Читать онлайн Как принцесса из сказки, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как принцесса из сказки - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как принцесса из сказки - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как принцесса из сказки - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Как принцесса из сказки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Бар-Харбор, штат Мэн
День клонился к вечеру, а о Тамми и Мэрилин не было ни слуху ни духу. То и дело звонили так называемые свидетели, сообщавшие об очередном появлении преступницы, но все расследования ничего не дали. В истории штата Мэн это был первый случай столь хорошо организованной полицейской облавы, в которой участвовали более двухсот сотрудников правоохранительных органов. Но Савич, и без того взвинченный до предела, к тому же безумно тревожился за сестру. Жива ли она? Мысль о ее возможной гибели была непереносима, и все же он ничего не мог поделать. Нельзя же бросить начатую операцию!
Он сам был уже на грани самоубийства, когда позвонил Джим Мейтленд.
— Возвращайтесь, Савич, — велел он. — Вы нужны в Вашингтоне. Рано или поздно мы все равно получим известия о Тамми. Сидеть там бесполезно.
— Но она снова убьет, сэр, и вы, и я это знаем. Поверьте, если мы и получим известия, то исключительно в этой форме. Она, возможно, уже убила Мэрилин.
Джемми Мэйтленд подавленно молчал.
— Да, вы правы, — выдавил он наконец. — Но я знаю также, что пока мы бессильны. Что же до вас, Савич, боюсь, именно вы подвергаетесь наибольшей опасности. Немедленно домой!
— Это приказ, сэр?
— Да.
Он не добавил, что звонит из дома Савича в Джорджтауне, сидя в его любимом кресле и качая Шона на коленях, а рядом устроилась Шерлок, держа в одной руке стакан с виски, а в другой — крекер из муки грубого помола. Джимми от души надеялся, что крекер предназначен не для него. Он срочно нуждался в виски.
— Ладно, — вздохнул Савич. — Буду через несколько часов.
Если бы Шон решил поговорить, пока отец держит трубку, Джимми попал бы в весьма неловкое положение, но малыш молчал, только широко улыбался и тер беззубые десны костяшками пальцев. Джимми попрощался, вручил Шона Шерлок, взял протянутый стакан и тихо признался:
— Ну и ситуация! Боюсь, мы влипли. Но по крайней мере Савич приезжает вечером. Он просто не в себе, Шерлок.
— Знаю, знаю. Мы что-нибудь придумаем. Как всегда. Она дала Шону крекер, и тот принялся увлеченно его мусолить.
— Савич чувствует себя виноватым. Можно подумать, это он провалил всю операцию и из-за него убили всех этих людей, включая Вирджинию Косгроув.
— Вполне естественное для него состояние. Такой уж он человек.
Джимми взглянул на малыша:
— Шон напоминает мне моего среднего, Лэндри. Уж такой постреленок! Сколько седых волос у меня из-за него прибавилось! Если когда-нибудь устанете от своего проказника, только позвоните.
Он допил виски и подошел к великолепной работе Сары Эллиот, висевшей над камином.
— Знаете, меня всегда интересовало, о чем думает этот солдат на картине? И остался ли кто-то у него дома? Будет ли этот кто-то скорбеть по нему, если он погибнет?
— Да, мне иногда в голову приходят те же мысли. Кстати, вам Диллон рассказывал об исчезновении Лили и Саймона?
— Мало того, сообщил, что агент Хойт нашел маршрут полета частного авиалайнера, принадлежащего «Валдемар-судде корпорейшн» и вылетевшего из аэропорта Аркаты в шведский город Гетеборг. Главный администратор компании — Йен Йоргенсон, сын Олафа Йоргенсона, того коллекционера, который, по нашему убеждению, все это и организовал.
Шерлок кивнула.
— А он не добавил, что мы считаем его сына тоже коллекционером?
— Да, упоминал. Интересно, не так ли? А еще интереснее то, что Шарлотту и Элкотта тоже увезли. А может, они поехали добровольно, потому что тут под ногами земля горела? Теннисон, правда, по-прежнему в Гемлок-Бей. Но у нас нет никаких улик. Ни следа доказательств его связи с покушениями на Лили или убийством мистера Монка, да и с подделками картин тоже. Похоже, все это дело рук его родителей.
