но у меня не было другого выбора.
Ты только посмотри на Марка — какой он стойкий! Ни одного крика или жалобы. Он ни за что не кинется умолять меня. Даже приближаясь к смерти, он держится за свой дурацкий кодекс чести. Ничтожный миф! Разве жизнь не стоит того, чтобы унижаться, цепляясь за нее? Что стоит честь по сравнению с той черной пустотой, которая поглотит все? Тревор явно издевался над ними.
— Дукесса, если бы ты не успела женить на себе Марка до этой магической даты — 16 июня, возможно, я бы и не трогал вас. Но знаешь, Дукесса, я бы не позволил уплыть и твоим пятидесяти тысячам фунтам, поскольку хотел все наследство Уиндемов, до последней крошки, с таинственными сокровищами и графским титулом — абсолютно все! И теперь я это получил. Как я благодарен твоей матушке, Марк, за то, что она благополучно разрешила эту загадку! Непременно сделаю ей комплимент, когда во время траура мы будем с ней вместе горевать по поводу ваших смертей.
— Но разве ты не богат? — спросила Дукесса, безнадежно пытаясь прогнать отвратительную головную боль, лишавшую ее способности быстро соображать. Пока надо было хотя бы оттянуть время, заговорить его. — Ты говорил, что был очень богат.
— Не мог же я допустить, чтобы ты считала меня бедняком, Дукесса. Необходимо было прогнать от тебя всякое подозрение. Разве при первой встрече я не понравился вам обоим своей нетребовательностью и откровенностью? Разве не я первый рассказал Марку о таинственных сокровищах? Ах, на самом деле у нас почти ничего нет! У меня есть небольшая сумма, о которой даже не подозревает моя семья. Я ведь глава семьи американских Уиндемов, а скоро стану главой рода. Мой отец — твой дядя — был ничтожеством, пустившим по ветру не одно наследство. Он промотал все, что имел, оставив нам немного провизии в кладовке, малолетнюю, беременную от него служанку и больше ничего. Я очень обрадовался, когда он наконец был убит на дуэли каким-то ревнивым мужем. Когда после смерти отца я стал главой семьи, возникла необходимость жениться. У меня не было другого выбора. Почему, как ты думаешь, я женился на Хелен? Ведь мне было всего двадцать два. Она была самой богатой невестой в Балтиморе, а ее отец — презренным мельником, ничтожеством. Проклятый презренный мукомол!
— Да, но очень богатый презренный мукомол.
— Очень богатый, моя дорогая. По крайней мере мне так казалось в первое время. Я убил его, а потом начал волочиться за дочкой. Она была такой нежной и чувствительной, такой скучной в своей невинности, но я наслаждался ее хрупким телом, пока она не забеременела. Потом все было очень легко — падение с лошади, под седло которой я незаметно подложил шпору, холодный дождик, потом простуда, преждевременные роды и гибель обоих — матери и ребенка. Наконец-то я остался одиноким, безутешным холостяком.
От такого циничного признания у Дукессы замерло сердце. Между тем Тревор продолжал:
— Жаль, что деньги очень быстро подходили к концу. На мне лежала ответственность за семью. Мы от души благословляли добряка Уикса, сообщившего о завещании твоего отца. Он искренне верил в то, что вы никогда не справитесь со своими противоречиями. Старый придурок забыл про молодость и вожделение, совсем забыл. Ах, Дукесса, ты ведь хотела Марка еще с той поры, как была ребенком, не так ли? Удивляешься, как я узнал об этом? Я должен благодарить тетю Гвент за те подробные описания, которые она пересылала моей матери. Она писала, как ты нравишься ей. Такая красивая и скромная девочка, такая тихая и выдержанная, благовоспитанная, несмотря на свое неудачное происхождение. Так вот, она уже тогда отмечала, что ты положила глаз на Марка. А на кого же еще? Ведь младшие кузены Чарли и Марк оказались твоими сводными братьями. Брак с кем-то из них был невозможен. Как она оказалась наблюдательна! Хотя что еще оставалось старой деве, ставшей приживалкой у своего сиятельного брата? Я знал все — о его состоянии, о ненависти к тебе, Марк, за то, что ты становился его наследником после смерти Чарли и Марка. Я знал, что он любил твою мать, Дукесса, любил ее всю жизнь. Твоя тетя Гвент презирала и боялась ее, боялась женского влияния на своего брата. Нет, она не любила его жену, графиню, но с ней все было ясно. От твоей же матери можно было ожидать любой неожиданности. Однако она и не подозревала о таком смелом жесте твоего отца. Наша американская семья допускала такую возможность. Да, он все же женился на твоей матери, старый дуралей! Нам было понятно и то, что он недолго протянет после ее смерти.
