Читать онлайн Импульс, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Импульс - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.74 (Голосов: 140)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Импульс - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Импульс - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Импульс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Лонг-Айленд, Нью-Йорк
Апрель, 1990 год


Чарльз Ратледж покинул больницу «Сосновая гора» в одиннадцатом часу ночи. Было холодно — градусов десять тепла, и густые свинцовые облака наплывали на серп луны. Он поежился в своем легком кашемировом пальто и натянул лайковые водительские перчатки.
Больничная автостоянка была довольно ярко освещена, но машин на ней в это почти уже ночное время оставалось мало, Чарльз неимоверно устал и чувствовал себя совсем скверно. Жизнь — когда-то настоящий рай, созданный с учетом всех его прихотей благодетельницей судьбой, — казалась теперь блеклой, промозглой и безлюдной, как пустыня, и он ее ненавидел. Он будто оказался на пороге чистилища: полнейшая неопределенность, пугающая неизвестность — когда, а главное, чем все это кончится; мертвенно-бледное лицо Маргарет; проклятые доктора, все время кивающие головами, пытающиеся изображать оптимизм. Сегодня он заметил, что даже по сравнению со вчерашним днем волосы у Маргарет заметно потускнели, и это его напугало. Неужели это означает, что ее оставляют последние силы?
Чарльзу было невмоготу ехать сейчас домой, слышать собственные гулкие шаги по итальянским мраморным плитам огромной прихожей, ощущать свое безграничное одиночество. Дом был населен одними воспоминаниями о прошлом и напрочь лишен настоящего; даже экономка Ратледжа Нора Мэй, которая проработала у него последние двадцать два года, была молчалива и смотрела на него с укоризной, как будто бы он, Чарльз, был виноват в том, что произошло.
И у постели Маргарет он все равно был один, ведь даже в тот единственный раз, когда к ней на мгновение вернулось сознание, она произнесла не его имя.
Чарльз тряхнул головой. Хоть ненадолго, хоть на час забыть о Доминике Джованни, обо всех этих заговорах, интригах и провалах. Эти мысли были как наваждение, как ржавчина или раковая опухоль. Быстро же он заразился одержимостью Маргарет. Эта навязчивая идея овладела им задолго до несчастного случая.
Он остановил машину у универмага «7-11» и позвонил Клаудии, чтобы спросить, можно ли ему заехать к ней. Ее голос в трубке звучал так приветливо, и Чарльз был склонен поверить, что она ему действительно будет рада. «Становлюсь циником», — подумал он. Клаудиа по-своему любила его, это несомненно, по крайней мере до того момента, когда он решил прекратить эту связь. Но в этот раз ему нужен был не секс. Да и вообще он больше не хотел заниматься с ней любовью — сейчас ему был необходим человек, которому можно доверять, который знает его, с которым можно поговорить и, самое главное, можно рассчитывать на понимание, терпение и доброту.
Клаудиа сама открыла Чарльзу дверь. Она помогла ему снять пальто и шарф, осторожно стянула перчатки и провела в гостиную, обставленную в нежной пастельно-кремовой гамме. Он устроился на бледно-розовом атласном диване напротив камина. Клаудиа посоветовала ему расслабиться и сама положила его ноги на кожаный пуфик. Она налила ему бренди, а потом села на пол у его ног, глядя на Чарльза снизу вверх и приготовившись слушать. Никаких стенаний, упреков, обид.
Он пригубил бренди и заговорил. Клаудиа не перебивала; она внимательно слушала, следя за выражением его лица.
— Клаудиа, — задумчиво произнес он, — знаешь, мне так хорошо сейчас, так приятно сознавать, что я могу прийти к тебе, как к старому другу, который выслушает меня и не ждет от меня чего-то большего.
— Возможно, я все еще могу рассчитывать и на большее, — призналась Клаудиа, — но не теперь. Да, я твой друг, хотя это и не совсем привычная для меня роль. — Она пристроилась рядом, с бокалом бургундского в руке.
Чарльз продолжал говорить. Когда он выговорился и умолк, было уже совсем поздно, но она только улыбнулась ему и сказала:
— Почему бы тебе не остаться на ночь? Ведь ты так устал, Чарльз.
Он отрицательно покачал головой, хотя и в самом деле был совершенно измотан и так ослабел, что готов был уснуть прямо здесь, на диване.
— Нет, не могу, но я благодарен тебе за заботу, Клаудиа.
— Я очень волнуюсь за тебя, — сказала она, нежно перебирая его пальцы. — Всей душой, поверь. Все будет хорошо, твоя жена поправится, Чарльз.
