Читать онлайн Импульс, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Импульс - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.74 (Голосов: 141)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Импульс - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Импульс - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Импульс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Париж
Апрель, 1990 год


Их долго допрашивали, но в конце концов были вынуждены отпустить — полицейским чинам оставалось лишь развести руками и сдаться: у них не было ни малейших доказательств соучастия Рафаэллы и Маркуса в похищении картины, свидетельств, мотивов, чего бы то ни было.
Рафаэлла много раз наблюдала работу полиции с подозреваемыми и свидетелями и была хорошо знакома с методами дознания. В отличие от американских полицейских галантные французские gendarmes обладали индивидуальностью. Например, у одного из них был потрясающий низкий голос и располагающие манеры, другой говорил, как рычал, а третий изощренно ругался. Разумеется, их угрозы в адрес американцев отличались особой чудовищностью деталей и кровожадностью. При этом не раз с легким налетом ностальгии упоминалась гильотина, запрещенная почти столетие назад. Рафаэлла держалась стойко и твердо. Она вела себя подчеркнуто вежливо, отвечала убедительно и с достоинством, ровным, уверенным тоном — в идеальной бостонской манере. Ей нечего им сказать, абсолютно нечего. Да, она не профан в искусстве, вот и все. В той картине было нечто такое… Нет, более конкретно она сказать не может — то было какое-то наитие, какое-то мимолетное ощущение, которым она не могла не поделиться. Это ощущение потребовало от нее решительных действий. Неужели это им не ясно? Это ощущение, сознание того, что не все в порядке… вот именно, она не сомневается, что месье Лабисс ее понял, ведь он, по всему видно, такой глубокий, тонко чувствующий человек.
Месье Лабисс про себя размышлял, что все эти сказки о мимолетных ощущениях — merde,
type="note" l:href="#note_18">[18]
но он был неглуп и к тому же искушен в политике. Отчим этой юной особы — могущественный Чарльз Ратледж Третий, а он, как известно, водит дружбу с министрами. Нет, месье Лабисс не дурак. Что бы это ни значило, он очень скоро все выяснит, и если эта молодая дама замешана — тут уж ничего не поделаешь. А пока он будет действовать предельно внимательно, предельно осторожно.
Что касается Маркуса, то он моментально выучился элегантно, на галльский манер, пожимать плечами и метать в инквизиторов недоуменные взгляды, не оставлявшие сомнений в его полнейшей непричастности. Молодчина, не раз думала о нем Рафаэлла за эти долгие часы в полицейском участке. Он, дескать, не имеет ни малейшего понятия о живописи и ничего не ощутил, увидев ту картину, твердил Маркус, изображая простака, да и вообще, мол, оказался там случайно, за компанию. Получалось у него это лихо и настолько профессионально, что ее снова стал мучить вопрос, кто он такой на самом деле.
Их выпустили только к трем часам следующего дня — в ужасном виде, измотанных и опустошенных, но все, казалось, осталось позади. Не тут-то было — на улице их встретила толпа репортеров, которые жаждали сенсации и набросились на них, словно стая голодных шакалов.
— Никаких комментариев! — заорал по-английски Маркус.
Он покосился на бледную как полотно Рафаэллу и скомандовал:
— Давай смываться, крошка, бежим отсюда! Ну же, Рафаэлла, да что с тобой такое?
Маркус остановился, повернулся к девушке и увидел, что она вдруг застыла на месте, как-то неестественно съежившись и держась за живот.
— Да в чем дело, Рафаэлла, что с тобой? — Маркус подскочил к ней, обнял и попытался увести, видя, что репортеры смыкают кольцо. — Может быть, вызвать «скорую»? Тебе плохо? Живот… Судороги? Аппендицит?
Рафаэлла не двигалась с места еще секунд десять. Репортеры со всех сторон облепили их, пытаясь воспользоваться замешательством, но ей было явно не до них. Маркус был рядом, и она могла положиться на него. Ее колотила дрожь, голова сильно кружилась, а сильнейший желудочный спазм причинял невыносимую боль. Она не могла понять, в чем причина столь внезапного приступа, а колики становились все сильнее и сильнее, и Рафаэлла испытала прилив безотчетного ужаса. Но тут боль неожиданно отпустила. Чудеса! Медленно, очень медленно Рафаэлла выпрямилась. Все.
— Понятия не имею, что на меня нашло, — сказала она своим обычным деловым тоном, и Маркус взглянул на нее сверху вниз, не зная, что сказать и что делать дальше.
— Тогда давай прямым ходом в отель, если, конечно, ты не хочешь показаться врачу.
— Нет, нет, поедем в отель. Я в полном порядке. Наверное, я что-нибудь не то проглотила.
— Я ел то же самое — резиновую пиццу со странного вида сыром.
— Скорее всего это она. Ты ведь у нас могучий парень, и пищевое отравление тебе не страшно. Быстрее, Маркус, иначе эти стервятники разорвут нас в клочья.
Маркус мгновенно поймал такси и уже в машине возобновил прерванный было допрос:
— Ты что, устроила весь этот спектакль для того, чтобы оттянуть момент, когда придется рассказать мне, что все это значит?
