Читать онлайн Импульс, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Импульс - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.74 (Голосов: 141)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Импульс - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Импульс - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Импульс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Остров Джованни
Февраль, 1990 год


Пуля попала Маркусу в левое плечо, едва не задев лопатку. Боль была мгновенной и ослепляющей, он зашатался, затем боль переросла в обжигающий холод. И Маркус потерял сознание, даже не успев коснуться земли.
Меркел развернулся на месте и вскинул ногу, двинув ботинком от Гуччи по пистолету Тюльп с такой силой, что тот вылетел у нее из рук. Следующий удар Меркел обрушил на ее нос, буквально вдавив его в череп. Доминик Джованни не шелохнулся. Он лишь поморщился от хрустящего звука треснувшей кости, затем не спеша подошел к женщине и склонился над ней. Глаза ее остановились: она была мертва.
Меркел перевел взгляд с Доминика на Маркуса. Доминик жестом приказал ему идти к раненому. Меркел наклонился над Маркусом и разорвал на нем рубашку, чтобы открыть рану.
— Он жив, мистер Джованни, но ему необходим врач. Пуля засела внутри.
Доминик сжал губы.
— Отнеси его наверх и положи в постель. Я свяжусь с доктором Хэймсом, он сейчас на курорте. А потом посади под замок этих кретинов. Ах да, Меркел, и закопай женщину.
* * *
…Когда Маркус открыл глаза, первое, что он увидел, это великолепный белый костюм Меркела, залитый кровью. Сам Маркус лежал на животе. Меркел сидел на плетеном стуле возле кровати, читая свой любимый журнал для мужчин «Джи Кью».
— А знаешь, тебе только белой бороды не хватает, а так был бы вылитый Санта-Клаус.
Меркел перевернул страницу, которую читал, и положил журнал обложкой вниз на ночной столик.
— Да, это твоя кровь, по крайней мере большая ее часть. Можешь купить мне новый костюм. Ну что, живой?
— Скорее да, чем нет. Боль адская, а после этого обезболивающего, которое вколол мне Хэймс, кажется, будто мозги превратились в сахарную вату. Что произошло? Как Доминик? Как?..
Меркел поднял руку.
— Я лучше позову мистера Джованни. Он расскажет тебе все, что сочтет нужным. — Меркел встал и кивнул лежащему Маркусу. — Ты же сам знаешь, какой он, — добавил Меркел.
И Маркус закрыл глаза. Да, он знал, каков Доминик Джованни. Скорее всего он знал не больше любого другого смертного. Маркус отчетливо помнил тот октябрьский день, два с половиной года назад, в 1987-м, когда ему наконец под покровительством Таможенной службы США и «своего» человека, Росса Харли, удалось добиться встречи с Джованни. Маркусу никогда в жизни не было так страшно, но в то же время он был настроен решительно. Доминик казался таким человечным, таким обаятельным во время рассказа о курорте Порто-Бьянко. Он был остроумным, образованным джентльменом, таким он оставался и по сей день. А еще Доминик мог быть страшным занудой.
В тот вечер Маркус так и не увидел Доминика. Он всеми силами пытался побороть сон, но снова отключился и проснулся, когда уже стемнело. Его мучила жажда, и тупая боль время от времени глухо отдавалась в спине. Маркус выругался, но это не помогло. До него донесся какой-то шорох, и он увидел, что рядом с кроватью стоит Паула, держа в руке стакан воды.
— Вот, — проговорила она. — Выпей это.
Он с благодарностью пил воду, думая при этом, что, возможно, Паула вовсе не такая уж плохая.
Но Маркусу пришлось быстро изменить свое мнение после того, как она через секунду произнесла:
— Хватит с тебя, Маркус. Доктор Хэймс предупредил меня, что ты первым делом захочешь пить. А теперь, я думаю, самое время воспользоваться бутылкой для мочи. Он наказал не выпускать тебя из постели, иначе рана откроется и снова начнет кровоточить.
Маркус наблюдал за ней, не произнося ни слова, когда она протягивала ему чистый сосуд — любой нормальный человек принял бы его за пустую винную бутылку. Он посмотрел на него, затем снова перевел взгляд на молодую женщину.
Паула, улыбнувшись, откинула одеяло, и Маркус почувствовал, как ее ладонь легонько скользнула вниз по спине, затем провела по ягодицам.