Он молча кивнул и поглядел на камин. Поленья догорали — ни языков пламени, ни искр, лишь горка тлеющих оранжевых головешек. Чарльз вдруг почувствовал себя старым, бесконечно усталым и страдающим от страха перед завтрашним днем. Он неожиданно резко повернулся к ней и спросил:
— Я говорил тебе, что он убил Сильвию Карлуччи?
Клаудиа помрачнела.
— Я слышала это имя в новостях. Дочь какого-то чикагского гангстера? Ты ее знал?
— Да. То есть лично нет. Это та самая пьяница, которая врезалась в машину Маргарет. Сложно все это, — пробормотал Чарльз и, выругав себя за излишнюю откровенность, поднялся с дивана. — Прости меня, Клаудиа, за эту болтовню. И забудь все, что я тут наболтал. Спасибо, что дала мне возможность выговориться.
— Я увижу тебя снова?
— Возможно, если захочешь, но только как… приятеля, как друга.
Клаудиа усмехнулась:
— Понимаю, Чарльз, но жаль, очень жаль. Мне всегда нравились иные наши отношения, ты понимаешь…
Кончиками пальцев он дотронулся до ее губ.
— Я должен идти. Спокойной ночи, — сказал он и направился к выходу. Ледяной воздух хлестнул его по лицу. Чарльз втянул голову в плечи, поднял воротник пальто и торопливо зашагал к машине. Холодный, порывистый ветер едва не сбил его с ног.
Чарльз вздрогнул от неожиданности и чуть было не закричал, услышав за спиной чей-то вкрадчивый голос:
— Мистер Ратледж, делайте все, что вам скажут, и я не причиню вам вреда. Да, это мой пистолет. Ваша машина останется здесь. Вы поедете со мной. Не оборачивайтесь, молчите. Направо.
— Но кто вы? — прошептал Чарльз. Сердце его колотилось так бешено, что трудно было дышать. — В чем дело, что вам от меня нужно? Денег?
— Нет, сэр, не денег. Спокойно, иначе вам будет плохо. Быстро, быстро! Я не хочу, чтобы нас видели.
Чарльз ускорил шаг; сердце забилось еще сильнее — его охватил страх, он думал, что настал его смертный час, что это и есть его конец и пощады не будет. Объятый ужасом, он механически переставлял ноги. Что это — неужели похищение? Что дальше? Маргарет… что будет с Маргарет? Он не может, ни в коем случае не должен оставлять Маргарет в таком состоянии.
Чарльз совершенно обезумел от страха, и шедший вплотную за ним незнакомец, словно почувствовав это, тихо подбодрил его:
— Весьма похвально, мистер Ратледж, я вижу, вы меня правильно поняли. Вот и моя машина. Полезайте на то сиденье, а я — за руль.
Чарльз повиновался. Между двумя передними креслами торчала рукоятка скоростей, и он зацепился за нее рукавом, но незнакомец ничего не сказал — он стоял и ждал, когда Чарльз наконец протиснется на пассажирское сиденье. Чарльз уселся, боясь поднять голову и взглянуть незнакомцу в лицо. Тот был без маски, а это зловещий признак.
Чарльз знал: стоит заложнику ненароком увидеть лицо террориста, и его непременно уничтожат, чтобы не оставлять свидетелей. Еще Чарльз слышал, что террористы не надевают масок и в тех случаях, когда убийство запланировано заранее и убийца хочет насладиться зрелищем предсмертного ужаса жертвы. Не смотреть, ни в коем случае не смотреть! Между тем незнакомец уселся за руль и повернул ключ зажигания.
— Куда мы едем? — вырвалось у Чарльза. Незнакомец включил обогреватель, поправил зеркальце заднего вида и только после этого, повернувшись к нему, ответил:
— В очень красивое место, между прочим. А в данный момент — в аэропорт. Спокойно, мистер Ратледж…
Чарльз не успел среагировать — он почувствовал мгновенный укол. Игла — острая и холодная — легко проникла сквозь толстую ткань пальто, пиджак и рубашку и глубоко вонзилась в предплечье. Он судорожно глотнул воздух, поняв весь ужас происходящего, и попытался уклониться, но было слишком поздно: незнакомец резко надавил на поршень шприца со словами:
— Это всего лишь снотворное, мистер Ратледж. Сейчас вы уснете. Приятных сновидений.
— Нет, — вырвалось у Чарльза, и хотя это единственное слово он произнес достаточно четко, в голове уже плыл туман. Он повернулся к незнакомцу и заглянул ему в лицо. В этом лице не было ничего злодейского, скорее напротив: на Чарльза смотрел этакий внимательный джентльмен, с довольно резкими чертами на продолговатой физиономии. Язык уже заплетался, и Чарльз с трудом вымолвил: — Как ваше имя?
— Фрэнк Лэйси.
— Так, — неопределенно промычал Чарльз. Значит, это не мираж. У человека было имя, и он произнес его вслух — уже лучше. Чарльз откинулся на спинку сиденья, голова его свесилась набок. Он спал.