— Нет, это не спектакль. Я действительно в какой-то момент почувствовала себя плохо. Но сейчас все позади, так что давай забудем. — Она говорила правду: еще в Лувре да и в полицейском участке странные боли время от времени мучили ее. Но теперь, слава Богу, все прошло. — Что до остального, Маркус, то только не сейчас. Прошу тебя, повремени. Все это настолько фантастично, что даже мне не верится. Тут замешаны другие, не я одна, так что я не могу…
Он рубанул рукой воздух, оборвав ее на полуслове:
— Значит, не желаешь со мной откровенничать! Я для тебя то же самое, что эти фараоны, и ты мне тоже намерена лгать, обращаться со мной словно с законченным идиотом, с врагом!
— Нет, Маркус, ничего подобного. Уверяю тебя, если бы речь шла только обо мне, тогда другое дело, но…
— Довольно. Я устал от вас, леди, слишком устал, чтобы продолжать этот спор. С меня хватит. Грош цена всей этой брехне о доверии, партнерстве и прочем. — Он дотронулся до плеча водителя: — Arretez! Laissez-moi descendre!
type="note" l:href="#note_19">[19]
Потом он повернулся к ней и сказал:
— Ты права — это был всего лишь секс.
Рафаэлла не ответила. Как он может быть так непробиваемо глух? Пусть катится к черту, пусть себе дуется сколько угодно, дурак несчастный. Она не чувствовала боли, но почему-то обхватила обеими руками поясницу, потом приказала таксисту ехать дальше. Тот покосился на Рафаэллу, затем пожал плечами. «Мужская солидарность», — подумала она. Разумеется, во всем виновата она.
* * *
Он вел себя совершенно по-дурацки — Маркус осознал это в ближайшие десять минут. Он шагал по рю Карфур, нахмурившись и засунув руки в карманы. Господи, как же он зол на нее! Так и не сумел ничего выведать. Маркусу вдруг захотелось посоветовать ей побыстрее научиться доверять ему — ведь очень скоро он станет ее мужем.
Ее мужем.
Тут он наскочил на какую-то толстуху с торчавшим из голой подмышки длинным батоном, принялся извиняться на ломаном немецком, забыв, где находится, потом зашагал дальше. Да, он хочет жениться на ней, на этой сумасшедшей девчонке. Маркус остановился у витрины ювелирного магазина и стал разглядывать обручальные кольца. Он уже совсем собрался было войти, но внезапно вспомнил о случившемся и подумал, что как раз сейчас Рафаэлле может быть совсем худо. Где же его сострадание, где разум? У него было какое-то странное ощущение — все чувства притупились, он утратил способность ориентироваться во времени. Маркус объяснил себе это неприятное состояние сумятицей незнакомого города и, естественно, многочасовым допросом в полиции, где угрозы пришлось выслушивать каждый раз дважды — в оригинале и затем в переводе: он, разумеется, не признался жандармам, что вполне сносно владеет французским. И наконец, больше всего Маркуса потряс тот факт, что он… влюблен, и это с ним впервые со времен несчастной Кэтлин. Да, он накинулся на нее, он винил ее за скрытность, но ведь она сама довела его до белого каления.
Полчаса спустя Маркус вошел в их гостиничный номер. Он громко позвал Рафаэллу и тут же увидел, как она выходит из ванной. Она сгорбилась, держась за живот, только на этот раз по ее ногам стекала кровь, проступая бурыми пятнами сквозь измятую голубую юбку, капая на ковер между ступней. Он сразу понял, в чем дело.
Рафаэлла взглянула на него исподлобья мутными от боли и ужаса глазами.
— Помоги, Маркус. Умоляю, помоги мне.
Маркус ничего не знал о выкидышах, но какое это имело значение. Независимо от причины, главное — любым способом немедленно остановить кровотечение. Он подскочил к Рафаэлле, схватил ее на руки и положил на кровать. Принес белые махровые полотенца из ванной, все четыре.
— Все будет в порядке, Рафаэлла, держись. Надо остановить кровь. — Он приподнял ее и подсунул подушку под ягодицы. Потом высоко задрал ее юбку и стянул окровавленные колготки и трусики, повторяя при этом: — Все будет хорошо. Давай-ка приподнимемся чуть-чуть… вот так… отлично, дорогая. Застынь вот так еще на минуточку, молодец. Милая моя, я тут, рядом с тобой. Все будет нормально, просто полежи тут тихонько. Помнишь наше свидание на пляже… ты была великолепна.
Его ровный, уверенный голос — не слова, а именно тембр — успокаивающе подействовал на Рафаэллу, страх, парализовавший ее, исчез. Но боль стала еще острее, и, не в силах больше сдерживаться, она громко застонала, судорожно пытаясь подтянуть колени к подбородку. Маркус крепко держал ее за лодыжки, прижимая их книзу, пока она не ощутила в животе сильнейший спазм: что-то лопнуло у нее внутри и выплеснулось горячим потоком — ее собственная кровь смешалась с кровью плода.
Самое страшное было позади. Маркус подмыл ее, подложил чистые полотенца и быстро укрыл всеми оказавшимися в наличии одеялами.
— Теперь лежи смирно, не двигайся, — сказал он и добавил неизвестно зачем: — У тебя выкидыш. Теперь все будет нормально.
«Господи, крови-то сколько, — подумал он, собирая насквозь пропитавшиеся кровью полотенца, — слишком много крови».
Снова подойдя к кровати, Маркус заметил, что Рафаэлла уснула, и только теперь перевел дух. Крайняя усталость и стресс — вот что наверняка спровоцировало выкидыш. Он нащупал пульс — ровный. Ему даже показалось, что она чуточку порозовела. Тем не менее Маркус понимал, что ему все равно придется везти ее в больницу. Она потеряла слишком много крови и, возможно, нуждается в переливании и прочих неведомых ему процедурах.