На мгновение Маркус закрыл глаза.
— Паула, пожалуйста, не надо. Я хочу воспользоваться этой бутылкой. Позови ко мне Меркела. У меня ничего не получится, если ты будешь стоять рядом.
Пальцы Паулы скользнули у него между ног, и Маркус почувствовал, что она затаила дыхание.
— Тогда, возможно, чуть позже, — проговорила Паула и засмеялась. — Ты красавчик, Маркус, настоящий красавчик.
Паула оставила одеяло лежать у него в ногах, и Маркус осознал, что у него даже нет сил изогнуться и натянуть его обратно. Он уже собирался закричать, но онемел, заслышав громкий хохот Меркела.
— О Господи, голозадый! Что с тобой сделала Паула? У тебя и лицо, и задница красные! Я и не думал, что ты можешь так меня развеселить…
Меркел снова захохотал, его огромный живот так и колыхался от смеха. Маркус вздохнул. Вот уже пятнадцать месяцев он пытался добиться от Меркела живого, непосредственного смеха. Маркус испробовал всякие шутки и розыгрыши, но все напрасно. А сейчас он не делал ничего особенного — просто лежал на животе задницей кверху — а Меркел почти что бился в истерике.
Однако Маркусу отнюдь не было весело. Плечо разрывалось от боли, накатывали приступы тошноты, к тому же он чувствовал себя последним ослом. И еще Маркусу хотелось облегчиться. Он попытался приподняться, и хохот Меркела затих, по крайней мере, на какое-то время.
Несколько минут спустя Меркел передал бутылку одному из мальчиков-слуг со смиренным лицом, и тот взял ее, не произнеся ни слова. Когда Маркус перевернулся обратно на живот, обернув одеяло вокруг спины, Меркел опять захихикал:
— Тебе повезло, что наш старый приятель Делорио не вломился сюда, когда Паула развлекалась с тобой. Его бы хватил удар. Он бы во всем обвинил тебя, хотя любому дураку понятно: явись сюда эта миниатюрная блондиночка, Джоэнни Филдз, ты и то вряд ли пошевелился бы. — Он снова захохотал, мысленно представив себе эту сцену и придя в неописуемый восторг.
— Мог бы оставить хотя бы трусы.
— А их на тебе и не было. Ты что, не помнишь? Только обрезанные джинсы и футболка. Хэймсу было все равно. Прийти сюда и увидеть тебя, лежащего с голым задом! — Снова раздался гогот, и Маркус стиснул зубы, сожалея о том, что когда-то давал себе клятву выжать смех из этой чертовой безмолвной каменной глыбы.
— Итак, мой мальчик, я смотрю, тебе наконец удалось рассмешить Меркела. Великое достижение, и, должен добавить, немного неожиданное, если учитывать твое нынешнее состояние.
Как только Доминик вошел в спальню, Меркел сразу же замолчал. Он уважительно вытянулся по стойке «смирно» и придал лицу отсутствующее выражение.
— Если только, конечно, Меркел смеялся не потому, что он тайный садист и ему нравится видеть тебя поверженным.
— Сэр, разумеется, нет! Что вы, я…
— Я знаю, Меркел, — перебил его Доминик. — Оставь нас наедине. Двое из наших охранников еще окончательно не пришли в себя. Проверь, как они, и позаботься о том, чтобы Лэйси помог им скорей вернуться к своим обязанностям. Ах да, насчет голландцев. Думаю, пусть посидят еще немного в сарае для инструментов. Мне бы хотелось подождать до тех пор, пока наш герой дня, Маркус, сможет вместе со мной допросить их. Пусть Дюки даст им поесть, но не слишком много.
— Слушаюсь, сэр, — проговорил Меркел и удалился, даже не взглянув на Маркуса.
— Хороший солдат, — произнес Доминик рассеянно, глядя вслед Меркелу. — Да, мой мальчик, ты мог бы выглядеть и получше. С другой стороны, ты с тем же успехом мог оказаться на том свете, что не доставило бы мне ни малейшего удовольствия. Сейчас голова работает нормально?
— Вполне. Расскажите мне, что произошло. Я думал, что с Корбо и Ван Весселом вы уже обо всем договорились. Кто эта женщина, Тюльп? Она была у них лидером — я почувствовал это сразу же, как только увидел ее. Что она вам говорила?
Доминик ласково улыбнулся и поднял узкую красивую руку в останавливающем жесте.
— Я все расскажу, ты только расслабься.
