Читать онлайн Наследство Уиндемов, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.34 (Голосов: 91)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Наследство Уиндемов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Американские Уиндемы все же были готовы к отъезду в пятницу утром, горы их багажа Были привязаны к крыше фаэтона, нанятого Тревором.
Вильгельмина сказала на прощание Дукессе:
— А ты снова прекрасно выглядишь. Какая жалость!
— Что ты сказала, мама?
— Мой дорогой Джеймс, я лишь сказала Дукессе, что она превосходно выглядит и могла бы весело провести время вместе с нами в столице.
— Именно так я и поняла, мэм, — сказала Дукесса. — Надеюсь, на вашем проклятом языке скоро вскочит язва.
— Что, что ты говоришь, Дукесса? — спросил Джеймс, усмехаясь и прикрывая свой рот рукой.
— Ах, я лишь выразила надежду, что ваша мама как-нибудь еще посетит нас.
Вильгельмина в изумлении уставилась на нее, потом пробормотала, понижая голос:
— С каждым разом тебе удается все удачнее защищаться. Но ничего, однажды этому придет конец.
— Без сомнения, вы правы, мэм. Но если рассчитывать на нормальный ход событий, то раз вы намного старше меня, то и конец вам придет раньше.
— Это наша единственная надежда, — прошептал себе под нос Марк так, чтобы не расслышала американская тетушка.
— Ты тоже заслуживаешь смерти, раз одобряешь ее оскорбления.
— Святые небеса, что ты говоришь, мама?
— Ничего особенного, Урсула, лишь то, что Марк вполне достоин своей жены. Но ему бы не стоило так оскорблять своих родственников, ведь его нельзя извинить недостатком воспитания, как Дукессу.
Та лишь рассмеялась.
— Вы просто старая ведьма, мэм. Хорошо бы у вас отвалилось колесо в дороге.
— Что ты говоришь, Марк?! — вскричала тетя Гвент.
— Я лишь сказал тете Вильгельмине, что она достойна более прочной кареты.
— Оказывается, ты очень остроумный молодой человек.
— Да, почему бы и нет. — Он отвесил ей легкий поклон и обернулся к Тревору. — А ты, светский хлыщ и оголтелый денди, наверняка надолго застрянешь в Лондоне. Думаю, мы с Дукессой еще успеем застать тебя там. Признавайся, сколько ты намерен проторчать в Англии?
— Не знаю. Джеймс мечтает обойти в Лондоне все злачные местечки — притоны, игорные дома и прочее.
— О, наш Лондон богат такими местами, — откликнулся Норт. — Чтобы их все обойти, понадобится лет десять, не меньше.
— Ничего, Джеймс очень молод и проворен. Полагаю, он справится и за три месяца. Но почему бы вам не стать нашими гидами в Лондоне? Что скажете, Марк? Норт?
— Умоляю, кузен, не отталкивай меня, — проговорил Джеймс, протягивая руки к Марку. — Мужчина должен изучить все виды пороков, существующих на земле, чтобы быть потом мудрым отцом своим сыновьям.
— Боже мой, джентльмены, да вы совершенно испорчены, — сказала Дукесса. — Я не позволю Марку присоединиться к вам! Кроме того, полагаю, он вовсе не знаком со злачными местами. Не так ли, милорд?
— Это грязные места, — весело сказал Марк — Я буду глух к их дурному зову как самое набожное и благочестивое чадо церкви.
— Ты будешь часто писать мне, Вилли?
— Ну конечно, Гвент. О, как мне не хочется оставлять наследство Уиндемов ему и ей. Оно должно принадлежать американским Уиндемам.
— Несмотря на все ориентиры, которые нам удалось отыскать, мэм, я не уверен, что это наследство в действительности существует. Этот девятиликий Янус — скрывающееся в засаде чудовище — не более чем глупая болтовня обезумевших монахов. Это чья-то причуда, сказка, каприз.
— Согласен, — сказал Тревор, пожимая руку Марка и поглядывая в сторону Дукессы. Легко коснувшись губами ее лба, он отступил к карете. — Итак, мы уезжаем, Марк. Ты должен заботиться о своей прекрасной жене. Норт, надеюсь еще увидеться с тобой, если ты, конечно, приедешь в Лондон, у Марка есть наш адрес. — Он перецеловал по очереди Близнецов и тетю Гвент, затем помахал Сэмпсону, Баджи, Спирсу и Мэгги.
— Интересную коллекцию образцов людской породы собрал ты у себя в Чейзе, — сказал Джеймс. — Мэгги — это самая необычная горничная, которую я когда-либо встречал у знатной леди. Она даже шлепала меня, как младенца, Марк.
— Полагаю, ты получил, что хотел, — ответил Марк, подсаживая Вильгельмину в карету.
— Я только пытался получить, — сказал Джеймс. — Но она лишь рассмеялась и сказала, чтобы я приехал попозже, когда созрею.
Они смотрели, как карета скользит вниз по широкой длинной дороге.
— Как грустно, когда уезжают такие дорогие гости, — сказала тетя Гвент. — Теперь мы остались совсем одни.
— Но это было решение Тревора, — сказал Марк. — Я вовсе не приказывал Вильгельмине уезжать, несмотря на ее странную алчность и злобный язык.
— И все же мне очень, очень жаль. — Тяжело вздохнув, тетя Гвент направилась к дому.
Мэгги, насмешливо фыркнув, подошла ближе к Дукессе.
— Эта старая карга была просто ужасна. Я не доверяла ей, Дукесса Уверена, что это она ударила тебя в библиотеке и столкнула с лестницы.
— Но откуда ты знаешь, что произошло на лестнице, Мэгги?
— Что тут удивительного? Мистер Сэмпсон сказал мне. Баджи и Спирс тоже знают об этом. Мы старались не оставлять тебя одну, пока эта ведьма была здесь. Боже, как мне жаль людей, которые столкнутся с ней в Лондоне!
— Это всего лишь плод твоего воображения, — сказала Дукесса.
— Слава Богу, Дукесса, теперь все кончено, — вмешался Баджи. — Но ты кажешься мне слегка бледной. Иди в Зеленую гостиную. Я принесу тебе чай.
Мирная передышка продолжалась до полудня. В час дня, когда они сидели за ленчем, появился Спирс и объявил голосом короля, вручающего почетный приз чемпиону:
— Прибыла ваша мать, милорд.
— О Боже, — ответил Марк, опуская вилку с кусочком ростбифа. — Так рано? Хотя чему тут удивляться? Она все привыкла делать пораньше, даже родила меня рано утром и потом упрекала всю жизнь за ту боль, что я заставил ее испытать при своем появлении на свет. Сколько раз я уверял, что не имел специального намерения мучить ее, все напрасно.
Дукесса тоже поднялась. Он взял ее руку.
— Все продолжают спокойно есть. Мы с Дукессой приносим себя в жертву на алтарь сыновней любви.
Патрисия Эллиот Уиндем выглядела очень элегантно и молодо, на вид ей трудно было дать больше сорока. Она была невысокого роста, имела великолепные густые черные как смоль волосы и глаза изумительной голубизны.
С первого взгляда Патрисия производила впечатление обаятельного милого создания.
Патрисия внимательно осмотрела Дукессу с головы до ног.
— Марк рассказывал мне о вас, еще когда мальчиком возвращался из Чейза домой. Он говорил, что вы самая необычная девочка. Совсем непохожая на Близнецов, коих он называл маленькими послушными цыплятами. Он говорил о вашей элегантности, сдержанности и.., заносчивости. Я никогда не думала, что он может полюбить вас. Когда вы поженились? Марк даже не написал мне ни слова об этом. Не понимаю, почему в Париже? Чем он лучше всех остальных мест на земле?
Дукесса улыбнулась, глядя сверху вниз на свою маленькую изящную свекровь.
— Он так внезапно влюбился в меня, мэм, буквально умолял выйти за него, клялся, что не сможет жить без меня, поскольку даже его любимый портвейн с закусками теряет свое значение, когда меня нет рядом. Ах, он так умолял меня! А я не отношусь к жестоким бесчувственным женщинам и не могла допустить, чтобы он не ел и не спал. Марк угрожал броситься под колеса кареты, если я не выйду за него, а я знала, что он очень горячий человек и вполне способен на безумный поступок. Так случилось, что мы оказались в одно и то же время в Париже. У него не было времени, чтобы исполнить свой сыновний долг и посоветоваться с вами. Он был как в лихорадке, не мог ни о ком и ни о чем думать, пока не женился на мне. Ведь так, Марк?