Дукесса переглянулась с Марком. Она лихорадочно соображала, что же теперь делать. Тревор, не замечая их взглядов или не обращая на них внимания, продолжал неистовствовать:
— Твой отец просто свихнулся, он нанес оскорбление своей семье. Как ни прискорбно, но это так. Однако теперь здесь я, и всему безобразию скоро будет положен конец. Говорил ли я тебе, что хотел оставить Джеймса в Балтиморе? У него слишком доброе сердце, я знал, что он не станет помогать мне. Не понимаю, почему он так рвался сюда? Оставил даже любимую девушку дома. Брат был одержим непонятным желанием познакомиться с вами. Он не хочет понимать, что в жизни существуют не только любовь и мечты, — обстоятельства меняют человека, заставляя добиваться своего. Джеймс не мог понять этого, потому что ему не надо было бороться за жизнь, я был главой семьи и делал это за него и Урсулу. Полагаю, они умрут такими же невинными, как и родились.
Марк благословлял про себя болтливость Тревора, его приступ откровенности. Пусть он длится как можно дольше. Может быть, ему удастся развязать узел на своих запястьях. В Треворе и в самом деле оказалось что-то от хлыща. Настоящий злодей не станет тратить столько времени на пустые разговоры. Он был не только злодеем, но еще и свихнувшимся. Надо было использовать это его состояние, и Марк сказал:
— Наконец-то я понял тебя. Ты проклятое чудовище, о котором предупреждали монахи. Дух зла, присутствующий всегда и во всем, никому не видимый и оттого еще более разрушительный. Ложь и убийство исподтишка — так ты действуешь.
В этой старинной легенде правдой оказалось все, даже самое немыслимое. Да, это ты, проклятый дух зла, описанный монахами, чудовищный монстр!
— Я — чудовищный монстр? Не преувеличивай, дорогой кузен. Я действую так лишь по необходимости. Содержать мою мать очень трудно. Полагаю, ты это понял. Она не может жить без туалетов, заказанных в Париже. Кроме того, мне нужно обеспечить пристойное будущее для Джеймса и Урсулы. Ах, если бы Хелен была богаче.., но ее состояния оказалось недостаточно. Я представлял его более значительным. Разве состояние дочки какого-то разжиревшего мельника может сравниться с графскими сокровищами? Как я мог упустить столь блестящую перспективу? Теперь Урсула может сделать очень недурную партию с графским приданым, а до этого она могла рассчитывать лишь на какое-нибудь ничтожество. Как глава рода, я обязан позаботиться о ней.
— Ты что-то путаешь. Я — глава рода, а не ты.
— Да, ты будешь им, мой дорогой кузен, еще каких-нибудь несколько минут.
— Может быть, тебе лучше не рисковать и освободить нас, а самому вернуться в Америку? У тебя еще остается такая возможность. Ты не думал о ней? Не уверен, что тебе все так гладко сойдет с рук, — сказал Марк.
Тревор громко расхохотался, откидывая назад голову.
— Тебя освободит только смерть, дорогой кузен. “Время, только время”, — лихорадочно думала Дукесса. Ей уже удалось ослабить веревки на запястьях. Этот ублюдок не очень сильно связал ее, считая, что женщина не может быть опасной. Он даже не связал ей лодыжки. Только бы он продолжал свою болтовню.
Голова почти прояснилась, и она обрела способность думать.
— Стало быть, ты все спланировал, и твоим партнером стал Баджи. С каких это пор вы с ним заодно? — спросила она.
Тревор склонился над ней, усмехаясь, заставив ее отпрянуть назад.
— Меня несколько утомила длительная беседа, Дукесса. По-моему, я уже достаточно ясно объяснил, почему и зачем вы здесь. На самом деле я не хотел бы убивать тебя, кузина. Достаточно, что я освободил твой живот от нового ублюдка. Беременные женщины отвратительны. Если бы ты только видела Хелен перед смертью — ужасно бледная и тощая, с огромным вздувшимся животом. Ее нужно было просто прятать подальше от людей. Мне хотелось назвать ее пауком, но было нельзя, пока она не свалилась в грязь с кобылы. Только тогда я смог назвать ее так. И она закричала — не от боли и страха, не от того, что ублюдок зацарапался в животе. Нет, она испугалась моих слов…