Маркус предпочел вызвать такси, а не машину «скорой помощи». Саморекламы на сегодня уже было достаточно. Он завернул полусонную Рафаэллу в одеяло и крепко прижимал к себе до самых дверей приемного отделения больницы Святой Катрин. В регистратуре Маркус уверенно назвался ее мужем, сообщив, что у его супруги произошел выкидыш. Про себя он при этом молился, чтобы никто не узнал в них двух американцев, накануне всполошивших мир искусства.
Их не узнали. Он назвал свое настоящее имя — Маркус Райан О'Салливэн. Заполняя формуляр, он подумал, что «Рафаэлла Холланд О'Салливэн» звучит очень даже неплохо, а заодно действует и определенная конспирация. Он думал об этом и молился, молился о будущем для них обоих.
Два часа спустя ему разрешили пройти к ней в палату. Он заранее оплатил наличными отдельную комнату, чтобы лишний раз не рисковать, — ей могла попасться слишком информированная соседка. Рафаэлла не спала, была по-прежнему бледна, но она была снова с ним, слава Богу.
— Привет, мисс Холланд, то есть миссис О'Салливэн. — Он присел рядом с ней на край кровати и взял за руку, а затем поцеловал подряд все пять пальцев.
— Спасибо тебе, Маркус. Я ничего не соображала. Наверное, выглядела полной идиоткой, когда стояла перед репортерами столбом… кошмар!
— В таком состоянии простительно. Вот мне действительно нечего было беситься и бросать тебя одну. Ведь я видел, что тебе нехорошо, но все же взбеленился и удрал.
Рафаэлла пропустила покаяние мимо ушей.
— Доктор сказал, чтобы я успокоила мужа: выкидыш ничего не повредил… Он тоже называет меня миссис О'Салливэн, с таким симпатичным акцентом, точь-в-точь как только что ты. Кстати, неужели на этот раз это твое настоящее имя?
— Да. Надеюсь, ты не против — это для конспирации. Теперь послушай, прошу тебя. Мне очень жаль, что так получилось, Рафаэлла. Но я не могу понять. Ведь ты регулярно принимаешь противозачаточные таблетки.
— Принимаю.
— Помнишь, после того раунда в бассейне я спросил тебя, когда у тебя «эти дела»? И ты ответила: «Вот-вот».
Рафаэлла была белее подушки.
— Месячных у меня так и не было, — медленно проговорила она. — Но я не обратила внимания. Столько всего тогда происходило. Я действительно даже не подумала, почему это их нет. И вот теперь это.
Она беззвучно плакала, и слезы, копясь в уголках глаз, стекали по щекам.
Маркус притянул ее к себе, целовал ее волосы, гладил по спине, повторяя одно и то же:
— Все хорошо, родная моя, все хорошо. Теперь все у тебя будет как надо, клянусь. Не плачь, а то и вправду разболеешься. Черт возьми, мы же договорились, что со мной ты в безопасности.
Рафаэлла в последний раз громко всхлипнула, пошмыгала носом и сдалась окончательно, приняв из его рук бумажную салфетку и высморкавшись. Она буквально разваливалась на части, но не только из-за выкидыша. Причиной было и нечто иное. Она понимала, что Маркус сильно напуган и озабочен, поэтому выдавила из себя улыбку и, слегка отстранившись от него, сказала:
— Ты же у нас могучий парень, не забыл? А такому любая крепость нипочем — от него и скала забеременеет. Ты ведь у нас устрашающе мужественен.
— Это, конечно, очень лестно, но вот случившееся… — Маркус взъерошил волосы. — Поверь, Рафаэлла, мне так тебя жаль.
— Ты не виноват. Хватит тебе терзаться, а? Не в тебе дело, Маркус, честное слово, и я здорово устала. Я в самом деле чувствую себя с тобой покойно. В безопасности.
— Неужели ты впервые подзалетела таким образом?
— Похоже, что так. И пожалуйста, не делай такое лицо. Все-таки мужчины удивительнейшие создания, — сказала она, по-прежнему улыбаясь ему, и добавила: — Маркус О'Салливэн. Мне нравится, как это звучит. Очень-очень по-ирландски. Кстати, у тебя волосы торчат во все стороны.
— Ты устала, — сказал он и поднялся. — Пожалуйста, отдыхай, а я зайду еще раз вечером.
— А что ты собираешься делать?
— Хочу кое-что разведать, посмотрю, может быть, удастся разузнать, кто приобрел «Вирсавию» на черном рынке. Тут, в Париже, есть один-два человека, которые могут это знать. — Маркус заглянул в ее глаза — там была и осведомленность, и боль, и смятение: она колебалась, не зная, как поступить. Он поднял руку, заранее зная, что за этим последует — те же самые обычные отговорки. — Нет, ты не обязана ничего мне рассказывать, раз уж ты так решила. Но если ответа не можешь дать мне ты, я просто пойду и попытаюсь разузнать все это сам. Ты ведь не возражаешь, а, дорогая?
Она кивнула, проведя ладонью наискось по животу, казавшемуся неестественно плоским под ослепительно белой простыней.
— Прости меня, но я не могу… не сейчас… Мне надо сначала поговорить с…
Он нагнулся, поцеловал ее и ушел. Рафаэлла лежала и какое-то время всматривалась в закрывшуюся за ним дверь. Он — хороший парень, а его настоящее имя — Маркус О'Салливэн. Звучит.
Что же мне теперь делать?
Ответа не последовало: в палате была мертвая тишина.
«У меня был выкидыш, ничего страшного», — безучастно подумала она, но, к ее удивлению, на глаза опять навернулись слезы.