— Да, именно так все и было, — ответил граф. — Но ведь это только одна сторона истории, Дукесса.
— Ах да. Если быть честной, мэм, то я, со своей стороны, тоже обожала его. Я и сама была не прочь выйти за него. Конечно, мне было бы приятнее, если бы вы присутствовали при этом, но.., мы так торопились… Простите, мне очень, очень жаль, что вас не было с нами в день свадьбы.
Марк смотрел на нее в изумлении. Дукесса обожала его? Мечтала выйти за него? И это не зависело от ее чувства справедливости и долга чести? Тут было о чем подумать.
— Охотно верю, он всегда был таким умным и красивым мальчиком! Все девочки по соседству бегали за ним. Я даже боялась, что он чересчур зазнается. Ах, он всем им выдавал авансы, для каждой у него была наготове особая улыбка. Мой милый мальчик, как он умел поддерживать в них интерес к себе! Ах, Марк, мне всегда хотелось знать.., правда, что ты заманил однажды Мелиссу Белингстейдж на сеновал в их конюшнях?
— Не помню ничего похожего, мама. Кто хотя бы эта Мелисса? Не дочь ли сквайра из Бэссинга? Девочка с небесно-голубыми глазами, но очень практичная.
— Ты знаешь ее очень хорошо, перестань. Ах, Дукесса, какой все же у меня находчивый мальчик! Как быстро он расправился с моими обвинениями.
— Да, мэм, он уже достаточно искушен. Полагаю, ему часто приходится освобождаться от подобных обвинений. Но что поделаешь, девушек можно понять. Очень трудно устоять перед его обаянием. А мне не под силу справляться с его зазнайством!
— Какая чудная девушка, Марк, — заметила Патрисия Эллиот, беря руку Дукессы, — как будто я сама выбирала ее для тебя! Мне не очень нравится это обручальное кольцо. Вы должны носить мое, оно передается в семье Уиндемов из поколения в поколение. Я непременно распоряжусь, чтобы его прислали вам.
— Благодарю, мэм. Ты с этим согласен, Марк?
— Разумеется.
— Она твоя жена, Марк, и обязательно должна носить наше кольцо.
— Конечно, мама. Я очень рад твоему приезду в Чейз. Как долго ты думаешь погостить здесь? Может быть, останешься насовсем?
При этих словах Патрисия Эллиот вдруг нахмурилась. Дукесса тут же отметила, что это движение делало их с Mapком очень похожими. Он имел обыкновение хмуриться именно в такой манере.
— Сэмпсон сказал мне, что американские родственники уже уехали из Чейза, — сказала Патрисия. — Впрочем, я уже и так знала об этом. Моя дорогая приятельница миссис Эмери написала мне, что Тревор решил уехать именно сегодня. По дороге сюда я останавливалась на два дня в Дарлингтоне, где наняла человека, который должен был сообщить мне, когда все они уберутся из Чейза. Я всегда недолюбливала Вильгельмину.
— Но ты даже никогда не встречалась с ней, мама.
— Это ничего не значит. Мать все чувствует. Разве она не грубая отвратительная карга?
— Да, — ответила Дукесса. — Она именно такова. Никогда не знаешь, что соскочит с ее языка. В любой момент можно нарваться на ее оскорбление. То, что она говорит, просто невозможно слушать.
— Я так и знала. Хорошо, мои дорогие, теперь я здесь, и все будет складываться гораздо удачнее. Но где же Гвент? И Близнецы? А что это за слухи о сокровищах Уиндемов? Ах, Джозефина, тебя ведь чуть не убили дважды, если верить миссис Эмери. Ты должна все рассказать мне об этом, моя дорогая. Я обожаю всякие загадочные истории.
— Ее имя — Дукесса, мама. Джозефина! Мои уши этого не выдержат. Что-то козлиное или гусиное, брр… Просто мурашки по коже.
— Согласна, пусть будет Дукесса. Я вовсе не имела намерения обижать мою дорогую невестку прежде, чем она это заслужит.
* * *
Утро выдалось чудесным, небо сияло всеми оттенками голубизны. Ночью прошел легкий дождик, и воздух теперь казался свежим и теплым, как поцелуй ее мужа.
Дукесса любовалась его легкой манерой держаться в седле. Она заметила, что он смотрит куда-то вдаль: возможно, ища старый дуб с колодцем или какого-нибудь идола в лощине… Но какая все это, в сущности, чепуха.
Они совсем не говорили о сокровище Уиндемов в последние три дня, и она чувствовала себя легче от этого. Дукесса усмехнулась, вспомнив, при каких необычных обстоятельствах произошла ее первая встреча со свекровью. Патрисия, войдя в столовую, увидела, как они с Марком целуются. Кажется, Марк еще и держал руку на ее груди.
— Подают ли у вас вяленую селедку на завтрак, мой дорогой сын? — вскричала Патрисия.
Марк мгновенно отстранился от Дукессы.
— Не знаю, — ответил он, еще не совсем понимая, о чем идет речь. — Никогда не думал, что ты такая любительница вяленой селедки, мама. Я полагал, что ты ее, напротив, просто терпеть не можешь.
— Так оно и есть, мой дорогой. Я сказала это лишь затем, чтобы привлечь твое внимание. Доброе утро, моя дорогая невестка. Кажется, мой сын выбрал очередной момент, чтобы доказать вам на деле свою привязанность?
— Да, мэм.
— Ах, он очень увлекающаяся натура, и в последнее время его страстность проявляется исключительно в плотской форме. Марк, неужели тебя больше не интересуют ни политические события, ни просто то, что делается в мире?
Марк насмешливо фыркнул.
— Все это слишком серьезные вещи, мама. Садись лучше к столу и приступим к завтраку. Я поухаживаю за тобой. Хочешь овсянки?
Теперь, на прогулке, вдыхая полной грудью свежий воздух полей и лугов, Дукесса решила сказать своему мужу:
— Мне очень понравилась твоя мама. Но кажется, ее слегка разочаровала твоя отстраненность от всего, что происходит в большом Мире. Ведь сама она интересуется тем, что далеко выходит за рамки ее личной жизни. Взять хотя бы ее глубокий интерес к истории. Ты сам говорил, что она очень неплохо знает времена королевы Марии. Если хорошенько расположить ее, то, думаю, мы сможем узнать обо всех светских дворцовых интригах того времени. Боже! Марк, взгляни! Откуда только набежали эти черные облака? Как бы не разразился ливень!
В следующий момент уже раздался зловещий удар грома. Куда только подевались все тепло и красота этого дня?! Грозовые облака клубились над их головами, превращая радостный светлый полдень в мрачные сумерки. Сверкнула молния.
Марк выругался.
— Проклятие! Еще три минуты назад не было ни малейшего намека на грозу, ни одного темного облачка, ни…
— Не огорчайся, — прервала его Дукесса. — По крайней мере сейчас достаточно тепло, и мы не подхватим простуду. Возвращаемся в Чейз?
В этот самый момент молния сверкнула прямо над головой Бирди, ударив в ветку клена и переломив ее. Воздух наполнился запахом гари и дыма. Ветка упала прямо перед ними, перегородив дорогу. Бирди испуганно шарахнулась назад.
— Дукесса!
— Все в порядке, я держу ее. — Она наклонилась к шее Бирди, поглаживая ее по мягким шелковистым губам, стараясь успокоить. Внезапно раздался какой-то резкий звук, и Бирди снова подалась назад, дергая шеей и вырывая уздечку из рук Дукессы. Марк, поставив Стенли рядом с Бирди, обнял Дукессу за талию, приготовившись снять ее с лошади. И вдруг снова — какой-то непонятный свистящий звук, за ним — еще один. Марк ощутил резкую боль в голове и вдруг все понял. Кто-то стрелял в них, и пуля оцарапала его левый висок. На долю секунды он представил себя в сражении под Тулузой, когда пули свистели вокруг него, он слышал вскрики раненых товарищей и должен был призывать их идти вперед. Они шли на прорыв французской линии, было слишком много пуль и крови. Кровавое облако плыло у него перед глазами.
Дукесса выкрикнула его имя. Она тоже поняла, что они стали чьей-то мишенью. Снова противный, резкий и свистящий звук. Дукесса заметила вдруг ствол ружья в листве клена, футах в десяти над ними. Не думая, она кинулась на грудь Марка, закрывая его своим телом. Следующий выстрел.
Она ощутила резкую боль в левом боку и еще крепче прижалась к мужу. Бирди вдруг резко рванула вперед и понеслась. Дукесса повисла ногами в воздухе, придерживаемая сверху крепкими руками Марка.