Маркус наблюдал за тем, как Доминик Джованни опустил свое аристократическое худое тело в кресло, в котором еще недавно сидели Паула и Меркел. И благодаря ему обыкновенное кресло стало выглядеть, как трон… Странно, но было что-то такое в Доминике: он знал вещи и умел подгонять их под себя. Рука Доминика была забинтована, и сейчас он был одет в рубашку с короткими рукавами и чистые белые брюки. Доминик казался обходительным и вполне спокойным, несмотря на бойню, разыгравшуюся на острове, в результате которой он оказался ранен, охранники отравлены газом, а сделка прогорела. В пятьдесят шесть лет Доминик выглядел значительно моложе. Крепкие кости, подумал Маркус, разглядывая его. И мышцы в отличной форме — пример для мужчины любого возраста. Коко в ненавязчивой французской манере настаивала на том, чтобы Доминик оставался всегда подтянутым. Бледно-голубые бездонные глаза, от которых, казалось, ничто не ускользало. Когда-то черные волосы были слегка тронуты сединой, отчего он казался еще более всемогущим, еще более загадочным. Маркус молчал, зная, что Доминик заговорит только тогда, когда сам сочтет нужным. Он заставил себя быть терпеливым, попытался расслабиться и перестать сопротивляться накатывающим волнам боли. Маркус прекрасно знал, что, напрягая мышцы, он только делает себе хуже. Внезапно ему вспомнился тот первый раз, когда он поверил в безграничную человечность Доминика. Тогда тот демонстрировал Маркусу собранную коллекцию живописи. Доминик напоминал гордого отца, хвалящего детей, и Маркус чуть не позабыл о том, кто он есть на самом деле. Маркус прогнал воспоминание прочь.
— Делорио вернулся? — спросил он наконец.
Доминик покачал головой:
— Я велел ему оставаться в Майами и провести встречу с Марио Калпасом. Он здесь не нужен. Хэймс сказал, что с тобой все будет в порядке. Пуля разорвала мышцу, но ты поправишься, если пару недель не будешь перетруждать себя. И еще он пообещал, что повреждение не оставит никаких следов и ты останешься таким же сильным. Я знаю, тебе будет нелегко так долго бездействовать, но ты поправишься, Маркус.
Доминик с отсутствующим видом потер раненую руку. Потом продолжил:
— Сделка с голландцами должна была состояться. Тебе это известно, ты же ездил в Бостон, чтобы обговорить последние детали с Перельманом. Их сегодняшний приезд имел скорее дипломатические цели. Мы должны были выразить нашу бесконечную добрую волю, они — бесконечное стремление работать с нами. Предположительно они являлись конечными посредниками. — Доминик пожал плечами.
— Кто или что есть «Вирсавия»?
— О чем ты?
— Это слово было написано сбоку на вертолете. Зелеными буквами — «Вирсавия».
— Понятия не имею. Было написано сбоку на вертолете? Как пишут название компании или логотип?
Маркус кивнул, и Доминик медленно произнес:
— Знаешь, была такая царица — Вирсавия, и, насколько я могу судить, эта женщина не имела с Тюльп ничего общего. Однако это интересно. Название организации. Мы выясним это. Мои люди уже работают над Тюльп. Перельман кричит во всеуслышание, что ни черта не понимает. Что касается телефона в Амстердаме, то он отключен. Двое голландцев находятся в сарае и, по-видимому, размышляют там о своих грехах. — Доминик на мгновение замолчал, затем с изумлением добавил: — Это занятно. Они в самом деле рассчитывали, что им удастся прикончить меня и удрать с острова. — Доминик похлопал Маркуса по руке и поднялся. — Отдыхай, мой мальчик. А потом, когда тебе станет получше, мы допросим наших гостей и выясним, что, черт побери, произошло. Но знаешь, Маркус, я буду крайне удивлен, если эти двое что-то знают. Жаль, но я ненавижу принуждать, насильно уговаривать.
— Но к чему нам ждать, Доминик? Приведите их сюда, или я могу пойти…
— Нет, Маркус. — Доминик пожал плечами. — Возможно, именно поэтому я и согласен подождать. Они не в курсе дела. Ты ведь знаешь, что я прав.
— Ладно, согласен, но объясните мне по крайней мере, как три человека ухитрились вывести из строя всех наших охранников?
— Это было сделано с умом, хотя и очень, очень примитивно. Они приехали с добрыми намерениями, но Линк, насколько тебе известно, один из самых подозрительных людей в мире. Он захотел, чтобы их обыскали. К этому времени я уже послал Меркела найти тебя. До того, как мог начаться какой-либо обыск, женщина, Тюльп, пожав мою руку, ткнула мне под ребра автоматический пистолет девятого калибра. Я знал, как ни странно, что она убьет меня не задумываясь, если охранники не бросят оружие и откажутся пройти в столовую, как стадо баранов. Они ушли, и Корбо отравил их газом. Делорио к этому времени уже улетел в Майами. Паула уехала на курорт, а моя бедная Коко была заперта в купальной кабинке. Они бы и Меркела отравили, если бы я не послал его за тобой как раз перед тем, как приземлился их вертолет. Я знал, что ты — моя единственная надежда, и не разочаровался в тебе, Маркус. Прими мою благодарность.