Остров Джованни
Апрель, 1990 год


Делорио не мог поверить. Он миллионер. А ведь, в сущности, ничего не изменилось, разве что старик, которого он за свою жизнь и видел-то всего несколько раз, скончался, и теперь он, Делорио, чудовищно богат. Он стоял и глупо улыбался — ему просто не верилось. Он свободен, по крайней мере от опостылевшего деспота отца. Папаша, конечно, напустил на себя невозмутимый вид, попытался представить дело так, будто ничего особенного не произошло, но Делорио не проведешь. Он не дурак и понимает, что именно случилось. У игры теперь будут новые правила, и эти правила установит именно он, Делорио, и никто другой.
Папаша не просто делал вид, что полученное сыном наследство не слишком значительно — послушать его, так речь шла не о состоянии, а о куче навоза, но Делорио был хорошо осведомлен о размерах богатства деда. Он мог поспорить на что угодно, что у старика водились огромные деньги, что он был богаче отца. К тому же в эти сокровища больше не будет запускать руки мать… хотя вообще-то Делорио не стал бы возражать и против этого, если бы она несколько сократила свои безумные траты.
Папаша просто болван. Он слишком стар и не понимает, что хорошо для семьи, вернее, для того, что от нее осталось. Теперь их только двое.
Отец сказал, глядя ему прямо в глаза, что он, мол, переживает гибель Сильвии «в результате несчастного случая».
— Это ты приказал убить ее? — без церемоний спросил Делорио.
Доминик лишь грустно улыбнулся и ответил:
— Разумеется, нет. Она была твоей матерью, когда-то моей женой. Это был несчастный случай, трагедия. Ужасно.
Отныне папаша уже не станет доставать его разговорами о вреде наркотиков. Нет у него больше власти над Делорио Джованни. Делорио — человек будущего, а Доминик Джованни — пережиток прошлого, ископаемое. Он вполне может отойти от дел — Делорио готов взять бразды правления в свои руки.
Очень скоро так и будет. У него теперь есть деньги, а ума ему всегда хватало. У него связи в Картахене и в Майами. Папаша об этом не знает, а ведь Марио Калпас уважает его — Делорио. Марио верит в него, он понимает, что старик уже выдохся и ему пора на покой. Но покушение на отца организовал не Марио. Это «Вирсавия». Попроси его Доминик как следует, он, Делорио, может, и попытался бы разделаться с убийцами.
Этот болтливый ирландский пижон — Маркус Девлин — никуда не годится, мерзавец отъявленный. Ничего так толком и не сделал, абсолютно ничего. Да, он спас старику жизнь, верно, но это всего лишь случайность, везение пешки. У него одно-единственное желание — возиться в постели с Рафаэллой Холланд, до остального ему и дела нет. Делорио сжал кулаки, потом медленно расслабился и улыбнулся. Теперь ему не стоит беспокоиться о пустяках. Он выше этого. Он у руля.
В передней Меркел разговаривал по телефону с Келли. Она интересовалась у него планами Маркуса. Надо было принять кое-какие решения, кроме того, она не знает, что отвечать на бесконечные вопросы о нем со всех сторон. «Популярный малый этот Маркус», — подумал про себя Меркел и пообещал Келли, что скоро перезвонит. Он добавил, что Маркус в отъезде — по поручению мистера Джованни, где-то в Европе. На прощание Келли успела вставить, что Меркелу стоит заехать к ним на курорт, чтобы полюбоваться на новую прическу Оторвы — называется «шаровая молния». Она, как всегда, блондинка, но на этот раз начесала потрясающий, ослепительно красный петушиный гребень… Меркел пообещал заехать. Эта Оторва всегда что-нибудь выкинет. Закончив с Келли, Меркел решил побеспокоить хозяина, который о чем-то размышлял в библиотеке. На его появление Доминик отреагировал как-то вяло, и Меркел, почувствовав себя лишним, занервничал.
— Я только хотел спросить у вас насчет Маркуса, мистер Джованни. Келли звонила с курорта и спрашивала о нем и его планах. Я сказал ей, что поинтересуюсь у вас.
— Правильнее было бы спросить, каковы мои планы в отношении Маркуса.
Мистер Джованни произнес это своим мягким, медовым голосом, от которого у Меркела побежали по спине Мурашки. Он не уловил принципиальной разницы и окончательно растерялся, не понимая, что у хозяина на уме.
— Я только что обнаружил, кто она — наша «Вирсавия», Меркел. Тебе интересно узнать?
— Да, сэр… мистер Джованни. Разумеется, сэр.
— Это наш дражайший отчим Рафаэллы, Чарльз Уинстон Ратледж Третий. Что ты об этом думаешь, Меркел? Я вижу, ты потерял дар речи. Должен признаться, я сам был шокирован. Это вынуждает меня задуматься о Рафаэлле и о том, каковы могут быть мотивы ее поведения. Не сомневаюсь, что и тебя это тоже интересует. К тому же и наш Маркус теперь попадает под подозрение, не без того. Он ведь рядом с мисс Холланд, в ее постели, и, вне всякого сомнения, пользуется ее расположением и доверием. Короче, Маркус определенно замешан…
Меркел был потрясен. Это невероятно. Однако если поразмыслить… Он согласно кивнул и спросил:
— Я могу чем-нибудь помочь, мистер Джованни?
Доминик покачал головой:
— Нет, просто будь в боевой готовности, Меркел. Я ведь могу тебе доверять, не так ли?
— Мистер Джованни! Сэр!
— Не сомневаюсь. Ведь ты — мой человек, мое создание. Как сказал бы герой Шекспира: «Будь наготове, рук моих творенье!»