— Дукесса! О Боже…
Еще и еще выстрелы. Марк натянул уздечку, разворачивая Стенли.
— Быстрее, чертова скотина, пошел! Домой! Стенли мчался во весь опор, как если бы на него наводили ствол пушки. Марк крепко прижимал к себе Дукессу. Она не потеряла сознания, но он знал, что выстрел задел ее, непонятно только, куда попала пуля и как глубоко.
Вскоре они должны были выехать из перелеска на дорогу, ведущую к Чейзу, как вдруг при новом ударе грома стая скворцов сорвалась в воздух с ветвей огромного кряжистого дуба, где они находили приют от дождя. Перепуганный Стенли встал на дыбы, вздрагивая и мотая шеей. Марк чувствовал, что не может держаться и падает. Вместе с Дукессой они скатились кубарем на землю, несколько раз перевернувшись.
Он лежал на спине, Дукесса распласталась на его груди. Марк слышал ее слабые стоны, потом она затихла, и он почувствовал, что ее тело обмякло. Прижимая ее изо всех сил к себе, почти ничего не видя из-за крови, падающей на глаза из раны на виске, он заставил себя подняться. Оглядевшись, он заметил неподалеку Стенли, все еще подрагивающего от страха, но терпеливо ожидающего хозяина.
Это стоило немалых усилий, но в конце концов Марк оказался в седле вместе с Дукессой. Она была без сознания. Стенли как ветер понесся в сторону дома. Когда понадобилось преодолеть изгородь, отделявшую фермерские хозяйства, он легко взял ее на добрый фут выше.
Марк уже с трудом удерживал Дукессу. Никогда еще дорога в Чейз не казалась ему такой длинной. Из левой руки лилась кровь. Странно, но он не чувствовал боли, лишь страх, что не сумеет добраться до Чейза, довезти Дукессу. Едва оказавшись перед фронтальным входом, он закричал во всю силу своих легких:
— Норт, Спирс, Баджи, сюда, скорее! Первым показался Норт, за ним — Баджи.
— Она ранена. Пошлите за доктором Рейвном в Дарлингтон, живо!
Баджи и Норт с двух сторон подскочили к Стенли. Они сняли Марка с Дукессой с седла, в которое тут же вскочил Норт и понесся в Дарлингтон.
— Несите ее осторожнее по ступенькам, милорд. А, наконец-то и вы, Спирс! Приготовьте горячей воды и бинтов. Лорд Хилтон уже ускакал за доктором Рейвном.
Марк даже не чувствовал, как прижимает к себе Дукессу, когда Баджи сказал:
— Опустите ее на постель, милорд. Вот так, осторожно.
Надо снять с нее платье.
Марк растерянно смотрел на свои руки.
— Я весь в ее крови, Баджи.
— Да, и не только в ее. Вы тоже ранены, милорд. Мой Бог, вы ранены дважды — висок и рука! Нет, я даже не могу поверить, что вижу все это.., столько несчастья и боли!
— Какого черта, что случилось? — Это была Мэгги, которая чуть не кричала. Спирс шел за ней.
— Она ранена, — спокойно сказал Баджи. — Надо снять с нее платье и остановить кровь.
— Боже, опять, — прошептала Мэгги. — Этого не должно было случиться, не могло…
Через несколько минут Дукесса уже лежала на боку, закрытая до пояса покрывалом. Марк прижимал ее рану над левым бедром. Появился Сэмпсон с горячей водой и бинтами. Взяв у него смоченный в воде бинт, Марк осмотрел кровоточащую ранку. Слава Богу, были задеты лишь мягкие ткани. Ранка казалась бы маленькой и незначительной, если бы не кровь, сочащаяся из нее, и не вспухшая покрасневшая плоть по краям. Марк заметил, что кровь уже начала густеть и вытекала медленнее.
Он вспомнил, сколько ему пришлось видеть всевозможных страшных ранений за то время, пока находился в армии. Но то были здоровые и сильные мужчины, а сейчас перед ним лежит Дукесса, его изящная жена, хрупкая, не созданная для того, чтобы выносить боль от подобных ран.
— Успокойтесь, милорд, — шепнул Спирс, заметив его ярость. — Ей сейчас нужна помощь, а не ваш гнев. Вы дадите ему волю позже. Мы все вместе решим, что предпринять. Пуля пощадила ее и прошла навылет через мягкие ткани. Не думаю, что может быть поврежден какой-нибудь внутренний орган и нанесен вред ребенку.
Боже, еще и ребенок! Он ни разу даже не вспомнил о нем. Марк поднял голову, осматриваясь по сторонам. Баджи, Сэмпсон, Спирс и Мэгги — все они были здесь, возле ее постели. Он глубоко вздохнул, тщательно расправил новый намоченный бинт, чтобы приложить к ране. Нужно было промыть сквозное отверстие с двух сторон и остановить кровотечение. Пока Марк был занят этим, Спирс осторожно стирал кровь с его лица, задевая ранку, но Марк даже не ощущал боли.
— Боже, она все еще в шляпке для верховой езды, — заметила вдруг Мэгги и, подойдя к Дукессе, начала осторожно выдергивать булавки.
Марк подавленно улыбнулся. Дукесса лежала на боку, почти совсем обнаженная, но кокетливая шляпка наездницы, хотя и с переломанным пером, все еще красовалась на ее взъерошенных волосах. Он наблюдал за Мэгги, расчесывавшей и приглаживавшей волосы Дукессы, стараясь крепче прижимать бинт с обеих сторон к ране, чтобы остановить кровь.
— Теперь, милорд, — произнес Спирс непреклонным тоном, — вам необходимо позаботиться о собственных ранах. Передайте свеженамоченный бинт Баджи, пусть он пока займется обработкой раны Дукессы. Идемте, милорд.
* * *
Казалось, что это продолжается целый день, но на самом деле всего два часа спустя возвратился Норт с доктором Рейвном. Первое, чем тот поинтересовался, — пришла ли уже Дукесса в сознание.
— Да, но не совсем, — ответил Марк, — она приходит в себя и тут же вновь впадает в беспамятство. По-моему, она еще даже не успела почувствовать боли.
— Отлично, милорд, — сказал доктор Рейвн, подворачивая рукава и слегка отстраняя Марка с дороги. Он внимательно осмотрел рану. — Пуля прошла навылет, сэр, благодарение Богу. И вы сумели остановить кровотечение. Да, прекрасно! Теперь, пока она все еще без сознания, позвольте мне промыть края ранок бренди и начать накладывать швы.
— Не оставит ли это шрама на ее теле? — встревоженно спросила Мэгги.
— Благодарите Бога, что она осталась жива. Что значит какой-то шрам по сравнению со спасенной жизнью!
— Она не должна умереть, — проговорил Марк. — Боже, почему так случилось, почему она должна выносить все это? Нет, она не умрет, это невозможно. Я видел столько страшных ран, лихорадок, смертей. Но… Дукесса, я слишком многое еще должен сказать ей, нам предстоит еще очень много прожить и пережить вместе. Боже, только не она, не моя жена!
Доктор Рейвн пристально посмотрел на графа.
— Она не умрет, я хорошо знаю свое дело. Но поторопитесь, надо наложить швы, пока она еще без сознания, это позволит ей меньше страдать от боли.
Граф крепко держал свою жену. Одна его широкая смуглая рука лежала на ее ребрах, другая — поверх бедра.
— Отлично, — сказал доктор Рейвн, прокалывая иглой ее плоть вокруг раны, продергивая нить и осторожно стягивая края.
Марк затаив дыхание наблюдал за ловкими движениями его пальцев. Заметив, что рана снова начала сочиться кровью, он готов был кричать.
— Еще немного, — сказал доктор Рейвн, продолжая зашивать рану.
Когда Дукесса вдруг застонала, все застыли от страха.
— О нет, — сказал Марк, — только не это!
— Держите ее крепче, милорд!
Дукесса уже совсем пришла в сознание и полностью чувствовала боль от иглы. Она тяжело дышала и извивалась под руками Марка, стараясь уйти от боли, от его сильных рук. Баджи пытался влить ей в рот бренди, приправленный опиумом. Ему удавалось это с трудом. Доктор Рейвн молча продолжал свое дело.
— Потерпи, Дукесса, я знаю, как тебе больно. Боже, я знаю. Еще чуть-чуть, любовь моя, — уговаривал ее Марк. Ему казалось, что прошла целая вечность, когда доктор Рейвн наконец сказал:
— Ну, вот и все, последний стежок и узелок. Я закончил, милорд. Мистер Спирс, присыпку из базилика, пожалуйста. Мисс Мэгги, намочите этот бинт и держите его наготове. Мистер Сэмпсон, не суетитесь, вам нужно лишь спокойно стоять, наблюдая, чтобы каждый исполнял то, что я ему говорю.