Париж
Апрель, 1990 год


Маркус приветливо заулыбался молоденькой медсестре, разрумянившейся и ясноглазой, со свежей ярко-красной помадой на губах. Спросил по-французски:
— Да, что у вас?
Она подлетела к нему, не замечая ничего странного и не обратив никакого внимания на его эскорт, — девушка была, несомненно, влюблена в него и в эти мгновения ни о чем и ни о ком другом не думала. Маркус моментально уловил это и, цепляясь за спасительную соломинку, настроился на соответствующий лад. Он одарил девушку самой сексуальной улыбкой из арсенала дремавшего в нем Казановы.
— Так что там у вас? — переспросил он и взял из ее рук листок бумаги.
Она застенчиво улыбалась, слегка вздернув напомаженную губку и не отрывая глаз от лица Маркуса даже тогда, когда тот опустил глаза с ее лица на бумажку. Это оказался страховочный формуляр.
Маркус сказал:
— Я уже оплатил все наличными. Здесь, во Франции, у меня нет медицинской страховки.
Девушка смутилась и густо покраснела — она увидела, что Маркус все понимает: это был лишь предлог, чтобы заговорить с ним. Она опешила и отвела взгляд, словно ища поддержки у стоявшей рядом женщины. Та смотрела на нее холодно и сурово, и молоденькая медсестра покраснела еще сильнее, бормоча извинения:
— Ой, простите, ради Бога, простите… Маркус улыбнулся, возвращая ей бумажку.
— Благодарю вас, но это недоразумение. Увидимся.
Девушка повернулась, чтобы уйти, и Маркус с облегчением вздохнул, мгновенно переведя взгляд на то место, где под простыней в левую грудь Рафаэллы упиралось дуло пистолета.
— Завидная выдержка, мистер О'Салливэн. Вы, похоже, коллекционируете маленьких шлюшек.
— Кто следующий — вы, мадам?
— Я? Переспать с тобой? С тупым, самовлюбленным ирландцем? Да у тебя одна похоть в башке, больше ничего. Ладно, теперь, когда эта маленькая идиотка оставила твои гениталии в покое, мы можем двигаться в путь.
Маркус едва не сорвался — ему так хотелось вмазать ей по физиономии. Он судорожно сжал кулаки, но сдержался. Положение безвыходное — стисни зубы и молчи.
* * *
Моник в последний раз украдкой покосилась на американца, который показался ей таким красивым. «Интересно, однако, — подумала она, — зачем это они переводят жену мистера О'Салливэна в другую больницу? Нелепость какая-то, ведь ее и так бы выписали не позднее завтрашнего дня. Как это, наверное, здорово — иметь такого мужа! Счастливая!» Моник нахмурилась. Нет, все-таки странно. Тут она увидела, как мистер О'Салливэн о чем-то заспорил с этой надменной теткой. Разговор велся на повышенных тонах. Кто она? Врач? Моник никогда ее раньше не видела. Наверное, и его она видит в последний раз. Девушка заметила, что женщина зачем-то шарит рукой под простыней у миссис О'Салливэн. Это выглядело уж совсем странно. Мистер О'Салливэн почему-то сказал: «Увидимся». Что это — обещание позвонить? Ведь он скорее всего даже имени ее не знает.