Взяв руку Маркуса, Доминик легонько пожал ее.
— Я ужинаю с Коко. Она немного не в себе, сам понимаешь. Увидимся позже. Меркел принесет тебе ужин и побудет с тобой. — Доминик Джованни вышел из комнаты.
Так много вопросов оставалось пока без ответа, так много еще было вещей, о которых хотелось узнать Маркусу. В комнате воцарилась полная тишина. Он ощущал боль: она неумолимо накатывала на него, затем на момент угасала только для того, чтобы набрать разгон, и пронзала тело, преодолевая сопротивление Маркуса. Теперь у него было три шрама: на внутренней стороне левого бедра, длинный, тонкий шрам на животе, и вот добавился памятный сувенир на плече. Два шрама получены от ножа и один от пули Тюльп. Последний год Вьетнама и последующие двенадцать лет не оставили на теле Маркуса никаких наружных отметин. Все его шрамы появились после того, как он связался с Домиником и стал преступником.
Но что ни говори, а лучше ощущать боль, чем быть мертвым. Маркус съел на пару с Меркелом немного мясного бульона и домашнего хлеба и очень скоро опять заснул. Он подозревал, что в лимонад было подсыпано снотворное, и не ошибся: проснулся Маркус только на следующее утро.
Именно тогда снова появился Хэймс и, не стараясь быть особенно нежным, снял повязку с плеча Маркуса. Тот сжал зубы, услышав вырвавшийся у Хэймса вздох, и стал раздумывать, что он означает.
Врач опять вздохнул.
— Может, скажешь, что-нибудь, например, по-английски?
— Лежи смирно, Девлин, и молчи. Поверхность розоватая, рана затягивается хорошо, вот только твоя черная душонка может породить инфекцию и погубить тебя. Не двигайся.
Маркус громко застонал, когда игла вонзилась в левую ягодицу. Он почувствовал, как Хэймс слегка прижал его к постели.
— Еще один антибиотик. Уколы в задницу действуют наиболее эффективно. — Игла вышла из тела, оставляя после себя холодный, пульсирующий след, и Хэймс потер место укола ваткой со спиртом.
— Ты садист и мясник.
— Через пять-шесть дней я сниму швы. Старайся не двигать плечом. В кровати лежать не обязательно, но марафоны тоже бегать не стоит, включая вниз и вверх по лестнице.
— Спасибо.
— Пусть кто-нибудь сделает тебе массаж, чтобы мышцы не утратили гибкость. Да, чуть не забыл, герой-любовник, никакого секса по крайней мере в течение недели. Рана откроется, и я даже денег с тебя не возьму, просто закопаю, и все. Понятно?
— У меня во всем теле не осталось ни единой твердой кости или мышцы, Хэймс.
— За твои кости и мышцы я не беспокоюсь. И кстати, очень хорошая девушка по имени Сьюзи Глэнби говорила мне как раз обратное.
Маркус застонал:
— Она совратила меня, клянусь. Я был невинен. Я же не знал, что она замужем за боксером. Боже сохрани. Неужели ты думаешь, что я решил наложить на себя руки?
Хэймс ухмыльнулся, обнажив широкое пространство между передними зубами.
— Старик Марта просто чудо, не так ли? Он пару раз стукнул Сьюзи, она упала в обморок, парень перепугался и позвонил мне. Так я и узнал, что произошло. Так что прими обет безбрачия, Девлин.
— Не могу поверить, что ты был доктором при обществе игроков в поло в Беверли-Хиллз.
— Да уж, полюбуйся, каким гуманным я стал в окружении таких замечательных личностей, как ты и Меркел.
— Ладно, Хэймс, у тебя на курорте пруд пруди всяких богатых шишек, перед которыми ты стелешься.
— В основном они страшные зануды. Известно тебе, что сифилис в наше время еще очень даже распространен? Ты, наверное, думаешь, что у этих дураков хватает мозгов для того, чтобы трахаться направо и налево и при этом предохраняться? — Хэймс покачал головой и встал. Он задержался на мгновение у кровати и взглянул на молодого человека, зажмурившего глаза от пронзительной боли. — Не строй из себя героя, Девлин. О, что за черт.