— Может, и так, — согласилась Шерлок. — Но это не важно. Лили все равно с ним разводится. Кстати, Диллон уже связался со своими знакомыми полицейскими в Стокгольме и Уппсале. Мы знаем, что в Гетеборге у Йоргенсона огромное поместье, Слоттсскоген. На западном побережье. У Петтера Туомо, одного из знакомых Диллона, два брата служат в полиции Гетеборга. Она все поняли и сделают как нужно. Но пока мы ничего не слышали.
— Что ж, по крайней мере хоть какой-то прогресс, — заметил Джимми. — Похоже, у Савича по всему миру друзья?
— Примерно так, и слава Богу, — вздохнула Шерлок, поцеловала Шона, который энергично извивался, требуя, чтобы его спустили на пол, и покачала головой. — Что-то последнее время у нас началась черная полоса. То и дело на голову валится новая беда. Мы очень боимся за Лили и Саймона. Хоть бы этот Йоргенсон оставил их в живых!
— Но реши он их убить, вряд ли столько сил и средств положил бы на похищение. Нет, тут кроется что-то такое, чего мы не знаем. И даже предположить не можем.
Гетеборг, Швеция
Час спустя согревшиеся, искупавшиеся и переодевшиеся Лили и Саймон в сопровождении Элпо и Никки спускались по массивной дубовой лестнице, такой широкой, что на каждой ступеньке могло бы уместиться с полдюжины хорошо упитанных людей. Внизу располагался обширный вестибюль, представлявший собой огромную шахматную доску с клетками белого и черного мрамора и такими же шахматными фигурами, расставленными вдоль стен.
Массивные двойные двери красного дерева вели в комнату с высокими потолками, уставленную книжными полками. Повсюду были расставлены библиотечные стремянки. В беломраморном камине изумительной работы горел огонь. Широкая резная каминная полка была уставлена изящными китайскими статуэтками. В углу находился большой письменный стол, за которым сидел мужчина лет пятидесяти, высокий блондин с голубыми глазами, крепкий и стройный, как его предки викинги. Лицо покрывал устойчивый загар, возможно приобретенный под горным солнцем, на лыжных курортах. При виде пленников он поднялся. В глазах его светилось неподдельное сочувствие и даже, пожалуй, добродушие.
Лили выпрямилась и расправила плечи. Не стоит недооценивать противника.
Мужчина кивнул. Элпо и Никки остались у двери.
— Добро пожаловать в Слоттсскоген, мистер Руссо и миссис Фрейзер. Это означает «лесной замок». Много лет назад самый большой парк нашего города был назван в честь этого поместья. Пожалуйста, садитесь.
— А что это за город?
— Садитесь же. Я Йен Йоргенсон. Отец просил меня встретить вас. Сейчас вы оба выглядите куда лучше, чем сразу же после приезда.
— Вы наверняка правы, — бросила Лили.
— И хорошо говорите по-английски, — добавил Саймон.
— Я окончил Принстонский университет по специальности, как вы можете догадаться, «история искусств». И разумеется, «бизнес».
— Но зачем мы здесь? — спросила Лили.
— А вот и мой отец. Никки, подкати его поближе, чтобы он смог увидеть миссис Фрейзер.
Лили судорожно вцепилась в стул, как только Никки подтолкнул к ней инвалидное кресло. В кресле сидел невероятно дряхлый старик, почти лысый, если не считать нескольких прядей белых волос, стоявших дыбом. Он выглядел почти умирающим, но стоило ему поднять голову, как она увидела блестящие голубые глаза, в которых светились незаурядный ум и мертвенный холод. Похоже, возраст на его мозги не повлиял.
— Ближе, — приказал старик.
Никки немедленно повиновался. Старик оказался нос к носу с Лили, протянул руку и коснулся ее лица. Лили попыталась отпрянуть, но вовремя опомнилась.
— Я Олаф Йоргенсон, а ты Лили. Я хорошо говорю по-английски, потому что тоже учился в Принстоне. А, тебе принесли белое платье, как я и велел. Прелестно! Само совершенство.
Он провел кончиками пальцев по ее руке, от плеча до запястья.
— Я хочу, чтобы тебя нарисовали в этом белом платье. Очень рад, что эти американские болваны не сумели убить тебя и мистера Руссо.
— А мы как рады! — призналась Лили. — Но почему они так стремились покончить с нами, мистер Йоргенсон?
— Видишь ли, сначала я решил предоставить Фрейзерам разобраться с тобой. Но они даже на это не способны, за что я им крайне благодарен. Я и не знал, что ты так на нее похожа, но, когда Йен показал мне твое фото, я наказал Фрейзерам держаться от тебя подальше. Поэтому и послал Элпо и Кики в Калифорнию, чтобы привезли тебя. Они тоже сначала сплоховали, но все это не важно, потому что ты, дорогая, здесь и у меня.