Париж
Апрель, 1990 год


Маркус держал ее руку. Рафаэлла спала, но он не хотел выпускать пальцы девушки. Кожа ее была нежной и бледной, но рука казалась сильной, а на лице застыло выражение покоя. Волосы были откинуты назад — позаботилась дежурная сестра. Рафаэлла немного осунулась, но это сейчас не имело значения. Она в порядке, слава Богу. Маркусу по-прежнему не верилось, что Рафаэлла, регулярно принимавшая противозачаточные пилюли, могла от него забеременеть. В будущем им придется быть более осторожными, ибо, как теперь выяснилось, его семя в ее чреве чувствует себя превосходно и всегда готово к оплодотворению.
В будущем?
Мысли о будущем не давали ему покоя. В эти дни он обнаружил, что все то безумие, которое определяло его существование последние два с половиной года, — бесконечная ложь; ненавистные поручения, сам Доминик!
Джованни с его изворотливостью и жестокостью, наконец, постоянная опасность — все это вдруг отодвинулось куда-то на задний план. Действительно, главным ему казалось теперь лишь их совместное с Рафаэллой будущее, а все остальное виделось преходящим и второстепенным.
Она разделит эти чувства. По крайней мере сделает шаг навстречу. Как только Рафаэлла придет в себя, он расскажет ей всю правду. Может быть, если он будет искренен, то и она ответит ему тем же. Решено — как только она откроет глаза, он сразу выложит ей все. Как глупо, что он не предъявил ей доказательств своего доверия прежде.
— У тебя невероятно серьезный вид. Насупился для разнообразия, что ли? Как делишки, Маркус О'Салливэн?
— Я устал, издерган и тощ, потому что не ел уже целую вечность… и дьявольски одинок. Но сексуально не озабочен. Это — в прошлом.
Рафаэлла улыбнулась и сжала его пальцы.
— Неужели? Интересно, надолго ли.
— Могу предположить, что до нашей свадьбы. — Он мечтательно прищурил глаза. — Но уж зато в первую брачную ночь я такое выдам, я так тебя распалю, что ты себя забудешь от вожделения.
Рафаэлла не ответила, лишь удивленно покосилась на него, как на сумасшедшего. Наконец она сказала:
— Столько событий, так много всего приключилось, и все это затрагивает меня — нас, — и все это так перепуталось! Я не знаю, что мне делать, Маркус.
— Прежде всего — рассказать мне все. Нет, нет, только не мотай головой. Я решил, что должен показать тебе пример. Чтобы тебе было чему подражать. Итак: мое настоящее имя — Маркус Райан О'Салливэн, и я постоянно проживаю в Чикаго. Я совладелец — правда, клянусь! — военного предприятия, выполняющего главным образом правительственные заказы. Мы, например, поставляем детали для истребителя Ф-15. Кроме этого, мы производим фугасные мины, за которые правительство платит нам кучу денег. Мы поставляем свою продукцию в страны НАТО, но никогда — ни разу — не нарушали профессиональной этики и ничего не продавали странам вне разрешительного списка Госдепартамента. Имя моего партнера — Джон Сэвэдж, и я держу с ним постоянную связь, а через него с человеком по имени Росс Харли — это мой контакт в Таможенной службе США.
— Ты все это, случайно, не сочиняешь?
— Нет. Зачем?
— Чтобы заставить меня вывернуться перед тобой наизнанку. Ой, прости, беру эти слова назад. — Она вздохнула. — Ведь это не так, а, Маркус? Конечно же, нет, ведь ты честнее моей тетушки Милдред — отправляя бандероль, она не могла не признаться, что внутри письмо, и доплачивала за марки. Я всегда знала, что ты не преступник, — это как-то с тобой не вяжется, но вот твои дела с Джованни, знаешь… расскажи все об этом, и я поверю всему остальному.
— Это не только секс.
Рафаэлла рассмеялась, да так звонко, что он тоже не выдержал и широко ухмыльнулся. Маркус не мог даже вспомнить, когда смеялся в последний раз. Он нагнулся и поцеловал ее в губы.
— Ты можешь сохранить девичью фамилию, я не против. Я мачо, и это доказано множество раз, но я чуткий мачо. К тому же ты зашибаешь большие деньги, я все-таки не полный осел. Да, мне нравится это имя: Рафаэлла Холланд О'Салливэн. Настоящая поэма! Все газеты Америки будут оспаривать право набрать это имя на первой полосе…
— Ты совсем с ума сошел. Лучше доскажи то, что начал.
Маркус поцеловал ее еще раз.