Через несколько минут ее голова беспомощно откинулась на подушки. Боль на время притупилась. Отняв руки от ее тела, Марк увидел в тех местах, где он держал ее, синяки. Он беспомощно выругался.
— Хватит, Марк, — сказал Норт, беря его за руку и стараясь отвести в сторону. — Предоставь Мэгги позаботиться о ней. Она наденет на нее ночную сорочку тут же, как только доктор Рейвн закончит перевязку. С ней все будет в порядке, Марк, я уверен в этом. Доктор Рейвн, настала очередь позаботиться и о ранах Марка. Идем, она уже вне опасности.
— Как ты можешь знать это? — Марк вдруг резко выдернул от него руку и закричал:
— Проклятие, ведь она могла умереть! Ты понимаешь это? Она заслонила меня своим телом, увидев этот проклятый ствол, спрятанный в ветвях дерева. Этот негодяй мог ранить ее гораздо серьезнее или вовсе убить! Боже, зачем только она закрывала меня? Достаточно было крикнуть, чтобы я все понял и пригнулся или отскочил в сторону! Зачем? Почему она поступила так?
— Минуточку, сэр, — сказал доктор Рейвн. — Это слишком сложный вопрос. Позвольте мне лучше осмотреть вашу рану. О Боже, да вам обоим одинаково повезло, пуля также прошла навылет. Теперь ваш висок, милорд.
* * *
В затемненной спальне было довольно сумрачно. Всего одна свеча горела на столике рядом с постелью. Дукесса лежала на здоровом боку, обложенная подушками за спиной и со стороны груди так, чтобы нельзя было повернуться. На ней была легкая сорочка из белого батиста, и простыня закрывала ее до талии. Дукесса выглядела в ней школьницей — высокий ворот почти полностью закрывал горло и был застегнут на маленькие жемчужные пуговки. Марк сидел рядом, не отрывая от нее глаз. Черт побери, она не задумываясь подставила себя под пули, предназначенные ему! Было не менее шести выстрелов. Ублюдок держал наготове два заряженных ствола. Это и позволило ему палить без передышки.
Наклонившись, он опустил руку на ее лоб. Другая рука была на перевязи. Да, им обоим повезло. Они спаслись каким-то чудом. Он очень длинно и затейливо выругался. Ее лоб на ощупь казался горячим. Возможно, начиналась лихорадка. Он быстро вышел в холл, где спал доктор Рейвн.
— Она вся горит, кажется, это лихорадка, — сказал он.
Доктор мгновенно отреагировал, как будто сна и не было.
— Сейчас я подойду к ней. Скажите Мэгги, чтобы она принесла холодной воды и полотенце, милорд. У вас есть лед?
— Я скажу Баджи.
В два часа ночи все снова собрались возле ее постели. Она тихо стонала и металась в постели.
Марку хотелось кричать. Наклонившись, он протирал ее лицо бинтом, смоченным в ледяной воде.
— Необходимо раздеть ее, милорд. Горячка усиливается, и, возможно, нам придется опустить ее в ванну с холодной водой. — Вдруг он понял, что в комнате находятся пятеро мужчин. Смущенно покашляв, доктор сказал:
— Пожалуйста, джентльмены, оставьте нас на время. Его сиятельство и я позаботимся о ней. Прошу вас.
— Нет, — ответил Баджи.
— Нет, — проговорил вслед за ним и Спирс.
— Да, Баджи, и ты, Спирс. Прошу вас, оставьте нас. Не надо возражений, я в состоянии позаботиться о ней. Конечно, моя рука не совсем в порядке, но я справлюсь.
Наконец они остались одни. Даже Мэгги вышла из спальни. Марк расстегнул маленькие жемчужные пуговки и стащил с Дукессы сорочку. Повязка на ране оставалась совершенно белой и сухой.
— Очень хорошо, — сказал доктор Рейвн, — я рад, что не возобновилось кровотечение.
— Мне до сих пор не известно ваше имя полностью, доктор.
— Джордж.
— Очень приятно, Джордж. А теперь покажите, пожалуйста, что надо делать.
Они окунали ее в ванну и держали там по очереди. Процедура продолжалась больше часа. Стрелка часов уже скользнула дальше трех. Наконец доктор, потрогав ее лоб, грудь и рану на бедре, успокоил Марка:
— Кажется, горячка спала. Только бы она не возобновилась вновь!
— Как же она слаба, — заметил грустно Марк, беря свежую сорочку и надевая на нее. — Ничего не чувствует, бедняжка, как будто это и не с ней происходит, — Не волнуйтесь, милорд. Она не умрет, клянусь вам. Для меня не была неожиданностью эта горячка. Теперь вы можете немного отдохнуть, а я побуду с ней. Утром вы смените меня. Но прежде приложите компрессы с ледяной водой к своим ранам, иначе у вас тоже начнется жар.
Дукесса погрузилась в очень приятные сны, наполненные прекрасными видениями. Она сидит посреди поля маргариток и лилий, наслаждаясь их пьянящим запахом. Потом вдруг перед ней возник розовый куст, и она стала гладить пальцами бархатные темно-красные лепестки. Однако какой-то странный образ за кустом заставил ее вздрогнуть — что-то похожее на католического монаха с выстриженной тонзурой, но он как бы весь съежился до невероятно малых размеров. Почему-то монах казался ей старше даже холмистого ландшафта, простиравшегося за ним. Он начал говорить:
— Я был рядом с колодцем очень долго, но ты так и не нашла меня. Я ждал столетиями, но ты все не шла. Как же ты глупа. У тебя совсем нет воображения, не то что у меня и моих братьев по вере, с которыми я осуществил этот прекрасный замысел. И нам помогал барон Дэндридж Локридж Уиндем. Да, он был всего лишь простым бароном тогда, но пытался спасти нас. К сожалению, это было ему не под силу, да и никто не смог бы нас спасти от презренного Кромвеля с его бандами молодчиков, разорившими аббатство. Локридж тоже очень много потерял тогда, его поместье погорело, и в благодарность за его участие мы, в свою очередь, решили позаботиться о нем. Барон вскоре умер. Слишком скоро умер этот бедный человек, прежде чем его сын узнал обо всем. Но ведь остались ключи к отгадке. Он не смог понять их значения. Известие о сокровище передавалось в роде Уиндемов из поколения в поколение. Но все Уиндемы оказывались непроходимо глупы и недогадливы. То же самое и теперь. Поэтому я и пришел к тебе. Что ты думаешь об этом?
— Я знаю, что число девять играет роль ключа. Его надо повторить, или в нем уже что-то повторено.., все это так смутно…
— Ведь это ты теперь графиня? Не отвечай, я знаю: и да, и нет. Ты не можешь себя чувствовать достаточно уверенно. Я знаю также, что ты писала забавные песенки. Ах, ты оказалась достаточно умна для этого. Почему же тогда ты не можешь догадаться, где спрятано сокровище? Не будь такой рассеянной, а то в один прекрасный день я снова явлюсь тебе, и ты тогда очень пожалеешь, что теряла даром время. И бойся чудовища! Имей в виду, монстры никогда не умирают, они бессмертны.
Монах вдруг стал еще больше съеживаться, пока не исчез совсем. Она снова была одна посреди цветов, но они вдруг тоже начали съеживаться, увядать и жухнуть. Яркие краски исчезли, все казалось коричневым и серым, даже свет дня померк, а воздух стал очень холодным. Холод с каждой минутой усиливался. Она кричала, желая лишь одного — побыстрее убежать от этого праха и тления.
— Тише, любовь моя, успокойся, ведь все в порядке. Его голос заставил ее проснуться. Открыв глаза, она увидела Марка, стоящего возле постели с белой повязкой на голове.
— О Боже, с этой повязкой ты похож на лихого пирата. Я мечтаю, чтобы ты похитил меня и унес с собой далеко отсюда.
— Очень хорошо. Я уже готов похитить тебя. Но прежде ты должна поправиться. Надо сказать, я уже порядком устал от постоянных несчастий с тобой.
— Не больше, чем я сама устала от этого. Тебе недостает лишь какой-нибудь черной пиратской метки, Марк, и еще: твои рукава должны быть более широкими и свободными, чтобы они могли волноваться от ветра. Ах, ты слишком хорош собой! Прошу тебя, забери меня немедленно на какой-нибудь далекий пиратский остров, только подальше отсюда, от всех этих непрерывных кошмаров. Куда-нибудь за Китай, поближе к югу, чтобы мы могли там лишь нежиться на солнышке и… Кажется, я несу какой-то бред, неужели я сошла с ума?