Маркус почувствовал новый глубокий укол в правую ягодицу и застонал.
— Это обезболивающее, — объяснил врач, набрасывая одеяло на Маркуса.
— Ты виноват в этой боли!
Но Хэймс уже махнул ему на прощание и выскользнул из комнаты. Ну и садист этот рыжеволосый ирландский гном, черт бы его побрал.
Но боль почти сразу начала утихать, и было так замечательно перестать бороться с ней. Маркус провалился в глубокий сон.
Коко и Доминик появились у него позже тем же вечером. Коко была идеальной любовницей богатого мужчины: немного постарше Маркуса, тоненькая, как манекенщица, с длинными ногами и большой грудью; ее длинные пепельные волосы безупречно ровными прядями ниспадали на плечи. Коко выглядела дорого, что соответствовало действительности, и обращалась с Домиником совершенно очаровательно. Она была умницей, эта Коко. Раньше она работала манекенщицей, выступая на показах в лучших французских домах моды, и карьера ее достигла пика как раз в 1985 году. Тогда она и повстречала Доминика на горных вершинах в Сент-Морице — они оба были страстными лыжниками. Очень скоро их стали замечать вместе, и французские газетчики-фотографы просто сходили с ума при виде всемогущего загадочного мужчины, дважды судимого — один раз за уклонение от налогов, второй раз за организованное преступление по части коррупции — и оба раза оправданного, и красотки манекенщицы. Скоро они стали любовниками.
Маркусу нравилась Коко. Преданная, неглупая и, судя по стонам разборчивого в любовных делах Доминика — время от времени Маркус слышал их, проходя мимо его двери — бесподобная в постели.
Казалось, Коко не обращала большого внимания на то, что Доминик дарил ей время от времени баснословно дорогие украшения. В отличие от его сына Делорио — алчного, вечно недовольного маленького подонка.
— Привет, Маркус, — поздоровалась Коко. Ее французский акцент был еле заметен в этот вечер, как, впрочем, и обычно на их домашней территории. — Доктор Хэймс сказал, что тебе надо делать массаж. Паула сразу согласилась. Я тоже вызвалась, в свою очередь. Доминик поддержал меня. Паула, конечно же… как это лучше сказать? Разозлилась, что ли, но пыталась это скрыть, потому что не знает точно, когда вернется Делорио. Я принесла с собой крем. — Коко Вивро, насколько знал Маркус, в действительности была почти такой же американкой, как и он сам. Но она очень хорошо следовала французским традициям. Маркус покосился на Доминика, который уселся на маленький плетеный диванчик и стал просматривать кипу бумаг.
— Она не оставит тебя лежать с голым задом, — произнес Доминик, не поднимая глаз. Маркус видел, как он откровенно ухмыльнулся, затем его лицо исчезло за обложкой «Уолл-стрит джорнэл».
Маркус застонал, когда длинные пальцы Коко принялись разглаживать мышцы спины. У нее оказались очень сильные пальцы, и она причиняла ему боль, но ощущение было настолько приятным, что он не смел жаловаться.
— Завтра я буду в форме и смогу говорить с голландцами, — проговорил Маркус, когда Коко начала массировать ему бедра.
— Хорошо, — ответил Доминик, все еще не отрываясь от журнала. Однако лоб его внезапно пересекла морщина. — Меркел сказал мне, что они не слишком довольны своими, так сказать, жилищными условиями. Подозреваю, что они настроены на худшее. Пусть попотеют, мне это нравится. И я больше чем уверен — они ни черта не знают. Знали бы, давно бы громко визжали, надеясь на сделку. Им неизвестно, что добрые старомодные пытки не в моем вкусе.
— О, чудесно, Коко… Кто была эта женщина? Почему она собиралась убить тебя?
— Лежи спокойно, мой мальчик, и наслаждайся тем, что делает с тобой Коко.
— Я хотел бы поговорить с этими кретинами прямо завтра утром, Доминик.
— Ладно, — ответил тот. В это время пальцы Коко проникли глубоко в тело Маркуса, и он застонал.
Благодаря большой дозе снотворного ночь прошла для Маркуса спокойно, но на следующее утро он проснулся очень рано от громких криков.
Маркус изо всех сил пытался вылезти из кровати, когда дверь его спальни распахнулась и в проеме появилась голова Линка.
— Мистер Джованни поручил мне убедиться, что ты на месте. Голландцы отравились.
Маркус в изумлении откинулся на подушки.
— Они мертвы?
— Мертвее скумбрии, пролежавшей неделю.