— Повинуюсь. Мой партнер — Джон Сэвэдж — наверняка бы тебе понравился. Мы с ним загадали на спичках, и я выиграл — или проиграл, это как посмотреть. Итак, вот что произошло почти три года назад. Наш бизнес тогда только начинал выходить на большую орбиту. Мы заручились доверием со стороны разного рода высоких чинов в Пентагоне, в других федеральных ведомствах тоже, даже в самом Конгрессе; мы всегда старались выполнять все контрактные обязательства, практически никогда не нарушали сроки поставок и не выставляли дополнительных требований против первоначальной сметы. Мы с Джоном — двоюродные братья, и наш дядя Морти — старший брат моей матери — был у нас в штате. И вот в один прекрасный день мы узнаем, что нами заинтересовалась Таможенная служба США, ведется расследование, а дядюшку Морти обвиняют в продаже наших штучек иностранным агентам, в частности тем, кто торгует с Ираном. Не слишком приятное обстоятельство для относительно молодой компании, для которой главное на первом этапе — репутация и престиж.
Ни Джон, ни я не поверили в виновность дяди Морти, — продолжал Маркус, — но определенные улики были, к тому же немалую роль сыграло и то, что он угодил на крючок к одной роскошной даме. Трудно, честное слово, представить себе более безобидное для женского пола создание — лысенький толстячок на коротеньких ножках, но все дело в том, что он к тому же еще фантастически наивен и делал абсолютно все, что приказывала эта женщина. Она в отличие от дядюшки Морти оказалась настоящей хитрой бестией и исчезла задолго до того, как вся эта история выплыла наружу.
В конце концов мы все-таки заключили сделку с Харли из Таможенной службы. Мы договорились, что один из нас перейдет на нелегальное положение и раздобудет компромат на этого невидимку по имени Доминик Джованни. Как только Джованни будет прочно повязан — то есть когда федеральные службы поймают его за руку, — дядя Морти окажется чист. Понимаешь, ему грозило пожизненное заключение, а мы никак не могли отыскать ни эту дамочку, ни посредников, которые черт знает какими окольными путями перебросили эти железки для Ф-15 в Иран. Все это время наш дядюшка находится то ли под стражей, то ли под охраной для его же безопасности, а в сущности, на свободе, но не совсем. Он будет полностью свободен, как только Доминик окажется за решеткой. И все это — чистая правда, мисс Холланд. Ваше мнение?
— Я потрясена. Но почему все-таки они предложили эту, как ты выражаешься, сделку вам, двум бизнесменам?
— Мы оба были во Вьетнаме под самый конец — в 1975-м. Мы тогда были юнцами, но с хорошими задатками, и когда все было кончено, командование предложило нам пройти специальную подготовку на курсах разведки. Мы оба не знали, чем нам заняться после армии, и согласились. Я и Джон были отличниками, Рафаэлла, нас всегда ставили в пример остальным. Прослужив в ЦРУ пять лет, мы решили начать собственное дело. Вот почему я немного говорю по-французски и кое-как могу изъясняться по-немецки. Идея показалась нам удачной: у нас было много знакомых в Пентагоне, которые нам симпатизировали.
— Я вот думаю, а не подставили ли вас обоих? — задумчиво произнесла Рафаэлла. — Я имею в виду этого Харли.
— Вряд ли, хотя, конечно, хотелось бы быть более уверенным. Нет, дурацкий колпак был предназначен дядюшке Морти. Забавно, но я абсолютно убежден, что уж он-то тебе обязательно понравится.
Рафаэлла вдруг схватила его за руку.
— Но какой огромный риск, Маркус! Узнай об этом Доминик, он тут же…
— Верно. Прикончит меня.
— Теперь ясно, почему ты не мог мне открыться. Противно, что нам обоим приходится притворяться, скрывать свое собственное лицо, хотя из нас двоих только я пишу, и это моему перу принадлежит биография Луи Рамо. Я на самом деле собиралась написать биографию Доминика Джованни, только теперь если она и будет написана, то наверняка не так, как ему хотелось бы.
— Я, кажется, начинаю понимать. Ты тоже хочешь его достать?
— Ага, и еще как! Я собиралась написать книгу, которая выставила бы его перед всем миром в истинном свете, разоблачила бы его раз и навсегда — ведь он просто чудовище: аморальное и жестокое.
— И эта история с «Вирсавией» явилась для тебя полной неожиданностью…
— Да, полнейшей. — В ее глазах отразилось страдание, и у Маркуса сжалось сердце.
— Ну и что же, Раф? Я расшибусь в лепешку, чтобы помочь…
— «Вирсавию» кисти Рембрандта десять лет назад похитил мой отчим — Чарльз Уинстон Ратледж Третий.
Маркус весь напрягся, от неожиданности больно стиснув ее пальцы.
— Вот так номер!
— Это точно. Я не совсем понимаю, откуда эта идея — назваться «Вирсавией», но зато теперь ясно, почему он попытался устранить Джованни… — Рафаэлла мгновенно осеклась, увидев, что в палату на цыпочках вошла медсестра, тихонько притворив за собой дверь.