Над Атлантикой
Апрель, 1990 год


Частный самолет был просторным — кресла и столики по правую сторону салона; несколько небольших кушеток — по левую, и довольно широкий проход посередине. В хвостовой части находилась спальня, но Маркусу велели уложить Рафаэллу на пол у перегородки. Места было достаточно, и она лежала, удобно вытянув ноги. По всей видимости, похитители не хотели оставлять их без присмотра. Рафаэлла по-прежнему была в забытьи от снотворного. Маркус примостился рядом, бессознательно поглаживая ее руку. Как ему хотелось, чтобы она открыла глаза.
Ему было страшно, но, как ни странно, не за себя и даже не от того, что, возможно, ждало их впереди, — его тревожило состояние Рафаэллы, которая лежала так неподвижно, не подавая признаков жизни.
Маркус оперся спиной на перегородку, осторожно приподнял Рафаэллу за плечи и положил ее голову к себе на колени. Бережно поправляя покрывало, он заметил, как один из «санитаров» наливает себе выпить — в дальнем конце салона, с левой стороны, был маленький бар. Второй охранник расположился на диванчике, перелистывая журнал, предназначенный для «солдат удачи». Женщина восседала в кресле прямо напротив них, сжимая в руке револьвер 38-го калибра. Маркус вспомнил «девятку» Тюльп, и левое плечо сразу заныло.
* * *
Их путь от больницы до небольшого частного аэродрома близ северного предместья Парижа — Нюилли — был на удивление зауряден. На больничной парковке «санитары» сняли Рафаэллу с каталки и, передав девушку на попечение Маркуса, бросили и каталку, и свои белые халаты на одной из пустующих ячеек. Казалось, им совершенно безразлично, что кто-нибудь может обратить на это внимание, заинтересуется происходящим, начнет задавать вопросы. Наплевать — ведь совсем скоро они исчезнут из этой страны. До аэродрома было не более тридцати миль, а там машина подъехала прямо к трапу, и Маркус перенес Рафаэллу в самолет.
* * *
Теперь Маркус прекрасно понимал, кто отдал приказ, кто спланировал похищение и на кого работают эти люди. Только один человек мог столь безукоризненно провернуть подобную операцию — Джованни. Все было сделано как по нотам: гладко, профессионально, уверенно — ни малейшего сбоя, ни малейшей заминки.
Доминику, разумеется, стало известно о похищении картины, ведь об этом на весь мир раструбили газеты; он наверняка немедленно связался с нужными людьми и выяснил, кто приобрел украденное полотно десять лет назад — Чарльз Ратледж. Из этого он сделал естественный вывод о причастности Рафаэллы к покушению на него; а следовательно, и о причастности Маркуса, поскольку тот находился с ней рядом и днем, и, главное, ночью. Понятно, что они летят обратно на остров. А там все будет зависеть от того, какую судьбу уготовил им Доминик.
Маркус посмотрел на спящую Рафаэллу. Мысленно он умолял ее проснуться. Ему не терпелось сказать, что он любит ее, что впереди у них долгие годы семейного счастья, что им больше никогда не придется лгать друг другу. Он мечтал заключить ее в свои объятия, ощутить ее тепло и почувствовать, как она отвечает на его поцелуи, дарит ему свою любовь.
Сквозь сон до нее донесся ровный шум мотора, легкая вибрация действовала успокаивающе, и Рафаэлла глубоко вздохнула, внезапно обретя слух, но все еще не желая просыпаться. Где-то глубоко в подсознании утвердилось предчувствие, что, открой она глаза, увиденное ей не понравится. Она ощущала на своей руке легкое прикосновение, кто-то нежно гладил ее пальцы, и она знала, что это Маркус, понимала, что спустя несколько мгновений придет в себя и что он позаботится о ней.
Рафаэлла приподняла веки и уперлась взглядом в щетину на его подбородке. «Пора бы тебе и побриться», — мелькнуло у нее в голове.
— Привет, — шепнула она. Маркус вздрогнул от неожиданности — ее голос с незнакомой хрипотцой показался ему чужим.
— Приветик, — отозвался Маркус и, глянув на нее сверху вниз, облегченно улыбнулся.
— Я в порядке, Маркус, правда. Где мы?
— Я не знаю, стоит ли… Ты уверена, что хочешь все знать?
— Уж лучше сразу… — Она на мгновение умолкла, а потом спросила: — Мы летим?
Маркус кивнул, затем рассказал, что произошло, но предельно сжато, без лишних подробностей.