Журнал Маргарет
Бостон, Массачусетс
Июль, 1974 год


Все говорят, что Никсон уйдет в отставку, и очень скоро. Мне все равно, я не хочу об этом думать, но никто не может говорить о чем-либо другом, даже Мина Карвер, чьи мысли, до тех пор пока не разразился уотергейтский скандал, были исключительно о тряпках.
Я только что выкинула Гейба Тетвейлера из нашего дома. Бог мой, трудно поверить, что я могла так ошибаться в человеке, особенно в мужчине. Это звучит страшно нелепо после Доминика Джованни, не так ли? Но он казался таким искренним и, как выяснилось, был очень богат. В таком случае его вряд ли интересовали мои деньги.
Неужели я так и останусь дурочкой до конца моей жизни, Рафаэлла?
Конечно же, ты не можешь ответить мне, моя дорогая. Ты никогда не прочтешь этих строк. Сейчас тебе десять лет, ты — худенький маленький ребенок, и такой умный, что это иногда пугает меня. Богу известно, что я отнюдь не интеллектуальный гигант, а у тебя такая светлая головка, как любит повторять твоя учительница мисс Кокс. Это от него; думаю, мне придется это признать. Мисс Кокс еще говорит, что у тебя хорошо подвешен язык, я тебе уже рассказывала об этом. Я попыталась объяснить ей, что твои афоризмы довольно необычны для десятилетней девочки. Доминик, когда хотел, тоже мог быть очень занятным. Но он обладал трезвым рассудком — ты бы, наверное, выразилась именно так — в отличие от тебя, прямолинейной, открытой, бесхитростной. И еще в нем была жестокость — теперь я это вспомнила.
Наверное, я просто забыла, как умен был Доминик.
Несколько недель назад он предстал перед комиссией сената в связи с расследованием организованного преступления. Расследование возглавлял сенатор Уилбер из штата Орегон. Он не слишком умен. Доминик сделал все, чтобы сенатор выглядел идиотом. Он казался таким спокойным и уравновешенным, но в глазах его я читала ярость. Ну вот, я опять пишу о Доминике! Но зачастую очень сложно бывает остановиться, потому что каждый раз, глядя на тебя, Рафаэлла, я вижу его бледно-голубые глаза. Я так рада, что твои волосы не темные, как у Доминика. Нет, от бабушки тебе достались прекрасные рыжеватые волосы, совсем не такие, как у него, но и не светлые, как у меня.
Я отвлеклась. А ведь я собиралась разобраться в своей глупости с Гейбом.
Он казался искренним. Был хорошим собеседником. Еще лучшим любовником. Ты ненавидела его. Я понимала это, но не хотела замечать твоей ненависти. И конечно же… ты была права.
Гейб не стремился завладеть моими деньгами, в этом я не ошиблась. Он желал заполучить тебя, и при мысли об этом мне хочется перерезать ему глотку. Я не понимаю, почему ты никогда ничего не говорила. Просто становилась угрюмой, когда он появлялся поблизости, и, разговаривая с ним, вела себя так грубо, что мне хотелось тебя ударить.
Но ты знала. Чувствовала, что он не прав. О, я так виновата, Рафаэлла. Пожалуйста, прости меня. Я никогда не забуду ту ночь, никогда, пока живу. Наверное, и ты тоже. Ты не плакала, ни в чем меня не упрекала. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь правильно понять твое поведение. Этот ублюдок был там, в твоей спальне, он пытался ласкать тебя, а ты сопротивлялась ему, так тихо, не крича, не издавая ни звука, просто сопротивлялась этому ублюдку изо всех сил.