— Нет, дорогая, это всего лишь приятная легкая фантазия, и я был бы рад поиграть в эту игру с тобой. Но скажи мне сначала, как ты себя чувствуешь?
Она молчала, слегка поеживаясь.
— У меня болит бок, но ничего, я смогу перетерпеть. Кажется, на этот раз я отделалась не так легко, как в первые два. А что с твоей бедной головой, Марк?
— Моя бедная голова крепче грецкого ореха. Расскажи лучше подробнее о своей тяжелой ноющей боли.
— О, я вижу, у тебя задета еще и рука. Что с ней?
— Ублюдок целился мне в голову, не ты, как святой Георг, заслонила меня своим телом. Этой рукой я держал тебя, и пуля угодила в нее. В общем, нам повезло, мы очень легко отделались.
— Кто сделал это, Марк?
— Не знаю, но Баджи с утра в Лондоне, проверяет, там ли еще наши дорогие американские родственники.
— Но ведь сама тетя Вильгельмина не могла стрелять в нас?
— Нет, но она вполне могла нанять кого-нибудь для этого. Ничего, Баджи докопается до правды. Если понадобится помощь, я найму агента с Боу-стрит. Но я не хочу, чтобы ты сейчас думала о неприятном, обещай мне быть спокойной, договорились?
Она кивнула.
— Я слышала, как ты говорил мне “моя любовь”.
— Да, я говорил так.
— Это было два раза.
— Много, много раз это было, просто ты находилась без сознания и не слышала.
— Мне это очень понравилось, Марк. Я не стану сердиться, если ты повторишь это еще раз. — Она сделала паузу, заметив, что Марк нахмурился. Возможно, он говорил ей это из жалости, думая, что она умирает? Дукесса решила сменить тему. — Ты разбудил меня, вызвав из очень странного сна. Я была на поле среди цветов… — Она поведала ему об их невероятных красках и запахах и о старом монахе, съежившемся до размеров гнома, о том, как он был сердит на нее за недогадливость.
— Значит, он ничего не сказал про девятиликого Януса или как использовать число девять? Ничтожный призрак. Лишь пугал тебя каким-то чудовищем, которое будет оживать снова и снова. Сплошная ерунда! Но, Дукесса, как, ты сказала, имя этого нашего предка?
— Локридж Уиндем. Не знаю точно. Сначала монах сказал “барон Дэндридж”, потом добавил к этому имя Локридж Уиндем. Весь сон был очень приятным, если не считать конца. Было так страшно, когда цветы начали вянуть и жухнуть. Ты что-нибудь можешь понять во всем этом?
— Нет. Могу сказать лишь одно, я отказываюсь воспринимать это как пророческое видение.
— Тогда что же это?
— Кто знает. Скорее всего ты просто читала о Локридже Уиндеме в одном из наших старинных фолиантов. Он вдруг заметил искру страха в ее глазах.
— В чем дело, что случилось?
— Ах нет, Марк, ничего. — Спина ее внезапно прогнулась, и она схватилась обеими руками за живот. — Нет, нет, Марк, пожалуйста, нет!
Не больше, чем через час, когда часы показывали полдень, у нее случился выкидыш. Тело Дукессы извивалось в страшных судорогах, кровь лила из нее. Потом схватки прекратились так же внезапно, как и начались. Она лежала, обессиленная, погрузившись в полусон, губы были так бледны, что казались синими, волосы лежали на подушках вокруг нее спутанными космами. Возобновилось кровотечение и из раны на боку. Марку казалось, что она умирает. Он молча смотрел на нее.
— Простите, милорд, я не предупредил вас, что это может случиться, — сказал доктор Рейвн, вытирая свои руки — Вы можете не беспокоиться, теперь самое страшное позади. С ней все будет в порядке.
Мэгги и миссис Эмери убирали в спальне. Дукесса была вымыта и лежала мертвенно-бледная от потери крови.
— С ней все будет в порядке, милорд, — повторил доктор Рейвн.
Марк в этом очень сомневался.
* * *
Доктору Рейвну было приятно находиться одному рядом с Дукессой, не чувствуя пристальных взглядов Марка. Дукесса пришла в сознание.
Он спокойно улыбался ей, ожидая, пока взгляд ее прекрасных голубых глаз станет более осознанным. Потом, наклонившись, приложил руку к ее груди.
— Ваше сердце бьется уже совсем спокойно и ровно. Чувствуете ли вы еще боль в животе?
Она безнадежно покачала головой.
— Это большое несчастье. Как печально закончилась ваша беременность, миледи. Но, благодарение Богу, у вас еще могут быть дети.
Она снова покачала головой.
— Нет, у меня больше не может быть детей. Был только этот, единственный, и ему не дали выжить.
Доктор Рейвн не понимал ее. Осторожно взяв руку Дукессы, он прощупывал пульс, мечтательно закрыв глаза.
— Прошу вас, не думайте ни о чем, попытайтесь расслабиться.
Она была спокойна, и пульс ее бился очень медленно. Доктор видел слезы, катившиеся из-под ее ресниц, но не слышал ни единого всхлипа. Послышались уверенные шаги, и Марк склонился над постелью Дукессы. Он осторожно смахнул слезы с ее щек.
— Успокойся, любовь моя, все в порядке.
— Да, для тебя. Теперь все будет так, как ты и хотел.
— Дукесса…
— Я хочу убить мерзавца, стрелявшего в нас!
Он удивленно вздрогнул, вдруг почувствовав себя лучше.
— Но ведь я тоже хочу убить его. Мы вместе решим, как это сделать.
Она не ответила, снова погрузившись в беспамятство.
— Милорд.
— Да, — ответил Марк, поворачиваясь к дверям, в которых стоял Спирс.
— Я получил послание от Баджи.
Марк сидел напротив своей матери за столом, накрытым для завтрака.
— Я ничего не знала о том, что она беременна, Марк. Боже, как я была жестока и глупа, когда дразнила ее твоими любовными похождениями. Мне так стыдно!
Он не отвечал, рассеянно ковыряя рыбу, приготовленную в белом вине.
— Она забеременела быстро.
— Да, возможно, с нашей первой брачной ночи.
— Сколько можно выносить это непрекращающееся насилие, дорогой? Кто был мерзавец, стрелявший в вас? И в кого он метил на этот раз, в тебя или в Дукессу?
— Он старался действовать наверняка и сделал подряд очень много выстрелов. Полагаю, он желал убить нас обоих, хотя сначала лишь Дукесса подвергалась его атакам. Кто знает?
— Спирс сказал, что ты получил записку от Баджи. Марк кивнул.
— Да, и он уже возвращается назад, так ничего и не разузнав. Все Уиндемы в Лондоне. Урсула с полученным насморком, проклятый Тревор рядом с ней. Старая крыса Вильгельмина закрылась в своей комнате, боясь заразиться от Урсулы. Один лишь Джеймс находился в Ричмонде, куда его пригласил какой-то джентльмен, с которым он познакомился в первый же день по приезде в Лондон Пытаясь разузнать все точно, Баджи даже разговаривал с конюхами, которые подтвердили все. Кто знает, что было на самом деле. Даже если они приведут свидетелей под присягу, я все равно не поверю в их непричастность.
— Проклятая старая ведьма!
— Да. Им вовсе не обязательно было самим стрелять в нас, вполне можно нанять для этой цели кого-нибудь.
В комнате появилась тетя Гвент. Она поцеловала Патрисию в щеку и улыбнулась Марку.
— Доктор Рейвн, кажется, очень приятный молодой человек. Марк усмехнулся.
— Да, с ним все в порядке.
— Что это значит, мой сын?
— Это значит, что я глупец, а Джордж неплохо знает свое ремесло, несмотря на юный возраст.
— Но он старше тебя, Марк. Я спрашивала. Ему уже двадцать восемь.
— Возможно, но я — ее муж, а не он. Патрисия усмехнулась, глядя на сына.
— Выходит, ты вроде собаки, охраняющей свою кормушку. Как странно, мой дорогой, я и не предполагала, что ты такой ревнивец. Я думала, что ты стоишь над этими петушиными эмоциями. Мне нравилось представлять тебя спокойным и все понимающим.
Марк подцепил на вилку кусочек бекона.