— До Майами еще часов восемь или около того. Полагаю, что там дозаправка, но кто знает. Может быть, мы летим прямиком на Сент-Джонс. Ты действительно в порядке?
Тут Рафаэлла почувствовала неладное. Первой мыслью было не признаваться — ведь это так стыдно, так унизительно. В двух шагах от нее сидело это страшилище, эта «медсестра», упершись в них ледяным, равнодушным взглядом.
— Кровь… — прошептала Рафаэлла.
Маркус автоматически приподнял покрывало. Его передернуло — большое ярко-красное пятно расплывалось на белом полотне; подол больничной ночной рубашки тоже пропитался кровью.
— Что ты чувствуешь — кровь сочится обычным образом или хлещет, как при кровоизлиянии?
— Вроде бы обычным…
— Тогда ничего. Помочь тебе добраться до ванной? Ты можешь двигаться?
— Могу. Мне надо помыться и одеться.
Маркус встал на ноги, а затем нагнулся к ней, чтобы помочь встать.
Женщина в кресле резко выпрямилась и наставила револьвер на Рафаэллу.
— С такого расстояния я не промахнусь, мистер О'Салливэн. Что вы собираетесь с ней делать?
— Ей надо в ванную.
Подумав, женщина сказала:
— Ее чемодан в спальне. Я присмотрю за ней, а вы возьмите чемодан и перенесите в ванную. Потом туда же ее.
Не мешкая, Маркус перенес чемодан. Вернувшись в салон, он помог Рафаэлле подняться на ноги.
— Как ты, ничего?
— Она пачкает белый ковер. Тащите ее скорее в ванную, — брезгливо произнесла женщина и добавила: — Так ей и надо, идиотке, пусть подыхает.
Маркус промолчал, бросив на нее испепеляющий взгляд.
Ванная комната оказалась довольно просторной и была роскошно отделана: душ, биде, туалет, ванна из розового мрамора, крючки и вешалки для одежды, трубки для подогрева полотенец. Маркус пропустил Рафаэллу вперед, а сам застыл на пороге, сдвинув брови к переносице и не двигаясь с места, пока женщина не приказала ему вернуться в салон. Он выполнил приказание только тогда, когда услышал журчание воды.
Маркус начал беспокоиться. Прошло пятнадцать минут. Шум воды прекратился уже восемь минут назад, и он все чаще поглядывал на часы. Сидя на полу и упершись спиной в перегородку, Маркус поджал колени и обхватил их руками. Что делать? Прежде всего — дождаться, что скажет Рафаэлла.
Когда она появилась наконец на пороге ванной, Маркус взглянул на нее и расплылся в широкой улыбке. Это была его Рафаэлла: внешне совершенно здоровая, она держалась прямо, ее волосы, уже почти сухие, были аккуратно зачесаны назад и прихвачены заколками. На губах — яркая помада, в ушах — крупные серьги. На ней были темно-синие брюки, блузка под белым свитером, на ногах — кроссовки.
— Ты великолепна, — шепнул Маркус и жестом пригласил ее сесть рядом с собой. — Только не ври, что этот наряд влетел тебе в восемьсот долларов.
— Это из моей рабочей одежды, часть моего прежнего гардероба блестящей выпускницы. Еще карандашик за ушком, и само совершенство.
Зловещая «медсестра» промолчала, заученным движением направив на них револьвер. Никак не реагировали и ее подручные, вяло наблюдая за происходящим со стаканами в руках. Рафаэлла спокойно уселась рядом с Маркусом.
Потом Маркус попросил поесть, и один из охранников мгновенно принес еду.
— Апельсиновый сок, пожалуйста, выпей весь, — велел ей Маркус. — Я где-то читал, что он — панацея от всех болезней.
Они утолили голод сандвичами с ветчиной и сыром. Ровный гул моторов отделял их от похитителей прозрачной стеной, и время от времени казалось, что они одни в самолете, но, разумеется, это была только иллюзия. Маркус держал Рафаэллу за руку, ища на ее лице следы усталости и страдания, но лицо девушки было на удивление безмятежным.
— Я говорил тебе, что у меня не было ни единого ночного кошмара с тех пор, как ты взяла все это в свои руки?
— Что значит «взяла в свои руки»?
— Это означает, что ты сумела подчинить меня себе, целиком и полностью.
— Приятно слышать — выходит, что я выбилась в начальники. А что еще за кошмары?