— Но у меня ничем не примечательная внешность, — удивилась Лили. — Я — это всего лишь я.
Но она тут же поняла, что, должно быть, похожа на ту, что была ему когда-то дорога. Поэтому и ждала, затаив дыхание, терпеливо вынося его прикосновения, хотя заметила под его ногтями нездоровую синеву.
— Ты копия Сары Джеймсон в ту пору, когда я впервые встретил ее в Париже, много лет назад, еще до войны. Тогда богемной молодежи жилось свободно и колония художников процветала. Да, мы бесили глупых французских буржуа своими бесконечными возмутительными выходками и постоянными дебошами. Вспомнить хотя бы часы, проведенные с Гертрудой Стайн. Ах, что за остроумие, что за ум! Острее, чем любимый нож Никки! Какие благородные и совершенно неосуществимые идеи! А мудрый и безжалостный Пикассо! Он рисовал ее. Поклонялся ей. И Матисс, тихий и спокойный, пока не выпьет абсента. Тут он начинал петь абсолютно непристойные песни и брался за кисть. Помню, как соседи за стенами проклинали его.
Я был свидетелем, как Хемингуэй заключал пари с Браком и Шервудом на попадание в плевательницу с пяти шагов. А твоя бабушка потихоньку подвигала плевательницу ближе. Сколько смеха и блеска! Самое бесшабашное, самое веселое время во всей истории столетия. Подумать только, все таланты планеты собрались в одном городе! Словно зоопарк, где представлены только самые красивые, самые дикие и самые опасные виды. Они подарили миру поразительные шедевры.
— Я не знала, что вы тоже были писателем или художником, — заметил Саймон.
— К сожалению, ни тем ни другим, но я действительно пытался рисовать, учился у великих мастеров и перевел немало холста. Сколько моих молодых друзей стремились рисовать и пробовали свои силы в писательском ремесле… Мы съехались в Париж, чтобы благоговеть перед великими, втайне надеясь, что их видение, их громадный талант каким-то образом отразятся на нас. Кое-кто из моих друзей действительно прославился, остальные вернулись домой делать мебель или продавать марки на почте. Но Сара Джеймсон… ей не было равных. Стайн переписывалась с ней до самой смерти.
— Значит, вы хорошо знали мою бабушку, мистер Йоргенсон?
В тихом голосе старика звучала тоска по давно ушедшим теням, потускневшим воспоминаниям, до сих пор населявшим его сердце.
— Сара была чуть старше меня, но так прекрасна, так ослепительно талантлива, так неудержима, жарка и свирепа, словно сирокко, дующий из ливийской пустыни. Обожала водку и опиум, самые чистые, какие только можно было достать. Так вот, когда я впервые увидел ее, она лежала обнаженная, а другой молодой художник, ее любовник, разрисовывал ее нагое тело эякулирующими фаллосами. Она была всем, что меня влекло в женщине, и я безумно влюбился в нее. Но она встретила мужчину, проклятого американца, который просто приехал в Париж по делам. Он был бизнесменом, совершенно нелепым в своем сером фланелевом костюме, но она хотела его больше, чем меня. Она бросила меня и уехала с ним в Америку.
— Это был мой дед, Эмерсон Эллиот. Она вышла за него в середине тридцатых, в Нью-Йорке.
— Говорю же, она бросила меня. И я больше никогда ее не видел. В пятидесятых я начал собирать ее работы. Сначала никто не знал о том, что она завещала картины своим внукам, по восьми каждому. Жаль, но мы смогли получить только четыре твоих картины, прежде чем Фрейзеры поняли, что ты собираешься уйти от их сына, несмотря на таблетки, которые они тебе скармливали. Они знали, что ты заберешь картины с собой, поэтому и решили убить тебя, поскольку в случае твоей смерти наследство получал муж.
— Но я не умерла.
— Нет, хотя они очень старались.
— Хотите сказать, что мой муж ничего не знал?
— Нет. Теннисон Фрейзер был пешкой в их игре. Он не оправдал великих надежд своих родителей, но все же ему удалось на тебе жениться. Возможно, он даже влюбился в тебя, по крайней мере ровно настолько, чтобы жениться.
А она была так уверена, что Теннисон участвовал в заговоре!
— Но почему вы попросту не предложили мне денег? — не выдержала Лили.