— Да, я знаю, что веду себя несколько странно. — Он подавленно усмехнулся, так, что его мать вынуждена была заметить:
— Мне не нравится твоя новая улыбка — предпочитаю ту, что заставляла трепетать все женские сердца в нашей округе и радовала твою мать. Что ж, расскажи наконец тете Гвент о поисках Баджи в Лондоне.
Слушая Марка, тетя Гвент все больше хмурилась. Сдобная булочка в ее руке оставалась нетронутой.
— Полагаю, все эти случаи как-то связаны с сокровищем Уиндемов, — сказала наконец она.
— Я тоже так думал, тетушка, когда Дукессу ударили по голове в библиотеке и похитили книгу, но теперь… Приготовив столько выстрелов, он, без сомнения, стремился избавиться от нас обоих. И все из-за сокровища? Чем мы могли помешать ему? Ведь ни Дукесса, ни я так и не знаем, где оно лежит и существует ли вообще.
— А знаете, — сказала Патрисия Уиндем, вдруг поднимаясь со своего стула, — кажется, у меня появилась кое-какая идея. Я должна как следует проработать ее, Марк. Не будешь ли ты так добр прислать мне рисунки Дукессы, сделанные по тем, что были в книге? Еще посмотрим, может быть, нам и удастся открыть это сокровище. — Улыбнувшись сыну и золовке, она оставила их неподвижными и безмолвными.
* * *
Марк удивленно уставился на стопку исписанных листов бумаги в ящике письменного стола Дукессы. Они лежали под рисунками, которые он искал. Листок за листком шли линеечки с нотами, а под ними — слова. Один из них сразу же приковал его внимание:


Только грубый мужлан станет кричать: “Эй, дорогая, пива!”
Пьяный похож на осла, а мужчине довольно ума, чтоб казаться красивым.
Но когда накрывает вдвоем нас страсти волна,
Просишь ты: “Крикни, мой дорогой, что сходишь с ума!”
Словно два шальных корабля на встречном пути, мы с тобой,
Станем кричать до зари друг другу, как моряки: “Эой!”


Глядя на ноты, Марк начал потихоньку напевать эту мелодию, и она показалась ему странно знакомой. Да разве не ее распевал чуть ли не каждый матрос, смакуя слова и смеясь над ними? Этим криком при встрече в море матросы с разных судов приветствуют друг друга. Им занятно, что морской ритуал обыгрывается в любовной песенке. Боже, неужели псевдоним Дукессы — мистер Р.Л.Кутс?! Он перебирал листки. Неужели это она написала столько разных песенок? Некоторые из них он почти тут же узнавал. На самом дне ящика лежала корреспонденция и денежные чеки. Ого! Совсем недавно она получила один на довольно кругленькую сумму.
Так вот что давало ей возможность содержать себя и Баджи! Оказывается, его жена кое-что могла. Чувство гордости охватило его, от накатившей внезапно волны нежности защемило сердце.
Очень осторожно он сложил ее бумаги в прежнем порядке и закрыл ящик стола.
Когда он вошел, Дукесса спала, лежа на боку. Волосы закрывали лицо и падали на спину. Под сорочкой были видны очертания груди. Марк вспомнил свои подозрения. Приехав в коттедж “Милый Крошка”, он посчитал ее чьей-то содержанкой. Она казалась ему беспомощной, как все женщины, которых он знал. В ее положении они были бы рады покровителю. Но ведь это была Дукесса! Он сам дал ей когда-то это имя. Разумеется, она даже не посчитала нужным оправдываться, просто замкнулась. Какой бесконечно одинокой чувствовала она себя все время рядом с ним! Теперь перед ним была новая Дукесса, далекая от всех этих мелодраматических жестов. Она еще очень пощадила его. Такая женщина не только могла бить его хлыстом, уздечкой или собственным ботинком. Она должна была стрелять в ответ на все его фиглярские выходки.
Спускаясь по лестнице, Марк слышал Спирса, распевающего очередные куплеты. Наверняка он знал. Баджи не мог не сказать ему. Возможно, о талантах Дукессы знали даже Сэмпсон и Мэгги. Все знали, кроме него. Почему никто ни разу даже не намекнул ему? Почему она сама не рассказала ему об этом?
Протянув своей матери несколько рисунков, он вышел из “Зеленого куба”, насвистывая куплеты, несколько рискованные для того, чтобы быть подписанными леди.
Марк молча молился за себя и Дукессу, за то, чтобы они были счастливы вместе как можно дольше. Он желал бы прожить с ней каждую минуту своей жизни.
* * *
У Баджи чуть пена не шла изо рта, когда он докладывал Спирсу, Сэмпсону и Мэгги:
— Не сомневаюсь, в этом замешан кто-то из американских проклятых ублюдков. Мне плевать на их алиби, они наверняка наняли кого-нибудь. Не сомневаюсь, именно старая ведьма все и организовала.
— Мистер Баджи, успокойтесь. Гнев тут не поможет. Разумеется, вы расстроены тем, что не удалось выяснить ничего определенного, все это понимают.
Мэгги, изучавшая ноготь на своем большом пальце, сказала:
— Возможно, мы идем по не правильному пути. А что, если в этом замешан еще один родственник — бастард, владелец антикварного книжного магазинчика в Ривзе? Ведь он тоже знал о сокровище?
— Я даже ни разу не подумал о нем, — удивился Баджи, — неплохая идея, Мэгги. Необходимо проверить эту версию. Завтра утром я отправлюсь в Ривз и побеседую с ним.
— Но вы должны быть осторожны, Баджи. Наверняка это довольно грубый человек. Вряд ли он умеет вести себя как джентльмен. А если он действительно замешан…
— Ничего, я найду к нему подход, — небрежно оборвал ее Баджи, решив вдруг переключиться на другую тему. — Возможно, это некстати, дорогая, но вам очень идет это платье цвета зеленого яблока. Оно так дивно оттеняет ваши замечательные волосы.
— Спасибо, Баджи, — ответила Мэгги, усмехаясь.
— А я, — критически заметил Спирс, — предпочел бы увидеть на вас что-нибудь бледно-желтое. Зеленое смотрится слишком резко, я люблю более мягкие тона, мисс Мэгги.
Сэмпсон, бросив в ее сторону мимолетный взгляд, сказал:
— Не понимаю, при чем тут цвет ее платья. Что в этом такого важного для вас?
Мэгги рассмеялась, выходя из комнаты, как всегда, взбивая на ходу красные кудри. Она мимоходом небрежно заметила:
— А знаете, Сэмпсон прав. Сейчас неподходящее время для кокетства и комплиментов. Я иду к Дукессе. Возможно, граф позволит мне сегодня вымыть ей голову. Кстати, вы заметили, как он изменился к ней? Просто не отходит от ее постели.
— Граф, — сказал Спирс, — наконец-то понял, как ему повезло с женой. В последние три дня он стал совсем другим, я с удовольствием наблюдаю за ним.
— Никакого чуда здесь нет, — заметил Баджи. — Его просто перевернуло все случившееся с Дукессой. Проклятие, почему она потеряла ребенка? Ведь ранение было довольно легким?
— Этот мерзавец все же сумел нанести непоправимый удар, мистер Баджи, — сказал Спирс. — Счет пока идет в его пользу. Бедняжка, она так этим подавлена, еще и не перестает без конца проклинать себя за то, что оказалась недостаточно крепкой, чтобы выносить этого ребенка. Ну как она может быть в этом виновата?
После продолжительной паузы Спирс подытожил с глубокомысленным видом:
— Я думаю, надо посоветоваться с миссис Уиндем. Я непременно побеседую с ней. Она чертовски умная женщина.
Спирс нашел Патрисию Уиндем лежащей на бледно-голубом обюссонском ковре в центре Зеленой гостиной. Глаза ее были уставлены в потолок.
— Мадам!
Она медленно повернула к нему голову и улыбнулась.
— Спирс, иди сюда и помоги мне подняться. Надеюсь, ковер чист… Миссис Эмери — настоящий тиран. У нее всегда все в порядке. Благодарю. — Встряхнув свои пышные юбки, она насмешливо заглянула ему в глаза.
— Могу я спросить, что вы делали здесь, лежа на полу, мадам?
— Спросить ты можешь, но я не скажу, по крайней мере теперь, Спирс. Где мой сын?
— Возможно, он у Дукессы или отдает Мэгги какие-нибудь распоряжения, касающиеся ее госпожи.
— Ах, как он мил, мой сладкий мальчик!
Эти слова вызвали какой-то странный звук в горле у Спирса.
— Да, мадам, “сладкий” — это весьма подходящий эпитет для его сиятельства.