Маркус видел ее впервые. Она была немолода, имела начальственный вид, а ее халат и прочая амуниция сверкали девственной белизной. При этом, как ни странно, на лице ее была улыбка, а в руках — поднос со стаканом воды и бумажным стаканчиком с несколькими разноцветными капсулами. На безукоризненном английском она пропела:
— Вы выглядите гораздо лучше, миссис О'Салливэн. Я принесла лекарства, которые выписал ваш лечащий врач. Примите их все сразу, пожалуйста.
— Но…
— Прими, дорогая. Это самая долгая из всех известных мне историй, так что несколько лишних часов не сыграют большой роли. Мы договорим после. Твое здоровье сейчас важнее всего.
Рафаэлла посмотрела на него — Маркус был абсолютно серьезен. Одну за другой она проглотила все четыре капсулы. В это время сестра, что-то ласково приговаривая, измеряла ей давление. Рафаэлла откинулась на подушки, почти мгновенно почувствовав сонливость. Сестра, измерив давление, встала со стула. Рафаэлла услышала ее слова, обращенные к Маркусу:
— А теперь, мистер О'Салливэн, займемся вами. Нет, сэр, не двигайтесь. Он с глушителем, как видите.
Пистолет!
— Нет, — прошептала Рафаэлла. Она попыталась подняться и сесть, но напрасно: свинцовая тяжесть сковала ее по рукам и ногам, в глазах потемнело.
— Вы кто? Тюльп номер два? — тихо произнес Маркус, но за внешним спокойствием проглядывало бешенство.
— Давайте не будем терять время, мистер О'Салливэн. Слушайте меня внимательно. Ваша спутница в ближайшие секунды отключится. Снаружи дежурят два человека в белых халатах и с каталкой. Сейчас мы все отсюда уйдем. И не вздумайте шутить: одно движение — и я застрелю ее. Можете не сомневаться. Потом уложу вас и, возможно, кое-кого из персонала больницы. А потом благополучно исчезну. В моем активе пистолет плюс элемент внезапности. Будем сотрудничать?
Маркус мгновенно оценил обстановку.
— Кто вас послал? — спросил он, не отрывая взгляда от черного дула пистолета. — На кого вы работаете?
— Вы это узнаете, и очень скоро. Отлично, она отключилась. Не двигайтесь, мистер О'Салливэн. Не думаю, что ваш труп будет выглядеть сексуально.
Маркус не отрываясь следил, как она подошла к двери, чуть приоткрыла ее и махнула кому-то рукой. В палату тут же вошли два «санитара» с каталкой.
— Только не обольщайтесь тем, что перед вами женщина, мистер О'Салливэн. — «Сестра» бесстрастно следила за тем, как «санитары» подхватили Рафаэллу и уложили ее на каталку. Они укрыли ее простыней, четкими, вполне профессиональными движениями подоткнули края и, одновременно кивнув, замерли в ожидании приказа.
— Похоже, мы можем двигаться. Надеюсь, вы не забыли, мистер О'Салливэн.
Маркус молча наблюдал, как она сунула пистолет под простыню, приставив дуло к левой груди Рафаэллы.
— Я не забуду, — сказал Маркус, вложив в свои слова особый смысл. Он едва сдерживался, чтобы не броситься на нее, но слишком невелики были шансы, что ему удастся обезоружить ее, не получив при этом пулю и не принеся в жертву Рафаэллу. Поэтому он покорно проследовал за каталкой в коридор. Надо потерпеть — не все потеряно.
Кто послал эту женщину? Одно из двух: это или «Вирсавия», или Доминик. Да, есть еще вариант — Оливер. Неужели это отчим Рафаэллы? Угрожать жизни собственной дочери, пусть не родной? Неужели «Вирсавия» — в самом деле ее отчим? Как он мог покушаться на жизнь Доминика, зная, что она там, на острове? Все это более чем странно.
Маркус не мог оторвать глаз от дула пистолета, приставленного к груди Рафаэллы. Он изо всех сил пытался сдержать эмоции и шагал вслед за «санитарами», доверившись провидению — что-то обязательно случится, и они выпутаются из этой передряги. «Санитары» в белых халатах с присущим этой породе безразличием везли каталку по коридору. Лицо женщины казалось застывшей маской. Маркус вспомнил лицо Тюльп — точно такое же выражение: никаких эмоций, жестокость и цепкий, как когти, взгляд.
Куда это, интересно, их везут?
— Мистер О'Салливэн! Un moment, s'il vous plaot!
type="note" l:href="#note_20">[20]
Навстречу по коридору к ним бежала молоденькая симпатичная медсестра, размахивая листком бумаги. Маркус заметил, как дернулся под простыней пистолет, почувствовал, как занервничали «санитары». Ничего не подозревая, девушка подбежала к ним.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Импульс - Коултер Кэтрин