* * *
У Дукессы уже не было времени отвечать на последние жестокие слова Тревора. Ее запястья были почти свободны. Веревки совсем ослабли. Тревор сидел на перевернутом ящике футах в шести от нее, поигрывая пистолетом. Надо было что-то предпринимать!
— Теперь ты, Марк. Скажи мне, дорогой кузен, кто из нас двоих оказался сильнее и смышленее? Ты, полностью одураченный, или я, глава дома Уиндемов? Я буду настоящим его главой, более способным защитить его, чем ты, с твоим дурацким кодексом чести английского джентльмена, который сделал тебя слепым и глухим.
Вскочив на ноги, Дукесса с пронзительным криком внезапно прыгнула на него, хватая его правую руку с пистолетом.
Марк тоже поднялся, но его ноги были связаны так же, как и руки. Легко оттолкнув его, Тревор бросил Дукессу на покрытый соломой пол и, упав на нее сверху, прижал пистолет к ее губам.
— Не двигайся, дорогой кузен, или я прострелю этот очаровательный ротик!
Она чувствовала холодный металл у своих губ. Тревор все сильнее прижимал ствол, пока ее рот не открылся и она не ощутила металлический холод на своих зубах.
Марк отступил назад.
— Садись.
Марк сел.
Тревор смотрел на белое лицо Дукессы.
— Если бы ты знала, как я наслаждался, одевая тебя этой ночью. Какое очаровательное женское тело, созданное для любви, стройное, с такими немыслимыми линиями. С Марком все совсем странно: он оказался похожим на меня, впрочем, что тут такого, разве мы не кузены? Крепкий, прекрасно сложенный, смуглый, способный заставить бояться других мужчин и соблазнять женщин. Я еще не рассказывал тебе, Дукесса, как меня любила Хелен? Она не могла оторваться от моего тела, покрывая его бесконечными поцелуями. Разумеется, я научил ее, как надо целовать мужчину. Я и сам неплохо ласкал ее, пока она окончательно не наскучила мне. Может быть, мне стоит позабавиться с тобой, Дукесса, прежде чем убить? Тебе не нравится эта идея? Ах, я отвратителен тебе. Прежде не был, а теперь — да. Ты любишь его, так? Я всегда знал это, хотя он сам был настолько глуп, что даже не мог понять своего счастья. Теперь уже слишком поздно.
Он оставил ее, медленно поднимаясь на ноги.
— Итак, ты попробовала напасть на меня, Дукесса. Мне это очень понравилось. Это доказывает, что мы одной крови, смелой и горячей. Но теперь все, хватит, твое время истекло. Все произойдет очень быстро, обещаю тебе. Я вовсе не жесток. Все, что от вас нужно, это снова попробовать того напитка, от которого вы заснули прошлой ночью. Но больше вы не проснетесь. Я привяжу вас к вашим лошадям. Как бы случайно, вы рухнете вниз со страшного утеса на востоке Трилисианской долины. Мне очень жаль терять Стенли, этого графского скакуна, он должен бы принадлежать мне, но ничего не поделаешь. Когда вы расшибетесь насмерть, я развяжу вас и уберусь снова в Лондон. Там, всей семьей, мы станем поджидать трагического известия о вашей гибели.
— Зачем же ты позволил нам проснуться? — спросил Марк. — Разве нельзя было убить нас без этой мелодраматической сцены? Или ты хотел, чтобы мы все знали, нужно было перед кем-то похвастаться?!
Тревор поднялся, наводя дуло пистолета на Марка. Его лицо вспыхнуло; казалось, он потерял контроль над собой. Но потом опять медленно опустился на свой ящик.
— Думай что хочешь, это не имеет значения. Я все равно выполню то, что задумал. Ты будешь мертв, а я стану графом Чейзом.
Тревор окинул взглядом Марка и Дукессу.
— Какие все же сюрпризы преподносит иногда жизнь, не правда ли? Никогда ни в чем нельзя быть уверенным.
И вдруг Дукесса начала смеяться, она не могла остановиться, слезы текли из глаз от смеха. Это было похоже на припадок, который все усиливался и усиливался.
Тревор подскочил, размахивая перед ее лицом пистолетом.
— Заткнись, черт побери!
— Как все это смешно… — еле выговорила она, не переставая хохотать, сотрясаясь всем телом.
Марк начал бояться — как бы этот смех не задушил ее. Что с ней происходит?
— Что здесь такого смешного? Заткнись, говорю я тебе!
— Ты, Тревор, ты чрезвычайно смешон. — Она еле выговаривала слова. — Ты будущий граф Чейз? Да ты просто несчастный сумасшедший, ничтожество! Чванливый петух! Нет, даже не так, ты — истеричная курица, которая любит покудахтать.