Он рассказал ей о своем отце, Неудержимом О'Салливэне, человеке с глазами фанатика на мертвенно-бледном лице, чьим единственным оружием было бойкое перо и который ни разу в жизни не ударил ногой по мячу, зато умело цитировал хлесткие высказывания профессиональных спортсменов. Всю свою жизнь он отчаянно боролся за справедливость и честную игру, а когда Маркусу было одиннадцать, отца убили, и почти наверняка это сделал могущественный, недосягаемый для правосудия человек по имени Карло Карлуччи.
— Его убили на наших с мамой глазах, тремя выстрелами, — продолжал Маркус. — С тех пор меня постоянно преследовал этот кошмар, он стал совершенно невыносимым, когда я оказался во Вьетнаме, приобрел там дополнительную остроту, превратился в изощренную пытку. И так продолжалось все эти годы. — Он улыбнулся и добавил: — Благодаря тебе, Раф, случилось чудо: наваждение исчезло, и, похоже, навсегда.
— У тебя есть мама?
Он усмехнулся и рассказал ей о Молли.
— Сильная она женщина, моя мать, а какое у нее большущее сердце, под стать мускулатуре, а как любит поговорить, дать совет на любой случай жизни… — Mapкус налил Рафаэлле еще сока, заставил съесть еще один сандвич и заметил, что глаза у нее слипаются. Ее рассказ об отчиме и «Вирсавии» может подождать — времени у них предостаточно, торопиться некуда. Она нужна ему сильной.
Рафаэлла спала, и он тоже уснул. Впереди была неизвестность, но хорошая форма, подумал он, засыпая, в любом случае необходима им обоим. Проснувшись ночью, он услышал голос надзирательницы:
— Вы сделали ужасную глупость, мистер О'Салливэн. Похоже, общество двух сонь ей наскучило, и она решила поболтать. Интересно, как долго она вынашивала в уме эту фразу?
— Возможно, — вяло отозвался Маркус. — И у гениев случаются промашки.
— Вам не стоило гадить мистеру Джованни.
— Это любопытно. Только вот не думаю, что вам известно, чем это я ему так насолил.
Она неопределенно кивнула головой, но Маркус был уверен, что она не знает, в чем он провинился, и это задевает ее за живое. Она была пешкой, наемным исполнителем, не больше. На вольных хлебах или в штате у Джованни? Как бы там ни было, с заданием она пока справлялась.
Доминик, однако, действовал с невероятной быстротой. Это производило сильное впечатление, вот только роль, отведенная в этом спектакле Маркусу, была ему в высшей степени противна. Интересно, чей это самолет. Доминика? Нет. Он вспомнил о Марио Калпасе. У него тоже был самолет, возможно, это он и есть.
— Наверняка тут все дело в ней. — Женщина ткнула револьвером в сторону Рафаэллы. — Он ясно сказал: не убивать. Наверное, сам хочет. Бывшая любовница?
— Да нет, она — его биограф.
«Медсестра» презрительно хрюкнула. «Мерзкая баба», — подумал Маркус. Было уже за полночь. Он ждал, когда эта стерва заснет.
Итак, у нее приказ не убивать Рафаэллу. Маркус прекрасно понимал: если вдруг понадобится, эта дамочка не моргнув глазом прикончит и Рафаэллу, и его — любого, кто попадется ей под руку.
— Она — замечательный писатель, — сказал Маркус.
— Чушь. Будь она писателем, не валялась бы тут вся в крови.
— Разносторонне талантлива. «Медсестра» снова противно хмыкнула.
— Кстати, у вас случайно нет сестры по имени Тюльп? Она жила в Мангейме.
— Нет.
— Странно. Вы на нее чем-то похожи.
Она так и не представилась, но Маркусу было все равно. Хорошо уже, что она замолчала и отвернулась от него, тупо уставившись в темноту за окном.
* * *
Проснувшись, Рафаэлла первым делом попросилась в ванную.
— С тобой все в порядке? Поклянись.
— Да, — твердо сказала она, и Маркус поверил. Он помог Рафаэлле подняться, чувствуя, что проклятая баба внимательно следит за каждым движением. Неужели она так и не вздремнула? Он подождал у двери ванной, а затем потребовал у охранников принести еды. Когда Рафаэлла вышла из ванной, Маркус сразу понял, что она вполне готова для дела, любого дела. Перед ним стояла прежняя Рафаэлла.
Уничтожив новую порцию апельсинового сока, девушка ощутила такой прилив сил, что, казалось, могла бы сейчас без труда совладать с этой «медсестрой», которая сидела в прежней позе, с пистолетом в руке, и наблюдала за ними. От ее бездушного сверлящего взгляда становилось не по себе.
Рафаэлла поглядела на Маркуса, затем приблизилась к нему настолько, что они едва не столкнулись лбами, и прошептала:
— Доминик Джованни — мой отец.