Очень классный.
Импульс - Коултер КэтринЛюся
27.06.2012, 14.38





Прочитала с огромным удовольствием! ЧИТАЙТЕ, не пожалеете.Да, очень захватывающее, интересно и эротично!!!
Импульс - Коултер Кэтринюлия
6.10.2012, 19.42





Роман не плохой. Раздражает, что героиню хотят все особи мужского пола. А она даже не красавица. Причем, в числе жаждующих родной отец и брат(они об этом не знали), но все равно одержимость всех героев одной бабой комична и смешна. Основная люб линия сильна и интересна. Если хватит терпения....
Импульс - Коултер КэтринЕкатерина
6.12.2012, 19.17





Очень хороший роман!!! Увлекательно и интересно!!!
Импульс - Коултер КэтринMarina
16.01.2013, 12.43





мне роман не понравился. первые пять глав "завязкка" сюжета. читаю дальше,когда же начнется интересно?) так и не началось. дальше 9 главы читать не стала. поймала себя на мысли,что заставляю себя читать. много каких-то неинтересных подробностей.
Импульс - Коултер Кэтринелена
7.02.2013, 22.17





Мне очень понравился роман. 10 баллов!!!!! Читайте!
Импульс - Коултер КэтринКоко
21.06.2013, 14.47





Мне не очень понравился, читала и получше, слишком все растянуто, а в конце хотелось бы наоборот добавки.
Импульс - Коултер КэтринТуся
4.07.2013, 13.43





Книга супер. Советую!!!
Импульс - Коултер КэтринДарья
3.09.2014, 22.21





Средней паршивости.Советую роман "Волны экстаза".Автора не помню
Импульс - Коултер КэтринЕвгения
10.05.2015, 14.04





Это просто крутоо! Захватывающий сюжет!!! Роман СУПЕР!!!!!Еще вернусь к нему. Побольше бы вот таких книг и таких авторов!!!! 100+
Импульс - Коултер КэтринМиа
22.09.2015, 14.57





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100