Она смеялась и смеялась, пока Тревор с налитым кровью лицом не поднял свой пистолет и не направился к ней. Он хотел стрелять в нее много, очень много раз — до бесконечности. Чтобы выстрелы не прекращались, так же как и ее смех.
Дукесса читала это в его глазах, которые когда-то казались ей такими умными.
Как только Тревор склонился над ней, она согнула ногу в колене и со всего размаха ударила его с пах. Скорчившись от боли, он потерял равновесие. Еще какой-то момент Тревор продолжал смотреть на нее, не в силах поверить, что женщина могла так сильно ударить, потом вдруг вскрикнул и обмяк, сжимая руками свой живот. Он был уже не в состоянии думать о врагах, сидевших рядом.
— Отлично, Дукесса!
В следующую секунду Марк уже падал на Тревора, вышибая пистолет из его рук, Дукесса смогла подхватить оружие.
— Оставь его, Марк, — сказала она, — с этой болью он сейчас безопасен, а там посмотрим…
Соскользнув с Тревора, он подкатился к ее ногам.
— Ты можешь развязать меня?
Дукессе удалось развязать руки Марка, прежде чем Тревор успел справиться с приступом тошноты и боли. И теперь уже Марк направлял на него пистолет. Тревор еле слышно выругался.
* * *
— Где мы находимся? Отвечай! — потребовал Марк, еле сдерживая ярость.
Тревор, еще не успевший переварить боль в паху, пожал плечами.
— Я не готов к этому ответу. Не думал, что мне придется отвечать на такой вопрос.
— Так, значит, ты не все предусмотрел? А как ты только недавно бахвалился перед нами своим блестящим умом и способностями! Ты, призванный стать главой дома Уиндемов, так пекущийся о своей мамочке, брате и сестре! Ты считал себя очень удачливым, думал, что у тебя, есть право убивать безнаказанно. Однако не получилось! Отвечай, они участвовали в твоем мерзком замысле?
— Возможно. Моя мать ненавидит вас. Полагаю, это ясно?! Что касается Урсулы, этой нежной сладкой девочки.., могла ли она… Думаю, скорее да, чем нет. Остается наш романтический Джеймс. Ах, он очень уважает меня! Вряд ли ты когда-нибудь сможешь избавиться от своих сомнений и подозрений, Марк.
— Вы совсем сошли с ума, кузен, но вам не удастся свести с ума других. Итак, где мы находимся?
— Ты узнаешь это не раньше, чем я увижу тебя в аду.
— Полагаю, кузен, у вас есть все шансы отправиться туда гораздо раньше меня, — ответил Марк, наводя на него дуло пистолета. И вдруг, глядя в это сильное лицо, так похожее на его собственное, он с ужасом подумал: “Боже, ведь я готов прикончить собственного кузена. Мы же с ним одной крови и плоти”.
Именно этого момента слабости и ожидал Тревор. Он внезапно кинулся на Марка, стараясь выхватить оружие, с трудом превозмогая боль в паху. Марк отреагировал недостаточно быстро, и Тревору удалось схватить его запястья, но Марк крепко держал пистолет.
Борьба продолжалась молча. Было слышно лишь разгоряченное дыхание обоих мужчин. Дукесса, вскочив на ноги, наблюдала, как перекатываются их тела по полу. Она не отрывала глаз от пистолета, за который они боролись, чувствуя, что должна предпринять что-то. На какую-то секунду оторвавшись от них, она заметила старые заржавленные вилы, прислоненные к дальней стене амбара. Быстро подбежав и схватив их, она вернулась к Марку и Тревору. Тела их все время мелькали, наверху оказывался то один, то другой. Пистолет все еще оставался в руках у Марка, но Тревор намертво вцепился в его запястья. Она смотрела на них, громко вскрикивая всякий раз, когда Тревор был близок к тому, чтобы оказаться наверху. Она не могла решиться ударить его, так как боялась угодить в Марка.
Внезапно двери амбара распахнулись, и яркие солнечные лучи хлынули внутрь.
Тревор, оказавшийся в это время наверху, был ослеплен солнцем и невольно ослабил хватку. Марк тут же воспользовался этим и, отбросив его в сторону, встал с пистолетом в руках, прицеливаясь.
Но Дукесса оказалась проворнее. Подняв вилы, она изо всех сил ударила деревянным концом по голове Тревора. Тот дернулся, изменившись в лице, и рухнул на пол. Дукесса смотрела, как он лежит, совершенно неподвижный, и ей было абсолютно безразлично, убила она его или нет.
— Марк! — Она ринулась к нему, не сознавая, что в дверях стоят, со страхом глядя на них, Норт, Баджи и Спирс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин



книга интересна, но немного затянута))4из5
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринКсения
25.02.2012, 13.20





Кэтрин Коултер - моя любимая писательница! Все ее романы мне очень нравятся, без исключения!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринМарианн
10.06.2012, 15.39





НЕПОНЯТНЫЙ РОМАН.МНЕ НЕ ПОНРАВИЛОСЬ.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринАЛЕКСАНДРА
6.11.2012, 13.53





типичный ЛР,только наоборот:про сильную женщину и мужчину-истеричку.история заинтриговала,хотя как всегда у коултер не ждите никакой логики.согласна с тем,что немного затянуто и истерики главгероя напрягают,но в конце романа дела пойдут веселее.так что прочитать можно.
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринтаня
7.11.2012, 12.07





Садо-мазохистские отношения гл.героев напрягает.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринЭмма
12.02.2013, 19.19





Книга растянута,точнее затянут сюжет. Если б чуть покороче,было бы отлично. В общем прочесть можно.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринНаталка.
4.11.2013, 17.28





Класс!!!Мне очень нравиться!!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринЮлия Терехова
5.02.2014, 10.52





Один раз можно прочитать.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринКэт
4.03.2014, 23.31





Я обажаю этот роман и эта моя самая любимая книга.Впервые я ее прочла лет в 12 и с тех пор уже 9 раз перечитывала.Марк красавец,сильный и умный а,вот Дукеса наоборот не очень хотя и красивая...Роман супер!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринНино
16.08.2014, 18.08





что я одобряя в этом романе так это отличных героев с чувством юмора таких романов мало и поэтому его стоит почитать а я со временем его обязательно перечитаю
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринанастасия
23.09.2014, 22.11





ОТЛИЧНО
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринОКСАНА
16.09.2015, 18.15





Нервный и капризный герой, излишне терпеливая героиня, суховатый стиль, надуманность сюжета - не понравилось: 5/10.
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринязвочка
16.09.2015, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100