— Я знал, что ты мне откажешь, как, впрочем, и твои родственники. Ты была самой уязвимой, особенно после развода с Джеком Крейном, поэтому я выбрал тебя.
— Но это безумие. Вы изобрели этот головокружительный план только для того, чтобы украсть у меня бабушкины картины?
— Ее работы принадлежат мне, ибо я единственный, кто может по достоинству их оценить, разгадать авторский замысел, проникнуться ее духовными стремлениями, потому что ее душа была для меня открытой книгой. Только со мной она говорила о своей работе, о том, сколько значит для нее каждое произведение, что она думала, когда рисовала ту или иную картину. Я приносил ей опиум, и мы часами говорили. Я никогда не уставал наблюдать ее за работой или слушать ее голос. Она — единственная, которую я хотел. Единственная.
Он замолчал. И она увидела в незрячих глазах мучительную боль. В чем причина? В болезни? Или в потере любимой женщины?
— Да, Лили, — уже более деловито продолжал он, — я выбрал тебя, потому что с тобой было легче всего справиться. И ты была совсем одна, а когда переехала в Гемлок-Бей, я попросил Йена поговорить с Фрейзерами. Расскажи, Йен.
— Пришлось выступить в роли свахи, — рассмеялся тот. — До чего же приятно видеть, когда все идет как задумано. Я купил Фрейзеров. Ты вышла за Теннисона, а родители посоветовали ему убедить тебя перевезти картины в музей Юрики. А там алчный Монк мгновенно стал нашим сообщником.
— Ну да, — вмешался Саймон, — и вы ухитрились подделать половину картин, прежде чем я спохватился.
Взгляд блестящих глаз остановился на Саймоне, но он почему-то понял, что старик не видит его и повернулся к нему скорее по привычке.
— Вы влезли не в свое дело, Руссо, — бросил он, — и все испортили. Одна из моих бывших приятельниц, польстившись на деньги, предала меня и продала вам ценную информацию. Но, повторяю, вас это не должно было волновать. Если бы не это, я успел бы собрать все картины и услышать о благополучной кончине Лили. Правда, не уверен, что это был бы наилучший исход.
— Но теперь вы никогда не получите остальных, — вскинулась Лили. — Они вне вашей досягаемости. Да и теми, что у вас есть, вы вряд ли успеете насладиться в полной мере.
— Ты так думаешь, дорогая? — хихикнул старик и, закашлявшись, просипел: — Пойдем, я кое-что тебе покажу.
Пройдя тремя длинными коридорами, Лили и Саймон очутились в комнате с искусственным климатом и стенами высотой четырнадцать футов, увешанными картинами Сары Эллиотт. Здесь было около ста пятидесяти картин, а может, и больше.
Саймон, ослепленный таким великолепием, тем не менее заметил:
— Вы не могли легально скупить столько ее работ. Должно быть, ограбили музеи всего мира.
— Если возникала необходимость. Но это совсем не трудно. Нужно иметь упорство и воображение. На это ушли годы, но я человек терпеливый. Взгляните на результаты.
— Сколько же денег на это потрачено! — воскликнул Саймон.
— Естественно, — кивнул Йен.
— Но вы же их не видите, — настаивала Лили. — И украли только потому, что одержимы моей бабушкой, хотя на деле слепы!
— Я все прекрасно видел еще пять лет назад. Даже теперь я вижу грациозные мазки ее кисти, тени и переливы красок, движение самого воздуха. У нее несравненный дар. Я знаю каждую так, словно сам их написал, знаю, что чувствуют персонажи, текстуру и выражение их лиц. Могу коснуться пальцами неба, ощутить тепло солнца и ветер, ласкающий мою руку. Они старые друзья. Я живу в них. Я — их часть, а они — часть меня. Вот уже тридцать лет я их собираю. И поскольку я хочу иметь все до того, как умру, пора обратиться к тебе, Лили. Знай я только, как ты похожа на мою Сару, никогда бы не позволил этим идиотам покушаться на тебя. Но ты умна и сумела спастись. Слава Богу!
Лили молча смотрела на старика, на красивое вязаное синее одеяло, покрывавшее его колени. Он выглядел дряхлой мумией, совершенно безвредной и очень дорого одетой, в голубом кашемировом свитере поверх белой шелковой рубашки. Что ему сказать? Все это сплошное безумие! И до чего же грустно, что он не задумываясь расправляется с теми, кто стал на его пути!
Она обернулась к картинам. Как их много! Здесь собраны и развешаны картины каждого периода творчества Сары. Она никогда не видела столько работ бабушки. Многие были совершенно ей неизвестны.