Теперь я понимаю, почему он не стал медлить. Гейбзнал, точнее, догадался, что я растерялась, и, думаю, он был настолько болен, что не мог заставить себя остановиться.
Теперь Гейб ушел. Я решила нанять частного детектива следить за ним, чтобы знать, куда он отправился. Я хочу уничтожить его. Наконец-то до меня дошло, что я очень, очень богата. За деньги можно купить многое, например, месть. Что ты думаешь на этот счет, Рафаэлла? Умести сладкий вкус. Как бы я была счастлива, если бы в свое время отомстила Доминику! Может быть, тогда рассеялись бы все мои сомнения. А теперь он так далеко, и мне до него не добраться. А возможно, он уже был далеко десять лет назад.
А знаешь, по телевизору он показался мне таким красивым, что я чуть не заплакала. Как тебе нравится твоя дурочка мать?
Гейб ушел, но я найду его и заставлю заплатить за то, что он пытался сделать с тобой. И со мной.
А Доминик? Я молю Бога, чтобы он горел в аду, но теперь, став циничной, начинаю сомневаться во многом — в возможности божественного вмешательства, например.
Надеюсь, ты сможешь пережить случившееся, Рафаэлла. Я пыталась говорить с тобой. Пожалуйста, не закрывайся от меня, не стоит держать все в себе.
Прошло уже больше десяти лет, а Доминик все еще не перестает преследовать меня. Да, в сущности, я не так много пишу о нем, ведь правда? Не больше, наверное, пятнадцати процентов всех записей? Правда, не больше. Ну ладно, может быть, сорок процентов. Что это? Одержимость?Нет. Это просто глубокая ненависть к человеку, в характере которого отсутствуют инстинкты нравственности. Он лишен сострадания, лишен отзывчивости, этот человек совершенно аморален.
Нет, пожалуй, моя ненависть к Доминику не может жить так долго. Ведь главной целью этого журнала было разнести его в пух и прах, а затем вычеркнуть из жизни. Я хотела очиститься от этого человека и не дать его призраку дотронуться до тебя. Бог мой, ведь Доминик даже не знает твоего имени, как не знает, кстати, и моего. Он даже не потрудился их выяснить.
Интересно, получил ли Доминик наконец драгоценного сына. Нет, шесть драгоценных сыновей. Боже, как же я глупа! Разглагольствую о том, что хочу нанять детектива следить за Гейбом, когда можно нанять детектива, который достал бы мне все сведения о Доминике Джованни!
Подожди. Что это? Болезнь? Навязчивая идея? Я должна подумать над этим и, глядя правде в глаза, разобраться в своих мотивах. Что может дать мне эта информация? Доминик ведь не кто иной, как человек, предавший меня, укравший мою невинность, и — кажется, это звучит немного цинично — человек, который заставил меня почувствовать себя дерьмом. Во мне до сих пор живет мучительная боль.
И вот теперь еще одно предательство. Один из этих мужчин вообще не хотел твоего существования, другой приставал к тебе, ребенку. Дважды я подводила тебя, Рафаэлла. Обещаю, больше такого не повторится.