— Что-нибудь не так, Спирс?
— Я.., гм.., лишь хотел спросить вас, мадам, кто, по-вашему, должен нести ответ за все случившееся в этом доме?
— Но.., я совсем ничего не знаю, Спирс.
— Но что-то вы ведь должны знать, мадам?
— О да. Мне известно чуть больше, чем ничего. Впрочем, не исключено, что вскоре мне и удастся отчасти разобраться в тайнах этого дома.
— Я понял вас, мадам. Возможно, вы хотели бы выслушать чье-нибудь суждение по поводу всего этого, прежде чем составите собственное?
— Ваше, например?
— Именно так, мадам.
— Но не теперь, Спирс. Извини, но я еще не совсем готова. Позволь мне пока взглянуть на моего дорогого мальчика. Ты сказал, что он у Дукессы? Бедная девочка! Потерять , ребенка — как она, должно быть, подавлена!
Ее дорогой мальчик кричал во всю силу легких, когда она подходила к комнате. Она слышала его голос еще футов за двадцать от спальни Дукессы. Открыв дверь, Патрисия увидела Дукессу стоящей возле постели. Она держалась за головку херувима на одном из углов спинки кровати и казалась довольно слабой.
— Марк, — очень мягко и покорно, что понравилось Патрисии, говорила Дукесса, — не надо так беспокоиться, ради всего святого, со мной все в порядке.
— Ты поклялась мне, что останешься в постели, черт побери! Только взгляни на себя в зеркало — вся бледная, дышишь тяжело, как рыба, выброшенная на берег, потная, словно загнанный зверек, и еще смеешь вылезать из постели!
— Мой дорогой! — вмешалась Патрисия Уиндем, подходя поближе. — Не надо так кричать, ты совсем запугаешь Дукессу. И что ты такое говоришь, она выглядит совсем неплохо. Хотя и в самом деле, дорогая, чем тебе не нравится уютная постель?
— Я так и знала, что вы примете его сторону.
— Ах, но что же еще остается матери?
— Посмотри, как она ожила, мама. Решила сделать пятнадцать шагов до ширмы, чтобы воспользоваться своим ночным горшком. Как будто нельзя было позвонить прислуге. Я не желаю, чтобы ты так поступала, Дукесса. Немедленно, сию же минуту забирайся назад в постель.
— Да, Марк. Именно это я и хотела сделать, когда ты вдруг влетел в комнату и начал кричать на меня, словно сумасшедшая сова.
— Сумасшедшая сова? Боже, ты еще даже не в состоянии связно мыслить. Но неужели ты уже успела воспользоваться своим горшком?
— Да, Марк. И я вполне благополучно добралась обратно. Патрисия Уиндем слегка прокашлялась.
— Все это замечательно, дети мои, мне очень нравится тема вашей беседы. Но оставим наконец в покое этот горшок. Давай, Дукесса, я помогу тебе.
— Ах, оставь, мама. — Марк подошел к Дукессе и, подняв ее на руки, сделал два недостающих шага до постели.
Боль в сквозной ране уже дня четыре как не беспокоила ее, по крайней мере она уже не мешала лежать на спине.
— Больше никуда не вставай, а то это кончится плохо для тебя, — тоном, не допускающим никаких возражений, сказал Марк.
— Нет, даже интересно, что же ты сделаешь, если я все-таки встану, Марк?
— Посмотрите, как она осмелела! Не знаю, что именно я сделаю с тобой, но в любом случае тебе это чрезвычайно понравится, впрочем, так же, как и мне.
— Я не совсем понимаю, как при помощи такой угрозы ты хочешь заставить меня подчиниться.
— Мои дорогие, не могли бы вы на время оставить все эти супружеские вольности? Это не очень подходит для материнских ушей. В моих мечтах Марк по-прежнему остается маленьким мальчиком — солнечным и чистым. Успокойтесь! Баджи просил передать вам, что ленч подан. Почему бы нам всем не сесть за стол и не насладиться комфортом и благонамеренной скукой?
— Мой Бог! Чем-чем, мама?
— Скукой, мой дорогой. Она вполне подходит дамам моего возраста, разве не так?
— Какой вздор! — сказал Марк, подставляя своей матери изящное французское кресло прошлого столетия. — По-моему, ты даже еще более рискованная и взбалмошная, чем красноволосая Мэгги.
— Ах, Мэгги. Она и в самом деле занятная. Внезапно раздался голос Спирса:
— А не соблаговолит ли мадам рассказать своему сыну, что она делала в Зеленой гостиной, лежа на обузонском ковре?
— Надо же, а я так надеялась на вашу скромность, Спирс. Вы очень разочаровали меня. Нет, Марк, моя поза на полу не должна интересовать тебя.
— Вот еще, — сказал Марк. — Отвечай немедленно, какого черта ты делала лежа на спине, может быть, медитировала?
— Мой дорогой мальчик, это тебя совсем не касается. Дукесса рассмеялась.
— Благодарю вас, мэм. Вы приняли огонь на себя, я могу отдохнуть от него.
— Если ты съешь завтрак, а потом вздремнешь немного, я позволю Мэгги вымыть твою голову.
— А все остальное?
— Я вымою все остальное сам.
— Но, Марк, ты не умеешь, я не…
— Не волнуйся, я справлюсь.
Патрисия Уиндем удивленно распахнула глаза:
— Нет, пощадите меня. Это уж слишком для моего чистого солнечного мальчика.
Дукесса уже знала, что ей придется пройти через все это. Марк никогда не говорил ничего просто так. Он старался обращаться с ней очень нежно, прикосновения его пальцев казались ей легче солнечных лучей, играющих в кроне клена за окном. Но она чувствовала стеснение из-за нелепых повязок между ног и все еще продолжающихся кровяных выделений. Может быть, он хоть эту часть тела оставит в покое? Он обращался с ней так, будто она была неодушевленным предметом, спокойно поворачивая ее, снимая сорочку. Его прикосновения не были похожи на любовную ласку, казалось, он задался лишь одной целью: как можно аккуратнее и осторожнее вымыть ее тело. Но когда, стащив сорочку, он увидел ее грудь, все его благие намерения рухнули. Голубые глаза Марка потемнели от страсти, а скулы заострились.
— Кажется, я забыл, как притягательно ты всегда действуешь на меня. Да, я столько раз раздевал и одевал тебя за время болезни, мыл и протирал, опускал в ванну с ледяной водой! Но теперь, когда ты в сознании, все кажется по-другому; я не могу оставаться спокойным, глядя в твои глаза. В них уже сквозит не усталость больного, а женское смущение. Это лишает меня равновесия. Не дергайся. Я должен старательно промыть каждую складочку твоего прекрасного тела.
Разбинтовав, он осторожно мыл ее живот, стараясь не задевать и не мочить ранки над левым боком. Закончив с животом, его рука с намыленной губкой скользнула ниже.
— Пожалуйста, не делай этого, Марк. Мне очень неудобно, и я не могу…
— Успокойся, кровотечение почти прекратилось. То, что сейчас, — это совершенно нормально и вовсе не означает, что не надо мыться. От прикосновения моих рук ты не умрешь. Пожалуйста, доверься мне.
Дукесса старалась увернуться от его пальцев, которые вдруг стали дрожать, дыхание ее заметно участилось, щеки порозовели, в глазах стоял немой вопрос. Марк с улыбкой подумал:
«Почему бы и нет?»
Его пальцы становились все более настойчивыми… Она столько страдала, разве он не в состоянии доставить ей немного удовольствия? Наконец ее тело прогнулось, и он закрыл ее рот своим. Сладострастный крик Дукессы прозвучал уже у него во рту.
— О, дорогой!
— Тише, Дукесса, я еще не успел вымыть твои очаровательные ножки.
Да, такое купание было у нее впервые в жизни. Под конец он заново перевязал Дукессу и натянул на нее свежую ночную сорочку.
— Перестань смотреть на меня, словно на какого-то нахала. Я твой муж, и твое тело принадлежит мне, прошу не забывать это. Я даже доктору Рейвну не позволил прикоснуться к тебе, он лишь смотрел на тебя голодными глазами и подсказывал мне, что нужно делать. Меня ты не должна стесняться, я запрещаю тебе это.
— Ах, Марк, но ведь тогда я была без сознания. Неужели ты не понимаешь, что такие вещи женщина всегда должна делать сама?