Саймон медленно обошел зал, изучая картины, легонько касаясь их пальцами, пока не дошел до «Лебединой песни», самой любимой Лили. Старик, лежащий в постели с блаженной улыбкой на лице, и стоящая рядом девочка.
— Это первая твоя картина, которую мне удалось похитить, дорогая. Всегда ее любил. Меня безумно злило то обстоятельство, что она висит в Чикагском художественном институте и я не могу до нее добраться.
— Значит, именно вы украли ее из музея в Юрике, — констатировал Саймон.
— Ну, не нужно драматизировать, — бросил Йен Йоргенсон, выступая вперед и легко кладя руку на плечо отца. — Мистер Монк сразу согласился скопировать картину. Он просто отдал ее нашему художнику, заменив на время грубой подделкой, пока тот не закончил работу. В музее повесили копию получше, а оригинал переправили в Швецию. Никто, разумеется, ничего не заметил. Знаете, мистер Руссо, сначала я питал надежды на ваш счет. У вас ведь тоже есть картина Эллиот. Я решил было убедить вас присоединиться к нам и, возможно, продать свою картину за большую цену и предложение финансового партнерства в некоторых моих предприятиях.
Глаза Йена сузились. Но тон оставался мирным и даже вкрадчивым.
— Мой отец понял, что вы не согласитесь, после того как Никки и Элпо описали ваше поведение по пути сюда. Вы не вступите ни в какое соглашение. Честно говоря, единственной причиной, по которой мы потрудились привезти вас в Швецию, было желание моего отца использовать вас в делах нашей организации. Он собирался вас испытать.
— Что же, испытывайте — и увидите, чем это кончится, — пообещал Саймон.
— Собственно говоря, я хотел просить вас отдать мне вашу картину Эллиот. Она мне очень нравится. В обмен я предлагаю вам жизнь и шанс доказать мне свою ценность.
— Принимаю ваше предложение в обмен на свободу, мою и Лили.
— Именно этого я и опасался, — вздохнул Олаф, кивая сыну.
Йен взглянул на свои сильные руки, потер ногти о рукав кашемирового свитера и спокойно объявил:
— С удовольствием прикончу вас, мистер Руссо. Я знал, что вас не склонить на нашу сторону и что вам никогда нельзя будет довериться. Вы и без того немало нам напортили.
— Что ж, у вас был шанс получить мою картину, мистер Йоргенсон. Но вы отказались. Позвольте заверить, что вам никогда ее не видать. После моей смерти она перейдет музею Метрополитен.
— Ненавижу ошибаться в людях, мистер Руссо, — прошипел Олаф. — Какая жалость…
— Йен, правда, что у вас на яхте висит «Ночной дозор» Рембрандта? — перебила Лили.
Йен вскинул светлую бровь.
— Вот это да! Вижу, шпионы мистера Руссо неплохо поработали! Да, дорогая, я велел без лишнего шума выкрасть ее из амстердамского музея. Довольно трудная задача. Но это был мой подарок жене, которая умерла в том же году. Это скрасило ее последние дни.
Старик засмеялся и снова закашлялся. Никки подал ему платок, он вытер рот, и Лили показалось, что она увидела пятна крови.
— Как сказал мой отец, — заметил Йен, — в Чикагском художественном институте много неподкупных людей, и за последние десять лет они ввели много мер безопасности, которые сделали похищение предметов искусства почти невозможным. Единственный мой человек там, один из кураторов, лишился работы пять лет назад. Жаль. Я не знал, что делать, пока ты не переехала в этот дурацкий городишко на калифорнийском побережье.
— Мы с сыном провели много часов, пока не выработали подходящий план, — вмешался Олаф. — Йен отправился в Гемлок-Бей. Какое странное название, хотя тамошние жители открыты и дружелюбны, совсем как ты и твоя дочь. Ему понравился свежий соленый воздух, безмятежность бесконечных пляжей, леса, великолепные Мамонтовы деревья, тропинки и дома, так идеально вписанные в пейзаж. Кто знал, что будет так легко найти столь идеальные орудия для совершения преступления? Фрейзеры, жадные, амбициозные люди, имели к тому же сына, который мог стать тебе прекрасным мужем.
— Это они убили мою дочь?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как принцесса из сказки - Коултер Кэтрин



Очень даже неплохо!
Как принцесса из сказки - Коултер КэтринЛюдмила
14.09.2012, 20.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100