«Мосты»
Лонг-Айленд, штат Нью-Йорк
Февраль, 1990 год


Рафаэлла захлопнула дневник, не спеша закрыла застежку. Обложка была из тончайшей испанской красной кожи, с замысловатым тиснением и с не менее хитрым замком.
И Рафаэлла вскрыла замок. Это была уже вторая тетрадь, на которой она вскрывала замок. Рафаэлла на мгновение закрыла глаза и откинулась, на спинку стула, стоявшего у письменного стола в комнате матери. Наверное, сидя именно на этом стуле, Маргарет писала свои дневники с тех пор, как около одиннадцати лет назад вышла замуж за Чарльза Уинстона Ратледжа Третьего.
Рафаэлла вошла в спальню матери несколько часов назад — ей понадобилась бумага, и она стала перерывать ящики стола. Бумагу она нашла, но во время поисков наткнулась на маленькую защелку, за которой, если правильно ее повернуть, открывались два потайных ящика. В этих ящиках Рафаэлла и обнаружила дневники. Она никогда не подозревала об их существовании. После недолгих колебаний она начала читать.
Рафаэлле вспомнился телефонный звонок, разбудивший ее посреди ночи. Голос отчима, Чарльза, звучал спокойно и уравновешенно, но за этим спокойствием чувствовались страх и волнение.
— В машину твоей матери врезался пьяный водитель, Рафаэлла. Ты должна приехать немедленно Доктора не знают… Она в коме. Они не знают…
Голос его задрожал, и Рафаэлла уставилась на трубку.
— Нет, — прошептала она.
Чарльз сделал глубокий вдох, и самообладание вновь вернулось к нему.
— Приезжай прямо сейчас, моя дорогая. Ларкин встретит тебя в аэропорту Кеннеди. Постарайся успеть на семичасовой утренний рейс, ладно?
— Она жива?
— Да, жива. Она в коме.
Через два дня ее мать все еще была в коме. Маргарет выглядела умиротворенной, лицо ее отнюдь не постарело и даже, как ни странно, казалось моложе. Прекрасные белокурые волосы были аккуратно собраны — две заколки придерживали их за ушами. И еще эти чертовы провода, тянувшиеся из ее рук.
Такая тихая… Это ее мать лежит здесь, такая необычайно тихая.
— Рафаэлла!
Бенджамин, сводный брат, позвал ее из коридора.
— Сейчас иду! — крикнула она в ответ. Рафаэлла неохотно встала, аккуратно положила дневник обратно в ящик стола и пошла присоединиться к семейному ужину.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Импульс - Коултер Кэтрин



Очень классный.
Импульс - Коултер КэтринЛюся
27.06.2012, 14.38





Прочитала с огромным удовольствием! ЧИТАЙТЕ, не пожалеете.Да, очень захватывающее, интересно и эротично!!!
Импульс - Коултер Кэтринюлия
6.10.2012, 19.42





Роман не плохой. Раздражает, что героиню хотят все особи мужского пола. А она даже не красавица. Причем, в числе жаждующих родной отец и брат(они об этом не знали), но все равно одержимость всех героев одной бабой комична и смешна. Основная люб линия сильна и интересна. Если хватит терпения....
Импульс - Коултер КэтринЕкатерина
6.12.2012, 19.17





Очень хороший роман!!! Увлекательно и интересно!!!
Импульс - Коултер КэтринMarina
16.01.2013, 12.43





мне роман не понравился. первые пять глав "завязкка" сюжета. читаю дальше,когда же начнется интересно?) так и не началось. дальше 9 главы читать не стала. поймала себя на мысли,что заставляю себя читать. много каких-то неинтересных подробностей.
Импульс - Коултер Кэтринелена
7.02.2013, 22.17





Мне очень понравился роман. 10 баллов!!!!! Читайте!
Импульс - Коултер КэтринКоко
21.06.2013, 14.47





Мне не очень понравился, читала и получше, слишком все растянуто, а в конце хотелось бы наоборот добавки.
Импульс - Коултер КэтринТуся
4.07.2013, 13.43





Книга супер. Советую!!!
Импульс - Коултер КэтринДарья
3.09.2014, 22.21





Средней паршивости.Советую роман "Волны экстаза".Автора не помню
Импульс - Коултер КэтринЕвгения
10.05.2015, 14.04





Это просто крутоо! Захватывающий сюжет!!! Роман СУПЕР!!!!!Еще вернусь к нему. Побольше бы вот таких книг и таких авторов!!!! 100+
Импульс - Коултер КэтринМиа
22.09.2015, 14.57





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100