— Глупости, ты должна быть полностью открытой со мной. Почему ты этого не хочешь?. Посмотри только в зеркало. Твои щеки порозовели, и я знаю отчего. Причина этому — наслаждение, которое ты испытала благодаря мне. — Он помолчал, бросая на пол использованные полотенца, ее сорочку и бинты, потом снова повернулся к ней. Выражение его лица стало очень серьезным. — Раз ты моя жена, Дукесса, то должна говорить мне все, что думаешь и чувствуешь, ты не должна ничего утаивать от меня, касается это твоих дел или тела. Можешь кричать на меня, если тебе что-то не нравится, можешь ударить, только не копи в себе, говори все. Я хочу понимать тебя.
К его великому удивлению, она вдруг залилась слезами. Лицо ее при этом ничуть не изменилось, она даже ни разу не всхлипнула. Слезы спокойно выкатывались из глаз и сбегали по щекам.
— Ах, сердце мое, не надо плакать, умоляю тебя. Она отвернулась. Руки ее, лежавшие на груди поверх одеяла, сжались в кулачки. Марк протянул было руку, чтобы коснуться ее, но тут же отдернул.
— Ты знаешь, — сказал он после паузы спокойным проникновенным тоном, — я был большим дураком все это время. Может быть, тебе даже не стоило прощать меня, но ты делала это столько раз!
Он увидел, как напряглось вдруг ее тело, она застыла в ожидании. Ему все же удалось привлечь ее внимание, он знал это, хотя она даже не повернула к нему своего лица, только ждала.
— В Париже я готов был задушить тебя от ярости. Меня безгранично бесило то, что ты взяла дело в свои руки, не оставив мне выбора. Пожалуй, я даже отчасти упивался собственным унижением, которое позволяло мне быть несдержанным, извиняло мои дикие выходки. Я не мог поверить, что стал игрушкой в женских руках. Я говорил тебе странные вещи, у меня самого кровь стыла в жилах от этих слов и поступков. Знал, что разбиваю твое сердце, что раню тебя, но ничего не мог с собой поделать. Ты была дочерью своего отца, которому я уже не мог отомстить, потому что он находился в могиле, и я мстил тебе. Но будь снисходительна, постарайся еще один раз простить своего глупого мужа. Я хочу, чтобы у нас были дети. Мы наводним ими весь Чейз, который станет одной огромной детской. Это будут наши дети — твои и мои. Теперь твой отец перестанет стоять перед нами и нашим будущим.
Она медленно повернула к нему лицо, потом подняла руку и коснулась кончиками пальцев его щеки.
— Ты и в самом деле захотел иметь наследника? Мальчика, который станет следующим графом Чейзом? В котором будет течь твоя и моя кровь, а следовательно, и кровь моего отца?
— Да. И он не должен быть одинок. Мы дадим ему братьев и сестер.
— Но почему? Что с тобой случилось, Марк? Ты почувствовал жалость ко мне из-за того, что я потеряла ребенка?
— Да, конечно. Но это не главная причина.
— Тогда в чем же дело?
— Я люблю тебя так, как только может мужчина любить женщину. Я никогда не думал, что способен на такое. Пусть больше не будет недоверия между нами, настороженности и враждебности. Я не хочу, чтобы ты боялась и дрожала, не зная, какого следующего шага можно от меня ожидать. Если в будущем я когда-нибудь обижу тебя, можешь не тратить время на хлыст, уздечку или ботинок, а сразу огреть меня кочергой от камина. Я люблю тебя. Устраивает такое объяснение? Ты веришь мне, простишь меня?
Возникла пауза. На какой-то момент ему показалось, будто вернулась та, прежняя Дукесса, молчаливая, отстраненная, замкнутая. Она напряженно и внимательно изучала его. Как он ненавидел это. Пусть кричит и дерется, только не эта неподвижная маска.
— Я готов даже позволить этому проклятому юному Рейвну быть твоей акушеркой, хотя и ненавижу, когда он прикасается к твоему телу. Ну же, посмейся надо мной, скажи, сделай что-нибудь, только не молчи. Лучше ударь меня!
— Пожалуй, я еще успею как следует стукнуть тебя в следующую среду или пятницу, а пока… Марк, повтори еще раз, кажется, ты говорил что-то интересное.
— Я говорил, что люблю тебя и не доверяю этому юнцу Рейвну. Придется нам женить его, чтобы как-то отвлечь от тебя.
Она звонко рассмеялась, и он, нежно целуя ее в губы, почувствовал, как теплая волна разливается по телу, будто он сделал хороший глоток крепкого бренди — Ах, Марк, возможно, я люблю тебя еще с тех пор, когда даже не знала, что это такое. Да, я заставила тебя жениться на мне, но не только для того, чтобы восстановить попранную справедливость, исправить вред, причиненный тебе моим отцом, я желала тебя, мне было необходимо, чтобы ты стал моим мужем. Боже, как ты был жесток со мной! Я думала, мне уже никогда не удастся изменить это. И все же я была рада, что этим американским Уиндемам уже не удастся подцепить то, что по праву принадлежит тебе — То, что принадлежит нам, нашему сыну и сыновьям его сыновей, и так до бесконечности. Поэтому ты и пришла ко мне в спальню…
— Ax, Марк, но я даже не представляла, как прекрасно то, что происходит между мужчиной и женщиной, как мне хорошо может быть с тобой.
— Но кажется, тебе не очень понравилась наша первая брачная ночь. Зачем же ты приехала сюда, в Чейз, и заняла спальню графини?
— Чтобы свести тебя с ума от вожделения, чтобы ты дрожал от него еще сильнее, чем Джордж Рейвн, глупый мужчина! Хотя, чтобы добиться этого, мне надо еще многому учиться.
— Когда ты выздоровеешь и снова начнешь петь и танцевать, я стану самым прилежным учителем, какого ты только сможешь отыскать во всем Йорке, нет, к черту, во всей Англии!
Она улыбнулась ему, и теперь в ее улыбке не было и тени горя и разочарования. Это была счастливая блаженная улыбка любящей и любимой женщины.
— Дукесса, ты помнишь, как я говорил тебе, что хочу, чтобы между нами отныне не было секретов. Начиная с этого момента, ничто не должно стоять между нами, договорились?
Наклонив к нему голову, она молча провела пальцами по его лицу. А он-то надеялся, что она расскажет ему о своих песенках, написанных под псевдонимом Р.Л.Кутс. Откуда только она взяла такое нелепое имя?
Ладно, не важно, у него есть Дукесса, а мистер Кутс, возможно, еще когда-нибудь всплывет в их жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин



книга интересна, но немного затянута))4из5
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринКсения
25.02.2012, 13.20





Кэтрин Коултер - моя любимая писательница! Все ее романы мне очень нравятся, без исключения!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринМарианн
10.06.2012, 15.39





НЕПОНЯТНЫЙ РОМАН.МНЕ НЕ ПОНРАВИЛОСЬ.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринАЛЕКСАНДРА
6.11.2012, 13.53





типичный ЛР,только наоборот:про сильную женщину и мужчину-истеричку.история заинтриговала,хотя как всегда у коултер не ждите никакой логики.согласна с тем,что немного затянуто и истерики главгероя напрягают,но в конце романа дела пойдут веселее.так что прочитать можно.
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринтаня
7.11.2012, 12.07





Садо-мазохистские отношения гл.героев напрягает.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринЭмма
12.02.2013, 19.19





Книга растянута,точнее затянут сюжет. Если б чуть покороче,было бы отлично. В общем прочесть можно.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринНаталка.
4.11.2013, 17.28





Класс!!!Мне очень нравиться!!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринЮлия Терехова
5.02.2014, 10.52





Один раз можно прочитать.
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринКэт
4.03.2014, 23.31





Я обажаю этот роман и эта моя самая любимая книга.Впервые я ее прочла лет в 12 и с тех пор уже 9 раз перечитывала.Марк красавец,сильный и умный а,вот Дукеса наоборот не очень хотя и красивая...Роман супер!!!
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринНино
16.08.2014, 18.08





что я одобряя в этом романе так это отличных героев с чувством юмора таких романов мало и поэтому его стоит почитать а я со временем его обязательно перечитаю
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринанастасия
23.09.2014, 22.11





ОТЛИЧНО
Наследство Уиндемов - Коултер КэтринОКСАНА
16.09.2015, 18.15





Нервный и капризный герой, излишне терпеливая героиня, суховатый стиль, надуманность сюжета - не понравилось: 5/10.
Наследство Уиндемов - Коултер Кэтринязвочка
16.09.2015, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100