Результат превзошел ее ожидания: Маркус был потрясен. Впервые она видела его таким — ошеломленным, утратившим дар речи. А ведь временами Рафаэлле начинало казаться, что ее уравновешенного, сладкоречивого Маркуса просто невозможно застать врасплох. На этот раз, однако, он был буквально ошарашен.
— Боже мой, — наконец выдохнул Маркус, вскинув брови. — Честное слово, это не укладывается в голове.
— Моя мать замужем за Чарльзом Уинстоном Ратледжем. Это подсказка на тот случай, если ты сам не улавливаешь связь.
— Боже мой, — повторил он.
— Доминик давно забыл о ней. У нее та же фамилия, что и у меня, — Холланд, но когда они встретились, он знал ее как Маргарет Пеннингтон. Между прочим, она была тогда очень богата — да и сейчас тоже. Просто ее дядя и тетка настояли, чтобы она взяла их фамилию, иначе не было бы отбоя от охотников за богатыми наследницами.
— Твои глаза… черт возьми, твои глаза. Ведь я заметил в них что-то знакомое. Они такого же цвета, как у Доминика.
— Надеюсь, это все, что я унаследовала от отца. Моя мать лежит сейчас в коме — в ее машину якобы случайно врезалась на своей Сильвия Карлуччи Джованни. Для Чарльза эта версия, может, и годится, но я в нее не верю — слишком невероятное совпадение.
Маркус уставился на нее:
— А я-то думал, что ты от моих секретов обалдеешь. Куда там — мы с тобой в разных весовых категориях.
— Тогда сиди и слушай. Даже мне трудно во все это поверить. Моя мать вела подробный дневник. Я не подозревала об этом до того дня, когда в нее врезалась Сильвия или еще кто-то. Через некоторое время после несчастного случая я обнаружила дневники и прочла их от корки до корки. Помнишь ту красную тетрадь, в наш первый вечер на пляже? Это был один из ее дневников. Все это так грустно, Маркус, так печально. Короче, Чарльз тоже наткнулся на эти дневники и прочитал их, примерно год назад. Я полагаю, он решил убить Доминика, отомстив ему и избавив от него жену и весь мир раз и навсегда. Эта картина — «Вирсавия»… по-моему, он видел в этой библейской истории некую аналогию: царь Давид, то есть он, Чарльз, посылает на верную смерть человека, который все еще обладает мистической властью над его любимой. Возможно, подобное толкование притянуто за уши, но мне оно представляется единственно разумным.
Я совершенно случайно лет десять назад увидела эту картину, — продолжала Рафаэлла. — Тогда никакой ассоциации не возникло, но впечатление осталось и всплыло в памяти в известный тебе момент. Отдельные факты сами выстроились в логическую цепочку. Тогда я не могла тебе сказать об этом, Маркус. Ведь он мой отчим, к тому же…
— Я все понимаю, не надо объяснять… Ведь это просто бред, дичь несусветная, но я по-прежнему люблю тебя и не сомневаюсь, что так или иначе мы из этой передряги выпутаемся. — Маркус сделал глубокий вдох. — Похоже, следующей жертвой Доминика станет твой отчим.
— Мы должны помешать ему.
— Как ни печально, мисс Холланд, но должен вам напомнить, что мы с вами в данный момент пленники, и наше будущее отнюдь не столь безоблачно, как я наивно предполагал. Доминик наверняка считает, что ты каким-то образом причастна к покушениям на его драгоценную жизнь, но он в полном недоумении относительно твоих мотивов. Вот почему он не велел этим животным убивать тебя.
— Мы обязательно должны что-то придумать, Маркус, иначе…
— Да, но не сию секунду. Расскажи мне все как есть, Раф, абсолютно все — до последней мелкой детали, пожалуйста. Но сначала обними меня покрепче и шепни, что жить без меня не можешь.
Но у них ничего не получилось. Едва Рафаэлла протянула руки, чтобы обнять Маркуса, раздался окрик надсмотрщицы, в котором слышалась странная смесь злобы и зависти:
— Довольно, мистер О'Салливэн, а ну-ка, отодвиньтесь от нее! Немедленно прекратите шептаться! Не положено. Если распирает — говорите свои дурацкие комплименты вслух, чтобы и я слышала.
Маркус посмотрел на женщину тяжелым взглядом, потом отодвинулся.
— Поспи, моя милая, — сказал он. — Пусть тебе приснятся разгадки. Спи.
— Ты тоже. И без кошмаров — идет?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Импульс - Коултер Кэтрин



Очень классный.
Импульс - Коултер КэтринЛюся
27.06.2012, 14.38





Прочитала с огромным удовольствием! ЧИТАЙТЕ, не пожалеете.Да, очень захватывающее, интересно и эротично!!!
Импульс - Коултер Кэтринюлия
6.10.2012, 19.42





Роман не плохой. Раздражает, что героиню хотят все особи мужского пола. А она даже не красавица. Причем, в числе жаждующих родной отец и брат(они об этом не знали), но все равно одержимость всех героев одной бабой комична и смешна. Основная люб линия сильна и интересна. Если хватит терпения....
Импульс - Коултер КэтринЕкатерина
6.12.2012, 19.17





Очень хороший роман!!! Увлекательно и интересно!!!
Импульс - Коултер КэтринMarina
16.01.2013, 12.43





мне роман не понравился. первые пять глав "завязкка" сюжета. читаю дальше,когда же начнется интересно?) так и не началось. дальше 9 главы читать не стала. поймала себя на мысли,что заставляю себя читать. много каких-то неинтересных подробностей.
Импульс - Коултер Кэтринелена
7.02.2013, 22.17





Мне очень понравился роман. 10 баллов!!!!! Читайте!
Импульс - Коултер КэтринКоко
21.06.2013, 14.47





Мне не очень понравился, читала и получше, слишком все растянуто, а в конце хотелось бы наоборот добавки.
Импульс - Коултер КэтринТуся
4.07.2013, 13.43





Книга супер. Советую!!!
Импульс - Коултер КэтринДарья
3.09.2014, 22.21





Средней паршивости.Советую роман "Волны экстаза".Автора не помню
Импульс - Коултер КэтринЕвгения
10.05.2015, 14.04





Это просто крутоо! Захватывающий сюжет!!! Роман СУПЕР!!!!!Еще вернусь к нему. Побольше бы вот таких книг и таких авторов!!!! 100+
Импульс - Коултер КэтринМиа
22.09.2015, 14.57





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100